Гений поневоле

На пару слов

Ни в коем случае не претендую на знатока японского, все, что использовано в фанфике, может быть использовано не совсем верно. Но вот краткий словарик, которым я пользовалась в процессе.

Приставки:

-сан: уважительное

-чан: уменьшительно-ласкательное (например, "Алиночка"), преимущественно к лицам женского пола

-кун: дружелюбное обращение, преимущественно к лицам мужского пола

-сама: очень-очень уважительное (например, к Хокаге)

-сэмпай: по отношению к старшему другу или коллеге

-сенсей: обращение к учителю

Обращения:

Ото-сан: уважительное, "отец"

Ока-сан: уважительное, "мать"

Они-сан: брат

Онее-чан: сестрёнка

Бывает, первая буква "о" отсутствует (как например, "То-сан", это более фамильярное обращение).

Разное:

Ками/Ками-сама: Боже/Господи

Глава 1. Конспирация

На самом деле, это было не столько удивительно, сколько неожиданно. Представляете, засыпали вы в собственной комнате, а проснулись — мало того, что в незнакомом помещении, так еще и в незнакомом теле!

Что я тут делаю? Как оказалась? Что произошло? Где я? И почему я — это не я?

В первый момент хотелось банально заорать. Но, едва я открыла рот, как передумала. Мало ли, кто в этом доме живет? А вдруг это обернется еще большими проблемами? Нет, наверное, лучше кричать не стоит.

Вопросы, сплошные вопросы. А самое главное, моя память словно в тумане. Я точно знаю, что я Катя, шестнадцати лет отроду… И я абсолютно уверена, что прямо сейчас я выгляжу не как Катя. Но я не знаю, что произошло! И где я вообще? Спокойствие, только спокойствие…

Усевшись на кровати, скрестила ноги и принялась разглядывать обстановку. Так, кровать — одна штука, стул — деревянный, одна штука, стол — тоже деревянный, тоже одна штука, на столе лампа, рядом стоят шкаф и тумбочка. Обои нежно-голубого оттенка, широкое окно с темными занавесками, белый потолок. Размер комнаты где-то три на три метра. Ну-у, по крайней мере, на психушку непохоже, уже хорошо. Зеркала, правда, не хватает.

Кстати, тот факт, что тело, собственно говоря, не мое, я заметила не сразу. Сначала пыталась понять, почему так странно видно, и почему в глазах рябит, и, кажется, у меня немного изменился обзор. А вот когда взгляд упал на мои руки… Загорелые, тонкие запястья, длинные пальцы… Этими самыми пальцами я принялась щупать свое лицо, в надежде, что сейчас трогаю свое настоящее лицо.

Когда я попробовала встать с кровати, едва не свалилась на пол. Ноги слушались так себе, да и вообще ощущения были какими-то странными. Вроде все нормально, но тело двигается «с перебоями». Что со мной не так? Я выросла в другую сторону? И мышцы, и строение тела, и кожа… Все. Даже размеры убавились. Везде. Я точно знаю.

Я могла дать «новой» себе примерно лет шесть-семь. А то как-то слишком близко оказался пол от моих глаз, метр всего лишь… Хотя, может быть, что мне и вовсе пять лет. Кто ж теперь знает?

Как, вот скажите, как за одну ночь мое тело уменьшилось на десять лет?! Вывод прост — тело просто-напросто не мое. Окончательное понимание принесло мне долю ужаса. Я совершенно ничего не понимала. И еще у меня страшно болела голова, из-за чего соображать было труднее.

Закусила губу, задумавшись, что делать. Определенно, надо найти зеркало и узнать, кто я теперь, что произошло, в чьем я доме и где вообще нахожусь. Короче, катастрофически не хватало информации. Где ее взять? Ну, разумеется, за дверьми комнаты. Вот только идти или нет? Выйти из комнаты, служившим мне последним убежищем? А вдруг снаружи какое-то чудовище?!

Вообще-то, я могу лечь обратно в кровать, закрыть глаза и оставить все на самотек. А могу пойти навстречу неизведанному. Первый вариант безопасней. А вот второй какой-то нервный…

Дернула дверь за ручку и посмотрела в коридор. И почему в этот момент мои коленки дико задрожали, а самой захотелось провалиться сквозь землю?

Так, ну-ка собралась! Подбородок вверх, плечи расправить, шагнуть! Нет тут никаких чудовищ. Наверное… Ох, чеж ходить-то так трудно! Тело, по-моему, вообще не слушается.

Тихо-тихо, мелкими шажками, двинулась вдоль стенки по коридору. Вдоль — потому что чувствовала я себя до сих пор не очень, в крайнем случае, опереться всегда смогу. И не упаду лицом или спиной — и то, и другое хотелось оставить желательно целым. Болеть же будет… Шаг — передохнула, шаг — остановилась, прислушалась, не идет ли кто? Пару раз сердце ускакало в пятки, когда откуда-то послышался шорох. А еще мне постоянно казалось, что где-то рядом кто-то есть. И это нервировало.

Коридор внезапно кончился, и я увидела перед собой лестницу. Сглотнула. Не люблю лестницы. Почему? Во-первых, она была длинная, с большими ступеньками, а во-вторых, внизу что-то было. Человек, по крайней мере, точно. Ибо гремели тарелки, журчала вода — словно кто-то мыл посуду. Ну, это хотя бы не чудовище. Вопрос следующий, а спущусь я вниз, говорить ли мне этому человеку, что я ничего не понимаю и вообще, я это не я? Меня могут в психушку отправить, с такими-то заявлениями… Так, тогда первое время держим конспирацию и молчим…

Дыхание участилось, низ живота скрутило. Эх, опять адреналин побежал… Ну ладно, была не была!

Осторожно, словами не передать насколько, стала спускаться по ступенькам, стараясь не шуметь и не шуршать. Вопреки стараниям, то нога едва не соскальзывала, то я путалась в длинной сорочке — странная одежда, к которой я не могла подобрать какого-либо описания, то дышала часто и громко. Сердце прыгало, стучало, и пыталось выскочить из груди. Когда оставалось всего четыре ступеньки, я вдруг оступилась, нога подвернулась, и я полетела вниз.

Ба-ах!

Топот ног. Дико болит лоб, кажется, я набила шишку. И вставать почему-то не хочется, лениво так…

— Шиками! Ты в порядке? — женский голос над головой, чья-то рука аккуратно приподнимает меня от пола. — Что произошло? Шиками!

— Не помню, не знаю… — бормочу я, пытаясь осознать происходящее. Получается с трудом. Голова гудит, перед глазами прыгают чертенята, плывет и кружится земля… Почему меня зовут Шиками?.. Это имя моего тела? Я Катя…

— Шикаку! — рявк над моим ухом, и я дергаюсь, не ожидая такой подставы. — Посмотри, что с ней!

— А вы кто? — спрашиваю я, наконец, справившись с заплетающимся языком и разглядывая склонившихся надо мной два лица. Мужское и женское. Черноволосые оба. И глаза у обоих узкие. — Где я?

— Шиками? — обеспокоенно переспрашивает меня женщина, мужчина хмурится. — Шикаку, почему она нас не узнает?!

— Временная потеря памяти, Ешино… Видимо, она очень сильно ударилась головой, — вынес вердикт мужчина. Женщина ахнула, прикрыв рот рукой. — Шиками!

— Сколько пальцев видишь? — перед глазами помахали рукой.

— Четыре, — честно ответила я. Ох, как кружится голова…

— Ты нас совсем-совсем не помнишь? — спросила Ешино, обеспокоенно разглядывая меня и прикладывая руку ко лбу. Пальцы у нее холодные.

— Не помню. Кто вы? — какие-то ватные ощущения, меня словно засасывает во тьму.

— Мы — твои мама и папа…

— А кто я? — спрашиваю я, из последних сил борясь с собственным сознанием. Оно не слушается, и медленно темнеет.

— Наша дочь. Шиками Нара, — на этом моменте я потеряла связь с реальностью и провалилась в пустоту.

***

Когда я снова очнулась, в голове более менее все вернулось на свои места, хотя лоб до сих пор нещадно болел. Пока перед глазами крутились мошки да рожки, я успела вспомнить и проанализировать все что произошло.

Во-первых, как ни обидно признавать, но все произошло как нельзя лучше. Свалившись с лестницы и отшибив себе мозги, я перестала соображать и несла все, что приходило в голову. И это меня спасло, потому как родители подумали, что я потеряла память, а значит, все мои косяки, которые обязательно будут, можно списать на амнезию. Во-вторых… Что-то не верится мне, что, поселившись в этом теле, я с такой же легкостью смогу вернуться обратно. Нет, проверить все-таки, стоит, а вдруг? Если засну и проснусь, но только в моей настоящей кровати и своем родном теле, можно смело считать все произошедшее сном. А если нет? Придется жить в этом теле, незнакомом, неродном. Амнезия — лучшее из всех алиби, которое может быть в случае, если меня раскроют.

Мда, похоже, надо срочно искать способ вернуться обратно. Ну, так хотя бы попроще, если что-то не узнаю или поведу себя не так, как надо, у меня есть оправдание — потеря памяти. Это хорошо.

Я открыла глаза и вперилась глазами в потолок. Та-ак, где-то я, кажется, это уже видела.

— Шиками! Как ты себя чувствуешь? — бросилась к кровати женщина. Я взглянула на нее. Стройная, миловидная китаянка. Или японка. Или кореянка. Не разбираюсь в этом. Черные волосы, собранные в хвостик. Халат и фартук, сразу понятно — домохозяйка. Предположительно — моя мама. Насколько я помню, ее зовут Ешино.

— Нормально… мама, — пробормотала я, приподнимаясь на локтях. — А что вообще происходит?

— Шиками-чан, — вздохнула женщина. — Как же так?

Дальше последовала длинная и долгая тирада о том, какая я хорошая, почему я свалилась с лестницы, как такое вообще могло произойти, как ей меня жалко, видимо, ощущаю я себя просто ужасно, как они, Ешино и Шикаку, за меня переживают, но рассчитывают, что скоро я все вспомню, ведь в этом году мне поступать в Академию, и вообще во всем виноват Шикаку… Нить мыслей Ешино я потеряла практически сразу, лишь рассеянно кивала, когда она на меня смотрела, ожидая отклика.

Постепенно до меня начало доходить, в какую заразу я вляпалась. На слове «Шикаку» у меня в мозгу точно что-то щелкнуло, а потом перед глазами возникла картинка экрана телевизора и светловолосого мальчишки с тремя полосками на щеках. Наруто! Это аниме я смотрела года три или четыре назад, и именно там я слышала это имя. Шикаку… Шикаку Нара… Такой человек, повелевающий тенями и вроде как умный…

Супер, короче.

А куда делся Шикамару — настоящий сын Шикаку и Ешино? Разве в анимешке говорилось о том, что у него есть сестра? Что-то я не помню такую героиню как Шиками Нара… Разумно напрашивается вывод: либо к тем событиям она не имела никакого отношения, либо отсутствовала на момент всех действий, либо… была мертва. Бр-р, полный, в общем.

Так, что я помню… Шикамару Нара, кажется, говорилось, что у него очень сильные мозги, и вообще он самый крутой среди всего поколения детишек-ниндзя. Ну, по мозгам. И его отец, Шикаку, тоже вроде бы. Что там получается? Семья Нара — мозговитая, да?

И еще… Если я теперь Нара, которые вроде как считаются гениями, то… Ох ты ж блин, чего ж так не везет… Тогда на амнезию никто не поведется, я ведь что с потерей памяти, что без, должна соображать просто невероятно. И если вспомнить, что по канону у Шикамару было IQ примерно около 200…

Впору рвать на себе волосы. Не могло меня в кого-нибудь попроще занести? Я стала попаданкой, а самое главное, куда?! Точнее, в кого?! В Нару! Ох, верните меня обратно.

Какая, к чертям, конспирация?! Проколоться, особенно, если моя семья — сами Нара, не составит труда! И если амнезия прикроет мне тылы, то внезапно поглупевшая дочь вызовет подозрения. А там и до дознания недалеко. А дознание, насколько я помню, проводят у них люди, способные копаться в мозгах! Не хочу, чтобы в моих мозгах копались! Не дай бог, потом еще на опыты отправят. Бр-р…

Черт, черт, черт!

Глава 2. Введение в мир

— Шиками-чан, ты голодна? — наконец вспомнила обо мне Ешино и пытливо заглянула в мои глаза. Я вдруг вспомнила, что от «покушать» не отказалась бы, поэтому немного рассеянно кивнула. А женщина, кажется, только этого и ждала. С веселым щебетанием, она схватила меня за руку и на буксире потащила на кухню. К счастью, на этот раз по лестнице я прошла вполне нормально.

А на кухне… столько всяких ароматов было, что «ум-м» просто и «ням-нямкин». Несмотря на то, что японские блюда несколько отличались от обычных, они все же были очень вкусными, хотя и немного странными, не спорю. Хотя, когда голоден… какая разница, что ты будешь есть — онигири или яичницу? Вот и я думаю, что без разницы.

За разговорами, на которые я либо согласно хмыкала, либо вопросительно смотрела на собеседницу, незаметно прошло полчаса.

— Мам… — это слово мне удалось выговорить с трудом, поскольку казалось дико неправильным называть так эту женщину. — А куда ушел ээ… папа?

— Шикаку? У него дела в резиденции Хокаге, — пожала плечами Ешино. — Шиками-чан, как ты себя чувствуешь? Не хочешь сходить к ирьенину?

Я неоднозначно качнула головой. Судя по вопросу, ирьенин, по всей видимости, это врач, а врач легко сможет обнаружить, что у меня вовсе не амнезия и со мной все в порядке. С другой… кто знает, вдруг и правда во мне что-то изменилось, ведь не просто так я оказалась в этом теле, правда же?

Так, кто такой Хокаге? Самый главный в деревне ниндзя, которые называются шиноби. Ладно, хоть это помним. Стало быть, если у Шикаку дела с Хокаге, значит, он, скорее всего, приближенный к власти. Наверное. Ох, не нравится мне это предположение.

— Отлично, значит, сходим, — кивнула Ешино. — Ты наелась?

Ну, если такова моя судьба, видимо, ничего не поделаешь. Я кивнула и поднялась из-за стола. Женщина положила тарелку в раковину, быстренько ее помыла, пока я кусала губу и думала, предложить ли помощь. Она сняла фартук и удивленно посмотрела на меня:

— Шиками, ты идешь? Если что, прихожая — там. А вот там, слева, выход на веранду…

Я не успевала запоминать, что и где находится. Ешино, как я заметила, имела талант быстро-быстро проговаривать слова и предложения, а поскольку язык, на котором мы с ней говорили, был для меня не очень привычен и резал слух, то я иногда банально не успевала понять все то, что она сказала.

Вообще, это было странно — осознавать, что ты вроде как говоришь на чужом языке, но, тем не менее, воспринимаешь его чем-то обыденным. То есть слова, которые я произносила, совершенно точно были не русскими, их звучание было другим, но смысл сказанного я понимала. Как — сама не знаю, у меня в голове словно поселился бесплатный переводчик. Но некоторые слова сами собой коверкались, к примеру, слово «мама» звучало как «ока-сан», так что я не сразу его вспомнила и поняла, что это именно оно. Именно поэтому, когда я хотела произнести «мама», получилось «ока-сан».

Чувствовала я себя довольно скованно. Когда мы с Ешино вышли на улицу, на меня вдруг накатила паника, дикий неконтролируемый ужас, желание взвыть и со всех ног броситься прочь с чужих глаз. Я с трудом подавила этот порыв и, сжав руку в кулак, пошла вслед за женщиной. Главное, держать лицо кирпичом, и все будет окей… Лицо-кирпич, лицо-кирпич…

Однако, вопреки себе, я то начинала спотыкаться, то невольно заглядывалась на окружающую обстановку. А посмотреть было на что. Все-таки, японская и русская культура слишком сильно различаются. Я едва ли не с открытым ртом взирала на площадь, полную разноцветного народа и необычную архитектуру. Было что-то завораживающее в этом, так, словно я уехала заграницу… Хотя, грубо говоря, так и есть, только занесло меня не за границу, а самую чуточку дальше — в другой мир, кажется.

Я очень сильно надеюсь, что забросило меня именно в ту реальность, которую я видела в телевизоре, если же нет, я слишком крупно вляпалась. Но не будем о плохом, тем более, неизвестно пока, правда ли все так ужасно, как может быть. И как ужасно будет вернуться? А можно ли это сделать в принципе?

— О, Асами, — вдруг приметила Ешино кого-то в толпе. — Асами!

— Иду, — прозвучал нежный женский голос, и… И она была просто офигенно красива. Я невольно засмотрелась на девушку с идеальными чертами лица, в шикарном темно-зеленом платье.

— Шиками-чан, знакомься, это Асами-сан, — поспешила ознакомить меня с девушкой Ешино. — Ты ее, конечно, знаешь, но… Видишь ли, Асами, у нее временная потеря памяти…

Про себя я отметила, что приставки «сан» я даже не заметила, словно это было чем-то обычным. «Сан» — эдакий уважительный суффикс. А «чан», которыми меня называли ранее, это суффикс, говорящий что-то вроде милая девочка.

— Какой ужас! — воскликнула Асами. — Эй, Шиками-чан, как ты себя чувствуешь?

— Нормально, — пожала я плечами. Ну, а что еще я могла сказать? Ощущала я себя довольно адекватно, хоть и не совсем соображала, кто такая эта Асами. Вот совсем ее не помню. Да что там, я и аниме-то помню с трудом. Кто она? Однако вопрос я не озвучила, разумно предположив, что молчание — золото.

— Ешино, ты уверена, что у нее и правда амнезия? — недоверчиво посмотрела на меня девушка. — По-моему, с ней все в полном порядке, во всяком случае, характер не поменялся…

— Асами, она нас с Шикаку даже не узнала, — вздохнула Ешино. — Это сейчас она более-менее оправилась от первого шока… Слушай, Шиками, ты точно меня еще не вспомнила?

— Нет, — мне даже вспоминать неоткуда! Все, что я знаю — лишь мои догадки и совсем туманные воспоминания о картинках из телевизора. Аниме я, кажется, смотрела не все, только первый сезон и те серии, что показывали. Кажется, в «Наруто» вообще два сезона, причем во втором около 400 серий… Жуть. Что-то мне подсказывает, что даже если бы у меня была возможность, я бы не стала тратить время на ерунду. Хотя… теперь это уже не ерунда, а самая настоящая реальность. Но надеюсь, эта действительность снова свернется в вымышленную вселенную, а я отправлюсь обратно…

Что-то неохота мне оставаться и дальше в теле девчонки Нара! Хочу свое обратно, верните!

— Как там Иноичи поживает? — спросила вдруг Ешино, а я невольно навострила ушки. Это часом не про Иноичи Яманака сейчас речь пошла?

— Да все так же, как обычно на работе, — вздыхает Асами. — Все-то он в делах… После войны на него навалилась куча работы…

Погодите, какой-такой войны? Что-то не помню я, чтобы во временном разделе Наруто шла война… Только не говорите мне, что я попала в мир, где Наруто еще не родился… Или умер. Или который тут еще слишком мелкий… Или все так и должно быть?

— У Шикаку также, — вставила свое слово Ешино. — У него совсем не хватает времени на семью… А тут еще эта неприятность с Шиками. Она вчера вернулась очень уставшая, и рано легла спать, а сегодня оступилась и упала с лестницы, ушиблась головой, и вот… Надеюсь, память скоро вернется, ей ведь в этом году в Академию поступать…

Опачки. А мне, кажется, нужно поступать в Академию… Академию чего? Академию Шиноби, вероятно… Ох ты ж вашу за ногу, за что мне это? Насвечивается проблемка еще и тут… А надо ли оно мне вообще — быть шиноби? Может, нет?

Эх, кто бы подсказал, как быть и что делать… Жить мне теперь жизнью Шиками Нара, или продолжать существовать своей прошлой жизнью? Сложно… Это слишком трудный вопрос, и пока я не могу на него ответить. Вдруг, мне повезет, и завтра я очнусь в своем родном теле? Зачем тогда мне подстраиваться под этот мир?

— Мы пришли, — довольно объявила Ешино, когда я за размышлениями снова выпала из реальности. Рассеянно кивнув, я пошла вслед за женщинами, продолжающими свою беседу, которая теперь свелась к разговору о цветах и о том, как за ними стоит ухаживать.

Вскоре меня осмотрела женщина в белом халате. Ирьенин — так действительно назывались местные врачи — посветила фонариком в мои глаза и попросила последить, как она двигает рукой туда и обратно, потом спросила, помню ли я, какой сейчас год. Я честно пожала плечами, чем заслужила ряд последующих вопросов. Помню ли, сколько мне лет, как зовут, родителей и так далее. Ожидаемо, ничего, кроме своего имени, я назвать не смогла.

Как результат: мне диагностировали кратковременную потерю памяти. Посоветовали не напрягаться. Неплохо, конечно, вот только со мной это не прокатит. Боюсь, расслабиться я смогу только тогда, когда снова окажусь в своем мире.

Черт, какого фига это вообще со мной произошло, а?

Пожалуйста, пусть это будет просто сон, и завтра я очнусь в своем теле!

***

К сожалению, все произошедшее оказалось не сном, а самой настоящей реальностью. Потому как обратно я не вернулась ни завтра, ни послезавтра, ни даже на следующей неделе. Жизнь текла своим чередом, медленно, размеренно, но очень уж нервно, но, как ни странно, я начинала привыкать. Приходилось постоянно быть начеку, оглядываться и думать. Думать, думать, постоянно думать, взвешивать каждое слово и действие. Игра, любой шаг в которой может стать последним.

Нара… Клан, известный своим высоким интеллектом. Практически все его члены, за некоторым исключением (например, меня), способны мыслить и рассуждать с высокой эффективностью. Хотя, это я слишком уж замахнулась, возможно ли стать одной из таких мегаумных? Вот и я думаю, что нет. Моя теперешняя задача — не раскрыть саму себя, и что есть силы пытаться освоиться в новом теле. Слава Богу, знание языка каким-то неведомым образом стоит у меня на «автомате», уже хорошо. Правда, возникает вопрос, откуда у меня такая осведомленность? Но ввиду невозможности на него ответить, я пока всерьез об этом не задумывалась. Есть — и все.

Постепенно я привыкла к новому телу. Не вызывали больше шок ни тонкие загорелые руки, ни близкое расстояние до пола. Даже длинные черные волосы, не слишком густые, но невероятно мягкие и шелковистые, которые я теперь собирала в хвост, меня не пугали. Раньше у меня были густые короткие светлые волосы «каскадом», которые просто нельзя было собрать, а вот сейчас приходилось соответствовать образу Нара, у которых волосы традиционно завязаны в хвостик. Подумаешь, амнезия, но ведь привычки, которые были, просто так не могли исчезнуть — а манера собирать волосы в хвост у меня явно должна быть.

Эти проблемы были бытовыми, так сказать. Куда более важными оказались те моменты, которых я банально не знала и боялась накосячить. Например, я понятия не имела, как себя вести. С одной стороны, моя «амнезия» дает преимущество: некоторая растерянность и скованность мне как бы полагается. С другой стороны, если я член клана Нара, то должна уметь «скумекать» некоторые детали на раз-два. Вот только… я — не они, мне не привычно просчитывать свои действия на несколько ходов вперед и приглядываться к окружающим. Интуитивно, или подключив наблюдательность, я могла, конечно, предсказать что-то, но не больше.

Большим шоком для меня стало то, что я была единственным ребенком в семье. Стыдно признаться, но то, что Шикамару здесь пока еще не родился, до меня дошло не сразу.

…Кажется, я стану самой недалекой Нара за всю историю их клана…

По правде говоря, из-за постоянного напряжения, я иногда спотыкалась на ровном месте, отвечала невпопад или наоборот «вылетала» из реальности, однако глаз наметала быстро — да и как иначе? К примеру, я очень быстро поняла, что попадаться на глаза Шикаку слишком часто нельзя, ибо с ним предстояло быть настороже. С Ешино было проще, она частенько начинала говорить что-то, увлекаясь, рассказывала все подряд, а я внимательно слушала и запоминала. Как бы то ни было, в те моменты, когда она смотрела на меня нежным взглядом, мне хотелось бежать прочь. Было стыдно обманывать эту женщину — она-то верила, что я ее родное дитя. Ешино искренне считала меня своей родной дочерью, и я невольно расслаблялась рядом с ней, но на глаза наворачивались слезы: я вспоминала свою маму. Как она там? В груди что-то болезненно сжималось, в глазах щипало, но я пыталась не сосредотачиваться на воспоминаниях, чтобы не распереживаться еще больше.

С Шикаку я пересекалась не так уж часто, обычно по вечерам, когда он приходил с работы. Он спрашивал, как я себя чувствую и как мои дела, на что я только пожимала плечами и говорила, что все нормально, чем заслуживала его долгий внимательный взгляд. Было у меня ощущение, что меня в этот момент сканировали. К счастью, со мной рядом всегда находилась Ешино, и она мастерски умела заводить разговоры, сама того не замечая, но тем самым спасая меня от пронизывающего взгляда Шикаку.

Как известно, у каждого человека, и у шиноби тоже, бывают выходные. Вот и Шикаку оказался не лишен такого дня.

Я спокойно завтракала на кухне вместе с Ешино, когда за спиной вдруг раздался голос, от звука которого сердце ушло в пятки:

— Шиками, не хочешь сыграть со мной в шоги?

Глава 3. Шоги, как оказалось, классная штука

Ну что ж, семи смертям не бывать, а одной не миновать. С очень нехорошим предчувствием я медленно кивнула и взглянула в черные глаза Шикаку.

— Только я доем завтрак, хорошо?

На этот раз кивнули уже мне, и я с мысленным вздохом села доедать тамаго-яки*. Ешино что-то весело щебетала, но мой мозг зацепился лишь за одну фразу: «Это была твоя любимая игра, Ши-чан, может, ты что-то вспомнишь». Причем я едва не подавилась, когда это услышала, после чего возникло непреодолимое желание побиться головой о стенку. Увы, боюсь, родители бы не выдержали такого зрелища, поэтому я упрямо продолжала давиться свернутым омлетом, надеясь отсрочить свое свидание с «шогами». Но вот завтрак кончился, чай тоже, и я, встав на почему-то дрожащие ноги, двинулась вслед за Шикаку. Вдруг Ешино, о существовании которой я почти забыла, грозно воскликнула за нашими спинами:

— А что надо сказать?!

— С-спасибо за угощение, — пробормотала я, покрываясь краской, и теперь уже спеша скрыться с глаз разозленной матери. Уж за неделю я усвоила одно важное правило (правило выживания): разозленная мать = прячься кто может! Шикаку это правило тоже знал и, не став ждать, когда замечание прилетит ему, скороговоркой поблагодарил за вкусный завтрак и ускорил шаг. Вдвоем мы почти выбежали на террасу.

— Хорошее сегодня утро, — пробормотала я, взглянув на небо, когда молчание слишком затянулось. Ну, не знала я, о чем можно с ним говорить!

— Точнее, уже полдень, — отозвался Шикаку и вдруг зевнул. Я удивленно взглянула на него, но вовремя вспомнила, что, кроме супермегаинтеллектуальных способностей, все Нара до ужаса ленивы. Подозреваю, эта привычка привела бы к тому, что, не будь рядом Ешино, Шикаку спал бы целыми днями напролет. Я усмехнулась, понимая, что, несмотря на всю свою лень, быть настолько бездельником никогда не смогу. Ну, поспать на полчасика или даже на час больше очень даже могу, а вот чтоб целый день… Не, вряд ли. Во мне сдохла Нара.

— Ты помнишь, как играть в шоги? — спросил Шикаку, расставляя на клетчатой поверхности дощечки с выгравированными символами. Я пожала плечами. Честно говоря, в своем мире я умела играть в шахматы, и довольно-таки сносно, правда, стратегия у меня была очень проста — заболтай противника, и он ошибется. Здесь, думаю, такой вариант не прокатит. Хотя бы потому, что это шоги, а не шахматы.

— Тогда я напомню правила.

Как оказалось, шоги не слишком отличались от знакомой мне игры, вернее, это была более усложненная ее версия. К примеру, здесь тоже были король, слон, ладья и пешки. Правда, кроме них были еще и так называемые стрелка, золото и серебро. А еще у этой игры была фишка — фигуры, которые доходили до другого края доски, трансформировались и начинали ходить более усовершенствованно. Например, ладья превращалась в дракона, и начинала ходить уже как ладья-король, а перевернутое серебро начинало ходить как золото. Хотя все фигуры ниже золота, доходя до края доски, начинали ходить, как золото. Короче, сломай себе мозг.

Кроме обычных правил шахмат прибавлялись еще несколько, вроде этого: помимо стандартного движения фигур по доске, есть ходы, называемые сбросами: выставление одной из фигур, имеющейся в резерве у игрока, на доску, в результате которого эта фигура начинает играть на его стороне. За ход игрок может или передвинуть одну свою фигуру на доске, или произвести один сброс любой фигуры из своей «руки» (резерва) по правилам. Каждый сброс является отдельным ходом, равно как и передвижение фигуры по доске. При ходе на поле, занятое фигурой противника, эта фигура берётся — снимается с доски и переходит в резерв («руку») к взявшему её игроку.

Когда Шикаку озвучил правила игры, а также запрещенные ходы, я мысленно схватилась за голову и взвыла. Кто придумал эту идиотскую игру?

— Запомнила? Тогда твой ход первый.

Не долго думая, я пошла пешкой.

В целом, все оказалось не так плохо, как я думала. Шикаку за игрой молчал, никаких вопросов не задавал, лишь иногда поправлял меня, если я вдруг начинала неправильно «ходить». Вскоре я освоилась и начала понимать смысл игры. Она действительно оказалась разновидностью шахмат, поэтому привыкнуть мне не составило труда. Шикаку, вроде бы, остался мной доволен. Кажется, мой семнадцатилетний возраст оказался равным интеллекту шестилетнего ребенка-Нара, это не могло не радовать, хоть немного и ущемляло мою гордость. Но я затоптала ее, посчитав, что в этом мире главное — выжить и не попасться.

Некоторое время спустя после игры с Шикаку, я решила навести справки о текущем положении в мире на этот момент. К счастью, дома нашлись брошюрки и учебники по истории шиноби. Некоторые из них были настолько старые и потрепанные, что я решила, будто они времен учебы моих родителей. Правда, была одна загвоздка: я не умела читать на японском. Немного знаю, что у них там вроде несколько типов писания или что-то вроде, но на этом мои знания оканчиваются, как бы печально это не было. Но попытка не пытка. А вдруг повезет?

Повезло. Не знаю, как и почему, но, кажется, вместе с телом мне достался переводчик. Не гугл, конечно, но даже круче. В общем, открыла я книжку… и не успела пожалеть о том, что не могу читать, как вдруг вполне осознанно поняла, что было написано. Правда, некоторые слова так и остались без перевода. Как я думаю, переводились в основном только те слова, которые я знала, а другие, о которых ни разу не слышала, остались незнакомыми. Впрочем, это было не так важно, ведь общий смысл текстов я вполне могла оценить.

Короче говоря, историю шиноби я в памяти освежила, хоть некоторые факты банально до этого не знала. Также, со слов родителей, я начала примерно прикидывать свое временное местоположение. Промежуток — где-то на семь лет старше Наруто. Если быть точнее, учитывая, что он тут либо не родился, либо совсем ребенок, а недавно кончилась Третья Мировая война шиноби, круто я попала. Угораздило же меня очутиться во временном промежутке, о котором практически ничего неизвестно! Эх, все-таки, наверное, стоило посмотреть второй сезон Наруто… Вдруг там из главных персонажей был кто-то моего возраста?

Ешино часто ругалась, что я постоянно сижу дома и еще большая лентяйка, чем Шикаку. Ну, а что я могла поделать, если не любила гулять? В частности, из-за того, что возиться с мелкими детишками, пусть даже и детьми шиноби, было не по мне. Не в том уж возрасте я была, чтобы копаться в песочнице или играть в детские игры. Нет, пару раз я, конечно, выходила, играла в жмурки, догонялки или здешней версией казаков-разбойников, но не более. Все-таки, в первую очередь они дети, пусть и развитые, но я-то семнадцатилетняя… шестилетка, м-да. Но Ешино своего добилась, и я стала частенько отправлять проветриться. Правда, ходила я качаться на качельках, ибо это было единственное, чем мне нравилось заниматься. Сидишь, качаешься, думаешь о чем-то… Здорово же.

Из всех, с кем я более или менее общалась, были двое: Касуга Нара и Инари Хьюга. Касуга был моим двоюродным братом по папиной линии и был на два года старше меня. Познакомились мы с ним недавно, он был сиротой — его родители погибли год назад. Замкнутый мальчишка, хмурый, но умный. Как ни странно, мы с ним быстро нашли общий язык. Он рассказывал мне о вещах, которых я «не помнила», или же не знала, и вообще был довольно приятным собеседником. Кстати, он также умел играть в шоги, чем я и пользовалась, постоянно приглашая его сыграть со мной. Благо, быстро уяснила: в семье Нара нужно быть начеку, и если шоги раньше были моей любимой игрой, было бы странно, если бы я вдруг решила отказаться от нее. Хотя, по правде, игра «сломай свой мозг» мне действительно понравилась. Кто его знает — почему, быть может, слишком напомнила мне шахматы?

Из всех девчонок, моих ровесников, с которыми я познакомилась, Инари Хьюга, пожалуй, была самой нормальной. Ну, как сказать, нормальной. Она была не по годам старше своего возраста, и это, наверное, нас и сблизило. Ей было шесть, но ее бьякуган был уже неплохо развит. Что такое бьякуган и с чем его едят, я помнила. Это типа усиления глаз, позволяющие видеть «сквозь». Уточнять я не уточняла, но в домашней библиотеке откопала кое-какие записи о клане Хьюга. Инари, правда, о своем бьякугане никогда мне не говорила — я догадалась сама, еще в первую нашу встречу. А встретились мы, кстати, в цветочном магазине Яманака, магазине той женщины, Асами.

Асами Яманака, с которой я встретилась еще в свой первый день попадания, оказалась женой Иноичи Яманака — местного «мозголома». И Асами с Ешино были довольно-таки дружны, и часто пересекались просто поболтать. Вот и в тот раз Ешино повела меня купить какие-то цветы для дома (я так и не поняла, зачем они нам были нужны). Встретившись с Асами, она остановилась «перемолвиться словечком». Мне же было очень скучно, и я медленно поплелась разглядывать растения. Занятие было так себе, поэтому, не долго думая, я вышла на улицу. И застала удивительную картину. Трое мальчишек на всю улицу обсуждали, насколько уродливыми могут быть люди, а напротив стояла темноволосая белоглазая девочка и весело щурилась. Честно говоря, я маленько прифигела, когда увидела ее молочно-белый цвет глаз, но вовремя вспомнила, что в этом мире не существует цветовых ограничений. Тем временем, мальчишки, которые наконец поняли, что их обвинения не доходят до ушей девчонки — более того, которая их еще и игнорирует! — решили избить ее. Уже поняв, что дело серьезное, я хотела вмешаться, но не успела. Мальчишки были отброшены молниеносным вихрем, а девчонка, которая секунду назад ухмылялась, пожала плечами и, бросив троице «слабаки!», пошла прочь. Но один из детей увидел, что победительница не начавшейся толком драки развернулась к нему спиной, злобно посмотрел ей вслед и схватил лежащий неподалеку камень. Тут уж я не выдержала и воскликнула: «Берегись!» К счастью, та вовремя среагировала, и камень со свистом пролетел мимо. Она обернулась, и я увидела, как около ее глаз на мгновение появились морщинки. Тогда-то я и поняла, что передо мной была обладательница додзюцу* — редких глаз.

Но с Инари мы виделись нечасто. Объяснялось это тем, что она была из клана Хьюга, тем более, из побочной ветви. Мы встречались ближе к вечеру, у площадок, качались на качелях и разговаривали. Почему-то с Инари мне было легко общаться, к тому же не приходилось держать дистанцию, как со всеми остальными. Ведь даже с тем же Касугой приходилось быть начеку, что уж говорить о Ешино и Шикаку?

Как-то раз я спросила у Инари, чем она занимается каждый день, и получила туманный ответ: «тренируюсь». Тогда-то я и поняла, что, в отличие от меня, Инари приняла свою судьбу быть шиноби, и к тому же, очень хорошо понимает, что чем раньше она научится владеть клановыми техниками, тем больше шансов у нее выжить в будущем. Это навело меня на кое-какие размышления.

Я решила научиться пользоваться чакрой. Это — первый шаг к моему выживанию в этом мире. Тем более, что мне в Академию скоро поступать. Не хотелось бы ударить в грязь лицом перед Инари, которая туда стопроцентно поступит. Да и Ешино, если узнает, что я провалю вступительные экзамены — а они там наверняка будут — голову мне открутит. А мне оно надо? Нет. Это не мой профиль.

Глава 4. Новый знакомый. Новые знакомые.

Когда я спросила Шикаку о наших клановых техниках, он так внимательно посмотрел на меня, что мне показалось, будто он вдруг понял, что я — вовсе не Шиками, и вот сейчас он поведет меня к Иноичи. Однако ничего подобного не произошло. Шикаку кивнул своим мыслям и сказал, что на выходных покажет мне одно дзюцу. Я радостно улыбнулась — ура, скоро я буду владеть суперспособностью!

Все-таки, если есть шанс попробовать овладеть суперспособностями, то почему бы не попробовать? Как я успела убедиться, у всех кланов в деревне Коноха есть свои секретные техники, передающиеся только между соклановцами. По моим смутным воспоминаниям, техника тени, которой владел Шикамару в аниме, была именно одной из таких. А я, знаете ли, тоже хочу управлять тенью!

До выходных оставалось целых три дня, потому я, решив не торопить события, побежала к Касуге. Он уже знал, что если я хочу сыграть с ним в шоги, отказываться бесполезно. Все же Касуга являлся истинным Нара и был просто-таки невероятным бездельником. До сих пор поражаюсь этой особенности — лень в нашей крови просто зашкаливает! Даже я, прожив две недели в этом теле, стала понимать, что значат гены. Раньше я ужасно не любила подолгу оставаться на одном месте, сейчас же шило в пятой точке как-то притупилось. Я могла усесться на качели и качаться по нескольку часов, к тому же это помогало отвлечься от окружающей среды и отдаться собственным мыслям. А их было много. И откуда, спрашивается, берутся?

Игра в шоги действительно успокаивала и заставляла вдумываться, искать стратегии, ходы; она затягивала. Помимо того, это был отличный шанс провести время с пользой и поговорить с двоюродным братом.

— Касуга, а я сильно изменилась? — наконец я решила задать вопрос, который мучил меня уже давно. Спросить раньше не могла — это могло вызвать подозрения, но сейчас, кажется, уже прошел тот опасный период времени. В конце концов, надо же мне знать, какой была Шиками до моего в нее вселения.

— Понятия не имею, — пожал плечами Касуга. — Мы раньше не очень-то общались.

— Вот как, — пробормотала я, понимая, что мой гениальный план с треском провалился. М-да, истинная Нара, ничего не скажешь.

Некоторое время мы играли в молчании. Потом я спросила про Академию шиноби, на что получила вполне логичный ответ: «скука смертная». На вопрос почему, Касуга пожал плечами и широко зевнул, всем своим видом показывая, что он думает об этой самой Академии. Впрочем, чего я ожидала? Тем более, от соклановца?

— Еще одну? — спросил Касуга, когда красиво поставил мне мат. — Если нет, то я пошел.

— Куда, если не секрет? — ехидно спросила я, чувствуя себя немного задетой. Какую по счету партию играю, и постоянно проигрываю!

— Заниматься делами, — не моргнув глазом, ответил Касуга.

— В смысле — спать? — уточнила я, тщательно скрывая улыбочку.

— И это тоже, — не стал отбрыкиваться от очевидного брат и поспешил уйти. Зараза ленивая, чтоб его. Ну вот как можно спать днем, скажите на милость?

Пожав плечами, направилась к выходу. До вечера еще долго, так почему бы не прогуляться? До качелей, естественно. Там уже можно и до вечера остаться.

Но, видимо, Фортуна сегодня была не на моей стороне, потому как качели были уже заняты малышней. Вздохнув, я пристроилась на лавочке и стала ждать, когда они освободятся. Ждать пришлось долго, я и сама не заметила, как настолько оторвалась от внешнего мира, что полностью погрузилась в свои думы.

Как всегда, меня занимал только один вопрос. Если я в этом мире, то мои родные остались там. Как-то они теперь? Ведь я уже в этом теле уже около месяца… Вспоминают ли они меня, переживают, почему я так долго не возвращаюсь? Наверное, все на ушах. Особенно, мама. Ох, как же я по ней соскучилась. По родной улыбке, мягкому взгляду, который всегда поддержит меня, как бы плохо мне не было.

Сердце сжалось, в носу защипало. О нет, только не слезы. Я поскорей вытерла тыльной стороной ладони мокрые дорожки и хлюпнула носом. Только не плакать! Если я сейчас заплачу, то не остановлюсь!

Но ведь, если я очутилась в этом мире, то куда делась сама Шиками?.. Логично предположить, что она оказалась в моем теле… Или нет? Я вдруг представила, что на моей кровати сплю не я, а другая девочка. И родители называют ее моим именем, и даже не подозревают, что она — это вовсе не я… Черт, почему опять слезы потекли?!

— Ты в порядке? — вдруг раздался над моей головой чей-то голос. — Почему ты плачешь?

Я обернулась и удивленно посмотрела на мальчишку, стоящего рядом со мной.

— Я не плачу, — сказала, а сама хлюпнула носом. — Тебе показалось.

— Мне не показалось, — возразил мальчишка, все так же всматриваясь в мое лицо. — У тебя глаза красные.

— Это от ветра, — отмахнулась я. — Ветер подул, вот глаза и заслезились.

Мальчишка улыбнулся, и в его карих глазах заплясали золотистые искорки.

— Вообще-то, с самого утра стоит безветренная погода, — безапелляционно заметил он.

Я вдруг покраснела, пойманная на такой безобидной маленькой лжи. Кажется, я только что стала обладательницей титула «мисс логика». А еще, блин, Нара. Определенно, мою тупость не загубит даже попаданство в другой мир.

— Давай знакомиться. Меня зовут Ирука, а тебя?

— Шиками, — буркнула я, вдруг осознавая, кто передо мной стоит. Ирука, тот, который еще был классруком Наруто! Вот это прикол! Получается, он мой ровесник?

— Тебя кто-то обидел? — не отставал назойливый мальчишка.

— Нет.

— Тогда почему ты плачешь?

— Я не плачу!

В самом деле, слезы давно уже высохли. Хотя, по правде, я терпеть не могла, когда кто-то видел их — это раздражало. И чего этот мелкий Ирука ко мне пристал?!

— Моя мама говорит, что, когда на душе плохо, надо выговориться. Я всегда так делаю, а ты?

— А я предпочитаю никому не рассказывать о своих проблемах.

— Ну, раз не хочешь, как насчет поиграть?

— Настроения нет.

— Скучная ты, — вдруг обиделся мальчишка.

— Какая есть, — пожала плечами вслед уходящему мальчонке. Наверное, не стоило с ним так резко говорить… Не виноват же он в том, что у меня нет настроения с ним общаться.

Я поднялась с лавочки и направилась домой.

***

Вечером Ешино подхватила меня и Шикаку под белы рученьки и, сказав, что мы идем в гости, повела нас к семье Яманака. Я, честно говоря, даже испугаться не успела, как меня обрядили в какое-то белое платьице, в котором, на мой взгляд, я стала похожа на бледную моль. Хотя, стоит признать, вкус у Ешино был — как бы мне не нравилась одежда, очевидного не отринешь. Шикаку вон оделся (а вернее, Ешино одела) в симпатичную юкату, хоть и вид у него был довольно изнуренный. Сама же Ешино была в цветочном кимоно и с элегантной прической — у меня одной ощущение, что мы не в гости, а на какой-то праздник идем?

Короче говоря, вот в таком виде мы появились перед ликом Иноичи и Асами. Иноичи выглядел точь-в-точь как Шикаку, по крайней мере, не менее замученно. А вот Асами и Ешино буквально сияли улыбками. М-да. Кажется, у нас правит матриархат.

— Привет, Шика-чан! — поздоровалась Асами со мной. — Как у тебя дела?

— Добрый вечер, Асами-сан, — поклонилась я. Да, странные тут, конечно, традиции, но ничего, прорвемся. — Все так же.

— Значит, память так и не вернулась? — спросила она, обращаясь скорее к Ешино, нежели ко мне. Ешино покачала головой. — К сожалению.

Шикаку и Иноичи, переглянувшись, поспешили скрыться с глаз своих дам, но…

— Стоять! — на удивление синхронно рявкнули обе женщины. Я невольно хихикнула. До чего же комичной была это ситуация!

Нашедшее на меня веселье нарушило появление еще нескольких действующих лиц. Вдруг, будто из ниоткуда появились трое: высокий пухлый мужчина с фиолетовыми завитками на щеках, красивая девушка с темно-вишневыми волосами и мужчина блондин в белом плаще.

— Чоза, рада видеть тебя здесь! Кушина, привет, дорогая! Минато, это такая честь принимать Хокаге в нашем доме, — улыбалась Асами. Я же во все глаза уставилась на светловолосого Минато — нынешнего Четвертого Хокаге, того самого, который, если верить моей памяти, еще запечатал в Наруто девятихвостого Лиса. На вид — вполне приятный молодой человек. Еще и симпатичный, к тому же…

— А это наша дочь, Шиками, — вдруг услышала я окончание предложения, сказанного Ешино. Тут же глаза всех присутствующий обратились ко мне, и мне на мгновение стало неловко. По идее, мне надо было что-то сказать, нечто вроде «приятно познакомиться» и тому подобное, но язык почему-то прилип к небу, да и… не знала я, что можно сказать. К счастью, от меня никто ничего не ожидал, поэтому все стали о чем-то переговариваться, а я с облегчением вздохнула.

— Как насчет ужина? Никто же не против? — спросила Асами, мягко намекая на то, что нам, как бы нечего стоять на пороге. Чоза, тот пухлый мужчина, в котором я опознала Акимичи — будущего отца Чоджи и закадычного друга Шикамару, тут же поддержал предложение. Шикаку и Иноичи, которые, наконец, смогли свободно вздохнуть, больше не контролируемые своими женами, потихоньку скрылись из комнаты. Четвертый Хокаге улыбался, находясь рядом с миловидной девушкой с длинными красными волосами по имени Кушина. Это его жена?

Разговор шел ни о чем. Вернее, болтали в основном женщины, в то время как Минато иногда вмешивался в разговор или что-то спрашивал. Сначала мне было интересно послушать их разговор, но вскоре, когда речь неспешно потекла от салатов к различным приготовлениям онигири, я поняла, что при ребенке моего возраста какие-либо серьезные вещи обсуждать не станут, и мне сразу же стало скучно. А еще я упорно не понимала цель нашего пребывания в гостях у Яманака. Какое-то событие? День рождения? Что? Подарки вроде не дарили… Так в чем причина?

Объяснение нашлось совсем скоро.

— В клане Яманака скоро появится наследник! — гордо сообщила Асами, и все кинулись ее поздравлять. Только не говорите мне, что этим самым наследником станет Ино, которая соперница Сакуры… Зато теперь понятно, по какому поводу мы все собрались здесь. Ино-Шика-Чо — взрослый вариант знакомой мне из аниме команды десять, наверняка они всю жизнь работают вместе. Так сказать, из поколения в поколение. Ну, а Кушина наверняка близко знакома с Асами, либо с Ешино — возможно, они даже из одной команды. Ведь кого попало домой приглашать не станут, верно же? Наверняка, все, кто здесь собрались — самый-самый близкий круг общения.

— А у нас тоже радостная новость, — вдруг широко улыбнувшись, объявила Кушина и нежно посмотрела на Четвертого Хокаге. — Мы с Минато также ждем ребенка!

— Поздравляю! Уже решили, как назовете? — тут же поинтересовалась Асами. — Мы с Иноичи пока думаем…

— Да. Его будут звать Наруто!

А это, как мне кажется, такой тонкий-тонкий намек на то, что канон не дремлет…

Глава 5. Беда подкралась незаметно

— Шиками, — ко мне подошел Шикаку. — Давай отойдем.

Я кивнула, и последовала за отцом. Мы зашли в соседнюю комнату, в которой я увидела Иноичи. Ой, что-то мне это не нравится.

— Она потеряла память две недели назад. И за это время никаких улучшений, — пояснил Шикаку, его рука лежала на моем плече. — Не мог бы ты посмотреть?

Даже, если бы я хотела сбежать, это бы мне не удалось. Во-первых, вызвало бы ненужные подозрения, а во-вторых, бежать-то и некуда. Неужели, вот он, мой конец?

— Расслабься, Шиками, все будет хорошо, — совсем не так воспринял мою нервозность Шикаку. — Иноичи — мастер своего дела, и твоя память вернется.

Он сказал — расслабься?!

— Закрой глаза, — посоветовал Яманака, складывая пальцы в какую-то фиговину. Я послушно зажмурилась, представляя, как бесславно кончится мое путешествие в этот странный мир.

Прошло мгновение, другое. Я уже хотела обрадоваться, что ничего не произошло, как вдруг дикая боль пронзила мою голову. Она была такой сильной, что, казалось, все горит в адовом пламени, будто меня облили лавой. Не выдержав, я захрипела — из горла почему-то не вылетело ни звука — и схватилась за голову. Почему? Почему так больно? Уберите, кто-нибудь!

И вдруг все закончилось. Я невидящим взглядом уставилась на сидящего передо мной светловолосого мужчину. Прежде, чем я попыталась что-то сделать, перед глазами замелькали мошки, все вдруг налилось свинцовой тяжестью, веки сами собой закрылась. Спать…

Не знаю, сколько я провалялась без сознания. В этом, наверное, вся прелесть обморока. Ты теряешь всякое представление о времени, забываешь о реальности. Ничего не тревожит твой покой. Все хорошо и спокойно. В окружении лишь тьма и тишина. Безвременье.

Когда сознание начало возвращаться, первое, что я почувствовала, это как все сильнее и сильнее начинает болеть голова. Открыв глаза, я ничего не увидела; в груди не хватало кислорода, по инерции я хватала ртом воздух. Постепенно в глазах прояснилось, воздух начал поступать в легкие, и я увидела себя, лежащую на руках Шикаку.

— Что произошло? — мой голос показался каким-то слабым.

— Прости меня, Шиками, — сказал Шикаку. — Я не думал, что это может тебе повредить… Мы не знали. Ты в порядке?

— Относительно. Почему было так больно?

Некоторое мгновение Шикаку молчал, после вздохнул и ответил:

— У тебя на памяти стоит сильнейший блок. Я не знаю, с чем это связано, но, видимо, твоя амнезия еще нескоро кончится.

— Вот как, — пробормотала я, чувствуя сильнейшее облегчение. Значит, все-таки, меня не обнаружили. Возможно, если бы меня разоблачили, было бы проще. Может, я бы даже смогла вернуться обратно, но вряд ли у них тут есть техники переселения душ, это звучит нереально даже для мира шиноби. Вероятность, что меня смогли бы вернуть обратно, слишком мала.

Зато, выяснив, что я не Шиками, меня бы, скорее всего, отправили на допрос. А кто знает, какие методики шиноби применяют по отношению к подозрительным субьектам? Пытки? Я не хочу проверять это.

К тому же, я смирилась со своей судьбой. Как бы печально это ни было, но я не смогу вернуться обратно. Все произошло не по воле моего желания, а просто захотев, мне не вернуться. Попытаться, конечно, стоит, но… Все равно, что ждать у моря погоды.

Хочу быть честной с самой собой, я уже начала привязываться к этому миру.

***

Шикаку, как и обещал, уделил мне день на выходных. Поев, он велел мне одеваться и повел за деревню, в… в лес? Почему-то мне казалось, что обучение клановым техникам будет происходить как минимум у нас дома.

— Этот лес издавна принадлежит клану Нара, — говорил Шикаку, размашистым шагом, идущий вглубь леса, за которым я едва поспевала. — Здесь живут олени, из чьих рогов мы изготавливаем лекарственные препараты. Ты ведь знаешь о том, что у нас есть собственное медицинское отделение в больнице Конохи?

Я кивнула. Что-что, а об этом я узнала в первый же день, когда случайно подслушала разговор Ешино и Асами.

— Здесь, в этом лесу, мы обучаемся в управлении чакрой стихии Инь — это первый шаг в освоении наших клановых дзюцу. Но, прежде, чем научиться использовать Инь-чакру, необходимо обрести духовное равновесие. Ты готова к первой тренировке?

Я остановилась и кивнула.

Оказалось, что под термином «духовное равновесие» Шикаку имел ничто иное, как медитацию. Со вздохом я опустилась на траву и уселась в позе лотоса.

Шикаку посоветовал расслабиться и избавиться от лишних мыслей в голове, что я и попыталась сделать. Избавилась, и почему-то совершенно незаметно провалилась в сон.

— Шиками, это медитация, а не лишний повод поспать, — со смехом в голосе разбудил меня Шикаку. Я нахмурилась. Однако, это испытание какое-то! Ни о чем не думать, расслабиться и закрыть глаза — куда больше похоже на попытку заснуть, а не прочувствовать течение в себе некой абстрактной субстанции под названием «чакра»! Но, правда, спустя какое-то время я в самом деле вдруг почувствовала кое-что. Как будто под кожей двигалось что-то, зыбкое и едва осязаемое, но теплое. И я, наконец, начала понимать, почему все казалось мне таким непривычным с самого момента моего попадания сюда. Как раз это самое «что-то»! Оно позволяет мне двигаться плавней и легче, а мышцы становятся более послушными и гибкими. Это сложно передать словами, но оно точно было более сверхъестественным, чем просто обычное состояние. Во всяком случае, никогда раньше я такого не ощущала.

Получается, это и есть чакра?

Я зажмурилась, пытаясь максимально абстрагироваться от окружающих меня деревьев. Почему-то с закрытыми глазами гораздо проще было воспринимать свое собственное тело. Легче начала ощущаться и чакра. Во всяком случае, я еще более явно почувствовала множество пронизывающих меня потоков. В некоторых местах они проходили очень близко к коже, в некоторых — глубже внутрь. А где-то и вовсе кончались у самой поверхности. Но, что самое интересное, больше всего этих потоков было протянуто к моим ногам и рукам. У самых пальцев они разветвлялись на множество мелких нитей и пронизывали каждую клеточку кожи. Значительная часть нитей кончалась на кончиках пальцев, некоторые — на ладонях и запястьях. Я попробовала соединить пальцы правой руки с пальцами левой — потоки с двух сторон будто бы соединились и стали двигаться как одно целое.

Кажется, я начинаю понимать смысл существования ручных печатей. Видимо, они придают чакре определенное направление, благодаря чему можно использовать различные техники. Хотя, мне до этих самых техник как пешком до луны…

— Вижу, ты начала ощущать чакру. Думаю, на сегодня хватит, — скомандовал Шикаку. Я послушно открыла глаза и в шоке уставилась в небо. Когда успело стемнеть? Я что, так долго медитировала? Вернее, если забыть о том, что пару раз я и вовсе задрыхла, то… черт побери, я, похоже, себе всю попу отсидела. Ай, как все затекло. М-да, а на штанах еще красивый зеленый след остался, который фиг потом смоешь. Чувствую, Ешино меня прибьет…

Только я встала, как живот скрутило от голода. Конечно, последний раз я ела еще утром. Но, вместе с проснувшимся голодом, я поняла, что до сих пор слабо, но все-таки чувствую текущую во мне чакру. И это было странно.

Уже на входе в деревню, я вдруг заметила процессию людей в белых одеждах. Приглядевшись, я поняла, что все они принадлежат клану Хьюга — у большинства из них были длинные темные волосы и бесцветные глаза. Среди идущих я заметила и Инари.

— Инари! — окликнула я девочку, но та не услышала. Или сделала вид, что не услышала. Зато услышал один из Хьюг. Он наклонился к Инари, что-то у нее спросил и показал на меня. Девочка покачала головой, отрицая услышанное.

— Что происходит? — спросила я у самой себя. Почему все они в белых одеждах и куда-то идут?

— Это традиционный обряд клана Хьюга, — неожиданно пояснил мне Шикаку. — В этот день они идут к храму, сжигают ценные вещи и кладут белые цветы на могилы своих родственников. Это что-то вроде дани умершим.

— И в этом участвуют даже дети? — мой взгляд неотрывно смотрит в спину уходящей Инари.

— Клан Хьюга чтит традиции, — туманно ответил отец.

Вдруг рядом с нами материализовался человек. Я едва не подпрыгнула, когда он возник будто бы из воздуха. Подняв глаза, я хотела его рассмотреть, но, кроме темной одежды на лице у него была маска в виде морды животного.

— Шикаку, тебя хочет видеть Хокаге, — произнес человек. — Это срочно.

— Понял, — серьезно кивнул Шикаку и посмотрел на меня. — Шиками, ты сама дойдешь до дома?

— Да, тут недалеко, — ответила я. В этот же момент и мужчина, и Шикаку растворились в воздухе, оставив после себя облачко пара. Вот это выглядит круто! Раз — и ты уже на другом конце города! Классно, я тоже так хочу.

Глава 6. Неделя "тренировок"

Домой Шикаку так и не вернулся. Ни вечером, ни на следующее утро, ни даже через неделю. Меня, если честно, это немного испугало. А как же обучение клановым техникам? Но, с другой стороны, вот она — наглядная жизнь шиноби. Любая миссия может стать последней, и даже неизвестно, будет ли твое имя выгравировано на камне памяти, или же ты останешься в списке без вести пропавших. Хотя я, конечно, утрирую, Шикаку вернется. Пусть и нескоро, но вернется.

На следующий день я встретилась с Инари. Девочка была бледновата, и выглядела она как-то неважно. На мой вопрос, что случилось, Инари пожала плечами, ясно дав понять, что не желает об этом разговаривать. Но, честно говоря, ей не удалось меня убедить. Создалось впечатление, что мне чего-то недоговаривают.

Тренировки по установлению контроля чакры я забрасывать не стала. Каждый день, примерно два-три часа я выделяла на медитации. Правда, иногда я все-таки засыпала. Все же, медитировать, это довольно скучно, а с учетом того, что каждый раз приходиться выкидывать из головы все мысли, полностью сосредотачиваясь на процессе, то невольно погружаешься в саму себя и незаметно отключаешься. Зато высыпалась я — просто суперски, после каждой такой вот медитации пылала энергией. Видимо, какой-никакой, но прок от этих тренировок все-таки был. И к концу недели я начала ощущать свой поток чакры практически постоянно, даже не напрягаясь.

Одно меня удручало — поток был очень и очень слабеньким. Во всяком случае, так мне казалось. Но, с другой стороны, я всего лишь шестилетний ребенок, к тому же, не из самого мощного клана. Мой поток и не должен был быть сильным и объемным.

Иногда я экспериментировала и пыталась прогонять чакру по телу. Удавалось с трудом, в самый первый раз у меня вообще ничего не вышло. Вскоре, чакра неохотно начала меня слушаться. Каких-то определенных успехов я не достигла, и за всю неделю добилась лишь того, что научилась усиливать потоки, идущие к рукам.

Один раз я решила поинтересоваться у Касуги по поводу тренировок. Но двоюродный брат лишь усмехнулся и сказал, что, так и быть, устроит мне тренировку, если я обыграю его в шоги. Шантажист! Знает же, что это очень сложное условие, ведь до сих пор я у него ни разу не выиграла. Подозреваю, мой братишка истинный представитель клана Нара и ему просто лень напрягаться. Он лучше потратит это время на интеллектуальную игру и не упустит лишний повод поспать. Ну и утереть нос чересчур активной сестренке, чтобы поддерживала репутацию клана и никуда не совалась выше головы.

Естественно, обыграть Касугу мне не удалось. Братишка лениво потянулся и ехидным голосом сказал:

— Ну что ж, видимо, в другой раз.

Что-то мне подсказывает, случится этот самый следующий раз еще не скоро… Не буду прыгать выше головы, возможно, это вообще никогда не случится. Ведь душой я не принадлежу этому миру, да и интеллект у меня средненький, куда мне там до Нара! Конечно, свою долю берет и возраст, но ведь получается, что умом я, семнадцатилетняя, все равно что шестилетняя Нара! Впору смеяться или плакать. А ведь, между прочим, я еще вырасту, и, по идее, мой интеллект тоже должен будет расти. Но ведь я — не Шиками, и моя личность уже сформировавшаяся… Ох, чувствую, будущее принесет много проблем… Что-то надо делать, и уже сейчас. Шоги, конечно, дело хорошее, но мне нужно еще что-то такое, что могло бы развивать меня. М-да, для начала даже какой-нибудь кубик Рубика не помешал. А потом еще можно что-то придумать. Например, тренировать устный счет, реакцию, решать логические задачи ну и прочее… Задачка-то у меня ого-го! Впихивать знания во взрослого человека гораздо труднее, нежели в ребенка. Но мне придется справиться. Ради себя же.

Идя домой, я не глядела по сторонам. Выработав привычку отстраняться от окружающего мира, я иногда настолько погружалась в свои мысли, что не замечала ни того куда иду, ни зачем. Вот и в этот раз я незаметно отключилась, да настолько, что, не заметив группу мальчишек, стоящих посреди улицы, нечаянно врезалась в одного из них.

— Смотри куда идешь, мелочь! — воскликнул паренек, которого я нечаянно сбила.

— Прошу прощения, — сказала я и собиралась пройти мимо, как один из них схватил меня за воротник. — Куда это ты собралась? Мы еще не договорили.

Бли-ин… Им заняться больше нечем, что ли?

— Младшие должны уважать старших, — напыщенно заметил мальчишка с лохматой челкой. — Если хочешь знать, мы уже на втором курсе академии, так что…

— Я уже извинилась, так в чем проблема? — спросила я, складывая руки на груди. — И отпусти мой воротник, пожалуйста, мне неприятно.

— Какие мы разговорчивые… Хочешь, чтобы мы тебя проучили, мелкая? — прищурился полноватый мальчуган.

— Хочу выразить свое восхищение вашей храбростью, — ответила я. — Нападать на маленькую девчонку ниже мужского достоинства, вы так не считаете?

— Слушай, ты…

— Да хватит тебе, Казуо, — остановил распалившегося мальчишку беловолосый друг. — Пусть идет.

— Ладно, — буркнул пацан и отвернулся, демонстрируя свое безразличие. Я пожала плечами и пошла прочь. Но не успела сделать и двух шагов, как кто-то сильно пихнул меня в спину, и я, не ожидая этого, упала лицом прямо на землю. Мне не повезло — это оказался спуск, и мои руки поехали по земле. Что-то острое впилось мне прямо в ладошку, и я, прикусив губу, принялась рассматривать невесть откуда взявшийся огромный рваный порез. Сзади раздался противный мальчишеский смех и топот ног. Вот же ж!..

— Черт, — пробормотала я, рассматривая сбитые коленки и руку, порез на которой начал краснеть и наполняться кровью.

— Шиками-чан! — раздался вдруг знакомый женский голос. Я мысленно скривилась — никогда не любила, чтобы кто-нибудь видел, если мне больно. Но увы, меня узнали. Значит, избежать разговора, расспросов и ненужной жалости мне не удастся.

— Шиками-чан, ты в порядке? — красноволосая женщина подошла ко мне, и я с удивлением узнала в ней Кушину, ту самую, которая жена Четвертого Хокаге и мать будущего Наруто. Женщина взяла мою ладошку и развернула. Я невольно пискнула — рука дико заболела. Кажется, кроме того, что порезалась, я умудрилась еще и всадить под кожу занозу.

— Ками, как тебе, должно быть, больно! Пойдем, я обработаю твои раны.

— Все в порядке, Кушина-сан, не стоит волноваться… — я попыталась отказаться от неожиданной помощи, но не тут-то было!

— Ничего не в порядке, даттебане! — ответила она. — У тебя кожа разодрана до крови, хочешь мучиться от боли, пока не дойдешь до дома? Поверь, я знаю, как это больно, и что не стоит затягивать с дезинфекцией. Ты еще даже не генин, и у тебя совершенно нет иммунитета, а подхватить заразу для ребенка раз плюнуть! И я не позволю дочери Ешино разгуливать по Конохе раненой, так что не спорь!

Я даже невольно разинула рот от такой проникновенной тирады. Кажется, я начинаю понимать, в кого Наруто такой неугомонный…

В общем, меня подхватили на руки и переместились в пространстве. Произошло это так быстро, что я даже не успела обратить внимание на моментальную смену обстановки. Вот только что я стояла посреди улицы, а вот уже нахожусь в незнакомом доме. М-да, вот оно, что значит быть шиноби. Р-раз, и ты уже на другом конце города. Круто, ничего не скажешь!

Меня усадили на диванчик, и, сказав, что сейчас вернется, Кушина убежала вглубь квартирки, но буквально через минуту вернулась с пачкой бинтов, перекисью, склянкой с чем-то подозрительно напоминающим йод и ватой. Потом мне довольно аккуратно обработали все мои раны, на что я шипела, но не дергалась, ибо понимала, что все это — необходимые процедуры. В конце концов, я же хочу, чтобы побыстрей все зажило? Хочу! Так почему бы не потерпеть неприятные ощущения?

— У тебя хорошая выдержка, Шиками-чан, — похвалила меня Кушина-сан после того, как перебинтовала мою руку и избавила от занозы.

— Спасибо, Кушина-сан, — не осталась я в долгу. — И простите за беспокойство.

— Ничего страшного, — улыбнулась женщина и потрепала меня по голове. — Скоро Минато придет… Не хочешь поужинать с нами?

— Нет, еще раз спасибо, но мне пора домой, — твердо покачала я головой. — Мама будет переживать, если я не приду.

— Узнаю Ешино, — хмыкнула Кушина. — Да, пожалуй, тебе действительно не стоит задерживаться. Ну что, готова к шуншину? В этот раз я буду двигаться медленней, пойдем по крышам.

Я кивнула. Меня снова подхватили на руки, и в этот раз перемещение действительно длилось дольше. Зато какой вид открывался с крыш! Я даже невольно залюбовалась высотой и внезапно открывшемуся простору. Неужели когда-нибудь я тоже так смогу?

На то, чтобы добраться до моего дома, Кушине потребовалось не больше трех минут. Нет, определенно, шуншин — невероятно полезная техника! И быстрая, к тому же.

— Шиками, где ты так долго была?! — в дверном проеме появилась злая как черт Ешино с половником в руке. Я невольно сжалась под испепеляющим взглядом и спряталась за спину Кушины.

— О, Кушина-чан, и ты тут? Что-то произошло?

— Ничего серьезного! — замахала руками женщина, чьи красные волосы доставали, между прочим, практически до колен — это я заметила только сейчас, стоя за ее спиной. — Просто Шиками упала и разодрала кожу, а я случайно оказалась рядом и обработала ей раны.

Я была благодарна Кушине, что та не стала говорить о том, что я упала благодаря мальчишкам. Все-таки, пусть это и подло, но не стоит заострять на этом внимание. Тем более, что я не намерена вот так спускать все им с рук, и если мы еще раз встретимся, я их покатаю по земле.

Ешино ахнула.

— Шиками-чан, аккуратней надо быть! — укоряющее покачала она головой, подходя ко мне и осматривая забинтованные ладошки. — Очень больно?

— Нет, совсем не больно, — покачала я головой. Хотя, конечно, соврала — больно было до сих пор, но, решив, что не стоит волновать ни Кушину, ни Ешино, промолчала.

Ешино начала благодарить Кушину и ожидаемо пригласила на чай, та вежливо отказалась, сказав, что ей надо домой, ведь вскоре придет Минато. Ешино улыбнулась, видимо, понимая, почему та отказывается, и распрощавшись, увела меня домой, после чего обстоятельно попросила рассказать, что и как случилось. Потом меня накормили, напоили и отправили отдыхать в комнату.

Добравшись до кровати, я плюхнулась и прикрыла глаза. Спать почему-то не хотелось, и я, поворочавшись, уселась и достала справочник по истории, лежащий под подушкой. Так-с, потом надо будет еще помедитировать, а заодно посмотреть, влияет ли чакра на раны, либо раны на чакру. Может, при помощи чакры можно как-то ускорить заживление ран?

Увы, ничего нового медитация не принесла. Наверное, я все же не смогу стать медиком — прогон чакры по рукам не дал ничего нового, во всяком случае, мои раны чудесным образом не зажили. В принципе, чего я ожидала — каких-то суперспособностей, как у Цунаде Сенджу или бешеной регенерации Наруто? Обидно, конечно, но я пока ничего не могу и не умею. Даже простейшее управление тенью мне пока не светит — откровенно говоря, контроль чакры у меня оставляет желать лучшего. И Шикаку, видимо, не скоро вернется…

Словно в ответ на мои мысли, входная дверь вдруг скрипнула, и раздался голос:

— Я дома!

Глава 7. Меня окружают Учихи

— Привет, пап, — я вышла встретить Шикаку и невольно ужаснулась, на его лице было два огромных багровых шрама. — Что случилось?!

— Досадная ошибка, — поморщился Шикаку и посмотрел на Ешино. Я тоже невольно бросила на нее взгляд — Она стояла хмурая и невероятно молчаливая.

— Ты в порядке? — наконец спросила Ешино.

— Да.

— В таком случае немедленно садись ужинать. И без разговоров!

Шикаку ничем не выразил своего неудовольствия, хотя я и знала, что больше всего на свете ему хочется увидеть кровать. Устало вздохнув, он снял обувь и направился вслед за женщиной.

Я тактично решила, что мешать разговору между ними не стоит, и, улыбнувшись, направилась в свою комнату. В любом случае, сейчас расспрашивать Шикаку не имеет смысла, вряд ли он что-то скажет, да что там, я удивлюсь, если он не заснет прямо за столом. Утро вечера мудренее, как говорится.

В этот раз, лишь зайдя в свою комнату, я поняла, что медленно вырубаюсь. Не долго думая, легла в кровать и моментально заснула.

Следующее утро началось с крика.

Точнее говоря, сначала что-то разбилось, а потом дом огласил вопль.

— Это была моя любимая тарелка! — чуть не плакала Ешино, стоя над горсткой разбитой посуды. Рядом стоял очень сонный Шикаку, подозреваю, он вообще плохо понимал, из-за чего так сокрушаться. Потом, очевидно, решив, что женщины — есть женщины, подошел к убивающейся жене и положил ей руку на плечо.

— Не переживай, мы купим еще одну тарелку.

— Это все ты виноват! – Ешино скинула его руку и уставилась на мужчину. — Если бы не ты, она бы не разбилась!

В этот момент я перестала понимать происходящее. Решив, что попадать под горячую руку себе дороже, медленно пошла обратно в комнату. К сожалению, досмотреть сон уже вряд ли удастся, так почему бы тогда не убраться и не одеться? Все равно я хотела сегодня пойти гулять — очень хотелось встретиться с Инари.

Но беспрепятственно уйти из дома у меня не получилось.

— Куда? А завтрак? — полыхала негодованием Ешино. — Ты ведь даже не поела!

Она уже немного отошла от «трагедии», но, по-видимому, энергия никуда не делась. Бывает так, что хочется куда-нибудь деть все негодование, а повод уже закончился. Нечто подобное было и у моей родной мамы. Она могла подолгу ругаться, но тема быстро кончалась, и тогда она начинала искать новую. В общем, затягивалось это мероприятие надолго, поэтому мы с братом старались не высовываться в такие моменты. Если надо человеку куда-то деть весь пар, то пусть лучше не на нас.

— Ла-адно, — пробормотала я и направилась к столу, за которым уже стояла тарелка с рисом. Она была большая, и я до сих пор удивляюсь, каким образом все это оказывается в моем желудке, причем мне от этого ни горячо ни холодно. Как такой маленький животик вмещает в себя столько еды? Загадка года.

— Я пошла! — повторно попыталась выполнить маневр, и в этот раз он удался. На выходе меня никто не остановил, разве что послышался голос Ешино, чтобы я была «собрана, внимательна, аккуратна». Отозвавшись, что да, буду, ушла.

Солнце припекало макушку — полдень. Да, добро пожаловать в семью Нара — это время мы считаем утром. Незаметно я и сама начала вливаться в этот медленный поток и высыпаться до последнего. Хм, раньше мне бы дали пинка под зад и обозвали бы «сонькой». Все-таки, какие-никакие, а плюсы у меня есть!

Как бы это ни было печально, но старая жизнь начала забываться. Я с трудом могла вспомнить лица моих родных, друзей и одноклассников — да что там, я их вообще не помнила. Такие родные и знакомые, но я не могла представить даже примерные черты лица! И это было… ужасно.

Вернусь ли я когда-нибудь обратно?

Нет.

Как бы больно и страшно это не звучало, но стоит принять правду такой, какая она есть. Я не вернусь обратно, и к этому надо привыкнуть. Я уже стала частью этого мира. Мне по силам более или менее управлять чакрой своего нынешнего тела, а это как минимум ненормально для меня старой. Я уже не та, кем была.

Теперь я – Шиками Нара, хочу того или нет.

— Привет, — раздался вдруг незнакомый голос. Я обернулась и уставилась на темноволосого мальчишку лет восьми. — Привет, — пробормотала я, разглядывая его.

Мальчишка широко улыбнулся.

— А я тебя знаю, — безапелляционно заметил он и не совсем культурно ткнул в меня пальцем. — Ты Шиками из клана Нара, я прав?

— Ага, — кивнула я. — А кто ты и откуда знаешь меня?

— Я Учиха Закуро, — мальчик снова улыбнулся, прищурившись. — Видел тебя пару раз, а потом как-то само узналось, что ты дочь того самого Шикаку из клана Нара.

— Того самого?

— Ага, того самого. Хочешь сказать, что не знаешь, насколько твой отец известен? Ну ты даешь.

— Оно мне как-то неинтересно, — пожала я плечами. Ну, подумаешь, известен? С кем не бывает. Пф, тоже мне, причина.

— Сразу понятно, что ты Нара, — закивал паренек и вдруг протянул мне свою руку. — Давай дружить!

— Ну, давай, — неуверенно согласилась я. Мы стукнулись кулаками.

Мой кулачок по сравнению с его казался совсем маленьким, и внезапно я обратила внимание, насколько сильно заметен контраст — кожа у меня была загорелая, а у него аристократически-бледная. М-да… Сразу понятно, что перед тобой — представитель одного из великих кланов.

— Кстати, Шиками-чан, а ты случайно не видела вот такого, — он руками показал что-то больше, явно выше его на целую руку, как минимум, — высокого, худого, с тако-о-ой вот шевелюрой, мальчика, как я, из клана Учиха?

Мысленно попыталась понять, кого он имеет в виду, но потом поняла, что это бесполезно — точно не видела. Иначе бы запомнила.

— Вот как, — ничуть не огорчился Закуро. — Значит, он меня избегает. Короче, если вдруг его увидишь — скажи мне, ладно? Это мой кузен.

— Ладно.

— Кстати, можешь звать меня просто Куро. Меня все так называют. — Он снова улыбнулся и, помахав мне рукой, сказал: — Ну, пока, Шиками-чан! Приятно было пообщаться! — после чего развернулся и исчез в уже знакомом мне шуншине.

— Ага, — поздновато ответила я, мысленно удивляясь тому, что еще такой молодой мальчишка, едва ли старше меня, уже использует шуншин. Почему-то с этим его эпичным исчезновением почувствовала себя каракатицей, которая впервые увидела ласточку.

Определенно, похоже, мне еще учиться и учиться… Я-то только чакрой научилась управлять, а он уже во всю ее применяет. Тут либо я тупая и неразвитая, либо мальчишка талантлив и просто Учиха. И почему-то мне кажется, что именно первое подходит к моей ситуации.

Держись, я! Мне предстоит еще многому научиться, поэтому подотри слюнки и иди куда шла.

***

С Инари мне встретиться не удалось. То ли из-за того, что ее не отпустили из дома, то ли еще из-за чего, но, так или иначе, примерно два часа я качалась на качельках и задумчиво разглядывала текущую близ Конохи реку. Потом, решив, что все равно делать нечего, оглянулась — смотря, нет ли нигде знакомых лиц, после чего, улыбнувшись сама себе, слезла с деревяшки и отошла к неподалеку стоящему дереву. Еще раз убедившись, что никаких знакомых рядом не наблюдается, легла в траву и посмотрела на небо. Солнце светило прямо в глаза, поэтому, опустив ресницы, я стала разглядывать медленно плывущие облака. Эх, как же я теперь понимаю Шикамару, который любил смотреть на небо. Мне, конечно, до его ленивости расти и расти, но хоть в чем-то я его уже могу понять. Они такие мягкие и беззаботные. И летят куда их душе угодно…

Заслезившиеся глаза закрылись сами. Было так тепло, хорошо и уютно, что я, и сама не поняла, как провалилась в дрему.

Очнулась от шуршащей травы. Ну вот. И кого по мою душу принесло? Так и знала, что отдохнуть спокойно не удастся.

Однако, вопреки моему представлению о том, что меня сейчас будут будить, ничего не последовало. Шорох прекратился, и я перестала ощущать чье-то присутствие. Повезло, видимо, это был какой-то зверек.

Перевернулась на другой бок и снова окунулась в дрему. Правда, в этот раз окончательно забыться мне не удалось, больше спать не хотелось, хотя просто поваляться — очень даже. Но, видимо, мой врожденный энтузиазм победил, потому как пролежав еще минут десять, неожиданно для самой себя села и распахнула глаза. Почему-то в левом глазу рябило и, не долго думая, я протерла лицо рукой. «Рябь» пропала, но зато я тут же оценила свой вид. А посмотреть было на что!

Помятая, с красными пятнами на коже, от долгого лежания, и позеленевшей в некоторых местах одежде я была похожа на… вот правда, хорек обыкновенный, вид: помятый. А с учетом того, что в волосах у меня наверняка затесалась не одна пара травинок, конкретно зеленая.

Поднялась и хотела было идти, как вдруг заметила сидящую фигурку неподалеку, метрах в пяти. Удивленно протерла глаза — не сплю ли? — поняла, что, видимо, мимо не какой-то зверек проходил, а вполне обычный мальчишка. Вот только почему он так сидит?

Подошла ближе и поняла причину. Мальчик сидел и заворожено смотрел на порхавшую над цветком желтую бабочку. Но больше всего меня поразила медленно протянутая рука, на палец которой бабочка и примостилась.

Я что, вживую вижу воплощение образа красавицы, с которой разговаривают птицы и звери? Тогда почему в виде мальчика?

Я хотела присесть рядом, но мальчик остановил меня:

— Не двигайся, ты ее спугнешь.

Послушно замерев, я наблюдала, как насекомое перепорхнуло на ладонь паренька, потом, решив, что пора идти летать над зелеными растениями, окончательно улетело. Я присела рядом.

— Красивое место, правда? — спросила я, разглядывая вдалеке все ту же реку и совсем краем глаза — мальчика. Он был младше меня, ниже, темноволос и бледен. На его лице особенно сильно выделялись большие черные, будто маслины, глаза, смотрящие на мир с невообразимым спокойствием и по-детски милым интересом.

Ответа я не дождалась, лишь легкого полукивка.

— Как думаешь, что такое жизнь? — внезапно спросил мальчик, не поднимая головы.

— Жизнь — это жизнь, — сказала я, даже не удивившись странному вопросу из детских уст. Хотя стоило. Но я решила порассуждать вслух: — Это самое дорогое, что может быть у человека.

Я почувствовала на себе проницательный взгляд и, сама от себя не ожидая, продолжила.

— Жизнь — это не просто существование, это гармония. Гармония природы и всего, что с ней связано. Каждый, кто живет в этом мире, имеет значение, маленькое и большое, но имеет. Жизнь — это то, что делает нас счастливыми.

Что-то меня философствовать потянуло...

— Тогда зачем люди умирают? — неожиданно спросил мальчик.

Действительно, зачем?

— Они вынуждены, — пожала я плечами. — Чтобы на их место могло придти новое поколение. В этом состоит круговорот жизни и смерти. Умереть, чтобы жить. Жить, чтобы умереть. Это понятия, неотделимые друг от друга.

— Но в чем тогда смысл этого мира?

Я невольно задумалась, но ответ пришел неожиданно быстро.

— В его существовании, — улыбнулась я. — В чем же еще?

Мальчик задумчиво смотрел на меня, даже как будто сквозь. Потом, будто бы к чему-то придя, медленно кивнул самому себе.

— Итачи! — я вдруг расслышала чей-то женский крик. — Вот ты где!

Мы с мальчиком синхронно обернулись — по траве к нам полубегом шла стройная женщина с длинными темными волосами и небольшим животиком. — Итачи! Ты в порядке? Почему ты не сказал, куда ушел?

— Прости, ока-сан, — проговорил паренек и почему-то взглянул на меня.

— Здрасте, — пробормотала я.

— И тебе привет, — улыбнулась женщина. — Тебя как зовут?

— Шиками.

— А это Итачи. Спасибо, что приглядела за моим сыном, — поблагодарила женщина. — Ну что, идем домой? Папа волнуется. А тебе в какую сторону, Шиками? Мы могли бы тебя проводить, твоя мама тоже наверняка переживает.

— Мне туда, — неопределенно махнула я рукой. — Но…

— Тогда мы тебя проводим, — безапелляционно заметила женщина. — Кстати, Шиками-чан, как ты относишься к данго? Тут неподалеку есть неплохая закусочная…

В общем, вот так неожиданно я познакомилась с Учиха Итачи и его матерью. Как говорится, мир тесен и полон сюрпризов. Я за день познакомилась аж с тремя Учихами — это точно мой персональный рекорд.

Данго оказалось вкусным. Это были теплые рисовые шарики в соусе, нанизанные на палочку. Вкус был необычным, слегка сладковатым, но приятным. Ням-ням-ням!

Итачи, за которым я то и дело наблюдала, с пофигистичным выражением лица съедал вот уже третью палочку. М-да, и не скажешь, что вот этот маленький крошка убил весь свой клан и заслужил ненависть младшего брата. Вот никак!

Глядя на него, я вижу любопытного и задумчивого ребенка, но никак не убийцу.

Со слов Микото-сан — матери Итачи — я узнала, как называются разные виды данго. Да, оказалось, их бывает несколько. Например, на моей палочке нанизаны тити-данго, а на палочке Микото-сан — митараши-данго, а вот Итачи очень нравились трехцветные — боттян-данго. Чем они заслужили его любовь, я так и не поняла, да и не хотела понимать. Ну, это как с мороженым, тебе нравится либо пломбир, либо шоколадное — все зависит от вкусов человека.

— Эй, Итачи, а сколько тебе лет? — решила поинтересоваться я, обращаясь к мальчику. Мне вдруг стало интересно, насколько я не укладываюсь в мерки известного мне канона.

— Четыре, — ответил мальчик и схрумкал последний шарик.

Я вздохнула и доела свой. Кажется, на этом месте канон помахал мне ручкой и сказал: «Досвидули, дорогая, я тебе ничего не скажу!» Ну, действительно, и почему мне так фигово фартит? Удача — мое слабое место. Попала в мир Наруто, где самого Наруто еще даже нет, а Итачи только четыре. Знаете, это как минимум нечестно. Я ведь про это время совсем ничего не знаю, только догадываюсь, что где-то через полгода мне светит нападение Девятихвостого, а потом где-то лет через пять — убийство клана Учиха. Хотя нет, с учетом того, что Итачи тогда исполнится только девять, думаю, где-то позже.

Так, давай-ка построим логические цепочки.

Наруто родится через полгода, примерно в это же время — Саске, значит, Итачи старше своего брата на четыре-пять лет. В двенадцать Саске стал генином (или в одиннадцать?), клан был уже уничтожен. Значит, года три-четыре до этого случилась резня Учиха. Итачи, получается, должно быть примерно двенадцать лет.

Я бросила задумчивый взгляд на мальчика. И вот этот маленький ребенок за восемь лет станет убийцей? Я не верю.

С этой историей явно что-то не то. Эх, надо было мне второй сезон просмотреть, наверняка, там все раскрывается!

М-да, у меня процент удачи где-то от слова совсем. То бишь, ее практически нет.

Так, погодите, а что тогда получается? Недавно я встретила Ируку, который, по идее, должен быть моим одногодкой, и который был классруком Наруто и Саске. Мне одной кажется, что тут что-то не то? Ирука старше Итачи где-то года на два-три, получается, он в пятнадцать лет станет инструктором? Не-е, не верю.

Значит, Ируке где-то лет восемь-девять, а не шесть, как я сначала подумала. А вот это уже интересный вывод, с учетом того, что я приняла его за своего ровесника.

Впрочем, не мое это дело — думать про то, чего мне не так уж и важно знать. Ну, подумаешь, обозналась немного, с кем не бывает.

— О, Шиками, смотри, — вдруг показала пальцем Микото-сан, указывая куда-то вдаль. — Это случайно не твой то-сан?

И действительно, неподалеку я вдруг увидела высокую фигуру Шикаку.

Глава 8. Тени

И действительно, это был Шикаку. Удивительно, что папаня вот так бродит по улицам. Обычно он либо спит, либо на работе. А тут спокойно идет, как ни в чем не бывало. Отгул у него временный, что ли?

Хотя вообще, логично. Он же с миссии недавно вернулся, и видать, далеко не самой простой. Ему просто положен выходной, особенно когда на лице красуются шрамы.

— Шиками, — он подошел к нам, издалека увидев нашу дружную компанию во главе с Микото. — Спасибо, что проводили мою дочь, Микото-сан, — обратился он к женщине.

— Не стоит благодарности, Шикаку-семпай, — тепло улыбнулась она и потрепала Итачи по голове. Я невольно обратила внимание на то, как она назвала моего отца. Семпай. Что это значит, я не помню, но кажется, я где-то что-то похожее уже слышала. — Рада была познакомиться, Шиками-чан. Что нужно сказать, Итачи?

— Пока, — буркнул мальчишка и продолжил с самым серьезным видом изучать окрестности.

— До свидания, — помахала я ручкой и ухватилась за широкую ладонь отца.

Некоторое время мы шли молча.

Неужели он пришел за мной? М, нет, думаю, его Ешино направила по магазинам, с нее станется. Особенно, если у него действительно небольшая передышка, то почему бы не отправить его на улицу? Вполне в ее духе.

— Как проходят твои медитации, Шиками? — неожиданно спросил Шикаку.

— Нормально.

— Ты уже можешь управлять чакрой?

— Относительно, — ответила я. — Только если сильно сосредоточиться.

Я удостоилась внимательного взгляда.

— Что ж, я думаю, можно начинать твои тренировки.

— Тренировки? — не поняла я. — Какие? Я же чакрой пока плохо управляю…

— Увидишь, — ответил Шикаку и больше не проронил ни слова.

Пришли мы в тот же лес, который наш клановый. Но в этот раз шли дольше, уходя все дальше и вглубь. Я потихоньку начинала нервничать. Блин, сначала заинтриговал, а теперь уводит в глушь! Чертовы Нара, все-то у них на уме.

Вот что за тренировки такие, а? Надеюсь, не моральные…

Может, он сейчас заведет меня куда-то, скажет: «Шиками, я сомневаюсь, что ты моя дочь, поэтому, будь добра, найди выход из этой чащобы и приходи домой». И что мне в таком случае делать, а? Я же не найду! Я и раньше очень плохо ориентировалась на местности, а сейчас и того хуже! Черт, кажется, у меня клаустрофобия начинается… Хотя стоп, клаустрофобия — это для замкнутых пространств, а я сейчас в лесу. Как называется боязнь леса?

— Расслабься, Шиками, — посоветовал Шикаку.

Что-то я разнервничалась… Эй, Шиками, он же спрашивал о чакре! Значит, никаких умственно-аналитических тренировок не планируется, а скорее всего будет что-то связанное с чакрой! Хотя странно конечно, какие тренировки, если у меня с чакрой все еще проблемы. Ведь, насколько я знаю, любые тренировки начинают только после хорошего контроля. Иначе смысла нет.

Остановившись у высокой сосны — понятия не имею, почему в «Наруте» растут сосны — Шикаку сказал мне просто стоять, а сам сложил печати, присел — и от него во все стороны разошлась тень. От неожиданности я испуганно дернулась, но ничего такого страшного не произошло. Тень Шикаку аккуратно обошла мою и растеклась по траве, соединяясь с тенями деревьев и кустарников.

Будто почувствовав чье-то приближение, я интуитивно обернулась и увидела высокого оленя с дивной короной из рогов. Он подошел ко мне, и его темные глаза уставились в мои, будто бы оценивая и прикидывая, сразу ли меня нашпиговать рогами или потом. Я сглотнула, но упрямо смотрела в глаза зверю. Где-то слышала, что если смотреть глаза в глаза, то первый, кто моргнет или отведет взгляд — проиграет, признает поражение. Не знаю почему, но проигрывать животному, пусть и оленю, мне почему-то не хотелось.

Без понятия, сколько я так стояла. От напряжения глаза начали слезиться и, не выдержав, я зажмурилась, тут же почувствовав, как что-то мягкое и влажное коснулось моего лба. Одновременно с этим по телу будто прошел электрический разряд. Я открыла замутненные в слезах глаза и удивленно заморгала — потому что олень, чей нос касался моего лба, поднял голову и как-то совсем уж невероятно фыркнул. Мне почему-то показалось, что зверь только что надо мной посмеялся.

— Шиками, помнишь, что я в прошлый раз тебе говорил? — спросил вдруг Шикаку, до этого молча наблюдавшей за моей немой потасовкой с оленем.

— А… Вроде бы о стихии Инь и о духовном равновесии, — на память я не жаловалась. И тут же догадалась: он привел меня обучать стихии Инь! Вот почему мы пошли в лес!

— Верно. Теперь, когда ты освоила первую ступень в управлении чакрой, я могу приступить к следующей. Направь чакру к ногам.

Я прикрыла глаза, сосредотачиваясь. Потянулась к своему огоньку, находящемуся в животе — моему, так сказать, неприкосновенному запасу чакры, и направила небольшой поток к ступням.

— А теперь попробуй почувствовать свою тень.

Если бы я не была сосредоточена на контроле, я бы возмутилась. Почувствовать тень? Это вообще реально?

Прикусив губу, я попыталась распределить чакру равномерно по поверхности ступни. С трудом, но это у меня получилось. После я попробовала растянуть чакру по земле, но…

Увы!

Я пыталась снова и снова, потом просто пыталась представить свою тень и направить в нее чакру. Как бы не так! Моя тень упорно не хотела даваться мне и по-прежнему оставалась недоступной.

— Тень — это продолжение тебя, Шиками, — произнес Шикаку. — Тень — это твое второе «я». Не думай о ней, как о чем-то абстрактном.

Легко говорить!

В общем, если вкратце, то ничего путного у меня не вышло. Только один раз мне вдруг показалось, что моя тень шевельнулась. Именно шевельнулась, поэтому я даже не была уверена, взаправду ли это произошло. Шикаку, по-моему, тоже не заметил, а если и заметил, то никак этого не выдал.

Незаметно начало темнеть. Отец тут же скомандовал прекращать попытки и идти домой. Я немного грустно подумала о том, что, кажется, я самая настоящая неумеха, и поплелась за ним, совсем разочарованная в себе. Да, вот тебе и ниндзя, вот тебе и суперспособности, Шиками! Размечталась, слюнки пустила, а на деле оказалась не способна даже управлять собственной тенью! Определенно, мне стоит больше тренироваться в контроле чакры.

— Кстати, Шиками, не пробуй тренироваться без меня в контроле тенью, — сказал Шикаку. — Это может быть опасно. И лучше вообще пока не пытайся, пока мы снова не придем в лес.

— Почему?

— Тебе сложно сейчас почувствовать свою тень потому, что ты пока не умеешь разделять чакру на Инь- и Ян- составляющие. Здесь, в лесу, это сделать проще, потому как тебя окружает большая концентрация чакры стихии Инь.

— Большая? Это как?

— Да. Говорят, — отец прикрыл глаза, впрочем, не сбившись с размеренного шага, — давным-давно здесь рос цветок чакры, но злой шиноби, который мечтал стать сильным, сорвал его и забрал всю стихию Ян из этого цветка. Оставшаяся же стихия Инь распределилась по окружающей местности, и вскоре на этом месте вырос лес. Чуть позже в этом лесу поселился отшельник, и прожил он так долго, что под влиянием леса его чакра стала полностью Инь-содержащей. И стал этот отшельник способен управлять тенями, окружавшими его.

— Это легенда? — тут же спросила я. — О нашем клане?

— Верно. Это легенда о создании клана Нара, — кивнул Шикаку. — Я не могу сказать, что в ней правда, а что вымысел, но суть в том, что при рождении наша чакра почти полностью состоит из стихии Инь. Благодаря этому мы способны управлять тенями, накладывать сильные гендзюцу и даже быть хорошими медиками.

— Но тогда почему мне так сложно почувствовать тень?

— Видишь ли, Шиками, — вздохнул Шикаку. — У Ешино сильный перекос в сторону Ян-составляющей, потому твоя чакра не настолько концентрирована, как у всех остальных Нара.

— А… Понятненько...

Оставшийся путь до дома мы прошли молча.

***

Следующий день принес мне сюрприз. В виде моего дорогого и любящего брата-лентяя, Касуги, которому приспичило встать в несусветную рань.

— Шиками-ча-ан, — раздался его голос, и я, как ошпаренная, подскочила на кровати.

— Чего тебе? — недоуменно спросила, глядя на то, как братик разваливается рядом со мной.

— Кровать хорошая, удобная, — констатировал Касуга, укладываясь поудобнее.

— Э…

— Спокойной ночи, — зевнул он и через минуту уже сопел в подушку. В мою подушку!

Моего возмущению не было предела. Вот же… Нара, чтоб его!

Я хорошенько пнула братца, перетаскивая одеяло поближе к себе. Тот что-то пробормотал, свернувшись калачиком и, одновременно, перетягивая мое одеяло на себя. Вздохнув, я придвинулась к нему ближе, прижавшись к его теплой спине — благо, одеяло было коротким — и прикрыла глаза.

Вопрос о том, почему Касуга пришел ко мне спать ранним утром, ушел на второй план. Потому как я тоже хотела спать. Н-да… ну и тело мне досталось… не менее ленивое, чем у Касуги…

В общем, так я и заснула, как маленькая попаданка в тело настоящей Нара.

Проснулась я от того, что было холодно. Что-то проворчав, перевернулась и едва не упала. Черт! Сон ушел моментально, а я, вцепившись в кровать, медленно сползла на пол.

Поняв, что поспать больше не получится, встала — и узрела дивную картину. На моей кровати, красиво разложившись в форме «звезда обыкновенная, ослепительная» лежал брат, а в ногах валялось скомканное до самых маленьких размеров, одеяло. Я невольно хихикнула, глядя на растрепанную головушку Касуги, позу и его мерное посапывание в две дырочки, и пошлепала в ванную.

— Утречко, ока-сан, — поздоровалась я с Ешино, которая что-то химичила у плиты.

— Утречко, — отозвалась мама, не отвлекаясь от готовки. Я потянула носом: кажется, меня ждет яичница! — Как Касуга?

— Спит, — пожала я плечами. — Чего это он к нам пришел, да еще и спать пошел? Да еще и утром?

— Точно, ты же не помнишь, — вдруг сказала Ешино, беря в руки помидор и начиная его кромсать на доске. — У Касуги бывают иногда кошмары, и он приходит ночевать к нам.

— Ко мне? — мои глаза полезли на лоб. — Мне казалось, он со мной до амнезии не слишком общался…

— То есть как это к тебе? — развернулась Ешино, ставя руки в бока. — Он что, перепутал комнаты?

— А, так у него есть комната, — поняла я. Значит, брат перепутал комнаты… Ну, с кем не бывает?

Завтракала я под бормотания Ешино, которая почему-то возмущалась поступком Касуги.

— Утречко, — на кухню спустился Шикаку, у которого на голове стоял хаос. Я невольно прыснула, вспоминая, что совсем недавно видела подобный шухер у Касуги.

— Дорогой, — и снова эта поза руки в боки. — Ты знаешь о том, что Касуга спал у Шиками в комнате?

— И что? — папа, как и я, не понимал, в чем причина недовольства.

— Как что?! Он же мальчик, Шикаку!

— И?

— А она — девочка!

— Ну да, — Шикаку посмотрел на меня, словно задумавшись в моей половой принадлежности.

— Шикаку!!! — завопила Ешино. И тут я поняла: время убегать!

Я затолкала в себя остатки яичницы и опрометью помчалась прочь. Главное не попасться под горячую руку!

— Ты куда? — позвал Касуга, как раз спускавшийся с лестницы. Я подхватила его за локоток и потащила на буксире в прихожую.

— Одеваемся! — шепотом скомандовала я и, указав пальцем на кухню, провела указательным по шее. Касуга жестомимику мою оценил и, обувшись, мы с ним вышли из дома.

— Я есть хочу, — спустя пять минут нашего хода по улице, заявил он.

Я споткнулась.

— У тебя дома есть что покушать? — тут же спросила я.

— Кажется, где-то онигири лежали… — задумчиво пробормотал братец. «…Но это не точно», — мысленно закончила я за него.

Оценивающе взглянув на полусонную мордашку Касуги, я поняла: идем к нему. А то еще по дороге заснет.

Но шли мы не долго. И даже не потому, что дом Касуги находился далеко, вовсе нет. Район клана Нара был близко, вот только местные мальчишки оказались ближе. Среди которых я увидела знакомую белобрысую головку и его друга-лохматика. Те самые, из-за которых я расцарапала коленки, и которые мне потом Кушина-сан залечивала.

— О! Знакомые все лица! — ехидно разулыбался челкастый, которого, если я правильно помню, звали Казуо. — Сам Касуга Нара, кто бы мог подумать? А ты его младшая нахалка-сестричка, получается?

— Ты знаешь его? — посерьезнел брат, оборачиваясь ко мне.

— Да, — кивнула я. — И ты тоже?

— Он мой одноклассник в Академии, — вздохнул Касуга.

— Бедняга, — пожалела я его. — С таким бандитом учишься…

— Ты кого бандитом назвала? — взъерепенился Казуо. — Давно с землей не обнималась?

— Как грубо… А ты точно в Академии учишься? И как туда такого грубияна взяли?

— Ах ты… — прошипел Казуо и взмахнул рукой. Именно взмахнул, потому как сдвинуться с места он не смог.

— Только попробуй тронуть мою сестру, Казуо, — спокойно произнес Касуга, чья тень, сдвинувшись с места, соединилась с тенью мальчишки, не давая тому шевельнуться. — Пожалеешь.

Два друга Казуо плавно перетекли в стойки, намереваясь вступить в назревающую драку. Да только не успели.

— Опаньки, — раздался вдруг знакомый голос за моей спиной. — Я что-то пропустил!

— Куро? — удивилась я, глядя, как мальчишка, засунув руки в карманы, подходит к нам.

— Привет, Шиками-чан, — подмигнул мне Учиха. — И тебе привет, Касуга. О, да тут и Казуо, и Мизуки, и даже Дайки! Вся честная банда в сборе… Нехорошо на девочек нападать, или тебе не говорили, Казуо?

Казуо, сдерживаемый тенью Касуги, промолчал.

— Отпусти его, Касуга. Он больше не станет так делать.

Брат кивнул, отзывая свою тень обратно.

Глава 9. Первые успехи

Как Куро и сказал, Казуо нападать не стал. Что-то прошипев, предварительно окинув нашу дружную компанию неодобрительным взглядом, он скомандовал своей банде уходить.

Я обернулась к Куро.

— Утречко, Куро! — дружелюбно улыбнулась Учихе. — Что ты тут делаешь?

— Утречко, — кивнул в ответ Куро. — Да так, мимо проходил, как увидел много знакомых и подумал, что стоит с ними поздороваться. Так значит, вы с Касугой родственники?

— Двоюродные брат и сестра, — поправил Касуга.

— Вот оно как, — понимающе качнул головой Куро. — Касуга, у меня к тебе есть предложение. Давай устроим спарринг?

Я заинтересованно уставилась на брата. Тот, задумавшись, взглянул на меня.

«Соглашайся, Касуга!» — пыталась транслировать я.

«Нужен ли мне этот геморрой?» — наверняка философски вопрошал Касуга.

Куро молчал.

— Ладно, но только недолго, и с одним условием, — наконец ответил брат, а я едва сдержалась от радостного визга. Покерфейс, Шиками, покерфейс! Тебе вовсе не интересно…

Площадку для спарринга выбирали недолго. А все потому, что тренировочных полигонов близ Академии было аж десять штук! Ну, мы и выбрали первый попавшийся, благо, народу не было. Единственное, что нас немного смутило — наличие двух небольших, метр на метр, ям. Складывалось ощущение, что эти ямы получены не в результате копания лопатами, а в ходе использования тренировочных бомб. Я предложила пойти на другой полигон, но Касуга лениво отмахнулся. Куро пробормотал что-то вроде «и так сойдет».

Кстати, узнав, что за условие придумал Касуга, я долго хихикала. За участие в бое с Куро, он потребовал, чтобы Учиха накормил его… завтраком! Ой, не могу! Голодный Касуга Нара — это определенно, нечто!

Услышав заявление брата, тот посмеялся и взамен потребовал, чтобы Касуга не смел сдаваться сразу же и дрался всерьез. Касуга печально вздохнул, и я поняла, что именно это он и собирался сделать. У, лентяй!

Меня попросили отойти подальше, я послушалась, устроившись у корней высокого дерева. Куро усмехнулся и даже подсадил меня на ветку, откуда все было видно как на ладони.

— Ну что, начнем?

Мальчишки поклонились друг другу, показали жест «дружбы»… Куро метнулся с места, черной тенью подбегая к брату, но Касуга легко уклонился от первого удара. Впрочем, от второго, от третьего и даже от четвертого — тоже. Потом поймал руку Куро, вывернул, вынудив Учиху вывернуться и отпрыгнуть подальше. Касуга воспользовался этим отступлением и сам бросился в нападение. Удар, удар, блок, подсечка!

В движениях Куро отчетливо прослеживался стиль, причем довольно сформировавшийся. А вот у Касуги его не было, но, тем не менее, мой брат спокойно держался против напористого Учихи. Уворачивался от его ударов, подсечек, предугадывал обманки, пытался найти слабые места противника. Но, все же, спустя пять минут, Касуга начал отставать от Куро.

Устал — поняла я.

Позиции поменялись: Куро перешел в активное нападение, Касуге ничего не оставалось, как отступать. Причем отступал братишка как-то странно, виляя, и вдруг сложил печати.

— Не пытайся наложить на меня иллюзию! — воскликнул Куро и чуть не попал Касуге прямо по лицу. Брат, устало дыша, отпрыгнул в сторону, но его ожидала подсечка от Куро. Касуга полетел вниз, и красиво шмякнулся лицом в землю. Куро, что-то победно воскликнув, прыгнул сверху, но Касуга откатился и Куро приземлился на землю… И вдруг земля под ним рухнула вниз.

Мгновение, и Касуга оказался над головой Куро.

— Я победил. С тебя завтрак.

— Хитрый Нара! — воскликнул Куро. — Значит, ты только прикинулся, что используешь на мне иллюзию, а на самом деле «прикрыл» одну из ям, и даже заставил меня поверить, что здесь ровная земля! Хитрец!

В голосе Куро звучало восхищение. Да что говорить! Даже я была в шоке! Вот это Касуга, вот это брат! И главное, я даже не заметила, как он сотворил иллюзию! Хотя могла…

В общем, изрядно помятые Касуга и Куро снова сложили пальцы в знак дружбы, поблагодарив друг друга за бой — традиция, ничего не скажешь — подхватили меня, и мы все дружной компанией направились в ближайшую кафешку. Всю дорогу до туда я и Касуга молчали, а надоедливый Учиха что-то весело щебетал, аки сорока. Причем, его как-то даже не смущало, что его никто не слушает.

***

Дни плавно сменяли друг друга. Я тренировалась каждый день, прогоняя чакру по телу. Время от времени мы с Шикаку ходили в лес клана Нара, где я училась обращаться со своей тенью. Медленно, но верно — только так можно описать этот процесс. Поначалу у меня ничего не получалось, лишь две недели спустя я впервые смогла заставить свою тень шелохнуться. Всего лишь шелохнуться — но это был успех. Дальше — лучше. С каждым разом у меня получалось все вернее, и к концу лета мой рекорд был в двухметровом сдвигании тени. Всего лишь в двухметровом — но этого было достаточно. Шикаку был мной доволен.

Изредка мы играли с ним в шоги, чаще — с Касугой, и один раз — с Куро. С Учихой, незаметно для себя, я стала общаться все ближе, мы встречались едва ли не каждый день. О, Куро был затейником! С ним никогда не было скучно. Он постоянно вытаскивал меня из дома, придумывал какие-то игры, вроде догонялок, пару раз мы даже заходили к нему домой. И только потом я поняла, почему он так часто со мной общается. Ведь кроме многочисленных знакомых у Куро никого больше не было. Он был один, и был сиротой. Все его родные погибли на Третьей мировой войне шиноби, и за Куро приглядывал двоюродный брат (ну как приглядывал, большую часть времени тот пропадал на миссиях). Тогда, когда я это осознала, мне стало так его жалко… А еще я им восхищалась! Он всегда был таким веселым, неунывающим; он знал, казалось, всех сверстников, детей и генинов Конохи, а еще практически с каждым мог подружиться. Это в нем притягивало, и я сама не заметила, как он стал мне близким другом.

Также, иногда я общалась с Харуто. Конечно, встречались мы с ним в основном благодаря Куро, но, тем не менее, этого было достаточно. Сам мальчик был неразговорчив, и встретив его на улице, мы ограничивались приветствиями.

А еще у Микото родился сын! Саске! Я, когда узнала эту шокирующую новость, стояла с открытым ртом две минуты. Итачи, который стоял напротив меня, с пофигистичным лицом доедал свои боттян-данго, купленные заботливым Куро. Сам Куро с улыбкой повествовал о том, что он тоже любит данго…

Пару раз я встречала Казуо и компанию, но это происходило в присутствии Куро и нападать на меня снова они не решались. Один раз я встретилась с Ирукой, но тот меня, кажется, не узнал.

Вот так незаметно пролетели два месяца. Наступил сентябрь. Пришло время моего поступления в академию.

(Автор в курсе, что занятия в Японии начинаются в апреле. Не бить палками. Это фанфик, а Коноха — не Япония.. )

Глава 10. Академия. Орочимару.

— Эй, Шика-чан! — помахал мне рукой Куро. — Не спи!

— Я не сплю.

— Да? — Куро помахал ладонью перед моим лицом. — Ничего себе!

Я вздохнула. Нет, он правда думает, что я способна на сон, когда вокруг столько людей?

Куро был просто невыносим в своем желании растормошить меня. Злилась ли я? Нет, но обязательно вздыхала и возводила глаза к небу, чтобы Куро знал о моем отношении. Учихе, впрочем, стыдно не было от слова совсем, подозреваю, этот паршивец специально вызывал на моем лице эту реакцию. Вообще-то, у Куро это было что-то вроде игры — добиться моих эмоций. Он называл меня сосулькой, ледышкой, столбом, фасолью и кучей всяких безобидных прозвищ ради этой безбашенной цели. Но ему удавалось добиться только вздоха или закатанных глаз, либо небольшой усмешки.

— Боишься? — поддразнил меня Куро, а я в ответ лишь тихонько вздохнула. Страшно ли мне было? Ну если только чуть-чуть.

Академия шиноби. Здесь уже собралось много народу, причем большая часть — взрослые. Конечно же, каждая уважающая себя семья придет проводить юного первоклашку. Первый раз в первый класс? Ну да, только цветов не дарят.

Шикаку, как обычно, занят важными делами в кабинете Хокаге. Зато Ешино стоит неподалеку и болтает со своими знакомыми. Со мной же стоит Куро и как обычно подтрунивает. Но я ему благодарна: в этой толпе детей можно не только потеряться, но и случайно оказаться не там, где надо. Куро же необычайно высок для своих восьми лет, он выше меня на голову. Находясь рядом с ним, я чувствую себя более или менее в безопасности. Меня никто не задавит!

На невысокий постамент зашел ректор Академии — Шираторизава Шинкацу (ну и имечко!) — и произнес долгую вступительную речь. Вкратце она звучала так: рад приветствовать первокуров, родители могут уходить, а новоприбывшие идут сдавать тест, по результатам которого каждого определят в класс, соответствующий его уровню навыков и знаний.

Куро смешно мне подмигнул, попрощался и пошел по своим третьегодовским делам. А я направилась к шиноби со странным именем Кутомару, который и должен был проверять мои способности.

— Первые пятнадцать человек идут со мной! — объявила невысокая девушка. Я, не долго думая, поскорее подошла к ней. Чем быстрее, тем лучше.

— Меня зовут Митараши Анко, но вам необязательно запоминать мое имя, — коротко инструктировала нас девушка. — Я проверю ваши базовые навыки, а потом вы пойдете на следующий тест, так что скорее всего мы с вами увидимся еще нескоро. Итак, ваша задача: показать, на что вы способны. Кто хочет быть первым?

— Я, — протянула пухлую ручку девчушка рядом со мной.

— Отлично. Имя?

— Акимичи Тора.

Анко что-то записала в тетрадку и протянула ей листок. Маленький такой листок. Тора взяла его… И вдруг дернулась, как от чумы. Листок вспыхнул ярко-рыжим пламенем и сгорел.

— Хорошая чакра, — кивнула Анко. — Следующий?

— Простите… А что это за бумажки? — вдруг спросила девочка, на лице у которой красовались две фиолетовые отметины.

— Это чакропроводящая бумага. Она реагирует на малейший ток чакры и преобразует ее в стихию вашего организма. Имя?

— Нохара Кин.

Она взяла бумажку, которая моментально намокла в ее руках.

— Кто следующий?

— Я. Нара Шиками.

Я вышла вперед и протянула руку. Губы Анко скривила какая-то легкая улыбка, когда она протягивала мне листок. Я взяла его в руки и вдруг почувствовала, как по пальцам пробежало тепло. Бумажка смялась…

— Интересно, — прокомментировала Митараши. — Обычно Нара демонстрируют дотон. Следующий?

Минут через десять все завершилось. Из всех ребят, что брали в руки бумажки, только у одного ничего не случилось. Мальчишка с длинным именем держал листочек в руках минуты три, пока листочек вдруг не надрезался. Митараши Анко ничего не сказала, и повела нас в здание Академии, для завершения теста.

В аудитории нас рассадили за парты и вручили по коробке. Внутри этой коробки валялись разобранные деревянные фигурки. Задача: собрать из них куб.

Я так и не поняла, что тут было сложного. Кубик я собрала довольно быстро, потратив на это дело минут пять. Остальные почему-то сидели, безуспешно пытаясь что-то соорудить из фигурок.

Короче, так как я была первой, кто собрал это орудие мозголомства, то со спокойной душой направилась домой вместе с Ешино, которая ждала меня в холле.

На следующий день на воротах Академии висел внушительный лист поступивших. Я попала в класс «А». Со мной в классе оказались Нохара Кин, Акимичи Тора и Мицуки Харуто. Нашим классным руководителем назначили Узумаки Кенту, широкоплечего мужчину с красными волосами и шрамом на лице. Я была удивлена, услышав его фамилию. Снова Узумаки? Это родственник еще неродившегося Наруто, да? Вернее, родственник Кушины? Интересно что он тут делает.

— Добрый день, класс, — поздоровался Кента-сенсей, после того, как мы расселись за парты. — Как меня зовут, вы уже знаете, а как зовут вас, сейчас узнаю я. Акимичи Тора здесь?

Началась перекличка. После нее Кента-сенсей вкратце рассказал об устройстве Академии, плане занятий и их типе, а также обо всем важном и необходимом, что может нам потребоваться. Под конец урока он оповестил нас, что всем нужно будет пройти медосмотр, после чего повел нас куда-то в подвальные помещения.

— Добрый день, Орочимару-сан, — кратко поздоровался Кента-сенсей с медработником.

— Добрый, — прошипел мужчина, которого я поначалу приняла за девушку. Второй мужик с длинными волосами после Харуто! И чего они так старательно косят под девушек-то?

Стоп. Орочимару? Орочимару!!! Это тот мужик из аниме, который еще Саске укусил в шею, аки вампир! Какого черта он… медработник?

— Вам всем надо будет сдать анализы. Никто не боится укольчиков? — хрипло рассмеялся Орочимару, и взгляд его неестественно желтых глаз упал на меня. — Ты же не боиш-ш-шься?

Я сглотнула. Этот мужик вызывал у меня какой-то подсознательный ужас.

— Не переж-ж-живай так, Шиками-ча-а-ан. Представь, что тебя с-с-сейчас-с укусит комарик… — слащаво произнес Орочимару, усаживая меня за стол рядом с ним. Укусит комарик? Скорее это огромная змейка хочет оторвать мне голову…

Легкий укол в безымянный палец, и моя кровь потекла в небольшую пробирку.

— Вот видиш-ш-шь, это совсем не больно, — улыбнулся Орочимару, и от этой улыбки меня бросило в дрожь. Я поскорее встала со стула и поспешила укрыться от его взгляда за спинами однокашников.

Сбор анализов закончился через полчаса. За это время я успела привыкнуть к мрачной ауре Орочимару, соскучиться и поболтать с несколькими ребятами, которые вслед за мной быстро сдали кровь. Кента-сенсей поблагодарил Орочимару за работу, после чего мы всей гурьбой направились в библиотеку получать учебники. Вся эта процедура затянулась на целый час.

Первый учебный день в этом мире закончился вполне обыденно. Я засунула новенькие учебники в сумку и пошла домой.

Но не успела я выйти из Академии, как почувствовала за спиной какое-то движение. Обернувшись, я ничего не увидела и подумала, что показалось. А в следующий миг что-то острое укололо меня в шею. Голова закружилась, а по телу пробежало странное оцепенение.

Сознание предательски меня покинуло.

***

Просыпаться было тяжело. В голове шумело, тело не слушалось, глаза с трудом открывались, будто после долгого сна.

— Очнулас-с-сь, — сквозь вату в ушах поприветствовал меня змеиный голос. Я узнала его сразу.

Орочимару!

Перед глазами плыло, плющилось и двоилось. Лицо Орочимару нависало надо мной, кружилось и деформировалось, точно мыльный пузырь.

— Какой интерес-с-сный экс-с-сперимент… Доставила же ты мне хлопот, Ш-ш-шиками…

В голове пронеслась мысль с немым знаком вопроса. Мысли текли вяло, словно в мозгах у меня поселилась какая-то густая жижа.

— Когда я в первый раз увидел тебя, то подумал о том, что ты с-с-самый подходящ-щий материал. Умная, маленькая ос-с-собь из клана Нара… Похитить тебя, да так, чтобы этого никто не заметил, было непрос-сто. Но это удалос-сь. И даже препарат подейс-ствовал. Как ощущения, Ш-шиками? Расскаж-жи мне, что ты помниш-шь об Ином мире. Ты ведь помниш-ш-шь, не так ли?

Сердце тревожно забилось. Как? Откуда он?..

— Я давно интерес-с-совался бес-с-смертием. Я перепробовал множ-жество техник и провел бес-с-счисленное количество экспериментов. Одним из экс-спериментов было пробуждение с-с-связи с Иным миром. Увы, я считал этот эксперимент провальным, потому как все ис-с-спытуемые умирали спустя какое-то время. Но ты… Ты выжила. А амнес-зия, которую тебе поставили, была всего лишь защитой твоего органис-зма на проведенные вмешательства. И я хочу с-знать, почему именно ты осталась жить… и что ты помнишь…

Я закашлялась.

У тебя на памяти стоит сильнейший блок. Я не знаю, с чем это связано, но, видимо, твоя амнезия еще нескоро кончится…

Паззл медленно собирался.

…Шикаку ничего не заподозрил, потому что ему нечего было подозревать…

…Иноичи-сан ничего не смог найти у меня в голове, потому что у меня взаправду амнезия…

…Я так быстро собрала куб на тесте потому, что я сама это сделала…

…Потому что я — это и есть Шиками Нара.

От этой, такой простой, но такой невероятной мысли меня бросило в холод. Получается, мои воспоминания о другой жизни — результат действий Орочимару? Получается, все, что со мной произошло, это благодаря Орочимару? Или… Из-за него?

Я очень хорошо помню тот мультик, хотя смотрела его очень и очень давно. «Наруто», который одно время прокручивали по 2×2, я смотрела урывками и далеко не полностью. Кажется, серий восемьдесят, не больше. Но историю я помню хорошо: про мальчика, в котором запечатан демон-лис, про его друзей, Саске и Сакуру, про то, как они работали в команде, как проходили испытания на звание чуунина… Как в лесу они встретили Орочимару, который укусил Саске и впоследствии инсценировал нападение деревни Песка на деревню Листа… Как пытался вылечиться у Цунаде… На этом мои воспоминания оканчивались: я поступила в художку, и времени смотреть аниме больше не было.

Если бы я только знала, что когда-нибудь эти знания мне пригодятся… Но увы, тогда я этого не знала. И Орочимару, нависающий надо мной с очень опасной улыбкой, меня очень сильно пугал.

— Времени у нас-с-с мало… — ворковал Орочимару. — Поэтому я хочу провес-с-сти еще один экс-с-сперимент.

Подождите. Что?

Я дернулась встать, но не смогла. Мой порыв сбежать провалился, не начавшись. Тело парализовало. Вместо прыжка в сторону получилось лишь крохотное движение указательным пальцем.

— Яд моих з-с-змеек дейс-с-ствует моментально, вводя жертву в паралич, — поглумился змеиный саннин. — Дейс-с-ствует эффект недолго, вс-с-сего нес-с-сколько час-с-сов. Обычно, этого времени дос-с-статочно, чтобы змея ус-с-спела полакомитьс-с-ся ужином.

— Что…. ты хочешь… со мной… сделать?.. — прохрипела я.

— Я провел несколько экс-с-периментов. И мне нужна ты. Твоя с-с-связь с Иным миром.

— Какая связь…?

— Ес-с-сть теория. Что ты еще можеш-ш-шь прикос-с-снуться к тому, другому миру. И я хочу это проверить… Мне очень нужна эта информация… Правда, для этого тебе придетс-с-ся… умереть. Не такая большая цена, не правда ли?

Умереть.

— Увы, дос-с-стигнуть Иного мира можно лиш-ш-шь на грани жизни и с-с-смерти, — улыбнулся Орочимару и что-то вколол мне.

— Что… Что это? — говорить почему-то стало еще труднее. Я почувствовала пронзительный холод, распространяющийся от места укола.

— Это яд. С-с-самый быстродействующий, — улыбнулся змеиный саннин. — Вызывает паралич дыхательной системы. Я пос-с-считал, что тебе не стоит с-с-сильно мучиться, и выбрал с-с-среди всех именно его. Не переживай, через пару минут все закончится. Когда окажешься там, пос-с-старайся отыс-с-скать как можно больше информации. Не с-с-справишься, и эту процедуру придется повторить нес-с-сколько раз.

Его последние слова потонули в нарастающем ужасе. Я не могла дышать!

Я пыталась вдохнуть, но не получалось. Я силилась сделать глоток заветного кислорода, но не могла. Мое тело отказывалось меня слушаться, я не могла дышать, не могла говорить…

«Воздуха!» — кричали мои легкие.

Неужели я умру? Так?

В этот момент я внезапно поняла: я не готова. Я не хочу умирать. Я… я столько всего не сделала! Я хочу жить… Неужели моя жизнь вот так бесславно закончится? Вот так глупо?

Умереть ради того, чтобы какой-то Орочимару что-то там узнал… Неужели это действительно стоит моей жизни?

Я не могла поверить, что я закончу вот так.

Я судорожно пыталась вдохнуть, но у меня ничего не получалось. Не то, чтобы у меня началась настоящая паника… Я сомневаюсь, что хоть раз в жизни испытывала ее настоящую. Но я ужасно не хотела умирать вот так.

Я очень сильно хотела жить.

Давай же, тело, двигайся! Хоть что-то! Не могу дышать, но хоть как-то… Что-то…

У меня начались судороги. Уже не я, но мое тело кричало, что ему нужен кислород… Меня словно било током, я корчилась, но ничего не могла ни сказать, ни крикнуть, ни — более того — вдохнуть.

Просто дышать… Такая банальная вещь, но жизненно необходимая. Как сильно я хотела всего лишь глоточек воздуха…

Сознание начало плавать.

Нет, неужели я действительно вот так и умру?

Умру… Умру… Воздуха! Дышать!

ДЫШАТЬ!

Думать становилось все сложнее. Меня корчило, корежило, все плыло. Легкие горели огнем, а я начала чувствовать, как ласково обволакивает меня спасительная темнота. Она подступала, она шептала: «просто расслабься, со мной тебе не будет больно. Я приму тебя любой, такой какой ты есть, я помогу тебе забыть всю боль, что ты чувствуешь. Я тебя приму, утешу, со мной ты не будешь ничего испытывать. Никто не причинит боль. Я спасу тебя».

— Чертов с-с-старик… — прорвался вдруг сквозь пелену шума шипящий голос Орочимару. Руку кольнуло. Кажется, он вколол мне что-то еще.

Я уже ничего не понимала. Мысли кончились, сознание из последних сил плавало в каком-то мареве.

— Мы еще вс-с-стретимся, Ш-ш-шиками-чан. Не с-с-скучай.

Кажется, Орочимару исчез. Еще какое-то время я лежала в сознании, без возможности пошевелиться. Потом вдруг помещение содрогнулось, я услышала звон битого стекла, до того громкий, что он будто врезался мне в уши. Я застонала.

Что тут происходит? Почему я еще жива?

Способность дышать вернулась.

Дышать.

Как же это здорово — просто вдыхать кислород.

Выходит, Орочимару вколол мне противоядие? Кто-то помешал ему? Если так, то я благодарна. Что осталась жива.

Легкий шелест воздуха, как от шуншина. Понимаю, что рядом со мной стоит кто-то еще. Шиноби в белой маске с красными линиями.

АНБУ.

Меня быстро поднимают на руки. Я чувствую себя желе, потому как кроме затуманенного зрения и слуха у меня больше ничего нет: тело также не двигается. Я не чувствую ни рук, ни ног. Нос улавливает запах, какой бывает у собачников, и на этом мое сознание радостно меня покидает, отказавшись понимать что-либо.

Глава 11. Навалом

— Шиками!

Голос мамы прорывается в тишину и вырывает меня откуда-то из глубины. Я медленно просыпаюсь, в этот раз по-настоящему.

— Ока-сан… — шепчу я, чувствуя, как в горле поселилась пустыня. — Пить…

Звон стакана и льющейся воды. К губам аккуратно подносят маленькую чашечку с водой, которую я жадно выпиваю.

Неподалеку я чувствовала дыхание отца, он был крайне обеспокоен моим состоянием. Мама тоже быстро дышала, кажется, она не на шутку перепугалась за меня.

— Ока-сан… Ото-сан… — хриплым голосом произнесла я. — Что… случилось? Где я?

— Тебя нашел отряд АНБУ в подземельях Орочимару, — сказал Шикаку. — Ты была без сознания.

— А что Орочимару? Он хотел меня убить… вколол яд…

Родители переглянулись.

— Тебя проверили ирьенины: все в порядке. Может хотел напугать? — пробормотал Шикаку. — Шиками, ты знаешь, что за эксперимент он проводил над тобой?

— Да.. Он…

В голове замелькали образы. Они дождем, нет, бурной рекой хлынули на меня. Разные картинки. Голоса. Они врывались в мою голову, сбивая с пути. «Познакомься, Шиками-чан, это Асами и Иноичи»… «Этот ваш Касуга мне не очень нравится!»… «У него недавно погибли родители»…

Я, мелкая, стою и удивленно рассматриваю пуговицу, отвалившуюся с костюма. А вот я впервые пытаюсь выиграть в шоги с отцом. А здесь я стою и рассматриваю плакат с портретом Минато Намикадзе. «Он стал нашим Хокаге»…

Я замотала головой, пытаясь отогнать воспоминания. Но не тут-то было! Образы и голоса продолжали лезть, обрушиваясь на меня. Я словно оказалась на пути у взбесившейся реки. Лоб и затылок заболели, как будто их огрели камнем.

— Я все вспомнила… А еще… — я пыталась договорить, но получалось с трудом. — Из-за Орочимару… я вспомнила свою прошлую… жизнь.

Я сбивчиво попыталась рассказать, что со мной произошло. Как, однажды, проснувшись, я поняла, что я — совсем не та я. О том, как все было по-новому. И о том, что все это оказалось результатом эксперимента Орочимару.

— Орочимару, тварь! — воскликнула Ешино. — Как он посмел?! Жаль, что его не убили, предателя!

Мой непонимающий взгляд увидел отец, Шикаку.

— Саннин подпольно проводил эксперименты над детьми, в том числе - над студентами Академии, и сегодня его должны были поймать. К сожалению, он что-то заподозрил и поэтому, видимо, решил действовать максимально быстро и похитил тебя в середине дня. К счастью, его спугнули АНБУ во главе с Хокаге. Сейчас Оромимару отступник Конохи, и за ним отправили отряды АНБУ. Надеюсь, они смогут его поймать...

Голос Шикаку звучал, точно молотом по металлу. Голова гудела, звенела и трещала по швам. Воспоминания потоком хлынули в мой мозг, сметая все на своем пути. ААА, как же больно, черт тебя дери!

***

— В той, прошлой жизни, я видела, что мальчик Наруто был сиротой, — произнесла я и добила: — А еще его ненавидела вся деревня, потому что считала его демоном. Потому что в нем был запечатан демон-лис Кьюби. А еще… На Коноху напал Кьюби где-то во время его рождения.

Минато нахмурился и переглянулся с Шикаку.

— Мы не можем знать наверняка, верна ли твоя информация. Но я приму ее к сведению и сделаю все возможное, чтобы защитить Коноху, — твердо ответил Минато. — Я должен спросить у тебя, знаешь ли ты что-то еще?

И я рассказала. Все, что помнила. А помнила я мало. Лишь какие-то основные факты. Позднее, к нам пригласили Иноичи и тот посмотрел мои воспоминания. Они долго еще обсуждали мой феномен, так как никакой разумной логике он не поддавался, и сошлись в выводах, что Орочимару-умелые-ручки изобрел какую-то технику, с помощью которой можно увидеть будущее. Так как самой полезной информации было только про Кьюби, какой-то большой пользы выудить из меня не смогли. Минато сокрушался: такой полезный ученый Орочимару был, жалко, что опыты на людях начал ставить.

Орочимару повысился в рейтинге особо интересных преступников.

Сам змеиный саннин, кстати, бесследно исчез. Поговаривали, что он стал нукенином.

Спустя неделю, когда я пришла снова в Академию, меня ждали две новости. Во-первых, Орочимару уволили (что в общем-то, не новость вовсе). А во-вторых, исчез вместе с Орочимару и впоследствии был найден убитым наш классрук, Узумаки Кента.

Он и на нем, что ли, опыты ставил? Вот же сумасшедший.

Нам назначили нового преподавателя — Казуки Учиха. Это был невысокий паренек, на вид ему стукнуло вряд ли больше шестнадцати лет. Я не очень понимала, как он вообще смог стать преподавателем, пока Куро не рассказал мне, что Казуки считается гением в клане Учиха, и один из немногих, кто пережил войну шиноби и владеет запретным знанием Учиха. Сам по себе Учиха Казуки был очень немногословен. Рассказывал он кратко, но понятно, и никогда не повторял сказанное дважды. Стоит ли говорить, что на его занятиях почти никогда не было бездельников или прогульщиков?

Незаметно наступила осень. К этому времени я понемногу овладевала искусством Нара — тенью. День за днем, ночь за ночью, тренировкой за тренировкой, и потихоньку я научилась вливать чакру в собственную тень. А однажды я и вовсе смогла растянуть тень до ближайшего дерева. Шикаку, хоть и не показывал того, но я знала, что он был мной доволен.

Совсем недавно у Асами-сан родилась девочка, которую назвали Ино. Ешино, рассказывая об этом, случайно посахарила суп, и есть его было совершенно невозможно. Буквально через неделю после этого события женился Акимичи Чоза — на пухленькой девушке со странным именем Эо. Шикаку не мог нарадоваться с друга. А я отчаянно скучала на церемонии: нет, с одной стороны интересно посмотреть, как женятся в Конохе (это очень сильно отличалось от известных мне традций, никаких "горько" не звучало), но вот беда: мероприятие заняло очень много времени, а проголодалась я быстро. Я бы с удовольствием занялась самопознанием и улеглась бы спать, но Ешино не собиралась мне этого позволять и постоянно занимала какой-нибудь работой: сходи, принеси, спроси. Короче говоря, я быстро устала. Хорошо, что это был всего лишь один день.

Обыграть Касугу в шоги мне так и не удалось. Брат ходил, а точнее, спал, невероятно довольный собой и любил заявлять, что его имото пока не подросла настолько, чтобы его, нии-сана, обыгрывать. Его даже не смущало, что мы двоюродные брат и сестра. Хотя, о чем это я, меня это тоже не особо смущало.

С Инари я почти не общалась. Весь день я проводила в Академии, а девочка Хьюга, наоборот, в Академии не училась и по вечерам была занята. Оказывается, клан Хьюга почти не отдает детей на обучение, предпочитая внутренние тренировки. Особенно это касается детей слуг, кем и была Инари. А вот мой однокашник Хьюга Ки был сыном побочной ветви, и ему повезло. Или не повезло? На мой взгляд, мальчишка был слегка... глуповат и чрезмерно активен. Может поэтому его спокойно отдали на обучение в Академию?

Иногда я встречалась с бандой — Казуо, Мизуки и Дайки. В Академии, надо сказать, их пыл поумерился, особенно когда я узнала, что они заядлые прогульщики. Да и нападать на меня они больше не решались, чаще всего я была в компании Куро и Касуги, а когда одна, то неподалеку от своего класса и Казуки-сенсея.

Время шло незаметно… А потом настало десятое октября.

Ничем непримечательный обычный вечер. Собственно, самый обыкновенный из всех, что вообще мог быть. Я и Ешино шли по улице, возвращаясь домой после покупок из магазина, когда появился он. Демон. Огромный девятихвостый лис.

Кьюби.

Даже с моими предупреждениями, Минато все-таки не справился. Не смог…

Глава 12. Кьюби

Я как-то ощущала землетрясение. Когда под ногами легонько трясется пол, с каждым разом нарастая и нарастая, до такой степени, что предметы начинают танцевать в такт. Честно, даже это уже немного тревожит.

Что уж говорить об огромном чудовище размером с пятиэтажное здание? Зверя, который неистово рычит, и от его рычания закладывает уши. Существе, который одной лапой расшвыривает дома, может одним прыжком пересечь несоклько километров и с размаху упасть своим большим телом на целую улицу.

— Бежим! — кричала Ешино.

— Куда? — отвечала я, но ответить мне не успели. Толпа паникующих людей смела нас. Все бежали, кричали, совершенно не отдавая отчета в том, куда они бегут. Девятихвостый лис, в общем-то, легко мог их всех раздавить… Как я понимала, им ничто не управляло, и он был абсолютно непредсказуем. Его хвосты разбрасывали целые сооружения, то и дело было слышно очередной грохот и вопли.

Я, маленькая и щуплая девочка, не могла противостоять людям — меня просто унесло движением. Я даже не пыталась выбраться, только старалась не упасть: паника отключает логику и превращает людей в стадо. Я уже получила несколько синяков, и хорошо, что удалось сохранить равновесие. Один раз меня почти вдавило меж двумя людьми, но к счастью, все обошлось. В какой-то момент я оказалась с краю, и меня выкинуло из толпы.

Спасена… Подумалось мне, и прежде, чем я успела оглянуться, как что-то сбило меня с ног. Я увидела Инари. Она отпихнула меня в сторону.

Это было точно в замедленной съемке. Вот я вижу ее лицо, ее красивое маленькое лицо с четкими венами у глаз, в которых сияет белый бьякуган. Каштановые волосы у Инари развеваются, весь вид ее сосредоточен и одновременно испуган. Губы ее шевелятся, говоря что-то вроде «беги».

БАХ!

Что-то тяжелое, большое и ярко-красное накрывает Инари сверху, сминая в одно мгновение то место, где она только что была. Меня отбрасывает волной от удара, и я больно ударяюсь спиной обо что-то и сползаю вниз. Дерево. Я упала в дерево. И кажется, оставила ему небольшую вмятину, а себе — побитую спину.

Оглушающий, полный безумия рык звучит откуда-то сверху. Я с ужасом смотрю на большое существо с вытянутой узкой мордой и длинными, разметающими улицы хвостами.

Кьюби.

Существо пружинит на лапах и одним прыжком уносится прочь. Я слышу очередной рев и сопровождающий его грохот, но уже в стороне. Не важно. Я медленно смотрю туда, где несколько секунд назад стояла Инари, и вместо этого вижу вспученную землю. На дрожащих ногах поднимаюсь и иду туда: она не могла… она же с бьякуганом… она же не могла там быть… Боже, нет, только не это.

Разум подсказывает, что там я ее уже не найду. Что там, скорее всего, я увижу что-то неправильное, что-то, что только отдаленно напомнит мне бесстрашную девочку Хьюга.

Даже догадываясь, я все равно в каком-то полутрансе хочу рассмотреть. Убедиться в том, что ошибаюсь. Что все не так. Что Инари успела отпрыгнуть. Она же Хьюга. Она могла…

То, что именно я приняла за вспученную землю, оказывается темно-красного оттенка. Отдаленно я думаю о том, что это напоминает мне, как если бы кто-то вылил густой суп и припорошил его сверху неравномерными кучками кровавой сплипшейся муки. Вперемешку с этим я заметила куски серой ткани с клановым символом Хьюга. Внимательный взгляд выхватил что-то черное, в котором я опознала пятно волос.

Меня, выгнув к земле, тут же стошнило. Дневной обед, заботливо приготовленный Ешино, украсил черную землю желтоватой лужей.

Противно-кислый привкус, зависший в горле, снова подпрыгнул вверх, и меня, скрюченную пополам, повторно вывернуло. Из уголка губ текла слюна, в глазах жгла влага. Я уже не понимала, чем вызваны слезы — шоком от увиденного или же резкой реакцией организма.

— Шиками! — прорвался сквозь шум в ушах знакомый голос. — Не стой там, это опасно!

Куро.

— Шиками! — предпринял он еще одну попытку, и я в трансе подняла голову. Мальчишка стремительно оказался рядом и помог мне встать.

Меня трясло, я едва держалась на ногах. Учиха одним резким движением схватил меня и закинул на плечо. Используя шуншин, мы быстро перместились. А у меня к горлу снова подступила горечь. Кажется, меня не стошнило только потому, что из-за тряски все время било лицом ему в спину.

Тем временем, вокруг творился хаос.

— Спасайте детей!

— Отводите в убежище!

Убежище? Как быстро однако потушили панику. Молодцы шиноби. Быстро сориентировлаись.

Мимо нас пронесся шиноби с мальчишкой на руках.

— Отпустите! Там мои родители! Они все еще сражаются с Кьюби!

В мальчишке я узнала виденного мной ранее Ируку. Неужели это и есть тот день, когда погибли его родители? Мне так жаль, Ирука… Но я ничем не могу помочь…

Кажется, это из-за меня… это я частично виновата в том, что произошло… Перед глазами снова возникла кровавая темная куча, оставшаяся от Инари, и мне снова поплохело. О ками, Инари… Ну зачем?! Зачем ты это сделала? Зачем рванула спасать меня, ведь мы же друг другу практически никто? Зачем так безрассудно бросила меня в сторону, зачем, если знала, что тебя раздавит Кьюби? На что рассчитывала, на свой клановый стиль Хьюга?

Я заткнула всхлип себе кулаком и прикусила его.

— Мы пришли, — оповестил меня Куро и аккуратно поставил на землю перед собой. Его теплые ладони накрыли мои плечи и придавили. — Эй, ты меня слышишь?

— Слышу.

Инари. Она спасла меня и умерла. Она пожертвовала жизнью, чтобы спасти меня. Зачем? Зачем она это сделала? Зачем? Я не понимаю… Вот только что она была жива, она двигалась, она говорила… А потом внезапно перестала существовать. Без звука, без крика, просто… Растворилась, исчезла, рассыпалась. Подобно фарфоровой кукле, по которой ударили молотком, или же маленькой безобидной букашке, которую придавил ногой безумный шутник.

Рыжий демон-лис.

— Шиками, — мягко произнес Куро, беря в руку мою ладонь. — Ты не виновата.

— Я… — мой голос дрогнул. — Я виновата! Это из-за меня…

— Шиками.

Он посмотрел мне в глаза. Черные-черные, точно две маслины, в них я увидела свое отражение. Запуганную, с дрожащей губой, маленькую девочку.

— Она спасла меня, а я…

— Так случилось. Ты не виновата в случившемся. Посмотри на этих детей, они чувствуют себя не лучше, чем ты.

Точно из-за глухой стены я услышала надрывные рыдания и стоны. «Мама, мамочка», — повторял какой-то ребенок, уставившись в пустоту перед собой. «Где мои родители?» — спрашивала рыжеволосая девочка четырех лет. «Мой ребенок, там остался мой ребенок!» — говорила молодая женщина в фартуке. Кто-то просто сидел и бессмысленно смотрел вдаль.

Это сработало как пощечина.

Не мне одной хреново. Не только у меня на глазах случилась смерть. Не только я увидела что-то, что не должна была увидеть. Не только ко мне этим вечером заглянул на огонек демонический лис.

— Извини, — пробормотала я. — И спасибо.

Куро улыбнулся. Но улыбка была натянутая.

— Знаешь, шиноби часто умирают. Особенно на войне, — сказал Куро, усевшись рядом со мной. — Мои родители просто исчезли. Последнее, что я помню, это как мама говорила: "будь сильным". Уверяла, что вернется, нужно просто подождать. И я ждал. Но она так и не вернулась. Зато спустя несколько дней пришел мой кузен. И еще Фугаку-сан, это глава нашего клана. Они принесли мне то, что от нее осталось: порванная семейная фотография и клочок волос…

Куро приобнял меня одной рукой, прижав к своему боку. Я тихо дрожала, но постепенно успокаивалась, смотря на его спокойное лицо и тонкую вертикальную складку над бровями.

— А отец умер во время взрыва на мосту Каннаги, знаешь, он был еще жив, когда не стало матери. Мне сказали, он так и не узнал о ее смерти. Счастливый, наверное.

Он замолк, а потом взъерошил мне волосы.

— К сожалению, мы никогда не узнаем, о чем думают люди в последний миг жизни. Зачем и почему? Увы, эти ответы известны лишь им самим. Но что я знаю точно, так это то, что благодаря этим людям живы другие, живы мы. Так что выше нос, Шиками. Инари сделала тебе самый бесценный подарок, который можно только сделать. Цени его и постарайся больше не вставать лицом к смерти.

— Я… — мой голос дрогнул. — Я буду его ценить…

Куро погладил меня по голове и снова прижал к себе. Сжатая в его руках, я наконец почувствовала, что не одна. И вместе с тем меня накрыла теплая благодарность. Ведь если бы не Куро, то я бы так и осталась сидеть там, под открытым небом, и меня бы тихо тошнило от увиденного.

Ох, Инари.

Мои глаза слова увлажнились, а сердце бешено застучало, словно бы научилось бить в барабаны. Перед глазами снова встала жуткая картина расплющенной всмятку девочки из клана Хьюга.

К горлу подступила горечь, но в этот раз я постаралась держаться.

Я посмотрела на Куро: тот задумчиво оглядывал людей в убежище, словно бы ища кого-то. И тут я резко вспомнила: мама! Я совсем забыла о Ешино! Где она может быть?! Надеюсь, с ней-то все в порядке?!

Сердце сжалось, стоило мне представить, что я могу лишиться и матери. Горло сжало удавкой. Все-таки я к ней привязалась, хоть с виду и не скажешь.

— О, Куро, вот ты где! — раздался вдруг приятный голос. — Я тебя обыскался.

На нас смотрела практически полная копия Куро, разве что только постарше лет на пять и… невероятно лохматая. Если я правильно помню… то это тот самый кузен, который приглядывает за моим другом детства со времен войны.

— Шисуи? — удивленно спросил Куро, будто не ожидал увидеть его.

— Рад, что ты в порядке, — улыбнулся тот.

— Как там ситуация?

— Кьюби выгнали за пределы деревни, — моментально посерьезнел Шисуи. — В схватку вступил Четвертый Хокаге.

— Четвертый? — спросила женщина, сидевшая неподалеку. — Мы спасены…

Ее поддержал кто-то из соседей.

— Уж Четвертый покажет этому лису где жабы поют, — заметил Куро. — А ты как думаешь, Ши-чан? Кстати, Шисуи, знакомься, это моя подруга Шиками. Шиками, это Шисуи, мой кузен.

— Очень приятно, — кивнула я.

— Взаимно, — улыбнулся Шисуи.

Какое-то время братья разговаривали о чем-то своем, а я тихо размышляла о том, встречу ли сегодня своих родителей и как долго еще будет продолжаться ожидание. Ненавижу ожидание. Противную панику глушила медленными выдохами. Немного помогало.

Наконец Ешино появилась в убежище тоже. Волосы у нее были растрепаны, на руках она держала маленькую девочку, моментально огласившую небольшое помещение громким визгом. К ней тут же выбежала другая женщина и со слезами на глазах принялась обнимать дитя и благодарить мою родительницу.

— Мама! — пискнула я и бросилась к ней.

— Шиками, как же ты меня напугала! — Ешино порывисто прижала меня к себе. Так сильно, словно пытаясь сделать из дочери лепешку. Я не возмутилась, наоборот, в этот момент я была согласна быть лепешкой и чем угодно, но чувствовать теплое материнское тепло и безмерную благодарность. За то, что эта женщина жива.

— Пойдем, опасности больше нет. Кьюби запечатали.

Услышавшие ее слова люди радостно заулыбались, кто-то закричал победное «Ура». Я почувствовала облегчение, стягивающая удавка на шее распустилась. И с одной стороны я понимала… что в общем-то, ничего хорошего: история не изменилась — Кьюби все так же напал на Коноху. А с другой, меня оглушило эгоистическое чувство, что все закончилось. Что я и моя мать живые. Что все обошлось, кажется…

Я эгоистка. Но я была так счастлива… Как никогда я дышала полной грудью и осознавала «мы живы».

— Еще увидимся, Шиками-чан, — помахали мне Куро и Шисуи.

— Ага, — кивнула я и пошла вслед за Ёшино.

Выйдя на улицу, я ахнула. Невооруженным взглядом было видно, как пострадала деревня. Внезапное нападение оставило после себя разрушенные дома, полыхающий дым где-то неподалеку и противный привкус минувшего ужаса. По дорогам шли люди, испуганные, пострадавшие, плачущие и радостные. Кто-то благодарил Ками за спасение, кто-то восхвалял Хокаге, а кто-то едва шел и громко ругался.

— Надеюсь, с Шикаку все в порядке… — пробормотала Ёшино, когда мы зашли домой. К счастью, квартал Нара почти не пострадал. — Лишь бы все обошлось.

Я была почти уверена, что да, все в порядке. Но все равно меня не покидало противное ощущение «а что, если нет». А что, если я ошиблась. А что, если нам с матерью повезло, а Шикаку — нет?

Мы сели за стол. Ёшино положила мне в тарелку онигири. Есть мне, правда, совсем не хотелось. Я просто сидела и смотрела куда-то вдаль.

Тревога усиливалась с каждой минутой, что мы сидели. Никто не ел. Ешино ходила по дому, измеряя шагами расстояние от стены до стены. Невооруженным взглядом было видно, что она взвинчена до предела. В какой-то момент она остановилась и принялась вытирать руками мокрые дорожки на щеках.

— Ох, Шиками, — она села рядом со мной за стол и закрыла лицо руками. — Что же мы будем делать?

Ешино успела навыдумывать столько сценариев, что сама же от них и разнервничалась. Я обняла ее, пытаясь как-то помочь. Слова не подбирались. Нет, а что я могу сказать? Все будет хорошо? Увы, я не знала. По правде говоря, я и сама начинала переживать вслед за матерью.

Тишина давила, неизвестность пугала. В таком состоянии мы просидели по меньшей мере около часа, прежде чем Ешино наконец сдвинулась с места. Она резко дернулась, глаза у нее заблестели.

— Шикаку! — в мгновение ока она оказалась у двери. В ту же секунду, та тут же открылась, и, не успел отец зайти в дом, как мать бросилась ему на шею, едва не сбив того с ног. Ошарашенный Шикаку только и успел рефлекторно обнять жену.

— Живой… — тихо шептала Ешино. — Ты живой, слава Ками-сама! Спасибо! Спасибо, что ты жив! Я так боялась за тебя… Шикаку, мой милый, мой дорогой…

— Я в порядке, — пробасил Шикаку, утыкаясь носом ей в плечо. Некоторое время они так и стояли, обнявшись, наслаждаясь обществом друг друга. Насколько же сильно они друг в друге нуждаются. Обычно родители не показывали при мне своих чувств, но сегодня все было не так. Мы все пережили что-то страшное, что-то, что показало, насколько хрупкими все мы можем быть.

Я подошла к ним, и тяжелая отцовская рука подтянула меня в семейные объятия.

— Рад, что с вами все хорошо, — выдохнул Шикаку. — Я боялся увидеть вас среди погибших. И… У меня для вас печальные новости. Четвертый Хокаге мертв. Кушина Узумаки погибла вместе с ним.

Новость прозвучала как гром среди ясного неба.

— Кошмар, — пробормотала Ёшино. — Бедные Минато и Кушина… Да найдут они путь в Светлом мире…

Но ведь я же… Я же предупреждала его.

— Почему… Почему Четвертый не прислушался к моим словам… — пробормотала я. — Он же сказал, что сделает все возможное, чтобы защитить Коноху от Кьюби! Почему…

Неужели это и есть все возможное?

Такая дружелюбная и активная Кушина, такой спокойный и рассудительный Минато… И они умерли. Просто взяли и умерли. А ведь Четвертый был точно не слабого размаху шиноби, если стал Хокаге… И даже зная о предстоящих событиях… Все равно не справился.

Шикаку вздохнул и погладил меня по голове.

— Никто и предположить не мог, что такое произойдет. Были приняты все возможные меры защиты. Ты не виновата, Шиками…

Нет, я виновата. Еще как виновата! Нужно было сильнее повлиять на Минато… Но я доверилась взрослым. И что теперь?

Что я могла сделать, с другой стороны? Я не знаю обстоятельств освобождения Кьюби… Должно быть, была какая-то причина, из-за чего все сорвалось…

— Но Минато совсем недавно стал Хокаге, — пробормотала Ешино. — Кто же сейчас займет этот пост?

— Скорее всего, Третий вернет себе полномочия, — предположил Шикаку, усаживаясь на стул рядом со мной и одной рукой приобнимая меня за плечи. — Ну и вечер выдался…

— Но если Кушина погибла, то кто же тогда…

— Об этом запрещено говорить, но все и так знают, кто стал новым сосудом для биджу. Буквально час назад у Кушины родился сын.

— Бедный ребенок, — тяжело вздохнула Ёшино. — Стать сиротой в таком юном возрасте…

— Сегодня Коноха понесла серьезные потери, — произнес Шикаку. — Я рад, что вы не стали одной из них.

Глава 13. Жизнь продолжается

Траурный день, когда все собирались у могил, чтобы попрощаться с погибшими, запомнился мне надолго. Среди числа погибших оказалась пара моих однокашников, по несчастию оказавшиеся рядом с Кьюби. Я запомнила, как, еле сдерживая слезы, у могил стояли потерянные родители и осиротевшие дети. Я смотрела на фотографию красноволосой женщины и улыбчивого Четвертого Хокаге и думала о том, какой жестокой бывает судьба. Они ведь ждали ребенка. Теперь их сын, Наруто, будет расти без них.

Среди всеобщего траура выделялся клан Учиха. У них не было погибших, и на клан поглядывали с ненавистью. Многие были уверены в том, что это Учиха спланировали нападение, ведь их шаринган способен был контролировать Кьюби, как когда-то давно это сделал Учиха Мадара. Даже Шикаку не отрицал, что виновником трагедии мог быть кто-то из Учих.

Еще полгода жители Конохи ходили, как в воду опущенные. Оно и понятно: нападение Кьюби не прошло бесследно. Южная часть Конохи почти полностью была уничтожена. Около четверти населения Конохи погибло. Детей среди них почти не было, зато многие дети стали сиротами. Одним из них был мой знакомый Ирука. Я видела его в Академии — он ходил сам не свой, будто растворившись в собственной тени.

А еще Кин Нохара. Хмурая девочка с фиолетовыми полосками на щеках на какое-то время забросила учебу, а вернувшись, рассказала, что она стала последней из рода Нохара. И что ее старшая сестра умерла на Третьей Мировой Войне и как будто прокляла всю семью: все умирали друг за другом. И вот теперь осталась только Кин.

Но жизнь продолжалась. Потихоньку, медленно, люди оправлялись от ран и начинали снова жить. Не все — раскол между кланом Учиха и деревней стал еще больше, когда на Совете Кланов было решено выселить Учиха на окраину Конохи. Я, конечно, не считала что переселение Учиха — довольно хорошее решение (хотя кто бы меня спрашивал), да и Шикаку был согласен с мной, но это был практически приказ старейшин. С Куро мы теперь встречались реже, большую часть из них — после занятий в Академии. Вот что неизменно, так это Куро. Он оставался все тем же веселым парнишкой, с котором не скучно было проводить время. Касуга, который почти всегда был с нами, часто походил на призрак — потому что в любую свободную минуту начинал дремать. В итоге наша компания состояла из двух с половиной человек — меня и Куро, постоянно о чем-то болтающих, и сонного Касуги, который просыпался только тогда, когда его начинали тормошить.

Еще Ёшино забеременела. Подозреваю, через пять месяцев я обзаведусь братишкой, у которого, по традиции клана Нара, имя будет начинаться на слог «Шика». Удивительно, не правда ли, но я почему-то уверена, что братик получит имя Шикамару. Хотя мама очень хотела назвать малыша "Дайки", но в конце концов отец ее переубедил.

Потихоньку я все лучше и лучше осваивала клановое дзюцу. Вместе с этим я внезапно выяснила, что мне по силам создавать иллюзии. Это стало еще одной моей идеей фикс — освоить первую ступень в науке гендзюцу, иллюзии. Для этого требовалось не слишком много — чуточку чакры и чуточку фантазии. И с тем, и с тем у меня не было проблем.

Проблемы начались, когда я решила воссоздать по памяти иллюзию. Кто-нибудь вообще замечал, что, посмотрев на предмет и запомнив его, закрыв глаза, не можешь полностью вспомнить очертания? Такое ощущение, что на месте недостающих деталей был туман. В итоге первая моя и естественно неудачная попытка заставила меня осознать, что концентрации на такие вот простенькие иллюзии — ой-ой как много надо!

Решив потренироваться в гендзюцу, я не долго думая, избрала в жертву кудрявого Учиха. Куро аж подпрыгнул, когда перед ним, откуда ни возьмись, появился трехметровый кислотно-розовый ёж. Причем, даже не то, что по цвету мое существо драло глаза, а то, что ёж был банально примитивен и походил на двухмерную картинку, вот что пугало. Хотя, кажется, для Учихи большой ужас сыграл именно цвет…

— Шиками, у тебя совсем нет вкуса, — тут же выдал Учиха, когда понял, что я тренируюсь в гендзюцу. — Ты вообще что-нибудь знаешь о том, что главные спутники шиноби — тишина и незаметность? Гендзюцу должно быть максимально незаметным!

— Да знаю я, знаю, — пробурчала я. — Я тренируюсь!

— Неправильно тренируешься, — отрезал Куро, и, схватив меня за руку, потащил на ближайший полигон Академии, где долго и занудно рассказывал основы наложения гендзюцу. Потом еще и начал требовать от меня, чтобы я правильно использовала свои навыки и начинала с подмены реальных предметов простенькими иллюзиями. Мысленно про себя я соглашалась с доводами Учихи по поводу незаметности иллюзий, но то, что моего огромного выдери-глаз ежика так забраковали, вызывало во мне жгучее желание доказать Куро обратное. К сожалению или к счастью для него, спорить мне было банально лениво, поэтому иллюзии в стиле «ярко-розовый ёжик» я отложила на потом. Тем более, то, что рассказывал Куро, должны были рассказывать в Академии только на предпоследнем курсе.

Решив выудить из Куро максимум знаний, я старательно следовала его указаниям и пыталась накладывать простенькие иллюзии изо дня в день. Скажем, подменить цвет листьев, прикрыть камешек видом «нет камешка» и тому подобное… Вначале у меня получалось, откровенно говоря, не очень правдоподобно, и каждую мою иллюзию Куро с треском разоблачал. Недельки через две я стала способнее, и научилась подменять мелкие детали так, чтобы никто не заметил. Одновременно с этим я стала замечать, как остро увеличилось мое внимание к деталям. Скоро я, зайдя в класс после внимательного взгляда, могла точно сказать, в какой кофточке была та или иная соседка и сколько кусочков мела лежит у доски.

Но и про розового ежа я также не забыла. Сейчас, чуть подтянувшись в наложении простеньких иллюзий, я потихоньку оттачивала свою вырви-глаз задумку. Поскольку ежей в мире Наруто еще не видела, а того ёжика я сотворила по памяти, то сейчас, поняв, насколько важны детали, решила остановить свой выбор на чем-то более реалистичном. Выбор мой пал на слизняков. Я долго рассматривала их строение (в общем-то достаточно простенькое), вид, как они двигаются, после чего стала тренироваться в создании реалистичных слизняков. Начав с самых маленьких, я стала потихоньку придавать им размер, смешивать различные цвета; в общем, измывалась над образом, как только могла. Потом, решив, что пора бы испытать моих слизней на Куро, нагрянула к нему в класс.

Ох, ну и визг же поднялся, когда девчонки увидели, как сидящего у окна Куро из клана Учиха атаковали десятисантиметровые улитки, переливающиеся ядовито-зелеными, ярко-желтыми и кислотно-розовыми оттенками. «Нара Шиками!» — взвыл Куро, когда понял, чьих это рук дело. Он не успевал снимать иллюзии, как я снова «подрисовывала» слизнячков. Громко визжащие и бестолково носящиеся девчонки не давали Куро выйти из аудитории и отвесить мне благого пинка, чем я беззастенчиво воспользовалась и смылась обратно в свой класс. Следом за мной зашел Казуки-сенсей, ознаменовавший своим появлением начало занятия. Я уселась за парту, спрятавшись за широкой спиной однокашницы из клана Акимичи. Моей счастливой школьной жизни ничто не угрожало.

Вечером, после окончания занятий в Академии я специально подобралась к Касуге поближе, чтобы, не дай Ками, Куро меня не съел. Тот, кстати, к вечеру остыл после произошедшего, но все же высказал мне «пару ласковых». Я смотрела на него и радостно хлопала глазами, всем своим видом показывая, что хорошее настроение он мне не испортит.

— Она издевается над моим чувством прекрасного, — поняв, что его возгласы не доходят до счастливой меня, пожаловался Куро сонному Касуге. Тот кивнул в ответ, подозреваю, больше по привычке.

Куро демонстративно обиделся и, не попрощавшись, ушел.

После этого случая у нас началось какое-то противостояние. Я ежедневно радовала Куро своими ослепительными иллюзиями, а тот, в отместочку, накладывал максимально незаметные гендзюцу на мелкие детали. Ох, ну и прокляла же я его, когда вместо обычной дороги наступила прямиком в лужу! К созданию иллюзий я подошла с самым серьезным отношением. В итоге бедный Учиха понес на себе все мое прошложизненное наследие — начиная от двухмерных картинок Микки-Мауса, кукол Барби и Винксов и заканчивая их вполне себе трехмерными образами (в некоторых местах прозрачными и расплывающимися туманом). На недостаток цветов я не жаловалась, и добавляла как можно больше насыщенности. Особенного шарма добавляла, так сказать, «оригинальность».

В итоге мы пришли ко мнению, что оба по-своему правы и неправы. Мои выдери-глаз иллюзии идеально годились для отвлечения внимания, а максимально незаметные гендзюцу Куро — для введения противника в заблуждение. Вот так вот мы помирились и стали тренироваться еще больше. Куро перестал так категорично относиться к моим идеям, а я стала развивать зрительную память. Все же, зрительная память имела огромное значение в создании иллюзий — хотя бы затем, чтобы в некоторых местах все не расплывалось туманом!

Ежедневно, когда я шла на занятия в академию, проходя мимо прилавков, я внимательно смотрела, запоминала, проходила несколько шагов и пыталась воспроизвести в памяти увиденное. Сначала получалось так себе — я от силы могла запомнить около пяти предметов. Потом оборачивалась, досчитывала забытые мной детали и шла дальше. Очень скоро мое внимание и моя зрительная память стали улучшаться. Вместе с этим стали улучшаться мои иллюзии, но возникли новые проблемы — сложные действия, вроде движений, получались, откровенно говоря, фигово. Плюс на поддержку иллюзии тоже требовалась чакра — а у меня этой чакры кот наплакал…

В общем, тренироваться мне и тренироваться… И медитировать… Вдруг чакра как-то увеличивается засчет медитаций?

***

Шикамару родился двадцать второго сентября, когда я уже училась на втором курсе Академии. По рассказам Ешино, этот малыш, когда появился на свет, окинул мир взглядом «наконец-то», после чего издал пару криков и заснул. «И сразу стало понятно, кто тут чей сын», — поглядывая на мужа, усмехалась Ешино. Шикаку, кстати, был невероятно счастлив и был готов носить Ешино вместе с новорожденным сыном на руках. Иногда он, правда, перегибал палку, и женщина моментально возвращала его в нормальное состояние.

Самым веселым было то, что разница между днями рождения Шикамару Нара и Ино Яманака составляла ровно триста шестьдесят четыре дня. Потому что Ино родилась год назад, двадцать третьего сентября. И это было забавным, так как очевидно, что эти двое войдут в одну команду. Как и Чоджи, который осчастливил своим появлением немногочисленный клан Акимичи полгода назад. Впрочем, не только меня забавляла разница Ино и Шикамару — на эту тему частенько шутили Ешино и Асами. Да уж, родные матери — настоящие сводницы. И кого волнует, что детки еще неразумные младенцы?

Меня стали часто эксплуатировать в уходе за малышом. Помой, убери, принеси, поменяй пеленки — эти слова стали мне роднее, чем даже привычное «с добрым утром». Я не жаловалась. Маленький Шикамару был на удивление спокойным ребенком и даже почти не орал по ночам. А еще он часто спал. С открытыми глазами.

Мне постоянно казалось, что, не успев родиться, Шикамару уже успел осознать все тягости этого мира.

Касуга стал реже появляться у нас дома — подозреваю, он просто очень не хотел, чтобы Ешино и его припахала к делам семейным. Зато я про двоюродного братишку не забывала и, если была свободная минутка, забегала к нему. В шоги играли мы уже не так часто — ни с ним, ни с отцом времени особо не было. С появлением Шика-младшего как-то все обычные заботы ушли на второй план.

Не забывала я и про Академию. В классе у меня даже появились друзья. Одной из них стала Нохара Кин — не очень разговорчивая девочка с фиолетовыми отметинами на щеках. Правда, общались мы в основном в Академии, и даже ни разу вместе не гуляли. Также в нашу неболтливую компанию присоединилась рыжая болтушка Каори, которая, казалось, только и умела, что языком чесать. За пятнадцать минут перерыва я узнавала столько нового, что хотелось прыгнуть головой в лужу — ну не могло за час занятия столько всего произойти! Каори обсуждала все, что хоть как-то попадало под ее острый взгляд. Чаще всего объектом ее обсуждения становился мой друг Куро, с которым я якобы «в отношениях». И почему девочек в таком юном возрасте — нам всего семь лет сейчас — уже интересуют мальчики?

Как бы грустно не звучало, но дети-шиноби очень рано взрослеют. Нормальным для таких разговоров считается возраст одиннадцати-шестнадцати лет — возраст подросткового периода. Тем не менее, первокурсницы Академии считают своим долгом найти себе мальчика, по которому можно томно вздыхать. Продолжается период до самого выпуска.

Почему-то все девчонки нашей группы считали, что я встречаюсь с Куро. Одна даже как-то поинтересовалась, часто ли мы целуемся.

Объяснять, что Куро для меня всего лишь друг и романтические отношения меня не интересуют, я не стала. Ох уж эти гены клана Нара — мне реально было лень напрягаться на таких мелочах. Ну, подумаешь, парочкой считают, ну и пусть. Мне-то от этого не горячо, не холодно.

Кроме девчачьих сплетен, нас наконец стали приближать к искусству «шиноби». Появились занятия рукопашного боя (точнее, жалкая пародия), где нас ставили в пары и предлагали спарринги. Время от времени показывали разные стойки, какие-то удары, перекаты. Я усердно повторяла за сенсеем, и меня вроде даже похвалили за «правильность». В бою же все эти полезные приемы куда-то улетучивались в область, недосягаемую мозгом, и все что оставалось — это пытаться что-нибудь сделать. Внеклановые мальчишки обычно начинали хорохориться и вопить что-то вроде «я тебя сейчас того», клановые, вроде выходцев из клана Хьюга, обычно молчали и молча уделывали соперников. Клановых в нашей группе было очень и очень мало, из мальчишек всего двое: Шо Яманака и какой-то дефектный Хьюга, который, вопреки всем устоям о своих соклановцах, обычно вел себя в стиле «неклановые» и побеждал с переменным успехом.

Девочки грустно вздыхали и говорили о том, что вот в других-то группах мальчишки получше будут.

Еще появилась история, математика и физика. История включала в себя домыслы о появлении чакры и их носителей — шиноби, сухие факты о создании деревни, скрытой в листве и множество каких-то не очень интересных вещей. Признаюсь, на вводном уроке я не слишком вслушивалась.

Математику я любила всегда, а Казуки-сенсей к тому же рассказывал достаточно интересно, а главное, понятно и доступно. Я с лёгким шоком осознала, что программа шиноби очень сильно отличается от той, что я изучала в прошлой жизни. Мы буквально врывались в науку, заполняя знаниями пустые пробелы в головах. Впрочем, я не беспокоилась за математику. (Когда-то я решала интегралы, а уж до них даже детям шиноби пешком до луны). А вот физика повергла меня в миниужас. Кажется, парочка занятий, и мне реально придется учиться. Все, что я помнила из физики — три закона Ньютона, законы отражения, немножко кинематику и динамику. Учитывая, что на втором занятии мы стали разбирать движение летящего куная под каким-то углом… Ой-ой, в общем…

Где-то на втором полугодии нашу группу приобщили к занятиям чакрой. Поскольку среди нас было довольно много детей, даже не имевших понятия о том, что такое чакра, начали с самых азов. Не спрашивайте меня, как они смогли пройти тест у Анко, я не знаю. Возможно, интуиция?.. Потом начались упражнения на медитацию. Ничего, короче, нового.

Между тем Касуга решил мне помочь с рукопашным боем. Причем, если я правильно догадалась, решил он так не сам, а потому что его попросил Шикаку, который в последнее время допоздна пропадал на работе.

Благодаря Касуге мои навыки чуть улучшились. Касуга куда больше вниманию уделял каждому моему движению и поправлял, если я что-то делала не так. Правда, очень скоро ему это, разумеется, наскучило, и он притащил Куро. Куро, как всегда полный энергии, стал моим постоянным партнером по спаррингу. Честно признаться, Куро очень силен. Или талантлив. Ну, или просто опытен. Его стиль немного отличался от того, что преподавали в Академии, и некоторые движения я просто не улавливала. Даже понять не могла, как уже валялась на земле. Куро подленько улыбался, протягивал мне руку, и все начиналось снова.

Очень скоро, наловчившись в боях с Куро, и не проигрывая в первые пять секунд, я стала чуть более изобретательней. В ход пошли мои иллюзии. Правда, Куро, поняв, что правила игры изменились, стал делать так же.

Потом, когда я стала еще более опытной и перестала терпеть поражение в первую же половину минуты, я стала успевать думать и пару раз даже попробовала шевельнуть тенью. Касуга мою задумку заметил, и на следующий день Шикаку снова повел меня в лес Нара. Удовлетворенно кивнув моим успехам в управлении тенью — я теперь могла даже удлинять тень на ближайшие три метра, Шикаку показал мне «теневое подражание». Суть заключалась в том, чтобы тенью дотянуться до тени противника, и контролировать его. Пример был довольно наглядный — прямо на мне. Это жуткое оцепенение я теперь вряд ли забуду, и тот ужас, когда понимаешь, что твое тело двигается само. И вместе с тем появилось желание овладеть этой техникой.

У меня какой-то нездоровый энтузиазм для выходца из клана Нара, это точно нормально?

Глава 14. Назойливый поклонник и Итачи

Я точно в воду глядела насчет самой себя. Кажется, я начинала понимать, отчего я не настолько ленива, как полагает быть истинному Нара. Потому что я не полностью пошла в отца.

Короче говоря, из-за того, что моя чакра не настолько концентрирована Инь-частицами, овладевание теневыми техниками давалось мне отнюдь не легко.

Если быть честным, на кое-какое приемлемое освоение «теневого подражания» у меня ушло три года. Три! Даже иллюзии мне так тяжело не давались, как техника клана Нара.

Сейчас я училась уже на пятом круге обучения в академии шиноби. Что сказать? В этом году выпустились Касуга и Куро, и, что весьма странно, были сформированы в одну команду. Сенсей достался им тот еще — на мой взгляд чересчур подозрительный тип. Весь в черном, да к тому же, в черных очках. Говорил он с каким-то пафосным акцентом, что вызывало у меня легкое раздражение. Куро и Касуга своих эмоций не выдавали, хотя подозреваю, им тоже не особо нравится. Но сенсей есть сенсей… Вместе с мальчишками в команде была девочка по имени Кора, я видела ее только несколько раз, и ничего толком сказать не могла. Касуга говорил, что девчонка толковая, но слабенькая.

Тем временем в Академии для меня наступили черные дни. Все началось со злосчастного четверга, когда к нам в группу перевели новенького. Ну, не то чтобы он был совсем новеньким, он до этого учился в группе на год младше, но из-за выдающихся способностей, его перевели на год выше, то есть к нам. Звали этого умника Назаки Ибура.

И вот, не успел Казуки-сенсей представить его, как Назаки выдал:

— Я стану Хокаге!

Дерзкое замечание вызвало интерес всей группы, и если до этого кто-то спал (вроде меня), то теперь все шестнадцать пар глаз пятикурсников уставились на наглого новичка.

Назаки представлял собой высокого рыжего паренька с зелеными глазами. В принципе, ничего особенно, если не учитывать смазливую мордашку. В общем, посмотрела я на него, подумала, что к нам, кажется, принесло еще одного сорвиголову, и снова положила голову на руки. Ранним утром я с трудом могла бороться с сонливостью.

Несколькими уроками позже вся наша девичья часть наконец нашла того, на кого можно любоваться и кому можно признаваться в любви. Им стал Назаки после того, как завалил лучшего в нашей группе по рукопашному бою Хьюгу. Я уже говорила, что нам попался какой-то дефектный Хьюга? За пять лет он таки смог овладеть клановым стилем, но по-прежнему не был достаточно хорош. Назаки завалил его с третьего удара, после чего неимоверно возгордился и ходил оставшуюся часть дня с задранным носом. Как же, он ведь самого Хьюгу победил!

На следующий день две однокашницы признались Назаки. Тот вежливо обеим отказал, а мне показалось, что нос у него задрался еще выше (хотя казалось бы, куда уж выше).

Спустя две недели игнорирования горделивого Назаки, я столкнулась с ним на спарринге. Случилось это так — выиграв в «ожесточенных» боях с Яманакой и Акимичи, возгордившийся Назаки потребовал кого-нибудь посильнее. Казуки-сенсей вздохнул, и спросил, хочет ли кто-нибудь с ним сразиться. Я посмотрела на сверкающего Назаки и подняла руку. Зачем, зачем я это сделала? Мне бы сидеть и спокойненько дремать на солнышке, но нет, во мне взыграло желание сбить спесь с Назаки.

— Я хочу, — поднялась я со своего места.

Назаки окинул меня презрительным взглядом и выдал:

— Сенсей, я с девочками не хочу, они слабые.

— Ты просто боишься, что девочка окажется сильнее тебя, — улыбнулась я.

— Я? Боюсь? Ши-как-там-тебя, я те щас покажу, как я боюсь! — мгновенно загорелся Назаки.

— Знак дружбы! — вставил свое слово Казуки-сенсей.

Назаки тут же бросился на меня. От его явно умелых движений я уворачивалась, мысленно думая о том, что Куро уложил бы этого сопляка за пару секунд. Вздохнув где-то глубоко внутри себя, подставила Назаки подножку. Не заметив подлого приема, тот споткнулся и красиво шлепнулся лицом в траву. Я уселась сверху и завела ему руки так, чтобы тот не мог вырваться.

— Победитель — Нара Шиками.

Стоит сказать, что аудитория зрителей — а именно вся наша группа — стояла с открытым ртом. Ну, хотя я их понимаю, все мои спарринги заканчивались проигрышем. Либо из-за того, что я сразу заявляла, что не буду сражаться, либо из-за того, что в каждом втором спарринге нарочно проигрывала, все считали, что я среднестатическая слабачка. Назаки, который за две недели успел выиграть у трети нашей группы и завоевавший популярность девочек, считался по умолчанию «самым сильным», и в тот факт, что его побила какая-то девочка-слабачка, никто верить не хотел.

Затянувшееся молчание прервал восторженный писк Каори, которая бросилась меня обнимать и поздравлять с победой.

А на следующий день началась моя черная полоса.

— Шиками Нара, я люблю тебя! — так встретил меня на входе в аудиторию Назаки Ибура. — Выходи за меня замуж!

В руках этот ненормальный держал огромный букет свежесорванных цветочков.

И через день, и через два, и даже через месяц энтузиазм у Назаки никуда не делся. Он продолжал признаваться в любви, приобрел привычку сочинять стихи романтического содержания и дарить мне собранные у ворот Академии цветы.

Все это медленно начинало меня раздражать, и я с увеличившимся энтузиазмом стала разрабатывать коллекцию выдери-глаз иллюзий. В один прекрасный момент я подумала, что могу освоить следующую ступень гендзюцу - влияние чакры на мозг противника, и эта идея мне страшно понравилась. Можно было бы погрузить Назаки в гендзюцу и заставить навсегда забыть о его романтичном увлечении...

Рассказав о назойливом поклоннике Куро и Касуге, я обнаружила интересную реакцию. Касуга банально не проснулся, а Куро с любезной ухмылочкой заявил, что теперь-то я наконец могу похвастаться, что у меня появился поклонник. Но до него, великолепного, мне еще далеко, потому что у Куро количество поклонниц составляет двадцать штук.

В общем, никакой поддержки я не дождалась. Фыркнув, я рассказала Куро о своих мыслях про гендзюцу; тот мгновенно посерьезнел и сразу сказал, что мне потребуется помощь и что либо он, либо его старший брат поможем обязательно, ибо гендзюцу — штука более масштабная, к ней нужен правильный подход. Иллюзии — это так, детское развлечение, по сравнению с гендзюцу, которое манипулирует чакрой в голове соперника.

И стала я осваивать гендзюцу.

***

Как-то возвращаясь после занятий домой, я встретилась с Итачи. Я не сразу его узнала — за пять лет мальчик сильно подрос, и теперь был с меня ростом. Я была в группе одной из самых низких детей, не удивительно, что младше меня на два года мальчик был моего роста.

Я быстренько сложила в голове числа — кажется, сейчас Итачи должно быть восемь лет.

— Привет, Итачи, — поздоровалась я.

— Привет, — безэмоционально кивнул он. Узнал ли он меня? Я посмотрела в его черные, как у Куро, глаза, по которым как обычно ничего нельзя было понять. Я оглянулась — как удачно, неподалеку от меня как раз стоял сладкий ларек с данго.

— Держи, — протянула я ему тут же купленную палочку с данго. — Итадакимас!

Мой хитрый план сработал — Итачи с каким-то одному ему ведомым восхищением взял палочку и принялся наслаждаться халявой. Я, посмотрев на довольного Итачи, взяла данго и себе. И мы вдвоем, поедая лакомство, молчали, созерцая улицу.

Я покосилась на повязку ниндзя на его лбу. Не секрет, что два года назад он стал генином, обогнав шесть лет обучения; в Академии только глухой не слышал о гении из клана Учиха. Я, к сожалению, с ним никак не могла встретиться — видела разве что мельком и слышала только слухи.

— Как поживает Микото-сан? — спросила дежурный вопрос.

— Спасибо, хорошо, — дежурно ответил Итачи и между нами опять повисло неловкое молчание.

И, спрашивается, о чем нам говорить?

— Хорошая сегодня погода, да?

— Да.

— Как…

— Шиками-ча-а-ан! — раздался голос, который я меньше всего хотела услышать.

— О нет, — только и успела вздохнуть я, как перед моим ликом возник Назаки.

Итачи безучастно взглянул на новое действующее лицо.

— Шиками-чан! — воскликнул Назаки и бросился меня обнимать. Я, не будь дура, увернулась.

— Моя Шиками как всегда крута! Она увернулась от моих обнимашек! — воскликнул жизнерадостный Назаки. — Как так? Если бы я знал, что Шиками-чан будет здесь, я бы принес цветов! О, тебе нравятся данго?

Я решила промолчать.

— Тетушка, я тоже буду данго! — воскликнул Назаки, обращаясь к продавщице. Я поперхнулась и принялась побыстрей доедать. Глянув на Итачи, поняла, что тот поступил также.

— Итадакимас!!!

Ну почему этот Назаки оказался здесь? Я хочу спокойно кушать данго!!! Почему судьба надо мной так издевается? Спасите меня кто-нибудь от этого ненормального поклонника!

— Назаки-кун, — я постаралась не выдавать своих мыслей. — Мы с Итачи-куном доели, поэтому прости, наверное, мы пойдем…

— Я с вами!!! Итачи-кун, приятно познакомиться, я Назаки Ибура!!!

Не-е-ет. Нет, только не это…

— Погодите, вы что, встречаетесь? — прищурил зеленые глаза Назаки. — Итачи-кун, Шиками-чан — моя будущая жена, поэтому…

Я почувствовала поднимающийся где-то внутри меня гнев. Спокойно, Шиками, спокойно…

— Назаки-кун, я вроде говорила, что твоей женой становиться не собираюсь, и уж тем более…

— Погоди, ты что, тот самый Итачи Учиха?! — не слушая меня, выдал Назаки. — Гений, который закончил Академию за один год!!! В каких отношениях ты с моей Шиками?

— В дружеских, — спокойно ответил Итачи и аккуратно положил палочку от данго рядом.

— Шиками-чан, это так?

Спокойно, Шика, держи эмоции при себе. Шиноби должен контролировать свои эмоции, не злиться… Вон, смотри на хладнокровного Итачи, даже глазом не моргнул.

— Назаки-кун, с какого перепугу тебя волнует моя жизнь? — спросила я.

— Шиками-чан… — чутка озадачился Назаки.

— Позволь попросить тебя не вмешиваться в МОИ, — я подчеркнула это слово особенно сильно, — отношения с другими. Я ведь не раз уже говорила тебе, чтобы ты перестал нести всякую чушь и…

— Но я люблю тебя, Шиками-чан!!! — перебил меня упертый баран по имени Назаки Ибура. — Хочешь, докажу?

И, не успела я дать ему четкое «нет», как этот придурок схватил меня за руки и, вытянув губы трубочкой, потянулся ко мне.

Да ну к черту!!! Вот кто может мне объяснить, какого черта романтика у шиноби проходит в детском возрасте, а?!

Я сама не заметила, как успела среагировать. Мой гнев, мои тренировки, все это сыграло в мою пользу: тень, что стелилась у моих ног, соединилась с тенью Назаки, дышать сразу стало тяжелее — моя чакра равномерно распределилась по его тени. Техникой теневого подражания я пока владела не очень, поэтому оцепенение настигло нас обоих. Мы оба застыли.

Со стороны это выглядело забавно — расстояние между нашими лицами составляло от силы пять сантиметров примерно.

В глазах Назаки появился испуг. Наверняка на нем еще не демонстрировали техники клана Нара… А не надо было лезть!

Я почувствовала, что слабею. Вот же черт возьми, эта техника реально забирает огромное количество чакры, а я, к тому же, владею только незавершенной формой. Надо быстрее выбираться из идиотской ситуации — вот веселуха-то будет, когда я лишусь сил, а этот умалишенный будет в полном здравии… Точно огребу от него нежелательной романтики…

— Слушай меня, Назаки, — с трудом раскрыв рот, произнесла я. — Еще раз полезешь ко мне, и я заставлю тебя поцеловаться со стенкой. Ясно?

Влив в тень остатки чакры, заставила Назаки сделать шаг в сторону. Увидев, как в его глазах мелькнуло понимание, облегченно выдохнула и стянула тень обратно к себе.

— Шиками-чан… — тихо произнес Назаки, все еще ошарашенный случившимся. — Прости.

Он развернулся и побежал прочь. А я стояла и смотрела ему вслед. М-да, может, я слишком резко поступила? Ой, как голова кружится…

Схватилась за стол и попыталась сконцентрироваться. Перед глазами прыгали мошки, подступающая темнота явно давала понять, что еще чуть-чуть — и я грохнусь в обморок. Кажется, я таки перегнула с техникой…

Я отключилась буквально на пару секунд, но этого было достаточно, чтобы я начала заваливаться. К счастью, меня поддержал Итачи.

— Спасибо… — пробормотала я, когда сознание вернулось ко мне.

— Шиками-сан, — посмотрел на меня Итачи. — Вы в порядке?

— Ага… — улыбнулась я. — Все в порядке.

Итачи мне не поверил, хотя ничего не сказал. И даже молча прошел со мной до дома. Поверить не могу, что этот малыш обо мне беспокоился.

Он точно тот самый Учиха Итачи, которого так ненавидел Саске из аниме?

Глава 15. Братец Шикамару. Неудачная встреча с Наруто

После случая с данго Назаки немного поутих. Больше не встречал меня с восторженными криками и цветами. Я наконец вздохнула спокойнее, но почему-то теперь наступившая тишина казалась какой-то скучной.

Близилось окончание пятого курса и начало последнего, шестого. С Куро и Касугой я практически не виделась, потому что почти все время они были на своих миссиях. О, как я смеялась, когда узнала, какой они занимаются работой! Поймать кошку, прополоть огород, выкинуть мусор… Черновая работа, короче говоря, вот тебе и все миссии ранга D. Но, отсмеявшись, я поняла, что то же ждет и меня через год, когда стану генином.

По правде говоря, сдать выпускной экзамен я могла уже сейчас. Иллюзорные клоны, техника замены, техника перевоплощения — всем этим я владела на достаточном уровне. Спасибо тренировкам на внимательность и память — мои иллюзии стали максимально незаметными. Гендзюцу освоила я пока только на базовом уровне. И теневое подражание я все еще тренировала. Ибо не дело это, после использования валиться в обморок, как это случилось при Итачи.

С Итачи Учиха я больше не виделась. Только несколько раз — мельком. Да и то, в основном я видела его с мелким братишкой — Саске.

По вечерам я сидела дома и играла в шоги с младшим братиком, Шикамару. Мелкому братцу уже целых четыре года, скоро пять будет. А ведь кажется, совсем недавно родился… Правда, глядя на Шикамару сейчас, невооруженным взглядом было видно, как его задолбал весь этот бренный мир. Ешино постоянно твердила, что кроме нее и меня в этой семье живут два лентяя. Я обычно говорила что тоже ленива, но Ешино только фыркала и выразительно смотрела в сторону Шикамару, который спал, по-моему, двадцать четыре часа в сутки. Даже не спал, а просто смотрел в небо. Или в потолок, смотря где в этот момент находился.

Глядя на успехи сына — на вполне успешную игру в шоги, Шикаку на радостях едва не прыгал. Едва — потому что он был самым ленивым человеком на земле и максимум, на который он был способен, это моргать. Моргать чуть более усиленно, чем обычно. Ладно, иногда к усиленному морганию прилагалась улыбка.

Стоит заметить, что ко мне, как к старшей сестре, Шикамару проявлял исключительно молчание. Возможно, из-за того, что я практически никогда не уделяла ему много времени. До двух с половиной лет ребенок просто сидел и смотрел на меня огромными черными глазами-бусинами. Очень-очень редко он плакал. Много спал. Идеальный брат. Он долгое время не говорил (а может, просто не хотел). В два года мы услышали от него целое предложение. «Сегодня был тяжелый день и я устал», — произнес мой братишка, едва проснувшись после утреннего сна.

А дальше будто из рога изобилия посыпались цельные фразы. «Ешино, хочу кушать». «Шика, последи за братиком». «Шикамару, проснись!». Учитывая, что произносил Шикамару то, что слышал чуть ли не каждый день, каждая фраза вызывала приступ улыбок. Например, как-то раз Шикамару долго смотрел в зеркало, а потом выдал: "я мамина принцесса". Я еще долго смеялась, и где он только услышал?

Очень скоро, буквально через месяц, фразы Шикамару стали куда более осмысленными.

Шикамару учился с такой скоростью, с который летают насекомые. Но не менее быстро ему все надоедало и он просто ложился спать.

А потом его как-то познакомили с Ино. Девочка Яманака, на год старше его, буквально трещала энергией и не знала куда ее девать. В тот же вечер Шикамару побывал и принцессой, и прекрасным самураем, и даже честно пытался отрастить себе волосы. Я не шучу! Ино, увидев его прическу, менторским тоном заявила, что настоящим принцессам положены длинные волосы. А отращивали они волосы самым примитивным и, по мнению Ино, действенным способом: Шикамару держал свою голову, а Ино — его волосы. И оба тянули в разные стороны.

Волосы, разумеется, не выросли, Ино надоело и она заявила, что лучше поиграть в самурая. К счастью, я во время пришла домой, и успела остановить игру «давай отрастим тебе усы, как полагает истинному самураю».

В общем, после этого случая Шикамару небезосновательно утвердился, что девочки — это сущее зло. Ино Яманака он обходил по самой широкой дороге, а именно — не выходя на улицу вообще. Естественно, Ешино это не нравилось.

В один момент Ешино все надоело. И сказала она — пора социализировать сына, а то всю свою жизнь проспит (или проиграет). После чего силком выпихала во дверь в объятия пока еще не лучшего друга Чоджи. Чоджи радостно кивнул, схватил жертву сна и шоги и потащил в ближайший магазин за чипсами.

Так началась крепкая мужская дружба. Каждый день Чоджи приходил за Шикамару, Ешино выставляла его за дверь, и двое мальчишек шли гулять.

***

А что я? А я тренировала гендзюцу. Пока на всяких жучках и насекомых. На Шикамару твердо решила ничего такого не пробовать, на Ешино — тем более. Шикаку, может, и дался бы попробовать, но он как обычно пропадал в резиденции Хокаге.

Куро как обычно где-то был на миссии, как и Касуга. В общем, мне срочно хотелось на ком-нибудь потренировать, и этого кого-то, вроде Куро, как обычно не было.

А гендзюцу — это не иллюзии. Штука, конечно, похожая, но покруче. Иллюзии — это просто по сути сгусток чакры, принимающий нужную форму. Типичный пример — иллюзорные клоны. Но их достаточно легко отличить, любым шаринганом, бьякуганом или просто отменным чутьем. А вот гендзюцу — более тонкая штука, тут как бы берется под контроль чакра в центральной нервной системе. Для того, чтобы гендзюцу сработало, нужен идеальный контроль над чакрой. У меня с этим проблем нет — этой чакры ежик наплакал, а меньшим объемом всегда легче управлять. Буквально десять иллюзий и я выжата досуха. Или одна техника теневого подражания. Ну разве ж это много? Куро, например, мог пользоваться чакрой явно больше.

В общем, грусть, печаль, тоска. Но нахлынувший энтузиазм деть надо куда-то, и я, не долго думая, пошла прогуляться по Конохе. Естественно, через магазин фруктов, потому что Ешино собиралась приготовить суп. Магазин, разумеется, ушел на второй план, а я просто шла…

И заметила удивительную картинку. Я проходила мимо детской площадки, как вдруг услышала детский крик:

— Эй, ребята, я с вами!

Оглянулась.

Мальчик в рыжей футболке подошел к группке ребят на площадке. И что странно — откуда ни возьмись, слетелись коршуны-мамы и стали забирать своих детей домой. Буквально через минуту мальчик в рыжей футболке остался один.

Пригляделась. Светлые взлохмаченные волосы, три полоски на щеках. Обиженно нахмурившись, мальчик попинал камешек на земле, а потом что-то задумав, принялся бегать по полю, периодически останавливаясь и тыкая палкой в какие-то места.

Муравейники. Он топчет муравейники.

Мне вдруг вспоминается бледное лицо с испуганными глазами-бьякуганами. Девочка, которая оттолкнула меня за несколько мгновений до того, как огромная лапа чудовища играюче раздавила ее, смяв с землей. Один момент, она еще была жива, а потом уже нет. Просто мгновение, разделяющего живого человека от мертвого.

Интересно, мы, для Кьюби, наверное, тоже как муравьи? Весело ему было давить беззащитных маленьких девочек и превращать их в пыль?

Наруто Узумаки. Мне кажется, что я смотрю на него, и три полоски на пухленьких щечках неизбежно заставляют меня вспоминать, какое именно чудовище сидит внутри этого безобидного мальчика. Что-то, что раздавило мою подругу и убило множество людей в ту злополучную ночь. И глядя на то, как Наруто разрушает муравейники, я вдруг чувствую злость. Что, тоже забавно рушить жизнь маленьких муравьишек?

Я выхватила палку из рук мальчика и отбросила в сторону.

— Зачем ты это сделала, ттебайо?!

— Чужая жизнь — это не игрушки, малыш, — сказала я. — Даже жизнь мелких букашек имеет ценность.

Интересно, слышит ли меня Кьюби? Я вглядываюсь в небесно-голубые глаза ребенка, пытаясь отыскать вертикальные зрачки и хоть какой-то проблеск эмоций, но вместо этого натыкаюсь на колючий ответный взгляд.

— Почему вы все на меня так смотрите?! — кричит Наруто, его обиженный голос возвращает меня в реальность и ощущается как удар колокола. — Что я сделал? Что я сделал не так? Я больше не буду давить муравьев, честно! Но прекратите на меня смотреть, как на какое-то чудовище!

Мальчишка убегает прочь, оставив меня одну напротив разворошенной кучки земли. Вокруг нее хаотично кружатся сотни маленьких черных точек.

Черт побери... Сама того не заметив, я наступила в ту же ловушку, что и все остальные взрослые.

Глава 16. Команда три!

С того дня, когда я случайно встретила Наруто, я больше ни разу его не видела. То ли сказывалась загруженность в Академии, то ли жили в разных частях Конохи, но, так или иначе, больше мальчика в оранжевой куртке я не встречала.

Выпускной экзамен из Академии я практически не запомнила. Какие-то итоговые отметки, Техника Замены и техника Перевоплощения. Спустя день, нам всем выдали протекторы, символизирующие о том, что мы стали шиноби. Генинами.

Мне было интересно, в какую я попаду команду. Очень логично было бы, если бы я попала в тройку Ино-Шика-Чо. Собственно, я была в этом уверена, пока не узнала, что Яманака Шо — единственный Яманака в нашем выпуске — отказался от своего будущего. Честно говоря, никто не ожидал, Шо был хорош во многих вещах, да и техникой захвата разума владел. Почему он отказался? Кто знает, но Каори, главная сплетница нашей группы, сказала, что он пошел по стопам матери, которая владела собственным бизнесом. Поговаривают, в клане Яманака разгорелся ужасный скандал, но к деятельности шиноби Шо все-таки так и не вернулся. Короче говоря, тройка Ино-Шика-Чо откладывалась до лучших времен.

По моим прикидкам, команды формировали так, чтобы примерно усреднить всех. Так, например, я была уверена, что худшего из всех — нашего Хьюга Ки — сформируют с кем-нибудь сильным, например, с Назаки. Что касается меня… Мои результаты были средними, и предсказать наверняка, с кем я буду, вряд ли было возможно.

Вот, назначенный день. Казуки-сенсей вслух зачитывает списки.

— Команда номер три. Ки Хьюга, Назаки Ибура…

Что я и говорила, эти двое оказались вместе.

— … и Шиками Нара.

Что?

— Ура! — первым освоился Назаки. — Я вместе с Шиками-чан! Вот она, сила нашей любви!

О нет… Только не это. Пожалуйста, скажите мне кто-нибудь, что мне послышалось.

К сожалению, это мне не послышалось, и я действительно с ними в команде. Более того, кажется, упоминание о том, что мы в одной команде, снесло Назаки последние остатки самообладания. Этот год он не особо ко мне лез, и я уже понадеялась, что у него кончилась ко мне неземная любовь. Похоже, нет.

Куда больше повезло моим подругам, Каори и Кин — они, мало того, что оказались в одной команде, так и Акимичи Тора оказалась вместе с ними. Все трое хорошо общались, так что команда из них должна получиться вполне согласованная.

— Ваши сенсеи придут после окончания занятия. А пока…

— Казуки-сенсей! — вдруг поднял руку Назаки. — А почему я должен быть в команде с этим идиотом?

Пальцем ткнул он в Хьюгу, сидевшего партой ниже.

— Что ты сказал? — тут же завелся Ки. — Это я должен был спросить!

И не остановить почти начавшуюся драку, если бы не сенсей. Он взьерошил волосы, как обычно это делал, когда его все задалбывало, и скучающе протянул:

— Вас делили в соответствии с вашими показателями. Самый лучший из выпуска, Назаки Ибура, и, самый худший, Ки Хьюга. С оценками "выше среднего" к вам присоединилась Шиками Нара.

— Сенсей, — решила выступить и я. — Я изучала таблицу оценок, на мое место вполне могли подойти Тора Акимичи или Кин Нохара. Почему все-таки я?

— Шиками, — он посмотрел на меня, — не последним довеском служили результаты контрольной по стратегии. По сравнению с твоим стопроцентным результатом — нулевой у Назаки и тринадцатипроцентный у Ки. Остальные же генины укладываются в средний показатель — сорок процентов.

— Ясно, — протянула я. Вопросов больше нет.

Надо было завалить ту контрольную. Но кто же знал, что наш «отличник» Назаки наберет 0 баллов, а? Вообще как он умудрился не слететь со скамьи "лучшего" с таким результатом?

Я даже не знаю, кого винить — себя или его.

Жаль, что состав команд изменить нельзя. По крайней мере, пока не стал чуунином… Так, значит, я просто обязана сдать экзамен на чуунина! Эх, ничего не поделаешь, придется пока смириться…

— Что ж, рад, что вы все выпустились, — на прощание сказал Казуки. — Наконец-то я вас больше не увижу!

— Мы вас тоже, сенсей! — хором ответили мы.

Несмотря на сарказм, расставаться с Казуки-сенсеем было немного грустно. Он ушел, оставив весь наш выпуск бурно критиковать состав команд. Где-то минут через пятнадцать в аудиторию зашла женщина с сиреневыми волосами, собранными в пучок. Я даже не заметила, как она появилась. Просто внезапно гул генинов нарушил спокойный голос:

— Команда три, на выход!

Команда три — это я, Ки и Назаки. Мы встали. Она повела нас в соседнюю аудиторию, первую попавшуюся, которая была свободна.

— Итак, — женщина уселась на краешек парты, — мое имя — Наори Учиха, сенсей команды три. Вопросы есть?

Мы молчали и во все глаза рассматривали ее. Мало того, что Учиха и сиреневые волосы, так и глаза…

— Отлично. Я хочу узнать, на что вы способны, поэтому… — она на мгновение задумалась, — через пять минут встречаемся на полигоне номер девять.

И она испарилась.

«Клон», — пронеслось у меня в голове.

— Вот это женщина! — в каком-то восхищении произнес Назаки. — Эй, Шиками-чан, ты видела ее глаз? Почему он белый?

— Потому что он слеп, идиот, — ответил Ки вместо меня. — Другой вопрос, почему она слепа только на один глаз?

— Пойдем, иначе опоздаем, — бросила я, пожав плечами.

***

— Четыре минуты тридцать одна секунда, — произнесла Наори-сенсей. — Успели в положенное время.

— Еще бы! Я лучший! — тут же выдал Назаки, как только отдышался.

Ки хотел что-то сказать, я же просто игнорировала, как и всегда.

— Мне интересно, какую команду подкинул мне Третий, поэтому поступим так, — продолжала говорить Наори, — у вас есть ровно час. За это время вы должны попасть по мне.

— В смысле? — не понял Хьюга.

— Вы должны ударить меня. Если хотя бы один раз попадете, испытание завершится.

Какое-то странное условие…

— Всего один раз! Ха! — выдал Назаки.

— Она джонин, глупый Ибура, — внезапно вставил Ки.

— Вы можете использовать все, что угодно. Бьякуган, теневое подражание, сюрикены… Одним словом, все, — произнесла Наори, окинув нас внимательным взглядом. — Готовы?

— Да! — ответил за всех Назаки.

— В таком случае, время пошло.

Секунду мы стояли, не двигаясь. Потом Ки и Назаки одновременно бросились на нее. Я стояла и смотрела, ожидая подвоха. И подвох был. За мгновение до того, как Назаки коснулся ее, я увидела, как ее зрячий глаз сверкнул алым. Шаринган!

Естественно, от всех попыток ударить ее она увернулась. Более того, отправила мальчишек в полет по кустам, после чего спокойно сложила руки на груди и посмотрела на меня.

План, мне нужен план…

Ладно, пойдем с простого. Для начала, сюрикены. От всех легко увернулась. Броситься в ближний бой?

— Ааааа! — заорал Ки и кинулся вперед. Дымовая бомба? Прекрасно. Быстренько создала иллюзию и спрятала за Хьюгой. Хлопок. Хьюга отправился в полет прямо на подбегающего Назаки. Бац! Бум! Бдыщ!

— Придурок, куда ты полез!

— Отстань, недомерок!

— Ах ты, напыщенный…

— Винкс, энчантикс! — внезапно остановил чуть не начавшуюся драку слащавый девчачий вопль. Глаза Наори удивленно распахнулись, словно хотели вырваться из орбит. Мальчишки тоже моментально заткнулись и обернулись. Их вниманию предстала полуголая угловатая девица с глазами на пол-лица, которая крутилась вокруг своей оси, осыпала пространство вокруг себя блестками и странным образом одевалась в костюм стриптизера. Ну, это так Куро охарактеризовал ее превращение в фею. Изюминкой в этой иллюзии я считала музыку, которая, казалось раздавалась отовсюду. «А-а-ах, энчанти-и-икс! Волшебная пыль, максимум силы-ы, ах, энчанти-и-икс, волшебные силы, Винкс!»

Мне показалось, или я слышала свист падающей челюсти?

— Что за… — дальше с стороны мальчишек я услышала нечленораздельные звуки, переходящие в отборный мат.

Надо заметить, пусть Наори и удивилась моей иллюзии, бдительность не теряла. От моего удара она легко увернулась. Более того, развеяла иллюзию и отскочила на метр. Теневое подражание, а точнее, метнувшуюся к ней тень она тоже заметила, и легко избежала захвата, переместившись дальше. Черт, мой предел — всего семь метров.

Вернула тень обратно. Ох, минус половины резерва чакры.

— Шиками Нара, что за хрень тут только что была?! — заорали Ки и Назаки почти в унисон.

Я развернулась к ним.

— Моя особая секретная техника, называется винкс-дзюцу, а вы что подумали?

***

Спустя полчаса мы практически выдохлись. За это время мы ни разу не смогли задеть Наори, а она, казалось, даже не запыхалась.

— Сенсей, использовать шаринган — это нечестно! — выдал Назаки. — И вы, к тому же, джонин!

— Сдаешься? — мягко улыбнулась она. — А я ведь даже не нападаю. Тебе всего-то надо задеть меня…

Если быть точным, по отдельности мы ее точно задеть не сможем. Вывод прост — надо действовать сообща. Да и то, не уверена, что сработает. Но, как говорится, попытка не пытка.

— Назаки, — окликнула я.

— Шиками-чан?

Я поманила его, схватила за руку Хьюгу и юркнула в ближайший кустарник. Шаринган умеет читать по губам, поэтому мне необходимо, чтобы нас не видели.

— Нам нужен план, — тихо произнесла я, убедившись, что мы спрятались от Наори. — Иначе мы не сможем ее даже ударить.

— Отлично, я за, — тут же согласился Назаки. — Но только если Хьюга мешаться под ногами не будет.

— Так, спокойно! — приостановила я чуть не бросившегося в драку Ки. — У меня есть пара мыслей…

И я тихо стала рассказывать нашу стратегию. Согласны с ней были, что меня обрадовало, оба.

— Вперед! — скомандовала я, и мы выскочили. Наори Учиха все так же стояла на том же месте, не сдвинувшись. Первым в бой кинулся Назаки. На этот раз он решил работать хитрее, припрятав в рукаве пару фокусов.

— Техника грязевой волны!

Это заставило Наори быть бдительнее. Все-таки коснуться можно чем угодно, даже грязью, верно? Она сама сказала, все, что угодно. Однако сзади ее блокировал Хьюга со своим клановым стилем мягкой руки. И наконец…

Техника теневого подражания.

Моя тень ласточкой метнулась к ней. Но и тут было не так просто. Учиха использовала Каварими, подменив себя бревном. Что я и предполагала. Да, грустно было надеяться, что наша дешевая уловка сработает.

Дальнейший побег Наори блокировала моя более широкая иллюзия, которую она, впрочем, быстро развеяла. Сюрикены. Снова Назаки. Бьякуган.

У меня есть еще один козырь в рукаве. Последний, так как я совсем на исходе. Правда, надеяться, что он сработает… Против меня — Учиха, джонин. Шансов маловато…

Взгляд Наори. Поток чакры. Есть! Наори замерла, а я ринулась к ней. Но, не дойдя до нее каких-то нескольких шагов, подо мной разверзлась земля. Огонь! Откуда вокруг меня пламя? В нашей команде никто не может использовать стихию огня! И почему вокруг меня пожар?!

Подождите, где все?

— … ами-чан! — очнулась я, почувствовав, как кто-то несильно ударил меня по щеке. — Что?..

— Ты чего застыла? — нахмурился Назаки. Вот он, рядом. Неподалеку Хьюга и Наори… Никакого пламени и темноты.

Мое гендзюцу мало того, что не прошло, так и сама Наори использовала мою выходку против меня же.

Хьюга тем временем продолжал наступать на нее. Учиха все так же уворачивалась. А потом вдруг остановилась и объявила:

— Стоп! Время вышло!

Глава 17. Кропотливые будни

— Итак, то, что я сейчас увидела… — сказала Наори, — у вас ужасный уровень подготовки.

Опустила, так опустила. А дальше начался глобальный разбор полетов.

— Начнем с тебя, лучший из класса и отвратительный стратег, Назаки Ибура. Все это время ты бросался без плана, что делает тебя легкой мишенью на первом же серьезном задании. Да, основами ниндзюцу ты владеешь, и даже более менее прилично. Что, надеешься на грубую силу? И даже никаких интересных дзюцу, кроме грязевых техник. Стихии Земли и Воды, верно? Тебе надо делать больший упор на разнообразие атаки. Повторюсь — в голове у тебя свистит ветер, бросаешься без каких-либо идей, просто напролом.

Напрочь убила. Бедный Назаки не знал, куда от стыда деть свои глаза. Хотя, признаться, Наори нисколько не преувеличивала и говорила страшную правду прямо в лицо.

— Далее. Ки Хьюга. У тебя хорошее тайдзюцу, но для твоего клана мы прекрасно знаем, что этого недостаточно. За весь бой не увидела ни одного ниндзюцу, кроме бьякугана. Своими глазками ты можешь только красоваться, на деле же… ничего особенного.

Тут уже пришлось стыдиться нашему Хьюге. Хотя, по-моему, это и так было понятно с самого начала.

— Шиками Нара. Ты порадовала меня чуть больше, чем твои сокомандники. Отдельный бонус за использование иллюзий — пока еще слабовато, но для отвлечения внимания противника годится. Тайдзюцу на хорошем уровне для генина. Мозгами сильно не отличаешься, но хотя бы план попробовала придумать. А вот гендзюцу у тебя отвратительное, в реальном сражении сразу бы выбыла в отключку и погибла.

Ну… в принципе, думаю, мои результаты чуть получше, чем у Ки или Назаки. Можно гордиться? Нет, скорее, пахать мне еще и пахать…

— Касательно командной работы, практически отсутствует. Большую часть времени вы только мешались друг другу, только под конец я увидела что-то, похожее на совместную работу.

Что правда, то правда. Ки постоянно мешал Назаки, и наоборот. Я же из-за их беспорядочных атак не всегда могла и сама влезть. Хотя, я как раз вроде боец средней дальности, но все равно…

— Завтра сбор в 9 утра у кабинета Хокаге. Не опаздывать! — напоследок бросила Наори и исчезла в клубах пара.

— Так это был клон? — хором отозвались Ки и Назаки.

Я вздохнула. Да, кажется, наша сенсей даже не рассчитывала на то, что мы сможем ее достать.

— Эй, Шиками-чан, может, сегодня на свидание сходим? — окликнул меня Назаки.

— Нет.

— Ну, Шиками-чан, мы же только один раз ходили, надо повторить!

— А вы ходили? — полюбопытствовал Ки. Вот-вот, прямо мои мысли прочел.

— Да! — гордо кивнул Назаки. — Мне тогда еще Шиками-чан показала свою технику тени! Но данго так и не поели… Может, исправим? Нам нужно ходить на свидания как можно чаще, чтобы в день свадьбы было что вспомнить.

Спокойствие, только спокойствие...

— Всем до завтра, — бросила я и шуншином направилась домой.

***

А дальше начались… будни. Кропотливые будни. Гениновские. Мы ходили на миссии ранга D — низший вариант из всего доступного. Впрочем, и ранг шиноби у нас был соответствующий — генин. Хочешь миссию высокого ранга? Пожалуйста, становись чуунином и бери миссии С и B. Недостаточно? Экзамен на джоунина и все миссии рангов А и S твои.

Ки и Назаки в первый же день стали ныть, что они, вообще-то, уже шиноби и могут брать задания С-ранга, а не копать картошку на очередном огороде. Наша сенсей молча их игнорировала. Так и прошла первая неделя: в возмущениях моих сокомандников и молчании Наори из клана Учиха. А что же я, выходец из известного своими мозгами клана Нара? А я ходила, погруженная в размышления. Серьезную миссию нам вряд ли дадут еще ближайший месяц, это и так очевидно, поэтому я спокойно занималась всей черновой работой, что нам поручали. Копание картошки и сбор мусора, поиск пропавших собачек и кошек, услуги няни… К счастью, последнее нам не попалось, зато попалось «соседней» команде. Даже Ки и Назаки, обычно возмущающихся, проняло и они дружно заткнулись, поняв, что задача ловли сбежавших животных еще не так плоха. Однако хватило их ненадолго…

— Хокаге-сама! Дайте нам миссию ранга B! — ввалились в кабинет главы эти двое после очередной прополки огорода.

— Мы уже генины! Мы можем выполнять более трудные задания!

Я и сенсей молчали. Я — просто потому что знала, что их все равно не угомонить, ну, во всяком случае, мне, а Наори-сенсей — потому что знала, что миссию такого ранга нам точно не дадут. Максимум — С.

Третий Хокаге выпустил колечко из трубки. Кажется, он уже привык выслушивать подобные вопли.

— Ладно, я дам вам задание посложнее, — выдал он. — Будете выполнять вместе с командой 2. Миссия — охрана экипажа.

Я задумалась. Команда 2? Если не ошибаюсь, это мои бывшие одногруппы, но… Объединять две команды новичков? Разумно ли это? Хотя… Миссия ранга С если и включает в себя риск, то относительно небольшой. Тогда почему бы и нет?

— А вот и ваши товарищи на эту миссию, — хитро улыбнулся Хокаге, и в ту же секунду в кабинете появились еще четыре лица. Причем два из них я очень хорошо знала, и это совсем точно не были мои однокурсники.

— Хокаге-сама, — уважительно поздоровались они и только после этого обернулись к нам.

— Хай, сестра… — как обычно в сонной манере поздоровался Касуга. Его поддержал как обычно бодрый Куро: — Приветик, юные генинчики! Наори-сан, — уважительный кивок в сторону нашей сенсей. Незнакомая мне девочка с косичками скромно стояла чуть позади, а рядом с ней — высокий мужчина в черных очках — наставник их команды.

— Команда 2 под командованием Эбису и команда 3 под руководством Наори, вам поручается миссия об охране экипажа, — нам протянулся листок с подробностями.

— Есть! — нестройно отозвались все мы. Я на заднем фоне отметила, что под «командой 2» имелась в виду не наша команда, то есть команда не нашего выпуска, а команда Куро и Касуги. Странно, я думала, команды с одинаковыми номерами — плохая идея, как раз из-за такой путаницы… Но не мне решать.

— Надеюсь, сработаемся! — сказал Куро и, посмотрев на меня, добавил: — Интересно посмотреть на тебя в деле, Шиками-чан.

— Взаимно, Куро-кун, — отозвалась я.

— Так неправильно! — влез в нашу даже не беседу неугомонный Назаки. — Хватит переговариваться, словно помолвленные! Мужем Шиками-чан стану только я!

Я закатила глаза. Опять этот Ибура включил режим «Шиками-чан принадлежит мне!» Кто-то мне из одногруппниц говорил, что Назаки такой романтичный… Где? Скажите кто-нибудь, почему этот мальчишка не слушает меня? Я вроде не единожды говорила, чтобы он перестал так делать. Это реально… раздражает. Такое ощущение, словно тебя принимают за игрушку, и никак иначе. И вот как объяснить надоедливому рыжему парню, что я человек и вообще-то свободная личность?

Куро усмехнулся, посмотрел на меня и на Назаки.

— Да вы, я погляжу, стали сладкой парочкой, — протянул уро и прищурился. — На свадьбу позовете? Можно я стану свидетелем? Эй, друг, если что-то заинтересует насчет моей протеже — спрашивай, не стесняйся, — и этот засранец нагло подмигнул прибалдевшему Назаки.

Стоит ли говорить, что слова Учихи меня моментально взбесили? Ладно, когда неуемный Назаки со своими дурацкими шуточками, и совсем другое дело, когда над тобой издевается друг детства, прекрасно знающий о моем к этому отношению.

— За-ку-ро! — прошипела я, подскочила, схватила его за шиворот и потащила наружу, чтобы не смущать личными разборками Хокаге и всех присутствующих. Учиха смеялся и даже не пытался сопротивляться. Я же, стиснув зубы, волокла его по полу и выволокла на крышу. — Что за бредятину ты только что нес?!

— Эй, эй, — шутливо поднял руки Учиха. — Я же не всерьез, ты чего, Шиками? Хотя по-моему, из вас выйдет отличная парочка… Огонь и лед, романтика-а-а…

— Да ты совсем поехал? — обозлилась я. — Какая к черту романтика?! Ненавижу я твою романтику, терпеть не могу! То Назаки со своими дурацкими шутками, а теперь еще ты! Друг называется! — я даже пнула стену, не забыв влить в ногу чакру, из-за чего по бетону поползли трещинки. У увидевшего этого Куро округлились глаза. Что, не ждал такой реакции?

— Успокойся, Шиками! Чего ты так злишься? — и неловко улыбнулся. — Ты совсем несимпатичная, когда у тебя такое лицо. Смотри, увидит твой ухажер и еще разлюбит…

— Ага, аж десять раз! — саркастически пропела я, припоминая, что и после того, как я использовала на Ибуре теневое подражание, тот от меня не отвязался.

— О! — неизвестно чему обрадовался Куро. — Так он по-настоящему влюблен, если терпит тебя любую! У вас действительно есть шанс быть вместе!

— Все, ты напросился! — почти зарычала я и замахнулась кулаком. Реакция Куро была мгновенной, и он отскочил. Удар снова попал по стене. В этот раз от моего кулака осталась внушительная вмятина.

— Эй, Шиками-чан, я же шучу, — пытался вразумить меня Куро, но я не слушала, атакуя его. Он понял, что говорить бесполезно, и мне необходимо выпустить пар, поэтому замолк и принялся за оборону. Ловко уворачивается!

— Теневое подражание! — сложила я печати, и моя тень метнулась к ногам Учихи. В этот момент дурацкая полуулыбка окончательно слетела с его лица, и парень, посерьезнев, решил свалить. Хренушки!

Акт односторонней борьбы сместился с крыши на землю, после чего переместился на открытый полигон. Место Куро выбрал удачное — на этом полигоне, который все называли «Суной*», отсутствовали деревья и растительность, что значительно ограничивало мою атаку тенью. Отметила этот факт я скорее интуитивно, чем осознанно. Мне просто необходимо было выместить всю злость, накопленную за неделю, проведенную с Назаки. Я постоянно терпела его выходки и прятала эмоции внутрь себя, но ведь так не может продолжаться вечно. Куро разбудил зверя внутри меня, и мне хотелось размазать кого-нибудь по стенке. Или по песку этого полигона.

— Эй, вы что, подраться решили? — услышала я ненавистный голос со стороны. Назаки! Что ж он лезет постоянно-то?! Рыкнув, использовала на нем иллюзию дыма и, подскочив, собралась швырнуть надоеду в какое-нибудь дерево. Назаки быстро сообразил, что я не в себе, и замолк, уходя от моих ударов. Недолго его хватило. Парочка легких иллюзий, прикрывших выглядывающие из-под песка камней, и Ибура сам споткнулся и упал. Одним ударов я выбила из него дух и развернулась к Куро.

Бой продолжился. Я чувствовала, что Учиха нарочно не использует ничего и специально уходит из-под ударов, хотя мне хотелось получить от него какое-нибудь сопротивление. Мысли стали искать метод победы, сформировывая в моей голове несколько стратегий. Правда, реализовать ни один мне не удалось — не успела. Куро в какой-то момент, когда я подобралась достаточно близко, использовал на мне какую-то технику, и я провалилась под землю по самую шею. Тело моментально окаменело, похороненное под весом земли. Не могу пошевелиться! Разве что головой повертеть…

— Ну, Шиками-чан, — Куро подошел ко мне и присел на корточки. — Успокойся пока, поразмышляй о жизни.

— Ты издеваешься? — поинтересовалась я, еще раз попытавшись вырваться из земных оков. Бесполезно. Меня словно замуровали до головы! И еще дурацкая улыбка Куро! Точно издевается!

— Ну-ну, — мягко усмехнулся Учиха и легонько щелкнул меня по носу. Рассердившись, я клацнула зубами. К сожалению, укусить наглеца не удалось — банально не дотянулась. Парень засмеялся. — Ты миленькая такая, когда не бросаешься с кулаками. Но это не дело. Завтра миссия, и лучше бы тебе идти туда с холодной головой.

Я гордо проигнорировала его и фыркнула.

— Ну, не скучай, Шиками-чан, — весело сказал Куро и, протянув руку, потрепал меня по голове. — Подумай о том, о сем… Времени у тебя мно-ого. Надеюсь, выберешься к завтрашней миссии, — и с этими словами Учиха, засунув руки в штаны, медленно пошел прочь.

— Ты что, так меня решил оставить?! — осознала весь ужас я.

— Ага, — махнул рукой на прощание Учиха и исчез в шуншине.

Прекрасно! И что мне делать?! Я не владею стихией земли! Как мне выбраться?..

Попыталась обернуться, чуть не вывернув шею. Черт. Кажется, Назаки так и не очухался. Надеюсь, он вытащит меня… Черт!!! И в этой ситуации я надеюсь на этого придурка! Ну уж нет! Умру и застряну здесь навечно, но никогда не попрошу его о помощи!

Прогнала чакру по телу и снова попыталась шевельнуться. В этот раз, кажется, мне удалось чуть сдвинуться, но, все равно, этого было не достаточно. А чакры у меня не так много осталось… М-да. Идиотская ситуация.

И самое обидное, что Куро прав. Завтра миссия, мне нужна холодная голова. Вот такие вот эмоциональные припадки до добра не доведут… Будь я в нормальном состоянии, никогда бы не попалась в подобную ловушку.

Успокойся, Шиками! Из-за злости чакру контролировать сложнее. Дыши. Вдох, выдох… Медленно прогоняем чакру и пытаемся шевелиться… Я должна выбраться из этого гроба.

И вот, когда я почти успокоилась, очнулся мой сокомандник. Назаки, охая, поднялся и негромко вскрикнул, офигевая с моей торчащей из-под земли головы. «Кай!» — услышала я. Кажется, Ибура принял меня за гендзюцу.

— Э, Шиками-чан, это что, правда ты? — подбежал ко мне рыжий мальчик.

— Да, — негромко отозвалась я.

— Ты в порядке?

Ага, в полном. Ну, может, чуть-чуть замурована в земле, а что?

— Тебе помочь? — полюбопытствовал надоедливый напарник. «Хм, действительно, помочь ли мне? Нет, конечно, сама выберусь, что за глупые вопросы?» — с сарказмом подумала я. Но моего ответа Назаки как обычно не ожидал.

— Я, это, сейчас, — сконцентрировался Ибура, и вскоре я почувствовала свободу. Пустила чакру по телу и рывком выскочила из ямы. Свобода!

— Спасибо, — коротко поблагодарила я.

— Шиками-чан поблагодарила меня, это успех! — вслух обрадовался Назаки и бросился ко мне. — Я люблю тебя, давай встречаться!

Ну вот, опя-я-я-ять двадцать пять.

— Ни.Ха.Чу. — Отозвалась я и решила поскорее убежать домой. У рыжего опять включился идиотский режим, игнорить и валить…

— Стой, милая! — бросился Назаки за мной. — Ты какие цветы любишь?!

— Лошадиные кактусы! Встретимся завтра на миссии! — сделала попытку отвязаться я и умчалась. К счастью, Ибура за мной не побежал. Фух… Спасена дважды!

Мне еще к миссии подготовиться… Миссия. Надо взять кунаи, сюрикены, аптечку. На самом деле, Куро действительно прав. Кто знает, каким окажется наше задание? Холодная голова! Рациональность и терпение! Миссия по охране… Я, конечно, уверена, что ничего серьезного не случится, максимум — кто-нибудь ногу подвернет. Но ведь всякие ситуации приключаются, верно? Надо быть готовой ко всему.

И кто бы мог подумать, что такая ситуация случится?

Глава 18. Миссия более высокого ранга

— Ужин! Шиками, иди кушать!

— Ага, сейчас! — отозвалась я, выглядывая под кроватью затерянную фляжку. Фляжка была похоронена под множеством всяких вещей вроде одежды, ножниц и того всего, что у меня находилось под кроватью. Как оно там оказывалось, я не знала. Вечная загадка — как потерянные вещи оказываются не в том месте, где должны быть?

— Шиками, немедленно спускайся!

— Иду я, иду… — проворчала я и выбежала на кухню. — Никто не видел мой набор сюрикенов?

Ешино, одетая в розовый фартук, стояла, уперев руки в боки. Грозно на меня посмотрела, сказала «нет» и села рядом с Шикаку. Маленький Шикамару исподлобья взглянул на меня и спросил:

— Миссия С-ранга?

— Угу, — кивнула я. — Уже полчаса найти не могу, везде искала, даже под кроватью!

— Посмотри в туалете, — меланхолично произнес малыш. Я взглянула на Шикамару взглядом «ты издеваешься?» и метнулась к указанному месту. К собственному ужасу, злосчастный набор нашелся именно здесь.

— Спасибо, и правда нашелся! — крикнула я.

— Шиками, ужин стынет! — встала из-за стола матушка Ешино. Я бросила в рюкзак пачку сюрикенов и побежала к столу.

— Приятного аппетита!

Ели мы в суровом молчании, и только Шикамару постукивал ложкой по столу. После застолья я пожелала всем спокойной ночи и побежала в свою комнату в надежде еще раз осознать, все ли я собрала и лечь спать. Первый пункт я выполнила, а второй завис.

Я два часа лежала и ворочалась, глядя в потолок. Стоит признать откровенно — я нервничала. Моя первая в жизни миссия ранга С случится уже завтра. Надо быть максимально собранной, внимательной и аккуратной.

Миссия по охране экипажа. Любопытно, почему для ее выполнения были выбраны две команды? Команда Куро старше нас и опытнее. Подразумевается ли, что дело не так просто как кажется на первый взгляд?

Я поднялась с кровати и босыми ногами пошлепала за портативной аптечкой. Я, конечно, не ирьенин, но должна максимально подстраховаться.

***

Утро встретило меня визжащим будильником и лучами солнца, услужливо упавшими прямо на мое лицо. Я немного поскулила, справляясь с остатками сна, и пошла собираться.

— Йо! — еще не выйдя из дома, услышала я знакомый голос. — Доброе утро, Ешино-сан.

— Вы за Шиками? Шиками!

— Да слышу я, — буркнула я, выползая из-за двери. — Утречко.

Встречать меня пришел, как ни странно, Куро. И вместе с ним — Касуга, но братишка, кажется, спал стоя. Не удивлюсь, если Куро просто потащил его за собой, не говоря куда и зачем, а Касуга просто продолжал дрыхнуть. Фактически, я была наедине с Куро, и это меня немного смущало, особенно после произошедшего вчера.

Черные глаза Учихи прищурились.

— Как спалось? — задал дежурный вопрос Куро.

— Невероятно, спасибо, — отозвалась я, и мы медленно поползли к месту встречи — у входа в деревню. Там нас уже ждали наши сенсеи и неизвестная мне сокомандница Куро и Касуги. Не доставало только Ки и Назаки.

— Ну и где они? — спустя пять минут не выдержал, как ни странно, Куро. Ответить ему никто не успел — да и не собирался — потому как все услышали топот ног. К нам, на полных скоростях, наперегонки мчались два генина.

— Я первый! — в унисон воскликнули они, добежав до нас и грозно посмотрели друг на друга.

— Вы опоздали на шесть минут, — холодно заметил Эбису-сенсей. — Выдвигаемся.

— А как же экипаж? — тут же откликнулся Ки. — Ну, который мы охранять должны?

— Ждет в обусловленном месте, — ответил ему Куро.

И мы ринулись вперед. Команда старших — то есть мой брат, Учиха и девочка — специально отстали. Как я и предполагала, наша совместная миссия была совместной только формально, а в действительности команда брата работала «из тени», и цель их работы заключалась несколько в другом. Возможно, сбор определенной информации? Этого мне не сказали, но я и не спрашивала. В отличие от них, наша команда должна охранять, никаких подзадач у нас не планировалось.

Экипаж представлял из себя химе страны Риса по имени Ирен и огромный кузов продуктов. Девочка была чуть старше меня, но уже задирала нос и грубила. Однако миссия — есть миссия, и я засунула все свои эмоции подальше, вглубь. Чуть позже мы отправились в путь.

— Скучно! — выдала химе и принялась бегать глазами по Назаки. — Рыжий, а ты точно шиноби? Ты какой-то обыкновенный, наверняка, стащил повязку, да?

Назаки, к моему искреннему удивлению, сдержанно покачал головой, хотя я знала, что кличка «рыжий» его раздражает.

— Даже странно, что таких мелких берут в охрану, — продолжала химе, кивая в сторону Ки, — и, тем более, слепых.

Ки Хьюга выдержал ее наезд, я даже мысленно похлопала. Нечасто твой бьякуган называют слепотой…

— Каких-то дохляков выбрали мне в охрану, — девочка посмотрела в небо.

В общем, в такой обстановке мы провели следующие семь часов нашей жизни. Признаюсь, это были одни из самых трудных испытаний на выдержку для моих товарищей. В частности я была немного ленива, чтобы реагировать на приставания принцессы Риса. Ки и Назаки успешно держали оборону первые часа два, а потом начали вступать с ней в перепалку. Сенсей молчала.

Чем дольше мы шли, тем сильнее портилось настроение у химе. Ее замечания становились все язвительней, и иногда переходили все границы. Дважды Ки едва не сорвался, но я и Назаки вовремя успели среагировать. Назойливая принцесса лишь подленько смеялась.

Ближе к вечеру мы устроили небольшой привал. Стоит ли говорить, что и тут наша химе не соизволила заткнуться и продолжала сыпать ядовитыми фразами?

Я подумала, что лучше бы мы вспахали поле или занялись общественными работами, чем и дальше продолжали ублажать избалованную девочку. Посмотрев на сокомандников, поняла, что подумали мы примерно об одном и том же.

И тут свершилось чудо!

Вернее, кунай, летящий прямо мне в голову, чудом не назовешь, но это немного расслабило обстановку. Наконец-то хоть какая-то подвижность!

— Кто здесь? — для приличия спросила я и отправила кунай в ту сторону, откуда он прилетел.

Ответа, конечно же, не последовало. Двое здоровенных мужиков, спрыгнувших с деревьев, были мне ответом. Нападение! Аж ручки зачесались, так нас достала эта химе.

Бой длился недолго, но мне показалось, что прошло около часа. В ушах звенел адреналин, когда я поймала в тень одного из них — спасибо Ки, он ринулся вперед и принялся отвлекать на себя все внимание. Назаки взялся за второго, чуть позже к нему присоединился Ки. Увы, второй надающий оказался удачливее первого, и раскидал моих товарищей. После чего достал огромный сюрикен. Ситуация складывалась неприятной — я уже поняла, что против нас серьезный противник, который нам не по зубам. Держать тенью становилось труднее, но тут вмешалась Наори-сенсей. Шаринган! Оба противника застыли каменным изваянием, после чего рухнули как подкошенные на землю. Назаки, охая, поднялся на ноги, а я подошла к Ки, который выглядел подозрительно бледно. К счастью, его не задело, мальчик был просто в небольшом шоке.

— Занятно, — произнесла Наори, разглядывая химе, которую мы должны были охранять. — Ирен-сама, вы взяли в качестве охраны генинов, потому что надеялись сбежать?

Я тоже посмотрела на принцессу Риса. По всей видимости, Наори-сенсей не только вырубила противников, но и успела у них что-то выведать. Определенно, наша сенсей — настоящая Учиха.

— Ваша задача — охранять меня, — резко отозвалась химе. — Я не обязана рассказывать вам что-либо.

— Ранг С предполагает защиту от разбойников, а не от шиноби-нукенинов, — отрезала Наори-сенсей, в голосе ее звучала сталь. — Миссия, за которую мы взялись, по меньшей мере, ранга B.

— Это были нукенины?! — вдвоем в голос воскликнули Назаки и Ки.

— Понятия не имею, о чем вы, — фыркнула химе. — Я не предполагала, что на меня нападут.

— Ложь, — сказала Наори-сенсей. — Вы знали о нападении и намеренно выбрали слабую охрану. Это обман, с которым Коноха не будет мириться.

— Погодите, зачем ей, — Ки ткнул пальцем в химе, ни капельки не стесняясь, — выбирать заведомо слабых защитников? Она самоубийца?

— Не смей разговаривать со мной в таком тоне, — разозлилась Ирен. — И тем более, называть меня самоубийцей!

— Если это не так, значит, ты знала, что выживешь, следовательно, это умышленное нападение на шиноби Конохи, — заключила я. — Химе страны Риса должна знать о последствиях такого поступка, верно?

Мои слова ее проняли, в глазах у девушки мелькнул страх.

— Никто не погиб, и о нападении я не знала! — принялась отпираться Ирен, но все было очевидно.

— Вот как? Я в последний раз предлагаю вам все рассказать, — произнесла Наори-сенсей. — Итак, зачем вы указали миссию как ранг С? Настойчиво рекомендую не врать.

Ирен какое-то время молчала, и после, наконец, мы узнали ее историю. Все оказалось до банального просто и романтично. Девушка влюбилась в парня по имени Аой, но отец был против их отношений, и спешно приказал дочери выйти замуж за какого-то старика из страны Долин. Разумеется, замуж она не собиралась, во всяком случае, за старика, а потому Аоем и Ирен был придуман план. Заключался он в похищении Ирен и в последующей свадьбе. Для того, чтобы отвести подозрения, Ирен должна была нанять слабенькую защиту, а Аой — шиноби, которые бы выкрали невесту. Собственно, никакого нападения на Коноху не планировалось, наемники не должны были никого убивать.

— Любопытно, — констатировала Наори-сенсей. — Наемники были уверены, что вами собираются шантажировать правителя страны Риса.

— Это придумал Аой, — гордо вскинула голову Ирен. — Никто не должен знать о нашей любви.

— Странно, — произнесла я. — Аой, судя по всему, богат, тогда почему твой отец был против?

— Старый маразматик, — фыркнула химе. — Он считает, что мой Аой хочет править страной, а потому влюбил меня в себя. Но я знаю, что это не так! Аою вовсе не нужна страна, ему нужна только я…

— Что делать будем, Наори-сенсей? — после затянувшегося молчания, спросил Ки. — Продолжим миссию?

— Ирен-сама скрыла о ранге миссии, — непререкающимся тоном сказала Наори. — Это обман, а поэтому Коноха расторгает сделку. Идите своей дорогой, Ирен-сама. Собираемся.

— Мы что, возвращаемся обратно? — воскликнул Назаки. — Вот так просто?

— Да, Назаки-кун, вот так просто, — одернула его я. — Миссия…

— А как же их любовь?!

— Ну, пусть себе любят друг друга, мы же не мешаем, — пожала я плечами. — Так ее без проблем похитят, как она и хотела.

— А приключения? Битвы? Я еще не показал Шиками-чан, какой сильный! — заметно расстроился Назаки.

— Опять вспахивать чей-то огород?! — ужаснулся Ки, поняв страшную истину. — Несправедливо!

Ишь как заговорили, а ведь полчаса назад готовы были все отдать ради огородов, лишь бы не слушать заносчивые речи химе.

— Собрались? Выдвигаемся, — скомандовала сенсей, и мы, оставив Ирен одну посреди леса, направились обратно в деревню. Миссия более высокого ранга закончилась, толком и не начавшись.

Если так подумать, в том далеком мультфильме Наруто, который я уже едва помнила, была похожая ситуация. Команда из трех генинов взялась за миссию, оказавшуюся на порядок выше рангом, и следовательно, опаснее. Только тогда Наруто и его друзья решились ее продолжить, несмотря ни на что. Думается мне, сделано это было для того, чтобы раскачать их навыки: ни дать ни взять, если в команде один джинчуурики, а второй Учиха. Таких надо закалять в бою. Да и сенсей, Какаши, вроде тоже был крутой.

Но увы, реальная ситуация оказалась несколько иной. И вот мне вообще не хотелось влезать куда-то благодаря взбаламошной девчонке, особенно, если история неприятно пахнет. Думается мне, что не все так чисто с этой миссией. В конце концов, не зря же вместе с нами выдвинулась команда Куро и Касуги? У них явно какая-то иная цель в этом всем. И судя по тому, как спокойна Наори-сенсей, она что-то такое и предполагала.

— Ты права, Шиками, — кивнула мне в ответ на мои мысли сенсей. — По правде, миссия соседней команды под руководством Эбису заказана отцом Ирен.

— Что? — слаженно отозвались Ки и Назаки. — Как это?

— В Коноху поступило два задания, очень похожих. Одно из них запрашивало охрану в сопровождении Ирен-химе. А второе, заказанное ее отцом, запрашивало вернуть Ирен в страну Риса. Как вы понимаете, задания немного противоречили друг другу, и Хокаге столкнулся с нелегким решением.

— И в итоге он решил получить двойную прибыль, — усмехнулась я.

Политика, она и есть политика. Зачем выбирать что-то одно, если можно взять сразу два?

— Верно, — кивнула Наори-сенсей. — В идеальном варианте, мы бы довели принцессу до конечной точки и разошлись. В этот момент миссия бы полностью перешла бы в руки другой команды, они бы и вернули Ирен обратно.

— Но ведь это нечестно! — возмутился Назаки. — Получается, мы бы обманули бы ее… Да, она противная, но все равно…

— Она нас тоже обманула, вообще-то, — заметил Ки. — Причем сделала это раньше.

— Все равно! — Назаки мотнул головой. — Разве можно так поступать? Ведь мы не знали об этом заранее. Я думаю, что это неправильно. Они ведь любят друг друга!

Наивный. А еще Хокаге хочет стать. Эх, расти и расти ему еще.

— Мы шиноби, Назаки, — отозвалась Наори-сенсей. — Мы не выбираем задания.

Задания выбирают нас. Так было, есть и будет, ведь мы лишь инструменты в руках Хокаге. А тот, в свою очередь, инструмент для правителя страны Огня. Хо — огонь, каге — тень. Не зря его титул имеет такое названия.

Быть шиноби — значит быть тенью.

Глава 19. Первый этап экзамена на чуунина

И вот, снова началась череда бесконечных D-ранговых миссий. Я уже смирилась с нытьем напарников и уже совсем не обращала на них внимания. Но и тут долго ждать не пришлось, как появились новости — наша команда будет участвовать в экзамене на чуунина!

— Ура! — в один голос воскликнули Ки и Назаки, а я же только вздохнула. Лишние проблемы… Экзамен на чуунина означал новые проблемы. Проработать стратегию, выявить сильные и слабые стороны соперников. Хватит ли у нас чакры и, вообще, нужных качеств, чтобы пройти экзамен с минимальными потерями?

— Шиками, убери это лицо, — фыркнул Ки. — Мы уже генины, и при том не самые слабые! Мы справимся!

Я промолчала. Как ни странно, Ки прекрасно понял о чем я подумала. Этот парень умеет удивлять. Впрочем, для Хьюги, он всегда меня удивлял. Слишком… не похож на Хьюгу, вечно сдержанных и холодных.

— Вот именно, Шиками-чан, — поддакнул Назаки, вылезая рядом. — Поверь в меня уже, наконец!

— Я никогда в тебе не сомневалась, — ответила я и поспешила отойти подальше.

— Слышал? Она сказала, что не сомневается во мне! — услышала я за спиной донельзя счастливый голос Ибуры. И затем скептическую фразу от Ки:

— Верно, зачем сомневаться в идиоте?

Я тихонько хмыкнула и покачала головой.

***

Экзамен на чуунина проходил в далекой-далекой деревне, именуемой Кумогакуре но Сато. Честно говоря, касательно этого мероприятия Коноха стояла на нервах. Дело было в том, что предыдущий Чунин Шикен Кумо отклонила, посчитав это угрозой со стороной других деревень (именно поэтому Куро и Касуга, собственно, все еще были генинами). Коноховцы относились скептически и к грядущему экзамену.

В назначенный день мы все собрались у выхода из деревни. От Конохи на участие отправлялось не так уж много команд. Включая нашу, была еще одна команда нашего выпуска, а именно — Тора Акимичи, Кин Нохара и Каори Яо. Две других были не с нашего курса.

— Сенсей, мы кого-то еще ждем? — спросил Ки у Наори, которая стояла рядом с нами. Стоит заметить, что команды отправлялись в Кумо в сопровождении сенсеев.

— Да, одна команда задерживается, — ответила Наори-сенсей, поднимая голову. — А вот и они.

Каково же было мое удивление, когда я увидела три небезызвестных мне лица! Куро, Касуга и… Ирука?

Погодите, у них же в команде девочка была, с косичками?

Должно быть, сокомандница Куро и Касуги по каким-то причинам не смогла явиться на экзамен. Интересно, почему? Раз ее даже заменили на Ируку…

— Йо, Шиками! — улыбнувшись, поздоровался подходящий Куро. — И тебе привет, Назаки-кун, — он задорно подмигнул Ибуре. — Как успехи?

— Семпай! — а сколько радости-то в голосе. Спрашивается, когда спелись?

Этим же вопросом задался и Ки, который вместе со мной недоверчиво разглядывал, как Назаки вертится около Куро.

— Шиками-чан, а давно наша звезда в нежных отношениях с твоим Учихой? — тихо полюбопытствовал Ки.

— Моим? — уточнила я.

— Да, вы же дружите с детства. Нет? — тут же усомнился Ки.

— С некоторых пор, этот Учиха меня раздражает, видимо, его Назаки заразил, — фыркнула я. — Держись от них подальше, Ки-кун, это заразно.

— Если тебя это обрадует, у меня иммунитет. Ты совсем не мой тип, Шиками-чан.

— Ну спасибо и на этом, — хмыкнула я.

— Все в сборе? Выдвигаемся! — скомандовали сенсеи, и мы все ринулись в путь. Быстрые, как тени, мы неслись вперед, по лесу.

***

Ближе к вечеру мы добрались до Кумо. Сначала была проверка на входе в деревню, после чего не слишком приветливые шиноби-кумовцы проводили нас до так называемого общежития.

— Запомните, до начала первого этапа вам всем запрещено разговаривать с командами из других деревень! — вот так сказали нам, безмерно огорошив. Странно как-то, но да ладно.

Условно каждой команде выделили по комнате. Честно говоря, не ожидала, что буду спать на соседнем футоне с Назаки, но что поделать: это чужая деревня. Буду представлять, что мы на миссии.

К слову, Ибура чуть ли не прыгал, узнав об этой новости.

— Можно представлять, что это одна кровать и…

— Замолкни, — попросила я.

***

Первый этап проходил в малопримечательном здании, похожим на нашу академию.

— Команда три из Конохи? Вам туда, — подсказали нам на стойке регистрации.

Коридор, куда нас направили, был полон народу.

— Я — экзаменатор первого этапа. Я назову номер команды, и она зайдет в аудиторию. Команда один из Молнии!

Трое грузных парнишек зашли вслед за экзаменатором. Назаки издал звук, похожий на удивленный свист.

Я подумала о том, что в моих смутных воспоминаниях первый этап предстал в виде письменного теста. Похоже, что это знание не распространяется на текущее время.

— Команда три из Конохи!

— Вперед, навстречу экзамену! — громко воскликнул Назаки и ринулся к двери. Я вздохнула, Ки промолчал, и мы двинулись за ним.

Мы оказались в маленькой подсобке. Перед нами стоял экзаменатор. Это был высокий, словно гора, мужчина. Ненароком подумалось, может, это сам Райкаге? Право, не человек, а гора мышц.

«Экзамен пройдет так быстро?» — мысленно спросила саму себя, поняв, что кроме нас здесь больше никого нет. А ведь он вызывал команды довольно-таки быстро! Или это будут какие-то индивидуальные инструкции?

— Итак, первый этап экзамена. Ваша задача — вычислить шпионов среди группы людей. Группа сформирована из пятнадцати кандидатов. Те, чья команда быстрее всего определит шпионов среди группы, проходит дальше. Те, кто не смогли или не успели ответить, автоматически проигрывают.

«А как же письменный тест?» — чуть не спросила я, но вовремя прикусила язык.

— Что значит шпионы? — спросил Ки, нахмуренно разглядывая накачанного экзаменатора.

— Шпионы — это те, кто пробираются к врагу и собирают информацию, — хмыкнул мужчина. — Забыл представиться. Мое имя Торикки.

«Хитрый» — моментально сработал переводчик в моей голове. Любопытное имя.

Он сделал театральную паузу, разглядывая нас. Я не стесняясь, разглядывала его. Нет, ну а что стесняться?

— Цель шпионов — узнать ваш номер команды. Если они узнают ваш номер, вы проигрываете.

— А если ни они не узнают нашего номера, ни мы не сможем их найти? — спросил Назаки. — Экзамен ведь ограничен по времени.

— В таком случае вы тоже проигрываете.

Он переводил взгляд, изучая наши лица. Я закусила губу. Что-то как-то странновато.

— Как только вы зайдете в аудиторию, ваш экзамен начнется. В конце вам нужно лишь дать правильный ответ. Есть вопросы?

— Да. Сколько всего шпионов в группе? — подняла я голову.

Торикки мило улыбнулся.

— Этот ответ вы должны дать сами. Удачи.

И он открыл дверь. На секунду от яркого света, хлынувшего из аудитории, у меня закружилась голова.

Чувство странности меня никак не покидало.

***

Мы сидели за партой и хмуро разглядывали кучки команд напротив нас. Нас было пять. И все принадлежали к разным деревням. Что ж, в этом был смысл.

Экзамен проходил в обычном классе, разве что столов побольше было. Команды старались держаться вместе и все недоверчиво поглядывали друг на друга. Кто-то даже с откровенной угрозой.

На стене висели мирно тикающие часы. Их было пять. По количеству команд. Их заводил чуунин, который отвечал за проведение экзамена. Как только мы зашли, он сразу установил таймер на сто двадцать минут.

У нас было два часа, чтобы найти шпиона. Или шпионов. Черт, мы ведь даже не знаем их количество, ни каких-то примет. Только то, что шпионы пытаются узнать номера команд.

А что ты хотела, Шиками? Вот она, наглядная ситуация в мире шиноби. Поиск информации. Не нашел — убит.

— Нам ведь не запрещали разговаривать? — громко спросил какой-то парнишка-кумовец и с вызовом посмотрел на чуунина-ответственного. Не дождавшись от того никакой реакции, широко улыбнулся.

— Признавайтесь честно, кто из вас шпион?

Ага, так тебе и сказали, ага. Сейчас все будут доказывать, что они — никакие не шпионы.

— А может это ты — шпион? — подскочил Назаки. — Слишком ты разговорчивый. Хочешь наши номера?

Ну, конечно. Голос Ибуры потонул в шуме остальных. Большая часть активно утверждала, что никакие они не шпионы, а вторая молчала, предпочитая наблюдения. Я была из их числа.

Тик-так.

— Думаю, вон тот, из Кумо, вполне может быть шпионом, — тихо шепнул на ухо Ки. — Он ведет себя слишком активно.

— Я точно знаю, что мы трое не можем быть шпионами, — заявил Назаки. — Значит, осталось двенадцать. Сузили круг.

Перепалки продолжались. Внезапно мое внимание привлек парень, который встал из-за стола и подошел к чуунину-ответственному. Протянул ему листик, тот кивнул, после чего прозвучало:

— Команда семь из скрытой Травы прошла первый этап!

— Что, уже? — в унисон воскликнули Ки и Назаки, после чего уставились на меня. Ах да, я же самое умное звено в нашей цепочке.

— Шиками-чан, ты уже догадалась? — и взгляд такой надеющийся.

Я качнула головой.

— Я верю, ты справишься, Шиками-чан! — заулыбался Назаки, после чего обернулся к Хьюга: — Она же из клана Нара, они все умные.

Чувство странности перебило неприятное чувство ответственности. Подводить команду не хотелось, как и признаваться в том, что у меня нет ни малейшей идеи. Точнее, идеи были... Но они, как бы это сказать, не совсем в тему были. Мои мысли крутились вокруг неприятного ощущения, терзающего меня с самого начала.

Странности.

Но, может, я просто накручиваю себя? Я попыталась сосредоточиться на задаче.

Кто шпион? Должно быть, это либо одна из команд, которая точно так же, как и мы, получила наставление от экзаменатора, только задание было другое. Вполне возможно, что их условие — вычислить либо один номер команды, либо все, либо продержаться до конца… Так, перед тем, как мы зашли, туда зашла команда один из Молнии. Я взглядом нашла троицу с повязками, свидетельствующими об их принадлежности Кумогакуре. Могут ли это быть они? Они из деревни, которая организует экзамен.

Нет, кажется, кажется, слишком предсказуемо. Я посмотрела на них. Парень, тот самый, что первый стал разговаривать, держал за грудки другого парня, по всей видимости, из Тумана.

Тем временем, еще одна девушка подошла к чуунину и протянула листок. Тот хмуро кивнул, после чего громко объявил:

— Команда три из деревни скрытого Песка проходит первый этап! Команда семь из скрытого Камня проваливает этап!

— Это как? — спросил Назаки.

— Она — шпион, — хмуро пояснила я. — Видимо, она узнала какую-то команду и назвала их номер.

Нас осталось двое. Мы, команда из Конохи, и та самая команда из Кумо, которая зашла первой. Я даже знаю их номер — один — ведь экзаменатор достаточно громко произнес их номер, когда вызывал.

А вот наш они не знают, как раз таки из-за очередности.

— Они точно шпионы, — прошептал мне на ухо Ки.

— Или один из них, — отозвалась я.

— А может это один из вас — шпион?! — воскликнул парень, услышав мое замечание. — Я бы точно знал, будь среди нас шпион!

— Вы вошли первыми. Мы знаем ваш номер. Если бы мы были шпионами, то почему мы все еще здесь? — парировала я.

— Кстати, что будет, если шпион назовет свой номер команды? — полюбопытствовала девушка из Кумо. — Экзаменатор об этом не говорил.

И нам тоже.

— Может, среди нас нет шпионов? — осторожно поинтересовался третий парень из команды один.

— В таком случае, почему наши часы еще тикают?

Это было правдой. Мы одновременно посмотрели на время. У первой команды оставалось всего пятнадцать минут. У нас — шестнадцать.

Команда один из молнии негромко начала переругиваться.

— Шиками? — тихо спросил Ки. — Кто из них шпион?

— Подождем, — отозвалась я.

Перепалка между кумовцами набирала обороты. В конце концов они сошлись на мнении, что проще спрашивать друг друга о том, о чем знают только они. Кажется, вывод, который они сделали, был неутешительным. Девушка тыкнула в нас пальцем, что-то утверждая. Парень покачал головой.

Я посмотрела на часы. Время стремительно утекало.

Назаки и Ки начали нервничать.

— Шиками, не томи! — простонал Назаки. — Ты же точно знаешь, кто из них…

— Ждем! — Резко отозвалась я, наблюдая за стрелкой часов. Двадцать секунд до конца для другой команды. Девушка что-то записала на листик, после чего подскочила к чуунину-ответственному и протянула его.

— Команда один из Кумо прошла этап! — громко заявил он.

А наши часы все еще тикали. Меньше минуты.

— Шиками-и-и! — взвыл Ки. — Ты все еще не знаешь?!

— Нет, — отозвалась я.

— Да ты наверное и есть тот шпион! — воскликнул Назаки, тыкая в меня пальцем. — Наша Шиками умнее тебя, шпионка фигова!

Я закрыла глаза.

В этой задачке что-то не сходится. И еще это чувство.

Давай, Шиками, прокрути еще раз все от самого начала. Что показалось тебе странным? Кто точно не знает нашего номера команды?

— Шпион, это ведь ты?! — Назаки и Ки обступили меня с двух сторон. — Верно? Ты ведь не знаешь нашего номера, верно?!

— Знаю, — отозвалась я, косясь на часы.

— В таком случае давай, назови его! — кричит Назаки мне в лицо.

Ки тоже не сомневается.

— Ну же, Шиками, — подбадривает он. — Или может тебя называть Шпион-сан?

Пятнадцать секунд.

Я схватила листок, и широкими буквами написала ответ. После чего подошла к чуунину. Тот улыбнулся, читая мое решение.

— Поздравляю вас. Команда три прошла первый этап, — голос чуунина врезается в мою голову, громким эхом пульсируя в висках.

Я снова стою перед экзаменатором. В той темной комнатушке, где он выдывал нам инструкции. Стою, придерживаясь за крепкую руку Назаки, и расфокусировавшимся взглядом пытаюсь сосредоточиться на одной интересующей меня точке — лице экзаменатора.

— Великолепно! — замечает он. — Вы единственная из команды, кто правильно смог назвать всех шпионов.

— Так значит, все это взаправду было одним качественным гендзюцу… — пробормотала я.

— Да. Вы в него попали, когда я объяснил вам правила, — кивнул экзаменатор. — На самом деле, достаточно, чтобы хотя бы один из вас назвал правильный ответ. Но мне пришлось чуточку соврать, чтобы заставить вас быть более отчаянным, — подмигнул он. — Вы справились, поздравляю.

— Как ты все поняла, Шиками-чан? — спросил меня Ки.

— Я не была уверена, но все слишком идеально складывалось к тому, чтобы загнать меня в угол. Команды проходили, хотя не было ни единого намека на то, чтобы кто-то себя как-то раскрыл. Вы специально оставляли нашу команду в самый конец, чтобы заставить сомневаться в товарищах и в себе. Я до самого конца была уверена, что шпионом был тот чуунин, ведь он единственный не слышал нашего номера, когда нас вызывали.

— Я был уверен, что это он и был, — заметил Назаки. — В своей иллюзии я так и ответил.

— И я, — признался Ки. — Как ты поняла, что мы в твоем гендзюцу ненастоящие?

— Просто, — хмыкнула я. — Ваши альтернативные версии слишком давили на меня на протяжении всего времени. Вы слишком эгоистичные, чтобы сваливать на меня всю работу. И в конце была нестыковка. Даже если бы вы были уверены в моем шпионстве, вы бы наверняка подозревали бы и друг друга. Если бы кто-то из нас назвал номер, проиграли бы мы все — ведь в таком случае шпион бы его узнал. Но вы так сильно требовали меня сделать это, что я окончательно убедилась в своем выводе: либо я единственная не шпион, либо все вокруг меня — гендзюцу.

— Ты точно заслуживаешь называться мозгом нашей команды, — восхищенно заметил Назаки.

— Это точно! — поддакнул Ки, и в кои-то веки они сошлись во мнении.

Так закончился наш первый этап экзамена на чуунина.

Глава 20. Кумо

Мы спокойно направлялись в сторону общежития. Точнее, спокойно — это, наверное, только про меня. Я крутила головой, рассматривая Кумогакуре. Между прочим, красивое место! Деревня скрытого Облака располагалась на вершинах гор, под самым небом, и от этого захватывало дух!

— Жду не дождусь второго этапа! — заявил Назаки. — В этот раз, Шиками-чан, ты можешь положиться на меня!

— Ага, коне-е-ечно, — саркастично протянул Ки. — Ты же у нас такой способный… особенный… не то что всякие девочки клана Нара.

— Всяко лучше беспомощных мальчиков Хьюга, — фыркнул Ибура.

Я покосилась на сокомандников, борясь с желанием громко и протяжно вздохнуть. Не опять, а снова — это про них. Минуты не прошло, и снова эти дурацкие выяснения отношений. Кто петух, а кто индюк.

— Эй! Шиками-чан, Назаки-кун, Ки-кун!

К нам на всех порах летела троица нашего выпуска — Каори, Кин и полненькая Тора. Я улыбнулась — по сверкающему лицу Каори стало очевидно, что они также прошли первый этап.

— И вы?! — радостно вопила рыженькая Каори. — Впрочем, чего я спрашиваю, я всегда знала что мы лучшие!

— Еще бы! — закивал ей в такт Назаки. — Да мы вот-вот станем чуунинами!

На секунду я задумалась — все ли рыжие люди предпочитают громкие разговоры? Каори и Назаки не только обладали солнечными шевелюрами, но и всегда были чересчур активные и крикливые. Может, тут спрятана какая-то закономерность? Генетического характера.

— Назаки-кун, как тебе испытание? — вежливо полюбопытствовала Кин, которая еще со времен пятого года Академии заглядывалась на нашего Ибуру.

Ибура гордо выпятил грудь, однако ответить не успел.

— С дороги, мелочь! — грубо отпихнув Назаки, мимо нас прошел высокий загорелый паренек с выцветшими волосами.

— Эй, ты… — договорить мой сокомандник снова не успел — на этот раз по другой причине. Грубиян из Кумо столкнулся еще с кем-то.

— Смотри куда прешь, белобрысый!

— Нарываешься, блондинка?

— Это кто еще нарывается! Взорвись!

Бабах! Я внутренне сжалась — уж больно неожиданно было видеть три миниатюрных взрыва, прогремевших прямо под ногами у наглого кумовца.

— Под ноги смотри, переростик! — громко засмеявшись, мальчик-блондин из Камня вальяжно направился в противоположную от нас сторону.

«Какое милое ниндзюцу», — про себя подумала я, провожая взглядом паренька, который едва не подорвал кумовца. А ведь взрывной блондин, так же, как и мы, участвует в Экзамене на чуунина! Ох, не завидую тому, кто будет с ним сражаться…

— Я о чем подумала… — произнесла Каори, продолжая рассматривать спину уходящего подрывника. — Как насчет того, чтобы устроить девичник?

— Чего? — не поняла Кин.

— Ну, сами подумайте, мы — в Кумо, когда еще выдастся шанс так здорово провести время! Здесь же такие виды, а главное, мы давно не болтали по душам! — Каори подмигнула.

— Не уверена, что это хорошая идея… — покачала я головой.

— Да, я тоже хочу повеселиться! — сразу влез Ки. Не устаю удивляться его тугодумию. Де-вич-ник. Неужели одно это слово не вызывает у него ассоциаций, что мальчики там не нужны?

Девочки смерили Ки взглядами «ты будешь лишний в нашей компании».

— А я бы не отказался покушать… — протянул Назаки, и вот удивительно, но девочки тут же его поддержали. Я просто поражаюсь влиянием рыжего Ибуры на девочек. Нет, ну как?

В итоге было решено пойти перекусить в кафе. Но идея с девичником никуда не пропала, она затаилась темной змеей в умах девочек из соседней команды. Они, как истинные шиноби, решили выждать… и закормить меня.

Моти из Кумо — объеденье! Я говорила, что люблю моти из Кумо? Так вот, я теперь их не просто люблю, а обожаю!

Мы зашли в кафе «Кумоти», местное распиаренное местечко. Все это время Тора Акимичи рассказывала о том, что здесь делают одни из самых вкусных моти. Моти — это десерт из рисового теста, похож на данго, но внутри у них вкусная начинка.

В кафешке, основным блюдом которого были как раз таки моти, было целых двенадцать — по годовому циклу — разных видов. Отличались они цветом и начинкой.

Мне досталось моти «Тигр» с ореховой начинкой.

Мм, какая вкуснятина!

Я и раньше пробовала моти, но до этого они никогда не казались мне такими вкусными.

— Шиками-чан, ты такая миленькая! Ради тебя я готов научиться готовить! — вдруг выдал Назаки, все это время наблюдающий, как я уминаю десерты из рисового теста.

Я поперхнулась.

— Назаки-кун, это так мило… — пролепетала Кин, отчаянно краснея. Хьюга закатил глаза, Тора начала жевать быстрее, а Каори почему-то непринужденно засмеялась.

— Обещаю: как только я стану чуунином, я приготовлю тебе моти, Шиками-чан! — пафосно заявил Назаки.

Я предпочла оставить это заявление без внимания. Воистину блаженны несведущие. Я уже поняла, что раз словами не доходит, то буду игнорировать. И сосредоточусь на чем-то более интересном… Например, на моти.

— Для начала стоит пройти второй этап чуунина, — отозвалась Тора. — Я считаю, это будут какие-то бои!

Если верить моим смутным воспоминаниям, вторым этапом у Наруто являлось прохождение проклятого леса и свитки. Что-то со свитками, ах да, кажется, нужно было их куда-то принести… Или найти! Точно, было два типа свитков, и к концу экзамена нужно было прийти с двумя свитками!

Но, тем не менее, первый этап очень сильно отличался от того, что я помнила. Должно быть, письменные тесты придумали потом, когда решили, что гендзюцу может быть слишком сложным…

Кстати, команда Торы, Кин и Каори не была сильна в гендзюцу. Как они прошли этап?

— Ну… — засмеялась Каори. — Это было забавно… Я догадалась, что мы в гендзюцу сразу, потому что у меня есть кекке генкай… Вообще-то он достаточно бесполезный для сражений, но побочным действием является защита от гендзюцу. Я сразу понимаю, что нахожусь под действием гендзюцу, но пользы обычно от этого сильно нет. Знание не дает мне выбраться из гендзюцу, но даже этого может быть достаточно. Как, например, на этом экзамене.

— Дурацкие гендзюцу, — фыркнул Назаки. — Я тоже сразу понял, что мы в гендзюцу, да!

— У тебя тоже есть кекке генкай? — насмешливо хмыкнул Ки. — У меня вот есть бьякуган, а у тебя?

— Заткнись, белоглазый, я умнее, способнее и красивее тебя!

Я меланхолично взяла моти «Кролик». М-м, а у этого начинка с клубничкой…

— Эй, Шиками, давай сегодня устроим девичник? — прошептала мне на ухо Кин, сидящая рядом. — Никаких мальчиков!

Я посмотрела на начавшуюся перепалку между Ибурой и Хьюгой.

— Я лучше, верно, Шиками-чан? — вдруг воскликнул Назаки.

— Дурак ты, Ибура, вот кто! — добавил Ки. — Верно, Шиками-чан?

— Никаких мальчишек… И можно принести много моти, — многозначительно добавила Кин.

Нет, ну это игра против правил. И я тут проиграла. Нохара знала, на что давить.

— Я приду.

***

Вечеринка. Девичник. Девичник у начинающих шиноби.

Что могло пойти не так на этой вечеринке?

Нет, поначалу все было просто отлично. Мы пили чай, кушали моти и данго, делали друг другу прически… Я честно пыталась отвязаться от этого сомнительного удовольствия, но Кин фактически засунула мне в рот моти, а сама принялась расчесывать мои волосы. А я что? А я ничего. Ем.

— Какие красивые волосы у тебя, Шиками, — бормотала Кин. — Ты какие-то особенные шампуни используешь?

— Эм… нет, — ответила я.

Нет, правда, что могло пойти не так?

— Так, девочки, а теперь! А теперь настала самая важная часть нашего торжественного собрания! — подскочила Каори. — Мы будем обсуждать…

Отлично, наконец-то по делу. Нужно обсудить завтрашний второй этап. Да, это важно.

— … мальчиков!

Погодите, что?

— Признавайтесь честно, кто кому нравится? Так, ну Кин, тут понятно все, у тебя Назаки, мне он тоже нравится, Торе тоже, а ты, Шиками?

— Да, нам всем интересно, — пропела над моим ухом Кин и дернула за прядь волос. — Кто тебе больше нравится, Назаки Ибура или Ки Хьюга?

Я заполнила рот дополнительным моти. Предусмотрительная Каори отодвинула от меня тарелку и выжидающе уставилась. Я пережевывала как можно медленнее. Увы, все вкусное имело способность заканчиваться.

— Ты так нравишься Назаки, вы с ним встречаетесь? Или все-таки с Ки? Я ставлю на Назаки, — выдала Каори.

— Ибура — мой! — яростно прошептала мне на ухо Кин и еще раз больно дернула волосы.

— Так что? — с любопытством спросила Каори. — Назаки или Ки?

— Девочки, да никто мне не нравится… — пробормотала я.

— Такого не может быть! Не стесняйся, мы будем молчать!

Дело приобретало страшный оборот. Нужно что-то придумать.

— Кто-то точно более симпатичен! Кто? А может, это Куро Учиха?

— Нет!

— Все-таки Назаки?

— Нет!

— Тогда кто? Шиками!!!

— Ладно, — сдалась я. — Вы ведь не отстанете? Мне нравится… А может быть, я даже люблю…

Я могла бы сказать, что мне нравится Ки Хьюга. Вот только терять единственного адекватного ко мне человека из-за такой маленькой лжи мне не хотелось.

Я бы могла сказать, что мне нравится Куро Учиха. Могла бы… Но я представила, как он отреагирует, как насмешливо будет каждый раз об этом напоминать…

Нет уж.

Если уж и выбирать, то пусть это будет малознакомый шиноби.

— Ирука Умино. Мне нравится Ирука Умино. Такой симпатичный из команды Куро. Вот.

Сначала было молчание, а потом…

— Вообще какой-то неизвестный. Скучно-о, — протянула Каори и интерес ее ко мне поутих.

Глава 21. Экзамен на чуунина. Второй этап

Второй этап проходил в горах, неподалеку от Кумогакуре.

— Цель вашего задания — найти свитки. Их всего двадцать. На прохождение второго этапа у вас будет ровно пять часов.

— Какие свитки? — спросил кто-то из толпы генинов.

Экзаменатор — это была высокая темнокожая женщина с белыми волосами и сигаретой во рту — достала из сумки свиток и раскрыла его. На вид — обычная бумажка с символом Кумогакуре.

— Все видели? Вот такие свитки. Они одинаковые.

Двадцать свитков — двадцать команд, если каждому по свитку. А если больше?..

— Получается, всего пройдет только двадцать команд? — спросил еще кто-то, кто подумал о том же, о чем и я.

Экзаменатор улыбнулась.

— Разумеется, нет. Команда может принести не только один свиток. Более того, чем больше свитков принесет команда, тем больше баллов ей дадут в финальном этапе. Еще вопросы?

— Где проходит экзамен? На этой горе?

— Ах да. Видите эту границу? — она указала на синюю линию, размеченную по камням. — Мы прочертили замкнутую линию, которая охватывает эту гору. Если кто-то из вас выйдет за ее пределы, экзамен считается оконченным для всей команды. Уяснили?

— Это выглядит опасно, — пробормотала Кин, стоящая неподалеку. — Гора. Здесь одни камни, и мало деревьев. Скрыться будет тяжело. Еще и высоко.

Что правда то правда. Мы были очень высоко. Настолько, что земли не было видно. Только облака где-то внизу.

Хорошо, что ни у кого из нас нет боязни высоты!

— Ах, точно, самое главное. Свитки, что принесет команда, должны быть целыми и неиспорченными. Если все все поняли, и ни у кого нет вопросов… Что ж, тогда… Да начнется экзамен!

И прогремел гонг. Все рванули вперед, за линию.

***

Как оказалось, на деле добраться до свитка было той еще задачей.

Первый же свиток увидели четыре команды: наша и три неизвестных. Мы все дернулись за свитком, но внезапно Ки схватил меня и Ибуру за воротники, останавливая нас. Я успела заметить, что Хьюга находится в режиме бьякугана, и поняла, что он что-то увидел. Еще одна команда тоже остановилась, это были шиноби Кумо. Две других летели вперед, но едва они оказались в трех метрах от свитка, как по земле поползли фуин-символы. Мы, к счастью, находились дальше, и оказались отрезаны от двух команд тонким барьером.

Все это произошло в течение секунды.

— Зачем ты нас остановил, Хьюга? — воскликнул Назаки. — Теперь свиток достанется им! А мы отрезаны барьером!

— Им еще нужно будет выбраться оттуда, — возразила я и подошла к барьеру. Прочный. — Для начала, отчего здесь возник барьер?

Свиток внезапно задымился. Откуда ни возьмись, внутри барьера появилось огромное существо, напоминающее помесь льва и обезьяны.

— А это еще что? — спросил мальчик из команды Камня, которая также как и мы, успела остановиться за пределами барьера.

— Ловушка из свитка, — отозвался второй мальчишка из той же команды. — Я полагаю, им придется победить это чудовище, чтобы достать свиток.

Существо зарычало и набросилось на шиноби. Началась битва. На ограниченном пространстве, сражаться вшестером… Против не пойми чего…

Меня пробрало дрожью.

— Что будем делать, Аоба? — спросила девчушка из команды Камня.

— Ждать, — отозвался мальчишка. — Мы заберем свиток у победителей.

Команда Камня уставилась на нас. Мы посмотрели на них.

Забавная ситуация. Мы едва ли хотели сражаться между собой, так как неясно было, победят ли генины, оказавшиеся в ловушке, чудовище. Если победят, то отобрать свиток у измотанных ребят было проще всего. В случае же, если же чудовище не удастся победить, сражаться уже придется нам. И сражаться вдвоем куда более выгодно, нежели одним.

— Ки, — попросила я. — Посмотри, есть ли рядом свитки без команд?

Хьюга кивнул и принялся мониторить местность.

— Есть, справа, на два часа, — пробормотал Ки. — И еще рядом, на три часа.

Хорошо, когда в команде есть сенсор!

— Тогда вперед, — скомандовала я. Меня послушались, и мы бросились вперед, оставляя всех далеко позади.

— Разве не проще дождаться итога их битвы? — спросил Назаки на бегу.

— Мы не знаем способностей команды Камня, Назаки, — начала объяснять я. — Мы не знаем, кто победит то чудовище, и победят ли. Слишком много неизвестных, причем, если предположить, что нам каким-то чудом достанется свиток, кто-то еще может попытаться его отобрать. Нам нужны силы, и тратить на бессмысленные сражения их не хочется.

— Но разве у других свитков не будет чудовищ? — поинтересовался Ки.

— Может быть. Скорее всего будут. А может и нет, — отозвалась я. — Ки, те свитки, что ты увидел, отличаются?

— Да, у них разная чакра, — кивнул Хьюга. — Есть шанс, что ловушка будет иного рода.

— У нас четыре часа и тридцать минут, — посчитала я. — Мы можем потратить время на разведывание обстановки, чем бездумно бросаться в бой за первый же свиток.

Назаки явно так не считал, но ничего не сказал.

— Давайте заранее условимся, — добавила я. — Если нам удастся достать свиток, то мы должны сделать все, чтобы донести его до границы.

— Это и так понятно, — фыркнул Ки. — Самое сложное — это достать свиток.

Я так не считала. Самое сложное — это донести свиток до границы. Но я промолчала.

Мы бежали молча.

— Свиток! Я вижу его! — воскликнул Назаки, указывая пальцем на торчащий меж двух камней свиток.

— Не так быстро, малявка! Взрыв!

Ибура вовремя отпрыгнул, и его не задело. К свитку подскочил парнишка, тот самый, которого мы видели вчера.

Барьер не появился, как прежде. Вообще ничего. Как будто не было ловушек.

— Да что этот придурок себе позволяет, да я ему сейчас… — но я вовремя закрыла Назаки рот рукой. Рваться вслепую в бой с взрывоопасным человеком себе дороже. Пусть забирает свиток. А я посмотрю, так ли это просто.

— Дейдара, там могут быть ловушки! — послышался девчачий голос. Кудрявая девчонка и полненький мальчик из команды Ивагакуре появились рядом с белобрысым.

— Заткнись, хм! Свиток наш!

Белобрысый мальчишка схватил свиток, как вдруг… На бумаге проступили черные пятна. Они все появлялись и появлялись, медленно образовывая какой-то рисунок.

— Что это?.. — пробормотал Ки и применил бьякуган. — Неужели печать?

— Эй, Амидара, с ним что-то не то, — произнес Дейдара.

Кудрявая девчушка подошла ближе.

— Брось его, Дейдара. Это шифр. Свиток самоуничтожится, если мы не сумеем подобрать ключ.

— Ты уверена, хм?

Дождавшись утвердительного кивка, Дейдара переменился в лице и бросил свиток на землю.

— Что ж, если все свитки такие, то мы просто отберем расшифрованные у других команд! — он потянулся рукой в набедренную сумку, но Амидара схватила его за запястье.

— Побереги силы, Дей-кун. Мы еще не прошли этап. Идем.

Миг, и они исчезли, рванув в другую сторону.

Так просто? Они оставили свиток? Оставили свиток нам?

Я подошла к лежащему в пыли свитку и аккуратно подняла его.

— Ки, ты знаешь что это за шифр?

Хьюга приблизился и посмотрел на черные завитушки, медленно расползающиеся по свитку.

— Эй, а почему ты спрашиваешь Хьюгу, а не меня, Шиками-чан? — надулся Ибура, подходя ближе.

— Похоже на простой шифр… Но эти из Ивы были правы, мы можем очень долго гадать, какой ключ у этого свитка. А у него таймер на самоуничтожение…

Мы можем попытаться разгадать шифр, но скорее всего Дейдара и его команда исчезли только для вида и именно этого и ждут… Сражаться с взрывоопасным парнишкей мне не хотелось.

— Экзаменаторы не могли дать нам зашифрованные свитки с таймером на самоуничтожение без возможности разгадать его. Иначе это не экзамен, — вместо этого произнесла я. — Тут должна быть подсказка. Ки, сколько у нас времени?

— Три минуты, нет, уже две.

— Ксо, нужно понять, какой у шифра ключ… — пробормотала я. — Назаки, Ки, есть идеи?

Если мы разгадаем шифр, придется сражаться за свиток. Если не разгадаем, придется искать новый свиток или же сражаться уже за чужие свитки. Нужно попробовать разобраться с этим, пока у нас есть возможность.

— У меня вопрос: а как понять, что за ключ? Мы должны произнести вслух? Или что? — неожиданно серьезно спросил Назаки.

— Применить верную последовательность печатей к этому свитку, — отозвался Ки. — Комбинаций у печатей очень много, и если мы ошибемся, то возможно это спровоцирует уничтожение.

— Какие могут быть печати? Крыса, Бык, Тигр, Кролик, Лошадь, Коза, Обезьяна, Птица, Дракон, Собака, Змея, Свинья… Ксо, есть же еще нестандартные, Паук, Слон, Корабль, Угорь… — я принялась перечислять все, что помнила.

— Печать плотной концентрации и печать клонирования, — добавил Ки. — Хотя я сомневаюсь, что они нам потребуются.

Я внимательно посмотрела по сторонам. Ничего, совсем ничего, похожего на подсказку.

Ки понял мои мысли и активировал бьякуган. Спустя минуту он покачал головой. Ничего.

Я задумалась.

Если бы я была экзаментором, где бы я спрятала подсказку?

На ум пришла идея. Совсем маловероятная, но попробовать стоило.

— У меня есть предположение… Назаки, можешь сделать маленький огонек? — я подняла листок над пламенем, видя, как на пергаменте появляются рыжие символы. — Это число!

— Сто девяносто три… И что, чем это нам поможет? — спросил Ки.

— Сто девяносто три… С этой цифрой должно быть что-то связано, точно… — пробормотала я. — Это год? Но я не помню, что произошло в то время…

— Шиками, я кажется знаю, — сказал Ки. — Это эпоха клановых войн, становление клана Сенджу. Может быть, мы должны использовать целебную чакру?

— Нет, это слишком сложно для экзамена, — отмахнулась я. — Что-то проще.

— Кажется, я понял! — вдруг воскликнул Назаки и принялся складывать печати. — Крыса, Дракон, Тигр!

Мы с изумлением смотрели, как под воздействием чакры черные пятна исчезают.

— Ничего себе, как ты понял, что это за печати? — спросила я.

Назаки гордо приосанился.

— Это не год. Это цифры. Один, девять, три. Крыса, дракон и тигр.

— Подожди, но ведь, в календаре нет четкого определения «первого» знака. Почему ты решил, что крыса соответствует единице? — спросила я.

— Эм… да? — Ибура почесал затылок. — Просто во всех учебниках всегда начиналось с крысы…

— Что ж, рада, что все обошлось и ты угадал, — вздохнула я. — Молодец.

***

Конечно же, все не обошлось. Все просто не могло обойтись. Учитывая, при каких обстоятельствах мы вообще нашли свиток…

Перед нами появилась уже знакомая нам команда — Дейдара, Амидара и незнакомый загорелый мальчик из их команды.

— Так-так-так, малявки все-таки разгадали шифр! Теперь отдайте свиток нам, хм! — протянул руку наглый Дейдара.

— Да пошел ты! — фыркнул Назаки. — У самого мозгов не хватило.

— Отдавайте по-хорошему, не то я покажу вам парочку взрывов, — улыбнулся Дейдара, и его улыбка показалась зловещей. Более того, предвкушающей.

— Еще чего! — отозвался Назаки. — Давай, нападай!

Ки отодвинул меня назад.

Я тем временем спрятала свиток в сумку. Сердце бешено стучало, начиналась легкая паника.

Вот и началась самая сложная часть — нужно донести свиток до границы.

Мысли лихорадочно крутились в голове. Нужен план.

Трое на трое. Взрывоопасный Дейдара, держащий в руках глину. Амидара, кудрявая маленькая девчушка с неизвестными техниками. Вряд ли сенсор. «Там могут быть ловушки!» — сказала она Дейдаре, значит, не знала наверняка. И третий — загорелый паренек, который никак себя до этого не проявил.

Я отошла назад, прикидывая стратегию.

Тем временем, Назаки и Ки рванулись в бой. Назаки бросился на Дейдару, и это было неплохо, Назаки с его стихиями земли и воды против подрывника, шансы есть. Ки взял на себя Амидару. Загорелый мальчик отошел назад. Понятно, тоже мозг команды. Или же тот, кому нужно было подготавливать техники. Или же слабое звено.

Свиток был у меня. Может, стоит бежать в сторону границы?

Нет, нельзя оставлять Ибуру и Хьюгу.

Назаки было тяжело против Дейдары. Его взрывающаяся глина была проблемой. Она мешала и Ки, который успел задеть точки тенкецу у Амидары, так неосмотрительно бросившейся в ближний бой с Хьюгой.

Я принялась создавать иллюзии. Маленькие, незаметные ямки в земле… Дополнительно создала иллюзорные клоны свитков в своей сумке, чисто на всякий случай. Хотела было замаскировать настоящий свиток под ткань, но передумала.

У меня не так много чакры. Самым логичным было бы отдать свиток тому, кто мог донести его до границы. Кому-нибудь ловкому, быстрому…

— Ки! Лови! — крикнула я и швырнула Хьюге свиток. Тот его поймал, и недоуменно посмотрел в мою сторону. — Беги! Назаки, прикрой!

Повторять не пришлось.

Ки рванул со своего места, ловко уворачиваясь от глиняных комков Дейдары, направляясь в сторону границы. Дейдара хотел было помчаться за ним, но ему помешал Назаки. Амидара с трудом держалась на ногах, Ки успел заблокировать ей точки тенкецу. Не все, но несколько его ударов попали по цели.

Загорелый парнишка, до этого стоявший в сторонке, неожиданно призвал огромного ястреба. Сел ему на спину, после чего подхватил Дейдару и они полетели вслед за Хьюгой.

— Ксо! — выругался Назаки и помчался за ними, готовый защищать Ки. Я побежала за ним.

Ки попал под обстрел взрывоопасной глины. Бьякуган ему сильно помогал, Ки вытворял такие пируэты, какие мне бы и не удалось, и продолжал бежать к границе. И он почти успел, буквально, когда до синей полосы оставалось около десятка метров, перед ним выскочил злой Дейдара и швырнул ему в лицо очередной комок глины. Назаки не успел выдернуть Ки из-под полосы удара, а Ки закричал от боли и упал на землю.

— Ах ты, урод! — взвыл Назаки и прыгнул на Дейдару, но…

— Взрыв! — прошипел Дейдара, и Ибуру снесло взрывной волной куда-то вбок.

Подрывник подошел к валяющемуся Ки и взял свиток. После чего посмотрел на меня.

— Хочешь со мной поиграть тоже, хм?

Я промолчала.

— То-то же, — засмеялся довольный Дейдара.

— Не смей смеяться! — вдруг рядом с нами появился изрядно помятый Назаки. — Ты, урод…

— А то что? — Дейдара улыбался.

Я подошла ближе и осторожно остановилась рядом с Ки. Хьюга беззвучно корчился от боли, закрывая лицо.

— Я тебя убью, — прошипел Назаки и ринулся в бой. Но тут на помощь подрывнику подоспел его товарищ верхом на птице. Дейдара снова оказался на спине ястреба, и птица снова стала набирать высоту.

— Для начала отними у меня свиток, мелкий ублюдок! — крикнул Дейдара.

— Вот урод… — прошипел Ибура, сжимая кулаки.

— Простите меня, — проскулил Хьюга. — Я не смог…

— Эй, Назаки, — позвала я. — Помоги отнести Ки к ирьенинам.

Ибура посмотрел на меня ничего не понимающим взглядом.

— Но экзамен для нас закончится! А у нас нет свитка!

— Мы не можем жертвовать Ки, ему нужен ирьенин, — возразила я.

— Оставьте меня тут… — вдруг вклинился Ки. — Идите и ищите другой свиток. Нам нельзя провалить этап.

— Ты идиот, Ки, — отрезала я. — Тебе срочно нужна медицинская помощь.

— Я смогу потерпеть! — сказал Хьюга, а сам снова скорчился от боли.

Я посмотрела на Назаки, тот посмотрел на меня. Скрипнул зубами, после чего подошел к Хьюге и потащил его к границе. Я поспешила за ним.

— Она права, несносный Хьюга. Тебе нужна помощь.

— Но свиток!..

— Заткнись! — рыкнул Ибура. В этот момент он пересек синюю линию. — Ирьенина сюда, срочно!

Рядом с нами появилась беловолосая женщина-экзаменатор.

— Команда три из Конохи завершила второй этап. Время: тридцать четыре минуты. Ваши свитки?

— Мы не… — начал было Ибура, но я его опередила.

Достала из сумки настоящий свиток и протянула его экзаменторше. Та криво усмехнулась, принимая его.

— Поздравляю с успешным завершением второго этапа.

Глава 22. Последствия

— Получается, тот список был иллюзией? — ахнул Ки. — И ты нам ничего не сказала?!

— Извини, — отозвалась я.

Я не успела сказать. Да и честно, не захотела. В неведении сила. Я, конечно, верю в товарищей, но они не смогли бы идеально отыграть роли, зная, что свиток ненастоящий. Жалко только Ки.

— Молодец, Шиками, — бодро сказал Ки. — Ты все продумала! Что и ожидалась от Нара!

Хьюгу увели ирьенины — лечить. Назаки остался рядом со мной, мрачно поглядывая на меня исподлобья.

— Ты нами пожертвовала, — наконец произнес он. — Как… пешками. Как в своей игре, как, там, шоги, да?

— Мне стоило крикнуть на всё поле — ребята, я заменю свиток на поддельный?! — воскликнула я.

— Ты бы придумала, как, но ты могла нам сказать. Я разочарован, — бросил Назаки и, развернувшись, пошел прочь.

Я растерянно смотрела ему в след, и его слова болью отзывались в моем сердце.

Что я сделала не так?

***

В финал прошли всего несколько команд. Команда из Кумо, те самые, с которыми мы разминулись в самом начале. Команда из Ивы со взрывным Дейдарой — сочувствую я тому, кому придется сражаться против Дейдары в финале. Остальных ждали. Команда девочек Кин-Каори-Тора неожиданно оказалась за линией без свитка. Выглядели они очень потрепанно.

— Поздравляю с финалом! — воскликнула Каори, подбегая ко мне. — А мы провалились, да, девчонки?

— Да… — грустно подтвердила Кин.

Тора просто промолчала, поедая рисовый пирожок. И где только взяла? У всех троих руки были по локоть в темных пятнах.

— А это что? — спросила я.

— Техника того темноволосого из Кумо, — скривилась Тора. — Чтоб ему пусто было.

— Поддерживаю, — высказалась Кин.

— Предлагаю снова устроить девичник, — сказала Каори.

— Опять?! — возглас получился синхронным.

— А что? Как раз об Ируке поболтаем, да, Шиками? — подмигнула мне Каори.

— А я могу отказаться? — спросила я.

— Нет, — внезапно тоже в унисон.

Между тем, экзамен окончательно завершился. Об этом свидетельствовал гонг.

Последними, буквально за секунду до окончания, через линию прошла команда Куро, Ируки и Касуги. Удивительно, как мы с ними не пересеклись на местности. Кстати, ребята принесли аж три свитка! И когда только успели? Мы с таким трудом один вытащили…

— А теперь важное объявление! — на постаменте появилась фигура Райкаге. — Финалисты, у вас есть три дня, чтобы подготовиться к третьему этапу! Это будут поединки один-на-один!

— Три дня? — послышались шепотки. — Обычно месяц давали на подготовку. Они в этом году что…

— О, Шиками, и ты тут? Мелкота прошла! — выдал Куро, успевший рассмотреть список финалистов.

Каори и Кин загадочно переглянулись, после чего подскочили к Куро и стали ему что-то шептать на ухо.

— Конечно, мы согласны! — улыбнулся Куро до ушей. — Хей, Коноховцы, сегодня устраиваем вечеринку!

Чего?!

***

— Шиками, — позвала меня Наори-сенсей. — Пойдем поговорим.

Я кивнула.

Мы направились в ближайшее кафе. Им оказалось знаменитое «Кумоти».

— Расскажи мне о своих действиях на втором этапе экзамена.

И я стала рассказывать. Подробно, стараясь не упустить ни одной мелочи.

— Понятно, — спустя какое-то время резюмировала Наори-сенсей. — Назаки обиделся на тебя, потому что ты использовала его.

Кивнула.

— Твои действия с точки зрения стратегии были абсолютно верными. Из тебя получится отличный шиноби.

Я чуть приободрилась. Наори продолжила:

— Но… но ты упускаешь очень важную деталь, Шиками. Доверие. Да, может быть, сказав им, Назаки и Ки не смогли бы так идеально обмануть противников — у них не так много опыта в этом. Дело это наживное, и в условиях боя, когда на кону многое, ты удивишься, на что способны люди. Однако ты предпочла не рисковать и оставить их в неведении, и красиво разыграть партию.

— Я…— мой голос дрогнул. Я потыкала ложкой моти перед собой. — Да, я решила, что пройти в финал важнее, чем…

— Назаки и Ки тебе доверяют на все сто процентов. А ты не доверилась им. Побоялась. Тебе все еще не кажется, что ты сделала что-то не так?

Я разминала ложкой комочек теста, превращая идеально ровный шарик в рыхлую кашу. Стыдно.

— Вижу, ты все осознала, — голос Наори чуть потеплел. — И да, кстати, съешь уже эти несчастные моти.

***

Вечеринка в Кумо… Прошла весело. Состояла вечеринка из немеряного количества чая, моти и данго, а также из девяти человек: нашей команды (я, Назаки и Ки, которого успешно подлатали ирьенины), команды Куро (сам Учиха, мой брат и Ирука Умино) и женской команды Кин-Каори-Тора. Причем троица последних почти сразу атаковали вопросами бедного генина Ируку, который не знал куда себя деть от женского внимания. Особенно меня забавляли вопросы «а как ты относишься к Шиками-чан, Ирука-кун? Она тебе нравится?» Будущий сенсей Наруто кажется чуть ли не впервые узнал о моем существовании, а потому мямлил что-то невнятное.

Назаки выделялся тем, что внезапно перестал читать мне речитативы с моим восхвалением и завел беседу с Куро. Ки, наоборот, почему-то считал своим долгом выказать мне свое уважительное отношение. Слава Ками, что не стал называть меня Шиками-сама и ограничился приставкой "сан". Звучало это неловко, и я всерьез начинала задумываться, а не последовать ли мне примеру своего брата и не раствориться ли мне со стенкой в углу. Передумала и попросила Хьюгу не называть меня таким образом. Тот согласился. Полегчало.

Кто-то притащил маджонг, и мы все расползлись около стола. Меня и Касугу вытеснили, сказав, что с умниками играть не интересно. Но мы и не в обиде. Касуга словно только и ждал чего-то такого и сразу же радостно уселся подальше от остальных с целью вздремнуть.

Разговоры как-то незаметно свернули в тему экзамена на чуунина, прошедшего второго этапа и следующего третьего, который будет через целых три дня.

— Вы, ребята, прошли тест одни из первых! Как вам это удалось, Назаки-кун? — влюбленно посмотрела на Ибуру Кин.

Стоит ли говорить, что до этого относительно веселый Назаки резко помрачнел?

— Ох, это все Шиками-чан! — вдруг радостно заявил Ки. — Она придумала, как обвести вокруг пальца команду с подрывником!

— Ого, — сразу вздохнули все восхищенно.

Я почувствовала себя неловко. А еще стыд. Посмотрела на Ки, на лице которого остались следы ожогов, которые ирьенины почему-то не до конца вывели. «Главное, что глаза, бьякуган остался целым, а остальное неважно», — сказал мне Ки чуть ранее.

— А что вы сделали? Как смогли разобраться с подрывником? — поторопила Каори.

— Ох, это еще что, Назаки догадался, как расшифровать свиток, — попыталась перевести тему я.

— Ого, Назаки-кун! Мы в тебе не сомневались! — тут же воскликнула Каори, поддерживая меня. Разумеется, слушать про подвиги Ибуры девочкам было интереснее, чем про успехи «соперницы».

— Да нет, Шиками-чан, ты лучше расскажи как мы справились с Дейдарой, — вдруг резко высказался Назаки, выбрасывая легкую волну ки. Должно быть, это произошло неосознанно, поскольку я ни разу не видела, чтобы Ибура умел так делать. Да что там, я и сама не умела.

Девчонки зависли, не зная, как реагировать. Кажется, впервые за все время Ибура откровенно демонстрировал злость по отношению ко мне.

Мне захотелось сбежать. Почему-то стало очень больно и обидно.

— Ребята, не ссорьтесь, — мягко сказала Кин.

Ситуацию, неожиданно, спас Касуга, который резко всхрапнул. Куро хохотнул.

— Нара, да ты спишь! Просыпайся, дружище!

Касуга в ответ демонстративно проигнорировал (или не проснулся). Ирука, который, видимо, захотел снова оказаться в центре женского внимания, решительно бросился к Касуге с желанием пробудить того на свет истинный. Тот пробуждаться не желал (ага, тьма, она всяко лучше). Ки почему-то захотел отодрать Ируку от Касуги, и пошел спасать моего брата. Куро, явно веселясь, подошел ко мне и взъерошил мне волосы.

— Ты сегодня растерянная какая-то, — сказал Учиха. — Что случилось?

И его взгляд почему-то посерьезнел.

Я отвела глаза. И чего это он такой внимательный! Осознание этого факта вызвало у меня противоречивые чувства: с одной стороны мне почему-то хотелось радоваться, а с другой - совсем не хотелось делиться провалами.

— Все нормально, - тихо выдала я. Увы, Учиха был на редкость проницательный и следующим вопросом сразу ткнул в больное место.

— Это из-за Назаки?

— Нет.

Мне показалось, что мое "нет" прозвучало как "да". Но я вовсе не хотела об этом говорить. К счастью, Куро не стал развивать дальше тему и протянул мне палочку с данго.

— На-ка, сьешь. Эта штука отлично поднимает настроение.

— Спасибо, — тихо поблагодарила и вцепилась зубами в комочек теста.

Куро мягко улыбнулся.

А я вдруг подумала, интересно, а что скажет Куро о моих действиях на экзамене? И представила, как его добрая улыбка сползает, а он говорит мне: «я был о тебе лучшего мнения».

Стало горько.

Глава 23. Третий этап экзамена на чуунина

И вот наступил день последнего этапа. Хотела бы я сказать, что не переживала — но, к сожалению, это было правдой ровно до тех пор, пока мы не оказались непосредственно перед ареной. Здесь адреналин наконец-то дорвался до мозга.

Итак, поединки. В помещении для участников на стене висела турнирная таблица, кто с кем. И я хочу сказать, что у меня были некоторые вопросики к экзаменаторам.

Например, первым шел бой Касуги и Ки. Дальше Суна-Кумо, потом снова: Назаки и Куро. Затем еще парочка человек из других деревень, уже знакомая мне со второго этапа девочка Амидара против Ируки, и, наконец, на закуску, «Шиками Нара из Конохагакуре против Дейдары из Ивагакуре».

Я говорила же, что не повезет тому, кто будет сражаться против этого парня?

Так вот, не повезло. Мне. И какого черта я уже третий раз с ним сталкиваюсь? Это что, судьба?

По сути, мне достался самый опасный претендент в чуунины из всего призового набора. Я, конечно, не видела способностей всех участников, но, на мой взгляд, тот же Куро имел куда больше шансов сражаться против подрывника. Банально, Учиха и больший расклад опыта.

Так что я уселась в угол и попыталась сосредоточиться на стратегии. Умирать в раннем возрасте мне не хотелось, поэтому следовало обстоятельно продумать все нюансы. Рядом со мной плюхнулся Касуга и закрыл глаза, намереваясь отдохнуть, но ему это не удалось: прозвучал гонг. Куро схватил братишку за шиворот и, не церемонясь, вышвырнул того на арену со словами «вперед, Касуга!»

Милые у них отношения.

Ки Хьюга хмуро прыгнул следом.

Бой «Касуга Нара против Ки Хьюга» был… невпечатляющим. Ки пользовался бьякуганом, братец успешно выводил моего сокомандника из себя периодическими зеваниями, за что Хьюга и поплатился, попав в ловушку от Касуги.

— Победитель — Касуга Нара!

Ки, впрочем, не расстроился. Наоборот, кажется, он зауважал клан Нара еще больше. И даже стал напрашиваться к братцу в кохаи. Затем они ушли с арены, и инициатива поединка передалась ребятам из других команд.

Наконец, очередность дошла и до Назаки с Куро. Назаки спрыгнул на арену, а Куро, задержавшись, подошел ко мне.

— Пожелаешь удачи? — улыбнулся тот, усаживаясь передо мной на корточки. — Ты же не спишь?

Я лениво приоткрыла глаза. Каюсь, задремала. В целом, план я кое-какой набросала. А дальше меня разморило. Ну вот такой вот я человек. Да, даже адреналин оказался бессилен против моей клановой способности спать где угодно. Хотя до Касуги мне еще далеко.

— Желаю удачи, — кивнула я. — Не убейте друг друга.

— Шиками-чан смешная, — хохотнул Учиха и взъерошил мне волосы на голове. Я фыркнула, намереваясь сдернуть его руку, но он тут же умчался на арену.

Поединок все не начинался.

Я перегнулась через перила, наблюдая, как два парня о чем-то тихо говорят. Прошло уже несколько минут, а они о чем-то переговаривались. Но вот разошлись. И словно щелкнул кто пальцами, резко метнулись в бой.

Я предполагала, что Куро не станет использовать шаринган, но я ошиблась. Он принимал Назаки всерьез и действовал так, словно против него был не мой одногруппник, а джонин. То же самое можно сказать и об Ибуре. Он сражался так, словно на кону стояла его жизнь.

Бой длился около двадцати минут, и наконец объявили конец поединка.

— Победитель — Учиха Закуро!

Куро засунул руки в карманы и медленно направился в сторону выхода. У самой двери поднял голову и почему-то посмотрел на меня. Пристально, долгим взглядом. Я приподняла бровь, разглядывая его в ответ. Меня так просто не смутить.

Куро улыбнулся и помахал мне рукой.

И вот… новый раунд.

Я снова почти заснула, пока дожидалась своей очереди. Повезло же быть последней!

«Шиками Нара — Дейдара»

Ну вот, приплыли!

Вздохнула, собираясь с мыслями, и направилась на арену. Кажется, кто-то крикнул мне «удачи». О, да, спасибо. Она мне пригодится. Пригодится остаться в живых!

— Готовы? Начали! — экзаменатор не намерен был устраивать долгие прелюдии.

Не хотел этим заниматься и Дейдара.

— Взорвись! — взвыл блондинчик, кидая в меня мини бомбу. Еще бы чуть-чуть, и задело! Я вовремя переместилась к ближайшему булыжнику, мысленно прикидывая, как поймать противника в тень. По моим наблюдениям, Дейдара хоть и умный парень, но немного того, слишком нетерпеливый. Это можно использовать.

— Хочешь спрятаться? Не выйдет!

Ба-бам! Камень взорвался. Мне потребовалось вся моя ловкость, чтобы увернуться от кусков маленького метеорита. Правда, один мелкий кусок все-таки задел меня по предплечью. Черт, кажется, это будет сложнее, чем мне показалось.

Моей чакры для теневого подражания хватит раза на два с натяжкой. Это плохо. Можно попробовать использовать маленькие иллюзии…

Глиняные комки упали мне под ноги. Я что есть силы отскочила, но ударная волна от взрыва задела меня и впечатала в скалу, что располагалась прямо посередине арены. Нехилый такой ударчик, а еще, кажется, у меня легкая контузия.

— Сдавайся или же… Взрыв!

В этот раз я среагировала быстрее. Думаю, я отчаянно не хотела взрываться, страх и адреналин сделали свое дело — мои движения ускорились.

Дейдара улыбался. Явно чувствовал, что сильнее меня и наслаждался этим.

Что я могу? Что я могу противопоставить подрывнику? Иллюзии? Прав был Куро, мои яркие выдери-глаз иллюзии вряд ли пригодятся в настоящем бою. Можно конечно окружить Дейдару сумасшествием цветов, надеясь что это вызовет у него психическое расстройство, но что-то подсказывало мне, что это не сработает. Он и так психованный, еще начнет взрывать с бешеной силой все вокруг.

Он пока еще не знает о том, что я способна в гендзюцу. Не стоит торопиться с козырями.

Я метнулась к Дейдаре, стараясь задеть его кунаем. На его губах растянулась сумасшедшая улыбка. «Взорвись!» — читалось бессловно.

Меня снова задело. Плечо обожгло болью. Я сжала губы. Потерпеть. Мне надо продержаться совсем немного.

— Шиками, слева! — услышала я крик с вершины арены. Это, кажется, был Ки. Вовремя! Я откатилась вбок, избегая очередной взрывной подлянки.

Еще рывок, и я задела его набедренную сумку, откуда вывалились глиняные комки. Мы одновременно отскочили от опасного места, а я снова ринулась к Дейдаре и бросила в него дымовую бомбу, а потом и несколько сюрикенов.

Я хорошо запомнила расположение Дейдары и, пользуясь тем, что он ненадолго ослеп от дыма, начала подкладывать мелкие иллюзии на арену.

— Это не поможет! — радостно закричал Дейдара. — Взрыв!

Действие моей дымовой бомбы рассеялось от ударной волны. В меня снова полетели глиняные комки. Один из них оказался от меня в непозволительной близости, и очередной взрыв вышел для меня болезненней предыдущего. Меня отбросило к стене арены, больно долбанув спиной в камень. Перед глазами заплясали мошки.

Вставай давай, шевелись. Вставай немедленно, иначе тебя взорвут. Вставай же, ленивое тело!

Я поднялась на дрожащих ногах, замечая вблизи от себя довольного Дейдару, который собирался в меня кинуть глиной. Еще чуть-чуть и я могла бы оказаться в очень большой опасности.

— Техника теневого подражания! — я сложила печать, и моя тень рванула к ногам неосторожного подрывника.

— Это… еще… что? — прохрипел ошеломленный блондин, опуская безвольные руки, которые все еще сжимали готовую взорваться глину.

Что, не ждал, да? Классная техника, скажи?

Я молча побежала в сторону, где вывалилась взрывоопасная глина, когда я задела кунаем его сумку.

— Что ты… дура! — вопил Дейдара, вынужденный бежать вместе со мной. Он понял, куда мы направляемся.

О нет, я не дура. Я умная. Я из клана Нара. А это значит что хана тебе, взрывняшка.

Оказавшись там, я разжала ладони, вынуждая подрывника сделать то же самое. Глина, которую он сжимал, упала ровнехонько ему под ноги. Я отпустила тень за мгновение до взрыва, в который попал подрывник.

Меня снова отбросило ударной волной, но в этот раз я была готова и приземлилась на ноги.

Дейдара лежал у скалы, обугленный, но вполне живой. Да он что, робот? Кто-то от такого умереть может! А этот безумец улыбается во все тридцать два.

— Это было близко, — заявил он, вставая. — Ты меня повеселила, Шиками Нара. Теперь я покажу тебе настоящее искусство, хм!

Сейчас от него веяло почти осязаемое угрозой. Интуиция буквально вопила об опасности. Она и раньше волновалась насчет этого парня, но сейчас сошла с ума. Все мои инстинкты умоляли меня бежать. Только ледяной ум держал меня на месте, успевая просчитывать дальнейшие ходы. Я уже видела, как его можно обмануть.

— Получи, хм! — внезапно его глина приобрела форму птицы и плавно полетела в мою сторону. Это что? Летающая бомба? Твою же ж. До этого взрывняшка пользовался исключительно несамостоятельными бомбами. Видимо, как и я, припрятал козырь в рукаве.

Я бросилась прочь, но птица продолжала меня преследовать, словно живая. Это могло стать проблемой.

Я бросила сюрикен, целясь в птицу, но та увернулась от нее.

Это точно проблема.

— Противная птица! — рявкнула я и бросила кунай. — Получи!

Кунай был быстрее сюрикена и птице-бомба рухнула на землю, создавая еще один взрыв.

Какая же неприятная атака.

Дейдара словно сошел с ума. За мной летели еще несколько таких птичек. Я бежала, изворачивалась, один взрыв оказался так близко, что я сильно ударилась и, кажется, вывернула ногу. Но лежать было нельзя, я быстро направила чакру и, кривясь от боли, принялась за реализацию нового плана. Весьма рискового плана.

— И это все, что ты можешь?! — крикнула я, подначивая его. — С твоими птичками только танцевать и можно!

Хах, он разозлился. Это было даже слишком легко.

В меня полетела еще парочка глиняных птиц. А я побежала к Дейдаре, стараясь оказаться в непосредственной близости от него. Когда я оказалась совсем рядом, он гадко ухмыльнулся и вынул откуда-то еще одну пташку прямо перед моим лицом.

— Взрыв!

Сволочь. Больно. Чертовски. Больно.

— Теневое подражание! — прошептала, пользуясь тем, что противник, как и я, был ослеплен.

— Опять?! — взвыл Дейдара, которого я поймала в свою ловушку.

Чакры оставалось критически мало. Я прикинула расположение камней, украшающих разгромленную арену и побежала. Дейдара, вынужденный повторять за мной, послушно долбанулся головой о первый же огромный камень. Я тут же отозвала технику и сразу же почувствовала страшную слабость. Быстро достав из набедренной сумки свиток, я его активировала:

— Обездвиживание!

Бедный Дейдара оказался парализованным, а я чуть не упала от накатившей слабости.

— Победитель — Нара Шиками!

Глава 24. Клан Учиха

Едва я вышла с арены, как на меня набросились два моих сокомандника.

— Это было круто, Шиками-чан! Ты утерла нос этому подрывнику! — радостно воскликнул Ки. — А ты чего молчишь, придурок-Ибура?

— Молодец, — буркнул Назаки.

— Между прочим, этот засранец что-то очень хочет тебе сказать! — Хьюга ударил Назаки по плечу, подталкивая ко мне. — Ну, не буду вам мешать!

И удалился, посвистывая.

— Что это с нашим Ки? — спросила я, пребывая в недоумении.

— Дурь в башку ударила, вот чего, — ответил Назаки. — Ты, это… В порядке?

— Ну, это, думаю, да, — засмеялась я, почесывая затылок.

— В общем, я это… — до того насупленный Ибура внезапно залился краской и отвел глаза. — Я это… извиниться хотел.

— Нет, это я должна извиниться! — выпалила я, поняв, к чему ведет сокомандник. — Была не права, прости меня за это. Я действительно не доверилась вам во время второго этапа, и это моя ошибка… Прости. Я буду в следующий раз вам доверять больше.

— Шиками-чан… — пораженно пролепетал Назаки.

— Предлагаю мир, — улыбнулась я и протянула ему руку.

Но Назаки внезапно порывисто меня обнял. Прижатая к его груди, я чувствовала, как бешено стучит его сердце. Сил, чтобы оттолкнуть его, у меня не было — после сражения с Дейдарой я чувствовала просто ужасающую слабость.

— Да ты вся дрожишь! — воскликнул Назаки над моим ухом, и до того громко, что я поморщилась. — Тебя нужно к ирьенинам!

— Все нормально… — я тут смогла собраться, и вырвалась из цепких рук Ибуры. Правда, от резкого движения перед глазами почему-то поплыло, в ушах раздался звон…

Очнулась я уже на каталке.

— Чакроистощение, причем довольно сильное. Постарайся не пользоваться чакрой в течение суток, а то потянешь вместо чакры жизненную энергию, — пригрозил мне медик, после чего побежал лечить следующего побитого.

Долго полежать в одиночестве мне не удалось. Ко мне прибежали Кин, Каори и Тора, и наперебой принялись меня хвалить.

— Молодец, Шиками, ты показала этому придурку!

— Ты не сильно пострадала?

— Что сказал Ирука?

— Подождите, а Ирука тут причем… — не поняла я.

— Как причем? Он же тебе нравится! Кажется, он был в полнейшем восторге!

— Ого… — ничего не придумала, кроме как вякнуть что-то неопределенное.

— Перестаньте мешать девочке отдыхать! — в двери появилась раздраженная фигура ирьенина. — Мешаете работать! А ну вон!

Девочки ушли.

Через какое-то время в палате появились Касуга и Куро. Они тащили на плечах израненного Ируку.

— Йо, Шиками! — поздоровался Куро. — Жива? Далеко ирьенины?

— Там, — махнула рукой.

Ребята исчезли, ненадолго, скоро вернулись. Без Ируки. Видимо, тяжелый бой был у Умино.

— Хорошо справилась, Шиками, — вдруг сказал Касуга. Я аж подскочила, неверяще рассматривая лицо братца. Чтобы он, мне, да комплимент?

— Спасибо, — радостно ответила я.

— Малышка Шиками выросла и теперь уничтожает противников, — сказал Куро. — Хотя это было весьма опасно.

— Работа шиноби в целом опасная, — возразила я.

На щеке у Куро красовалась царапина, полученная после боя с Назаки. Кроме того, я помню, что Куро несколько раз досталось и от рукопашного боя. Все-таки мой сокомандник не лыком шит, и, хотя и проиграл, сражался достойно.

— Что сказал ирьенин? — серьезно спросил Куро, подойдя ближе ко мне.

— Чакроистощение, не пользоваться чакрой в течение суток… — я вдруг заметила, что Куро стоит непозволительно близко, и почувствовала странную неловкость. Отвернулась и добавила: — Хоть посплю, что ли.

— Ленивые Нара, вам только дай подрыхнуть, — засмеялся Учиха, ткнув пальцем в примостившегося на соседний стул Касугу, который решительно опустил голову в надежде прикорнуть. Иногда мне кажется, что Касуга просто издевается над ним. Не может же он постоянно хотеть спать? И как-то он же прошел все этапы экзамена?

— Попробуй, хороший сон — залог успеха, — хмыкнула я.

— Сомневаюсь, что эта фраза должна звучать именно так.

— Прекратите шуметь, и оставьте больную одну! — в двери снова появился раздраженный ирьенин и принялся выгонять Куро из палаты.

— Ну почему только меня? А как же Касуга? — жалобно спрашивал Учиха, вынужденный покинуть палату.

Я беззвучно смеялась.

Касуга сопел, умудрившись заснуть сидя на стуле.

***

Экзамен на чуунина подошел к концу, и уже на следующий день пора было выдвигаться обратно в Коноху. Я решила привезти из Кумо какой-нибудь сувенир для родителей и для братика, а потому отпросилась у Наори-сенсей и сбежала. До отбытия у меня было кое-какое время.

Разумеется, мой выбор пал на «Кумоти"-кафе! Вкуснейшие десерты продавались именно здесь, и я подумала, что моти станут отличным подарком. И вот, купив несколько упаковок разноцветных сладостей, я собралась было уходить, как вдруг столкнулась с Дейдарой. Я хотела обойти его, но он преградил мне дорогу.

— Привет, — нейтрально поздоровалась я. — Ты что-то хотел?

Тот улыбнулся.

— Шиками, да? — приподнял бровь Дейдара. Издевается? Он мое имя точно должен знать.

— А ты, полагаю, Дейдара? Прости, я совсем уже забыла.

Улыбка слезла с его лица, подобно маске, обнажив злобное выражение.

— Сувенирчики покупаешь? — выцедил мальчишка. — Вот, держи.

Он протянул мне пакет. Я осторожно заглянула внутрь и с удивлением обнаружила несколько симпатичных цветастых платков.

— Что это?

— Ты первая, кому удалось меня победить, — фыркнул Дейдара. — Так что это подарок. Я хочу еще раз сразиться.

Логика упорно не достигала моего ошарашенного разума. Зачем мне дарить платки?

— Ну и… ты красивая, — покрывшись румянцем, заявил парнишка из Ивагакуре и отвернулся.

О.

— Э, спасибо… — пролепетала я, принимая пакет из его рук.

Парнишка развернулся и, засунув руки в карманы, пошел прочь.

А я охреневшим взглядом смотрела ему в спину и в моей голове танцевал один большой вопросительный знак. Почему я привлекаю внимание всяких странных парней, вот в чем вопрос. Сначала Назаки, теперь вот этот Дейдара.

Я просканировала ткань — но ничего опасного не обнаружила. Вернувшись обратно к коноховцам, я на всякий случай попросила Ки еще раз проверить бьякуганом платки, на что получила удивленный взгляд. К счастью, это были самые обычкновенные платки.

Вопросительный знак в моей голове удвоился, ибо я окончательно перестала понимать происходящее. Ну не вязался у меня Дейдара с образом влюбленного мальчика, вот совсем! Скорее уж это выглядело как акт мести. Я бы вообще не удивилась, узнай, что он передал мне свою взрывоопасную глину. Хотя нет, удивилась бы. Ибо нападать на делегацию из другой деревни — тот еще вопрос, насколько ты дружишь с головой.

Наконец мы покинули Кумо и двинулись обратно в Коноху. Но не успели мы отойти на приличное расстояние, как вдруг рядом со мной оказался Куро. Смазанным движением одной рукой он схватил меня за пояс, а другой вцепился мне в волосы. Я вскрикнула, не ожидая такого подлого действия, и уже собиралась ударить его, как Куро резко выдернул клок волос с моей головы и быстро отшвырнул в сторону.

Раздался взрыв. Только что, на моих глазах, пучок волос, отлетев на десяток метров, с громким хлопком самоуничтожился. И оставил небольшую воронку на земле.

Я с ужасом выдохнула.

Дейдара кое-что мне все-таки подарил. Это оказался миниатюрный глиняный жучок, который, очевидно, забрался на меня, пока мы с ним разговаривали у кафе. А сам «подарок» с платками был ничем не более, чем отвлекающим маневром. И, если бы не Куро, взорвалась бы моя голова. В прям смысле.

Пока-пока, Шиками!

— Ты в порядке? — тут же рядом оказался Назаки. — Как этот гад только додумался такое вытворять!

Наори-сенсей прохладно улыбнулась и переглянулась с Эбису. По их лицам я тут же поняла — Дейдара просто так не отделается. Еще бы! Ведь, нападая на меня, он напал на шиноби из сотрудничающей с Ивагакуре деревней.

— И как я его только не заметил! — сокрушался Ки.

Ну, кто же знал, что нужно не платки бьякуганами разглядывать? А крохотный кусочек глины, прилипнувший к моей голове? Хотя, как это Куро удалось его заметить?

— У меня хорошая сенсорика, — отозвался Учиха. — Чакра у этого жучка начала расти, и я вовремя среагировал.

Да уж, спасибо Куро. Но какие у него бешеные инстинкты, однако!

Остаток времени, что мы провели вместе в пути до Конохи, я то и дело посматривала на Учиху. Широкоплечий, с кудрявыми волосами, четким сосредоточенным профилем и темными, точно ночь, глазами, я подумала о том, какой он симпатичный. Неудивительно, что девочки постоянно спрашивали, что у нас за отношения.

Куро вдруг резко обернулся и одарил меня внимательным взглядом. Я тут же изобразила, что пейзаж леса впереди куда интереснее. Учиха чуть замедлился, равняясь со мной.

— Подглядываешь? — тихо спросил Куро.

— Еще чего! — мне зачем-то не хотелось признаваться в таком, в общем-то, безобидном действии.

— А может… я тебе нравлюсь? — вдруг прошептал Куро над самым моим ухом, и я, от неожиданности, едва не сверзилась с ветки дуба, на которую неудачно приземлилась. Нет, серьезно, разве можно такие вопросы задавать так внезапно! Я вовремя поймала равновесие, и тут же обнаружила, что Учиха умудрился протянуть мне руку в поддерживающем жесте.

— Вовсе нет! — рявкнула я и рванула вперед. Отчего-то мне было как-то неловко.

Куро за моей спиной только засмеялся.

***

Платки от Дейдары я развесила в качестве плакатов на стене и подписала «Трофей живого шиноби». Потом ещё немного подумала и добавила «Дейдара дурак». Ещё чуть позже зачеркнула слово «дурак» и поменяла на «лох».

Весь вечер я любовалось живописной картиной и чувствовала мстительное удовлетворение. Нет, ну а что? Ешино давно уже говорила, что у меня в комнате слишком скучно, и предлагала что-то изменить в интерьере.

К слову о подрывнике. Дейдаре прилетело. Мощно прилетело. Настолько, что Ивагакуре выгнала его из деревни. Коноха сообщила, что действия чуунина Ивы едва не убили члена делегации, и следуют ли это рассматривать как нарушение мирного договора? Но Ива, которая понесла огромные потери с Третьей Мировой, вовсе не собиралась открыто спорить с Конохой. И на ультиматум от Хокаге, который заключался в выдаче чуунина деревне, Ива решила избавиться от проблемного подростка. Жестоко? Жестоко, на мой взгляд.

Но увы, любое действие несет последствие.

Я же… официально стала чуунином.

Церемония награждения жилетами чуунинов проходила в Конохе, в резиденции Хокаге. Нас было четверо — я, Куро, Касуга и Ирука. Эбису, который сенсей их команды, вскоре срочном порядке скоро повысили до элитного джоунина. Еще бы! Все три участника одной команды стали чуунинами! Дорогого стоит такой сенсей.

— Достойно служите Конохе. Пусть в ваших сердцах горит Воля Огня, — примерно такими словами похвалил нас Третий.

— Хай! — в унисон отозвались мы.

Мой отец, Шикаку Нара светился гордостью, когда вручал жилеты.

— Отныне вы — чуунины. Носите эти жилеты с честью.

— Хай!

А дома меня и Касугу ждал праздничный ужин. Ешино наготовила столько всего! Даже отец пришел пораньше!

— А чего случилось-то? — спросил ничего не понимающий Шикамару.

— Шиками и Касуга стали чуунинами! — ласково пояснила сыну Ешино.

— Зачем? — лаконично поинтересовался братишка. — Это же напрягаться больше…

— Согласен, — вздохнул Касуга.

Почему-то слова Шикамару заставили Ешино поругать Шикаку из-за того, что их сын весь пошел в отца, и вспомнить, какая я молодец. Затем мама обняла меня и сказала, что хорошо, что у нее есть доченька, которая не пошла генами в Нара и не настолько ленива, как ее остальные родственники.

— Кстати, Шиками, — сказал отец, когда праздничный ужин подошел к концу. — Будь осторожна с кланом Учиха.

— В смысле? — не поняла я.

— Сейчас непростые времена в деревне. Я боюсь, что назревает восстание клана Учиха. В последнее время отношения между ними и Конохой сильно обострились. Твой друг, Куро, из клана Учиха, а потому будь проницательна.

— Хочешь сказать, что Куро будет поддерживать клан? — спросила я, ощутив, как внутри меня что-то сжалось.

— Не могу сказать точно. Какой выбор сделает он — это только ему решать. Сейчас ключевыми фигурами являются Учиха Шисуи, его кузен, и Учиха Итачи, сын главы клана. Куро может пострадать, если выберет не ту сторону. Он не гений и не достиг третьей ступени шарингана, как Мерцающий Шисуи, и его легко могут задавить большинством. Вы с Куро дружите, а значит, ты тоже можешь стать мишенью.

Глава 25. Куро Учиха

Дни снова вернулись в привычное русло, но уже все казалось не таким, как прежде. Оказывается, у чуунинов было больше обязательств. Так, например, в мою работу попали дежурства в резиденции Хокаге. За них, к счастью, доплачивали, и довольно неплохо.

Как-то раз, общаясь с Юми-сан — так звали женщину, которая менторила меня в резиденции Хокаге — я локтем задела стопку бумаг и спровоцировала дождь из листовок. Это оказались заявки от гражданских, ежедневно приходившие на рассмотрение. Я тут же вызвалась помочь Юми-сан и принялась собирать упавшее обратно в стопку, и вдруг заметила странную закономерность.

Имя клана Учиха фигурировало почти на каждом листе. Приглядевшись, я обнаружила закономерность: люди жаловались на полицию Учих, что те превышают полномочия. Некоторые свидетельствовали о драках и стычках. Один торговец сообщил, что красноглазый парень приснился ему в кошмарах и угрожал уничтожить всю семью. Смешно, конечно, выглядело притянутым за уши, да и Цукиеми так не работает, но тем не менее… Все это отлично характеризовало гуляющие по Конохе волнения.

Учиха внезапно стали проблемой. Такой, которую просто так не задавишь и не скроешь.

Невооруженным взглядом было видно, что беспорядки грозятся перейти во что-то большее. Переворот? Революция? Пока было рано говорить.

Куро как-то появился у моего дома и попросил переговорить с глазу на глаз. Удивленная, я завела его к себе в комнату.

Заметив на стене развешанные платки и красноречивую размашистую подпись «Дейдара лох», он сначала удивлённо похлопал длинными ресницами, а потом громко загоготал.

— Я-то думал, ты выкинула все, что он тебе дал… А ты на стену… Ой, не могу… Сочувствую я твоим врагам, Шиками-чан!

Я весело фыркнула.

— Невнимательный шиноби — мертвый шиноби. Я решила повесить себе это, как напоминание.

— Кхм. Мне нравится. Понятно, а главное, какой доступный перевод, — прыснул Куро. — Ладно, я в общем-то, не за этим пришел…

Он выдохнул, успокаиваясь, и подошёл ко мне ближе.

— Шиками, — произнес он, беря меня за руки. От такого незначительного действия у меня побежали мурашки по коже. Ладони у Куро были теплые, почти горячие.

— Д-да?

Куро смотрел мне в лицо, словно собираясь с духом.

— Пожалуйста, Шиками, не связывайся с кланом Учиха и по возможности обходи его стороной, — наконец сказал он.

— Все совсем плохо?

— Да. Мне не стоит говорить об этом, но… Кажется, назревает конфликт. Впрочем, верхушка Конохи и так об этом знает.

Он смотрел мне в глаза, долгим-долгим взглядом, будто спрашивая «ты понимаешь, что я имею в виду?»

— Ты не удивлена.

— Кажется, что-то в таком духе я предполагала.

Куро шумно выдохнул и улыбнулся. Его руки несильно сжали мои ладони в своих.

— Догадалась, да? Как всегда, малышка Шиками хвастается своим острым умом, как бы не порезаться.

— Эй! Я не малышка, и я не хвастаюсь!

— Да-да, конечно, — он заливисто смеется и легко треплет меня по макушке. А у меня… У меня на мгновение замирает сердце. Я ловлю себя на мысли, что мне это нравится.

Подождите, «нравится»? В какой момент появилось это странное чувство возбуждения? Разум предательски сообщает, что некоторое время назад. Так сказать, привет пубертат.

Мне нравится… Куро?

От этой простой и понятной мысли мне стало не по себе. Очнись, Шиками, тебе всего тринадцать лет! Хотя, конечно, шиноби взрослеют гораздо быстрее обычных людей, жизнь заставляет и все такое… Но… Но… Черт побери, да почему именно сейчас я думаю о таких вещах?

Это все так не вовремя.

Я дрожала от страха, когда представляла, что близится дальше. Я не была слепой: назревали массовые беспорядки, клан Учиха становился взрывчаткой, неизвестно в какой момент собирающимся выстрелить. Кроме того, меня беспокоило, что когда-то Итачи должен вырезать собственный клан, и я даже не могла предсказать, когда именно. Связано ли его будущее решение с текущей обстановкой, или независима и полностью рандомно, я тоже не могла сказать.

Когда-то наступит то самое время, из-за которого Саске станет таким, каким я помнила его из своих туманных, навеянных Орочимару, воспоминаний. Когда не станет его клана…

И то, что Куро тоже был Учиха, меня очень сильно тревожило. Я не знала, когда это случится. Не знала, в какой момент Итачи сойдет с ума настолько, чтобы всех перерезать. Я предупреждала и Шикаку, и Иноичи, и Четвертого Хокаге, один раз меня еще расспрашивал и Третий. Все они знали то, что знала я.

Мне оставалось только надеяться, что умные взрослые разберутся с этим знанием лучше, чем я. Но противное скользкое чувство, что ничего не изменится, преследовало меня.

Я ведь и про Кьюби предупреждала, да только, помогло ли это? Со слов Шикаку, они сделали все, что могли… Только вот этого всего оказалось недостаточно, чтобы предотвратить ярость демона.

С кланом Учиха я знала и того меньше. Правда в том, что я не знала практически ничего, и это меня пугало.

— Куро, пожалуйста… береги себя.

***

На следующий день меня вызвали к Хокаге, чтобы сообщить, что меня приставили к команде Теней — она состояла из Шикао — моего двоюродного дяди, Касуги и меня. Как мне объяснили, в миссию требовалось несколько ниндзя из клана Нара, к тому же, дядя Шикао взял на себя роль обучить нас битве в поле. Мой отец, Шикаку Нара, являлся мозгом деревни и в далекие миссии не ходил уже очень давно.

Это была долгая миссия длиной в полтора месяца. Со своей командой три я никогда так долго не была вдали от дома. Мы постоянно перемещались с места на место, выслеживая шпионов. Иногда приходилось спать в лесу под дождем, пару раз пришлось принять облик местных жителей, а один раз мне даже довелось стать воришкой свитков из борделя в маленьком городке у границы со страной Риса.

Но самое главное — дядя Шикао научил меня и Касугу парочке интересных приемов. Другими словами, миссия должна была стать для меня одним из опорных шагов в дальнейшую жизнь.

А еще… у меня было время подумать над моими чувствами к Куро Учиха. Выходило… паршиво. В конце концов я призналась себе, что он мне, бесспорно, нравится. Но это было так неправильно и невовремя! Мне же всего лишь тринадцать лет!

И это вообще, вот вообще было не вовремя.

Но разве я выбирала? Если бы у меня был выбор, я бы предпочла вообще ни в кого не влюбляться.

И я боялась… Чертовски боялась за Куро. Назревал переворот, это было очевидно. Обстановка между Конохой и кланом Учиха накалялась, готовая перерасти в гражданскую войну. И хотя активных действий ни одна из сторон не принимала, я чувствовала: скоро что-то случится. И Куро может пострадать. Чувство страха буквально зашкаливало, когда я об этом думала.

В общем, вернулась я в Коноху в очень тревожном состоянии, и, сразу после отчета Хокаге, побежала его искать.

Учиха обнаружился сидящим на мосту у речки. Ссутулившийся, мрачный. Я сразу поняла — что-то случилось.

— Привет, Шиками, — сказал он, не обернувшись. И как только почувствовал? Все-таки у Куро просто невероятно хорошо развиты сенсорные навыки.

— Что случилось?

Я присела рядом и внимательно посмотрела на его непривычно серьезное лицо. Куро глядел вдаль и отчаянно не хотел встречаться со мной взглядом. Потом он вздохнул и сказал:

— Шисуи был убит.

Это прозвучало как гром посреди ясного неба.

— Как… это могло произойти?

— Я не знаю. Его тело нашли вчера в реке. С вырванными глазами. Все винят в произошедшем Итачи, но я-то знаю, они дружили, и он не мог… — голос Куро дрогнул. — Шиками, я не знаю… я ничего не знаю!

Я осторожно взяла его за руку.

— Куро…

— Ничего не говори, пожалуйста, — тихо попросил Учиха.

В следующий момент он порывисто меня обнял и уткнулся головой в плечо.

— Куро, твои глаза… — пролепетала я, на секунду рассмотревшая в них странный рисунок.

— Я же сказал, ничего не говори, — прошептал Учиха.

Я положила руки на его спину… И осторожно погладила. Мне показалось, что таким образом я могу показать ему, что я здесь, я рядом. Я была в смятении, мне было жаль Куро, и я хотела хоть чем-то ему помочь.

Так мы и сидели на мосту, пока не стемнело. Я поглаживала его спину, временами чувствуя, как дыхание Куро становилось тяжелее, и думала.

Шисуи убит. Я даже не могла себе представить, как можно убить такого человека, как Мерцающий Шисуи. В рядах шиноби он слыл чуть ли не легендой. Вполне понимаю, что это мог сделать кто-то, от кого он не ожидал удара… Это мог быть Итачи.

Ох, Итачи… Ему сейчас должно быть без малого одиннадцать лет. Или двенадцать. Он еще слишком мал… Хотя что я знаю о преступниках? Неужели… Неужели он был способен убить своего друга?.. Неужели он действительно способен вырезать весь свой клан?

Как-то не складывается картинка. Не складывается… Что, если Шисуи убили, чтобы свалить всю вину на Итачи? Или, чтобы убрать с доски лишнюю фигуру? Это кажется более правдоподобным, хотя я даже не могу предположить, кто условно мог это сделать — клан Учиха или же Коноха. С другой стороны… Клан Учиха… Которые хотят гражданской войны… Вряд ли они будут отказываться от такого шиноби, как Шисуи. И к тому же, ему вырвали глаза… Какой Учиха будет вырывать глаза соклановцу?

Кажется, как будто это могло быть шагом со стороны Конохи. Первым шагом в подавлении возможного восстания… Убрать сильные фигуры с доски…

***

— Я же говорил тебе держаться подальше от клана Учиха, — вдруг сказал Куро.

— А? — не поняла я.

— Ты меня не послушала.

Чего-чего? Это он про себя?!

— Ну а что я должна была сделать? Пройти мимо? — язвительно отозвалась я.

Учиха поднял голову. Внезапно его лицо оказалось так близко… Я невольно засмотрелась в его глаза, обрамленные густыми ресницами. Наверное, мне стоило позавидовать: меня вот природа обделила красивыми глазами.

— Спасибо, Шиками, — улыбнулся Куро и провел рукой по моим волосам. — Ты очень хороший друг.

— Ага… — сглотнула я, чувствуя стыдливую краску на щеках.

Да, друг. Хороший друг. Который почему-то стал заглядываться на тебя. И почему так неловко-то?!

— Ты не больна? — он коснулся моего лба. — Да вроде нет… А лицо красное.

Что, правда не понимает? Правда?

— Сегодня жарко, — кашлянув, сообразила я. — Лето же.

— А, это да… — Куро кивнул и снова уткнулся мне в плечо. Я замерла.

— Спасибо, что ты рядом, — тихо прошептал он.

Глава 26. Та самая ночь

Белоснежный котенок, ярким пятном выделяющийся в сумерках, подбежал ко мне и уткнулся носиком мне в бок. Я зачарованно погладила малыша за ухом, а тот вывернулся и принялся обходить меня по кругу, принюхиваясь.

— Какой смелый, — сказал Куро и протянул руку. Котенок скользнул к нему и продолжил свое исследование. Видимо, мы показались ему интересными.

Неподалеку я заметила кошку — она почти что сливалась с темнотой и стояла на месте, внимательно следя за малышом, который, оторвавшись от нас, принялся играться с какой-то травинкой.

— Уже темно, пойдем? — предложил Куро, вставая. Я согласно подскочила на ноги: вечером дул легкий прохладный ветерок, и я, признаться, немного замерзла. Мы направились в сторону к кварталу Нара, но, поскольку это было совсем недалеко, то я решила прогуляться вместе с Куро дальше. Тем более, что всю дорогу котенок следовал за нами. Удивительно! Впервые встречала таких смелых котят. Несколько раз он подбегал совсем близко, и я едва не наступила на него.

— Ты чего под ноги бросаешься? - выговорила я котенку, погладив того по маленькой спинке. Он не стал ждать, пока я его наглажу, и бодро потрусил вперед.

Дойдя до дома, я сбросила вещи, заодно сказала, что ненадолго прогуляюсь вместе с Куро. Отец промолчал, а мама понимающе хмыкнула и попросила, чтобы я не задерживалась.

— Не стоит тебе находиться рядом со мной, — выдал Куро, когда я вышла из дома. Я закатила глаза.

— Да-да. Я помню. Я дойду до твоего квартала и пойду назад.

Но Куро все еще был чем-то недоволен.

— Ты же сможешь меня защитить, если что, чуунин-сан? — шутливо поинтересовалась я. Учиха удивленно покосился на меня долгим взглядом, тут же заставив стушеваться. Впрочем, не прошло и минуты, как на лице у Куро проскользнулся знакомая хитрая улыбка.

— Конечно, ты можешь на меня положиться. Предоставь это своему семпаю.

Я стукнула его в плечо. Слово «семпай» прозвучало с каким-то подтекстом, которое мое предательское подростковое чутье тут же уловило и в ответ среагировало легким румянцем.

Хорошо, что темно, и моего лица не видно.

Тихо стрекотали ночные сверчки. У дома, мимо которого мы проходили, мигнул свет: кажется, там ложились спать.

Мое сердце выстукивало бешеный ритм, словно решив за один вечер превратить меня в одну из моих однокашниц, которые трепетали от любого слова Назаки.

И спрашивается, чего этот подростковый период решил начаться именно сейчас? Нормально же жили. Так нет, надо влюбиться в друга детства.

И это совсем не смешно.

Я понятия не имела, как мне теперь вести себя с Куро. То есть, конечно, как раньше, но… Это стало внезапно так сложно! Чуть что краснела, превращаясь в морковку.

— Сегодня полнолуние, — заметила я, подняв голову к небу. — И столько звезд…

На какое-то время повисло молчание.

— Шиками… — сказал Куро. — Возможно, это эгоистично прозвучит, и, наверное, это неправильно в текущей ситуации. Просто… Просто, после смерти Шисуи, я много думал о том, как много я бы хотел ему сказать, но теперь уже никогда не смогу этого сделать. Поэтому лучше я скажу сейчас. В общем, к чему я это все… Ты мне нравишься, Шиками.

Он сказал это абсолютно серьезно, без тени улыбки. Взгляд черных бездонных глаз был направлен прямо на меня…

Я сглотнула.

«Ты мне тоже нравишься», — такая простая фраза, но почему-то ее так сложно произнести. И сердце стучит, точно пытается выпрыгнуть из груди.

— Это… неожиданно, — наконец произнесла я.

— Ты можешь не отвечать… В конце концов, тебе нравится Назаки, так что…

— Он мне не нравится!

Оу. Кажется, я сказала это слишком резко. Поняла я это слишком поздно.

— Правда? — на губах Куро расцвела веселая улыбка. — Значит, у меня есть шанс?

— Не понимаю, о чем ты, — фыркнула я, а сама посмотрела снова на луну, чтобы не выдать своего состояния. А состояние было такое: я очень сильно нервничала! Сильнее, чем на экзамене на чуунина! А это говорит о многом! Например, о буйстве пубертата, будь оно не ладно!

— Эх, а вроде бы умненькая, из клана Нара, — пожурил меня Учиха.

— А я говорила уже, что сегодня совершенно необычное полнолуние? — сказала я, стараясь перевести тему.

— Да, луна прекрасная, — мягко отозвался Куро.

Я посмотрела на него, и боже мой, это было ошибкой! Потому что смотрел он вовсе не на небо, а на меня. И улыбался. Такой красивой, вроде бы самой обычной, а вроде и нет. Улыбкой, от которой я забыла как дышать.

— Еще не передумала меня провожать?

— Неа.

— Тогда пойдем? — он протянул мне руку, и я, недолго думая, взяла его за ладонь. Была не была, что уж там! Хватит стесняться, возьми себя в руки. Не маленькая уже.

Держась за руки, под луной, тихим летним вечером, я боялась спугнуть эту тихую идиллию.

Увы.

Ее нарушили негромкие резкие хлопки.

— Браво! Я чуть не прослезился!

«Кто это такой?» — промелькнула мысль прежде, чем Куро задвинул меня за спину.

Напротив нас стоял высокий человек с длинными волосами в оранжевой маске. Странной маске, не такой, как у АНБУ, с прорезью на один глаз.

— Кто ты? — спросил Куро.

— Тебе незачем это знать.

Я не увидела движения. Вообще. Просто в одну секунду Куро отбросил меня в одну сторону, а сам отпрыгнул в другую. В месте, где мы только что стояли, со свистом разрезал воздух острый клинок.

— Шиками, уходи! — бросил Куро. В его глазах я увидела сверкающее красное марево — шаринган.

— Красивые глазки, — похвалил его противник, и хотел было ринуться к нему, но не успел. Моя тень прочно сцепилась с его, не давая последнему шевельнуться.

Куро атаковал большим огненным шаром. Атака проваливается, моя тень возвращается к ногам, а я сама удивлена — что только что произошло? Его чакра растворилась в воздухе, словно бы ее и не существовало вовсе. Впервые с таким сталкиваюсь. На моей памяти вытворить такое может только клон, но перед нами точно не клон. Гендзюцу?

Я не успеваю додумать.

— Берегись! — кричу я, Куро успевает среагировать и уворачивается от клинка. Вот оно! Этот противник передвигается в пространстве, исчезая из нашего поля зрения… и ощущения. Гендзюцу? Я бы ставила на реальность.

— Ты меня порадовал, Учиха. Но… время вышло.

Звон цепей. Обездвиженный Куро и стоящий над ним незнакомец с занесенным клинком. Я снова бросаю свою тень, на этот раз цепляя ее к Куро, и увожу из-под линии удара. Немного не успеваю, удар идет по касательной, и все равно задевает… Брызг крови, стрельнувшая небольшим фонтанчиком. Куро хрипло вскрикивает и падает на землю.

Нет-нет-нет…

Цепи падают, освобожденные моей тенью, а сам Куро оказывается у меня на руках. Из уголка его рта течет тоненькая струйка крови, и его грудь вся в крови. Он тяжело дышит, и что-то пытается сказать.

— Держись, Куро!

Я не знаю, что делать. Впервые в жизни я не знаю, что именно нужно сделать! Ирьенин нужен, срочно! Но я не могу уйти… не могу бежать с раненым! Я ничего не могу… Если бы я только знала, как помочь…

— Так трогательно, — раздается голос надо мной, и я лишь успеваю позорно закрыть глаза.

Адская боль пронзает мою спину, мой позвоночник, мою грудь. Кажется, будто бы боль длится мгновение, а кажется, будто вечность. Еще, кажется, я кричу: но ни черта это не помогает. Боль просто разрывает меня на куски. Мне кажется, я умираю, но это не самое главное: боль, боль, боль. Боль просто везде. Помогите! Спасите! МНЕ БОЛЬНО!

Спасительная темнота ласково распахнула передо мной свои объятия. Она утешает меня, баюкает, я тону в черной мгле. Я, кажется, понимаю, что если утону сейчас, то больше никогда уже не открою глаза.

…Сквозь вату, кажется, слышу голос Наори-сенсей.

А затем наступает конец.

Глава 27. Что случилось после

Забавное свойство у темноты. Она всегда принимает тебя таким, какой ты есть, и никогда ничего не требует. В темноте ты можешь провести секунду, а можешь провести и вечность, и ты не узнаешь об этом, пока она тебя окружает. Но стоит светлому пятну появиться рядом, как тьма расползается и отдает тебя обратно в мир живых.

Темнота отступала медленно. Чувства набатом били по голове.

— Шиками, мы так рады, что ты очнулась! — бросилась мне на шею Ешино.

— Нара-сан, пожалуйста, дайте ей прийти в себя, — вмешалась медсестра.

Я приходила в себя, и в первые минуты не могла понять, что происходит. А потом… лучше бы я не вспоминала.

Куро, убийца, адская боль в груди.

Я коснулась того места, где, по памяти, должна была быть рана, но… ничего. Кожа как кожа. Словно бы никаких ран и не было.

— Что произошло?

— Тебя нашли без сознания в квартале Учиха. Слава Богу, ты в порядке! — Ешино смахнула навернувшиеся слезы. — Ты была без сознания несколько дней!

— Как Куро?

Ответом мне послужило молчание.

— Мам?

— …Весь клан Учиха был вырезан в ту ночь.

Что?

Что значит — вырезан?

— А Куро?

Он должен быть жив!

— Убит.

— Нас убили бы вдвоем… Но я цела! — возразила я. — Иначе я бы тоже была мертва…

— Шиками… Из клана Учиха выжил только Саске.

— Но… Но…

Перед глазами снова встала картина, где Куро лежит на моих руках и пытается что-то сказать. Лужа крови на земле. Я, которая ничего не может сделать… И затем полотно жуткой боли.

Неужели… он действительно умер?

Но откуда у меня такое ощущение неправильности? Я помню… Помню боль. Помню, как лезвие вошло мне в кожу. Как прорезало насквозь, нашпиговав на пронзительно острый клинок. Помню, как потеряла сознание…

От таких ран не выживают.

Но я жива. У меня нет ни царапины. Получается, и Куро должен быть жив… Или все это игра моего воображения? Или его убили дважды?

— Шиками! — в палату влетел невесть откуда взявшийся Назаки. — Ты как?

Под глазами у сокомандника залегли синяки, видно, что он давно не спал.

— Этот молодой человек очень переживал за тебя, — сказала Ешино. — Мы все переживали! Приходил и тот мальчик, Ки, из клана Хьюга.

— Шиками-чан, это был Итачи, да? Вот урод! Я ему покажу!

— Нет, это был не Итачи… — пробормотала я.

Как это мог быть Итачи? Картинка наконец сложилась, встав в идеально ровный пазл. Вот оно — то, чего я упорно не понимала.

Вот почему Итачи на самом деле вырезал свой клан подчистую.

Назревающая гражданская война между Учиха и Конохой. Именно это и заставила ребенка, только-только ставшего на ноги, совершить кровавый геноцид. Во благо мирной жизни, так, наверное, ему сказали?

Но эта картинка совсем не складывалась с тем, что видела я. Я видела не Итачи. Это был кто-то другой. Кто-то сильный. Кто-то, кого я никогда не видела. Его чакра исчезла из моего поля зрения, мой захват тени не сработал. Это был кто-то другой.

Итачи сделал это не один.

И вот так пазл получался идеально ровным.

Боже, почему. Почему это не пришло мне в голову раньше. Почему?! Если бы я пораскинула мозгами, подольше подумала, если бы действительно смогла увидеть всю ситуацию целиком, то Куро... То я бы могла предупредить Куро. Я бы спрятала его у нас в доме, я бы придумала...

О боже.

Какая же я дура... Понадеялась на взрослых. Снова. Да когда же да тебя дойдет, дурная ты голова, что взрослые не могут решить проблемы?! Я и с Кьюби их предупреждала же...

— А что с Наори-сенсей?.. Я слышала ее голос перед тем, как потеряла сознание.

— Шиками… — Ешино отвела взгляд.

— Наори-сенсей тоже умерла в ту ночь, — тихо сказал Назаки.

Что?.. Как это возможно? Даже Наори-сенсей?! Наори-сенсей мертва…

Я тихонечко взвыла, схватившись руками за волосы.

— Весь клан Учиха был вырезан Итачи. В живых остался только его младший брат.

— Но… Но…

Этого не может быть! Это не могло произойти так быстро… Тот нападавший точно был не Итачи…

А что Куро? Это не может быть правдой. Его не могли убить. Или… могли?

Что, если Куро больше нет?

От этой мысли что-то в груди сильно-сильно сжалось, а в глазах появилась влага. Помотала головой, смахивая ненужные слезы.

— Эй, вы, а ну-ка вышли из палаты! — внезапно рядом появилась медсестра. — Я кому говорила не нагружать девочку новостями! Она только очнулась, и сейчас снова сознание потеряет!

— Да все нормально… — попыталась отмахнуться я, но бодрая женщина в белом халате уже выпроводила Ешино и Назаки вон.

У меня взяли анализы, сказали лежать и спать, и оставили одну.

Вот только… вот только спать я уже не могла. Я думала. Я не могла, черт побери, не думать.

Меня, определенно, убили. Хорошо, в этом я уже не уверена… Но, кажется, лезвие вошло прямо в грудь, и я помню… помню боль, помню кровь. Помню ужас, пронзивший меня. После подобного не выживают.

Повезло?

Я распахнула рубашку и прощупала место удара. Ничего… Совсем. Кожа ровная, даже родимое пятнышко на месте. Как это возможно?

Тут, наверное, стоит вспомнить знаменитое мастерство гендзюцу Учиха. Но… Это странное гендзюцу. Заставить жертву умереть внутри иллюзии, не убивая физически… Зачем? И все было таким реальным… То есть, я имею в виду, зачем строить реалистичную иллюзию, если планируешь убить? Не проще ли было воспользоваться чем-то банальным, например, пытки?.. Хотя, опять же, зачем… не вижу в себе какой-либо ценности.

Но, если это не гендзюцу, то произошедшее должно быть реальным. И снова встает вопрос, каким образом я могла выжить. Есть крохотный шанс, что рядом обнаружился медик и тут же вылечил все повреждения. Но медик должен быть самого высокого уровня, потому что подобные повреждения обыкновенно приводят к моментальной смерти.

Либо я чего-то не понимаю, либо я чего-то не знаю.

И Куро… мог ли он выжить? Простая логика: если жива я, то, должны быть, жив и он… Но так ли это? Если предположить, что рядом с нами неким образом образовался медик, который вылечил меня и его… То кто мешал убить Куро еще раз? Учитывая, что я услышала только про Итачи… Тот загадочный в маске так и остался загадкой.

Ох, Куро Учиха…

На глаза снова навернулись слезы… Я всхлипнула, а потом ударила себя по щекам. Не реветь! Еще ничего не известно! Соберись, Шиками Нара!

***

На следующий день мне удалось выбраться из больницы. Первым делом я направилась… на кладбище. Вместе с Назаки, который упорно не желал оставлять меня одну. Что ж, впервые я ему даже благодарна за это.

Это было… странно. Столько свежих могил с фамильным гербом Учиха. Одна из них была почти полностью прикрыта цветами: там стояло надгробие Казуки-сенсея. Школьный учитель также не пережил геноцид.

И ближе к краю находился холмик с камнем, на котором было вырезано имя «Шисуи Учиха». Рядом с ним возвышалась могила Куро… А на надгробии стояла фотография с его лицом, сделанная, когда он получил жилет чуунина. Он улыбался. Улыбался своей мягкой улыбкой, глаза его лучились счастьем.

Сердце сжалось.

Это правда… реальность?

Мои руки, в которых я держала подсолнухи, задрожали. Как… как же так?

Как же так, Куро?.. Ты, и правда, мертв?

Я ведь даже не сказала тебе, что ты мне тоже нравишься…

Осознание того факта, что еще совсем недавно мы сидели на мосту… участвовали в экзамене на чуунина… Что его больше не существует… Это просто сводило с ума.

Его не существует.

Куро больше нет!

Я больше никогда не увижу этот хитрый взгляд из-под длинных ресниц, никогда больше не услышу его голос. Больше никогда я не смогу взять его за руку… Не смогу обнять и прижаться к нему. Больше никогда я его не увижу.

Внутри меня словно бы что-то сжалось, а из глаз рванули слезы.

Назаки осторожно положил мне руку на плечо, и я зарыдала в голос. У меня началась истерика. Я плакала так, как никогда… Эти дурацкие слезы не желали останавливаться.

Жуткое чувство потерянного, когда у тебя забрали что-то навсегда, душило меня. Я просто попала в какой-то замкнутый круг, и рыдала, рыдала, рыдала.

Куро, как ты мог. Как ты мог! Почему я жива, а ты — нет? Почему убили? За что? Что ты сделал?

Почему так несправедливо?

Увы, вселенная молчала.

Слезы скоро закончились. А вот внутри все продолжало плакать. Я положила голову на плечо Назаки и тихо подрагивала, подобно листика на ветру. Ибура мягко постукивал меня по спине, словно пытаясь сказать «я с тобой».

Часом позднее, когда мне удалось кое-как успокоиться, я раскладывала вместе с ним рассыпавшиеся подсолнухи…

Надеюсь, ты будешь счастлив в другой жизни, Куро.

Глава 28. Наори-сенсей

Могила Наори Учиха располагалась рядом с холмиком с надписью «Нака Учиха». Назаки рассказал, что у Наори когда-то давно был муж, который умер во время Третьей мировой войны. Забавно… откуда Ибура это все знал?

— Наори-сенсей хорошо относилась ко мне, — тихо сказал Назаки. — Один раз мы праздновали мой день рождения у нее. Она… была доброй, наша сенсей. Я благодарен ей за то, что она никогда не делила шиноби на клановых и бесклановых. Ты знаешь… до Академии, мне часто говорили о том, что такой никчемный мальчик, как я, никогда не станет шиноби… Но вот я здесь, ха-ха. Стою на кладбище. Наверное, такова реальность шиноби, и я иногда думаю, что может, и не стоило оно того?

Кажется, Назаки только притворялся спокойным, потому как, посмотрев на него, я поняла: он тоже не в себе. Хоть и старался не показывать.

— А почему у ее мужа тоже один глаз слепой? — спросила я, стараясь перевести тему.

Это правда было странно: у Наки был слепой правый глаз, а у Наори — левый.

— Честно, я даже не уверен… Знаю только, что была какая-то история в юности Наори-сенсей, во время Второй Мировой, когда она использовала запретную технику, чтобы спасти его, и последствием этой техники стала слепота ее глаза…

— Запретная техника? С последствием в виде слепоты шарингана? — недоверчиво переспросила я. — Это, должно быть, что-то очень могущественное.

— Ага… Я не уверен, но, кажется, с ее помощью можно обмануть смерть… Или, например, изменить образ мышления… Или это две разных техники…

— Ты неисправим, Назаки, — улыбнулась я. — Ты даже не узнал, что это за техника была?

— Наори-сенсей не любила распространяться на эту тему… Да и смысл? Техника-то для шарингана, мне такое никогда не будет по силам… И если эта техника позволяет обмануть смерть, то почему Наори-сенсей ей не воспользовалась?! Лучше бы она ослепла, чем лежала сейчас в могиле…

Плечи Назаки мелко-мелко подрагивали, а сам он шмыгал носом, стараясь не плакать.

***

— Это был не Итачи! Я видела другого!

— Шиками-чан, тебя нашли без сознания в квартале Учиха, — коротко ответил мне Шикаку. — Велика вероятность, что ты попала под действие Цукиеми.

— Но… — я заткнулась. Никаких доказательств у меня нет. Та же дырка в груди, которая у меня должна быть, но которой нет, лишь свидетельство в пользу Цукиеми…

Что ж, это вполне может быть так.

— Помнишь, что сказал ирьенин? Покой и, еще раз, покой.

Я кивнула.

— Так или иначе… Был это Итачи или нет, уже не наше дело. Возможно среди Учиха были предатели. Картина такова: все убиты, кроме самого Итачи и его брата Саске. По количеству тел все совпадает. Если был предатель, то Итачи убил и его. Так что, Шиками, думаю, твои подозрения беспочвенны. Но… Я передам твои слова Третьему. Отдыхай, Шиками.

С этими словами Шикаку отправился на работу. А я… А что я? Я даже спать толком не могу.

Спать стало невозможно.

Мне снились кошмары, в которых я держала на руках Куро, а тот смотрел на меня и бессильно хрипел что-то. Из его груди хлестала кровь. Мои руки красные, под ногами лужа.

Я не знаю, что мне делать. Руки дрожат, привычно холодный мозг лихорадочно пытается вспомнить базовую помощь при открытых ранениях и ничего не находит. Какая-то мысль трещит «срочно к ирьенинам!» Другая подкидывает информацию, что делать нужно что-то прямо сейчас. Времени чертовски мало!

Эх, если бы я только знала, что делать в таких ситуациях… Если бы могла помочь… То, может, мне удалось бы спасти Куро?

Заканчивался кошмар либо на моменте, где меня убивали и я просыпалась от собственного крика, либо тем, что Куро умирал прямо на моих руках.

Спать стало невыносимо. В итоге мне прописали снотворные и продлили больничный на неделю.

Ешино за меня очень переживала. Она все чаще говорила о том, чтобы я бросала карьеру шиноби, и занялась чем-нибудь более безобидным. Иногда я думала, возможно, она права?

Шикамару поглядывал на меня с жалостью, и периодически приносил ко мне в комнату фрукты и книги. Я трепала его по голове, и он мужественно позволял это, хотя обычно избегал трепетных чувств.

Шикамару впервые на моей памяти не знал, что ему делать, когда я расплакалась утром за столом. Кажется, он вообще впервые видел мои слезы, и это повергло его в шок. И все, что придумал мой младший гениальный брат, так это сказать:

— Шиками-нее, я больше не буду.

Бедняга решил, что он меня чем-то расстроил. Слово за слово, выяснилось, что в течение последних трех месяцев, пока я отсутствовала на миссии, Шикамару пользовался моими тетрадками из академии, чтобы жульничать во время уроков. Я захохотала сквозь слезы, а, пока Ешино выговаривала ему, что так делать нехорошо, Шикамару добавил, что сам он никогда не списывал. Списывал его друг Чоджи, а сам Шикамару предпочитал сон нудному царапанию карандаша по бумаге.

***

Пока меня не было, нашей команде дали нового капитана — им стал известный мне Какаши Хатаке… Да, к нам приставили того самого Какаши, что тренировал в аниме команду Наруто… Правда, здесь он был ненамного старше Назаки и Ки, всего каких-то четыре года… И невероятно заносчивый, как охарактеризовали мне его мои сокомандники.

Со мной Какаши тоже познакомился… Так, мимоходом. Привет, пока. И растворился шуншином. А Назаки принялся рассказывать о том, как он его бесит. Больше Ки. Причем, по этой части, Хьюга был согласен с Ибурой в кои-то веки: видимо, Хатаке их чем-то задел. Возможно, тем, что в нашем возрасте он был уже джоунином и имел звание почетного ветерана Третьей Мировой? Или же он на самом деле был заносчивым придурком, как описали его Назаки и Ки.

Назаки хоть и выглядел как обычно, но под глазами залегли синяки. Хоть и шутил и старался не выдавать своего состояния, но было заметно: он очень сильно переживает потерю нашей сенсей.

Кто бы знал, что к Наори-сенсей больше всех привязался именно Назаки Ибура? На него было грустно смотреть.

Я тоже ощущала какую-то неправильность во всем этом… Наори-сенсей, Куро, Итачи… Весь клан Учиха, которого не стало всего за одну ночь.

Жутко.

Я снова возвращаюсь к вопросу, почему Итачи это сделал? И кто был тот, второй? Был ли он вообще? Или это все действие моего воображения?

По фактам, ведь в клане назревал переворот. Он рванул бы в ближайшее время. И, как бы нас не ждала гражданская война… Я даже не знаю, что в данной ситуации хуже.

Ох, Куро, но разве это стоило твоей жизни? Разве ты должен был умереть?

— Знаешь, — сказала я как-то Касуге, — я все время думаю о том, что если я бы могла что-то сделать, успеть спасти Куро. Но… я была бесполезна… И Куро умер…

— Это больно — терять товарищей, — ответил Касуга. — Ты не виновата.

Он перестал спать на ходу. Я все чаще видела твердый взгляд карих глаз. Касуга ходил хмурый, что для него в целом было не обычно (обычно он любил спать где ни попадя). Смерть Куро повлияла и на него… Они ведь были друзья еще со времен Академии…

— Ты не думала пойти на курсы ирьенинов?

Вопрос Касуги застал меня врасплох.

— Не думаю, что я могу стать ирьенином… У меня не такая высокая концентрация Инь, как у всех Нара… — пробормотала я, а сама уже думала: а ведь хорошая идея! Навыки банальной первой помощи мне очень даже могут пригодиться…

В этот же день я направилась в медицинский корпус и записалась на занятия.

***

Преподавал первую помощь грозный мужик, посмотрев на которого, никогда не догадаешься, что он опытный медик.

— Первое правило первой помощи: убедись, что ты сам в безопасности! — взревел сенсей, заставив небольшой класс вздрогнуть.

— Записали? Второе правило: убедись, что пострадавший в безопасности, а если нет, обеспечь ему безопасность!

— Третье правило: если его жизни ничего не угрожает, вызови ирьенинов!

Сенсей рассказывал всякие случаи, спрашивал, что мы будем делать… А я, неожиданно, почувствовала интерес. После окончания занятия подошла и спросила, что нужно делать, если у человека рана на груди.

— Кровь быстро хлещет? Фонтаном? — спросил он.

— Нет… Медленно. Относительно.

— Тебе нужно сделать давящую повязку. Про них я расскажу на следующем занятии. Или, будь ты ирьенином начального ранга, использовать медицинскую чакру. Какое у тебя содержание Инь-составляющей, Нара?

— Примерно семьдесят или семьдесят пять, я не уверена.

— При содержании больше шестидесяти тебе должно быть несложно научиться использовать медицинскую чакру. То есть, если бы эта ситуация произошла и ты умела бы выделять мед-чакру, ты бы смогла остановить кровотечение почти моментально.

Почти моментально… Я сжала кулаки. Прости, Куро. Прости, что я такая неумеха. Прости, что потратила половину своей жизни на изучение иллюзий и гендзюцу, а не ирьенин-дзюцу…

Прости.

Больше я не хочу совершать таких ошибок.

— Пожалуйста, сенсей, научите меня использовать медицинскую чакру!

Бонус. Наори Учиха

Имя Наори было известно каждому в клане Учиха. Куноичи, что создала Изанами.

Это было не так.

Изанами, как техника, хранилась у них в клане бог знает с каких времен. Но считалась бесполезной, а следовательно, никому не нужной.

Собственно, в ту пору, сама Наори даже не догадывалась, на что способна запретная техника клана.

Все изменилось в день резни клана. Когда старшая ветвь Учих — Каннаги, и младшая — Хитори, не поделили власть. Разумеется, власть делили между собой старшие, а под руку попались, как всегда, младшие. Она и Нака. Они были лишь расходными пешками в игре взрослых.

Ветвь Хитори Учиха решила сделать все по-грязному: наговорить Наке чуши, подкрепить правдой, и вот, пылающий местью младший наследник уже ненавидит тех, на кого указали палочкой. То, что Наку уберут первым же после того, как он сделает всю черную работу, ему разумеется, не сказали.

И никто не ожидал, что Нака пробудит Мангеке и освоит Изанаги. То есть, сначала все шло по плану: мальчишка убил старых маразматиков из ветви Каннаги, и даже наследника, а потом умирать не захотел и убил своих старейшин тоже.

— Я сам буду править этим кланом! — заявил Нака.

Это было… страшно. Никто не хотел видеть сумасшедшего юнца у власти. А Наори… Наори было лишь бесконечно жаль своего друга.

Ее сердце разбивалось на куски, когда она видела, во что превращается Нака. И она… совсем, совсем ничем не могла помочь.

Наори даже не сразу осознала, что разбудила мангеке. Лишь стоя в фамильном склепе, у могил родителей, она впервые осознала, что плачет кровавыми слезами.

Наори даже не рассчитывала что-либо найти в библиотеке. Она просто искала информацию об Изанаги, который теперь был доступен Нака… И наткнулась на Изанами.

Техника, меняющая образ мышления. Взамен одного глаза.

Это была ничтожная цена за жизнь и рассудок друга.

Разумеется, она не колебалась.

И ослепла моментально после использования Изанами. Левый глаз больше никогда не сможет ничего увидеть… Что ж, как она и думала, это была ничтожная плата.

А Нака… стал снова самим собой. Безумство покинуло его.

***

Прошло много времени с тех пор. Нака женился на ней, затем… затем настала Третья Мировая. Они сражались вдвоем, плечу к плечу. Много тогда полегло шиноби… В числе которых был и Нака.

У них не было ни родственников, ни детей. Горевала только Наори и несколько близких друзей.

Наверное, поэтому она на старости лет решила взять команду себе в обучение? Чтобы не скучать?

И, черт возьми, это было интересно. Девочка из Нара, безродный мальчик Ибура и слабый Хьюга. Кто-то, кто собирал эту команду, явно веселился и не ставил на нее больших надежд. Мальчишку Хьюга скоро заберет клан, защищать маленьких наследниц. Безродный мальчик Ибура скорее всего где-то умрет в полях, если наступит война. Девочка из Нара вероятно уйдет в домашние дела, когда увидит кровь в реальном бою.

Однако… дети развивались довольно быстро. Они видели друг друга, слабые и сильные стороны, корили себя за слабость и росли. Особенно выделялись мальчишки, которые, очевидно, не выдержали явного превосходства Нары, ведь та пользовалась и гендзюцу, и тенями.

Если Хьюга решил пойти в клан и попросить позаниматься с наставником, то Ибуре было сложнее — он был без клана. Единственный сын больной матери.

— Пожалуйста, Наори-сенсей! Я не хочу быть обузой!

Признаться, Учиха даже не ожидала такого рвения от этого безответственного парнишки с ветром в голове… И согласилась.

Она сама не заметила, как стала приходить на индивидуальные тренировки с энтузиазмом. Ибура оказался с сюрпризом. Чакра слушалась его так податливо, так легко, словно он был вовсе не бесклановым… Это явно был талант…

Назаки Ибура был немного похож на Наку… Тот в детстве тоже был несдержанным. И у него тоже был талант к использованию чакры. Интересно, будь у Наори дети, они были бы похожи больше на Наку или на нее?

Наори первая привязалась к мальчишке. И пусть ей удавалось это легко скрывать перед остальными учениками… Каждый раз смотря на Назаки, ей все больше казалось, что он стал родным…

Потом у Назаки умерла мать. Странно, что никто из команды — Шиками и Ки — так ничего и не узнал. Ибура хорошо скрывал свои эмоции. Он отшучивался, говорил несуразные комплименты и сильнее заводился от острых фраз Хьюги… И только.

Тем вечером Наори подумала, что может усыновить его. И сама испугалась своих мыслей. Она, Учиха, хочет усыновить бескланового ребенка! Сироту. И кто ей даст это сделать? Консерватор Фугаку?

Но чем больше Наори думала, тем больше хотела.

***

Ей удалось добиться этого! Она придавила Фугаку всем, чем только можно. В конце концов тот согласился. Кажется, он нервничал и был немного не в себе. Возможно, победа была слишком легкой?

Она не успела рассказать об этом Назаки…

Наори возвращалась домой, когда почувствовала необычный всплеск чакры. Совсем рядом.

Шиками Нара — ее ученица. Закуро Учиха, кажется так звали племянника Кагами… И третий, чья чакра кажется на запах будто бы знакомой. Кто-то давным-давно забытый…

Наори не успела ничего сделать. Она была слишком далеко. Одним взмахом клинка незнакомец разрезал грудь Закуро… А следующим располосовал живот Шиками.

Молодые… Совсем молодые…

Сначала на глазах хрипящего Закуро на него упало бездыханное тело Шиками, а затем резкий скачок чакры — кажется, от шока тот пробудил мангеке… Но с такими ранами подобный всплеск лишь усилил кровотечение.

Каким бы он не был Учиха, у него нет регенерации.

Вторым ударом Закуро добили.

— Надо же, сама Наори Учиха… — прошелестел голос — незнакомец в маске неожиданно оказался совсем близко.

Решать нужно было быстро… Эх, как Наори сейчас жалела, что не послушала Нака, когда тот предлагал заменить ее слепой глаз чужим. Считала, что недостойна, считала это неправильным. Считала подобное осквернением.

Она могла бы использовать Изанами, чтобы вернуть Обито Учиха. Да, Наори наконец вспомнила имя того мальчика, которого якобы убили на войне. Добрый был… Бабушкам помогал… А теперь уничтожает собственный клан.

Она могла бы использовать Изанаги, чтобы спасти Шиками или же Закуро. Только одного… Изанаги вообще-то создана спасать жизнь только своего хозяина. Кто-то умудряется применить ее еще и на соратников. Но никак не отдельно…

Мгновения утекали сквозь пальцы. Еще немного, и никакое Изанаги не поможет.

И Наори решилась. К черту все.

Она расширила Изанаги настолько, насколько смогла. Даже Обито захватила. Превратить в реальность что угодно… Пусть его присутствие здесь будет лишь иллюзией. Пусть смерть молодого Учиха и юной Нара тоже обернется иллюзией… Пусть…

В этот раз одним глазом не обошлось. Кроме чакры в ход пошла и жизненная энергия.

Обито послушно стерся с этого слоя реальности и оказался где-то далеко, с ранами на животе и на груди. После такого не должны выживать…

Дозваться до Шиками и Закуро оказалось самым сложным делом. Она слишком долго думала… Слишком. Души уже покинули их тела…

Но связь еще была.

Наори уже знала, что тянет свою жизнь. Свою энергию, в обмен на жизнь детей. Но уже не могла остановиться.

В тот момент, когда Шиками и Закуро сделали свой первый вздох, Наори сделала свой последний.

Живите, дети. Старушка Наори уже пожила свое. Ее ждет Нака.

Бонус. Данзо

Кто-то мог бы назвать Данзо жестоким.

И сам Данзо даже мог бы согласиться с этим утверждением. Жестокость — не порок. Жестокость, это то, с чем шиноби приходиться иметь дело каждый день. Жестокость — это то, что делают люди каждый раз, когда убивают бешеных животных, чтобы спасти себя и других людей.

Жестокость — это лишь то, что приходиться делать, чтобы сделать мир безопаснее. И Данзо делал все, чтобы сделать Коноху безопасной.

Он никогда не любил Учих. Знал, что им нельзя доверять. Слишком опасные. Их кровавые глаза, с одной стороны, величайшая сила, и с другой, величайшая опасность.

Кто-нибудь видел спятившего Учиху? Данзо видел. Это было страшно. Абсолютно потерявший контроль над собой, погрязший в ненависти, готовый уничтожить весь мир.

Учиха опасны.

Особенно сейчас, когда намечался переворот. Между гражданской войной и убийством целого клана, Данзо не задумываясь предпочел бы вырезать клан. Отрезать ногу с гангреной, пока гангрена не уничтожила все тело.

Шисуи Учиха был хорош. Но опасен, имея в руках силу Котоамацуками. Силы Шисуи хватило бы задурить голову Хокаге и возвести клан Учиха в господство над Конохой. Этого допустить было нельзя. Подобной силой можно было обладать ему, Данзо, а не неопытному юнцу.

Жаль, конечно, что второй глаз Учиха Шисуи спрятал перед смертью. Данзо проверил. На теле, обнаруженным Анбу-НЕ в реке, отсутствовали оба глаза.

Данзо не любил сожалеть о чем-либо. Данзо умел делать выводы и учиться на своих ошибках. Именно поэтому он и дожил до преклонного возраста. К сожалению, далеко не многие шиноби на это способны.

У Данзо был план. Если Учиха суждено умереть, то силой их глаз еще можно будет воспользоваться. Именно поэтому, после того, как Итачи выполнил свою последнюю миссию и ушел восвояси, Данзо направился в квартал Учиха.

Хорошо, что Хирузен внял его совету и переселил всех Учих на окраину. Никто случайно не забредет. До утра никто ни о чем не узнает.

Прогуливаясь меж тел убитых, Данзо размышлял о том, насколько же прогнил Учиха Ичизоку. Потенциальных мангеке шаринганов было до обидного мало.

Из всех детей только Итачи, Шисуи и, вероятно, Саске могли раскрыть силу своих глаз.

К сожалению, чтобы иметь возможность использовать Изанаги, нужен был мангеке. Данзо приказал собрать все глаза, а уже потом он будет разбираться, какие из них достигли мангеке, а какие — нет.

У него были большие надежды на ту, что создала Изанами, Наори Учиха. Глупая куноичи отказалась заменять свой слепой глаз из-за своих предубеждений, но оставался второй… Данзо было до ужаса интересно, что за способности хранит в себе мангеке Наори. И… видимо, он так никогда об этом и не узнает.

— Дура, — коротко прокомментировал Данзо. Наори, очевидно, использовала свой второй глаз перед смертью, но бездарно, раз лежит на земле мертвой. Имея в глазах силу изменить реальность, она предпочла умереть. Дура.

А вот, кажется, и то, на что она использовала глаз.

Детишки лежали на земле без сознания. Дочка Шикаку Нара и мальчик Учиха. Интересно, как много видели эти детишки? Должно быть, девчонку Итачи погрузил в иллюзию, а вот второй… Очевидно, мальчишку убили, и Наори потратила свой глаз именно на него.

Торуне уже собирался прикончить счастливчика, но Данзо его остановил.

— Кто этот Учиха?

— Судя по чакре, это Закуро Учиха. Кузен Шисуи. Насколько известно, у него третья ступень шарингана.

— Кузен… — проскрипел Данзо, размышляя. У этого мальчишки хорошие гены. Должны быть, его мангеке будет потрясающим, не менее, чем у Шисуи.

Все Учиха все равно должны были умереть, так какая разница? Карманный Учиха с печатью АНБУ-Не, невозможностью рассказать о себе и вечно преданный ему, Данзо… Кроме того, если раскачать его шаринган до уровня мангеке, то Данзо еще и достанутся прекрасные глаза, которые с помощью Орочимару можно имплантировать себе…

Решено.

Тебе повезло, неучтенный Учиха. Тебя не убьют. Ты еще послужишь на благо Конохи, хочешь ты того или нет.

— Мальчишку в штаб АНБУ-Не.

Глава 29. Горячие источники

Жизнь медленно двигалась вперед. Я ходила на курсы ирьенинов и пыталась освоить выделение мед-чакры из обычной инь-чакры. Оказалось, что это не так-то просто. Требовалась очень высокая концентрация.

Посмотрев на меня, туда же записался и Назаки.

— Тебе-то это зачем? — спросила я его как-то.

— Подумал, что это дополнительный шанс выжить на миссии, — серьезно ответил Назаки, и я больше не спрашивала.

Ибура сильно изменился после геноцида клана Учиха. Больше не преследовал меня, не устраивал дурацких подкатов и в целом как будто бы стал сдержаннее. Неожиданно с ним стало в разы легче общаться.

Посмотрев на нас двоих, Ки тоже решил последовать нашему примеру, и ему были несказанно рады товарищи-ирьенины. Хьюга-медик, можете себе представить! Хьюга, который благодаря своему бьякугану может легко локализовать рану! Радости медиков не было предела.

Касательно той ночи, когда клан Учиха был истреблен… Очнувшийся в больнице малыш Саске сделал заявление, что его брат решил проверить свои силы и поэтому убил всех. Эту версию пустили и в массы. Но чем больше я думала об этом, тем сильнее сомневалась. Итачи был умным и спокойным мальчиком. Представить его спятившем с катушек убийцей мне удавалось с трудом.

И все еще стоял под вопросом тот тип в маске, что напал на меня и Куро. Был ли это нукенин или еще один Учиха-предатель? Я бы ставила на второго Учиху, так как провернуть в одиночку убийство целого клана Итачи, каким бы гением он ни был, не удалось так легко. Но кто это мог быть? Шиноби-криминалисты подтвердили, что по количеству тел были убиты все. Значит это либо человек не из Конохи, либо не Учиха, либо же верхушка Конохи просто скрыла его присутствие. Впрочем, все еще остается версия с нукенином. Я даже нашла книгу Бинго, с портретами всех известных нукенинов, но никого похожего на человека в маске найти не смогла. Зато обнаружила лицо Учиха Итачи, за голову которого давали баснословное количество денег.

И еще Дейдару. Вот уж кого не ожидала там найти. Описание гласило «безумный подрывник». Цена за его голову была немаленькая, а в качестве достижений значилось «пожар в деревне Куджо, взрыв на мосту Ямада, заказные убийства»… Мда, интересно сложилась жизнь у моего противника с экзамена на чуунина. Смогла ли бы я одолеть его еще раз? Сложный вопрос.

Возвращаясь к истории клана Учиха… Что-то было тут нечисто. И моя интуиция кричала волком, что не стоит в нее залезать. Да и… не было у меня зацепок, чтобы туда залезть, если честно. Дежурства в резиденции Хокаге и мои редкие попытки покопаться в документах у Юми-сан, пока той не было, однозначно показали, что никаких документов не было. Или, если они и были, то покоились под грифом «секретно» у АНБУ. А туда у меня доступа не было.

Я решила оставить попытки узнать, что произошло.

Все же случившееся вспять не вернуть.

Но для себя поклялась, что если встречу того типа в маске, который убил Куро, то просто так он от меня не уйдет. Пусть я и не могу разобраться в том, почему вырезали весь клан Учиха, но это, в общем-то, и не важно. Важно то, что я знаю, кто убил Куро. Я видела его, я чувствовала его чакру, я слышала его голос. Он силен, невероятно силен, владеет странной техникой перемещения в пространстве, но и я не лыком шита. Да, я слаба. Но у меня есть прекрасная черта — я умна.

А умных злить плохо. Очень плохо.

Иметь Нара во врагах — это смертельно. Если масочник этого не знал, то я ему это наглядно покажу.

Мысли о Куро я гнала прочь. Да, это было подло. Все-таки каждый раз, когда я о нем думала, неизбежно погружалась в грусть. Хотелось плакать. Постоянно.

Не думать. Гнать мысли прочь. Занимать разум и руки чем угодно, лишь бы не думать. Тренировки, книги, миссии: я бралась за все подряд, лишь бы не вспоминать Куро.

Сердце разрывало на части. И я тогда пообещала себе: больше не влюбляться. Ни за что. Потому что, если этот человек вдруг исчезнет... как вообще жить с такой раной? Зачем вообще природа сделала нас, людей, такими уязвимыми перед чувствами? Зачем подарила счастье: чтобы потом отнять было побольнее?

А шиноби умирают каждый день, и далеко не всегда своей смертью. Влюбиться в шиноби — худшее, что можно придумать.

Я больше не хочу испытывать подобной боли. Я не хочу ее чувствовать. Это ведь нормально, правда? Я не хочу, чтобы что-то меня еще раз так же сильно ранило. Я не хочу, чтобы внутри все рвалось.

Я никого больше не подпущу себе так близко. Не позволю никому взобраться ко мне в сердце.

Потому что тогда мне не будет больно.

***

Миссии помогали отвлечься.

Кроме того, за них хорошо платили. Тяжело было срабатываться с новым сенсеем, особенно с таким, как Какаши — после Наори он казался каким-то слишком неправильным. Слишком молчаливым. Как я узнала впоследствии, мы первая его команда, соответственно все шишки он набирал от нас.

Как-то раз Какаши решил, что команде необходимо сплочиться. Я его понимаю! Залог успешной миссии, это, прежде всего, совместная работа. А потому первым делом, когда я вернулась в строй, он потащил нас на горячие источники. Куда пошел, не снимая маску с лица: этот факт показался Ки и Назаки подозрительным. Он вообще человек? Но, видимо, Какаши было важнее спрятать лицо, чем дышать мокрой тряпкой. Кто знает, может у него какая-то психологическая травма? Шиноби вообще люди странные, а те, кто выживают в битвах, приобретают массу странных привычек. Объясняется это просто: работа шиноби бывает сложной морально, и выжить и не свихнуться — задачка не из простых. Я считаю так: если шиноби слишком странный, значит у него явно за спиной тяжелый опыт.

Какаши с его маской попадал под категорию «очень странный». Впрочем, и так понятно — человек третью мировую войну подростком пережил, да и джоунином стал еще. Маска — это вообще по сути лишь мелочь.

На источниках я встретила Кин Нохара: ее было легко узнать по характерным фиолетовым отметинам на щеках — клановое тату. Шиноби вообще любят раскрашивать себе лицо разными такими красками, чаще всего таким образом показывая свою принадлежность к клану. Повезло, что Нара подобным не заморачивались. Думаю, ответ тут довольно простой: целому клану было глубоко пофиг. Они бы предпочли культурно полежать на солнышке вместо сомнительной процедуры раскрашивания щек.

Оказалось, Кин тоже решила расслабиться после особенно сложной миссии. Каори и Тора, ее заядлые подружки и, по совместительству, сокомандницы, присоединиться не смогли: у обеих назрели какие-то дела.

Источники были относительно пусты (дело было днем), мы с Кин лениво развалились в горячей воде. Меня одолевала сонливость, и я всерьез начала бояться, чтобы случайно не заснуть.

— Давай заглянем, что там у мальчишек? — вдруг спросила Кин, и сонливость моментально улетучилась. Источники разделялась небольшой перегородкой, и если я правильно помню, тенденция подглядывания чаще присутствовала у мужской половины, нежели у женской. Но Кин была серьезна, как никогда.

Мне было тупо лень.

— Шиками, ты такая скучная, вот состаришься, а нечего даже и вспомнить, — фыркнула Кин, после чего поползла вверх по перегородке.

Я приняла решение воспользоваться бесплатной услугой «приключение, но не со мной» и на всякий случай запахнулась полотенцем, чтобы не светить маленькими, но вполне сформировавшимися округлостями.

Без шоу, как я и думала, не обошлось.

— Извращенец!!!

Стоило Кин оказаться наверху, как она завизжала, раздалась пощечина, и разъяренная Кин спрыгнула вниз. На лице у нее краснел румянец: и не поймешь, то ли из-за высокой температуры, то ли из-за злости, то ли из-за смущения. Оказалось, моему сокоманднику Ки Хьюга пришла в голову точь-в-точь такая же идея, что и Кин, и они умудрились синхронно сделать один и тот же маневр — залезть наверх. Только Кин среагировала быстрее.

Странно. Вроде сама же хотела подглядывать. Чего так злиться-то на Хьюгу? Занимались бы этим делом вместе…

И, кстати, а чего он свой бьякуган не использовал?

Кин плюхнулась в воду и, всколыхнув небольшую волну, подползла ко мне.

— Ты хоть Назаки-то рассмотрела? — уточнила я.

— Я… Как ты дога… нет. Не успела. Отвлеклась. Слушай… А давно Какаши с вами?

— Какаши? Ты его знаешь?

— Ну… — Кин замялась. — Знакома, да. Он был вместе с моей сестрой в одной команде. Если помнишь, я рассказывала — Рин умерла во время Третьей Мировой. Так вот, Какаши частенько приносит цветы на могилу моей сестры. Все время как ни приду, нахожу его там.

Я рассказала, что Какаши поставили к нам на замену Наори-сенсей.

— О, я слышала, что он неплохой шиноби. Лучший даже, — сказала Кин. — Он ведь джоунина в тринадцать лет получил, представляешь? Мне Рин в свое время все уши прожужжала. Я, можно сказать, знаю о Какаши почти все. Рассказать?

Информация — это ценнейший товар в мире шиноби. Разве я могла устоять перед таким соблазном?

— Давай, что ты хочешь узнать про Назаки?

— О, я знала, что мы договоримся, — хмыкнула Кин.

Из источников мы вышли, максимально довольные друг другом. И источниками тоже. Как же хорошо иногда бывает полежать в горячей водичке!

На выходе, когда мы встретились с ребятами, я заметила на лице у Ки красный след от ладони и, не выдержав, засмеялась. Кин показала Хьюге серию жестов «слежка», «смерть» и «насилие», красноречиво напомнив тому о правилах приличия. Меня забавляло, что сама она напрочь забыла про собственные действия.

Там же я наблюдала неловкую встречу между Какаши и Кин. Они, казалось, максимально пытались избегать общества друг друга, и бросили друг другу сухие кивки, после чего Кин поспешила покинуть нашу компанию.

Я спросила у Хьюги:

— А чего бьякуган не использовал-то?

Ки гордо приосанился. Назаки же одарил меня ошарашенным взглядом «а ты хотела, чтобы он пялился на тебя бьякуганом?»

— Такое зрелище можно смотреть только вживую! Так меня учил дед!

Я прыснула и похлопала сокомандника по плечу.

— Ну! Тогда поделом!

Тем временем в голову Назаки, кажется, упала очередная дурацкая идея, которую тот не успел толком обдумать. Он переложил мою руку с плеча Ки себе на голую грудь, почти не скрытую серым халатом, и сказал:

— Не трогай этого извращенца. Лучше трогай меня.

И добил с самой широкой улыбкой:

— Шиками-чан ведь не стесняется?

Я стояла, охреневшая в пух и прах. Моя ладошка оказалась прижата к горячему телу и, надо сказать, что грудная клетка моего сокомандника выгодно отличалась от того худощавого паренька, которого он представлял из себя года два назад…

— Вау, — вдруг раздался голос Какаши. Тот с интересом разглядывал развернувшееся перед ним действие. В левой руке он держал маленькую книжицу с пометкой «18+». — Какие у вас открытые отношения…

Назаки отпустил мою руку, смутившись. Я же, видимо, все еще под наркотичным влиянием мужских достоинств, уставилась на Какаши. Интересно, а насколько у него накаченная грудь?

Воображение подсказало, что ответ мне понравится.

И о чем я только думаю, черт побери? Мне стоило некоторого усилия воли перестать засматриваться на предположительно симпатичного мужчину, на вид старше меня лет на десять, и сосредоточиться на реальном мире.

Я приняла решение следовать стратегии игнорирования неудобных моментов. Притвориться, что ничего не было: думаю, это было лучшим из возможных выборов.

— Эх, хорошие здесь источники!

Глава 30. Руины города Сайку

Назаки и Ки терпеть не могли, когда Какаши опаздывал. Несколько раз проторчав вместе с ними все утро, я решила, что спать, прислонившись к дереву, не очень-то удобно. И решила облегчить себе жизнь.

В следующий раз мы с Какаши пришли одновременно.

— Вы что, сговорились?! — взорвался Ки, который вместе с Назаки торчал на полигоне с самого утра. — Вы чего опаздываете?!

— Я помогал старушке переходить дорогу, — бодро отрапортавал Какаши, улыбнувшись одним открытым глазом.

— Не верю! — в голос закричали Ки и Назаки. Каждый раз отговорки Какаши звучали как по учебнику отстающих. — Скажите правду — вы проспали!!!

Хатаке только усмехнулся.

— А ты, Шиками? — обвинительно ткнул в меня пальцем Ки.

— Меня взяла в заложники моя кровать.

Почему-то Ки только сильнее разъярился.

— Шиками Нара! Уже двенадцать дня! Сколько можно спать?!

— Если тебя действительно интересует ответ…

— Меня интересует, как сделать так, чтобы вы перестали опаздывать!!!

Хм. Наверное, не стоит ему говорить, что, имея в сенсеях Какаши, это будет не то чтобы невозможно, но очень близко к невозможному?

—… нельзя опаздывать! И вы, Какаши-сенсей, тоже имейте это в виду!

Надеюсь, Какаши не станет. Иначе плакал мой дополнительный сон. Впрочем, зная Хатаке — точно не станет. Насколько уж я изучила его, у него на опоздания какой-то дополнительный пунктик.

Кроме того, реакция моих сокомандников бесценна. Особенно Ки.

Впрочем, опаздывал Какаши часто, но не всегда. Например, он всегда задерживался, если нам предстояла низкоранговая миссия или же тренировка на полигоне. Тут не надо быть провидцем. А вот на срочные миссии никто не смел опаздывать.

Очень скоро мне пришлось быть лидером на одной из таких миссий. Все-таки ранг чуунина, надо учиться лидерствовать. В теории чуунин уже обладает навыками лидерства и может повести за собой команду, но так делают редко: либо во время войны, когда все шиноби на счету, либо во время отсутствия других шиноби.

Так что мне нельзя было отвертеться.

Когда Какаши сказал об этом, Ки заинтересованно уточнил, а когда же лидером будет он. Назаки тут же заметил, что в гробу он видел такого лидера, как Хьюгу, и между ними едва не завязалась очередная драка. В общем, все как обычно.

— Я буду вас страховать, на случай, если потребуется вмешательство со стороны. На этом все. Шиками, тебе слово.

— Итак… — кашлянула я. — Наша миссия: расследовать произошедшее с исследовательской группой, которая искала редкие соцветия редондрона, и перестала выходить на связь. Нужно найти эту группу, выяснить, что с ними случилось, и при необходимости эвакуировать их. Судя по последним данным, они были замечены в районе старых руин города Сайку.

Почти что типичная миссия ранга С.

— Стратегия такая: Ки идет первым, как наш сенсор. Постарайся не перенапрягать бьякуган до достижения контрольной точки: велика вероятность, что там мы встретим противников. Следующей буду я, затем Назаки, а затем Какаши-сенсей — именно в таком порядке. Вопросы?

— Один вопрос, — поднял руку Назаки. — Почему Какаши-сенсей идет последним? Я боюсь, мы можем его потерять. Как, например, на наших утренних тренировках.

— А может, вы просто не смогли меня найти? — утонил Хатаке и нарочито медленно перевернул страницу книги.

Мне даже уже интересно, что же там такого понаписано, что он вечно ее читает. Понятно, что эротика, но неужели там такой интересный сюжет? С каждым разом мне было все любопытнее — а знания и информация всегда были для Нара слабой стороной и большим искушением.

— Да вас вообще не было на тренировочной площадке!

— Оу. Прошу прощения. Кажется, в тот день черная кошка перешла мне дорогу, и я шел в обход…

— Раз уж я лидер сегодня, то вот мой капитанский приказ, — я потерла переносицу. — Прекратите заниматься ерундой. И, если вопросов больше нет, то давайте займемся миссией.

Какаши показал мне большой палец.

***

Мы быстро продвигались через лес. Хьюга впереди периодически сканировал окрестности. Конечно, я сомневалась, что на нас вот так внезапно нападут, да еще и на территории страны Огня. Но чем ближе мы приближались к контрольной точке, тем выше была вероятность что-то встретить. Все-таки исследователи не на ровном месте пропали. На них могли напасть.

— Ки, статус? — в который раз спросила я.

— Пока все нормально. Хотя нет! Я заметил что-то странное. Кажется, Какаши-сенсей читает свою книгу на ходу.

Назаки за моей спиной прыснул.

— Не переживай, Ки — еще десяток лет, и ты сможешь так же, — «успокоил» Хьюгу Какаши, не оставшийся в долгу.

Хорошо, что Какаши адекватно реагирует на шутки. А вот Ки стоило бы поучиться у него хладнокровию — уж сколько прошло лет, а я до сих пор удивляюсь с того факта, что он Хьюга. Все Хьюги как один с трудом выражают эмоции, но только не Ки! Более активного и эмоционального Хьюгу еще стоило поискать.

На душе заскребли кошки, так как я вспомнила Куро — он тоже всегда надо мной подшучивал.

Прошло уже полгода с момента его смерти. Кошмары прекратились, а восприятие исказилось с течением времени. Я едва ли могла вспомнить, как звучал его голос, но зато помнила все его дурацкие подколы и шутки.

В глазах запекло.

Нет, только не это. Не думать, не думать, не думать. Я не хочу снова чувствовать боль. Это режет меня на куски.

Не думать.

***

Руины города Сайку заслужили свою дурную репутацию из-за многочисленных ловушек, оставшихся после второй мировой. Люди там не селились, а путники обходили злополучное место, благоразумно опасаясь за свою жизнь. Это были крайне удачные условия для растения редондрон, также известное уникальными целебными свойствами. Раз в год туда выбиралась исследовательская группа и собирала соцветия.

Но в этот раз, видимо, что-то пошло не так.

Добравшись до руин, мы решили рассредоточиться. Бьякуган Ки видел на радиус около пятидесяти метров, и я отправилась вместе с ним изучать южную часть города. Какаши и Назаки занялись северной.

— Как странно, — спустя какое-то время сказал Ки. — Откуда здесь так много фуин печатей?

— Вероятно, следы второй мировой. Если помнишь, тогда клан Узумаки почти полностью уничтожили, и здесь проходило одно из сражений. Коноха тогда поддерживала Узушио, но это не спасло красноволосых демонов. Сражались они отчаянно.

Я заметила на ближайшей колонне едва заметную вязь фуиндзюцу и подошла ближе, чтобы рассмотреть ее подетальнее.

— Ты знаешь фуин? — спросил Ки.

— Не то чтобы, но могу попробовать прочитать… — нахмурилась я.

После того экзамена в Кумо я решила, что стоит уделить больше внимания искусству печатей. Настоящих фуин-мастеров почти не осталось, и повседневные печати, которым пользовались многие шиноби, можно было читать, не слишком напрягаясь. Чаще всего печати были простые, вроде, запечать что-то или распечатать. Но попадались и поинтереснее, вроде той, что была на экзамене.

Печати Узумаки заметно отличались от тех, что я изучала. Вязь была более узкая и витиеватая, а значит, сложно было предсказать ее поведение. Я рассмотрела иероглифы «огонь», «дверь» и «часы». Дополнительная цепочка условий замыкала круг, она состояла из характерных для фуина знаков связи и подчинения, а также обозначений, которых я никогда прежде не видела: молния, лист, цветок и треугольник.

Легенды поговаривают, что красноволосые демоны Узушио обладали не только большими запасами чакры, но и могли создавать мощные печати, способные даже призвать самого Шинигами. Остальные деревни их побаивались. И в конце концов, решили уничтожить угрозу с лица земли.

С кланом Учиха поступили точно также, вдруг подумалось мне.

— Я, кажется, заметил кое-что, — вдруг сказал Ки. — Это сумки!

Мы пробежали вперед и обнаружили несколько рюкзаков, доверху забитых фиолетовыми цветками. Лепестки почти полностью пожухли, что означало, что их сорвали по меньшей мере два дня назад. А вот куда делись сами исследователи?

Мы внимательно изучили окрестности: благодаря бьякугану Ки обнаружили несколько следов. По всему выходило, что люди подошли к одной из колонн, увитой фиолетовым растением, и пропали.

— Эти знаки фуина не дают мне покоя, — пробормотала я, снова вглядываясь в символы на камнях. — Иероглиф «дверь»… Возможно, что это печать-замок, к которому нужно подобрать правильный ключ. А если это так, то как это сделали исследователи? Могли ли они случайно открыть дверь?

— Может быть, они случайно задели какой-то механизм? — пробормотал Ки. Он принялся бродить по окрестности в поисках скрытых устройств, вроде ловушек с копьями или внезапно открывающихся ям. Но к счастью или нет, кроме руин здесь не было ничего.

Огонь, часы и дверь. А еще молния, лист, цветок и треугольник. Если предположить, что второе — стихии чакры, то получалось: молния, земля, вода и… что мог символизировать треугольник? Огонь?

Нет, здесь что-то проще. Что-то, что могли сделать простые исследователи. Сомневаюсь, что среди них есть четырехстихийный шиноби.

Мой взгляд упал на редондрон, обвивавший колонну.

Что бы сделала я, будь я исследователем?

Я достала кунай и протянула руку к фиолетовому цветку. Стоило мне срезать соцветие, как в этот момент вспыхнул значок листа, и земля под моими ногами разверзнулась. Я успела вцепиться кунаем в землю, спасая себя от падения. Ки же спрыгнул вниз.

— Шиками, ты молодец! Здесь есть подземный туннель, думаю, они пошли туда!

Яма достигала пяти метров. Видимо, так люди и свалились. А забраться обратно не смогли из-за высоты. И, выходит, что проход сам собой закрылся через какое-то время, и точно отрезал путь наверх. Если так, то они скорее всего умирают от жажды, а значит, ждать команду Назаки и Какаши времени нет.

Хорошо, что у нас была с собой беспроводная рация. Я быстро сообщила информацию, где нас искать, после чего прыгнула вслед за Ки.

Иллюстрация к этой главе https://t.me/ray_ki_fics/240

Глава 31. Кроваво-красный демон из Узушио

Проход, который нам открылся, был весьма широкий и уходил туннелем глубоко под землю. Очень скоро мы перестали видеть свет. Ки при помощи бьякугана видел все, мне же пришлось хуже, так как глаза почти ничего не видели и пришлось положиться на напарника и собственную сенсорную систему.

Есть такие шиноби, которые лучше других чувствуют мир: это сенсоры. Такие, как Ки. Технически, я могла бы сойти за сенсора, так как очень хорошо чувствовала стихию Инь и в темноте обладала дополнительным преимуществом благодаря хорошо развитым навыкам теневого профиля. Особая связь с тенями давала мне бонус: я могла четко их ощущать. Да, вот так вот, странно, непонятно, но могла. Находясь под землей, теней не существовало, но правильней было бы сказать, что мы внутри одной большой тени.

А потому я очень четко ощущала присутствие Ки рядом с собой, хоть и не видела. Ощущала стены, нависшие над нами неровные куски плиток, прячущихся по углам крыс и очень много спрессованной чакры. Ки подтвердил мои подозрения: стены, на которых сохранился гладкий камень какого-то строения, были исписаны тонкой вязью фуина.

И снова фуин. Меня начали преследовать нехорошие предположения, но пока рано было делать выводы. Стоило спасти исследователей, если, конечно, еще есть что спасать.

Рация, которой я пользовалась до этого, чтобы сообщить Какаши и Назаки наше местоположение, засбоила после очередного поворота. Все-таки эти устройства едва ли предназначены для координации работы под землей.

Я приняла решение дождаться наших спутников. Людей мы все еще не нашли, а разделяться впустую было плохим решением. Однако, стоило нам остановиться, как за спинами сзади послышался глухой стук.

Стена обрушилась, моментально отрезав путь назад.

— Фуин, — скрипнула я зубами, заметив вспыхнувший символ сбоку. Ки для приличия побил немного стену, но та отказалась разваливаться и держалась крепко. Сильно бить он побоялся: не хватало еще спровоцировать обрушение потолка.

Рация была бесполезна.

— Ждем, — сказала я. — Наши ребята смогут открыть дверь: вход наверняка односторонний. Взрывать нельзя: мы можем подорвать фундамент и похоронить самих себя.

Некоторое время мы изучали обстановку, и уже прошло минут двадцать, как вдруг Ки что-то заметил.

— Там, вдали, кто-то есть.

— Люди?

— Да, это человек.

— Идем, — скомандовала я, немного подумав. — Разделяться нельзя, терять зацепки — тоже. У Какаши есть шаринган и собачий призыв, они нас найдут, в случае чего.

Мы прошли еще несколько поворотов. Туннель то увеличивался, то уменьшался, периодически петлял. Вдруг мы увидели слабое свечение. Подойдя ближе, мы обнаружили огромную комнату, на стенах которой росли небольшие кристаллы. Они-то и излучали свет.

Но не это было главное.

В комнате воняло сильным трупным запахом. И, разглядев то, что валялось на полу, я зажала рот, сдерживая рвотный позыв.

Вот и причина, почему исследователи не выходили на связь.

— Жестоко, — констатировал Ки. — Преимущественно ножевые ранения. Кто мог их убить здесь?

— Ки, ты говорил, что почувствовал человека?

— Да. Думаешь, это был кто-то из них?

— Думаю, мы попали в ловушку, — я указала на проход, из которого мы только что пришли. Туннель исчез, на его месте бесшумно возникла стена.

— Ксо!

Я сосредоточилась на сканировании пространства. Я отчетливо ощущала чье-то присутствие, но никак не могла понять — где именно. Это что-то словно было везде и одновременно нигде.

— Шиноби Конохи, — раздался вдруг чей-то голос.

— Кто ты? Покажись! — разьяренно крикнул Ки.

Хохот послужил нам ответом.

— А потанцевать для тебя не надо? Что, Хьюга, потерялся? Не можешь понять, где я? Обмельчали коноховцы. Признаться, я даже не надеялся, что мне так повезет.

— Ты ненавидишь людей Конохи? Почему? — спросила я.

— Дай угадаю — ты наверняка Учиха или Нара. Скорее Нара: для Учихи у тебя слишком мелкие глаза.

— Коноховцы тебе что-то сделали? — проигнорировав его, продолжила я.

— О да… Сделали. Вы предали нас! Обещали неприкосновенность и защиту, а вместо этого вступили в союз с другими деревнями! Я всегда знал, что никому из вас нельзя доверять. Именно поэтому я жив, а мой клан — нет!

Если я права, то мы попали. Мы чертовски вляпались. Если это тот, о ком я думаю, то мы даже вместе с Какаши можем проиграть. Плохо, что он знает, кто я. Атака тенью может не сработать.

— Вы убили мой клан, и вы за это заплатите. Фуиндзюцу: стазис!

Вокруг нас вспыхнули багровым заревом иегроглифы и различные символы. Подземная комната засверкала ярко-красным цветом, это было бы красиво, если бы эта техника не была направлена на нас. Мы застыли, подобно статуям, не в силах шевельнуться. Я чувствовала ледяной обжигающий холод на пальцах, которые успела сложить в печать для активации теневого захвата. Но фуиндзюцу оказалось быстрее.

Из темноты, прихрамывая, вышел мужчина. Едва увидев цвет его волос, я мысленно застонала. Ненавижу, когда мои предположения оказываются верны.

Кроваво-красный демон из Узушио, невероятным образом выживший и проживший около пятидесяти лет, шаркающей походкой двигался к нам. У него отсутствовала левая нога: вместо нее у мужчины была прикреплена палка.

— Наконец-то я смогу отомстить, — глаза у мужчины горели безумным огнем. — Наконец-то настанет правосудие… Я лелеял свою месть долгие годы. Я ждал, когда меня освободят. И вот время пришло. Спасибо тому мальчишке, он активировал печать. Я умею быть благодарным. Я убил его первым, безболезненно. Мальчишка даже не понял, что произошло.

Узумаки — а это был именно он — подошел ко мне, зависнув перед моим лицом. Тонкая рука с длинными ногтями провела пальцем по моей щеке, оставляя кровавую полоску.

— Остальных я убивал медленно и со вкусом. О, как они кричали… Услада моих ушей. Но вы… Я даже не мог догадываться, что ко мне придут коноховцы… Я убью вас так же, как вы убили мою сестру и ее мужа.

Он подошел к Ки и сдернул протектор со лба. Я с изумлением разглядела сияющую зеленую метку на лбу у сокомандника.

— А Хьюга до сих пор развлекаются с подчинением побочных ветвей, — промурлыкал мужчина. — Знаешь, а ведь это Мито Узумаки подсказала им такой занимательный способ сохранения бьякугана. И с тех пор они так и клепают эти печати. Ты будешь благодарен: я освобожу тебя от этой позорной метки. И заберу твой бьякуган, позднее. Сначала ты собственноручно убьешь девчонку. Она же тебе нравится, не так ли? Ты будешь страдать, страдать, страдать…

Узумаки ногтем порезал ладонь Ки, после чего дорисовал несколько символов ему на лоб. Печать вспыхнула алым, активируясь.

— Убей девчонку, — лениво скомандовал красноволосый. — Так, чтобы ей было как можно больнее.

Приплыли.

Я снова попробовала шевельнуться, но увы. Стазис крепко держал меня на месте. Чакра застыла вместе со мной, и как я не пыталась, сбросить оковы оцепенения не выходило.

Ки попытался сопротивляться, но его тут же согнуло пополам от боли. Он жутко закричал, схватившись руками за голову.

— Нападай, или умрешь сам, — сладко пропел Узумаки.

— Да пошел ты, — сплюнул Ки. Изо рта у него брызнула струйка крови.

— Интересно, надолго ли тебя хватит.

Ки хватило минуты на две. Агония только усиливалась. Я панически молилась о том, чтобы появились Какаши и Назаки. Если Ки так и продолжит сопротивляться, то его прибьет проклятая печать. Если же сдастся, то прибьет меня. Что делать, я не представляла. Как самостоятельно отключить фуин-ловушку, в которой я застряла, тоже не было идей.

Это выбешивало. Подступающую панику я старалась игнорировать: это сложно, когда все что можно сделать — это думать!

— Ты что, правда сдохнуть решил? — пробормотал Узумаки. — Мне надоело.

Он легким движением добавил какой-то символ на лоб к Ки, и в тот же момент глаза у Хьюги потемнели. Движения остановились. Ки расслабился и встал ровно с нейтральным выражением лица.

— Полный контроль, — пояснил красноволосый, обернувшись ко мне. — Превращает людей в идеальных марионеток. Они не чувствуют боли и полностью подконтрольны всем моим командам. Красиво, правда?

Я молчала.

Даже когда Ки, с полностью отсутствующим взглядом, подошел ко мне и принялся демонстрировать Мягкий Кулак, болезненно выбивая точки тенкецу, я тоже молчала. Ощущения чакры стремительно пропадали. Причем Ки не всегда попадал по точкам, чем вызывал внутри меня болезненные гримасы. Пошевелиться все так же не удавалось.

Чертово фуиндзюцу.

Если мы выживем, я в лепешку расшибусь, но разберусь, как действовать против подобных техник. Искусство Узумаки одновременно восхищало и в то же время приводило в ужас, учитывая сколько всего можно было вот так «запрограммировать».

— Как же мне тебя убить? — ласково полюбопытствовал Узумаки. — Хочу, чтобы Хьюга все запомнил. Чтобы видел. Чтобы самостоятельно сделал. А то совсем не интересно. Что бы такое придумать…

К счастью, мне повезло.

Стена, которая закрыла нас в ловушке, разломалась, продемонстрировав ровный проход, откуда выскочил Назаки, и следом за ним, Какаши. Как же хорошо, когда в команде есть стихия земли.

— У нас пополнение! — безумно захохотал красноволосый. — Эй, убей их. Они лишние.

— Что тут происходит?! — рявкнул Назаки, вылетая навстречу Ки. — Ки, ты что делаешь?!

— Ваш друг вас предал! Ха-ха-ха!

— Ки, придурок, очнись!

Увы, Хьюга оказался весьма вертким, и Назаки пришлось заткнуться и сосредоточиться на защите. Атаки Ки были четкие, быстрые, и били точно в цель. Расслабишься, и половина точек тенкецу выбита. А это очень и очень большая проблема. И хоть Ки и Назаки постоянно сражались на тренировках и знали друг друга как облупленные, но, внезапно, Хьюга оказался в разы сильнее и неприятнее в качестве противника, чем раньше.

Какаши бросился в мою сторону, но ему внезапно помешал красный барьер, невесть откуда возникший. Барьер разделил меня от моих сокомандников.

— Не так быстро. Эта девчонка — моя.

Узумаки шаркающей походкой подошел ко мне, ледными пальцами приподняв за подбородок. Я отпихнула его, так как вместе с красным барьером соскользнуло и сдерживающее меня фуиндзюцу. Правда, Узумаки предусмотрел это, ведь из-за атаки Ки я была полностью лишена возможности выпускать чакру. Тело ослабло в разы. Он думал, что я беспомощна.

Только вот моя сильная сторона вовсе не ниндзюцу.

— Что тебе сделали шиноби Конохи? — спросила я. Как и предполагала, болезненная тема не оставила его молчать, и Узумаки тут же разразился гневными речами.

— Что сделали?! Что сделали? Ты издеваешься, мелкая? Вы предатели! Вы вступили в союз с Узушио, и что сделали во время войны? Предпочли ударить в спину! Я ненавижу вас, знали бы вы как я вас ненавижу! Предатели! Хреновы предатели! Я уничтожу вас всех! Я залью кровавым цветом всю вашу деревню! И возрожу свой клан из вашего пепла!

— Ты же говоришь про вторую мировую? Но ведь она была больше пятидесяти лет назад! Как ты выжил и еще так хорошо сохранился?

— Мозги надо иметь, — ухмыльнулся Узумаки, наклоняясь ко мне. — Я поместил самого себя в печать, когда понял, что путей назад нет! И терпеливо ждал, когда какой-нибудь дурачок не активирует ее.

В этот момент Ки швырнул Назаки в стену, и создал мощный круговой поток чакры, уворачиваясь от Какаши. Красноволосый отвлекся, а я быстрым движением достала из заднего кармана таблетку и кинула ее в рот. Стимулирующая пилюля резко сократила мои мышцы, почти до боли, но это помогло: через секунду я уже чувствовала себя в разы сильнее. Эффект от таблетки также должен был стимулировать чакру, но из-за выбитых Ки очагов это не помогло. А вот слабость ушла, как не бывало.

Я схватила кунаи и бросила их вперед. Узумаки уклонился. Тогда я принялась бросаться сюрикенами и дымовыми бомбами, вынуждая того петлять и отскакивать. Фуин он не использовал, что только подтверждало мои подозрения.

— Какаши, сейчас! — заорала я, бросая взрывные печати. Красноволосый выругался, оказавшись зажатым в стену. Моих взрывов было недостаточно, чтобы разрушить комнату, но вполне хватало, чтобы причинить немало ранений. Фактически, я вынудила его использовать фуин для защиты. Стоило ему это сделать, как красный барьер потух. Какаши молнией метнулся к Узумаки. Следом за ним вылетел Ки, он несся навстречу Какаши.

Назаки оказался, как и я, без чакры. Спасибо нашему Хьюге.

— Я вам отомщу! Я, Узумаки Асура, клянусь: вы умрете в страданиях! — прокричал красноволосый, и позорно побежал прочь, оставив Ки сражаться против Какаши. Назаки попытался ему помешать, но Узумаки просто отбросил того в стену, даже не приложив усилий. А у меня и вовсе чакры не было — от куная тот тоже увернулся. Остановить красноволосого мы не смогли: тот выбежал из комнаты и активировал дверь снова, отрезав нам путь.

— Нужно выбираться! — крикнула я. — Этот псих может нас тут замуровать одним взрывом!

Будь я на его месте, я бы так и сделала. Желательно сразу же.

А красноволосый вовсе не выглядит дураком. Безумным — да (ну а кто бы не был безумен, прожив последние пятьдесят лет запечатанным), но вовсе не дураком.

— Это здорово, но что нам делать?! — отозвался Назаки.

Я закусила губу, лихорадочно соображая. Тем временем Какаши удалось вырубить Ки — кажется, ему помог шаринган. Хм, Какаши. Чакра.

— Нам нужно провалиться как можно ниже, чтобы взрыв нас не достал! Какаши, Назаки, сможете? — я размахнулась, отправляя Назаки стимулирующую пилюлю. Он поймал ее, не задумываясь.

— Я бы помог, но у меня почти нет чакры…

— Сьешь таблетку, идиот! Быстрее!

Назаки повезло — его сражение с Ки было не таким односторонним, как у меня, и Ки не смог заблокировать все его очаги чакры. А потому таблетка моментально помогла ему с проблемой и усилила ток энергии в разы. Мне же, к сожалению, так просто не получится восстановиться: пилюле просто нечего стимулировать.

Стремительно нарастающий гул. Назаки и Какаши, на бешеной скорости выстраивающие печати. За мгновение до того, как все вокруг рвануло, земля под нашими ногами исчезла, и мы все вместе провалились вниз.

Ох, и люблю же я создавать проблемы из Узумаки. Идеальный рояль в кустах! Иллюстрация к этой главушке здесь https://t.me/ray_ki_fics/255

Часть 32. Проклятие печатей

Чтобы выбраться из-под завалов, нам потребовалось время. Тут стоит учитывать, что из-за взрыва Назаки и Какаши пришлось срочно создавать яму внушительных размеров (где-то метров десять в глубину, чтобы избежать ударной волны). И кроме того, в срочном порядке замуровывать нас сверху плотным слоем земли, чтобы не завалило. Более того, так как я находилась далеко от обоих, меня выбросило в отдельную яму, и я словила приступ паники, когда поняла, что нахожусь глубоко в земле, в темноте, и еще и без чакры. Сдавленность, беспомощность и кончающийся кислород вызвали у меня стремительное ощущение подбирающийся смерти. Я вдруг подумала о том, что если меня не найдут… И я умру, точно умру.

Дыхание резко обрывалось из-за учащенного сердцебиения. Успокоиться не получалось, а паника только нарасталапривет, паничка!. Секунды казались вечностью.

Вдруг сквозь земляное слой ко мне прорвался Назаки и обхватил теплыми руками за лицо.

— Дыши, — четко сказал он. — Я с тобой. Мы выберемся.

Дышать не получалось. В итоге, он потащил меня вверх, и спустя какое-то время мы уже были на поверхности. Для меня это время мучительно растягивалось, я никак не могла собрать себя в руки. Уже оказавшись вне тесных черных земляных силков, под широким высоким голубым небом, я медленно начала успокаиваться. Ощущение простора над головой постепенно возвращало меня к реальности.

Пока я приходила в себя, очнулся Ки. Взгляд у него был абсолютно расфокусированный, а лоб покрылся испариной — у него поднималась температура. Через какое-то время Ки потерял сознание: но теперь уже из-за ухудшегося состояния. Предположу, что причиной этого были зеленые иероглифы над бровями вперемешку с кроваво-красными символами.

— Его надо в госпиталь, — сказал Какаши.

Увы, среди нас Хьюга был единственным хоть как-то подготовленным медиком. Назаки, хоть и проходил на курсы первой помощи вместе со мной, но до сих пор не научился мистической руке, а значит, никак не мог помочь. Кроме того, вероятно, если причина искусственная, то сама по себе мистическая рука не поможет. Она лечит повреждения по большей части, все-таки.

— А как же этот Асура? — хмуро спросил Назаки. — Он сбежал! Этого психа опасно оставлять на свободе.

— Учитывая, что у меня нет чакры, а единственным пригодным среди нас шиноби остался только Какаши, отправлять его в погоню не имеет смысла. Мы не знаем всех способностей этого Узумаки, а как показала практика, даже вдвоем может быть опасно с ним сражаться.

— Есть еще я! — возмутился Назаки. — Почему это только Какаши способен сражаться?

— Потому что… — меня резко скрутило от боли.

— Шиками-чан!

— Все в порядке, — прохрипела я, облокачиваясь на вовремя подхватившего меня Назаки. — Это пост-эффект от стимулирующей пилюли.

— Я отправлю за ним свою собаку, — выдал Какаши, оглядев нас. — Так мы будем знать, куда он отправился. И тогда Коноха сможет быть начеку насчет него.

Вместо ответа Назаки с тихим стоном сложился пополам.

— Вот именно поэтому… ты тоже не способен сейчас сражаться.

Таблетки конечно хороши… но побочный эффект у них просто убийственный.

***

Узумаки Асура ненавидел весь гребаный мир шиноби. Всех пять великих деревень, чтоб они вымерли.

Красные волосы, патлами обвисшие по плечам, развевались на ветру. Свежий сосновый воздух, как же давно Асура его не чувствовал! Асура вдыхал его полной грудью, наслаждаясь каждой секундой.

Все-таки пятьдесят лет просуществовать внутри печати, без возможности двинуться, вздохнуть, поговорить, как-никак, оставляет свои отпечатки. Нет, безусловно, в запечатании были свои плюсы: так, например, Асура не испытывал голода или жажды. Все его страдания были сугубо психологического и морального характера. По сути, он существовал пятьдесят лет осмысленно, без возможности даже с кем-то словом перемолвиться.

Попробуй тут не свихнуться.

Временами Узумаки мечтал умереть, лишь бы прекратить свое жалкое существование, но, к сожалению, при всем желании не мог этого сделать. И тогда он стал думать о том, из-за кого он в таком виде. Что он сделает, если когда освободится.

И ответ пришел незамедлительно.

Он отомстит.

Он отомстит за свои страдания. Оно отомстит за Миако, его младшую сестренку. За ее мужа. За весь преданный клан Узумаки.

Ненависть — именно это удерживало Асуру от сумасшествия. Именно это давало опору. Сладкие мечты, о том, как именно и что он сделает с теми, кто превратил его в это.

Асуре было глубоко наплевать на причины войны, ударившей по клану красноволосых демонов. Ему было невдомек, что предательство, которым он обвинял всех и каждого, было понятием слишком уж грубым и не отражало всего произошедшего. В действительности войны никогда не начинаются просто так. У всех была своя правда, у всех были свои интересы. Задача простых шиноби сражаться, задача же лидеров — вовремя принять правильное решение, которое повлечет минимум смертей и принесет пользу. Было ли место предательству? Увы, во время Второй Мировой войны произошло слишком много всего.

Союз Узушиогакуре и Конохагакуре сражался против трех других деревень. Узушио задавили атаками Хвостатых. А джинчуурики скрытой Листвы в решающий момент оказался не способен оказать никакую поддержку.

Для тех, кто жил сейчас, прошлое было лишь историей. В учебниках Конохи, например, говорилось о том, что клан Узушио был ослаблен и уничтожен вследствие действий Кири. А для Асуры, последним мгновением которого была схватка в городе Сайку, приграничным поселением, где проходили сражения, все было иначе.

Он не хотел умирать. Он был сыном Узукаге. Когда он понял, что никто не придет к нему на помощь, Асура запечатал самого себя в одну из печатей на стене. Он надеялся, что его освободят свои же, он послал сигнал о помощи, в конце концов.

Вот только… Никто не пришел.

Асура ненавидел место своего заточения. Только представьте, как это ужасно! Существовать, мыслить, но не иметь возможности сделать ничего. К сожалению, печать была односторонней, и сам освободиться он не мог при всем желании.

Тогда Асура решил, что придет день, когда его освободят. И тогда Асура отомстит всем за преданный клан Узумаки.

Никому не спрятаться от возмездия.

Он уничтожит этот гребаный мир шиноби.

***

Новость о выжившем Узумаки подняла на уши всю верхушку Конохи. За ним отправили два отряда шиноби-убийц, но я была почти уверена, что так просто Асуру не удастся поймать. И хотя собака Какаши продолжали преследование, спустя день выяснилось, что ее убили где-то около территорий страны Горячих Источников.

Ки лежал без сознания в госпитале Конохи, и помочь ему не получалось: казалось, печать на лбу выжигала его изнутри. Никто не мог понять, как ему помочь: Ки находился под капельницами и антибиотиками, а температура так и не сбивалась.

Причем, обращались даже в клан Хьюга, к лидеру клана Хиаши, но после его прихода состояние Ки только ухудшилось. Выходило, что подчиняющая печать клана вступала в конфликт с печатью Узумаки. А еще как я поняла, Хьюги не могли в фуиндзюцу. Совсем. Что они могли, так это рисовать одну-единственную печать подчинения, передающуюся из поколения в поколения в старшей ветви под строжайшим секретом.

Я ходила в больницу несколько дней подряд, и каждый раз новости были неутешительные. Как-то раз, когда я вместе с Назаки пришла навестить Ки, перед входом в палату нас встретила медсестра.

— Шиками Нара, Назаки Ибура? — она узнала нас еще до того, как мы назвались. — Боюсь, у меня плохие новости. Хьюга Ки умирает.

Сумка с продуктами с громким хлопком упала на пол. Из нее выпали апельсины и покатились по полу. Я ошарашенно проводила взглядом движение оранжевых фруктов.

— Что… как… почему?

— Боюсь, это вопрос времени. У нас нет специалистов в области заболеваний, вызванных печатями. Еще несколько дней, и организм начнет привыкать к антибиотикам, а значит, они перестанут оказывать должный эффект, и тогда… печати уничтожат сознание мальчика.

Медсестра посмотрела нам в глаза:

— Готовьтесь к худшему.

— Но… как такое может быть? Неужели нельзя никак снять ту красную печать со лба Ки? — неверяще спросил Назаки.

Девушка вздохнула.

— Было бы возможно, будь у нас специалист по фуиндзюцу; к сожалению, среди наших медиков нет никого, кто бы мог это сделать.

— Но… Но…

Я неверяще уставилась на Хьюгу, который лежал на кровати, прикрепленный проводами к многочисленным датчикам. Наш Ки… умрет? Потому что… Потому что никто не может снять эти чертовы печати?

— Мы делаем все возможное, — медсестра взяла меня за руку и сжала ладонь. — Просто мы не всегда в силах спасти всех…

— Вставай, Ки! — к Хьюге подошел Назаки. — Чего ты тут разлегся? Вставай, идиот! Хватит… так лежать!

Голос у Назаки дрогнул, он шмыгнул носом. Хьюга не отреагировал, он лежал без сознания. На лбу у него сияли красным и зеленым две смешавшиеся печати.

Бледное, почти мраморное лицо со слегка искривленной гримасой. Ки был без сознания уже несколько дней, впав в продолжительную кому.

Хренов Узумаки, который сделал с Ки это. Мои кулаки сами собой сжались. Я не могу потерять еще одного близкого мне человека. Я не могу. Я не переживу. Я просто не смогу.

Ки умрет?

Ки умрет из-за красноволосого безумца, которого высвободил какой-то недоумок. Наш Ки… умрет? Из-за того, что я… была лидером миссии?

Боже…

Ки может умереть…

— Пожалуйста, очнись, — услышала я тихий голос Назаки. — Ты же сильный. Ты никогда не соответствовал ожиданиям. Сделай это снова. Пожалуйста.

Ки все так же лежал без признаков жизни. Мирно пиликали датчики.

Боже, я не выдержу.

Меня потряхивало от осознания того, что наш Ки, сейчас еще живой, исчезнет из нашей жизни… Так же, как сделал это Куро. Как исчезла Наори-сенсей. Так же, как сделала это Инари в моем детстве.

Просто раз… и его не станет.

Я подавила неожиданно громкий вздох-полувсхлип, и бросилась прочь. Казалось, мою грудь зажало железными тисками, не давая дышать. Глаза пекло, что-то горячее потекло по щекам. Слезы, ну конечно. Куда ж без них.

На выходе из больницы меня поймали за руку.

— Шиками, что случилось?

Не смотря на то, что большую часть лица Хатаке скрывала маска, а левый глаз надежно был спрятан за повязкой, я все равно легко видела эмоции, отражающиеся в единственном открытом мире глазу. И сейчас я увидела… тревогу?

— Какаши… — голос у меня подпрыгнул, а горечь, сдавившая мое горло, прорвалась наружу. И вот я уже расплакалась. Слезы не останавливались, липкая вина и противное ощущение беспомощности душили меня со всех сторон.

— Ки… Он… Говорят, что он умрет… — всхлипнула я. — Это… из-за меня! Это ведь я была ответственной… Если бы я только решила подождать вас в начале, все бы было иначе! Все могло быть иначе!

Рука Какаши неловко коснулась моих плечей и медленно, словно бы боясь разбить, прижала к себе. Я шумно выдохнула, пытаясь успокоиться, но вместо этого только заплакала еще сильнее.

Меня успокивающе похлопали по спине.

— Это из-за тех печатей? — спросил Хатаке.

— Да… Что мне делать, Какаши? Я чувствую вину. Я чувствую, что я виновата… И я ничем, ничем не могу помочь!

— Послушай, Шиками. Я понимаю, как тебе тяжело. Но не стоит себя винить за то, что ты сделала, особенно, если это было самым разумным выбором на тот момент, — Какаши серьезно посмотрел мне в глаза, как бы спрашивая, понимаю ли я, что он имеет в виду. — Никто не может знать будущего. Скажи мне, окажись вы снова в той же ситуации, не зная, что вас ждет, как бы ты поступила?

Я молча вытерла слезы с щек.

— Я напомню о цели миссии: спасти исследователей, если они живы. Вы же думали, что они живы? Тогда почему ты винишь себя за то, что сделала единственно правильное решение в тот момент?

И все же, если бы, если бы я только знала…

— К сожалению, все наши действия имеют последствия. Кто знает, что было бы, поступи вы иначе. Может быть, Асура напал бы неожиданно для всех четверых. Винить себя легко, Шиками. Но не стоит думать о том, что было бы. Если бы да кабы… Я бы, может, спас своих друзей от смерти во время войны. Я много думал об этом, что если бы я не был самоуверенным малолеткой? — грустно хмыкнул Какаши. — К сожалению, прошлое не вернуть. Нужно жить настоящим. И делать выводы на основе прошлых ошибок, чтобы уберечь себя и друзей в своем настоящем.

Красивые слова. Я даже чувствую в них личную подоплеку и то, что это не помогает сойти с ума самому Какаши. Но… что же мне делать? Я никак не могу помочь! Совсем никак!

Сраное фуиндзюцу. Если бы в Конохе был бы специалист по фуину… То, возможно, Ки можно было бы спасти.

— Какаши… Может, ты знаешь кого-то, кто может помочь? Кто-то, кто разбирается в фуин? Кто-то, кто может распутать печати Узумаки и Хьюга?

— Последним человеком, кто действительно мог это сделать, наверное, был Четвертый Хокаге, — призадумался Хатаке. — Он потратил значительное время на изучение потерянных техник Узумаки… Может быть, еще Джирайя-сеннин может помочь, но о нем уже давно не было слышно.

Твою же ж мать.

Неужели у Ки действительно нет шансов?!

Неужели в Конохе совсем никого нет?!

Часть 33. Фуиндзюцу

Узумаки Асура знал: за ним следуют по пятам. Команда из Конохи (все-таки взрыв не убил их, а жаль) доложила о нем. Не то чтобы Асуру это сильно волновало, но доставляло определенные... неудобства.

Он убил собаку, которая следовала за ним, и решил сбить следы в небольшом городочке по пути. Ему нужно время собраться с мыслями, поесть и придумать, что делать дальше. Однозначно стоило посетить Узушио… Или то, что от него осталось.

Город, где оказался Асура, находился на окраине страны Горячих Источников.

Денег у него, конечно же, не было. Асуре не стоило труда стащить у какого-то воришки немного монет, чтобы пообедать в маленьком местном кафетерии.

Впервые за пятьдесят лет он чувствовал пустой желудок и сумасшедшее наслаждение от тающей еды на языке. На остатки денег Асура купил газету и заскочил в местную библиотеку, чтобы приобщиться к истории и закрыть пробелы, которые просто прошли мимо него.

И да, он был прав. Узушио уничтожено.

Ни одного Узумаки, согласно текстам, не осталось в живых. Это известие отозвалось глубокой душевной болью и вызвало приступ ярости. Асура едва не сжег книгу в собственных руках, но вовремя остановился. Не хватало ему еще проблем здесь. Для начала он все же доберется до Узушио. И оттуда уже придумает, что делать дальше. Как именно отомстить.

Если получится, он постарается оставить людей в живых. А шиноби, какими бы они хорошими не были, придется убить.

Это Асура точно решил.

***

— Хокаге-сама! Разрешите мне взглянуть на все, что осталось от проживавших когда-то в Конохе Узумаки!

Коленки аж тряслись от того, что я выдала только что. На самом деле, эта безумная идея упала мне в голову давно, но тогда у меня еще были какие-то надежды. Находясь в прострации после разговора с больнице с Какаши, я решила самостоятельно попытаться помочь Ки.

Не то чтобы я действительно на что-то надеялась, в начале. Это было скорее от бессилия, желание сделать хоть что-то. Что-то, чтобы не винить себя за то, что ничего не сделала. Не попыталась.

Я сидела рядом с Ки и аккуратно перерисовывала в тетрадку символы c его лба, сверяясь со взятым в аренду справочник по печатям. Под тетрадкой примостился огромный талмуд «фуиндзюцу: от воюющих кланов до наших дней», который я использовала исключительно как подставку.

В общедоступных сведениях нашлись рецепты создания взрывных печатей, запечатывательных хранилищей и прочего тому подобного. Увы и ах… Конечно же, не было ни слова про, например, печати подчинения клана Хьюга. Они их скрывали, и не то чтобы это было доступно каждому. Мало кто вообще о них знает, что уж говорить о книжках, которые может взять любой?

Ни одна из этих книжек мне не помогла вообще никак. Кроме того, что печати были созданы явно мастерами своего дела и так просто не расшифровывались, как можно было предположить.

Вечером того же дня я вернулась из библиотеки с пачкой книг и просидела всю ночь, исследуя то, что там было написано. Мне показалось, что ночь растянулась вместо положенных восьми часов на все двадцать четыре, а когда я закрыла последнюю книгу из списка, выяснила, что прошло не более трех часов, и я даже успела поспать.

Странный эффект проявился и на следующий день, когда я снова засела в книги, и снова, потеряв счет времени, обнаружила схожую картину. Время словно растягивалось для меня, умещая в одном часу целых девять по моим примерным подсчетам. "Странно, но удобно", - подумала я, решив не заострять на этом внимания.

Информации по фуиндзюцу было катастрофически мало. Недостаточно, невозможно, чтобы можно было составить что-то дельное. Сложность печатей на лбу Ки явно была выше того, что было доступно нам, простым шиноби.

И тогда безумная идея обрела смысл.

....

— Я хочу спасти Ки, моего сокомандника. Пожалуйста! Я должна сделать хоть что-нибудь! Разрешите мне взглянуть на все, что осталось от проживавших когда-то в Конохе Узумаки, пожалуйста!

Хокаге внимательно смотрел на меня.

— Почему ты решила, что ты будешь полезнее всех медиков Конохи? Не слишком ли ты самоуверенна, дочь клана Нара?

— Именно потому что я из клана Нара, я и прошу Хокаге-сама оказать мне помощь в этом деле, — я подняла голову и твердо посмотрела в старческое лицо Хирузена Сарутоби. — Я верю, что мой ум способен решить задачу, которую не могут решить остальные. Кроме того, Ки — мой друг. Я не могу просто сидеть и ждать его смерти. Прошу, дайте мне доступ к записям по фуиндзюцу.

Если честно, мой план был если не безумен, то на грани. Я просто пришла с пинка в кабинет Хокаге с требованием, даже не будучи уверенной в успехе. Но с другой стороны — что я теряю?

— Ты понимаешь, о чем просишь, Шиками? — серьезно спросил Хирузен. — Информация, которую ты ищешь, находится в секретных архивах Конохи и не должна быть распространена за пределы АНБУ. Строго говоря, доступ к подобной информации есть только у лидеров АНБУ.

— Я все понимаю, Хокаге-сама, и прошу о снисхождении. Пожалуйста, помогите мне спасти друга.

Хирузен почесал бородку.

— Что ж, я готов пойти тебе навстречу. Но у меня есть несколько условий. Первое — информация, к которой ты получишь доступ, строго секретная и не должна быть раскрыта. Ни с кем нельзя советоваться, выносить материалы нельзя. Максимальная секретность. Второе — в случае успеха ты меняешь команду и перейдешь под начало АНБУ.

— Я понимаю, Хокаге-сама. Я готова.

Я сошла с ума? Я сошла с ума.

Мое имя Шиками Нара. Я не настолько гениальна, как мой младший брат или же отец. Если честно, шанс на успех у меня минимальный. Я решила влезть туда, где почти не имею опыта, туда, куда не могут пойти медики, клан Хьюга и другие, более или менее знакомые с фуином шиноби.

Но я просто не могу ждать, когда Ки умрет. Не могу.

Наверное, поэтому я так легко согласилась.

— Лис, Заяц, — позвал Хокаге, и тут же с легким свистом рядом со мной материализовались двое АНБУ. — Проводите Шиками Нара в архивы.

***

Итак, я была права.

В Конохе проживали Узумаки, и они действительно что-то оставили после себя.

Если копнуть в историю, то Конохагакуре-но-Сато состояла в дружественном союзе с Узушиогакуре, жена Первого Хокаге жила в Конохе, жена Четвертого тоже. Забавное совпадение, кстати, что первая, что вторая — обе близкие подруги лидеров деревни. И если Мито Узумаки досталась Конохе в качестве закрепления союзного договора между кланами Сенджу и Узумаки, то история Кушины вполне могла сойти за какую-нибудь романтичную историю. В действительности же… так ли случаен ее союз с Минато Намикадзе?

Минато, он же Четвертый, много времени посвятил изучению фуиндзюцу. Большая часть записей, хранившихся в архиве, была сделана именно им. И да, мне безумно повезло, потому что Минато изучал фуин «изнутри», то есть — как создавать печати с нуля.

Его рассуждения на тему молниеносной техники перемещения — отдельная тема. Из заметок Минато можно было бы собрать целый роман. Тут было все, и как устроено перемещение, и как происходит расчет различных углов и расстояний, и как расположить печати-метки так, чтобы они друг друга не перебивали.

У меня аж слюнки потекли, когда я это прочла.

Будь у меня больше чакры, стоило бы задуматься. А так техника была бесполезна для меня, во всяком случае на том уровне, на котором она рассчитывалась. Что уж говорить о другой технике, в заметках именущейся как «Великий Вращающийся Шар-Разрушитель». Минато расписывал бомбы Биджу и их возможный принцип работы, и засчет этого пытался придумать собственный аналог. Судя по количеству исписанной бумаги, варьирующихся разными датами, в конце концов ему это удалось. Но снова — вообще не ко мне с моими резервами. Да и про фуин там почти не было.

Но за что стоило похвалить Минато, так это за понятный почерк и подробные разъяснения. Тот был прекрасным учителем, вероятно.

Итак, фуин.

Я провела в архивах безвылазно несколько дней, в результате на лице моем поселились черные синяки, свидетельствующих о бессонных ночах. Я не уставала: казалось, все ресурсы моего организма одновременно и синхронно бросились в мозговой штурм. Время текло медленно, но при этом незаметно.

Я перерисовывала печати, раскладывала их на составляющие элементы, составляла собственные и закладывала чакрой в предметы. Моя теория подтвердилась: элементы фуина могли взаимодействовать между собой, и две разные печати при слиянии образовывали нечто среднее, провоцируя неизвестные до этого эффекты.

Стоило мне разобраться в базовой логике, формулах и условиях, дело пошло в горку. Печать Хьюг конечно пришлось разобрать буквально на кусочки, чтобы понять цепочку условий. И да, это оказался самый настоящий взрывной жилет, если позволите. Полное подчинение тому, кто поставил печать, а также тем, кто является его прямым потомком. В случае неповиновения печать начинала сжигать мозги. Красиво? Страшно!

Я не хотела бы быть Хьюгой.

И да, основное и базовое свойство печати Хьюг — запечатать бьякуган после остановки сердца. То, зачем оно на самом деле было создано Мито Узумаки. А вот некие умники (полагаю, все из тех же Хьюг) добавили к печати две горизонтальные линии, добавив к печати беспрекословное подчинение. Итого, имеем то, что имеем.

С печатью Узумаки пришлось попотеть… Так как я очень долго не понимала, как всего два иероглифа «человек"(人) и «волосы"(彡) способны подавить человеку волю. Я поворачивала, разбирала иероглифы на части, но мне никак не удавалось понять, каким образом был построен нужный эффект.

Записей Минато оказалось недостаточно. В итоге я залезла в записи Второго, на которого Минато везде ссылался в заметках по Хирайшину. И вот тут я, кажется, нашла то, что нужно.

Тобирама Сенджу, которого я запомнила с уроков истории как человека, сделавшего из Конохи ту деревню, которую я знаю, оказался тем еще сундучком с сюрпризами. Во-первых, в своих заметок он был предельно короток, а во-вторых… почерк его был и того хуже. Мне кажется, такого жуткого почерка я еще ни у кого не видела даже во времена Академии, а дети, между прочим, самые оригинальные в этом плане!

Но даже краткие и кривые записи Тобирамы оказались на вес золота. В его заметках по теме создания техники Теневых Клонов я обнаружила дельное описание некоторых техник Узумаки, и тут у меня наконец-то все паззлы сложились воедино.

Все дело было в том, что у Узумаки это было как своего рода улучшенный геном или кекке-генкай. Они могли сокращать свои иероглифы, делая их более удобными и быстрыми для создания, но при этом с полным сохранением эффекта. Все это было благодаря бешеным объемам чакры.

Догадавшись, что иероглифы обрезаны, мне пришлось еще подумать над тем, как могла выглядеть полная форма. К счастью, это было несложно: очень скоро я поняла, что из них обрезан был только один: полный иероглиф «волосы"(彡) превратился в «форму"(形), а комбинация «человек"(人)+"форма"(形) как раз и давало мне искомую «марионетку».

Дальше было просто. Зная исходные формы всех фуин-печатей их было нетрудно сложить между собой и получить конфликтующий эффект. Слипшийся фуин оставалось только правильно снять, и тут мне снова помог Тобирама Сенджу, да покоится он с миром.

Из архивов я вышла усталая, сонная, но довольная собой. В госпиталь меня проводили АНБУ, и там же, под присмотром ирьенинов, я поставила третью печать на лоб Хьюге. Вспыхнув черным, мой маленький иероглиф стер с кожи Ки предыдущие.

Это было так просто… И вместе с тем так сложно…

Стоило печатям сойти со лба Ки, как он вздохнул с облегчением. Температура все еще шпарила, но тут уже ничего не поделаешь: организм восстанавливается не так быстро.

Домой я вернулась в середине ночи и тут же завалилась спать. Кажется, уснула я еще до того, как голова коснулась подушки. Сказалось мое трехдневное бодрствование.

人 (нин) означает "человек". 彡 (сан) обозначает "волосы". Он же есть по моей идее обрезанный иероглиф 形 — обозначает "форма". 人形 — обозначает "марионетка" (составлено из первых двух)

Глава 34. Ки Хьюга

Спец-отряд Конохи нагнал Асуру у самой границы с Узушио.

— Сдавайся, Узумаки, — предупредительно произнес один. — И тогда мы сохраним тебе жизнь.

Нет, какие добренькие! В войну никто о таком не спрашивал. Всех убивали, без разбору и без лишних вопросов. Не повезло оказаться среди тех, кто проигрывает? Твои проблемы. Повезло, если умрешь сразу.

Асура ни умирать, не сдаваться не собирался. Он был истинным Узумаки — который, если вбил что-то себе в голову, ни за что не отступится. Именно за эту черту, а также за гигантские резервы чакры и фуиндзюцу, их боялись. Небезосновательно.

Вместо ответа Асура просто атаковал. И деревянная нога ему вообще не мешалась. Измельчали шиноби за то время, что его не было. Стали слабее, предсказуемее. В эпоху воюющих кланов они бы сдохли на первой же стычке с врагами.

— И это — АНБУ Конохи? — хмыкнул Узумаки, когда все они попались в его ловушки. С той командой, которую он встретил в руинах Сайку, и то было веселее: те сражались с огоньком. — Встретимся на том свете!

Печати он сложил без единой капли жалости и потом еще наблюдал, как по полю летят во все стороны ошметки разорванных тел и треснувших фарфоровых масок. Четыре одновременных взрыва, завязанные друг на друга — по-своему красивое зрелище. Когда Асура был молодым, он ставил эти ловушки сначала на камни, потом на зайцев, а потом, когда Узушио захлестнула война — на людей. Сначала было противно, неприятно. Затем на смену жалости пришла пустота: его враги тоже не смущались пользоваться подлыми трюками.

«Как они с нами, так и я с ними», — решил тогда Асура. Убивать сразу стало легче. Муки совести очень быстро заглохли, а сам Асура стал жестче и беспринципнее. Как и остальные шиноби. В эпоху войны жалость — последнее, что может иметь шиноби.

— Позволь мне выразить восхищение, — вдруг услышал Асура голос сверху. На ветке, вальяжно развалившись, сидел человек в маске. Примечатльным был черный плащ с красными облаками, который Асура узнал — то были Акацуки. Он видел их описание в книге Бинго, когда искал свое лицо там.

— Шиноби, — тихо фыркнул Асура. Как же они его достали! Даже Акацуки наняли, чтобы его поймать?

— Я пришел не драться, — скучающе подпер маску Акацуки. — Мне стало интересно. Какова твоя цель?

— О? — улыбнулся Асура. Забавно. Поболтать он был не против. — Я собираюсь уничтожить мир шиноби.

— Вот как? — в голосе Акацуки явно сквозил интерес. — Тогда может, ты захочешь вступить в нашу организацию? Потому что кажется… что наши цели совпадают.

Он легко спрыгнул на землю. Сейчас, стоя лицом друг к другу, было видно, что рост у них обоих был примерно одинаков. Под мешковитым плащом, таким удобным, чтобы спрятать от лишних глаз кучу интересного, явно прослеживалась фигура бывалого шиноби. Оно и понятно: в самую известную преступную организацию кого попало не берут.

Асура задумался. Прикрытие в виде организации вполне обеспечит ему удобный тыл. С одной стороны. А с другой: все еще необходимо было посетить Узушио. Их клан проживал в месте, защищенным от незваных гостей тысячами печатей, и, даже если сами Узумаки все вымерли, в руинах все еще можно найти много чего полезного.

— Я подумаю, — сказал Асура.

— Я не тороплю тебя с ответом, — в голосе Акацуки скользила улыбка. Казалось, вся эта ситуация его почему-то веселила. Асура почувствовал раздражение. Однако следующая фраза прозвучала холодно, словно бы Акацуки резко стал серьезным: — Встретимся через три дня на этом же месте.

Странный парень. Впрочем, самые опасные из шиноби всегда вели себя странно.

***

То же время, Коноха

Ки очнулся глубокой ночью, когда за окном сияла полная луна. Он был в полнейшем порядке. Ничего больше не прожигало его насквозь, и в особенности, печать на лбу, которая всегда, но слегка покалывала. К этому покалыванию он давно привык: все-таки с трех лет носил. Поэтому проснувшись, удивился: лоб ощущался таким… пустым.

«С меня сняли печать подчинения», — моментально осознал Ки. Это осознание однако не принесло ему облегчения: он скорее был насторожен. Что должно было произойти, чтобы дошло до такого? Революция?

И тут он вспомнил. Все вспомнил. Красноволосого шиноби в устаревшей униформе и деревяшкой вместо ноги, его искаженное от гнева лицо. И пожар, который проходил по каждой клеточке его тела, подчиняя и убивая любую самостоятельность. Вспомнил страх в глазах девчонки Нара, и жгучую, пронизывающую волю, сопротивляться которой был не в силах.

«Убей ее. Так, чтобы она кричала и надрывалась от боли»

Печать ломала его, в буквальном смысле. Скручивала волю, жгла мозги, кипятила кровь. Но если Ки и усвоил хоть какой-то урок, так это тот, что вбила ему Наори-сенсей: своих предавать нельзя. Так что он был готов умереть, только не подчиняться Узумаки.

В какой-то момент ему показалось, что он действительно умер. Узумаки коснулся его лба, и вдруг Ки не стало. Даже сейчас он бы не вспомнил, что с ним было потом. Кроме момента, когда вдруг чужая воля ослабла. А потом вдруг начался ад. Ки едва осознавал, кто он и где он. Иногда сквозь пелену забытья пробивались голоса, но смысл оставался для Хьюги потерянным. В общей сложности, он даже не мог сказать, сколько он так провалялся. День, неделю? Месяц? Год?

На тумбочке рядом Ки обнаружил стакан с водой. Выпив его, он уже собирался поставить стакан обратно, как вдруг внимательный взгляд выхватил черные иероглифы, написанные на самом дне.

«Если хочешь остаться свободным и послужить Конохе, иди в АНБУ».

Вот так. Даже никакой подписи, чтобы понять, кто писал. Почерк мелкий и не поддающийся анализу: Ки совершенно точно видел его впервые. Кто мог оставить ему послание и в чем смысл? О какой свободе идет речь?

Ки задумчиво отложил стакан обратно. Спустя еще несколько минут надпись сама собой стерлась.

Кто мог бы ему такое написать? Первой на ум приходила, конечно, Шиками. Однако с ней Ки был знаком уже семь лет, и она была не сторонник делиться советами. Вторым был Какаши-сан — от него можно было такого ожидать. Вот от Назаки — точно нет. Прямой, как палка, он скорее бы сказал все в лицо и вовсе не что-то подобное.

Остаться свободным… Ки коснулся лба. Неужели речь шла про печать Хьюга?

Очевидно же.

Но Ки вовсе не считал это свободой. И это было нормально: его воспитывали в традициях, когда младшая ветвь подчиняется старшей. С этой мыслью он рос с самого рождения, свыкся, и даже никогда не думал, что может быть иначе. Его воспитывали как Хьюгу, обязанного всю жизнь прислуживать главам клана. За непослушание к нему применяли печать. Но это тоже было нормально. Ведь правила были не только для него, они были для всех.

— Кто ты, Ки? — спрашивал его Аки-сама.

— Я Ки из клана Хьюга, — отвечал тогда еще маленький (ему только три года стукнуло) Ки.

— В чем твое предназначение, Ки из клана Хьюга?

— Служить главной ветви и защищать их.

Тогда еще он не понимал всех этих слов. Это казалось таким естественным и правильным. Он ни капли в этом не сомневался. Искры сомнения проснулись гораздо, гораздо позже…

— Клянусь служить главе, защищать его ценой своей жизни. Клянусь быть опорой для клана и поддержкой.

Клятва, после которой ему торжественно поставили печать на лоб. В первое время Ки ходил и гордо показывал своим соклановцам свое новое украшение. Символ гордости! Знак того, что он несет бремя Хьюга! Кто-то улыбался, кто-то похлопывал его по плечу. Кто-то, почему-то, и внимания не обратил. А кто-то, например, его мама, вовсе не улыбался и плакал по ночам.

Мамы не стало рано: через полтора года, когда она рожала еще одного ребенка. Те роды были сложными, мучительными — крик матери из-за дверей запомнился Ки на всю жизнь. Когда ирьенины достали дитя, мать уже была мертва и так никогда и не узнала… что ребенок родился мертвым.

Тогда же Ки впервые узнал оборотную сторону печати, когда на похоронах ляпнул что-то, и его за это наказали. Больно, жестко и… за дело.

Он был слабым, отстающим ребенком. Хиаши-сама никогда не имел на него далеко идущих планов, и легко отпустил в Академию… Ему повезло, в отличие от остальных, Хиаши просто отдал Ки на откуп Хокаге. Например, кузина Инари должна была после учебы вернуться в клан. Не дожила. Убита Кьюби.

Насколько сам Ки разбирался во внутренней политике Конохи, клан Хьюга своих отпрысков предпочитал оставлять в клане. Но существовал некий договор, согласно которому некоторые все же уходили под начало Хокаге.

Должно быть, Хиаши был доволен тем, что отдал Хокаге не подающего надежды Ки. Однако тот, пыхнув трубкой, решил дать Хьюге хорошего наставника и утереть нос Хиаши.

Шло время, и Ки все чаще задумывался о том, что быть привязанным вечно к клану — совсем не его мечта. Но сделать ничего было нельзя. Такова его судьба.

Или, все же, нет?

***

Утром пришел глава Хьюга, Хиаши-сама.

— Рад видеть тебя здоровым, — подчеркнуто холодно сказал глава. — Наш клан едва не лишился одного из наших сильнейших бойцов.

Хиаши потянулся, чтобы поставить Ки на лоб новую печать. Ледяной пот прошелся по его спине, он отпрыгнул.

— Нет.

— Не понял? — холодный голос Хиаши. — Ты отказываешься мне подчиняться, мальчишка? Ты — Хьюга. Твое поведение граничит с предательством. Я поставлю тебе печать и сделаю вид, что этого не было.

— Нет, — повторил Ки тверже. — Я не хочу.

Тишина была пронзительной, режущей.

— Щенок.

Ледяная голубая чакра была видна даже так: глава Хьюга был в ярости.

— Каждый член клана Хьюга обязан подчиняться…

— Значит, — голос Ки дрогнул, но смотрел он по-прежнему упрямо и твердо, — я больше не состою в клане Хьюга.

— В таком случае… отдай мне свой бьякуган.

— Нет.

Они смотрели друг на друга уже не обычными глазами, а бьякуганами. Ки собрался, готовый защищаться: за свою свободу он готов был сражаться до самого конца. Хиаши, наоборот, даже не напрягся. Знал: бунт надо давить в зародыше и особенно жестоко. Они сцепились в бешеном потоке голубой чакры, движения каждого были резки и выверены. Но на стороне у Хиаши было преимущество: техниками он владел лучше Ки.

— Остановитесь! — в палату вбежала медсестра. — Драки запрещены здесь! Остановитесь, Хиаши-сама, или я вызову охрану!

— Раз так, — голос Хиаши даже не дрогнул, — я пойду к Хокаге. Бьякуган принадлежит клану Хьюга. Даже не думай сбежать или возвращаться обратно, щенок… Предательства клан Хьюга не прощает.

Ки неверяще смотрел в спину уходящему Хиаши, сердце бешено выстукивало пляс. Неужели у него получилось сказать «нет»? И, одновременно с этим желанным глотком воздуха, он окончательно осознал: это конец. Хиаши не простит ему такое. Никогда.

Назад дороги нет.

***

— Значит, Ки из клана Хьюга, — оценивающе взглянув на него, протянул Сандайме Хокаге. Он как всегда был со своей трубкой: казалось, этот старик всегда расслаблен и давно уже не у дел. Но взгляд Сандайме был цепким, как остро заточенный крюк.

— Больше не из клана. Я сам по себе.

— Вот как, — пробормотал Хокаге. — И что же ты хочешь от меня, Ки?

— Я хочу остаться свободным и служить Конохе. Возьмите меня в АНБУ.

Хокаге выдохнул колечко из трубки.

— Знаешь, сегодня меня уже навещал Хиаши Хьюга. Знаешь, что он потребовал?

— … отдать ему бьякуган?

— Именно. В обычной ситуации я бы не стал способствовать отступнику из клана, но тебе повезло: за тебя кое-кто поручился. Так что с этого момента ты член спец-отряда АНБУ. Бьякуган, так и быть, можешь оставить себе.

— Спасибо, Хокаге-сама! — воскликнул Ки и озадаченно спросил: — Кто за меня мог поручиться?

— Один мой старый друг, — задумчиво ответил Сандайме. — Несмотря на то, что он уже в отставке, Данзо все еще печется о благополучии Конохи.

Глава 35. Будни АНБУ

Со стороны Асуры.

— Новичок, ты будешь работать в паре с Итачи. Его предыдущий напарник как раз… сбежал.

— Ну и нахуй его, — сказал парень с косой. — Слишком скользкий тип, этот Орочимару.

Асура рассматривал шиноби, все как один в черных плащах с красными облаками. Их было девять. Значит, это и они и есть — самая преступная организация мира?

— Я предпочитаю работать одиночкой, — заявил Асура.

— В Акацуки все работают в паре.

Асура ухмыльнулся. Ну да. Не стоит забывать, что это организация — лишь временное пристанище. Средство, чтобы достичь собственных целей.

— Тоби ввел тебя в курс дела?

— Тоби хочет конфетку! — вдруг выдал парень в маске, что до этого момента вел себя нормально. «Ничему не удивляйся», — предупреждал его Тоби, когда они направлялись сюда. — «Моя роль никому не известна, кроме лидера».

Мужчина прикидывался психически нездоровым. Зачем? Асуре было без разницы. Ему на все было без разницы, кроме идеи об уничтожении всех шиноби.

— Про джинчуурики? Да, я знаю, — тем временем ответил Асура, рассматривая лидера. Рыжий парень с множеством стальных заклепок. Странно, но они все тут странные. Он подумывал, может быть, среди Акацуки будет хоть один Узумаки, но как оказалось… мечты, мечты.

Узушио мертво. И он — последний из клана. Пора бы уже смириться с этим.

На мгновение Асуру пронзила жажда убийства: ему нужно было срочно кого-то прирезать. Он с трудом сдерживал в себе это желание. Нельзя, пока нельзя. Асура начнет с деревень шиноби. И в этом Акацуки ему помогут. А затем он убьет и их.

— Наша цель: погрузить мир в бесконечное Цукиеми. Для этого нам нужно вытащить всех биджу из джинчуурики. Но их охраняют, а сами джинчуурики сильны. Лучше всего начать наши поиски со слабейшего из них. И это — джинчуурики Конохи.

Асура радостно улыбнулся.

Коноховцы в последнее время значительно раздражали. Будет просто замечательно начать именно с них.

***

— Ты сделала что?

— Я бросила команду и поступила в отдел АНБУ, — прожевав онигири, еще раз повторила я.

— Но… Как так? Почему? — Назаки явно ничего не понимал. — Ты же чуунин, в конце концов!

— Решила сменить деятельность.

Объяснять, что чудесное восстановление Ки — это моих рук дело, не стала: Хокаге запретил. Но я ожидала, что Назаки догадается о причинах. Тем более, что сам Ки, стоило ему встать с кровати, подал прошение об отставке. Прошение, кстати, оперативно одобрили.

Команда номер три разваливалась, и Назаки, хоть все и понимал, но, тем не менее, воспринял это очень остро.

— Как же так? — повторял он, все еще не веря. — Шиками-чан, как же так?

Какой интересный философский вопрос. Его можно в целом задать любой хренотени, по-цивилизованному названной стечением обстоятельств.

— Неужели тебе совсем не грустно, Шиками? Мы столько времени провели вместе, мы — одна команда, в конце концов!

— Жизнь продолжается, Назаки, — вздохнула я. — Это — не конец. Может быть, это только начало чего-то нового. Как вышло, так вышло. Поверь мне, я тоже не планировала все это. Просто… так получилось.

Назаки молча дырявил глазами онигири, что лежал перед ним.

— Дело ведь не в смене деятельности, верно? Это все как-то связано с Ки, верно?

Ну наконец-то, обрадовалась я. Ибура бывает иногда слегка… твердолоб, но в целом мозги у него на месте!

— Ты… любишь его? Да?

Я поперхнулась.

Извините, поторопилась с выводами. Признаться, люди не перестают меня удивлять. Назаки Ибура так точно.

Нет, серьезно?

— Да Хокаге ее переводит, рыжий, — вдруг вмешался в наш разговор Шикамару. Он сидел у лестницы, перед кухней, и видимо, молчать ему надоело. — Даже я это понял.

— Ты младший брат Шиками-чан? И чего не в Академии? — кисло поинтересовался Назаки. Шикамару пожал плечами.

— Там скучно.

Зависть. Вот я бы с удовольствием сейчас посидела на занятиях в Академии, а не вот это вот все. Взрослая жизнь — отстой. Считаю, что это самый большой обман: каждый ребенок хочет стать взрослым, а став взрослым… хочет стать ребенком. Ирония!

— Выходит, вы меня все бросили и оставили наедине с Какаши, — обиженно заявил Назаки. — Может, и мне пойти в АНБУ?

— Сомневаюсь, что из нас снова сделают команду. Ки и я будем в разных отделах.

— Отстой… А в каком отделе будешь ты?

— Отдел информационного анализа, кажется.

— …Отстой, — грустно протянул Назаки. Мы оба понимали, что это совсем не его профиль.

Я предложила ему еще онигири. Он отказался.

***

Как обычно попадают в АНБУ? Если бы можно было сравнивать работу обычных шиноби и АНБУ, то первые выполняли миссии на благо деревни, а вторые банально являлись тайными агентами на службе у Каге. И могли выполнять миссии как за пределами деревни, но чаще всего все же внутри.

Мне повезло. Сбылась мечта Ешино. Меня отправили не в стандартный условно полевой отдел АНБУ, а на информационный уровень. Это там, где пригодится мой «талант» (или упорство?) в расшифровке печатей.

Нельзя просто так взять и войти в архивы Конохи. По сути, я буквально преподнесла себя на блюдечке как специалиста по работе с печатями. А их в Конохе, на минуточку, почти не осталось. Единственный Узумаки, и тот не в счет: он уже занял нишу джинчуурики, грозного оружия, эдакой мини атомной бомбы. Вот и оставались, на выбор: сам Хокаге (по понятным причинам) и… Джирайя (вольный саннин, потерявшийся на пути сладострастия и популярности)… А теперь еще и я.

Разумеется, меня бы никто не отпустил. Трижды ха. Даже если бы это не был бы грандиозный успех в помощи Ки… такое сокровище, как я, грех терять. Либо память подтереть, только что.

Но я не жаловалась. Во-первых, я сама на это согласилась. Во-вторых, мозгами пошевелить я всегда рада.

Сменить фокус деятельности бывает полезно. Я, в принципе, могу даже понять это решение: чуунинов Нара аж две штуки, да плюс Шикамару растет. А вот чуунинов-специалистов в фуине… никого.

Громко конечно называть меня специалистом по фуину, но одно то, что снять печать со лба Ки мне удалось… говорит о многом. А именно — о потенциале. А еще учитывая, что у нас тут на свободе аж целый сохранившийся дедок Узумаки с фатальными идеями… В общем, все было понятно. Люблю, когда все логично. Будь я на месте Хокаге, сделала бы также.

…А еще я чисто по-человечески рада, что Ки жив.

Хотя одновременно с этим я стала нежелательной персоной номер один для всех Хьюга, и не надо иметь семи пядей во лбу, чтобы разобраться, почему. Ведь, выходит, я могу им сломать всю иерархию к чертям! Вся политика Хьюга строилась на подчинении от старшего к младшего, и тут появляюсь такая замечательная я. Красота.

Работа в АНБУ убережет меня от ненужного внимания. По сути, эдаким хитрым движением, Хокаге спрятал меня. Мол, да, была такая шиноби Шиками Нара… А теперь нет. С АНБУ спрос не велик: он подчиняется только Хокаге. И не обязан никому отчитываться о своих действиях.

Иными словами… Ки Хьюга спасла не я. Ки Хьюга спас Хокаге. А это уже совсем-совсем другой разговор.

Так что я вот совсем не удивилась, когда узнала, что Ки также покинул нашу команду. Его тоже запихнули в АНБУ. Ибо оставлять Хьюгу без печати на лбу… просто опасно. Это ж такая бомба! Собственно, у Ки и выбора-то не было. Либо Хиаши бахнул бы ему новую печать, либо убил. А так у Хокаге и свой ручной Хьюга есть… Красота.

Я искренне восхитилась Хокаге. Вот так изящно разыграть всего несколько карт, и у тебя в рукаве аж два туза. Хитрожопость и никакого мошенничества. Единственное, это то, что Коноха обрела напряженные отношения с кланом Хьюга… хотя не думаю, что это серьезная проблема.

Хьюга вечность были лояльны Конохе. И будут. А если нет, то на глазах есть кладбище с Учихами…

Однако Ки я ни разу не видела. Если по-честному, АНБУ даже не всегда общались между собой. Более того, много кто даже не знал истинных лиц друг друга, ведь, по правилам, мы обязаны были носить маски. Кхм, кроме меня и моего отдела. Какие маски, если мы тут мозговыми делами занимаемся? Нам надо видеть то, что мы делаем.

Так что, можно сказать, мне повезло.

***

— А, вот и наш новичок! — поприветствовал меня мужчина из-за стола. Короткие черные волосы были собраны в легкий хвостик, и я тут же узнала Митоку из квартала Нара. Видела я его как-то пару раз: да и грех не знать — все же дальние родственники, как никак.

— Да почему всегда девчонки? — закатила глаза девушка с короткой стрижкой. — Неужели так сложно найти умных и красивых парней?

Блондинка с плотными стеклами в очках тихо хихикнула.

— Отношения на рабочем месте запрещены, так что так даже лучше…

— Ну и что! Я бы не отказалась от накачанного брюнета с рельефной мускулатурой!

— Меня зовут Шиками, очень приятно! — я все-таки решила перебить девчачий диалог. Они тут же обратили на меня внимание. Девчонка в толстых очках, за стеклами которых не было видно глаз, тихо представилась: ее звали Шихо.

— Юрику, — ткнула рукой в грудь короткостриженая девушка и кивнула в сторону мужчины. — И наш шеф — Митоку… Добро пожаловать в команду информационного анализа и шифрования. Шеф! Это вообще-то ты должен говорить!

— Да она ж сама все знает, — отмахнулся Митоку. — Сюда других не берут.

— Неважно! Самое главное — это приветствие! — наставительно сказала Юрику и обратилась ко мне: — Идем, я тут тебе все покажу! А то шеф точно забудет. Про меня вот забыл! И я потерялась в свой первый день, представляешь? Спасибо Шихо, она меня нашла…

Юрику провела мне экскурсию по архивам, рассказала, как устроена библиотека, познакомила с ребятами из соседнего отдела. Еще показала птичий вольер — сюда прилетали птицы-посланники, и все письма в первую очередь проходили через информационную команду, в которой теперь состояла и я.

— Как ты знаешь, важные письма всегда шифруют, — поясняла мне Юрику, забирая с полки свитки. — Наша задача — расшифровывать. И проверять, нет ли там скрытых печатей. Письма делятся по уровню срочности, самые приоритетные помечены как «А”-класс. Таких уже давно не было, кстати. Чаще всего у нас либо «B», либо «C».

— А еще, кроме расшифровки, мы также занимаемся шифрованием важных посланий, — заметила Шихо, когда мы вернулись обратно в архивы. — У нас тут целый набор различных шифровок, и с каждой деревней у нас разные протоколы. Если хочешь, можешь ознакомиться. Я все расскажу!

Шихо буквально засияла, стоило ей заговорить о шифрах.

— Но это не обязательно, — встряла Юрику. Она вообще была девчонкой со своим мнением. Впрочем, ее никто за это не ругал.

***

В мои обязанности входило проверять подозрительные фуин-печати, с которыми команда шифровальщиков то и дело сталкивалась. А их, хоть и немного, но было. Один раз одна такая печать едва не взорвала помещение для экспериментов.

Мне почти сразу вручили аж два свитка, взятые из сумок шпионов. Да-да, и такие были! Мне сказали, что это норма — рассылать шпионов по деревням! Чаще всего залетных пташек либо держали под пристальным наблюдением АНБУ, либо тихо избавлялись, если они делали то, чего не следует.

Например, передавали всякие подозрительные посылки.

Их же мне торжественно и вручили.

— Мы отойдем на всякий случай — вдруг рванет, — сообщила мне Юрику, оттащив любопытную Шихо от меня в другой угол. Та сопротивлялась: зрение у девчонки явно было слабое, и даже толстые очки не сильно помогали. Шеф Митоку заинтересованно покосился на меня, но с места не встал.

Так-так, что тут у нас…

Я оглядела скромный пакет с чернильной пометкой. Да, точно рванет, это я могла сказать и с первого взгляда. Уж больно символично тут разместился иероглиф взрыва. Два спутанно-слипшихся условия, реагирующие на внешний раздражитель. Вздумай кто полезть голыми руками внутрь, его ждало очень неприятное ощущение расставания со своими конечностями…

Я плюхнула сверху базовую отменяющую печать. Это, кстати, не сработало: печати остались целехоньки. Задумчиво покосилась на пакет снова. Ну да. Будь так просто, мне бы не достался сий приз.

Спустя пятнадцатиминутного брожения вокруг, я додумалась разделить печать пополам, и да — это помогло! «Отмена» сработала моментально, стирая взрывчатку.

— С ума сойти! — Шихо подошла ко мне. — Ты действительно ее сняла! Вот это да!

Митоку хмыкнул и снова уткнулся в свои бумаги. А Юрику, хоть ничего и не сказала, с этого момента стала относиться ко мне уважительнее, добавляя к имени приставку «-сан». Мелочь, а приятно.

Разобравшись с подозрительными посылками и письмами, я через пару дней оказалась предоставлена самой себе. Но я не унывала. Пользуясь тем, что мне предоставили доступ ко всем секциям по фуиндзюцу, я в одночасье обзавелась огромным списком техник различного профиля. Тут было все: от простейших взрыв-печатей до сложнейшего Призыва Шинигами. Изучай — не хочу!

А я что, меня долго просить не надо. И начала я с печатей по увеличению чакры, ибо мой малюсенький объем чакры постоянно вставал штыком. В отчете на тему «чем я занималась последнюю неделю» вписала красиво «проводила подготовку к исследованию чакрозатратных печатей». Даже не соврала!

В общем-то, на какое-то время моя работа и жизнь стали спокойными, как тихий ручеек. Но рано радоваться… Ведь красноволосая причина, из-за которой я оказалась в этом отделе, никуда не делась…

— Шиками, тебя вызывает Хокаге, — примерно так начался третий час ночи в моем доме. АНБУ в белой маске кота бесшумно устроился у меня на подоконнике и едва не спровоцировал сердечный приступ. — Это срочно.

Глава 36. Печати на шиноби

АНБУ вел меня за Коноху, в поле. Я мчалась за ним, попутно выслушивая отчёт.

— Сегодня ночью собака из клана Киба прибежала к Конохе, одна. Судя по всему, ее хозяин мертв. Как и весь отряд, отправленный в погоню за Узумаки Асурой.

— Я сомневаюсь, что собаку могли легко отпустить. Сотрудники АНБУ нашли на ней странную печать. Твоя задача исследовать, является ли эта печать опасной.

— Поняла.

Длинный розовый язык свешивался сбоку, собака быстро дышала. Пушистая когда-то белая шерсть была заляпана грязью, но в целом можно было сказать, что собака не пострадала. Я уселась на корточки и принялась аккуратно исследовать ее на предмет печатей. Как уже было сказано, единственная печать была уже найдена: она обнаружилась на верхнем небе. Но проверить ещё раз не помешало.

Собаке открыли пасть, и я разглядела черные смазанные иероглифы. Трудно было сказать, что именно было заложено в печати с первого взгляда. Обычно полустертые печати не функционировали, но эту ставил Узумаки. Присутствие чакры ощущалось даже в чернильном пятне.

Я быстро принялась перебирать в голове возможные комбинации. Фуин мог быть любым, от обычного маячка до взрывающейся живой бомбы. Во всех случаях — очень и очень неприятно.

— Сколько вам надо времени, Шиками-сан? Нужна какая-то помощь?

— Подготовьте безопасное пространство, — поднялась я с коленок на ноги. — Высока вероятность, что печать может рвануть. Думаю, мне потребуется час или больше.

Уж чего у АНБУшников не отнять, так это дисциплины. Действовали они четко и слаженно. Уже через несколько минут мне освободили поле, а по краям расположили барьерные печати.

Мне бы и самой барьер не помешал, но тут я полностью полагалась на технику замены, подготовленную заранее. К сожалению, радиус у замены низкий, но даже так это создавало пространство для маневра.

— Фуин: обезличивание, — я плюхнула собаке печать сверху той, смазанной. Да, пришлось постараться, чтобы засунуть руку ей в пасть. Но собака была из клана Инузука, обученный нинкен, так что она вполне смиренно ждала, пока я доделаю свою работу.

Чернила потекли по одним им известным маршрутам, дорисовывая потерянные иероглифы. Всё-таки «взрыв». Причем не абы какой, а очень даже большой. Окажись такая собака в Конохе, в воздух бы взлетело довольно много домов.

— Значит, надо как-то нейтрализовать печать.

«Обезличивающая» печать обнаружилась все в тех же дневниках Второго, и надо сказать, она стала моей любимой. Простая в исполнении, и не менее функциональная, у нее был только один недостаток: неосторожное слияние с печатями классами А порождало взрывающие эффекты. Фуин на собаке, к счастью, принадлежал к более низкому классу. Мне потребовалось совсем немного времени, чтобы нейтрализовать ее.

Однако, исчезающая печать продемонстрировала невиданный мне ранее эффект: часть чакры с легким пшиком бесследно растворилась.

— Ксо!

— Что такое, Шиками-сан?

— Это был замаскированный маячок, — хмуро ответила я.

Плохо. Теперь Асура знает о том, что в Конохе кто-то может нейтрализовать его фуин.

***

— Слышала новости? Теперь каждого проверяют на подходе к деревне!

— Да ладно! Прям каждого?!

Слухи распространялись со скоростью ветра. Да и не удивительно. Подобные меры принимались обычно во время военных действий.

Распоряжение от Хокаге: проверять всех прибывших в обязательном порядке. Работы у меня моментально прибавилось, а «обезличивание» и вовсе с каждым разом получалось все быстрее и быстрее.

Конохе везло: пока что все шиноби, вернувшиеся с миссий, были чисты. Проблемы начались спустя пару месяцев, когда каждый десятый шиноби стал приносить с собой печать. Причем первую я едва не проворонила: настолько маленький сгусток чакры удалось обнаружить только собаке клана Инузука — той самой, с которой все и началось. Ее звали Ичика. И у нее был весьма заточенный нюх.

Проблема была в том, что ни один из шиноби вообще не помнил никаких странностей во время миссий. Как и в какой момент они получали печати — оставалось загадкой.

Мне только и приходилось, что постоянно нейтрализовывать печати. В помощь мне дали несколько ребят-АНБУшников, и, с моей подачи, очень скоро у нас организовался мини отдел по фуину. В подметки, конечно, Узумаки они не годились, но для текущей работы — вполне.

Как-то раз мне пришлось проверять Назаки и Какаши — без нас с Ки, они все еще формировали команду номер 3 и даже выполняли какие-то задания. Я предполагала, что это ненадолго — Назаки не слишком ладил с Какаши, и скорее всего оба разойдутся в разные области. Но, к моему удивлению, к ним в команду присоединился Касуга — вот уж действительно идеальная замена «меня»! Нара на Нара. Кхе.

— Будь со мной нежнее, Шиками-чан, — выдал Назаки, когда я осматривала бывшего сокомандника. И смотрит еще так нахально, не отводя взгляда. Непроизвольно отмечаю насыщенно-голубой цвет его глаз, признавая, что в этом есть некая красота. — Мне всего пятнадцать!

— Ты книжки Джирайи перечитал? — фыркнула я. — Это обычная проверка. Думаю, если бы Асура заметил тебя или Какаши, то обычным фуином дело бы не ограничилось.

— Все равно, проверь внимательнее! Вдруг я несу печать с собой в каком-нибудь необычном…– Назаки покраснел, но мужественно договорил: — …месте?

Глядя на то, как ненавязчиво Ибура положил руку на пояс, вставая в эффектную позу, я не удержалась и дала ему подзатыльник.

— За что!

— За тупые подкаты. В следующий раз придумай что-нибудь поумнее.

Следующим я осматривала Касугу: тот, в отличие от Назаки, успокаивающе молчал. Как и прежде, мои проверки ничего не дали — кузен был чист. Для приличия, я спросила, как прошла миссия. Касуга ответил «напряжно» и зевнул. Какаши, которого я осмотрела после Касуги, также оказался без подвохов.

Процедуру можно было считать оконченной. Надо сказать, что на текущий момент шиноби с печатями появлялись все реже, и трудно было сказать, в чем причина.

Первоначально предполагалось, что «меченными» приходят только с определенных направлений, но эта идея оказалась провальной. Версия, что фуину подвергаются только люди, выбранные по некоему общему признаку, также не оправдала себя.

Асура что-то задумывал, но что?

***

Вскоре мне исполнилось пятнадцать лет. Цифра, которая заставляет задуматься, учитывая, что я уже чуунин. И главная по фуину в Конохе, ха. Меня до сих пор мучило ощущение неправильности, когда я видела свой возраст. Ребенок ведь? Но вкупе с мозгами Нара и туманными воспоминаниями о прошлой жизни, ощущала я себя несколько старше. Лет так на десять.

Зато телу на вид больше двенадцати и не дашь. «Доска обыкновенная». Не то чтобы меня это сильно задевало, но, послушав речи девчонок во время походов в онсены, могу сказать, что это задевает других в такой же ситуации. Ха, нашли чему огорчаться! Зато не приходится затягивать грудь многочисленными бинтами, как той же Каори. Поди побегай с небольшими дыньками, подпрыгивающим в такт каждому движению — удовольствие сомнительное.

Хотя один плюс есть — подобный бег гипнотически действует на мужиков, чем и пользуются некоторые куноичи. А если еще и правильный наряд подобрать — мм, сильное оружие получается. Взять к примеру Анко Митараши: практически идеальный пример такой куноичи.

Я потянулась рукой, чтобы собрать волосы в привычный хвост, но остановилась на полпути. Вместо этого взяла с полки заколку и убрала челку. Черные жесткие волосы волной легли на спину, накрывая плечи. Я с сомнением взяла в руки мамину косметику.

Уж в свой день рождения можно побыть красивой, верно?

Я никогда не пользовалась косметикой. Не видела в этом смысла, предпочитая поспать лишний час вместо того, чтобы заниматься внешностью. Никогда не надевала юбки и платья: длинная ткань мешалась во время миссий, могла легко зацепиться за сучок на дереве, траву и так далее.

Но сегодня у меня отгул и праздник.

Я смотрела в зеркало на миниатюрную девушку с распущенными черными волосами в зеленом платье. Удивительно, но это — тоже я.

Вечер в семье Нара по-совему был необычным: сегодня здесь собрались все дорогие мне люди. Родители. Шикамару. Назаки, Ки. Касуга.

— С днем рождения!!! — закричали они хором, стоило мне появиться.

— Ты… сегодня красивая, Шиками-чан, — смущенно заметил Назаки, когда я села рядом с ним. Шикамару одарил Назаки насупленным взглядом и сказал:

— Не только сегодня.

— То есть да, конечно… Но сегодня — особенно.

— Спасибо, Назаки, — улыбнулась я. Тот глуповато засмеялся, почесывая затылок. Сидящий рядом Ки тихонько фыркнул. Касуга же решил отдать свое предпочтение еде.

Это был особый вечер для меня. Впервые я праздновала свой день рождения так… Спокойно, уютно. Обычно я избегала праздников — не любила шумные места, поздравления и так далее. Но спустя полгода после инцидента с Учиха, поняла одну важную вещь. Люди могут быть сегодня с тобой… а завтра уже нет. Может, по мне и не скажешь, но те узы, которые появились между мной, Ки и Назаки, уже сложно просто так взять и выдрать. Пусть мы больше не команда, все еще не выкинуть все пережитое вместе.

Гораздо позже, когда ребята ушли, я сидела на террасе, попивая зеленый чай. Ночь ласково накрыла Коноху. Знойная жара спала, давая волю прохладной темноте. Где-то неподалеку стрекотали сверчки.

Скрипнули половицы, и рядом со мной уселся Шикаку.

— Фуиндзюцу — область, в которой немногие достигали успехов, — сказал он. — Я удивлен, что тебе удалось стать одной из них.

Я смутилась.

— Когда я исследовала материалы, чтобы спасти Ки… произошло что-то странное. Время будто растягивалось для меня, умещая в одном часу целых девять по моим примерным подсчетам. Мне кажется, ты знаешь, о чем я говорю, не так ли?

— Полагаю, ты нашла состояние особенной концентрации, — покрутив чашку в руке, ответил Шикаку. — Я думал, что тебе недоступно подобное. По способностям ты больше похожа на Ешино, поэтому это действительно удивляет… Вероятно, я недооценил тебя.

— Это какая-то способность клана Нара?

— Именно. Состояние особой концентрации растягивает внутреннее время и подключает ресурсы для решения сложных задач. По этой причине выходцы из клана Нара — идеальные стратеги и теоретики. По этой же причине и в сон клонит довольно часто.

Ого.

— Я горжусь тобой, — сказал Шикаку… и вдруг тяжело вздохнул. — Твои успехи не могут не радовать. Но в то же время, мне страшно — ты нажила опасного врага. А начав осваивать фуиндзюцу, ты встала на то поле боя, где у него явное преимущество.

Он говорил про Асуру.

— С точки зрения Листа ты все сделала правильно, сейчас ты — ценный ресурс для деревни. Но будучи твоим отцом, я жалею, что ты с ним столкнулась. Узумаки будет пытаться атаковать Коноху в обозримом будущем, и ты будешь первой под прицелом... Это меня пугает. Ты еще слишком молода... Я боюсь тебя потерять.

Между нами повисло молчание.

— У тебя есть идеи, что он задумывает? — спросила я. — Эти фуины на людях…

— Судя по всему, это лишь начало. Он проверяет наши возможности. И, возможно, готовит что-то поинтереснее.

Что ж, я была того же мнения.

— Узумаки считался кланом, больше всех ценящих семейные связи. Они держались друг за друга, а объем их чакры и сумасшедшие способности в фуиндзюцу сделали их опасными противниками. Асура желает отомстить за свой клан… Но что, если он узнает, что некоторые Узумаки все еще живы?

— Ты говоришь про Наруто? — похолодела я.

— Именно. Сын Кушины и Четвертого Хокаге. Если не ошибаюсь, он учится вместе с Шикамару в Академии.

***

Стало понятно, что Асура сделал свой ход, когда в Коноху прибыла жена дайме. Пухлая, на вид глуповатая женщина, частенько приезжала в Коноху — стандартно раз в месяц. Официально — в летний дом. Неофициально… Тут уже были мои догадки, но периодичность потери ее кошки Торы, и следующее за этим неизменное появление женщины в резиденции Хокаге со слезами на глазах и мольбами найти ее любимую Торочку… Скорее всего за этими походами скрывался типичный обмен информацией, в котором жена дайме выступала лишь посредником. Не удивлюсь, если жена дайме — всего лишь удобное подставное лицо. Но свои догадки я оставлю при себе.

— Шиками-сан, это срочно!

В этот раз, когда я осматривала шиноби на входе в деревню, ко мне прибежал Заяц. Имени его я не знала, поэтому и обращалась к своим ребятам-помощникам по типу их масок.

— Что случилось?

— Кажется, «обезличиватель» сделал что-то не так. Пожалуйста, проверьте.

В тот момент я проверяла Эбису: как назло, нам нем обнаружился «маячок». Снять я не успела, а потому передала эту задачу своему коллеге из АНБУ, и рванула к повозке с фамильными символами дайме.

Заяц оказался прав. Понимая это, я разглядывала печать «взрыв», зашитую в тройную защиту из фуин-цепочки и думала о том, как сильно Коноха может встрять. Такую печать не снять за пару часов, а «обезличиватель», примененный Зайцем, запустил таймер. В Коноху пускать потенциальную бомбу нельзя. Но также нельзя допускать смерти «жены дайме».

Я закусила губу, пытаясь придумать решение. Увы, в этой ситуации будет ли жива женщина или нет — только мои действия будут иметь значения.

— Доложите обстановку, — конечно же, прибыл Хокаге. Услышав о неутешительном прогнозе, лицо у него вмиг посерьезнело.

— Шиками, сделай все, что можешь.

— Да, Хокаге-сама.

Что я могу? Я едва ли представляла, как спасти дородную женщину. Вероятно, взрыв предотвратить не получится, но может, удастся уменьшить радиус действия… В таком случае она пострадает, но не смертельно. Медики помогут выжить.

К сожалению, моих навыков не хватит, чтобы полностью стереть печать.

Хокаге, однако, мою идею одобрил.

Я тут же скомандовала сделать мне пространство. Мадам Шиджими, на моей памяти отложившаяся как весьма пылкая и общительная особа, следовала моим указаниям быстро и почти без лишних слов, в очередной раз подтверждая мою теорию о ее роли в политике. К делу это не имело никакого отношения, конечно же…

— Если я умру, и у дайме, и у Конохи будут большие проблемы, — поджала губы мадам Шиджими. — Рассчитываю на вас, шиноби-сан.

Я сосредоточилась.

Тройная цепочка защиты, таймер и взрыв. Отвратительная комбинация, но даже так, что-то придумать можно. Для начала, снять защиту. Вопрос в том, как это сделать? Одинарную комбинацию, положим, можно было бы снять с помощью отменителя. Но тройную?..

Я закусила губу.

Иногда просто ужасно быть единственным человеком, разбирающимся в основах фуина. Потому что не с кем посоветоваться. Вся ответственность лежит на мне.

На ум приходили различные формулы, заметки Второго и Четвертого… Увы, дельного там из примеров было маловато, и все что оставалось — составить контрпечать к тройной защите, исходя из базовых правил, формулировок и уловий.

Внимание смазалось, время замедлилось. То самое состояние концентрации, о котором мы говорили с Шикаку, пришло мне на помощь. Теперь, зная единожды, как оно ощущается, я без труда смогла снова попасть в него еще раз.

Рисовать печать пришлось мучительно медленно, подбирая возможные комбинации. По внутренним ощущениям прошло около десяти часов, но я знала — это обман. В реальности прошло меньше двух часов. Спасибо родовым способностям Нара…

Где-то в середине процесса ко мне присоединился Заяц: свободные руки были не лишними. Кроме того, у Зайца был острый ум и он быстрее остальных осваивал фуин.

Из-за того, что фуин писался с нуля, он был составлен с множеством условий. Печать получилась пугающе огромной. Кроме того, в процессе пришлось попросить помощи остальных: моей чакры банально не хватало, чтобы наполнить фуин.

— Ну-с, — я прикусила палец до крови, добавляя естественный усилитель в фуин. Черные символы загорелись светом, пропуская мою чакру. Печати среагировали друг на другу, и цепочка тройной защиты послушно стерлась. Теперь уже я использовала «отмену» на «таймер» и на «взрыв».

Я чувствовала себя истощенной в ноль… Но — довольной.

Жена дайме останется жить.

— Шиками-сан, вы невероятна! — сказал Заяц. — Я думал, что все кончено…

— Ага. Я тоже…

В общем, неначавшийся конфликт был разрешен. Вот только… все это было лишь обманкой. Всего лишь тем, чтобы отвлечь всех от истинной цели Асуры.

— Хокаге-сама! Наруто Узумаки был похищен!

Глава 37. Клан Узумаки

— Данзо-сама, джинчуурики был похищен, — присев на одно колено, сказал шиноби с обесцвеченными волосами.

— Красноволосый демон обыграл Лист в этой партии, — хрипло ответил Данзо. — Отвлечь верхушку потенциальным взрывом от посланника дайме — хитрый ход. Но он зря полез за нашим оружием… Джинчуурики надо вернуть. Ями, ты отправишься следом за девчонкой Нара. Убей Асуру Узумаки.

— Есть.

***

Эбису, которого я не досмотрела, оказался «меченным». Печать была спрятана, да так хитро, что никто не заметил. В итоге, он добрался до Наруто и, под предлогом показать что-то, вывел ребенка за пределы Конохи. Там уже, когда Наруто хватились, его и Эбису давно не было. Быстрыми скачками они передвигались к северу от деревни.

Разумеется, следом тут же были отправлены те команды шиноби, которые были свободны. Но было понятно, что в противостоянии с фуином оказать какое-то противодействие могла только я. Так что, дав мне около часа передышки, Хирузен Сарутоби приказал мне собрать свою команду и отправляться следом.

По плану мы должны были идти командой поддержки: ожидалось, что АНБУ задержат Эбису, и, пока тот будет от них отбиваться, мы подберемся с другой стороны. В случае, если же появится Асура, то тут нам выпадала более активная роль. Но и тут ожидалось, что у меня будет мощное прикрытие в виде АНБУ. По следу Эбису отправили лучшие боевые отряды.

— Я возьму с собой Ки Хьюга и Зайца.

Хотелось бы мне взять с собой Какаши или Назаки. К моему сожалению, они были на другой миссии. Так что выбирать было практически не из кого, из всех, кто действительно мог мне помочь, был только Ки с его бьякуганом и Заяц, самый способный среди всех АНБУшников, понимающий какие-никакие основы фуина.

— Прямо ностальгия, — сказал Ки, когда мы рванули вперед.

Двигались мы быстро, и догнали Эбису на пустоши спустя пару часов. Вот только…

— Не может быть… — пробормотал ошарашенный Заяц.

У нас был план, верно?

Забудьте.

Все поле было усеяно побитыми шиноби: кто-то был убит, кто-то ранен и опечатан. Эбису стоял, как кукла. Рядом с ним на земле лежал Наруто — очевидно, без сознания, чтоб не мешался.

Но если кто-то думал, что дело обойдется только Эбису… ха, конечно, мечты-мечты. Нас ждали.

— Опа, — протянул Асура, вальяжно рассевшись на спине у одного из АНБУ. Тот лежал ничком в кроваво-красной луже. Багровые волосы Узумаки распластались по широким плечам, поблескивая золотом на солнце, а выглядел он так, словно бы совсем не запыхался и более того — он пришел на курорт. Асура был одет в черные одежды нараспашку, как если бы ему было лень заправляться. Узумаки можно было бы назвать даже красивым мужчиной… не будь он нашим врагом и пятидесятилетним безумцем.

— Выходит, умник один из вас или вы все — лишь закуска перед главным блюдом?

Асура неторопливо скользнул взглядом, оценивая нас троих. Стоило ему заметить Ки, он широко улыбнулся.

— Ах, знакомые лица! Ты освободился от печатей, малыш Хьюга? Поздравляю! Тебе очень сильно повезло!

— Зато тебе — не повезло, — огрызнулся Ки. — Как ты посмел украсть Наруто?!

— Эй, я не крал его! — ухмыльнулся Асура. — Это вообще-то ваш шиноби натворил. Верно?

— Верно, — бесцветным голосом ответил Эбису.

— Вот видишь! Я тут не причем! — Асура весело улыбнулся.

Ки дернулся было напасть, но я остановила его. Затем холодно спросила:

— К чему вся эта игра? зачем тебе Наруто?

— Зачем? — лениво спросил красноволосый. — Затем, что он принадлежит к моему клану. У-зу-ма-ки. А значит, я его родня. Ки снова разъярился.

— Никакой он тебе не родня, ублюдок! Его семья — это Коноха!

— Мда? А я вот не согласен.

Повеяло волной густого, сконцентрированного желания убить. Я внутренне сжалась: плотная аура проняла даже меня. Плохо. Очень-очень плохо.

— Эй, очкастый предатель. Убей этих, — скомандовал Асура.

— Ах ты тварь! — не выдержал Ки и рванул вперед. — Прекрати делать из людей марионетки!

— Кто мне запретит, ты, что ли?

Эбису и Ки столкнулись кунаями. Ки тут же применил бьякуган и технику мягкого касания, но стоит отдать должное Эбису — тот не зря прочился на пост элитного джоунина: стремительно удлинив дистанцию, он атаковал со среднего расстояния. В такой позиции Ки, как рукопашнику, было сложно лишить противника чакры.

Заяц терпеливо ждал команды, понимая, что рваться в бой — худшая идея из возможных. Говорю же, умненький парнишка.

Зато Асура не собирался никого ждать. Спрыгнув на землю, он пнул тело убитого Анбу и подошел к Наруто. Легким движением схватил того за шкирку и приподнял, как котенка.

— Если вы будете там и дальше стоять, то я заберу малыша.

Несмотря на игривый тон, понимаю — и правда уйдет. Решение нарисовалось мгновенно, хотя и разыграть каждый шаг этого решения будет сложно. Сложно, но выполнимо.

Прямо как в партиях шоги. Шансы есть… если правильно их разыграть.

Нужно схватить Асуру тенью — вот моя единственно выигрышная комбинация.

Я помчалась наперерез. Однако, стоило мне пробежать несколько метров, вынужденно остановилась. Чуть не попалась. Впереди меня прослеживались высохшие под солнцем серые следы чернил.

— Значит, все-таки это была ты? — вскинул брови Асура. В этот раз он подарил мне взгляд куда более заинтересованный…

Ксо.

Провокация?

Я выпустила тень: та стремительно рванула в сторону Асуры, но тот легко отскочил. Тень узким клинком задрожала в шаге от него.

— Ой. Не дотянулась.

Сосредоточься, Шиками. Уже сейчас можно сказать, что просто так он не уйдет. Слишком заинтересован. И Наруто — лишь очень убедительная приманка.

Асура скинул Наруто на землю и задумчиво посмотрел на меня. Затем шлепнул ладони друг о друга:

— Фуин: территория.

***

Атакующие фуины заставляли меня петлять и прыгать, уворачиваясь с бешеной скоростью. Фуин я принципиально не использовала: это то преимущество, которое стоит держать скрытым до самого конца. Асура пытается заставить меня использовать фуин, но я пока бегаю. Пусть считает, что я просто умненькая, и все. Никакого фуина. Пока что его атаки довольно простые, чтобы защититься от них, мне нужно использовать одну-маленькую печать. Вообще вариаций может быть несколько, но ни одну из них я не собиралась использовать. Играем в дурачка.

Я экономила чакру. Это, разумеется, не укрылось от Асуры. Атака стала более ощутимой, я все больше уходила назад.

Надо попасться в его ловушку хотя бы раз, чтоб он мне поверил.

— Шиками, влево! — кричит мне Ки, и я, повинуясь его голосу, доверчиво прыгнула в сторону. Зоркий бьякуган Хьюга только что спас меня от ловушки.

Под действием атак Асуры я прошла около половины поля, запоминая местоположение всех ловушек. Несколько печатей взрыва чуть поправили местность, давая необходимое мне места для розыгрыша. Итак… Погнали.

Я «случайно» оказалась в том месте, где, по моей памяти, находилась ловушка. Стоило мне оказаться в ее зоне, как меня шандарахнуло по голове. Чакра стремительно растворялась в никуда, и я выпрыгнула, но было уже поздно: резерв существенно сократился. Испуганно посмотрела на Асуру, выражение его лица мигом стало показывать скуку. Кажется, решил, что я легкая добыча. А значит… неинтересно.

— Ты слабачка! — рявкнул он и помчался ко мне, переходя на ближнюю дистанцию. — Покажи мне фуин!

Ага, щас. Иди лесом.

Будто я не понимаю, что мои познания — ничто по сравнению с тобой.

Я демонстрировала слабость, подгоняя Асуру ближе. В конце концов, бросила несколько взрывных печатей, от которых он отмахнулся, как от каких-то мух. Бросила дымовую бомбу и, когда Асура оказался передо мной, использовала теневой захват. Асура попался, но полагаю, вовсе не из-за того, что я его перехитрила. А потому что понимал: чакры у меня немного. И это было правдой.

Тень едва ли держала Асуру: он напрягся и относительно легко сдвинулся с места. По моему виску потекла капелька пота.

Сдерживать Асуру было не просто тяжело, а невероятно тяжело: его тень была в разы сильнее.

— Ты не сможешь меня сдержать. Ты слаба. Я убью тебя, — сообщил мне Асура скучающим тоном. — Хотя… может быть, если скажешь, кто в Конохе снимал мои печати, то твоя смерть будет не такой болезненной. Обещаю.

Я сцепила зубы. С трудом вытащила из кармана бумажку, и бахнула себе на живот. В ту же секунду печать активировалась, и уровень чакры в моем теле резко вырос.

— Значит, это все-таки ты… — улыбнулся Асура. Он вальяжно хохотнул и вдруг… я снова почувствовала, как его тень выдавливает мою. — Вот только это тебе не поможет. Я тебя все еще сильнее.

— Догадывалась об этом, — я подняла рукав на левой руке.

— Ах ты хитрая малявка… — восхищенно сказал Асура.

Загорелая кожа на руке была покрыта множеством чернил: о да, я позаботилась заранее о том, чтобы в решающий момент не оказаться без чакры. Чакронакопители в виде фуина невероятно полезная вещь.

— Однако… что ты собираешься делать дальше? — терпеливо поинтересовался Асура. Его совсем не пугала теневая ловушка.

— Положиться на других, очевидно. Заяц, действуй! — По ходу дела я активировала еще один чакронакопитель. По штуке в двадцать секунд: с такой продолжительностью меня хватит в лучшем случае на пару минут.

Главное — успеть.

Ожидавший моей команды АНБУ побежал на помощь Ки. Заяц вытащил из кармана заготовленную фуин-печать и бросил в сторону Эбису. Тот, на диких инстинктах, успел уклониться.

Какой бешеный у Узумаки ток чакры! Моя же стремительно растворялась, и приходилось активировать накопители почти что без передышки. Противостояние моей тени с тенью Асуры пока что компенсировалась накопителями, но моя чакра стремительно улетала в небытие. Так, к сожалению, бывает, если чакра соперника значительно превышает мою.

Успеть… Только бы успеть!

Эбису явно было сложно противостоять сразу двоим, хотя пока что он успешно справлялся. Впрочем, недолго. Ки таки добрался до Эбису и приложил того фирменным хьюговским ударом. Еще несколько мучительных секунд, и он заблокировал точки тенкецу.

— Ки!!! — рявкнула я. Использовав последний накопитель, больше я не могла сдерживать Асуру. Почувствовав, как моя тень начала ослабевать, Асура усмехнулся и двинулся ко мне. Пот стекал с моих висков, пальцы дрожали, но я упорно продолжала держать тень. С каждым мгновением это становилось все сложнее.

— Не успеет, — констатировал Асура. Он уже стоял вблизи меня и протянул руку, почти что коснувшись моего лба. Судя по ухмылке, он собирался применить ко мне какую-нибудь неприятную печать. Я зажмурилась, из последних сил выдавливая чакру. Живот резко свело пронзительной болью, и я почувствовала, как к чакре добавились искры жизненной энергии.

Ксо… Надеюсь, я сегодня не помру. Я зажмурилась. Как же это страшно! На волоске от опаснейшего врага, я поставила все на Ки…

Сейчас секунды словно бы растянулись для меня, снова. В ушах звенело, а в голове пронеслись воспоминания с экзамена на чуунина. Когда я все рассчитала, и использовала Ки вслепую, полностью доверившись самой себе. И даже не поделилась планом с товарищами.

Урок усвоен, Наори-сенсей.

Но как же страшно, когда твоя жизнь зависит от товарища… И от тебя не зависит буквально ничего.

Надеюсь, вы были правы, сенсей.

— Шестьдесят четыре удара Небес!

Ки успел буквально за мгновение до того, как ладонь Асуры легла на мой покрытый испариной лоб. Тень все еще удерживала Асуру, хоть и едва-едва. Но даже я почувствовала, как резко упало сопротивление. Я вынудила себя еще немного подержать тень. К боли в животе добавился свист в ушах и свинцовая тяжесть. Еще чуть-чуть…

Даже думать не хочу, чем обернется мое упорство сейчас. Несколько искорок жизненной энергии значительно сократят мне мое будущее.

Осознаю ли я, чем рискую? Однозначно да.

Оправдан ли мой риск? Однозначно… да. Если я отпущу тень, то Узумаки нас убьет. Без сомнений. Ведь теперь мы все раскрыли карты. Пан или пропал…

А в долгосрочной перспективе…

Потеря джинчуурики сильно ударит по Конохе. Живой и безумный Узумаки, вдобавок, убивший всех отправленных за ним АНБУ, обещает стать самым настоящим дамокловым мечом. И стоит ему, например, объединиться с Орочимару, и напасть на Коноху — то всех нас ждет крышка гроба.

В общем, выбора, как такового, у меня особо не было.

Тень упала к моим ногам, а я упала следом, тяжело дыша. Чакры не было. Совсем. Ноль. Просто полный ноль. Давно я так не выдыхалась, последний раз это было очень-очень давно.

Хотя бы немного, но чакра должна быть у шиноби. В бою это непозволительная роскошь — остаться пустым. Любое неосторожное нападение, и тебя убьют.

С этим Узумаки пришлось пройтись по самому тонкому краю.

— Как я вас всех ненавижу, Коноховцы!!! — орал Асура, вмиг растерявший свою былую ленивость и напущенность. Он стоял, дрожа, и пытался что-то сделать, но чакры у него не было. Вернее была. Но заблокированная. Ки постарался, хорошо так постарался.

— Поверь, это взаимно, — сказал Хьюга, выдохнув.

— Ненавижу! Твари, уроды! Я вас убью, всех убью!!!

Что примечательно: чакронакопители Узумаки также не мог использовать, если они у него были, конечно. С его объемами чакры это не слишком обязательная вещь. Но даже будь они у него, активировать их невозможно… опять-таки из-за заблокированных точек тенкецу.

Мы победили?

— Что с Наруто? — игнорируя крики Асуры, спросила я. Тут мне ответил Заяц:

— Все в порядке. Небольшое сотрясение и… медикаментозный сон. Судя по всему, его искусственно усыпили. Скорее всего мальчишка даже ничего не вспомнит.

— Хорошо…

— Эй, ты! Нара! Слышишь! — Асура плюнул себе под ноги. — Если думаешь, что вы победили — это заблуждение! Большое заблуждение! Вас убьют, понятно? Ха-ха-ха!

Да-да…

— В Коноху, — устало скомандовала я. — Пора возвращаться домой.

Стоило мне сказать это, как поднялся ветер. Волосы встрепенулись, подброшенные резким порывом воздуха. Малюсенькие крохи чакры, которые мой организм успел восстановить, испуганно ударили по ощущениям.

Опасность.

— Не так быстро.

Прохладный безэмоциональный голос показался мне знакомым. Черные одеяния с красными облаками и шляпа странника, из-под которой смотрят ярко-красные глаза с рисунком шарингана.

Итачи Учиха. Отступник из Конохи S-класса.

Мы победили, говорите?..

Глава 38. Итачи Учиха

Красные облака на черном плаще. Я едва не задохнулась, когда поняла, что уже видела этот рисунок. Видела… В ту ночь, когда убили Куро и Наори-сенсей. И почти убили меня…

Все это сделал человек в маске… и в плаще с кровавыми облаками.

— Учиха Итачи… Так ты вместе с этим психопатом? — Ки с ненавистью уставился на Итачи. Его вполне можно понять. Перед нами — убийца нашей сенсей.

— Верно, — кивнул Итачи. — Мы — организация Акацуки. И нам нужен Наруто Узумаки.

— Узумаки нужен мне, — не согласился Асура. — Я вам его на опыты не отдам. Самому нужнее.

— Мы, кажется, договаривались, что ты получишь Наруто сразу, как только мы достанем из него Кьюби, — в голосе Итачи скользило легкое раздражение.

— А я передумал!

Мы наблюдали за этим диалогом с полнейшим охреневанием. Что делать? Против Итачи с шаринганом…

У нас нет ничего!

— В любом случае, Асура-сан, вы ведь не против, если я избавлю нас от этих коноховцев? А потом мы решим, кто заберет Наруто…

— Согласен! Убей их всех, красноглазый.

Ой-ей.

Ки даже ничего не понял, как оказался в гендзюцу. Более того, я сама не поняла, почему внезапно Хьюга бросился на меня, собираясь показать мне всю мощь своего клана.

Да почему я?! У меня даже чакры почти нет!

— Я убью тебя, Итачи! — прокричал Ки мне в ухо, пытаясь попасть по мне мягкой ладонью.

— Хахаха, — радовался Асура. — Так вам и надо!

Я уворачивалась из последних сил — предыдущий теневой захват вымотал меня до дна. Уворачиваться от Ки было подобно какому-то издевательству, но тут мне помогали мои рефлексы, наточенные за время совместных тренировок: все-таки раньше мы были в одной команде.

Вот только хватит меня таким темпом… недолго.

Мне помог Заяц. Он оказался за спиной Ки и шлепнул тому на спину печать обездвиживания. Да, точно. Я ведь сама положила ему в сумку десяток таких штук.

— Вы украли наследие клана Узумаки, жалкие коноховцы! — тут же сорвался на крик Асура. — Я вам этого так не оставлю! Только я могу владеть фуиндзюцу! А вы все — жалкие подделки! Я убью вас лично! Всех, кто притронулся к Узушио!

Лицо Итачи выражало скуку. Как специалист в области игнорирования крикунов (привет, Назаки времен двухлетней давности), я могу сказать, что Учиху изрядно достал этот Узумаки. Но по каким-то причинам он вынужден его терпеть.

— К сожалению… вам не повезло, — прохладно заметил Итачи. — Если отдадите Наруто, то я оставлю вас в живых.

Еще чего.

— Скажи, зачем? — решила я пойти ва-банк.

— Зачем?

— Зачем ты уничтожил клан Учиха? И… кто был тот, второй, который тебе помогал?

Я не смотрела ему в глаза: детство с Куро научило меня, что смотреть в глаза Учиха с шаринганом — очень и очень плохая идея. А потому держала взгляд ниже, на его шее. Но даже так, каким-то образом его гендзюцу подействовало на меня, потому как небо вдруг окрасилось в ярко-алый цвет.

Чертов гений Учиха. Может быть я уже была в гендзюцу, сразу, как только он появился. И пока я думала, что не смотрю ему в глаза… в реальности было все иначе.

Красно-кровавое небо без единого облачка, словно раскрашенное каким-то абстракционистом. Черная земля. Я попыталась сбросить ощущение гендзюцу — но какое там? Против чистокровного Учиха я была бессильна. Против Итачи — смешно.

Пространство изменилось, рисуя мне знакомые кварталы Конохи… Пустые, черные. В темном небе сияла белая полная луна, широким ареалом раскинувшись над головой. Впереди мелькнуло белое пятно — котенок, бодро бегущий передо мной. Нос уловил окружающие летние запахи. Вокруг стрекотали сверчки.

Я снова была там, в ту ночь, и не одна: рядом со мной, засунув руки в карманы, шел Куро.

— Шиками… — с легкой улыбкой позвал меня Куро, и, вопреки всему, мое сердце болезненно отозвалось на его голос. «Это иллюзия, это все неправда, неправда!» — кричал мой разум. Я снова попыталась сбросить гендзюцу… Чувство ужаса подступало липким комком. Я помнила этот вечер — слишком хорошо помнила. Внутри все сжалось, потому что надо было бежать, бежать, прямо сейчас…

— Ты мне нравишься, Шиками… — произносит Куро и смотрит на меня. Мне казалось, я почти забыла его лицо — но нет, каждая черточка его лица отзывается в памяти, словно круги по воде. Это точно был Куро.

— Нет, не надо… надо уходить отсюда… — что-то лепечет моя младшая версия, но Куро не слушает: берет за руку и тянет вперед… Навстречу смерти.

Я знаю, что будет дальше. Я также знаю, что это всего лишь слишком правдоподобная иллюзия: но разве можно ощущать этот мир всеми пятью чувствами?! Куро реален прямо здесь и сейчас… Как может быть все это так взаправду?! Я чувствую, я вижу его, он держит мою руку, он существует…

— Ну надо же! Я почти прослезился! — третий голос врезается в тихую идиллию, и я с ужасом осознаю, что не в силах остановить этот камень, несущийся с горы. Мужчина в маске и в плаще с облаками в цвет неба нападает на нас, и снова, как тогда, Куро защищает меня. Каждое наше движение повторяется, как по нотам.

— Уходи, Шиками!

Это все неправда. Это все иллюзия. Это всего лишь слишком реальное гендзюцу… События несутся друг за другом, снося меня, и показывая моменты из битвы, когда Куро почти убивают. Финальный аккорд: Куро оказывается в цепях, беспомощный перед клинком безжалостного убийцы. Стремительный взмах, брызги крови, застывший крик.

Мои руки заляпаны липкой алой кровью. Куро хрипит, что-то пытается сказать. Я разбираю его хриплый голос:

— Это… из-за… тебя…

— Это из-за тебя! — кричит голос шиноби в маске.

— Это из-за меня… — шепчет моя версия.

— Из-за тебя…

— Ты виновата…

— Хватит! — кричу я, затыкая уши. — ХВАТИТ!

— Нет, не хватит, — с улыбкой обещает мне шиноби в маске. В следующий миг адская боль пронзает мою спину, мой позвоночник, мои внутренности. Я вижу торчащий из собственной груди черный клинок. Оружие проворачивается внутри меня, вызывая невыносимый, жгучий крик. Во рту ощущается противный привкус железа.

В той реальности я быстро лишилась сознания. Но здесь спасительная темнота никак не наступала, давая мне в полной мере насладиться происходящим кошмаром. Клинок возился во мне, разрывая каждую клеточку тела. Куро укоряюще смотрел и тихо говорил, что это все из-за меня.

Боль, боль, боль.

Боль была везде. Каждый момент был наполнен ею. Каждый крик, срывавшийся с моих губ. Казалось, что ничего не может быть хуже, и тут наступала новая волна боли.

Лицо Куро, перечеркнутое болезненной гримасой. Его тело, леденеющее в моих руках. Бесконечное кольцо боли и ужаса: я снова не смогла его спасти, я бесполезна, я виновата…

Пожалуйста, пусть этот кошмар закончится… Пожалуйста.

Кошмар?

…Как же больно…

Все ненастоящее.

Я снова не смогла спасти Куро, он снова умер на моих руках…

Это все лишь навеянный кошмар.

Я оборачиваюсь, чтобы еще раз рассмотреть маску моего убийцы.

Весь этот мир сделан лишь с одной целью…

— Это был не ты, Итачи… — во рту противно скользит привкус металла, и теплая струйка течет из уголка губ.

— Уверена? — в этот раз маска говорит голосом нукенина Конохи. Одной рукой он снимает ее, обнажая свое идеальное лицо с характерными линиями на щеках, которые, впрочем, совсем его не портили. — Это был я.

— Нет, — сплюнула я кровь куда-то в темную землю. — Это не мог быть ты.

— Ты просто обманываешь саму себя, отрицая все доказательства, — скучающе заметил Итачи. — Это был я. Я убил Закуро, я убил и тебя.

Всего на мгновение я была готова поверить ему… Все совпадало, все сложилось, как две части разорванной картины…

За тем лишь исключением, что у этой картины не совпадали некоторые детали…

— Ты никогда не обладал навыком исчезания в пространстве, в отличие от того шиноби. Я спрошу еще раз. Зачем, Итачи? И кто был тот, второй?

Итачи молчал, словно бы мой вопрос поставил его в тупик. Боль прекратилась, а окружающее меня пространство застыло во времени и вдруг пошло трещинами, как если бы кто-то разбил стекло.

— Я думала… думала, что ты не причем, Итачи. Что тебя заставили. Что этот — второй — как-то на тебя повлиял.

— Это не так, — голос у Учиха не отражал никаких эмоций, словно бы со мной говорила кукла. — Это было мое решение.

— Да конечно, — я хмыкнула. — Я помню тебя, в детстве. Ты никогда не был таким жестоким. Ты помнишь, как мы познакомились?

Итачи промолчал.

— Ты смотрел на бабочку. Ты просил меня ее не спугнуть, Итачи. Ты спрашивал меня, в чем смысл жизни. И после этого, ты думаешь, я поверю в то, что ты всегда был жестоким убийцей?! — мой голос сорвался. — Ты обманул всех. Все считают, что ты в одиночку вырезал свой клан. Но ведь это не так. Так скажи мне, Итачи — зачем?! Зачем ты это сделал? Почему всех Учих убили? Что сделала Наори-сенсей, что сделал Куро? Что они сделали, чтобы быть безжалостно убитыми каким-то шиноби в маске?!

— Они родились Учиха, в этом их проклятие, — тихо ответил Итачи. — В этом наше проклятие.

— Нет никакого проклятия! — не выдержала я. — Никто не бывает особенным! Разве это плохо, родиться кем-то, кто ты есть?!

— Вам, Шиками-сан, не понять.

— Ну конечно, мне не понять… Хочешь, расскажу, что произошло на самом деле? У меня есть свои мысли на этот счет.

Итачи снова промолчал. Я решила, что это согласие.

— В тот момент между кланом Учиха и Конохой готовилась разразиться гражданская война. И надо же — как удачно — все Учиха умирают. А вспоминая, что ты работал в АНБУ в то время… Это была твоя миссия, верно? Ты подходил на эту роль лучше всех… Ты был вхож и в клан, и в АНБУ. Разумеется, они поручили это тебе… И, видимо, даже связались с Акацуки — так ведь называется твоя новая организация?

— Что ж… — вздохнул Итачи, в его голосе скользнуло нечто, похожее на интерес. — Весьма умно с вашей стороны, Шиками-сан.

— То есть я права? Это радует. Но кто был тот, второй? Он ведь… тоже Учиха, верно?

— Вы и до этого додумались, Шиками-сан?.. Ваш ум действительно поражает.

Два удара и все в точку. Хотя последнее было не более, чем абсурдным предположением.

— Расскажи мне, что произошло. Свою версию.

— Что ж… — Итачи задумался. — Раз уж вы и так все знаете… Я действительно должен был уничтожить клан Учиха. Для этой миссии я связался с шиноби из Акацуки — он тоже Учиха, хотя имени его я не знаю. Он назвался Тоби. В ту ночь мы должны были вырезать клан, я взял на себя северную сторону, а он — южную. В назначенное время, после миссии, мы должны были встретиться за пределами Конохи. Однако, что-то пошло не так. Его там не было. Наори Учиха ценой своей жизни использовала Изанаги, и едва не убила Тоби.

— Изанаги? Что это?

— Техника шарингана, позволяющая обращать неугодные пользователю события в иллюзию.

— А этой техникой… можно спасти, если, скажем, кого-то убили?

— Да, в этом суть. Чаще всего Изанаги применяют, чтобы отменить собственную смерть, но при желании, можно спасти кого-то еще.

Вот оно как…

Что ж. Это объясняет… многое.

Например, то, почему я до сих пор жива. Я ведь была уверена, что меня убили. Но потом не обнаружила ни единого шрама: так, как будто бы ничего и не было.

Я была права во всех своих ощущениях. Меня убили. И одновременно, этого не случилось.

Ками, это объясняло почти все.

Но в таком случае… Почему жива только я? Почему не Куро? Куро ведь Учиха. Его бы следовало спасать в первую очередь.

Если только…

Нет, я обдумаю это потом.

— Теперь, когда вы знаете все… Шиками-сан, у меня к вам только один вопрос. Что вы будете делать дальше?

Итачи смотрел на меня оценивающе, слегка наклонив голову вбок, подобно ворону. Я поняла — каждое слово, сказанное мной, должно быть максимально аккуратным.

Он ведь и убить меня может.

— Твоя история — это не моя тайна, — осторожно начала я. — Уж не знаю по каким причинам, но ты добровольно принял предложенную тебе роль палача. Мне нет выгоды кому-то рассказывать о тебе: во-первых, мне не поверят, во-вторых, это дело глубоко увязло в политике. Кроме того, я не знаю, друг ты Конохе или нет. Так что в этой ситуации… я не буду ничего делать.

— В таком случае, зачем вы так добивались услышать от меня правду, Шиками-сан?

— Чтобы понять, почему я жива, а Куро нет.

— И мой ответ вас устроил? — приподнял одну бровь Учиха.

— Более чем, — я поклонилась. — Спасибо тебе за эту информацию, Итачи.

Глава 39. Таинственный шиноби

Цукиеми Итачи прервалось, и я обнаружила себя подрагивающей от слабости, но все еще стоящей на ногах. Сознание предательски подсказывало, что не прочь покинуть меня и свалить в отпуск. Ибо хватит уже напрягаться, пора бы и отдохнуть. Останавливало только то, что мы все еще были на поле боя.

— Шиками, ты как?

Ки очнулся. Вероятно, Заяц влил ему своей чакры и прервал гендзюцу. Это не может не радовать.

Зато Асура был вне себя от возмущения.

— Какого хрена, Итачи? Почему девчонка жива?

— На нее не стоит тратить время, — холодно ответил Учиха, поморщившись. Я почувствовала легкое злорадство, смешанное с сожалением: такой напарник, как Асура, меня бы тоже бесил.

Я, Ки и Заяц против Итачи и Асуры. Последнего можно в счет не брать — у него заблокированы точки тенкецу… Впрочем, и меня можно не воспринимать всерьез. Цукиеми Итачи сожрало последние крохи чакры.

Другими словами, это бой Зайца и Ки против Итачи. И… если честно, я сомневаюсь, что мы сможем его победить.

Хоть я и разобралась в истории геноцида клана Учиха, разобраться в том, является ли нукенин и отступник Конохи нам врагом (настоящим, по крайней мере), мне не удалось. Итачи демонстрировал всему миру перечеркнутую налобную повязку и застывшее выражение лица. Понятия не имею, что он ощущает внутри, и каковы его истинные цели и намерения. Даже если взять во внимание то, что он добровольно (или не очень) взялся за уничтожение собственного клана, после которого, все, что ему оставалось — это покинуть деревню…

Так или иначе, даже будь Итачи на самом деле фальшивым нукенином, никаких доказательств этого у меня не было. Да и потом… Что ему мешает убить нас, вот серьезно? То, что он не сделал этого со мной в Цукиеми, вовсе не означало, что он не может этого сделать со мной вживую.

А из нашего странного диалога в иллюзорном мире я вытащила только одно: каждый хотел узнать о том, что знает другой.

— Вы все никак не уйметесь! — воскликнул Асура, заметив, как Ки принял боевую стойку. — Неужели вам еще не понятно, что вы тут все подохните, подонки?!

— Это вряд ли, — вдруг раздался глухой голос, и вдруг перед нами приземлился шиноби со светлыми волосами. Я успела рассмотреть только протектор с символом Конохи и лицо с маркировочными тату.

Этого парня я не знала.

— Ты еще кто?! — сплюнул Асура на землю.

— Твоя смерть, Узумаки.

Смазанное движение, и Итачи схлестнулся с неизвестным, умело отражая удары. Лицо Учихи все так же не отражало никаких эмоций. С другого бока на него напал Ки, снова войдя в режим убийцы Хьюга.

— Убей их всех, красноглазка! — надрывался Асура, пока я не кинула в его сторону дымовую бомбу. Благо, для Ки подобная атака не будет помехой. Не будет она помехой и для шарингана, но я надеялась, что Итачи отвлекут.

Дымовая завеса развеялась огненным шаром, едва не сжарив меня на месте. К счастью, Заяц успел схватить одной рукой все еще бессознательного Наруто, а второй — меня. Эбису повезло: он валялся в отключке в другой стороне.

— Будь вы прокляты, коноховцы, — смачно плюнул в землю кровью Асура. Кажется, неизвестному шиноби удалось атаковать Узумаки. И вполне успешно. На черной хламиде с красными облаками быстро расплывалось темно-багровое пятно. — Я вам всем отомщу… Вы все поплатитесь… Понятно? Вы, уроды…

— Мы еще встретимся, — сказал Итачи, подхватывая Асуру под руку. — Особенно с тобой…

Кому он это сказал — не понятно. Надеюсь, что не со мной. Мне и одной встречи хватило с нукенином. Повезло, что жива осталась.

— Отцепись, — вяло выдал Асура. Удар пришелся ему в неудачное место: прямо в живот, и судя по тому, как быстро он бледнел, рана была серьезной.

Итачи проигнорировал возмущения Асуры.

Я посмотрела в спину стремительно убегающим нукенинам, и почувствовала медленно нарастающую слабость.

Неужели все закончилось?..

Сбежали. Бросили свою цель. А ведь, как я поняла, привести Наруто было их миссией. Очевидно, что ранение Асуры стало критической точкой. Или же новоявленный шиноби показался Итачи слишком серьезным перевесом?

Я оперлась рукой в плечо Зайца, который все еще меня поддерживал, и решительно встала на ноги.

— Куда побежали! А ну стоять! — рванул было с места Ки в след Акацуки, но я его остановила.

— Оставь их. Главное, что Наруто с нами. Нам надо возвращаться в Коноху.

— Но…

— Мы выполнили миссию.

К счастью, мои слова возымели действие. Ки выдохнул, и бьякуган исчез из его глаз. Сражение было тяжелым не только для меня. Напарник изрядно был помят.

Спасибо неизвестному шиноби, все закончилось хорошо…

— Как тебя зовут? Ты из АНБУ? — полюбопытствовала я.

— Ями, — коротко ответил он. Ветер встревожил кудрявые светлые волосы, и на глаза ему упала челка. Ями встряхнул головой, и этот жест внезапно показался мне поразительно знакомым. Я вцепилась взглядом в его лицо, отмечая изумрудные отметины, которыми была изрисована бледная кожа.

Шиноби богаты на различные клановые маркировки и техники: половина моего выпуска демонстрировала на своих лицах татуировки. Кто-то делал это по традициям клана, кто-то просто подражал.

Светло-зеленые глаза заметили меня, и мое сердце ухнуло куда-то вниз.

Этого не может быть. Это невозможно.

Куро мертв. Я сама сидела у его могилы. Я рыдала, когда укладывала цветы на рыхлую землю. Я видела, как он умер…

Мы оба должны быть мертвы.

Я только что видела это все еще раз, как на записи видео. Спасибо Итачи, теперь лицо Куро у меня стоит перед глазами.

Это просто мое воображение. Просто профиль его лица похож, только и всего. И жест…

— Ты из АНБУ? — на этот вопрос Ями кивнул. — Сколько тебе лет?

— Семнадцать.

Это просто совпадение. Этого не может быть.

Я подошла ближе. Ями стоял на месте, недоуменно рассматривая меня.

— Шиками… — он на мгновение запнулся. —…-сан?

Ростом он был слегка выше того Куро, которого я помнила.

У Ями прозрачно-зеленые глаза… У Куро они были черные, точно маслины. Впрочем, цвет глаз легко можно поменять…

— Прости, Ями, — широко улыбнулась. — Я только кое-что проверю.

И с размаху ударила его ногой. Не ожидавший атаки парень даже не защитился (а может, не захотел), а я, высоко подпрыгнув, добавила еще один удар. Ями двинулся, плавно утекая из-под атаки, и принял защитную стойку. Затем последовала череда ударов, от которых светловолосый шиноби легко уклонялся, точно предвидя каждое мое движение.

— Шиками, какого черта?! — орал Ки. — Ты что творишь?

— А я же сказала — проверяю кое-что!

— Это не слишком похоже на проверку! Тебя что, Назаки покусал?!

— Заткнись!

Ну давай же. Давай. Покажи мне, на что ты способен. Я специально действую именно так, как тогда. Каждое мое действие повторяет движение меня прошлой, ну может, за исключением того, что теневое подражание я сейчас не могу использовать.

Я двигалась быстро и, стоило мне оказаться непозволительно близко, как я почувствовала земляную технику. Не тут-то было! Я тут же отскочила.

— Дважды я на такое не попадусь.

— Дважды? — прищурился Ями. — Вы меня знаете?..

— Ты уже и забыл, как замуровал меня в земле, оставив торчать одну только голову? Еще и издевался надо мной, говоря, что мне надо успокоиться!

— Вы меня с кем-то путаете.

— Путаю? Как бы не так! — хмыкнула я, снова размахиваясь кулаком. Как и до этого, Ями легко увернулся. — Уж тебя-то я ни с кем не перепутаю! Ты — Куро!

— Шиками, ты о чем вообще? — недоумевающе крикнул Ки. — Причем тут Куро? Ты про Куро Учиха, верно? Но он же мертв!

— Живой, так же, как и я! Гляди, это же он, Ки! Просто под макияжем и с покрашенными волосами!

— Этого не может…

Ки оказался рядом со мной в мгновение ока, с уже активированным бьякуганом. В этот раз он смотрел внимательнее. Я остановилась, выдыхая. Перед глазами снова возникло кладбище. И его могила, над которой я столько провела времени.

— Почему ты не сказал, что ты жив?

Ями застыл.

— Я думала, думала… Что ты мертв, Куро. Что в ту ночь были убиты все…

Ни один мускул на его лице не дрогнул. Ветер снова подбросил вверх светлые кудрявые волосы. Ями смотрел на меня, и черт возьми, как много эмоций было в его глазах.

— Шиками… — тихо произнес он, будто бы пробуя каждую гласную на звук. — Мне кажется… Кажется, я тебя помню.

Ями вдруг поморщился, точно его пронзила резкая головная боль. Рука скользнула ко лбу и жестко потерла переносицу.

— Шиками… Нара. Умненькая?..

Это правда он. Правда. Я чувствую. Я знаю. Это невозможно обмануть. Его голос, измененный до этого, вернул себе былые нотки и акценты. Это был он. Это был Куро.

Куро, который умер вместе со мной. Куро, который не умер, как и я, будучи спасенным моей сенсей, Наори Учиха.

Да, теперь все кусочки картины складывались воедино.

Она не могла не спасти его. Конечно же. Она спасла нас двоих. Она применила запретную технику клана Учиха, Изанаги, и вытащила нас с того света. Она спасла нас, но никто этого уже не вспомнил.

Ками…

Я бросилась к нему на шею, и в этот раз в его глазах мелькнуло узнавание. Теплые руки обвили мою талию, неуверенно прижимая меня к себе. «А точно можно»? — будто бы спрашивал Куро. «Точно, можно», — уверенно отвечала я, утыкаясь носом в черную куртку.

***

— Надо возвращаться в Коноху, — напомнил Заяц, поднимая Наруто. Малыш все еще был без сознания. Хорошо его приложили. Под рукавом рыжей куртки у Узумаки-младшего обнаружилась печать.

И здесь чертов Асура постарался. Его печати просто поразительны. Он наложил фуин, используя марионетку в виде Эбису. Печать на печати да печатью погоняет…

Потерянный Эбису смотрел в одну точку перед собой. Подчиняющую печать мы все еще не сняли, а Зайцу не хватало знаний, чтобы его «починить». Моя же чакра возвращаться не спешила и резерв наполнялся буквально по капельке. Усталость давила меня к земле, а потому я только обрадовалась, когда внимательный Заяц снова подставил мне плечо.

— Спасибо… — благодарно улыбнулась я.

— Не за что, Шиками-сан. Вы хорошо потрудились. Можно и отдохнуть.

Навеянная усталость вдруг закончилась, уступив место пронзительной боли. Я опустила глаза вниз, и обнаружила торчащий из бока кунай. Лезвие утонуло в моей плоти и застряло, оставив на поверхности только потертую рукоятку. Я глухо вскрикнула.

— Какого черта?! Ты что творишь, ублюдок? — кричит Ки, резко оказываясь рядом. Я же медленно сползаю вниз, подобно падающей тряпке. Руками я зажимаю рану, но кровь хлещет даже сквозь пальцы. И еще эта боль. Боль, боль, боль. Снова боль. Как будто мне мало было испытать боль в гендзюцу Итачи.

Я пытаюсь удержать уплывающее сознание и не орать от боли, которая меня дерет на части. Потому что даже дышать и кричать — больно.

Зачем, почему. И, Заяц? Почему именно Заяц? Я уверена, что никаких печатей на нем нет. Если только Итачи спрятал гендзюцу…

— Она должна умереть. Это приказ Данзо.

— Срать я хотел на твоего Данзо!

Я не понимаю… Ничего не понимаю… И как же больно…

— Шиками! — сквозь вату звучит обеспокоенный голос Куро. Странно. Так странно видеть зеленые глаза вместо знакомых черных.

Думай… Думай…

Удар не задел сердце, но точно задел внутренние органы. Рядом нет медика, а значит, я скорее всего…

Без шансов, фатальный исход.

Темнота подступала, сознание плыло… Я что есть силы пыталась удержаться на плаву, но мысли утекали, подобно песку сквозь пальцы.

Я снова взглянула на свои руки. Они были липкие, темно-красные. По цвету точно волосы Асуры.

Мастера фуиндзюцу.

Я отпустила правую руку. Это движение отозвалось далёким вскриком, в котором я узнала собственный голос. Кровь снова рванула во все стороны, и я вцепилась левой рукой в рану, что есть силы закрывая ее.

Либо я выживу, либо умру.

И я… Сделаю все, чтобы остаться в живых.

Мне нельзя умирать. Не сейчас, когда я нашла Куро. Не сейчас…

Правой рукой я потянулась в набедренную сумку. Там, где у меня валялись свитки-заготовки. Один из них мог мне помочь…

— Шиками, ты что делаешь?

Чакры накопилось мало, и я, сцепив зубы, снова потянула жизненную энергию. Плевать.

— Спасите меня, пожалуйста, — прохрипела я и ткнула окровавленной ладонью на разложенный свиток. — Фуиндзюцу: полное запечатывание!

Последним, что я запомнила, был ослепительно-белый свет.

Глава 40. Куро

Когда он очнулся, то не помнил ничего. При попытке вспомнить хоть что-то голова отзывалась жгучей болью.

— Амнезия, — коротко резюмировал Данзо. — Естественная или приобретенная — трудно сказать. Тебе придется начинать все с начала, Ями.

И он начинал.

Временами, тело отзывалось. Инстинктивно он помнил многое. Например, как отбиться от противника. Или как активировать шаринган.

Данзо был разочарован, когда узнал, что Ями доступно только три томоэ.

— Тебе нужно получить мангеке, — проскрипел старик. — Без него ты лишь жалкое подобие великого клана.

Данзо вел подпольную деятельность, и однажды Ями познакомился с Орочимару. Шиноби, чьи глаза с узкими зрачками были похожи на змеиные. Более того, он еще и шипел.

— Сколько потребуется времени, чтобы пересадить их все? — нетерпеливо уточнял Данзо.

— Мы не с-с-знаем, как приживетс-с-ся ли хотя бы один. Терпение, мой с-с-старый друг.

Данзо не грешался ничем, вплоть обращения за помощью к нукенину Листа. Ями видел Орочимару всего раз: кажется, тот лично вживлял что-то в руку лидера НЕ. О том, что конкретно это было, Ями не знал.

Некоторое время спустя в комнате Ями обнаружилась маленькая белая змея.

— У тебя крас-с-сивые глас-с-за, — прошелестела тварь. — Ты ведь ис-с-з клана Учиха?

Ями достал кунай.

— Данс-с-зо не ос-с-становитс-с-ся ни перед чем, лиш-ш-шь бы ты получил Мангеке.

Лезвие разрезало чешуйчатого посланника четко пополам. Раздвоенный язык еще пару раз дернулся и затих.

Несколько месяцев спустя Данзо отправил Ями на миссию. В роль АНБУ-НЕ входило: устранять, затыкать рты, калечить и делать все, чтобы неугодные — те, что по мнению Данзо могли помешать благополучию Конохи — не мешались.

Ями доставались заведомо сложные миссии: те, в которых ему предстояло сражаться, каждый раз преодолевая свои пределы. Зачастую он возвращался с этих миссий с тяжелыми ранами, которые потом лечил подпольный лекарь НЕ.

Мангеке так и не пробудился.

— Всему свое время, — проскрипел как-то Данзо.

Новое задание отличалось от остальных: Ями нужно было в открытую избавиться от члена организации «Акацуки», Асуры Узумаки.

Для этого Ями взял кунай, вымоченный в растворе из ядовитых жуков Торуне. С его помощью он убьет безумца Узумаки наверняка.

Орочимару зачем-то снова решил к нему подлизаться. Стоило Ями выйти за пределы Конохи, как что-то зашевелилось у него на поясе.

— Данс-с-зо облепил тебя печатями, как с-с-собаку, — прошипел скользкий змей, невесть каким образом забравшийся в подсумок к Ями. — С-с-стоит тебе обрести Мангеке, он тебя убьет.

— И что ты мне можешь предложить? — хмыкнул Ями, выхватывая змею.

— С-с-свободу…

— Не интересует, — Ями отрезал твари глотку, но та, зашипев, развалилась на две. Упав на землю, змеи тут же расползлись в стороны.

Команда, отправленная ранее за Наруто, постаралась на отлично. Красноволосый Узумаки оказался нейтрализован, лишен чакры. Помешал завершить дело им еще один «Акацуки» — Итачи.

Бой вышел коротким и стремительным. Воспользовавшись так удачно брошенной дымовой бомбой, Ями воспользовался отравленным кунаем. Асура сплюнул кровь на землю. Вероятно, в лучшее время он бы воспользовался своим фуиндзюцу, но сейчас, без чакры, это было бесполезно.

Асуре была только одна дорога. В ад.

— Мы еще встретимся, — бросил на прощание Итачи, и Ями был уверен — это было сказано именно ему.

Гений клана Учиха не мог не восхищать. За ту короткую минуту боя Ями пришлось сбросить по меньшей мере парочку гендзюцу. Но в чем Данзо был хорош, так это в одном: он умел тренировать своих подопечных.

Миссия выполнена.

— Как тебя зовут? — полюбопытствовала девчонка. — Ты из АНБУ?

Колючие волосы растрепались, под глазами залегли синяки. Она кого-то напоминала, но вспомнить, кого же именно, не выходило.

— Ями.

— Сколько тебе лет?

— Семнадцать.

Взгляд девчонки завораживал. Девчонка смотрела на него так, будто бы нашла что-то, что отчаянно искала на протяжении долгого времени.

Ее зовут Шиками Нара. Данзо предупреждал на ее счет.

— Прости, Ями, — легко улыбается девчонка. — Я только кое-что проверю…

И без предупреждения напала. Шиноби всегда готовы к такому, на то они и шиноби. Ями легко увернулся, удивленный только одним — с чего бы это? Говорят, клан Нара — это клан мозговитых, но пока что одна его представительница доказывала противоположное и вела себя по меньшей мере нелогично.

Движения напоминали танец. Нет, не то. Напоминали, но… Что-то иное. Скользкое ощущение дежавю не покидало Ями.

Пора заканчивать. Он не нанимался развлекать шибанутую девчонку.

Дотон.

Но Шиками, будто бы разгадав его действия, отскочила из-под удара.

— Дважды я не попадусь!

— Дважды?

— Ты уже и забыл, как замуровал меня в земле, оставив торчать одну только голову? Еще и издевался надо мной, говоря, что мне надо успокоиться!

— Вы меня с кем-то путаете.

— Путаю? Как бы не так! Уж тебя-то я ни с кем не перепутаю! Ты — Куро!

Куро?..

Перед глазами вдруг подернулась пелена.

Куро…

Имя показалось до боли знакомым, гораздо ближе и приятнее, чем Ями. Оно казалось естественным, настоящим…

И вместе с тем, пронеслось в голове болью.

«Ты — Куро».

***

Данзо назвал его Ями.

Ями означает «тьма». Забавная анаграмма для его настоящего имя, что означало «черный».

Ладно-ладно, Куро — тоже не совсем его настоящее имя. Полное, то, которое ему дали родители, было «Закуро».

Хотя вообще-то, Закуро — женское имя.

Наверное, в детстве он даже немного заморачивался по этому поводу. На площадке с детьми его даже дразнили. Поначалу. Потом Учиха залепил фингал самому наглому мальчишке, что обзывал его чаще других. Мать сказала, что так поступать нехорошо. Отец заявил, что мужскую честь нужно защищать с детства.

А через какое-то время началась война. Отец там и погиб. Мать долго плакала, затем в качестве ирьенина отправилась на задание… где и умерла.

Куро остался один.

Его приютил у себя его кузен, Шисуи. В то время он уже был довольно известным малым, побывал на Третьей Мировой Войне, и даже выжил и вернулся с третьей ступенью шарингана. Кто-то даже поговаривал, что он получил Мангеке. «Гений» — вот что о нем говорили.

Вообще-то, до того момента, Куро не особенно знал Шисуи. Они едва были знакомы.

Но Куро все-таки привязался к Шисуи, как к единственному человеку, которому он оказался нужен. Ему просто больше не за кого было цепляться.

Примерно в это же время Куро поступил в Академию и познакомился с забавным пареньком Касугой из клана Нара.

Они… были похожи. Куро это чувствовал. Возможно, это было связано с тем, что Касуга также, как и Куро, осиротел во время войны?.. С Касугой интересно было болтать — у паренька из Нара оказались просто чертовски умные мозги.

В первый же день Академии Куро умудрился подраться с заносчивыми ребятами из параллельного класса, из-за чего Шисуи впервые оказался на родительском собрании. Шисуи не понравилось. Поэтому дома он медленно и методично обучал младшего, что, если затеял драку, то, будь добр, не попадайся.

Куро вспоминал то время с улыбкой на лице.

Позднее, он познакомился и с Шиками — сестрой Касуги. Худющая девчонка с острым взглядом — вот как она ему запомнилась.

Ее было забавно дразнить.

Куро и сам не понял, в какой момент стал воспринимать Шиками как кого-то родного и близкого. Должно быть, по-настоящему пришло осознание тогда, когда стало уже слишком поздно.

Став Ями, все стало в разы сложнее.

Во-первых, он ее забыл.

Как и многих.

***

Лицо, которое минутой назад казалось ему лишь издалека знакомым, обретало очертания в памяти. Стоп, минутой? Кажется, целую вечность назад! Он уже не был уверен в том, кто он такой. Но четко знал, что перед ним — Шиками.

«Малышка Шиками хвастается своим острым умом, как бы не порезаться»

Та, что влезла к нему иголками под кожу, пробивая застывшее сердце на тысячу осколков. Он помнил каждую черточку ее лица — и одновременно, не помнил. Знакомый голос врезался в уши, отзываясь внутри — и одновременно, звучал незнакомо.

Голова гремела.

Реальное смешивалась с нереальным, насильно разворачивая ему картины прошлого. Шиками обнимала его там, далеко, в тумане, и она обнимала его сейчас, так крепко, как никогда. Куро коснулся ее спины: пыльной, потной и тонкой. Черные колючие волосы щекотали подбородок, возвращая обратно в мир настоящего.

— Я думала, что ты умер, Куро…

Недалеко от истины.

Он умер — и одновременно, выжил.

Куро помнил, как на его глазах холодеет тело худой девчонки. Как загорелую кожу разрезает острое лезвие, как заливает темной кровью все вокруг и как быстро стекленеют темные глаза. Смех того, что убил ее, остался в памяти и теперь звучал набатом, точно записанный на пленку.

«Нет, это я думал, что ты умерла».

Разве можно словами передать то, что ощущает человек, у которого на глазах убивают другого? Куро не знал, что больнее — снаружи, из-за физических ран, или внутри, когда что-то там с треском надрывается и падает в бездну.

Только не это. Только не так.

Жгучее, соленое и скользкое стекает вниз по щекам. Мир кружится и темнеет, чакра хлещет как не в себя. Красное марево танцует и вертится…

А потом новая, другая боль вырезает в нем дыру.

И наступает тьма. Ненадолго. Затем что-то выдергивает его оттуда и насильно затягивает обратно в жизнь. И снова все отзывается болью, ужасом и желчью в глазах. Мир плывет и корежится. Боль скручивает его пополам, вытягивает и рвет на части. Он снова и снова проживает этот момент, не в силах выбраться из предсмертной агонии.

«Я не хочу это помнить».

«А точно ли не хочешь? Это — твое прошлое, твоя боль и твоя сила».

«Я не хочу переживать это снова».

«…Хорошо».

И тьма нежно закрывает его воспоминания. Обволакивает все, чтобы забыть лицо той, из-за которой все внутри разрывалось и убивало.

И, наконец, наступает блаженная тишина.

***

Глядя, как бледнеет Шиками, обнимая ладонями торчащую из живота окровавленную рукоятку, Куро ощутил ненависть.

— Приказ Данзо.

Линзы жгли глаза. Она снова взглянула на него, словно бы в последний раз. Затем, ни секунды не раздумывая, достает из заднего кармана свиток.

— Пожалуйста, спасите меня, — хрипит девчонка, после чего хлопает ладонью о другую. Белый свет слепит Куро, и в следующий момент Шиками исчезает, превратившись в чернила на свитке.

«Жива», — облегченно выдыхает Куро, яростно нападая на того, что скрывался под маской Зайца. Вдвоем с мальчишкой Хьюгой они быстро одерживают верх, и слаженной атакой попадают в критическую точку. АНБУ падает на землю и застывает.

Ки срывает маску, обнаруживая лицо неизвестного Куро шиноби.

— Он мертв?

Вопрос остается без ответа. Они оба видят, что таки да — мертв.

— По меньшей мере уже как три часа, — добавляет Ки хмуро.

— Как это вообще возможно?

— Видимо, какая-то техника управления трупами.

Проклятый Данзо. Везде делает исподтишка. Дотягивается до всего, что можно сломать.

«Данзо не остановится ни перед чем, чтобы ты получил Мангеке».

Данзо, сволочь.

Он посмел напасть на Шиками, попытаться убить ее. На глазах у него, Куро. Так, чтобы стопроцентно: мангеке проявилось.

Он не учел только одного.

Шиками слишком умна, чтобы умирать вот так вот.

А Куро…

Куро знает, как ей помочь.

Да, рискованно. Даже слишком. Но Куро вовсе не собирался больше плясать под дудку выжившего из ума старика.

Да, он обвешан печатями, как собака. Обычно АНБУ-НЕ были только с одной печатью, на языке, которая запрещала им раскрывать секреты НЕ. Но не Куро. Куро, на которого Данзо поставил все, был ограничен буквально во всем.

— Ки, забери Наруто и Эбису и возвращайся в Коноху, — приказал Куро, поднимая с земли свиток с чернильными пятнами. — Доложи обо всем Хокаге.

— А ты? — хмурится Хьюга.

— А я спасу Шиками-чан, пока не стало поздно.

В конце концов, выбирая между двумя безумцами, стоит выбирать того, что предлагает больше.

Глава 41. Орочимару

Если вы думаете, что будучи запечатанной, я не чувствовала время — это не правда. Я все еще была каким-то образом в сознании, но при этом ничего не видела, не слышала и не ощущала. Звуки отрезало, будто бы крышкой гроба.

И боль исчезла, как если бы ее вообще никогда не было.

С одной стороны, это было замечательно.

С другой… С другой выглядывала жопа.

Да, в ситуации — это было единственно возможное решение остановить собственную гибель. Нестандартное немного, да. Но какое есть.

Кто бы подумал, что я буду благодарна Асуре Узумаки — это ведь фактически его метод спасения себя самого. Но не будем забывать, что в таком состоянии он пробыл аж полвека. Я очень надеялась, что меня распечатают раньше…

И какого хрена меня вообще решили убить?!

Я умудрилась перейти некому Данзо дорогу, и причем как-то очень сильно перейти? Но что я сделала такого, что вынудила его действовать сейчас?

Имя Данзо мне было известно как советника Хокаге, бывшего лидера Корня. Юрика как-то рассказывала за обедом. Что мол, раньше еще и некий Корень был, абсолютно независимая организация АНБУ. Расформирована после геноцида Учиха.

Понятно, что официальное «расформировано» вовсе не означает, что дела обстоят именно так. Нашел же Данзо способ пришибить меня издалека.

Доверять Зайцу было дурной затеей. Расслабилась. Слишком привыкла, что меня окружают друзья.

Заяц никогда не снимал маски, мотивируя это тем, что состоит в АНБУ. Но ведь те не всегда носили маски. Например, снимать их было разрешено во время перерывов. Многие так и делали, но не Заяц. Я всегда думала, что он просто слишком ответственный…

И я даже не знаю, как он выглядит. За маской мог быть кто угодно.

У Зайца отлично получалось в фуин. Из АНБУ, которых мне выдали, он был самым способным.

Тут стоит заметить, что фуиндзюцу — вовсе не умение, доступное только клану Узумаки. Хотя правда в том, что многие знания и техники умерли вместе с Узушио, есть. Именно поэтому Асура был просто-таки гигантской бородавкой на носу. А спятивший с катушек, он представлял собой очень серьезную угрозу.

Нет ничего хуже, чем шиноби, чьи действия невозможно предсказать.

Овладеть фуиндзюцу может каждый, было бы желание. Но правда так же и в том, что кому-то для освоения определенных навыков нужно преодолеть меньше усилий.

Мастера печатей существовали и по сей день. Но их было мало. У меня же был карт-бланш: записи по фуину в архивах Конохи и подходящий склад ума. Именно поэтому я быстро обрела ценность как шиноби…

Что делает меня единственной причиной для уничтожения: я стала опасной для Данзо. И, вероятнее всего, не трогали меня до этого момента только из-за Асуры. Должен ведь кто-то его нейтрализовать, верно?

Я успешно выполнила свое предназначение и стала не нужна. Пусть именно я и не убила Асуру, но моих действий стало достаточно, чтобы его мог убить кто-то другой. Например, Куро…

Теперь, думая об этом, звучало все это красиво и логично. Разумеется, при условии, что я действительно такая большая угроза.

И почему именно сейчас, когда я нашла Куро?

Ох, Куро…

Внутри все переворачивается. Я так четко помню запах сырой земли, серую фотографию у камня, свежие цветы. Помню, как разрывало внутри на кусочки. Как в груди переворачивались глухие, тяжелые камни.

Я ведь поверила, что он мертв.

Навсегда.

Пусть и сама смерть отдавала фальшью, верить, что кто-то жив, глядя при этом ему на могилу — невозможно. Когда все вокруг говорят, что он мертв. Когда его клан лежит рядом, замурованный в земле. Когда никаких зацепок нет, а факты кричат, что никто не мог выжить.

Но Куро выжил. Как и я.

Только если я осталась жить свою жизнь, то у Куро отняли все. Внешность, имя и… память.

Он меня не узнал. А когда я назвала его по имени, то будто бы что-то мелькнуло в глазах. Может, вспомнил что-то?

Я все еще не могу поверить.

Он был жив все это время. И все благодаря Наори-сенсей… и ее запретной технике шарингана. Спасибо, Наори-сенсей, что позаботились о нас даже тогда.

Я не знаю, что будет с нами дальше. Выживу ли сама… Но существование Куро меняет все. Ведь в таком случае Саске не единственный наследник клана. Это делает Куро наследником по старшинству…

Ками, о чем я только думаю?

Куро жив! Жив! Он жив!!!

Что может быть лучше, чем новость о том, что человек, которого ты любил, вовсе не умер?

Любила… А любила ли я?

Одно точно — Куро был мне симпатичен. Настолько, что в животе порхали бабочки, когда он на меня смотрел. Что проводить время в его компании было удовольствием. Что его смерть, пусть и ненастоящая, ударила ножом туда, где было чувствительнее всего.

Я запретила себе испытывать к кому-либо что-то больше, чем просто «нравится». Слишком тяжело. Шиноби сегодня живы, завтра мертвы. Нельзя ни к кому привязываться, иначе это будет очень и очень больно…

Куро меня не узнал. Он произносил мое имя, но он больше не был тем, что прежде. Он меня не помнил. Да, что-то мелькнуло, но… Но то, как скривилось его лицо от головной боли, сложно было не заметить.

О, как бы я хотела с ним поговорить. Как бы хотела взять за руку. Как бы хотела еще раз взглянуть в черные глаза. Как бы я хотела увидеть его улыбку.

Ну почему все всегда идет наперекосяк? Почему у нас никогда нет времени? А если и есть, то его так мало?

Заяц постарался на славу. Удар был смертельный. От такого умирают, если вовремя не оказать помощь. Ки мог бы помочь, наверное. Но он не достиг еще такого уровня ирьенина, чтобы вытаскивать людей из подобных ситуаций. Может подлечить перелом. Но навыков Ки не хватит на мою рану.

Куро и вовсе не ирьенин.

А Заяц… Заяц оказался предателем.

***

То, что меня распечатывают, я поняла сразу. Молодцы ребята! Быстро нашли, как это сделать! Я даже чуть-чуть волновалась, что меня тоже оставят существовать в виде разума на несколько десятилетий… Но кажется, повезло.

Сколько я провела, будучи запечатанной? Не могу сказать. Внутренние часы сбились, к тому же, стоило мне оказаться снова человеком, как меня пронзила резкая отрезвляющая боль. Будто бы мне в вены резко брызнули огнем! Ощущения стремительно расползались во все стороны, и вместе с болью я вдруг поняла, что лежу на чем-то прохладном, а надо мной склонился человек.

Сквозь пелену боли я рассмотрела круглые очки, сосредоточенно сжатые губы и серые, почти что седые волосы, собранные в хвост. Парень был одет в стандартную форму шиноби.

И при этом всем — это точно был не госпиталь Конохи. Темно, свет искусственный. И запах сырой.

— Где я?

— Шиками-чан, не переживай, — улыбнулся парень. — Я — ирьенин.

И действительно, руки у парня светились зеленым ореолом чакры. Но боль не прекращалась. Боль пронзала меня на куски, терзала и заставляла стонать.

— Отдохни пока.

Отдохнуть? Он издевается?!

Но будто бы по щелчку пальцев боль усилилась, и я потеряла сознание.

***

Второй раз, когда я очнулась, парня в очках уже не было. Неподалеку что-то равномерно пищало, и я не сразу поняла, что писк совпадает с моим собственным сердцебиением. Многочисленные провода были прикреплены к коже на груди, в вене торчала игла с проводом до капельницы. Живот был забинтован в белые тряпки.

— Ты очнулась, наконец, — услышала я знакомый голос. Куро стоял неподалеку от кровати, и я сначала не поняла, что это он. Все-таки как сильно человека может поменять одежда и маскировка. Видеть Куро таким другим, таким ужасно не похожим на того, которого помнила я, и при этом ощущать, что это именно тот Куро, которого я помню, это буквально сводило меня с ума.

— Где мы? — я дернула головой, заставив все датчики трепыхнуться.

— В убежище Орочимару.

Мои брови поползли вверх. Я на всякий случай одарила Куро удивленным взглядом, но он не изменился в лице, давая понять, что и с первого раза я все услышала верно.

— У… Орочимару? Того самого Орочимару? Нукенина? — все-таки я надеялась, что Куро скажет «нет» или покачает головой… но он кивнул.

— Орочимару единственный, кто мог тебе помочь.

— Ты ведь понимаешь, что это опасно? — осторожно начала я.

Учиха вздохнул.

— Возвращаться в Коноху было нельзя. Если Данзо решил тебя убить, то это все равно что принести тебя на жертвенный камень. Кроме того… — Куро открыл рот и высунул язык. Я разглядела несколько черных горизонтальных полосок.

Твою мать, это печать. Судя по типу полосок, конкретно эта не позволяла ему о чем-то говорить.

И это было очень-очень плохо.

— Это не единственный фуин на моем теле, - добавил Куро и многозначительно взглянул на меня, словно бы спрашивая, понимаю ли я, о чем идет речь.

— Данзо, да?

Учиха красноречиво промолчал, но его глаза, как и раньше, говорили за него.

— Чертов Данзо! — выругалась я. — С чего это он захотел меня убить?! Я все еще не думаю, что Орочимару — лучшее решение. Куро, нам нужно немедленно уходить.

Куро тем временем сел на кровать, осторожно взял мою руку в свою ладонь и тихо произнес:

— Я боялся, что ты не выживешь.

Стоит ли говорить, что его слова ударили меня не хуже, чем какая-нибудь молния? Куро смотрел на меня так, будто бы я — самое последнее, что осталось в мире. Будто бы все вокруг был не важным и не значительным. Будто бы все, что действительно его волновало - это я, и ничего больше.

Весь мой пыл сам собой куда-то делся. Я отчаянно не понимала, как всего лишь одна короткая фраза может меня сбить с толку.

— Тем не менее, я жива… — я отвела взгляд. Это помогло сконцентрироваться. — Как ты уговорил Орочимару меня вылечить?

— Я умею договариваться.

Мое сердце тут же испуганно ухнуло.

— И о чем же вы договорились? - обернулась я, цепко вглядываясь в светло-зеленые глаза.

— …

Куро отвернулся. В тот же момент дверь отворилась, пропуская в помещение невысокую фигуру с длинными черными волосами. Вместе с этим по моей спине побежали мурашки. Как и в детстве, Орочимару вызывал внутри меня подсознательный ужас.

— Шиками-чааан, рад тебя снова видеть, — змеиный саннин почти совсем не изменился с того момента, как его выгнали из Конохи, за исключением более интересного наряда и… кулька вместо правой руки?! Когда это ему успели оттяпать аж целую конечность?! И кто мог это сделать?

Спрашиваю, потому что хочу пожать этому человеку руку.

— Вот мы и снова встретились, — радостно прошипел Орочимару, подходя ближе. Я инстинктивно напряглась, готовая драться.

— Что тебе нужно?

— Мне? — хмыкнул саннин. — Вообще-то этот милый парнишка сам попросил моей помощи. Я мог бы и не заниматься твоим лечением. Зачем это мне?

— Вот как? — недоверчиво произнесла я. — А как же твои эксперименты, в которых я невольно поучаствовала? Ну, эти, где все подопытные умерли, кроме меня.

Куро явно понравилась последняя фраза. Я заметила, как его глаза потемнели.

— Ах эти, — Орочимару улыбнулся. — Да, это был бесспорно интересный эксперимент. Но его результаты не помогут достичь мне вечной жизни.

— Вечная жизнь? Так ты этого хочешь?

— А ты — нет? Жизнь шиноби коротка и в любой момент может оборваться.

Я напряженно уставилась в лицо саннина. Тот усмехнулся.

— Не переживай, Шиками-чан. Ты мне больше не интересна. Тот эксперимент с высокой вероятностью провальный. После ухода из Конохи я провел еще несколько похожих исследований, но никто так и не выжил. Причина, по которой выжила ты, безусловно любопытна… Но и только.

— Тогда зачем ты пришел?

— Навестить вас, разумеется. Какой же я хозяин, если не знаю, удобно ли гостям в моем доме? — Орочимару рассмеялся над собственной шуткой. Некоторое время он похихикал в такт своим без сомнения злодейским мыслям, после чего вышел из комнаты. Я тут же принялась сдирать клейкий бинт от вены, намереваясь вытащить иглу от капельницы.

— Не советую сбегать, — раздался приглушенный голос из коридора, — твое лечение еще не закончилось.

Куро схватил меня за руку.

— Он прав. Тебе нужно восстановиться.

— Уходить надо, Куро, как ты не понимаешь? Он явно что-то задумал…

— Орочимару пообещал, что ты вылечишься и останешься жива.

— С чего бы это?!

— Просто поверь мне.

Я разъяренно буравила Куро взглядом, надеясь, что в нем проснется хоть капелька логики. Какое еще «Орочимару пообещал»? Да эта змея нами перекусит и даже не поперхнется!

— О чем вы с ним договорились, Куро?

— Ни о чем.

Он упрямо смотрит в мои глаза, но я знаю — ответ «ни о чем» меня не устроит.

— Куро, я не глупая. Орочимару не будет ничего делать просто так.

— У Орочимару свои дела с Конохой, и он перетягивал меня к себе с момента, когда обнаружил живым.

— Хочешь сказать, ему нужен ты под боком?

— Да. Я — последний Учиха с шаринганом. Неучтенный. О моем существовании знают не так много людей.

— Если Ки отправился в Коноху, то о тебе знает как минимум Хокаге, — усомнилась я.

Куро отвел взгляд.

— Я не хотел тебе говорить, но… скорее всего, Ки убьют раньше, чем он что-то скажет. Если уже не убили.

Меня будто бы окатило холодной водой.

— Почему?..

— Потому что лучший способ заставить замолчать — это убить, — резко ответил Куро. — Мое имя не появится в списках, а тебя, возможно, объявят предательницей.

— Но… но ведь это нелогично, — залепетала я, сбитая с толку. — Был бы ты в Конохе, я бы все поняла. Но ты сейчас во владениях Орочимару, который является, я напомню, нукенином. С какой стороны ни посмотри, а это угроза. И возможный Учиха на его стороне — угроза вдвойне.

— И тем не менее это так.

Куро сжал губы и пытливо посмотрел мне в лицо. «Догадайся, что я имею в виду». И снова мы играем в эту игру.

Чертова печать. Из-за нее Куро не может говорить напрямую. Из-за нее приходится самостоятельно догадываться, что там за истинный смысл.

— Давай я сниму ее.

— Ты про…? — Куро не договорил, но я и так поняла все, что он хотел сказать. В этой странной игре взглядов мы легко находили интересующие нас ответы.

— Да.

….

Кабуто — так звали того шиноби, что лечил меня — запретил мне активно двигаться в течение недели. Впрочем, это не мешало мне разбирать на составляющие печати Куро, которыми было усыпано его тело. Начала я с самой противной — той, что находилась у него на языке.

Несмотря на кажущуюся простоту структуры, пришлось попотеть. Подобный тип печати прочно соединялся с нервной системой владельца и при активации уничтожал ее. Иными словами, стоило мне сделать что-то не так, и Куро ждала бы печальная участь. Тот понимал это, но смотрел прямо, соглашаясь на все, что я ему предлагала.

— Я тебе верю, Шиками-чан, — мягко сказал Куро. — Ты не допустишь моей смерти.

Взгляд бездонных зеленых глаз вынудил меня слегка смутиться. Некоторое время я, как умалишенная, улыбалась невесть от чего, а потом снова вспомнила о том, в какой мы заднице, и мысленно дала себе оплеуху. Не время для влажных эмоций!

Орочимару было что-то нужно от Куро, о чем Куро мне сам не говорил, и я предположила, что дело в его глазах. Светло-изумрудный оттенок радужки не смог обмануть ни меня, ни ученого: линзы прекрасно скрывали от всего мира скрывающийся за ними шаринган. А тот, в свою очередь, мог быть ценной добычей для любого… особенно для Орочимару.

Мы были «условно» свободны в убежище змея, которое находилось где-то под землей, и я терялась сказать, где именно. Во всяком случае, то, что я села разрабатывать способ снятия печатей с Куро, Орочимару никак не контролировал (или же не запрещал). Возможно, мои действия были ему на руку. Я бы ставила на второе.

— Что тебя связывает с Орочимару? — спросил как-то Куро. — Он правда проводил на тебе опыты, когда был в Конохе?

— Да, — кивнула я, вырисовывая на полу цепочку фуин.

— И что за эксперимент это был?

Я нахмурила лоб.

— Кажется… что-то про связь с Иным миром. Вроде, если верить его словам, в этом эксперименте никто не выжил, кроме меня. И именно из-за этого эксперимента у меня была амнезия. Дело в том, что своими действиями Орочимару… помог мне увидеть будущее, скажем так.

— И что это было за будущее?

— Будущее одного ребенка, в то время еще не родившегося. Я увидела, что на Коноху нападет Кьюби, его запечатают в мальчике Наруто Узумаки, и потом, когда он вырастет, то встретит Орочимару… Мои знания обрываются на моменте, когда Хокаге становится Цунаде Сенджу…

— Послушай, но это же невероятно! — ахнул Куро. — Можно ведь спасти кого-то от смерти, например!

— Если бы, — горько усмехнулась я. — Я предупреждала Четвертого Хокаге о нападении Кьюби на Коноху. Помогло ли это? Нет! Ничего не изменилось!

— Даже если и так, — не сдался Куро. — Что ты помнишь про Орочимару? Может, твоих знаний и недостаточно, чтобы изменить будущее всего мира, но может, их будет достаточно, чтобы изменить будущее нас самих?

Я хмыкнула.

— Уже думала… Проблема в том, что я плохо помню все это. Только какие-то основные моменты, например, когда Саске и Наруто выпустились из Академии, Орочимару точно был с двумя целыми руками… Что еще?.. Он зачем-то охотился за Саске…

— Шиками.

— … но я не помню почему. Вроде бы из-за шарингана, но это не точно. А еще он поставил ему какую-то печать на шею, которая делала его сильнее…

— Шиками, посмотри на меня.

Я подняла взгляд, сталкиваясь с потемневшими глазами. Изумрудный оттенок линз покраснел, став темно-багровым, и в этот раз бездна утащила меня за собой.

Весь мир вокруг закружился и рухнул, подобно осколкам разбитого стекла.

Глава 42. Цукуеми на двоих

Я озадаченно рассматривала темно-багровый мир и раскинувшуюся в небо кроваво-алую луну.

— Это гендзюцу?

— Да, — отозвался тот, что затянул меня в это пространство. Даже в иллюзии, Куро все так же выглядел иначе. Даже здесь он не изменил своему текущему облику. Светлые пушистые волосы, темная одежда и багровый оттенок глаз, в которых я отчетливо увидела неизвестный ранее рисунок с черными линиями. Что-то похожее я видела у Итачи.

— Мангеке шаринган, — пояснил Куро, уловив мой заинтересованный взгляд. — Высшая ступень додзюцу. С его помощью мне доступны особые способности клана Учиха. Время в этом Цукуеми течет так, как нужно мне. В реальности пройдет секунда, здесь — час.

— Удобно…

Куро мягко улыбнулся.

— Никто не знает о том, что у меня есть мангеке, даже Данзо. Впрочем… я сам не знал об этом до тех пор, пока моя память не начала возвращаться. Впрочем, не о том речь. Возможности мангеке в высшей степени поразительны, это — высококлассное гендзюцу. И я думаю, оно нам поможет. Ты ведь плохо помнишь то «будущее», верно?

Цукуеми. Техника, которая обманывала все чувства противника, заставляя его проживать удобные для пользователя моменты. Основное предназначение которой — пытки и добыча информации.

— Шиками, — Куро взял мою руку, и меня будто бы пробило током. Мать моя, эти ощущения до безумия реальны! Я чувствовала каждой клеточкой своей кожи теплую ладонь Куро, так, словно бы все это происходило наяву.

«Совсем как Итачи», — окатила меня холодом внезапная мысль. — «Там тоже все было совсем как наяву…»

Нет, даже круче, чем наяву. Ощущения боли были настолько правдоподобны, что я даже не могла сказать, где — в Цукуеми или в реальности — было болезненней… Это пронзительное, до ужаса живое воспоминание все еще легко вставало перед глазами, вызывая где-то в печенке фантомное осязание проходящего насквозь инородного режущего предмета.

Куро обеспокоенно заглянул мне в глаза и, не заметив ответной реакции (я сосредоточенно представляла себе распоротый живот), вдруг взял меня за щеку и потянул в сторону. Боль в щеке отрезвила меня, и я обиженно уставилась на Куро, который вдруг усмехнулся и успокаивающим тоном, будто бы разговаривал не со мной, а с ребенком, произнес: — Шиками, просто представь. Я тебе помогу.

Ах точно, представить. Представить не боль, а представить то, что я помню. Цукуеми отлично подходит для извлечения нужной информации, да?

На удивление, память отозвалась так легко, будто бы только и ждала этого. Я услышала шум голосов, будто бы где-то на фоне, и нахмурилась сильнее, стараясь восстановить в деталях как можно больше. Голоса становились громче, и я, не выдержав, распахнула глаза.

И удивленно ахнула, обнаружив себя в абсолютно другом пространстве.

Моя память действительно хранила в себе многое. Например, она могла детально пересказать все то, что я однажды видела, почти что слово в слово. Мы с Куро были невидимыми зрителями, начиная от появления Кьюби до момента ухода Саске из Конохи. Все это будто бы пронеслось потоком отрывочных воспоминаний, смазанных блюром и пылью. Но даже так можно было вполне понять, что к чему. Куро озадаченно хмурился, наблюдая записанные в моей голове истории, и я вполне могу его понять. Это было больше похоже на чтение анимированной книги, нежели на настоящие видения будущего.

К черту, я сама уже не знаю, было ли это в самом деле. Сама концепция, что где-то там существует мир, в котором наш мир является лишь выдумкой, — поистине великолепна и в той же мере кощунственна. Что там когда-то говорил Орочимару? Это был эксперимент на связь с Иным миром? Интересно, а сам Орочимару догадывался о том, какие знания теперь у меня в голове? Ведь под Иным миром он явно подразумевал не параллельный мир, а мир мертвых.

Ведь то, что в процессе эксперимента я вдруг стала ощущать себя другим человеком… Об этом он ведь и не знает, я полагаю. В это не слишком-то и поверили все те, кому я рассказывала. В конце концов это назвали техникой видения будущего, а не техникой знакомства с прошлой жизнью. Впрочем, это все может быть одной большой побочкой. Иной мир, другой мир, параллельный мир? Кто вообще за это отвечает? Может, это и есть один большой и необъятный потусторонний мир.

Повинуясь моим мыслям, картинка вдруг изменилась. И Куро внимательно уставился в плотный туман, откуда вдруг донеслось звонкое: «Я в школу!». Ох ты ж мать моя, нам не надо… Но покатившийся с горы камень уже было не остановить. Моя память отзывалась легко и непринужденно, будто бы задев одну струну, звенела другая, и так далее, пока отдельные звуки не зазвучали цельно и мелодично. Иногда в сером облаке прорисовывались знакомые силуэты и торчащие в небо многоэтажки; оттуда доносился далекий, почти бесцветный голос каких-то моих знакомых, одноклассников, родителей… Все то, что я хранила в себе долгие годы под замком, спрятав, закрыв ото всех. Я наклеила на этот бескрайний хаос надпись «ненужное», и до сих пор почти никогда и не заглядывала туда. В самом деле, зачем, живя одной жизнью, проживать еще и вторую?

Но я жила. Я существовала. Да, я не должна была всего этого помнить и знать. Никто ведь не знает. Но это «не должно» вовсе не значило того, что я действительно не держу это в своей голове.

Воспоминания о просмотренном когда-то там, в другой жизни, аниме задержались у меня гораздо дольше и проросли корнями куда крепче, и это вполне понятно и объяснимо, ведь в них я вцепилась когтями и зубами, это было все, на что я могла положиться в момент потери памяти. И хоть эти знания глобально никак мне не пригодились, не изменили мир к лучшему или к худшему… Но они были ближе и четче, нежели те, которые я прятала в коробке. Подобно пыльным и старым вещам, воспоминания обо мне как другом человеке были поблекшими и потертыми.

Но даже так, они все еще были.

Здесь было многое… Какие-то обрывки школьной жизни, кусочки-отголоски переругивающихся родителей… иногда сквозь туман прорывались шутки старшего брата. Здесь было все, вперемешку. Иногда отрывки были тяжелые и темные, похожие на дождевые тучи, а иногда сквозь них прорезались лучи солнца, и сердце наполнялось теплом и радостью. Я помнила, как пекла с папой свой первый торт, или как гуляла с мамой по берегу летнего моря. Как помнила и то, какой горькой и тяжелой стала подростковая пора. Как в один момент все рассыпалось острым и режущим стеклом от жуткого слова, прозвучавшего с экранов телевизоров, заголовков новостных чатов и от испуганных родителей. Последнее воспоминание не сохранило каких-либо прощальных слов или же завершающих красных нитей судьбы, оно перекрывало все оглушающим взрывающимся шумом, сносящем на своем пути все построенное и нажитое за недолгие шестнадцать лет.

Коробка с духами прожитого растворилась в красном мире Цукуеми.

— Эксперимент Орочимару, — хрипло вдруг произнес Куро, — был не про будущее, верно?

Я кивнула и присела на колени. Трава, обманчиво окрашенная в розовый отблеск красной луны, ласково прошуршала под ладонями. Снова, такая поразительная реальность… Я задумчиво погладила распустившийся рядом от меня маленький цветочек с фиолетовыми лепестками.

— В это сложно поверить, но так оно и есть. Я помню не только то, что должно случиться. Но и то, что случилось когда-то со мной… — я краем уха услышала шорох травы. Куро сел рядом со мной, и я почувствовала на себе его взгляд.

— Иногда я думаю… А что, если это просто один большой сон? Как одно большое Цукуеми, вот. Это пространство такое же реальное и осязаемое, как и настоящий мир. Что, если все это мне лишь снится?

Такая мысль нет-нет, но возникает время от времени. Например, в кошмарах… Или же поутру, когда ты только проснулся. Словно навязчивый дятел, который стучит по многовековой коре в поисках пищи, мысль то прилетала, то улетала, но неизменно возвращалась.

Ведь момента собственной смерти я так и не запомнила. У моих воспоминаний не было завершающего элемента. Это — та правда, которой я всегда избегала. Что, если та, другая я, не умирала? В таком случае теория про затянувшийся сон становится весьма привлекательной.

— Один большой сон, — задумчиво протянул Куро. — Хотел бы я, чтобы все это было сном. Ведь сон, он нереален. Им можно управлять — так же, как и этим Цукуеми.

Повинуясь его воле, цветок с фиолетовыми листьями вдруг вырос в величину и превратился в куст нежно-прекрасных глициний. В лицо ударил теплый ветер, и я вдруг почувствовала, как земля под ногами утекает, превратившись в песок.

Теперь мы сидели на песчаном берегу реки, а нас полотном окружал теплый летний вечер.

— Я бы хотел превратить в иллюзию все то, что причинило нам боль. Все, чтобы прожить приятные моменты жизни снова и забыть все плохое. Не самое плохое забвение, да? Вот только… Когда ты можешь управлять сном, ты должен понимать, что происходит, иначе сохранить сказку не получится. И это проблема… Ведь знаешь, в чем заключается самая главная прелесть любого сна?

— В том, что ты отдыхаешь? — предположила я.

Куро улыбнулся уголками губ.

— Верно, когда ты управляешь реальностью, ты никогда не отдыхаешь, и сны нужны нам, чтобы расслабиться… Жизненно нужны.

Он на мгновение замолчал, разглядывая темное небо.

— А ещё прелесть любых снов в том, что обычно ты никогда не знаешь о том, что это — сон. Внутри сновидения все кажется таким настоящим и естественным. И раз так… — Куро взглянул на меня и улыбнулся. — Почему бы не поверить в реальность этого одного большого сна? Может, он не так уж и плох?

Я непонимающе уставилась на него.

— Это звучит абсурдно. Какой в этом смысл?

В эту самую минуту Куро снова был собой — именно таким, каким я помнила. С темными курчавыми волосами, распушившимися на ветру. В плотной одежде с высоким воротником и Учиховским символом на спине.

И в его черных, похожих на бездонные тени, глазах отражались огни далеких звезд.

— В том, что сон или нет, но я хочу жить настоящим, здесь и сейчас, — мягко пояснил Куро. — Чтобы, когда этот сон закончился, я точно знал, что прожил его не зря.

Он аккуратно коснулся соскользнувшей мне на лицо длинной пряди и медленно убрал ту за ухо. Я завороженно наблюдала за бледной, будто бы фарфоровой рукой, которая двигалась мягко и изящно, будто бы стараясь растянуть мгновение.

— Ведь всему однажды приходит конец. Он может наступить сегодня, завтра или через сотню лет. Ты никогда этого не узнаешь. Но… ведь это не делает эту реальность ненастоящей или фальшивой. Я нахожусь здесь и сейчас, прямо тут, с тобой. И знаешь… Этот момент мне кажется таким настоящим, впервые за долгое время. Я хочу ценить каждую секунду этой безмятежности. Мне не важно, что за воспоминания ты хранишь с собой, ведь это не делает тебя кем-то другим. Я знаю тебя как Шиками из клана Нара, и все происходящее с нами здесь, в Цукуеми, или же наяву, не делает эти моменты менее ценными.

Признаться, его слова прозвучали так честно и открыто, что я растерялась. По всем законам романтики, у нас сейчас должен случиться поцелуй или же признание в любви? Но я не чувствовала этого… Вместо этого сердце сжалось от ощущения надвигающейся опасности.

Дежавю… Что-то такое, очень важное, Куро сказал мне перед тем, как нас чуть не убили. И сердце тут же зашлось в бешеном танце, ведь даже обстановка вокруг нас очень сильно напоминала тот самый вечер. Тихие темные сумерки, стрекот сверчков на фоне, и этот очаровывающий взгляд, на который я до сих пор ведусь, как малолетка, будто бы между нами не было этой дыры сроком в одну смерть.

А мне совсем недавно Итачи помог восстановить все в памяти до мельчайших деталей. Очень даже подходит для развития психологической травмы, ха.

Я с ужасом поняла, что мне срочно нужно что-то изменить, что-то сделать, чтобы исправить возникшую в голове закономерность с последующей смертью одного из нас. Что-то, что будет отличаться от того, что случилось однажды и преследовало меня в кошмарах.

— Мне нужно подумать… Все, что ты сказал, звучит убедительно, — быстро проговорила я. — Можно я последую твоей теории и сделаю этот момент еще более ценным?

Куро медленно кивнул. И я, не забыв мысленно проклясть себя за излишнюю поспешность, а также пожелать себе потом медленного самоуничтожения, приподнялась на ладонях и, уловив в ставших внезапно близко-близко темных глазах промелькнувшее удивление, зажмурилась… и прикоснулась к губам Куро.

И все, весь мир застыл и растворился. Мои пальцы сжали иллюзорную траву, в то время как все внутри сосредоточилось на ощущении прохладных губ и пронзительной тишине, накрывшей меня со всех сторон. Вдруг замокли сверчки, исчезло ощущение теплого ветра, а пальцы, только что сминающую зелень, почему-то схватили воздух.

Озадаченная, я открыла глаза… И обнаружила себя и Куро посреди красной пустоты, где не было ничего, даже земли и неба. Я тут же отстранилась, мысленно сгорая от осознания случившегося. Что я только что сделала?!

— Кажется, я потерял контроль над Цукуеми, — тихо сказал Куро, отводя взгляд, и медленно коснулся пальцем своей губы. — Это… было самое неожиданное, что только могло произойти.

Ну вот! Я знала же! Знала, что секундный порыв обернется стремительным падением куда-то вниз! Будь мы не в Цукуеми, уверена, на моих щеках вспыхнул бы самый настоящий румянец!

Хм, ну зато мне теперь не так страшно. И ощущение надвигающегося чего-то, что точно пойдет не так, послушно исчезло, покорно растворившись в волне нахлынувших эмоций. Не так?! Ну, теперь все точно пошло совсем не так, не по плану и не туда! И куда, спрашивается, делись все те умные мысли, что я передумывала внутри себя?!

— Я… Я… в общем, я решила, то есть… Я ничего не решила!.. Прости, — пискнула я. — Давай забудем, и вернемся к тому, с чего начали? Мы хотели посмотреть мои воспоминания, чтобы найти что-нибудь на Орочимару! Вот, это очень важно!

— Шиками, — мягко позвал меня Куро. — Ты что, смутилась?

— Конечно, я смутилась! — вспыхнула я. — Это все-таки был мой первый поцелуй!

— Мой тоже, между прочим, — хмыкнул Куро и подмигнул мне. — И ты его вероломно похитила.

— Разрешаю тебе это забыть, — буркнула я.

— Поздно, — развел руками Куро, улыбаясь. — Шаринган запоминает все с первого раза и навсегда. Моментальная память.

— Ты сейчас хвастаешься или сожалеешь? — скрестила я руки на груди. — Я вот-вот начну сожалеть.

— Тебе не понравилось? — произнес Куро, и в его словах прозвучало сожаление. — Прости. Я забыл, что в романтичных историях над нами должна распускаться сакура.

— Именно, моя романтичная история безнадежно испорчена, — вздохнула я. — И за пределами Цукуеми над нами нависает потолок подземелий Орочимару. Все, что произошло здесь, останется здесь… И у нас есть проблемы понасущнее первого поцелуя. Давай обсудим их потом, как разберемся с шипящей проблемой?

Я отчаянно пасовала. Я не готова была обсуждать ничего прямо сейчас. И прославленная аналитическая черта Нара даже тут взяла верх и холодно отсортировала по полочкам наилучший исход для меня. Подумать, подумать и еще раз подумать — вот какой стратегии придерживалась я всегда. И собиралась ей следовать. Глушащие разум чувства отвлекали, мешали, не давали сосредоточиться, вносили хаос. «Отложи их, когда вокруг будет спокойно. Опасно вмешивать чувства, когда вокруг неизвестность и неуверенность».

— Хорошо, давай обсудим это позже, — легко согласился Куро, и я бесшумно выдохнула.

Умную мыслю о том, что в будущем разобраться будет еще сложнее, я безжалостно выкинула прочь.

***

— Он умел менять тела, — ошарашенно прорезюмировала я. — Но как он это делал?

Увы, то, чего я не видела, узнать невозможно было.

Куро после просмотренного стал еще более задумчивей, чем был до этого. Я же печально придумывала план, что нам делать… И это было фиаско. Даже с шаринганом, возможно, мы не сможем одолеть Орочимару, который одолел аж Третьего Хокаге. Точнее, случиться это должно было через пять лет примерно, но это не отменяет того факта, что змей — ужасный противник, нам не по силам.

— Тебя он отпустит, — спустя какое-то время сказал Куро. — Не переживай, Шиками.

— А что насчет тебя?

— Мы с ним кое о чем договорились, так что за меня тоже можешь не переживать.

Я хмуро уставилась на него, ощущая всколыхнувшееся внутри раздражение.

— Ты так и не сказал, о чем вы договорились с Орочимару.

— Это… не так важно.

Несмотря ни на что, Куро все еще что-то скрывал от меня, и это… раздражало. И дело тут было даже не в том, что у меня, возможно, были какие-то собственнические чувства по отношению к одному конкретному Учиха, а в том, что в данной ситуации мы с ним в одной лодке и должны действовать сообща.

— Если я чего-то не знаю, я не смогу придумать план. Ты должен знать, я в этом хороша. Что, если договор с Орочимару — о чем бы это ни было — работает как ферзь на поле для шоги? Иными словами, что, если его детали могут быть важны?

Куро печально улыбнулся.

— Возвращайся в Коноху, Шиками. Как можно скорее. Он тебя отпустит, я уверен. Чем быстрее ты доберешься до Конохи, тем лучше. Сразу же зови на помощь. Думаю, Третий не должен остаться в стороне.

— А как же ты?

— Я продержусь до этого момента, Шиками. Видишь ли… Орочимару заинтересован в том, чтобы я был жив и в своем уме. Так что со мной ничего не случится.

Из тебя хреновый лжец, Куро. А еще хуже то, что ты отчаянно не хочешь вмешивать в это меня. Неужели ты не понимаешь, что, попавши в болото, одному из него выбраться почти невозможно?

Я сложила руки на груди и глубоко выдохнула.

— Ты не оставляешь мне выбора. Твоя сделка с Орочимару случайно никак не связано с тем, что Орочимару умел менять тела?

Повисшее между нами молчание было подобно раскату грома. Глаза Куро широко распахнулись, кровавое месиво в радужке будто бы вспыхнуло… и тут же погасло. Он горько улыбнулся.

— Тебя опасно недооценивать. Наверное, я просто очень сильно не хотел причинить тебе боль… снова.

«Снова, да? То есть, когда Орочимару стал бы тобой, это, конечно же, никак бы меня не задело, да?» — я хотела сказать это, но промолчала. Лишние эмоции нам сейчас совсем не нужны. Только холодный, неприступный разум.

— Касательно сделки, ты права, — твердо сказал Куро. — Наш договор именно об этом. Взамен на твое лечение, я обещал Орочимару свое тело.

Глава 43. Хитрость Орочимару

Убежище Орочимару представляло собой лабиринт из подземных тоннелей, в которых находились различные комнаты, созданные, по всей видимости, при помощи чакры земли. Бродить по подземельям мне не запрещали — думаю, Орочимару просто нечего было от нас прятать. Его вездесущие змейки бесшумно скользили в темноте, никогда не оставляя нас одних.

— Вы должны чаще ходить, Шиками-сан, — говорил Кабуто, ежедневно проверяя мое состояние. — Но не напрягать живот, если вы хотите вылечиться побыстрее.

И я ходила. Сначала до туалета и обратно — мелкими шажками, с остановками и передышками. Живот болел, предупреждая меня быть с ним понежнее. С каждым днем я становилась все подвижнее — а раз за мной все равно следят, то в открытую исследовала убежище. Я исследовала несколько полупустых комнат, служивших кладовыми — в них не было ничего интересного, а также несколько тренировочных комнат — они были шире и больше обычных, и по остаточным следам чакры я поняла, что здесь время от времени применяют различные техники. В дальнем конце коридора обнаружилась небольшая библиотека, заставленная разнообразными свитками, книгами и даже деревянными табличками. Это был просто клад для любого шиноби, что уж говорить обо мне!

Я не могла проигнорировать такую удачу.

Орочимару испытывал особую страсть к коллекционированию. Некоторые техники были безобидными, если не сказать бесполезными — иначе зачем саннину техника изменения цвета листьев кедра? В книжке, прошитой красными нитками, я нашла список забытых техник клана Усаги — клана, что был уничтожен до эпохи великих деревень. На полях потрепанного учебника медицинских дзюцу были приписаны аккуратные заметки — например, саннин рекомендовал не использовать шосен на больных чумной лихорадкой.

Мне было скучно. Из-за того, что Орочимару периодически забирал Куро, я подолгу оставалась предоставленной самой себе. Так что я жадно читала то, до чего могла дотянуться.

Я еще нигде не встречала столько всего разнообразного. Библиотека Хокаге, конечно, тоже была интересной, но все же скудноватой в сравнении с тем, что я нашла здесь. Орочимару собрал множество знаний со всего мира, в том числе запретные и уникальные свитки, которые нигде уже не найдешь.

Жаль, что библиотеки нукенинов обычно закрыты для посещений.

— Нравится? — услышала я шипящий голос, когда, потеряв счет времени, читала очередной свиток.

— Да, — ответила, осторожно оглядываясь на саннина. Тот стоял в дверях, безмятежно улыбаясь. Моя интуиция колокольчиком звенела, предупреждая об опасности.

— Уже читала трактаты Второго Казекаге? — полюбопытствовал Орочимару и, заметив мой осторожный кивок, добавил: — Какие претенциозные исследования джинчуурики! Я немного позавидовал.

Орочимару хочет поболтать со мной? Ему что, скучно стало? На всякий случай принялась просчитывать возможные пути отхода, а вслух сказала:

— То, что Второй Казекаге смог создать джинчуурики, не опираясь на техники Узумаки — это достижение, своего рода. Бесчеловечное, но достижение.

— Достижения редко вырастают из чистых порывов.

Желто-зеленые глаза с вертикальным зрачком смотрели на меня, не моргая.

— Кстати, эксперимент с высокой вероятностью провальный. Я проверял.

— Вы пытались сделать джинчуурики?

— О нет. Я только использовал принцип помещения души в пустой сосуд.

Орочимару фальшиво улыбнулся, чем вызвал у меня очередной приступ тревоги. Я не могла просчитать его действия, и этим саннин меня пугал.

— В том эксперименте никто не выжил. Кроме одного подопытного... тебя.

Я потерла переносицу.

— Как вам вообще пришло в голову экспериментировать над дочерью семьи Нара? После того случая вас и выгнали из Конохи.

— Четвертый давно имел на меня зуб, мое изгнание было лишь делом времени, — пожал плечами саннин. — Я же просто выбрал удобный момент. Мне нужен был ребенок из известной семьи, и ты попалась под руку.

Бумага в моих руках неприятно заскрипела, я слишком сильно сжала ее.

— …Я — ученый. Пока Коноха этого не понимает, она мне не нужна… — Орочимару разорвал зрительный контакт, и я неслышно выдохнула. Подойдя к шкафу, он достал с верхней полки старую кожаную книгу. — Кажется, ты неплохо разбираешься в фуиндзюцу. Тебе будет интересно взглянуть на сборник сказок клана Узумаки — я нашел его, когда исследовал руины Узушиогакуре.

Я недоверчиво взяла книгу в руки.

— Зачем вы мне это даете?

— Кто знает, кто знает! Может быть, я хочу оставить о себе приятное впечатление?

Похихикав самому себе, саннин бесшумно ушел прочь. Я тяжело выдохнула.

Пролистала желтые страницы — чернила потускнели со временем, на бумаге иногда встречались масляные пятна. Я попробовала почитать по диагонали, но тут же споткнулась на непривычных обозначениях. Можно было только догадываться, что означали некоторые иероглифы. Язык меняется со временем, адаптируется под новые течения, постепенно затирая старые слова. Сборник сказок Узумаки был очень старым. К примеру, мне встретилась такая фраза «…и пели тауэ-ута, призывая инадама благословить урожай, пока саотомэ сажали первый рис…» Безусловно, подобная книжка была бы интересна мне, будь я лингвистом, а так...

Это были обычные сказки, здесь даже не было никаких техник. Зачем Орочимару дал это мне?

***

— Шиками, тебе нужно уходить.

— Ты это уже говорил.

— Шиками! — голос Куро звенел от тревожных ноток. — Сейчас, пока не стало поздно.

Я закончила разрисовывать иероглифами пол, отложила мелок в сторону и стряхнула пыль с рук.

— Не раньше, чем я отдам тебе свою благодарность.

Щеки у Куро на мгновение вспыхнули, и он быстро отвел глаза. Я неловко замерла, осознавая, что фраза прозвучала несколько двусмысленно. Проклятье! Я уже и сама не понимала, зачем это сказала.

Куро снова посмотрел на меня, и на его губах расцвела лукавая улыбка.

— Отдашь... Благодарность? — повторил он, смакуя каждое слово. Мое сердце предательски подпрыгнуло.

В темноте, освещаемой лишь несколькими подсвечниками, его глаза казались мне вспыхнувшими огнем углями. Будто бы внутри у Куро горело ласково обжигающее, завораживающее пламя. На него можно было смотреть, смотреть и смотреть, потеряв счет времени.

— Да, в том смысле, что я хотела поблагодарить тебя,... и я не могу уйти, не закончив подарок... — стушевалась я. С усилием отвела взгляд на пол, на котором рисовала фуин уже несколько часов. — Печать почти закончена. Ее нужно совсем немного усовершенствовать, чтобы удалить ограничения по объему чакры...

— Меня можно поблагодарить иначе, — вдруг услышала я горячий шепот, переходящий в мягкое касание губ у моего уха. По спине промчались мурашки — чего угодно ожидала, но совсем не этого!

Резко обернулась, собираясь высказать все, что думаю об этом идиоте, как вдруг споткнулась об искрящиеся весельем черные глаза. Куро был так близко, что я кожей чувствовала его дыхание!

— Прости, — мягко сказал он. — Не удержался.

“Прости”! Легко сказать! А мне что теперь делать с этим гулко стучащим сердцем?!

Я выдохнула, пытаясь снова вернуться в холодный разум, но в этот раз сделать это так просто не удалось. Я все еще ощущала прикосновение Куро к моему уху, и одна эта мысль превращала все мои попытки вернуть себе стойкость в ничто.

Боже... Куда подевалось мое привычное спокойствие? Почему я каждый раз ощущаю себя, словно бы запутываюсь еще сильнее? И этот поцелуй....

Куро явно веселился, глядя на мое смущение. А почему это только ему тут весело? Захотелось исправить несправедливость.

— Значит, ты хочешь другую благодарность? — серьезно спросила я. Бархатная тьма в глазах Куро дрогнула, когда я пододвинулась ближе, сокращая между нами расстояние. Непозволительно близко. Неприлично.

— Я бы могла тебя поцеловать... — протянула, а сама медленно провела пальцем вдоль его линии губ. Куро застыл. Задержавшись ненадолго над подбородком, я изобразила, что над чем-то задумалась, и отняла руку. — Но думаю, все-таки, печать будет лучшим подарком.

Кажется, я даже услышала обескураженный вздох. Стоило мне увидеть разочарование в глазах Куро, как я поняла — это того стоило. Теперь мне тоже было весело.

Я обернулась, чтобы снова взглянуть на меловой рисунок, как вдруг поняла, что он смылся в багровых красках. Пространство вокруг нас поплыло, меняя подземелья Орочимару как картоночные декорации на знакомые лесные массивы близ Конохи.

...А я ведь даже не заметила, в какой момент попалась в его гендзюцу.

Может быть, в самом начале, когда посмотрела в пылающие огнем глаза?

— Шиками, у нас совсем не осталось времени, — прервал мои мысли ставший серьезным Куро. Ничто уже не напоминало о скользившем веселье в его голосе некоторое время назад. — Ты закончила печать?

Я покачала головой.

— Ее может не хватить.

— Орочимару вот-вот сделает свой ход. Он явно о чем-то догадывается — а я бы не недооценивал нукенина, сумевшего сбежать от Четвертого хокаге.

В этом Куро был прав.

Поведение Орочимару и так оставляло много вопросов. Он прикидывался дружелюбным безобидным змеем, но кто знает, когда питон решит полакомиться обедом?

— Моя печать укрепит твое сознание барьером, — вздохнула я. — Но из-за того, что она не закончена, в защите могут быть дыры. Мне нужно еще время.

— Как раз времени у нас нет, — покачал головой Куро. — Ты точно не сможешь разрабатывать свою печать внутри гендзюцу?

— Твой мангеке создаёт иллюзию. Мы можем сделать печать внутри неё, но это никак не повлияет на реальность. Печать должна быть настоящей.

— Тогда без шансов. Применяй свою печать так, как она есть.

Реальность резко возвращается назад, прорастая каменными кирпичными стенами и лениво подрагивающими огоньками на подсвечниках. Разговор, прозвучавший где-то в моем сознании, осел между нами молчанием, и только легкий кивок Куро напоминает о том, что мне это не привиделось.

***

В ретроспективе, Куро был прав. Он изучил Орочимару куда точнее, нежели я.

У меня было проработано много потенциальных ходов, в том числе, где саннин нападет на Куро, пока меня нет рядом (самый ожидаемый), или, например, на меня нападет Кабуто, пока Куро нет рядом (тоже ожидаемо). Был даже извращенный вариант, когда я вижу Орочимару, уже захватившего тело Куро.

Мне даже снились кошмары, в которых я обычно умирала от рук Куро. Я просыпалась в поту, с застывшим в горле глухим криком и потом еще долго не могла заснуть.

Увы, Орочимару оказался гораздо хитрее и изощреннее, чем я могла предположить. Спустя некоторое время после нашего разговора с Куро, проходя по коридору, я встретилась с саннином. Обычное дело, можно сказать, я и до этого его периодически встречала в подземельях. Черт возьми, да я почти привыкла к такому соседству!

Орочимару ласково улыбнулся, заметив меня.

— Кабуто сказал, что ты почти выздоровела, не так ли?

Я кивнула.

— Что ж... кажется, настало время исполнить наш с Куро уговор.

Меня будто ушатом холодной воды облило. Уже?!

— Если вы думаете, что я буду стоять в стороне, то вы ошибаетесь, — процедила я, собираясь в стойку.

— Хе-хе, ну разумеется, ты не будешь, я даже не сомневался в этом.

Я почувствовала направленную чакру. Она проходила по земле. Вдруг, как если бы кто-то применил технику, сзади меня появилась стена. Она выглядела как обычная стена — в смысле, из кирпичей, с подсвечниками и мерно мерцающими свечами. Если бы я этого не видела, могла бы решить, что стена там была всегда!

Коридоры исчезли, и я оказалась в четырехстенной комнате без дверей. Одна. С Орочимару.

Конечно же, это была ловушка. Но...

В чем смысл? Орочимару считает меня таким опасным противником, что решил избавиться от меня до того, как он займется Куро?

Что-то не складывалось. Интуиция вопила, призывая срочно бежать прочь, пока еще есть время. Только... куда?

Саннин подарил мне еще одну красивую улыбку:

— Ты меня удивила, в приятном смысле.

Ага, только оценки Орочимару мне не хватало. Мы что, на каком-то экзамене?

— Я долгое время ломал голову, почему из всех испытуемых только ты осталась в живых. Что особенного в этой девчонке Нара? Ничего, если верить статистике. Клан Нара известен своим стратегическим мышлением и посредственным кеккей генкаем. Тогда я думал, что ты выжила случайно, и поэтому оставил тебя в Конохе. Но вот прошло девять лет, и у меня появилась более правдоподобная теория. И она меняет всё...

— Что — всё? — я смутно ощущала нависшую угрозу. Мой мозг лихорадочно прогонял слова саннина взад и вперед, припоминая каждую его фразу при нашей встрече, но паззл все еще не складывался.

— Это тело стало бесполезно, — Орочимару покачал культей правой руки. — И я планировал заменить его новым сосудом. Сосудом Учиха, как ты можешь догадаться. С его шаринганом я был бы непобедимым… Но есть одна проблемка. Тело должно быть совместимо с моим духом. Иначе — максимум, на который я могу рассчитывать, это три года. Размышляя над этим, я вспомнил о тебе.

О нет.

Нет-нет-нет.

Это все было обманом, трехслойной ловушкой, чтобы усыпить нашу бдительность.

Я тут же применила технику захвата тени на Орочимару, но тот совсем не испугался. Только снова широко улыбнулся, словно бы его совсем не заботило вмиг оцепеневшее тело.

— Ты знаешь, Кабуто — просто отличный шпион, профессионал в своем деле. Он умеет менять свою внешность и присутствие. Ему без труда удалось занять место одного из АНБУ, которого ты выбрала себе в команду для спасения Наруто.

— Он убил Зайца? — спросила я, мысленно похолодев.

— Да.

Никто нас не предавал. Нападение было не от Данзо. Орочимару просто свалил на Данзо все подозрения. Подбросил нам фальшивый след.

— Куро решил спасти тебя, и таким образом он поставил свою верность Конохе выше собственной жизни. Влюбленными людьми так легко управлять… Я получил то, чего хотел.

Мои кулаки сами собой сжались.

— Ты не мог знать, что Куро меня вспомнит. У него была амнезия. Он не помнил меня до самого последнего момента.

— О, правда? — Орочимару призадумался. — Об этом я не знал. Что ж, еще лучше, что все прошло по плану. Разве такие совпадения не прекрасны? Кажется, сама судьба привела вас ко мне в руки.

Или злой рок.

— Ты слабая девчонка, с посредственными способностями, но у тебя есть то, чего нет у других, — продолжал Орочимару, прожигая меня немигающим взглядом змеиных глаз. — Я говорю о твоем разуме, Шиками-чан. Я наконец понял, почему выжила именно ты. Разум других испытуемых отставал от возможностей твоего. Разум клана Нара, из поколения поколения становившийся все сильнее, подарил тебе уникальную способность — обрабатывать в миллионы раз больше информации, гораздо больше, чем у любого другого человека. Именно поэтому ты не умерла, как остальные, когда коснулась Иного мира. Тебя не уничтожило от той информации, которую ты получила на грани смерти. А это значит… и мой дух ты прекрасно выдержишь.

Появившаяся из ниоткуда гигантская белая змея рванула ко мне, и я не успела ничего сделать. Теневой захват даже ее не заметил, словно бы змеи не существовало.

Гендзюцу Куро утягивает в иллюзорный мир мягко и аккуратно. В отличие от него, пространство, в которое меня утащила белая змея, ощущалось иначе.

Меня пожирали змеи. Тысячи змеиных голов, вырывающихся из фиолетовой слизи. Слизь была везде, я стояла по колено в этой слизи. Здесь, в этом месте, каждый змеиный укус сопровождался потерей чакры. Я закричала, пытаясь вырваться, но противные скользкие твари облепили меня со всех сторон. Орочимару стоял тут же напротив, все с той же улыбкой наблюдая, как я тону в трясине из клыкастых чешуйчатых тварей.

— Это измерение, которое существует внутри меня, — пояснил Орочимару, прорастая из слизи. — Место, где проходит ритуал перерождения.

Я с ужасом чувствовала, что мое сознание тоже начинает плыть. Чем больше эти твари меня пожирали, тем сложнее становилось осознавать себя собой. Сопротивляться было тяжелее с каждой секундой, моя чакра стремительно заканчивалась. Ее вытягивали с бешеной скоростью.

Если ничего не сделать, то я просто исчезну. Растворюсь, подобно морской пене. Сольюсь с этой гадкой сопливой дрянью.

Черт возьми, но что я могу сделать?!

Я ничего не могу сделать. Я отчаянно вырываюсь из скользкой трясины, но с каждым движением будто бы тону только быстрее. Наверное, если я перестану сопротивляться, это будет менее мучительным и болезненным.

Но я не хочу.

Отчаяние накрыло меня волной. Безумное, глубокое, сбивающее с ног. Впервые я не знала, что мне делать... У меня не было ни малейшей идеи, как спастись.

Здесь, в этом пространстве, я едва ли могла использовать чакру. Но и то — ее было мало, недостаточно, чтобы противостоять змеиному саннину, годами взращивавшему в себе техники и способности. Я бы могла использовать фуин, но он остался там, в той темной комнате. Здесь фуина не существовало, и самая большая проблема фуина как раз во времени для его подготовки. У меня его не было. Время и чакра исчезали стремительно, рассыпаясь песком…

Я просто не хочу исчезать.

Хотя бы потому, что я встретила Куро.

Не сейчас, когда я так неосторожно начала верить, что могу позволить себе чувствовать тепло. Я так долго выстраивала ледяную стену вокруг своего сердца, и вот сейчас, когда эта стена начала таять, когда мне так отчаянно хотелось остаться рядом с Куро, я должна исчезнуть. Не хочу. Хочу ещё раз увидеть его мягкую улыбку и эти завораживающие, пылающие как раскаленные угли, глаза. Хочу просто, чтобы он был рядом.

Это так глупо. Я думаю об этом именно сейчас, когда почти потонула в слизи. Эта фиолетовая дрянь затянула меня почти полностью внутрь.

Кажется, у меня совсем нет сил. Я чувствую наваливающуюся усталость, перед глазами плывет и качается.

Черт, как меня это все достало! То Асура со своими печатями, то предательские удары кунаем в самый живот, то Орочимару-умелые-ручки со своими навязчивыми идеями! Надоело! Я просто хочу спрятаться ото всех в какой-нибудь коробке, и чтобы никто меня больше не смог достать!

Подождите.

Это безумие. Это полное безумие. Во-первых, это только ускорит отток чакры. Во-вторых, может и не сработать.

Но, с другой стороны, это лучшее, что я придумала.

Над поверхностью осталась только моя голова. Все остальное тело почти погрузилось в болото. Левое плечо торчало сильнее, чем правое, и я бросила все свои силы, чтобы приподнять руку. Трясина противно булькнула, пропуская ладонь сквозь себя. Правая сторона шеи сильнее ушла вниз, слизь коснулась моего подбородка. Фу, какая же мерзость. Движением пальцев я начертила в воздухе несколько фуин-символов.

Я никогда раньше не делала так. Вообще, фуин всегда рисуется заранее, на подготовленной бумаге. Печати, которые можно применить на чем-то, и вовсе должны быть отработаны до деталей. То, что я пыталась сделать сейчас - полнейшая импровизация, смешанная с отчаянием. Будет ли от этого вообще какой-то эффект?

Слизь облизала мне щеку, и обволокло нижнюю часть лица. Несколько капель попали в нос, вызывая отвратительное ощущение рвоты.

...символы вспыхнули золотым светом, засияли ослепительными солнечными лучами.Под ногами я ощутила твердость, а в следующий миг вокруг мены из трясины проросли картонные стены. Сверху на них упала крышка, и я очутилась в большой темной коробке. Здесь было сухо, и трясина чудесным образом оказалась где-то снаружи.

Я сошла с ума.

— Ты сошла с ума, — услышала я недовольный голос Орочимару. О да! Еще бы! Когда жертва в последний момент исчезает из лап хищника, какой же это, должно быть, неприятный сюрприз. — Ты не могла сделать это.

О, еще как могла.

Чакры практически не осталось, это были самые крохи. Так работает поглощение Орочимару — он съедает жизненную энергию и чакру жертвы без остатка, присваивая ее себе. Если бы я лишилась чакры, то растворилась бы тоннах слизи, подобно двум моим предшественникам. Я успела разглядеть краем глаза их безмятежные лица, заснувшие вечным сном.

— Ты лишь отсрочила неизбежное. Ты не сможешь сбежать из клетки джинчуурики, потому что тогда... я поглощу тебя без остатка!

— Ой, как страшно! — не удержалась я от язвительной усмешки. — Я что-нибудь придумаю.

В ответ послышался тихий шипящий смех.

— Придумаешь?.. Шиками-чан, не думай, что ты спаслась от ритуала перерождения. Ты лишь сохранила себе свое сознание. А вот твое тело... Оно уже стало моим.

Глава 44. Я стала джинчуурики наоборот

Забавный факт: если вы когда-нибудь окажетесь на месте хвостатого, или прочего иного сознания внутри чьего-то тела, то вы также сможете все видеть, слышать и чувствовать. Только власть над телом вам недоступна.

В первый момент мне показалось, что я сошла с ума.

Там, в реальности — я все еще стояла в темной комнате, вокруг валялись ошметки белой чешуи. Самого Орочимару нигде не было. Я хотела протянуть руку, но…

Ничего не получилось. Связь между разумом и телом оборвалась, превратив сложный механизм из костей и мышц в чужой, непослушный скафандр.

Голова качнулась из стороны в сторону. Это был Орочимару. Среди нас двоих именно он управлял движениями, а я стала лишь безмолвным наблюдателем.

Та-а-ак странно!

Первое, что сделал захватчик — это сложил пальцы на левой руке в последовательность печатей. Стены разъехались, словно поезда, приглашая пройтись по знакомому коридору. Орочимару скривился, когда суставы отказались неестественно выворачиваться.

— Никакой гибкости… — недовольно прошипел он.

"Это нормальная рука человека! Она не должна растягиваться и совершать тройной аксель!"

Саннин — а я была уверена, что он меня слышит — никак не отреагировал.

Боже.

Что я натворила.

Я теперь никто. Мое тело — не мое.

А правда это — лучшее решение? Вечность провести в состоянии собственной шизы?

Коробка, созданная по типу запечатывающей джинчуурики, ограничивала мою чакру, не давая ей просочиться наружу, и в то же время работала барьером для чакры Орочимару, не давая ему поглотить меня. Эдакая взаимоблокировка. Можно было бы подождать восстановления сил, но здесь, в пространстве разума, время застыло в тягучем киселе. То, что можно было бы сделать за пару минут, превращалось в часы, а то и дни.

Фантасмагорично все это.

Привет, Шиками-собственная-шиза.

***

Орочимару не спеша вошел в лабораторию, где его ждали Кабуто и Куро. Я наблюдала будто бы в замедленной съемке, как выражение лица Куро преображается, сменяя расслабленность агрессивной настороженностью.

— Орочимару… — в черных глазах вспыхнул кровью шаринган. — Что ты сделал?!

— Шиками стала частью меня, — я почувствовала, как растягиваются лицевые мышцы. Неестественно, сильнее обычного, будто бы Орочимару пытался дотянуться уголками губ до ушей. — Теперь её потенциал принадлежит науке.

— Нет.

Голос у Куро был ледяным, а взгляд, казалось, прожжет меня насквозь. Красно-черные глаза впились в мое лицо, в теперь-уже-не-мои глаза. Куро силился увидеть в этих глазах прежнюю меня — и не видел.

Хотя я была вот тут, прямо здесь.

— Мы так не договаривались. Я обещал отдать тебе свое тело, Орочимару, в обмен на ее жизнь.

Брови на моем лице удивленно подскочили вверх.

— Так я никого и не убивал! Более того, по секрету — у Шиками-чан есть возможность стать бессмертной.

Это было так странно — разговаривать своим голосом. Но при этом не разговаривать.

Три запятые в глазах Куро удлинились, переплетаясь в сложный, спиральный узор из семи линий.

— А. Мангеке, — констатировал Орочимару. В голосе послышалось скрытое предвкушение, смешанное с досадой. — Ты никогда не собирался выполнять уговор, не так ли?

— Ты посмел навредить Шиками. Я не буду сдерживаться.

Злость Куро буквально ощущалась в воздухе. Воздух в подземелье стал густым и едким от концентрации чужой ярости, легкие словно забило невидимым пеплом. Я практически клеточками кожи ощущала полыхающую вокруг ненависть. Будь я на месте саннина — бежала бы куда подальше. Интуиция вопила сиреной. Этот Учиха опасен как никогда.

Но вместо этого саннин предвкушал.

Ему давно уже не попадалось интересных соперников. А что может быть заманчивее, чем по-настоящему взбешенный Учиха?

Чакра вспенилась в теле, отрезая давящее ощущение снаружи.

— Ты слишком самонадеян, — протянул Орочимару.

Дернувшийся в порыве Кабуто застыл каменной статуей. Куро просто отмахнулся от него, как от мухи.

«Мангеке великолепен», — восхитился саннин.

Иллюзии Куро оказались бесполезны против Орочимару — тот предусмотрительно избегал пересечения их взглядов. Для контроля обстановки саннину было достаточно нескольких призывных змей.

Зрение раздвоилось: в сознание транислировалось несколько ракурсов. Мне не показалось: Орочимару держал их в подземелье неподалеку от себя, используя тварей для шпионажа.

Змеи видели мир не так, как люди. Орочимару явно привык ориентироваться по тусклой картинке с размытыми пятнами тепла и холода и легко пользовался всеми преимуществами, которые ему давал призыв.

Орочимару понимал: то, что он «надел» новое тело каких-то полчаса назад — слабый фундамент. Поэтому он стремился победить как можно скорее. Каждое действие четко просчитано до миллиметров, никаких лишних телодвижений. Резкие прыжки и отскоки, ускользающие от лезвия короткого танто, были похожи на бешеный танец, где партнер — лучший из возможных, о которых можно мечтать.

Орочимару ловил чистый кайф.

Я охреневала от количества чакры. Сквозь каналы, словно тысячи раскаленных игл, протекал чужой, пугающий объем энергии.

Я никогда не была обладателем хоть сколько-нибудь большого резерва. Клан Нара до сих пор жил и процветал благодаря мозгам, а не чакре. Должно быть, именно ее недостаток и сделал нас теми, кто мы есть.

Нас спасали не техники. А мозги.

Любые техники — это лишь инструмент.

Даже техника управления тенями не была кеккей-генкаем, а лишь секретной техникой, передаваемой от отца к сыну и от матери к дочери. Лишь очень удобный инструмент, однажды выбранный далеким предком.

(Да, для Орочимару это станет неприятным сюрпризом.)

Короче говоря, чакра никогда не была моей сильной стороной. Она всегда заканчивалась быстрее, чем у остальных. Мне неплохо упростили жизнь чакронакопители, но это все равно что дать костыль калеке.

Орочимару подарил моему телу то, чего ему никогда не хватало. И этот поток, протекающий сквозь кожу тысячами мелких иголок, пьянил, сводил с ума и завораживал.

А что, так можно было?

Одна из змей загорелась черным пламенем. Поле зрения Орочимару сократилось, и он едва уловимо поморщился.

«Надо заканчивать», — подумал саннин.

Внутренности отозвались спазмом.

Голова рванулась вперед на неестественно удлиннившейся шее. Тело осталось неподвижным изваянием, пока челюсти, утратившие человеческий угол раскрытия, впились в шею Куро острыми зубами.

Оууу…. Не так, совсем не так я представляла наш с Куро страстный поцелуй.

С языка потекла черная чакра, она впивалась в тонкую кожу словно яд. Кожа на голове натянулась - Учиха схватил меня-Орочимару за волосы и отбросил в сторону. Лицевые мышцы свело в довольной улыбке: саннин чувствовал вкус победы.

— Теперь ты мой.

Высокий голос моего тела слился с хриплым голосом Орочимару, звучащим в моей голове. Меня пронзила иллюзорная дрожь от ощущения безумной какофонии.

Куро тяжело выдохнул - кожа на его шее пошла черными пятнами. Сбитое с толку напряжение в воздухе разом спало.

Я знала, что это. Я помнила. Я видела это однажды, в том далеком мире. То, что сшибло Саске с ног. То, что подарило ему силу в конечном итоге.

Проклятая печать.

Частично благодаря Орочимару, я также знала в деталях, что сейчас происходило с Куро: сгусток природной энергии, связанный условиями фуиндзюцу, впрыскивался в личные резервы Учиха. Запускался процесс диффузии: проклятая материя агрессивно внедрялась в чужеродный поток, порождая хаос и выбивая почву из-под контроля носителя.

Многие испытуемые просто погибли, не выдержав подобного издевательства над телом.

"Учиха — крепкий орешек. Он выживет. И станет тем, в чем я так нуждаюсь. Идеальным сосудом."

Куро был бледнее обычного, его мангеке пропал. Орочимару уже готовился прыгнуть наперерез, чтобы вколоть снотворное.

Но саннин вдруг на мгновение застыл. Не теряя ни секунды, Куро растворился в воздухе пылью, оставляя на своем месте палку. Он применил технику замены быстрее обычного, проигнорировал классическую практику с маскировкой, так что мои глаза даже успели заметить, с какой стороны произошла замена.

Иногда даже мгновения могут выиграть битву.

Орочимару в пылу боя слегка забыл, что в его черепной коробке живут два человека. И этот второй человек не согласен ни с одним его мерзким планом.

Я сбросила из своей коробки несколько чакро-частиц внутрь направленного чакро-потока Орочимару, буквально повторив его идею с диффузией. Это, конечно, крупицы, и Орочимару быстро вернул контроль.

Но было поздно.

Добыча уже сбежала.

«Ну и пусть», — ухмыльнулся Орочимару. Я почувствовала, что он скорее доволен результатом, чем недоволен. Взгляд упал на руки, он тут же оценил состояние своего нового сосуда. «Тело слабое», — презрительно прозвучала мысль.

Одна из змей Орочимару подползла к Кабуто и одним укусом влила чакру, освобождая того от гендзюцу. Медик моментально отпрыгнул в сторону, вставая в защитную стойку. На мгновение в серых глазах мелькнуло замешательство, когда он понял, что противника уже рядом нет.

— Нелегко сражаться с красными глазами, не так ли? — прошипел саннин.

— Орочимару-сама, — Кабуто почтительно склонил голову. — Ваш план удался?

— Клан Учиха умеет кусаться, — в голосе проскользнули хриплые нотки. Орочимару неосознанно бросил взгляд на руку — ту самую, где раньше была культя. — Хм… Как хорошо снова иметь все десять пальцев.

— Мне следовать за Учихой, Орочимару-сама?

Орочимару растянул губы в подобие ухмылки.

— Терпение, Кабуто. Ему от меня уже не сбежать.

***

Я — Орочимару. Орочимару — это я.

Этот кошмар не закончился пробуждением после сна.

Забавный факт — спать внутри разума тоже можно. Мне, кажется, даже снилось что-то приятное. На этом хорошее закончилось, стоило мне проснуться и осознать, что ничего не изменилось.

Это не сон. Это — моя новая реальность.

Мое тело ходит отдельно от разума и одевается в безвкусную одежду с отвратительно объемными поясами-канатами. Я понимаю, что эти штуки работают как чакро-стимуляторы и в целом неплохие для хранения всяких интересных штучек, типа ядов или мелких змей. Но это же тупо неудобно.

Я всегда предпочитала в одежде максимально простой и удобный стиль. Как-то раз Каори предлагала мне попробовать боевое платье, но я так и не смогла привыкнуть к длинным юбкам. Они же мешаются при беге и задевают все, что только можно задеть.

По той же причине я всегда собирала волосы в высокий хвост — терпеть не могу пряди, болтающиеся на ветру. Они же постоянно лезут в глаза. Челка не в счет — сначала я постоянно стригла ее, а потом, после резни клана Учиха, волосы отросли, но практически не мешались — естественным образом они уходили вправо, к уху.

Орочимару плевать хотел на мои предпочтения и ни разу не собрал волосы в резинку, оставив их лежать как есть на плечах. Его нисколько не волновали непослушные пряди.

Самое сложное — зеркало. Там отражается мое лицо, но это уже не я. Глаза стали желтыми, с вертикальными зрачками, как у змеи. Зрение изменилось: я стала различать тепло и холод — к примеру, если бы Кабуто притворился камнем, я бы все равно его разглядела благодаря инфракрасному видению.

На теле изредка проявляются белые чешуйки. Кажется, это побочный эффект от нашего слияния.

Я рассматривала свою коробку джинчуурики и тихонько сокрушалась. Чакры за все это время не прибавилось ни на миллиметр — что отрезало меня от надежды, что она когда-нибудь восстановится. То, что было поглощено Орочимару, уже его, а не мое.

Таким образом, выбраться из этой коробки будет сложнее, чем можно только представить. Если вообще можно.

Я рисовала на воображаемом полу вязь иероглифов, в надежде, что что-то удастся придумать. Увы, ни одну новую печать я уже не могла применить — у меня банально не было необходимого минимального объема чакры. Как и сделать чакру из пустоты — невозможно.

Сама того не понимая, я сделала себе идеальную ловушку.

Сердце — если оно у меня было — сжало едкой тоской.

Что, если я так и останусь навсегда вместе с Орочимару? Что, если это — мой конец?

...

Совсем недавно я показывала Куро свои воспоминания про Орочимару. Змеиный саннин был там нарисованным, поэтому я не могла даже подумать о таком... Но... его последнее тело...

Девушка. Он был девушкой. Его последнее тело перед схваткой с Хокаге было женским.

У нее был низкий рост, черные волосы и пухлое лицо.

Что если... это была я?

Это бы объясняло тот единственный паззл, который я никак не могла понять. Тот, на котором есть я.

Ведь в "Наруто" у Шикамару не было никакой сестры.