Эра Игры: Возрождение Эрафии

Пролог

Что наша жизнь? Игра!

Сон в игре равносилен выходу из нее, поэтому, засыпая в игре, человек просыпается в реальности бодрым, полным сил, и наоборот, словно игрок не бодрствовал в игре эти часы, а видел сны. Такая технология получила название «Sleep and game» или «Sag».

Впервые «Sag» была представлена компанией Sony на Всемирной выставке игровых инноваций в 2044 году и представляла собой огромное количество проводов и датчиков, присоединявшихся по всему телу игрока. У пробной версии первой «Sag» выявилось множество недостатков: геймер в игре не имел осязания и обоняния (все равно что попасть на 3D-фильм); из-за того, что система не могла полностью обеспечить неподвижное положение человеческого тела; в лучшем случае путались провода, а в худшем — люди получали вывихи и ушибы рук и ног, падая с диванов во время игры. Долгие десять лет понадобилось Sony, чтобы исправить все недочеты своей игровой приставки и свести ее в микрочип, вживлявшийся в шейный отдел позвоночника. В последующие шесть лет «Sag» завоевала игровую индустрию.

Глава 1

Игра

Завоевание крепости

сравнимо с завоеванием женского сердца.

- Братья! - вещал Владимир, скача на гнедом жеребце вдоль шеренги, как две капли воды похожих друг на друга солдат, разделяемые древками знамен новоиспеченных князей. - Ради этого дня мы покоряли города, топили вражеские судна и не жалели своих врагов, чтобы сегодня свергнуть последнего царя с его золотого трона! «Сплясать на костях» поверженного врага, запивая галлонами вина и растрачивать их золото на прелестных наложниц! Слава о вашем подвиге войдет в историю! О вас будут слагать песни и былины! И через тысячу лет внуки не забудут ваших свершений!

Слова полководца волнами расходились по войску, окаймленному в ало-красные доспехи, доходя до последних шеренг и отзываясь одобрительными откликами.

Молодой император в очередной раз взглядом смерил свое бесчисленное войско. Правый фланг — высокие мощные лошади в ослепительно блестящих бардах; всадники, облаченные с ног до головы в железные латы с прорезями лишь для глаз; рыцари, вооруженные длинными, тяжелыми копьями, на перевес — клиновидные железные щиты, на которых красуется раскинувший крылья красный двуглавый орёл на белом фоне. Это тяжёлая конница. Левый фланг представлял собой невысоких лошадей без доспехов; всадников в кольчуге и шлемах из тонкой стали, вооруженных короткими копьями и деревянными круглыми щитами с той же геральдикой, что и у их собратьев с правого фланга — лошади лёгкой конницы нетерпеливо, или больше от страха, переступали с ноги на ногу. В центре с длинными копьями стояли пикинёры, одетые в кожаные колеты из лосиной лоснящейся кожи; на их головах — кабассеты, с плоскими горизонтальными полями и овальными тульями. За спинами пикинёров ровным строем стояли арбалетчики, облачённые в пластинчатые панцири, словно черепахи, а за плечами вычищенные до блеска колчаны с болтами. Последний ряд составляли высокие требушеты: четырехугольные, широкие в основании и суживающиеся к верхушке, окованные по краям железом.

На гнедом жеребце Владимир был красив. Пронзительный взгляд серых глубоко посаженных глаз на скуластом, почти квадратное лице, казалось, заглядывал в самую душу. А нависающие над веками две мохнатые гусеницы-брови только усиливали этот эффект. И имя ему Владимир Красный. Славный правитель земель от Черных морей на Западе и до Тихих вод на Востоке. В игре он достиг статуса «Великий» за военные успехи и государственные реформы, обогатившие народ. Под началом молодого царя границы и без того большой империи сдвинулись на тысячу километров к южным пескам. Снижение налога на время военной кампании вдвое; Указ «О вольных хлебопашцах», отдававший землю крестьянам, желавшим выращивать хлеб, растить кур и прочую живность, — все эти меры позволили экономике совершить резкий скачок в границах прежней империи. Новые же территории не выходили из-под кнута пришедшей власти, и любое неповиновение сильно каралось: семью восставшего полностью вырезали, оставляя в живых лишь младенцев, которые отдавались на попечение семьи завоевателей. За жестокие меры в отношении новых народов царя прозвали «Красным». Однако Владимир понимал, что одним кнутом покорённые народы в составе империи не удержать, поэтому предоставлял все льготы тем, кто желал войти в его армию и воевать на его стороне. Не все же тратить золото на наем рыцарей в городах? Хоть они и генерировались в городах каждую неделю.

Молодой император чувствовал легкое волнение перед предстоящей битвой. Оно всегда возникало где-то глубоко внутри, но сегодня особенно остро давало о себе знать, словно обострившаяся зубная боль. Владимир кистью откинул золотистые локоны назад, вместе с ними откидывая прочь собственные волнения.

- Глупцы, прячущиеся за толстыми стенами, - продолжал Красный Владимир, - лишь изменники. Они не верят в новую Эрафию, они не верят в ее великое будущее. Но сегодня мы им докажем как сильно ошибаются изменники. Сегодня Эрафия, подобно фениксу восстанет из пепла, став сильнее!

В лучах Саркандского светила Владимир сиял, как солнце, что обмакнули в кровь. Но и от него же великий покоритель пятнадцати разрозненных государств потел, словно оказался в бане. Полуденное светило породило облако смрада над армией; людской пот смешивался с конским помётом. Ни единого дуновения, ни еле колышущего траву ветерка, чтобы сбить нагнетающийся смрад, который Ильин усердно старался не замечать.

- Володь, - окликнул императора, ехавший чуть позади Иосиф.

Ильин обернулся и увидел короткостриженую голову друга, получившего в игре прозвище "Кобра". Его густые усы, цвета вороньего крыла в свете солнца, отдавали синевой.

Красный Владимир довольно улыбнулся. Иосиф единственный, кто поверил в него, когда Ильин объявил о том, что хочет собрать Эрафию под своей властью. У будущего императора тогда были лишь небольшие доходы с его банкирской деятельности и огромное желание стать императором. Кобра в реальности являвшийся не только заместителем Владимира, но и его другом, предложил свою помощь в предстоящей миссии. Но ни одним словом оказался полезен. Именно Иосиф привел под знамена Владимира - красного орла, держащего в одной лапе две скрещенные стрелы, а в другой - меч, на белом, - первых реальных игроков. Сначала их сколоченная на скорую руку банда в десяток человек, занималась подрывной деятельностью - срывала поставки продовольствия в столицу, оскорбляла действующую власть и предлагала народу взамен бедности и голоду - сытость и благополучие.

- Йося, мой милый Йося, - прощебетал Владимир, - у тебя для меня есть новости?

- А то, - посмеялся друг. Он пребывал в прекрасном расположении духа в преддверии битвы, в которой ему предстояло возглавить левый фланг конницы.

В игре большого значения, кто поведет тот или иной фланг не имелось, потому что лишь значение атаки и защиты верховного командира, распространялось на аналогичные значения солдат. Поэтому иным князьям, ведшим в бой войска, оставалось лишь не опозорится тактически, попав в западню, и не поддаться панике.

- Солдаты уже изнывают от желания, столь же сильно, как и от жары, - поравнявшись с другом, сообщил Иосиф.

- И где же тут новости?

- В том, что наши враги остались без своего султана!

- Вот это действительно хорошая новость! - воскликнул Владимир и хотел было похлопать друга по плечу, но обе руки оказались заняты - левой он держал щит со шлемом, а в правой - вожжи. - Тогда начинаем! Требушеты! - наконец-то скомандовал император. Ровные строи пикинёров и арбалетчиков разомкнулись, пропуская на первый план театра войны высокие камне-метательные машины. - К бою!

Отшлифованные камни весом с упитанного кабана со свистом поднялись в небо и полетели с грохотом, подобным небесному грому, ударяясь о стены, пролетая их или вовсе падая в ров. Камни один за другим вонзались в крепкие стены города, но не руша их, лишь снимая верхний слой отделки. Все солдаты, как один, с наслаждением глядели на осыпающуюся крепость, с нетерпением ожидали её падения. С каждым ударом, сотрясавшим не только её, но и почву, словно при зем­летря­сении, надежда и снаряды таяли на глазах. Испещрённая дырами стена продолжала самоотверженно стоять и выдерживать вражеский натиск.

- Ангелов нам не хватает! - посетовал Красный Владимир.

- Я бы так не огорчался, - ответил Иосиф, наслаждавшийся началом боя рядом с императором. - Будь у нас ангелы, у них были бы Фениксы и командиры. Думаешь их султан бежал из одной трусости? Нет, он знал, что ему некем воевать.

- Ступай на фланг, - задумчиво произнес Ильин. - Скоро начинаем.

Красный Владимир глядел на толстые городские стены из синего камня, окаймленные по бокам редким лесом. А за лесом проступали молочно-белоснежные вершины гор, где угольно-черной пустотой зиял потухший вулкан. Император хорошо помнил, как он в начале своей игровой карьеры появился в Сарканде, и потухший ныне вулкан каждую неделю изрыгал из своих недр Фениксов. Огромных птиц, пылавших золотым огнем. Да и Владимира тогда звали Альмиром, и кожа и волос его были темнее, чем сейчас. Но того человека вздернули на виселице так давно, что кажется он им никогда и не был.

Ильин потрогал свою шею. Ему казалось, что веревка все еще натирает как тогда, когда он стоял на помосте. Владимир знал - за смертью будет новая жизнь, но умирать все равно было страшно. Даже не сама смерть пугала, а боль, которую она приносила с собой.

— Целься в ворота, чёрт ты эдакий! — Нервно закричал полководец, видя, что снарядов осталось лишь на пару бросков.

Взвалив последний камень на чашу требушета, командир был готов уже дать отмашку, когда Владимир в бешенстве заорал:

— Стой, скотина, стой! — пришпорив коня, в три скачка подскочил к нерадивому командиру, соскочил со своего жеребца и принялся отчитывать беднягу, который сжался при виде Владимира: — Глаз на войне потерял, что ли, али слух?!

Мальчишка был совсем юн, даже растительность на его нежной молочной коже ещё не проступила. Светлые жиденькие волосики на его неприкрытой голове и совсем ещё детские черты лица делали его похожим на запуганную кошкой мышь. На мальчике был надет кожаный колет, из-под которого выступал синий платок — отличительный элемент, говорящий о благородном происхождении и высоком воинском звании своего владельца. Юнец, сжавшись, стоял перед полководцем, страшась последствий его гнева за допущенную, хоть и непонятую им самим, ошибку.

— Я тебе куда сказал целиться? — Продолжал гневаться красный от напряжения Владимир.

— В-в в-ворота, — еле дыша, ответил чуть слышно командир требушетов.

— Чёрта с два! — Воскликнул юноша. Но, увидев, как испуганный мальчик сделал шаг назад, смягчился. — Первый раз на войне? — Догадался полководец.

— Так точно! — Вспомнив, чему его учили в военной академии, громко ответил юнец.

Отдав свой шлем и щит командиру, Владимир в три широких прыжка оказался справа от требушета, руками упёрся в него и принялся толкать. Опешившие солдаты, до этого безучастно смотревшие на всё, словно огорошенные мешком из-за угла, кинулись помогать своему полководцу. Благодаря общим усилиям машина с тонну весом сдвинулась с места, оставляя после себя следы от колес.

— Хватит! — Скомандовал Владимир, отпуская требушет и утирая холодный пот, проступивший на лбу. — Теперь командуй, — по-доброму усмехнулся он, подходя к юнцу и забирая у него свой щит и шлем.

Усевшись на коня, Владимир недоумённо взглянул на паренька, не понимая, почему тот так и не скомандовал. Молодой командир стоял с опущенной головой, стараясь понять, в чем все же была его вина, но, почувствовав на себе пылкий взгляд полководца, поднял глаза и, встретившись с ним взглядом, понял, что от него ждут отмашки. Он наконец-то махнул рукой, и камень взмыл со свистом в небо. Многотысячная армия заворожено глядела на летящий в сторону стены валун, как ребенок, впервые увидевший огоньки на новогодней ёлке. Снаряд угодил точно в арку, с грохотом обрушив её. За ней следом упали и ворота, которые больше не держали цепи. Вход оказался частично завален, но преодолеть завал не составило бы труда ни коннице, ни пехоте.

В пробитых дырах городских стен отчетливо проглядывались блестящие на солнце доспехи защитников города, ожидавших команды вступить в бой.

Небесный свод, ещё мгновение назад сияющий своей чистотой, в раз затянуло черными, тяжёлыми грозовыми тучами; ветер, прежде сохранявший нейтралитет и никак не вмешивавшийся в ход предстоящей битвы, выпустил тысячу своих самых быстрых воинов. Рыцари не взмывали в небо только потому, что их прижимала тяжесть собственных доспехов.

— Пикинёры, к бою!— скомандовал Владимир, понимавший, что оттягивать наступление дальше нельзя, потому что рухнувшие центральные ворота предприимчивые жители стали еще больше забрасывать хламом, дабы не дать врагу проникнуть в город.

На полуразрушенных стенах показались лучники. Город не собирался сдаваться без боя. Тогда Владимир дал приказ арбалетчикам прикрывать ровные ряды пикинёров, подвергавшихся всё более ожесточённому обстрелу по мере их приближения к воротам. Первые бесславные ребята стали падать от стрел, насмерть пронзавших их тела, радуя стервятников свежим мясом.

К хладнокровно глядевшему на истребление своих солдат Владимиру на невысокой хилой лошади подскакал тощий командир по имени Иосиф. Его худобу даже доспехи не могли скрыть, висевшие на нем, как на швабре. Зато серые злобные глаза устрашали всех, кроме Владимира, знавшего о безмерной преданности командира ему. Но единственным, что все подмечали и что смягчало злобный вид командира, были его усы.

— Почему стоим? Почему не отдаешь приказ? — Негодовал красный, как поспевший помидор, командир.

— Йося, войны без крови не выигрываются, — спокойно ответил Владимир, не смотря на своего друга.

— Перерубить их всех сейчас, и дело с концом, — продолжал упирать Иосиф, никак не отреагировавший на коверканье собственного имени, — а мы стоим и бездействуем!

— Стой, тебе говорят! — Рявкнул главнокомандующий, не желая выслушивать истерику одного из своих лучших командиров. — Сейчас побегут крысы со всех сторон! Только ловить успевай!

Владимир в военной кампании не давал солдатам усомниться в своем чутье. Не ошибся он и в этот раз: разъярённые жители негодовали по поводу бездействия своих защитников и вынудили тех выйти на бой через восточные и западные ворота, где их уже поджидала в засаде тяжёлая конница, разбившая в пух и прах ошарашенного врага, пустившегося в бегство.

Всем казалось, что город будет взят малой кровью, но чёрные тучи, закрывшие собой небо и превратившие день в ночь, ударили в барабаны грома, призывая дать бой непрошенным гостям. И, словно проникнувшись зовом небес, город опрокинул слишком глубоко проникнувшую конницу. Владимир, как и его армия, не могли видеть того, что происходило за стенами, но чутье полководца беспокойно твердило ему: «Город не взят. Малой кровью не обойтись». И Владимир приказал всем войскам штурмовать непокорную крепость.

Небо трещало по швам. Молнии на короткие мгновения освещали кровавые баталии, развернувшиеся на улицах города, но тут же затухали. Дождь непроглядной стеной встал перед Владимиром, угрюмо наблюдавшим за всем со стороны в ожидании посла с вестью о падении города. Воздух наполнился смрадом от смешавшейся грязи, конского помёта и крови.

Хоть численное преимущество армии Владимира было неоспоримо, но узкие улицы и самоотверженность защитников города уравнивали шансы на победу обеих сторон. Битва затягивалась. Дождь наполнял чашу города с каждой каплей всё больше, однако никто из солдат не обращал внимание на начинавшийся потоп.

Великий полководец, уставший ждать известий с полей сражения, решил, что, увидев его в бою, солдаты воодушевятся и быстрее возьмут город. Пришпорив коня, Владимир галопом ворвался в самое пекло. Словно оседлав Пегаса, он с лёгкостью перелетел на своем бравом жеребце через руины, засыпавшие центральные ворота.

Полководец, раньше приходивший лишь на развалины, либо вступавший в бой, когда его армия добивала врага, оказавшись в самом разгаре битвы, чуть не слетел с лошади от страха, увидев искорёженные гневом лица солдат, словно в них черти вселились, но удержался, рефлекторно схватившись за гриву коня. Забыв все уроки фехтования, он принялся наотмашь махать мечом, словно отгоняя мух от своего резвого скакуна, слепо несшегося на врага.

Расчет Владимира вновь оказался верен: солдаты, увидев, как их главнокомандующий самоотверженно ворвался в бой, лихо рубя одну вражескую голову за другой, воодушевились и быстро принялись вытеснять защитников города на главную площадь, где взяли их в кольцо.

Полководец, пораженный смелостью врага, которой ему ещё не приходилось видеть ни в одном из захваченных им городов, решил помиловать оставшихся в живых. Он поднял меч вверх, останавливая тем самым сражение. Выехав к побежденным, Владимир произнес:

— Сдавайтесь, и я сохраню вам жизнь!

Услышав слова Владимира, опешивший Иосиф буквально подлетел к нему на своем коне, выпучив на друга полные удивления и недоумения глаза.

— Какое «сохраню жизнь»?!— шепотом возмутился на него командир, — Сегодня ты им сохранишь жизнь, а завтра они тебе горло перережут!

— Так мы хотя бы будем знать их в лицо, — спокойно взглянул на него полководец, полный уверенности в своей правоте.

— Ты думаешь, мы не знаем, кто ты? — Прервал их беседу выступивший вперед защитник города.

Это был бородатый мужчина лет сорока в помятых от ударов доспехах. Шлема на нём не было, и Владимир мог свободно рассмотреть длинные тёмные волосы мужчины, которые немного вились и достигали плеч. Из раны на голове текла кровь, но её тут же смывал дождь. Мужчина стойко держался и не подавал вида, что имеет какие-то увечья, его рука крепко держала короткий обломок меча.

— Кто ты? — Прищурившись, с интересом взглянул на храбреца полководец.

— Я граф, а большего тебе знать и не стоит, — хриплым голосом без малейшей тени страха ответил он.

— Вижу, ты не боишься.

— А чего мне бояться? — Усмехнулся граф. — Я же знаю, что всё это — лишь игра, и, умерев, я всего-навсего стану кем-то другим.

Поняв, что перед ним не бот, а настоящий человек, у Владимира пробежали холодные мурашки по спине, а лицо его побледнело.

— В темницу их! — Несвойственным ему тонким голосом выкрикнул Владимир, но, прокашлявшись, повторил приказ.

Оставшуюся горстку защитников города скрутили за руки. Когда их уводили, граф с усмешкой продолжал смотреть на полководца.

Глава 2

Игра

Дойдя до конца света, понимаешь, что свет - лишь волна.

Приняв ванну в своем новом дворце, Владимир обтерся полотенцем, и вдыхая душистый аромат мыла и наслаждаясь им, в таком виде направился в одну из спален. В руках он держал хрустальный бокал, наполненный лучшим красным вином из погреба своих владений. Проходя мимо окон, император наслаждался тем, как в бокале вино играло янтарными тонами, ловя лучи опускающегося за полоску горизонта солнца. Полководец наслаждался свободой не стиснутого железом тела, спеша в свою новую спальню, но не за тем, чтобы предаться сну, а чтобы насладиться видом из своих покоев. Зайдя в опочивальню, Владимир подошёл к одному из окон, выходивших на запад, с улыбкой вздохнул и чуть приподнял руку, рассматривая сквозь напиток заходящее солнце. Оно казалось кроваво-красным, как будто бы символизируя о прошедшей накануне битве, мысли о которой не отпускали императора. Он гордился собой, но в то же время ругал себя за свою трусливость, небольшими глотками смакуя сладкое вино. Вдруг ему вспомнились слова графа о том, что тот, якобы, знает его в реальности. Холодные мурашки вновь пробежали по спине Владимира, а живот неприятно скрутило. Но мужчина лишь мотнул головой и нахмурился. Неужели он боится? Вздор!

Думы полководца прервал резкий стук в дверь.

— Войдите, — не поворачиваясь, скомандовал Владимир.

В спальню вошёл Иосиф в белой рубахе до колена, опоясанной кожаным поясом, на котором виднелись ножны с кинжалом.

— Вов, ты бы оделся хоть, — неожиданно смутился вошедший, закрывая за собой дверь.

— А ты, Йося, жизни меня не учи. Телу после доспехов нужно дать подышать, — говоря это, Владимир поворачивал голову в пол-оборота к собеседнику, а слушая, отворачивался обратно к окну.

— Не против, если я сяду? — Завидев рядом с собой, у стены, плетённое кресло, командир быстро прошёл и сел, не дожидаясь ответа.

— Садись.

— Спасибо, а то я устал, как собака.

— Вина?

— Да, не откажусь.

— Тогда ударь кулаком по двери.

Иосиф с силой стукнул кулаком по деревянной резной двери, из-за которой только что появился сам. Та задрожала, но удар вынесла. Через секунду она приоткрылась, и в проёме показалась маленькая милая девичья смуглая голова. Ее покрывал простой платок, который когда-то был ярким и пёстрым, а сейчас казался блёклым и серым.

— Вина моему другу, — приказал Владимир, и дверь тут же захлопнулась.

— Если у них такие служанки, то какие же у них наложницы— посмеялся командир, расплывшийся в недвусмысленной ухмылке.

— Приглянулась? — хитро улыбнулся полководец, догадавшись о том, что молодая служанка вызвала у его друга неподдельный интерес. Тот самый, который возникает у разгорячённого подвигами и успехами на войне юноши к молодой прислуге.

— А то, — смутился Иосиф, словно раскрыли его пикантную тайну, которой он гордился, но не решался никому поведать.

— Хорошо, — после нескольких секунд раздумий произнес Владимир, — она будет твоей, придёт к тебе ночью. Толькобудь любезен, обласкай её. Она еще юная и не знает мужских ласк.

— Уж поверь, обойдусь с ней, как с царицей, — заверил друга командир.

Дверь приоткрылась, и в спальню снова вошла служанка. Её платье, похожее на пыльный мешок из-под картошки, разве что с вырезом для рук и стянутым толстой ниткой в талии, смотрелось на ней несколько безобразно. Но, что удивительно, красоты служанки не скрывало. Опустив взгляд вниз, та подошла к Иосифу, держа немного дрожащими руками серебряный поднос. На нём хрустальный бокал, наполненный вином. Стоило юноше взять фужер и слегка качнуть головой в знак благодарности, как служанка тут же исчезла из виду. Лишь тихо скрипнула дверь.

- Что солдаты говорят? - продолжил Владимир, сделав глоток терпкого вина и просмаковал его необычайно ярко запоминающийся вкус. - А что могут говорить? Шкуры делят, деньги делят, - Йося последовал его примеру, но даже не попытался насладиться напитком. - А что война? - Их война - битвы в постели. Их оружие - деньги, а враги - доступные и не очень женщины. Более им ничего не интересно. Забавно, что любви в реальной жизни они предпочтут потрахушкам в виртуальном. Вроде не измена, а яйца пустые. - Логично, пожалуй. Но как же эта игра нас всех развратила, - царь поиграл бокалом, растворяя тонкий лучик в красной пучине. - Оставь свои лекции о морали для реальности. Я не в церкви, да и ты не священник, - возмутился с толикой иронии старый друг. - Куда думаешь войска дальше вести? Или ещё тут посидим? Бабы не все кончились. Владимир как отстранённый от мира смотрел на горящие кроны леса на горизонте. - Домой, - ответил он и залпом допил вино.

Командир от удивления аж поперхнулся очередным глотком вина.

— Как «домой»? Что мы там не видели? — Просипел он, откашлявшись.

— Варварские методы мы с тобой выбрали, Йося. Хоть всё и игра, а от вида крови воротит уже.

— И что же ты предлагаешь?

— Знаешь, жил такой монах где-то в тринадцатом веке, Фома Аквинский*. Так вот, он однажды изрек: «Человеку для спасения нужно знать три вещи: чему он должен верить, чего желать и что делать». Поэтому я предлагаю, чтобы народ верил в меня, как в спасителя и избавителя от гнета толстосумов; пусть желает мирового коммунизма, при котором будет у каждого всего в достатке; а делает… пашет в поле и кузнях на благо отечества.

— Это бред, — усмехнулся Иосиф, допивая вино.

— Это вариант, — спокойно парировал Владимир. — Если народу занять руки трудом, а головы — нужной нам идеей, мы сможем пресечь любые народные волнения на корню.

— Вов, это против правил. Ты хоть подумал, к каким последствиям может привести твоя идея? — Открыто негодовал друг.

— Нам, главное, выжить, когда у богатых деньги будем отбирать.

— Робин Гуд хренов, — командир весело усмехнулся.

— Так ты со мной?

— Естественно, — зевнул Иосиф, поднимаясь с кресла. — Не забудь ко мне служанку прислать.

— Не забуду.

— Тогда до встречи, коммуняга, — попытался пошутить он, однако его усталый тон перебил весь эффект от получившейся шутки.

— До встречи.

Иосиф вышел, оставив Владимира одного в комнате. Полководец продолжал смотреть туда, где несколько секунд назад догорел закат, размышляя о предстоявшей революции. Перед его глазами, как на ладони, развертывались картины битв с протестующими, которых было не избежать. И вновь вид крови и ее запах отчетливо возникал перед ним, вызывая рвотное отвращение. Простояв у окна еще с минуту, император вспомнил о данном другу обещании. Подойдя к кровати, он нашёл на полу колокольчик и, достав его, позвонил. В комнату, слабо освещенную свечами, бесшумно вошла служанка. Она остановилась в трёх шагах от голого Владимира и опустила застенчивый взгляд.

— Да, господин, — тихим голоском произнесла девушка, скрестив перед собой руки и опустив плечи.

Её голос прозвучал неестественно громко в устоявшейся тишине. Это заставило полководца заметно вздрогнуть и даже слегка подпрыгнуть на месте.

— Что же так пугаешь? — Он обернулся к служанке и с толикой недовольства посмотрел на неё.

— Простите, господин. — Казалось, голос девушки сделался ещё более тихим и даже каким-то испуганным.

— Тебе не за что извиняться, — Владимир смягчился при виде божественного трепета девушки перед ним.

— Да, господин.

Односложность ответов служанки начинала раздражать мужчину, что тут же отразилось на его тоне.

— Других слов не знаешь, что ли? — Возмутился он.

— Знаю, господин. — Девушка вздрогнула, как будто бы за словами должен был последовать удар.

— Хорошо, — кивнул император. — Но я тебя позвал за другим. Раздевайся.

Девушка дрожащими от волнения руками покорно скинула своё платье, оголив молодое тело. Широкие бедра; плоский животик, с сексуальной, тонкой прослойкой жира; две упругие груши-груди, с шоколадными сосками — перед ним словно ожила Венера Милосская во всей своей красе. Владимир всегда в равной степени любовался женской красотой, как и возбуждался от неё, поэтому его член поднялся и слегка разбух. Служанка продолжала стоять, вперив свой взгляд в пол и перекрестив руки перед собой, чем неимоверно раздражала Владимира.

— Убери руки. — Приказал он, но тут же осекся, видя как и без того его служанка дрожит, словно осиновый лист.

Девушка покорно развела ещё немного дрожащие от волнения и стеснения руки, оголяя аккуратно заросший пушком лобок.

— Хороша, — довольно протянул Владимир, расплываясь в слащавой улыбке. Приблизившись к служанке, он двумя пальцами поднял её личико за подбородок, однако девушка упорно не хотела смотреть на императора. Тогда полководец чуть склонился к её ушку и, словно своей любовнице, прошептал: — Яви мне свой чудный взор, царица.

Служанка подняла глаза на полководца и ослепила его своим счастливым, но в то же время смущённым взглядом.

— Разве тебе мама не говорила, что девушка прекрасна, лишь когда уверена в своей красоте? — Продолжал Владимир, его голос стал бархатным и тягучим, что девушка смутилась ещё больше.

— Говорила, господин, — тихо произнесла она, смущенно улыбаясь, чем ещё ярче разожгла свою красоту в глазах полководца, для которого как будто бы увеличили чёткость изображения.

— Тогда почему не слушалась её? — усмехнулся Владимир. Но вдруг резко его настроение переменилось. Ухмылка сошла с лица, как будто полководца окатили ушатом ледяной водой. — Ты же не человек?

— Человек, — настороженно отозвалась служанка, — из плоти и крови, как и Вы, государь.

— Да, верно, — криво улыбнулся Владимир, пытаясь поймать прежнее весёлое настроение. Но перед осознанием, что столь чудесное во всех отношениях создание — лишь часть программы, все блекло и разговор терял для него интерес. — Таких чистых лебедей сейчас не найти. — Огорченно заметил император и, отойдя от девушки, отвернулся к окну. — Принеси мне вина и ступай к Иосифу. Он тебя ждет. — Сухо бросил он.

— Зачем, государь? — Служанка встревожилась.

— С ним тебе предстоит узнать блаженство пребывания с мужчиной. Иди.

Не понимая, почему настроение императора так быстро переменилось, девушка наскоро облачилась в своё платье и, опустив глаза, покинула спальню.

***

Служанка тихо вошла в спальню, где на кровати её уже дожидался обнажённый Иосиф.

— Я заждался, — радостно улыбнулся парень, предвкушая плотские утехи.

— Вы огорчены тем, государь? — плавно подходя к нему с двумя бокалами вина в руках, она, словно лебедь, плыла в его объятья.

Девичьи глаза хитро блестели то ли похотью, то ли страхом.

— О нет, ожидание лишь разогрело во мне желание скорее к тебе прикоснуться, — шептал Иосиф, задыхаясь от возбуждения, и до предела поднятая эрекция подтверждала его слова.

— Сударь, не могли бы Вы подержать вино, иначе платье мне никак не снять? — наигранно смутилась служанка, опустив глаза в пол.

— С удовольствием! — парень с силой вырвал бокалы из хрупких женских рук, несколько капель попала ему на кожу, на кровать, но Иосифа этот факт мало заботил.

Служанка томно и медленно скинула сперва одну лямку своего платья, затем другую. Платье спало с неё, обнажив молодое тело.

— Ты прекрасна! — не удержался Иосиф, касаясь губами её живота под возбуждённые девичьи вздохи, а руками обвивая тонкую девичью талию. От наслаждения девушка запустила свои тонкие пальцы в его волосы.

— Давайте все же выпьем, сударь. — С силой оттолкнув его голову, служанка села рядом с ним на кровать и забрала у него один бокал.

Иосиф не успел поднести бокал к губам, как дверь в его спальню сорвали с петель. Та, пролетев около метра, с грохотом упала, оглушив опешивших молодых людей. В комнату ворвалось три охранника в белых рубахах. В их руках уже были клинки, которые, казалось, так остро наточены, что даже взгляда хватало, чтобы порезаться. Двое встали у дверей, третий — в паре шагов от них. Ненадолго всё действо прекратилось, но тут в комнату ворвался Владимир, одетыйкак и охранники, в одну лишь рубаху.

— Володя, что за наглость?! — подскочил взбешенный Иосиф при виде друга, продолжая крепко держать бокал с вином в покрытой бордовыми пятнами руке.

— Тебе лучше одеться, — спокойно ответил император, подойдя к обнажённому приятелю.

— Ты меня сейчас секса лишил! И должен будешь ответить за это! — Красный от злости Иосиф рвал и метал.

— Тебе лучше усмирить пыл.

— Не усмирю!

— Я тебе жизнь спас!

— Ты совсем дурак?!

— Вино отравлено, — сохраняя удивительное спокойствие и никак не реагируя на нападки друга, продолжал отвечать Владимир, смотря то на своего командира, то на служанку.

— Пусть хоть тысячу раз отравлено! Я уже несколько дней женскую грудь в руке не держал! — Продолжал бесноваться Иосиф.

Казалось, ничто не сможет унять разбушевавшегося юношу, но Владимир внезапно нашёл нужные слова:

— Я тебе пришлю самую прелестную свою наложницу. — Поспешил успокоить он разбушевавшегося друга, готового броситься на него с кулаками. — А теперь в темницу изменницу! — отдал приказ император верным солдатам.

Те ей быстро и умело связали руки за спиной и забрали у Иосифа вино. Служанка лишь покорно опустила голову, не сопротивляясь. Ее дразнящее мужское эго спокойствие раздражало, словно в ее маленькой голове уже теснился очередной план мести своим обидчикам, о котором она умело умалчивала.

— Стойте! — твёрдым голосом остановил их Иосиф, когда те хотели увести служанку.

Владимир удивленно посмотрел на друга, не понимая его хода мыслей.

— Твое же вино также было отравлено, верно? — шепотом обратился командир к другу.

— Верно.

— И моё тоже. Теперь же её руки связаны и клинка у неё нет. Она не опасна. Так дай же мне за нас двоих ей отомстить? А после я её лично уведу в темницу.

Владимир усмехнулся.

— Ладно, мститель, — с трудом сдерживая смех, он улыбнулся так широко, как только мог, обнажив передний ряд зубов. — Отпустите её. — Громко отдал приказ император. — До утра управишься? — он вновь перешёл на шепот, обращаясь к Иосифу.

— Да, Володь, спасибо.

Владимир вслед за охраной вышел из комнаты, когда его окликнул Иосиф и подбежал к нему.

— Володь, а как ты догадался что она решила отравить меня? — Шёпотом поинтересовался он.

— Это было не просто, — улыбнулся император, его все ещё продолжала веселить ситуация с оконфузившимся другом. — Во-первых, она хорошая актриса. Я даже было поверил, что она бот, но девочка замахнулась сразу на двух очень жирных зайцев. Решила отравить и меня, и тебя разом. Во-вторых, яд придал вину багровый цвет. В-третьих, у меня «просыпается чуйка», когда меня хотят отравить, — только дошедших до Владимира ядов с едой и напитками насчитывалось больше десятка, а тех, что не попали на стол и вовсе перевалило за сотню. — Если бы она только тебе подсыпала отраву в вино, то на утро выносили бы твой холодный труп вперёд ногами. А так, считай, тебе повезло.

Иосиф напряжённо слушал друга, словно ища в его словах какой-то тайный смысл.

— Иди уже, мститель. Тебя дама заждалась, — снова усмехнулся Владимир, похлопав друга по плечу.

— А дверь? — Возмутился командир, рукой указывая на выбитую с петель дверь.

— Утром пришлю к тебе мастера. — Бросил император, поворачиваясь к Иосифу спиной.

— А сейчас как быть?

— Не кричите громко, люди спят. — Пошутил он и, посмеиваясь над другом, ушёл.

Зайдя в свою спальню, император продолжал смаковать последнюю шутку, скаля передние ряды зубов. Скинув рубаху, он упал на кровать, даже не удосужившись откинуть одеяло в сторону, потому что в воздухе стояла приятная свежесть, — недавно прошёл дождь. Не мучая себя более дурными мыслями, Владимир сладко задремал.

Глава 3

Реальность

Ты можешь быть в виртуальном мире хоть Богом,

но своей реальной сущности

тебе не спрятать никогда.

Трехэтажный загородный коттедж Владимира являлся точной копией сотни таких же домов в округе.Отделанный снаружи по последнему слову техники – с выращенными искусственно водорослями, питающими электроэнергией коттедж, являлся раздражителем для монополистов энергетики. И поэтому не мудрено, что местные энергокомпании обвиняли в погромах, устраиваемых в домах местных жителей. Многие, не выдержав психологического давления, бежали, оставив на домах запылившиеся от времени таблички:"На продажу". Владимир же был не из боязливых, да и погромов в его доме не случалось, поэтому он и не думал покидать свои по-истине царские хоромы.

На дисплейных окнах спальни Владимира паслись коровки на зеленых альпийских склонах под золотым кругом солнца. И никто не подумает даже, что на улице началась осень- серая, угрюмая, навевающая скуку и неприкрытую ничем печаль увядающей природы. Да и имеет ли значение, какая погода за окном, когда ты, подобно Владимиру сейчас, дремлешь под теплым одеялом в своей кровати? До подъема оставалось минут пятнадцать. А ведь можно и не вставать, когда у тебя на счету несколько миллиардов, в гараже собственная машина, что в современном мире, мире беспилотных такси, роскошь доступная лишь избранным. Если и вставать с кровати при таком богатстве, то только для того, чтобы насладиться им в полной мере. Поваляться в каждой из восьми шикарно обставленных комнат, обшитых золотом, шелками и красным деревом, обойти все три этажа, скрывающих в себе, подобно Лувру, множество картин таких гениев, как Васнецов, Леонардо да Винчи, Рафаэль Санти, Ван Гог и многих других. Приготовить себе еды на кухне, хотя с этим лучше справится программа; чтобы съесть ее одному в столовой, рассчитанной на пятьдесят персон, или провести партию в собственной бильярдной. И так можно прожить всю жизнь, ведь даже продукты доставляет специальный курьер, как тень появляющийся в доме, оставляющий продукты в холодильнике и исчезающий, пока хозяин его не заметил. Но главная ценность коттеджа - встроенная система "smarthouse", контролирующая все процессы: от открывания дверей до регулирования отопления.

Как бы фальшив и нереален был статус Владимира в игре в качестве императора, но он им дорожил. Ведь не столько за ним, сколько за дополнительным заработком он окунулся в игру. Ведь как известно, чем больше зарабатываешь в "виртуале", тем солиднее становится банковский счет. А что еще остается, когда жизнь стала так дорога, что приходится работать круглосуточно. Но Владимир не жил от зарплаты до зарплаты, и дополнительный доход ему был нужен для иных целей. Тем более, у него и так имелось два миллиарда на банковском счете, благодаря членству в одном из крупнейших российских банков и управлению сельскохозяйственной организации "Красные теплицы". А дополнительный доход Ильин направлял на развитие неокоммунизма, идейным вдохновителем и лидером которого являлся.

А суть неокоммунизма была до невозможности проста. Увести человечество в сон. Оставить мир роботам, которые поддерживали бы работу главных артерий мира, вырабатывающих электроэнергию. А человечество, благодаря нехитрым приспособлениям, ушло бы не в мир, а в миры. Каждый из которых человек создал бы для себя, где являлся и богом, и дьяволом, и судьей, и палачом.

Но возникали большие сложности, связанные с технической стороной реализации плана. Во-первых, нужно было разработать механизмы, позволившие находиться человеку в постоянном сне и не умереть при этом. Во-вторых, создать программу, открывавшую человеку мир творчества, абсолютного и безграничного, где подключенный к игре был и Богом, и Сатаной, и судьей, и преступником. Все это стоило денег, а еще больших, чтобы скрыть ведущиеся разработки.Не успел Ильин открыть свои заспанные глаза, как уже приветствовал дом:

- Доброе утро, Надя, - именно такое имя Владимир дал своей системе.

- Доброе утро, Володенька, - ответил ему нежный бархатный женский голосок, выбранный им из стандартного набора.

- Выведи на экран утренний выпуск новостей.

- Коротко о главном. Вторая экспедиция к Марсу корабля "Бэнбу" с частями для постройки научно-жилого комплекса "Марс-2" успешно приземлилась на красную планету, - заговорил появившийся в панорамном окне полноватый мужичок в сером пиджаке и с каменным выражением лица. - Ученые бьют тревогу! Перенаселение, глобальное потепление и политическая напряженность - вот неполный список бед, которые грозят уничтожением человечеству в ближайшие двадцать лет...

- Хватит, выключай, Наденька, - попросил Ильин, не желая больше слушать повторяющиеся день изо дня новости. Он так устал от них, а портить себе настроение с самого утра у него не было никакого желания. Каждый раз, день за днем, он так надеялся услышать что-то иное, что-то светлое, доброе, но... В окне вновь появился пейзаж альпийских склонов.

- Надя, какая сегодня погода?

- Погода на шестое сентября две тысячи шестьдесят девятого года:пятнадцать градусов тепла по Цельсию с повышением температуры днём до плюс двадцати и понижением температуры вечером до плюс пяти. Переменная облачность. Влажность воздуха: семьдесят три процента. Уровень загрязнения атмосферы: средний...

- Остановись, - попросил Владимир унять сухую тираду, начавшую раздражать его. - Чем это пахнет? - поинтересовался он, учуяв сладкий, возбуждающий аппетит аромат, наполнявший комнату.

- Жареная карамель, - пояснила ему программа.

- Мне нравится, - довольно улыбнулся Ильин, сладко потягиваясь на диване. - Приготовь-ка мне яичницу из трех яиц с беконом.

- Семь минут. Ожидайте.

- Ты у меня умничка. С тобой даже никакой жены не надо, - усмехнулся Владимир, поднялся и нагой пошел в ванную умываться.

Ступая по паркету голой стопой, молодой царь в игре, а в жизни -лысеющий пятидесятилетний мужчина с подтянутым телом чувствовал легкий холодок, передававшийся от пола,и слегка съежился, не успев еще отойти от теплого сна.

- Вам звонят, - на полпути в ванную Владимира окликнул Надин голос.

- Соедини.

- Володька! - на весь дом раздался возбужденно-радостный крик Иосифа.

- Йося, чего так орешь? - посмеялся Ильин, сам пребывая в прекрасном расположении духа после победоносной ночи, прибавившей ему еще один уровень в игре, а с ним- и увеличение навыка атаки на пункт, что было немаловажно. Ведь от этого показателя зависело не только насколько сильной будет сила удара героя и острота его клинка, но и всей его армии.

- Жду от тебя цифр! Ну, сколько мы подняли за эту ночь?

- Много, Йося, очень много! - с зубной щеткой во рту, делавшей его речь невнятной, но в целом разборчивой, ухмыльнулся он.

- Не тяни. Сколько? Миллион, десять? - сгорал от нетерпения друг.

- Больше, Йося, больше, - Владимир, сплюнув пену в раковину, посмеялся довольный собой. Вытерся полотенцем и был уже готов направиться на завтрак.

- Ну, говори уже. Неужели сотня? Не могли же мы захватить Эльдорадо!

- Хоть это был не Эльдорадо, но неполных два миллиарда мы с него поимели.

- Готов поклясться, что за такие деньги даже поимел бы саму Деву Марию! - Иосиф в очередной раз похабно пошутил, а Владимир лишь неловко улыбнулся.

- Как бы тебя за такие шуточки за решетку на долгий срок не посадили, - с легким беспокойством произнес Владимир, он знал, что власти все видят и слышат. А главное, карают.

Спустившись по винтовой лестнице, Владимир оказался в столовой с витражными окнами с все тем же видом на мнимые альпийские лужайки. Пройдя через весь зал, он оказался на кухне, где умелые железные руки приготовили своему хозяину яичницу, оставив ее на столе.

- Но, Володь... - переменился в настроении Иосиф. - Помидоры-то созрели, но сбор урожая нам обойдется дороже, чем мы предполагали.

Владимир нахмурился. Он знал, что речь идет совершенно не о теплицах, которые они завели для прикрытия разработок, которые позволили бы построить неокоммунизм. В дни, когда тебя и видят, и слышат, приходится придумывать шифры, а чтобы следящий поверил в них, Владимир создал свою сельскохозяйственную корпорацию. Она и стала прикрытием всех его разработок.

- Цифры! Мне нужны цифры! - Владимир холодным голосом оборвал пустые толки, которые люто ненавидел столько, сколько себя помнил.

- Миллионов двести, не меньше.

- Так мы покроем эти расходы с твоих призовых, - довольно ухмыльнулся Владимир, усаживаясь за стол и левой, свободной, рукой теребя ухо, загибая и разгибая его.

- Но нам нужно больше теплиц, если мы хотим обильный урожай, чтобы накормить всех голодающих.

- Избавь меня от болтовни!

- Впоследствии, общая сумма затрат может достичь двух, а то и трех миллиардов.

Владимир задумчиво занес вилку с яичницей в рот. Сумма, о которой шла речь, составляла все его состояние. Ведь те два миллиарда реальных денег, которые ему довелось заработать всего за одну ночь в игре, распылялись между всеми реальными игроками, участвовавшими при взятии города. И распределялись соответственно его титулу и званию. А значит,Владимиру досталось лишь три сотни миллионов, что тоже немало.

Перед Ильиным вставал выбор. Если он сейчас согласится на затраты, то согласится и на дальнейшие, а следовательно, он соглашается и отдать последнюю рубаху за достижение неокоммунизма. Однако великая цель - благо для всего человечества, для него была превыше всего, и отдать последнюю рубаху за нее ему не составило бы труда.

- Тогда я сейчас переведу тебе на счет свою долю.

На этом разговор закончился. Прежний аппетит Владимира исчез. И Ильин принялся мысленно подсчитывать непредвиденные расходы, свалившиеся на его голову, как снег в июле, и как их можно покрыть.

- Надя, переведи с моего счета на счет Йоси пятьсот сорок миллионов, - Ильин пришел к выводу, что нужно перечислить больше, чем заработал ночью, чтобы дело шло, как по маслу. Всегда в деле появляются непредвиденные расходы, не терпящие отсрочки.

- Перевод выполнен, - через секунду подтвердила Надя.

Глава 4

Реальность

Не доверяй женщине,

особенно, если она красива,

а уж того страшнее,

если еще и умна.

Лаврентий, низкий мужичок лет тридцати с зеркально лысой головой, одетый в черное длинное пальто классического кроя, только вышел от Иосифа. Встреча выдалась не из простых. Пришлось сообщить о повышении затрат на разработку необходимых им технологий, позволивших бы человечеству погрузиться в сон, чтобы каждый смог создать свой, лучший для себя мир. Подобные новости не пришлись по вкусу Иосифу за что тот нелицеприятно высказался о Лаврентии и его работе в целом.

Лишь теперь, зайдя в лифт, Лаврентий смог вздохнуть с облегчением. Достав из внутреннего кармана белый платок, он вытер проступивший на лбу пот и облегченно вздохнул. Быть первым заместителем великого человека: И нервы убивает, и стареешь раньше. Все равно, что замещать Бога в его делах - непосильная ноша для простого, ни чем не выдающегося парнишки, родившегося в простой семье, приехавшей с Ближнего Востока в поисках лучшей жизни.

На выходе из подъезда его ждало такси, которое он заказал еще будучи в лифте. А через три минуты Лаврентий уже оказался рядом со знаменитым зеленым небоскребом, благо современные авто ездят на околозвуковых скоростях и без пробок. Небоскреб был построен на деньги экологических активистов, призывавших тем самым обратить внимание людей на загрязнение окружающей среды. Каждый этаж здания украшали экзотические сады со всех уголков земного шара. Первый этаж также представлял собой сад, через который вела широкая полоса, выложенная из орехового дерева. Пройдя по ней Лаврентий уперся в ресепшен, где за стойкой его встретила мило улыбающаяся девушка лет восемнадцати с золотыми локонами, спускавшимися ей на плечи . Мужичок каждый раз засматривался на нее, любуясь ее голубыми глазами и пышным бюстом, но все не решался позвать ее на свидание. Ведь себя он никогда не относил к красавчикам, сводившим с ума женщин.

- Вас ожидают? - поинтересовалась девушка. "Господи, как она сексуально открывает свой розовый ротик, обнажая голливудскую улыбку.

- Меня дожидаются и уже очень давно, - Лаврентий игриво выстрелил в нее глазами. Он никогда не сомневался, что девушка знает о его симпатии к ней и никогда не смущалась этого. То губу прикусит, то пуговичку расстегнет.

Девушка из-под стола достала медный, начищенный до блеска, ключ, которому, верно, уже не меньше ста лет. Положила его на стол и пододвинула ближе к гостю.

Лаврентий, сняв линзы, уложил их в коробку, которая у него была всегда с собой, и отдал ее девушке на хранение, чтобы на время стать невидимкой для Большого брата. Ведь туда, куда он направляется, нет места ни для одной камеры, поэтому все гости обязаны перед входом туда отдать свои гаджеты на хранение.

- Благодарю.

Лаврентий взял ключ и направился к эвакуационной лестнице, находившейся слева от него, чуть правее двух скоростных лифтов то ли и дело извергавших или поглощавших в себя людей. И никто даже не обратил на него внимания, когда Лаврентий решил протиснутся сквозь них, пробираясь к двери, выводившей на лестницу. Коротким взглядом окинув ее и убедившись, что на пару этажей вверх нет ни единой живой души, Лаврентий сгорбившись пролез под нее, где обнаружил небольшую дверь - всего в половину человеческого роста.

Лаврентий открыл данным ему ключом дверь. За ней оказалась темная лестница, ведущая вниз. Откуда-то снизу, как могло с начала показаться, недостижимо далеко, пробивался слабый свет, дававший хотя бы малейшее очертание ступеней. Согнувшись, Лаврентий переступил через порог и только тогда смог выпрямиться. Закрыв за собой дверь, он принялся спускаться вниз, придерживаясь рукой за стену. Через пару шагов привыкнув к темноте, Лаврентий уже уверенно ступал вниз.

Выйдя на свет, Лаврентий оказался в маленькой плотно забитой комнате, освещаемой парой ламп на стенах. Оттого, что их было так мало они не справлялись со своей работой. Лиц пришедших людей в кромешной тьме было не различить, что являлось выгодным и для Лаврентия, и для гостей. Никто не хотел бы, чтобы его узнали в этой маленькой комнатке, на заседании неокомунистической партии только начинавшей свою жизнь. А в коридоре можно было бы сказать, что просто-напросто не хотели ждать лифт и пошли по лестнице. И такая ложь не могла ни устроить каждого из них.

Продолжительное ожидание, толкотня и духота вызывали в толпе недовольство. Лаврентий чувствовал, что ему в срочном порядке необходимо начинать свое выступление, иначе внутри комнаты разверзнется вулкан общего недовольства. С трудом проталкиваясь к трибуне, он продолжал выслушивать нецензурные высказывания в свой адрес. Однако до ростры он все же смог добраться живым и невредимым, а добравшись произнес:

- Товарищи, неужели нельзя сделать свет поярче? - провокационная фраза заставила первые ряды замолчать, устремив гневные и заинтересованные взгляды на наглеца. Но задние ряды все же продолжали гудеть, подобно разворошенному пчелиному улью, не слыша выступающего. Тогда Лаврентий повторил свой вопрос громче, и все замолчали.

- И так, товарищи, тема сегодняшнего собрания: "Манифест неокоммунистической партии", - Лаврентий достал из внутреннего кармана несколько свернутых листов бумаги и дедовский фонарик, работавший еще на батарейках старого образца малой мощности. Подсветив себе, он принялся зачитывать написанное. - Как писал Энгельс: "История всех до сих пор существовавших обществ была историей борьбы классов". Но мы пережили те времена, когда человечество развивалось в противостоянии низших и высших слоев; когда одни богатели, а другие беднели; когда нищета была неизлечимой болезнью, убивающей голодом миллионы, пока богатые жирели и выкидывали недоеденную еду в мусорное ведро! Современные технологии открывают перед нами новый совершенный мир. Даже не мир, а миры! Каждый создаст свой, лучший для него. Все будут творцами и в своем творчестве они будут равны! Божественность каждого в его собственной вселенной будет неоспорима! - если бы в каморке было бы больше света, то люди увидели бы как горят глаза Лаврентия, как ему нестерпимо хочется махать руками. - Если коммунизм являлся борьбой, то неокоммунизм есть победа в известном противостоянии пролетариев и буржуазии, рабов и господ. Отныне каждый сможет выбрать себе роль. Неокоммунизм есть не что иное, как равенство в выборе. Неокоммунизм - предвестник библейского рая и его исполнитель!

Да, мы понимаем, что некоторые, особенно богатые, слои населения могут воспротивиться нашим идеям, захотят задушить на корню нашу мировую революцию, но все лишь из-за страха перед новым, либо желания быть исключительными, особенными. Эти люди в силу своей недальновидности или нежелания понять наши идеи обрекают человечество на гибель. Есть два возможных сценария, если человечество не перейдет в виртуальный мир. Первый: рабочие начнут последнюю в истории революцию, которая выльется в третью мировую войну; второй: земля, и без того истощенная темпами ее эксплуатации, через десять-пятнадцать лет не сможет поддерживать жизнь, на планете и всему придет конец.

- А как же межпланетные путешествия? - раздался вопрос из зала.

- Современное развитие космических технологий позволяет отправить на Марс за одну экспедицию не более двадцати человек, а в развитие технологий, позволяющих совершать более быстрые и дальние полеты, никто не заинтересован. Да и времени может не хватить. Даже в самом оптимистичном варианте развитий мы спасем менее одного процента населения планеты. Зато неокоммунизм позволяет спасти всех.

Итак, как я и сказал: неокоммунизм есть мирная революция, в которой врага мы будем бить его же оружием - рынком. Первоначально необходимо провести мощную рекламную акцию стимулятора сна, затем устанавливаем минимально возможную цену на нашу продукцию, следующим шагом будет предоставление в тестовом режиме программы "Your world", а завершающим этапом будет вывод ее в полном объеме на рынок. Сейчас программа проходит тестирование в лабораториях, где сегодня мы окончательно убедились в эффективности и безопасности стимуляторов сна.

- Теперь жду ваших вопросов, - Лаврентий, подняв взгляд в зал, стал высматривать поднятые руки сквозь маленькие круглые темные очки, отражавшие блеск огней ламп.

Зал молчал. Он переваривал сказанное. Лишь несколько минут спустя с задних рядов показалась чья-то неуверенно поднимающаяся рука.

- Прошу, - Лаврентий доброжелательно попросил не стесняться и задать интересующий гостя вопрос.

- А откуда нам взять столько денег? - произнес молодой мужской голос.

- У нас уже есть миллиард. И нас поддерживают некоторые богатые и знаменитые личности, о которых я не имею право рассказывать даже без камер.

- А вдруг всесильные мира сего захотят придушить идею на корню, тогда никаких денег может не хватить. Как будем действовать тогда? По-старинке: выходить на улицы с оружием?

- Нет, - усмехнулся Лаврентий, - кровавых методов мы не одобряем. Современная буржуазия крайне слабо осведомлена о наших планах и целях, оттого и считает нас террористами, революционерами, подобно тем, которые разводили красный террор в начале прошлого века.

Предстоящая революция скорее является эволюцией. Она в первую очередь создаст неодемократический строй, в котором каждый будет иметь реальное, а не мнимое, политическое господство.

Демократия сто лет являлась совершенно бесполезной для пролетариата, ею не воспользовались как средством для проведения широких мероприятий по установлению власти народа. Буржуа отобрали у нас свободу, дав взамен лишь возможность потреблять товары, которые, в сущности, принадлежат им, а не нам.

- Может ли предстоящая революция коснуться лишь одной страны? - подключились передние ряды, до этого сохранявшие задумчивое молчание.

- Нет. "Sag" хорош уже тем, что создал мировую арену, тесно связавшую все сферы нашей жизни и жизни всех людей земного шара. Теперь действие, произведенное здесь, в игре или реале, здесь, в центре Азии, ощутимо скажется в самой крайней точке Южной Америки.

- Какое влияние окажет неокоммунистический строй на семью? - не замолкали вопросы из зала, что льстило Лаврентию, он любил и ценил свое качество искусного оратора, которым долго и упорно пробовал овладеть. Ведь в детстве он был стеснительным и неразговорчивым ребенком, ему даже со сверстниками было трудно заговорить. Однако за тем появился в его жизни наставник, гонявший его до седьмого пота, заставляя выразительно читать стихи, петь и даже при всем этом танцевать. Немолодой и не в здравом уме учитель не стеснялся громко говорить, смеяться и передразнивать юношу, заставляя его не прерываться и не сбиваться.

- Отношения полов и сейчас носят исключительно частный характер, касающийся лишь заинтересованных в ней лиц и в котором обществу нет уже никакой нужды. В виртуальном мире человек сам будет выбирать свое отношение к семье.

- Чем отличается коммунизм от неокоммунизма?

- Коммунизм является невозможным, несбыточным явлением, а неокоммунизм реален и многогранен, потому что создается каждым человеком в виртуальном мире лично для себя, а значит, исчезает зависть и вместе с ней конфликт исчерпывает сам себя, отпадает как изживший себя рудимент.

Выдержав паузу, в зависшей тишине, Лаврентий произнес:

- Если вопросов больше нет, то объявляю сегодняшнее заседание закрытым. Следующее состоится через три дня в этот же час. Прошу не забывать свои вещи на ресепшене.

Толпа, толкая друг друга локтями, словно одичав, двинулась в узкий дверной проем, бурно обсуждая услышанное. Дождавшись, пока все выйдут, Лаврентий неспешно побрел на выход, довольный своим выступлением. Закрыв за собой дверь на ключ, он подошел к стойке, положил его на стол и пододвинул его к девушке.

- Ну, как все прошло? - поинтересовалась она с привычной милой улыбкой, забирая у мужичка ключ и возвращая ему линзы.

- Чудесно, моя хорошая, - Лаврентий слащаво улыбнулся и нагнулся через стойку к ней. - Может, составишь мне компанию за завтраком, а то я сегодня не успел перекусить с утра?

- Я работаю, не могу же я оставить свой пост? - в ответ она подалась к нему, приблизившись к самому лицу он. Ее пухлые губы соблазняли и сводили с ума мужичка. Как же он желал их, и не только целовать.

- Да разве это проблема? - самодовольно усмехнулся Лаврентий, словно он мог не только вызвать ей замену, а даже родить ее. Мда...на что только мужчина не способен пойти ради женщины!

Через пару минут он в Интернете нашел нужного человека, готового подработать.

- Готово. Замена пребудет через три минуты, - с гордостью произнес мужчина.

- Значит ждем, а до того момента я не могу покидать свой пост.

- Почему не носишь бейджик? Как же гости узнают твое имя? - кокетливо поинтересовался Лаврентий.

- Обычно гостям не важно мое имя.

- Я готов заплатить за эту информацию.

- Вам придется раскошелиться, - произнесла в ответ девушка, мягко улыбнувшись ему. Кажется, назови она сумму даже в полмиллиарда он бы отдал их ей, чтобы ощутить мягкость девичьих губ.

- Десять, двадцать тысяч?

- Вам, как постоянному посетителю нашего отеля, за десять.

В пару движений глаз Лаврентий перевел условленную сумму на названный ею номер счета.

- Готово, - резюмировал Лаврентий. - Теперь жду имя.

- Ася.

- Прекрасное имя, - с улыбкой произнес парень, словно смог снять с девушки один из предметов одежды и стал ближе к тому, чтобы увидеть ее девичье оголенное тело.

В холле появился невысокий парень с трехдневной щетиной в круглых -хиппи очках и заплетенными африканскими дредами.

- Я по поводу подмены, - отрешенно, словно под кайфом от выкуренной самокрутки марихуаны, произнес пришедший. Чудаковатый парниша, одетый в майку, разрисованную во все цвета радуги, смешил Лаврентия, но ему по специфике своей работы приходилось сталкиваться со многими людьми, ведь он не только контролировал отдел разработок и другие мелкие отделы, поэтому его уже ничто не удивляло.

Лаврентий недовольно взглянул на парня, оборвавшего их милое воркование с Асей, в котором он наконец-то стал добиваться успеха.

- Да, вы по адресу, - сухо, даже жестко, словно голосом хотел разрезать парня напополам, ответил ему Лаврентий, но, переведя взгляд, на Асю смягчился, боясь хотя бы малейшим движением спугнуть чудо-птицу. - Пойдем, милая, на сегодня твой рабочий день закончен.

Через две минуты Ася и Лаврентий уже стояли у больших резных дубовых дверей ресторана, которые открывал швейцар в красном дорогом костюме и с безэмоциональным холодным взглядом, словно он не двери в ресторан открывает, а охраняет Букингемский дворец и все, что ему разрешается - двигать рукой. Всю дорогу до ресторана, расположившегося в паре домов от отеля, Лаврентий крепко держал за руку Асю, и теперь он ее не отпустил, лишь провел вперед себя, туда, откуда доносилась живая музыка.

Стоило только переступить через порог, как ты словно оказывался в совершенно ином, безбедном, сияющем дорогими брильянтами женщин и улыбками мужчин мире, где только в страшных сказках слышали о нищете и бедности.

Огромный зал с мраморно-белоснежными колоннами, словно источающими мягкое свечение пятиступенчатых, поражающих своей масштабностью, хрустальных люстр из сотни лампочек. Пол был устлан сосной с черными круглыми отметинами, говорящими о дороговизне продукта. Воздух наполнял аромат перемешавшихся дорогих духов женщин, еды и чего-то неуловимого. Может, то и был запах неуловимой, недоступной для многих роскоши. Запах брильянтов внушительных размеров, отяжелявших своей величиной дамские шеи, запястья и уши, запах швейцарских часов на мужских руках.

Лаврентий оглядел маленькие круглые столики, укрытые скатертями кофейного цвета в поисках свободного места. Большая часть из них уже была занята кавалерами, приведшими своих дам, рябивших и пестревших в глазах парня своими нарядами и украшениями. Переведя взгляд на широкие дисплейные окна, чуть прикрытые шторами идеально сочетались с обрамлением стен, увидел то, чего не увидеть в реальности было нельзя: прекрасный вид на вечерний город, только-только тронутый закатом. Вдалеке зажглись первые огни домов, речка озарилась электрическими звездами, а на черное полотно неба кто-то неловкий проронил несколько капель молока.

- Чудеса! - восхищенно воскликнул Лаврентий, который много слышал о ресторане "Империал", но ни разу не посещал его. - Не перестаю удивляться дисплейным окнам. Вроде утро, а за окном уже виднеется закат.

На входе гостей встретил молодой человек лет двадцати в атласном пиджаке, из-под которого выглядывала белая рубашка. Зализанная набок длинная светлая челка блестела с излишком вылитого на нее лаком; растянутая до ушей слащавая белоснежная улыбка и навязчивый терпкий запах его дешевого одеколона смутили недорого одетых гостей, заставив их надменно вздернуть свои носы вверх.

- У вас заказан столик? - не меняя выражения лица, спросил хостесс.

- Нет, но, мне кажется, вы немного недосчитались купюр на своем банковском счете, - хитро произнес Лаврентий, готовый на траты.

- Много недосчитал?

- Там должно быть на пару тысяч больше.

- Прошу проследовать за мной, - любезно попросил он и повел дорогих гостей через весь зал к черной ширме, скрывавшей два дивана из буро-зеленой крокодиловой кожи и столик на двоих.

Ася с Лаврентием уселись напротив друг друга. Оставив свой номер банковской карты для перевода условленной суммы, хостесс удалился. Стоило только парню исчезнуть за ширмой, как тут же из-за нее появилась миловидная блондинка с кристально-голубыми глазами в красном фартуке, черной майке. Ее движения Лаврентию показались какими-то неестественно-кукольными, словно официанток дрессировали совершать подобные движения. Она подала им пластиковое меню, в котором названия блюд были написаны тонким слоем золота. Лаврентий принялся листать его, тихо ужасаясь ценам и диковинным названиям, которые он впервые в жизни слышал. Пролистав меню до конца, он поднял глаза и обратился к Асе, решив заказать себе тоже, что и она:

- Выбрала что-нибудь?

- Да, суп с крабом, королевские креветки по-каталонски и трюфельное мороженное.

У бедолаги Лаврентия забегали глаза по ценам, а в голове поплыли бесконечные цифры, перекрывавшие одни другие. Асин заказ уже пробил отметку в сто тысяч при том, что себе он еще ничего не заказал.

- Мне то же самое и принесите бутылочку вина Шото Шеваль Блан тысяча девятьсот сорок седьмого года. И побыстрее, - прикрикнул он на официантку.

Ася как бы невзначай глянула на цену вина: сто семьдесят тысяч. Девичьи глаза довольно заблестели, спина выпрямилась, словно к ней привязали палку, и сидеть стало неуютно, оттого что между ног разверзся водопад.

Официантка оставила им одно меню и убежала.

- Ты еще девственница? - задал Лаврентий вопрос, сильно интересовавший его с первой их встречи.

- Нет.

- За сколько продала свою невинность?

- Начальная цена была пять миллионов, но в ходе аукциона поднялась лишь до пятнадцати, - обиженно надула губки Ася.

- Не сказал бы, что дешево. Пятнадцать миллионов - немалые деньги.

- Да, может, ты и прав, - задумчиво-грустно произнесла девушка, отведя взгляд в окно.

- Да уж, - тяжело вздохнул Лаврентий, - в мире, где все пользуются всем, иметь что-то первым дорого стоит, - отрешенно проговорил он, желая вернуть расположение своей спутницы.

- Судя по стоимости вина, ты меня собираешься долго иметь, - хитро блеснули девичьи глазки, а парень лишь посмеялся, пряча за смехом ее правоту. Они оба знали это, но этикет никто не отменял.

Официантка принесла на серебряном подносе бутылку вина в ведерке со льдом и два хрустальных бокала. Переместив все богатство на стол она, перекинув полотенце через руку, положила горлышко бутылки на нее и наполовину наполнила их бокалы золотистым напитком.

- Ваш повар там заснул что ли? - рявкнул на официантку Лаврентий, желая больше спешности за те большие деньги, которые он платит. - Когда уже будет готов наш заказ? Я ужасно голоден. - Тут он блефовал. Есть ему не хотелось вовсе, но воспользоваться своей маленькой властью...почему бы и нет?

- Две минуты, - спокойно ответила девушка, привычная до оскорблений и неуважения в свой адрес.

- Все. Иди отсюда, - небрежно махнул Лаврентий в ее сторону рукой.

Официантка быстро ушла на кухню. Лаврентий довольный собой, поднял бокал и принялся произносить тост:

- Я хочу выпить за изумительную, прекрасную, удивительную девушку, с которой мне довелось сегодня разделить этот скромный завтрак.

Ася усмехнулась на слове "скромный". Кавалер хоть не понял что смешного он сказал, но волнение и желание понравится девушке заставило его тоже засмеяться.

Не прошло и двух минут, как им подали в огромных тарелках рыжую жижицу, даже наполовину не заполнявшую блюдо, со словами: "Ваш суп с крабом". Затем принесли на еще более больших тарелках по три полосатых креветки с мизинец, красиво закиданных двумя-тремя зелеными веточки какой-то травы. В конце принесли в хрустальных вазочках шарик шоколадного мороженного с кулак младенца.

Разгоряченный вином Лаврентий уже не контролировал свой язык.

- Официантка, - кричал кавалер, - неси еще вина. Знаете, что Асечка, - перевел взгляд он на свою подругу, - а ведь в наш век не так просто думать о других. Каждый печется только о своей шкуре, проданной на десять раз, а я хочу дать благо всем и каждому. Хочу, чтобы человеческий эгоизм не мешал жить остальным. Ведь все войны, которые когда-либо велись были лишь следствием эгоизма одного человека или целой нации.

Через несколько секунд принесли еще одну бутылку вина.

- Вот видите, Ася, - указывая на официантку пальцем, обратился он к своей даме, - такие, как она, мне хочется освободить от уз рабства, хочу освободить их от войны, ведь они, обычные люди и умрут в первые минуты, - очередной стакан вина смочил его горло и у него закружилась голова, а перед глазами поплыли силуэты. - Что за хрень? - успел лишь выругаться он перед тем, как упасть лицом на стол.

Официантка спокойно удалилась, словно ничего и не произошло, а Ася набрала какой-то номер.

- Алло, да, он готовенький. Приходите.

Через несколько секунд в их укромное местечко вошли двое крупных мужчин в черных пиджаках и вытащили за подмышки из-за стола потерявшего чувства Лаврентия.

Глава 5

Реальность

Я спросил у Оракула, знает ли он мое будущее?

Он ответил, что я и сам знаю его.

После занятия в тренажерном зале Владимир посетил два совещания: первое - по стратегии дальнейшего развития банка, второе - по расширению спектра товаров сельскохозяйственных угодий, находящихся под его управлением. Поэтому домой он вернулся выжатый, как лимон.

Чтобы расслабиться, Ильин заказал себе на дом айледи (так прозвали девушек, выполняющих функции проститутки, но с тем исключением, что они перед непосредственным актом скрашивают вечер клиента бутылочкой вина и берут плату, как правило, дорогими подарками); после приятно проведенного вечера Владимир принялся читать книгу "Принципы коммунизма" авторства Энгельса. Первые строки работы огорчили его. В нем говорилось, что коммунизм есть борьба пролетариев против буржуазии, но и пролетарий, и буржуазия появились после научно-технической революции в Англии. Из этого выходило, что сама идея большевиков невозможна в реалиях Средневековья. Только теперь Владимир понял, как поверхностны его познания, однако он был полон решимости и энтузиазма, чтобы довести начатое до логического конца. А значит, ему предстояло понять, переосмыслить и исказить само понятие коммунизма, приспособив его к игровым реалиям.

Игра

Владимир лег в полночь с тяжелой головой и с такой же тяжелой головой проснулся в игре. В его царской спальне властвовала духота и сумрак предстоящих решений, нависших над императором. Лишь прохлада тени минувшего заката в реальности и наступившего рассвета в игре смягчала муки Ильина. Надев рубаху и проделав стандартные утренние процедуры, он позвал своего писаря - седого старика в заношенной рубахе, которого император возил с собой везде, ведь никому, кроме него, он не доверял.

- Да, ваше величество, - протиснулся в щель двери сгорбившийся под тяжестью лет писарь.

- Неси стол, стул, чернила и перо. Предстоит много работы, - отдавал приказы император, держась рукой за виски и морщась от головной боли.

Приказ исполнили быстро. Уже через минуту два крепких охранника, хмурых на вид и облаченных в варенную кожу и сталь, прикрывавшую лишь наиболее уязвимые места - туловище, лодыжки и плечи, - внесли маленький деревянный столик и поставили его перед кроватью Владимира, на которой тот сидел, устало наблюдая за происходящим. Но Ильин не мог отложить никакие дела, даже игровые, характер не позволял. За охраной в комнату вошел писарь, держа в руках табурет и чернильницу со вставленными в нее тремя перьями. Положив всё на столик, он опять вышел, а когда вернулся, Владимир увидел в его руках толстую кипу чистых листов.Старик положил её у резной ножки столика, снял сверху один лист и разместил его на столешнице перед собой, приготовившись записывать волю императора.

На протяжении нескольких часов Владимир диктовал новые законы, благодаря которым Эрафия должна была достигнуть пресловутого коммунизма, не щадя ни себя, ни писаря, изводившего одно перо за другим. К двум часам Ильин, измученный головной болью, проголодался и почувствовал упадок сил.

- Ступай и проси подать обед в мою спальню, здесь буду почивать, а после приходи. Продолжим писать закон, да бери больше чернил, - с этим указанием Владимир отпустил писаря, опустив свое измученное тело на теплую перину. Но ее теплота все равно, что жар раздувавшихся костров ада мучила его тело и душу.

Впервые с самого утра Ильин мог себе позволить отпустить мысли в свободное плавание, а сам насладиться штилем в своей разгоряченной голове. Но полного спокойствия, к которому он так безнадежно стремился, не случилось, проснулся желудок. Заурчал и возмутился, что остался без должного внимания к себе, вдобавок еще подал голос, словно умирающий кит зовет о помощи.

Император только закрыл глаза в надежде уменьшить боль, как в дверь тут же постучались.

- Войдите, - сквозь зубы процедил он, мысленно выругавшись на то, что ему не дают отдохнуть.

- Ваше величество, вас хотят видеть...

Не успел договорить страж, обязанный,по мнению Ильина,охранять его покой, а не нарушать, как Владимир раздраженно прервал его тягостную речь:

- Скажи, что к наложницам я загляну вечером.

- Это не наложница, ваше величество.

- А кто же тогда? - царь поднял полный недовольства взгляд на своего слугу, который перерезал бы ему глотку будь он реальным игроком, в чем Владимир не сомневался.

- Она представилась как Маргарита и утверждает, что может предсказывать будущее и у нее есть предсказание для моего императора.

- Маргарита? Что же она без мастера? Время неспокойное, чтобы одной по дворцам ходить, - усмехнулся про себя Владимир. - Хотя мы же не в "Игре престолов"!

- Разрешите уточнить? - не расслышал страж.

- Пусть войдет, - прибавил грозности и громкости своему голосу Ильин, уставший от столь продолжительного назойливого присутствия в своей спальне тупоголового дитятки в два метра ростом.

Владимир не горел желанием принимать кого бы то ни было до обеда, да и после тоже. Но нутром он чувствовал, что ему нужно выслушать непредвиденного гостя. Рационально император себе объяснял свое решение тем, что нельзя просителям отказывать даже в минуты полного физического изнеможения: "Пусть видят насколько я силен духом!"

Императору казалось, что он прикрыл глаза всего на пару секунд, когда перед ним бесшумно появилась Марго.Молодая девушка лет двадцати в фиолетовой морщинистой тоге с медно-рыжей головой и с блестящими, как цавориты, глазами. Усевшись на табурет, любезно оставленный писарем, она перекинула одну ногу на другую, оголив изящные икры. На колени положила длинные белоснежные, как человеческая кость, пальцы, скрестив их между собой, и уставилась своими хитрыми глазками на Ильина.

- Мне сказали, что у тебя есть для меня предсказание? - сухой голос Владимира, объяснялся тем, что он не понимал сидит ли перед ним человек или лишь гениально написанная программа. Один раз он уже ошибся и чуть не лишился своей высокопоставленной компьютерной жизни.

Маргарита только открыла рот для ответа, как ее прервал стук в дверь, молотом ударивший по голове императора. Не дождавшись ответа, в спальню вошли четыре полуобнаженные красотки-служанки с подносами еды. Опустив глаза, они просеменили по комнате, оставили подносы на столе и исчезли, захлопнув за собой дверь.

- Не хотите разделить со мной обед? - предложил Владимир гостье, наливая себе в хрустальный бокал рубиновое вино и грустно поглядывая на кротко улыбавшуюся девушку.

- А вам неинтересно, какие для вас у меня вести? - защебетала Маргарита, как соловей по весне, но в глазах колыхнулся хитрый огонек.

- Я голоден, но вам рот никто не затыкает, - спокойно ответил царь, желавший лишь внимать, а не говорить. Поэтому Владимир принялся с жадностью поедать сухой рис с курицей, обильно запивая все вином.

Неожиданно, как переменившийся ветер в открытое окно, в комнату ворвался взъерошенный Иосиф.

- Володя, беда! Понимаешь? Беда! Пришла откуда не ждали, - метался он по комнате, забыв про всяческие нормы приличия, - Ильин без особого желания откусил кусок мяса от куриной ножки. Он, уже привыкший к истерикам своего друга, продолжал спокойно обедать, не глядя на него.

- Во-ло-дя!- надрывая глотку, кричал Иосиф в ухо другу и прожигая его взглядом, прожигавшим, казалось, кванты императора, из которых он был соткан.

- Познакомься. Это Маргарита, - рукой указал царь в сторону девушки, упорно не замечая разыгравшейся истерики друга.

- Лаврентий не просыпается! - продолжал кричать он.

- Дышит? - замер на одной точке Владимир, пробуя поймать эпицентр головной боли и проконтролировать его.

- Дышит! - на автомате ответил Иосиф, ошеломленный и сбитый с толку таким вопросом.

- Значит, опять где-то в делах. Он примерный работник, проснется, как все закончит. Ты сам-то уже обедал? - перевел взгляд Ильин на друга.

- Ты идиот или притворяешься? - Иосиф перешел на спокойный, леденящий душу тон.

- Не перестаю удивляться, как простой двоичный код может передавать все тонкости вкуса,- даже специи! – во всей красе. Я их могу спокойно различить, представляете? - через силу улыбнулся Владимир, обращаясь к гостье, но тут же вернулся к другу. - У тебя на этом все?

- Да иди ты к черту! - рявкнул на него Иосиф и ушел, тяжело стуча сапогами.

- Откуда вы? - запивая мясо вином, мило заговорил Владимир с гостьей, словно ничего и не произошло вовсе.

- Из столицы.

- По одежке так не скажешь, - Ильин недоверчиво взглянул на девушку. - Я хоть давно не был в столице, но знаю, что там так не одеваются. Уж поверьте мне. Или же опять вернулась мода на все Римское, точнее, Уферийское, мы же об игре, как-никак, говорим.

- Верно. Я много путешествовала и, вернувшись в столицу, надеялась обнаружить вас. Не получилось.

- Какая же ты после этого провидица? - Владимир бросил обглоданную кость в пустую тарелку. - Если ты даже не могла увидеть в своих предсказаниях, что меня там нет?

- Сударь, ваши язвительные насмешки неуместны, - ее лицо стало мрачным, словно ветер нагнал туч и закрыл солнце, отражавшееся в девичьих глазах.

- Обед мой закончен, а ты еще не озвучила причину своего прихода, - поторопил Владимир гостью, вытирая пальцы, вымазанные в жиру, хлопковым белым полотенцем, лежавшим на подносе.

- Вы умрете, государь, - выпалила она, уверенная в том, что ее слова не оставят равнодушным императора, но ошиблась: он и бровью не повел, ни одна мышца не дернулась на его лице.

- Очень интересно. Но, вы не поверите, все люди когда-нибудь умирают, - вытерев рот после еды с изящностью истинного дворянина, которым никогда не был, колко-хладнокровно ответил император. - И отчего же я погибну? От клинка? На поле боя?

- Нет, - хитро прищурилась Маргарита, улыбнулась, как чеширский кот, и нагнулась к Владимиру, одаряя его своим внутренним светом скрытой тайны: - От болезни.

- Какая прелесть! У вас на этом все? - продолжал играть роль главного циника император.

Девушка резко изменилась в лице. Тонкие брови, расходившиеся, как арки в Вавилоне, свелись в широкие крылья орла, хватающего свою жертву. Теплый блеск глаз разгорелся до адского пламени, жарившего грешников в котлах. Мило вздернутый к верху носик раздулся, подобно тому, когда бык набирается сил для нового броска на тореадора, а тонкая линия розовых губ превратилась в ломаную кривую.

Маргарита, не желавшая больше терпеть самодура, вскочила со своего места. С несвойственным женской грации топотом она проследовала к двери, остановившись перед самым выходом, и повернулась в пол-оборота, обиженно произнеся:

- Глупец, ты умрешь "в реале"! – и, хлопнув дверью, ушла.

Владимир, наблюдавший за всем происходящим, словно зритель в театре - за игрой актеров, не придал значения ее словам. Тем более последняя фраза дала ему отчетливо понять, что она реальный игрок. Ильин лишь взял колокольчик, желая вызвать прислугу, но вызвал лишь очередную волну головных болей.

Прошла минута, за ней другая, однако никто из прислуги не явился. Владимиру ничего не оставалось, как встать с кровати и посмотреть, куда пропали все придворные крысы. Приоткрыв дверь, у Ильина тревожно кольнуло в боку. Все стены и пол коридора были выкрашены алой краской крови и повсюду валялись обезглавленные трупы. "Предательство!" - сверкнуло в затуманенной голове императора, словно гроза посреди ясного неба. Захлопнув дверь, он кинулся за мечом, хранившимся у него всегда под кроватью, на случай если предатель явится к нему, застав врасплох.

Умирать Владимиру не хотелось, но не потому, что он боялся смерти, ибо знал, что виртуальный мир - лишь сгусток информации, бесконечно обновляющейся, и даже умри он, она воссоздаст его в новом облике и с новой биографией, а потому что не желал расставаться с императорскими почестями. А потеря почестей в игре повлекла бы за собой потерю денег в реальности и, как в домино, повалила бы все костяшки вплоть до идей построения неокоммунизма.

С силой ударившие Владимиру в голову, как терпкое вино, воспоминания слов, произнесенных Маргаритой, о том, что он не умрет от клинка, воодушевили императора в предстоящем деле. Однако она лишь человек, игрок, как и он сам, поэтому откуда она может знать его будущее?

Глава 6

Игра

Ты ли это на самом деле?

По полукруглой лестнице, плавно ведущей к выходу на улицу, спускался разъяренный Иосиф. Его лицо больше походило на созревший помидор из-за прилива крови.В руках он держал меч, с которого на пол капала кровь, а прежде белая рубаха сменила цвет на алый, словно после неудачной стирки. Кобра, как его именовали друзья по игре, сразу приметил у дверей швейцара:

- Ты, скотина, - указывая на него мечом крикнул Иосиф. Испуганный старик даже не знал, как ему быть: бежать или гордо принять свою смерть, поэтому замер в ступоре, - принеси мне мои доспехи и коня подай, а то изрублю тебя, как остальную гребаную дворовую живность. Гребаные программы! - уже про себя выругался он и направился в свою спальню, решив, что для начала неплохо было бы одеться. Войдя в свои покои Иосиф кинул меч на кровать, ожидая когда слуга, ринувшийся исполнять его приказы, принесет ему доспехи.

Через пару минут Кобра уже надевал латы, в которых брал когда-то город. Тщательно вычищенные, они блестели, как новые, словно только вышли из-под молота умелого кузнеца. Лишь шлем Иосиф решил не надевать. Обтерев меч о простыню, заткнул его за пояс и направился к выходу на улицу. У дверей он вновь встретил дрожащего от страха и запыхавшегося от бега швейцара.

- Ну что, чмо лупоглазое, где мой конь? - со злой, насмешливой улыбкой спросил Иосиф у него.

- Сударь, он вас ожидает за воротами дворца.

- Спасибо, убожище, - пренебрежительно кинул в его сторону Кобра, выхватил меч и одним резким движением вскрыл его живот, из которого на пол вывались теплые, склизкие, как плоские черви, кишки. Швейцар машинально пробовал поймать потерянное имущество, но силы оставили его. - Черт! Только меч за зря испачкал, - выругался на себя Иосиф, глядя на окровавленный клинок. Вытерев его о единственный лоскут ткани, оставшийся чистым на мертвом теле слуги,Кобра убрал свой клинок в ножны и вышел, оставив дверь открытой.

В саду его нагнал Николай, начальник охраны. Гора, а не человек. Высокий, на две головы выше Иосифа и в три раза его шире, он всегда смущал Кобру, которому досталось невысокое худощавое тело. В своем кожаном колете и опоясанный мечом, Николай казался еще страшнее, чем в доспехах, потому что вареная кожа на нем казалась продолжением тела, так плотно она облегала его мышцы. Особенно отвратительно ужасным было лицо начальника охраны, изуродованное множеством шрамов. Широко раздувающиеся ноздри, словно конские, и вовсе заставляли людей пускаться в бегство, будто предчувствуя неминуемую гибель от рук этого титана. Мощный подбородок, выдвинутый вперед, был следствием того, что ему неоднократно выбивали челюсть в рукопашных боях, до которых он слыл любителем, а оно и не мудрено, ведь он развил навык рукопашного боя до феноменального сто пятнадцатого уровня. Никто в игре даже близко не приблизился к такому показателю. В народе даже ходили слухи, что одному заключенному он одной пощечиной свернул шею.

- Чего тебе нужно? - смягчился Иосиф не от страха, а от того, что наконец-то смог утолить свой пыл. Да и прохладная тень абрикосового дерева спасала от палящего солнца. А дивный аромат созревших плодов, свисавших над самой головой у проходящих мимо зевак, действовал как натуральный феромон. Можно было лишь протянуть руку вверх, и сладкий кусочек солнца уже грелся в твоей руке.

- Заключенный сбежал, - не меняя своего грозного выражения лица, известил Николай.

- Как сбежал? Который? - опешил Иосиф.

- Который назвался графом.

Кобра задумчиво опустил голову, мысленно ругая Владимира за его мягкотелость. Надо было казнить наглеца, как он предлагал. Однако теперь уже было поздно жалеть об упущенной возможности, нужны были решительные меры.

- Неужели за целый день вы так и не выяснили его имя? - грозно взглянул он на охранника.

- Нет.

- Город оцепили?

- Да, я отдал приказ никого не впускать и не выпускать.

- А теперь, болван, - он осекся, потому что где-то в глубине сада раздался подозрительный хруст. Иосиф настороженно вперил свой взгляд в ту сторону, откуда раздался подозрительный звук: не то птичка неудачно села на ветку, не то шпионы промышляют. - Зайдем на минутку во дворец. Мне надо знать подробности, - он уже сделал пару шагов в сторону дворца, когда его за запястье схватила огромная рука Николая.

Иосиф недоуменно и в то же время с ужасом в глазах поднял взгляд на великана, ожидая, что тот одной пощечиной ему свернет шею.

- Не стоит, - спокойно ответил Николай.

- Это еще почему? - Кобра почувствовал, как животный страх поднимается от пяток к груди, захватывая по дороге пах и щекоча яйца. Иосиф всегда знал, что стоит поменять начальника охраны, но Владимир почему-то верил Николаю.

- Там небезопасно! - спокойствие, проявляемое охранником, пугало, оно больше походило на хладнокровие маньяка, готового свершить задуманное темное дело.

- А здесь по-твоему, безопасней? - трясясь внутри, он старался не выдать своего волнения, говоря твердым, уверенным голосом.

- Да, в саду спрятался отряд моих самых опытных солдат. В замке завелась крыса. Нам надо ее выловить.

- Кто под подозрением?- Иосиф настороженно поинтересовался, боясь того, что именно его фигура попала под возможные обвинения.

- Вся прислуга.

- Да отпусти ты меня! - возмутился Кобра, с силой вырывая из объятий великана запястье. Запястье горело. И чтобы сбить пламя, Иосиф принялся его тереть.

- Что тут вообще происходит? - послышался возмущенный голос Владимира.

Стоявшие под тенью абрикосового дерева, синхронно обернулись на голос. Император, одетый в простую белую рубаху, держа в руках на перевес меч и оставляя после себя кровавые следы, приближался к мило о чем-то болтавшим Николаю и Иосифу. Но его вмешательство оборвало их оживленную беседу.

- Государь, один из заключенных сбежал, - преклонив перед императором колено, - произнес начальник охраны.

- И почему я об этом узнаю только сейчас? - видимое спокойствие Владимира было лишь маской. Внутри он дрожал от страха, как и все присутствующие. Никто не знал чего ожидать от выскочки, заявившего о том, что он якобы обошел систему защиты и смог выйти на реальных игроков, скрывающихся за игровыми персонажами глав правительства.

- Виноват, государь.

- Кто сбежал? Неужели граф?

- Он самый, -словно приговор озвучил Николай. - Но все меры по его поимке приняты. Сад, дворец и город оцеплены. Мы контролируем каждый квадратный метр.

- А почему половина прислуги обезглавлена? Это тоже его рук дело?

- Нет, - виновато вступил в разговор Иосиф, - это я немного психанул.

- Ну молодец! - злобно сыронизировал Владимир. - Убил моего единственного писаря, и где я теперь найду другого такого?

- Прости, Володь, - краснел и мямлил Кобра, словно перед грозным отцом стоял ребенок,разбивший любимую мамину вазу.

- Я все понимаю, - смягчился император, - они лишь программы, пиксели, но твоя вспыльчивость! Нельзя же так! И так живем, как на пороховой бочке! Боишься, что проснешься совсем другим человеком, бедным, где-нибудь на отшибе империи. Ладно, если и так, но ведь народ не сегодня-завтра поднимет бунт, - он схватился за виски, головная боль вернулась и пронзила с новой силой. Его лицо исказилось в муках. - Из-за всех этих переживаний у меня опять разболелась голова.Так, что там с этим преступником? Как ему удалось сбежать? - он закрыл глаза, чтобы стало немного легче.

- Император, по нашим сведениям, преступник сбежал утром, но не сам. У него имелся на свободе сообщник, убивший охранника и освободивший беженца.

- Ваш охранник спал, что ли?

- Так точно.

- Я же просил не ставить реальных игроков на охрану, - пробовал возмутиться Владимир, но лишь получил порцию раздражающего яда в мозг, заставившей его сморщится еще сильнее и тихо простонать от невыносимой головной боли.

- Это и был бот.

- Володь, может, тебе лекаря? - обеспокоенно поинтересовался Иосиф.

- Нет, мне нужен только писарь. Дела не ждут!

- Может, вам выйти из игры? Ненадолго.

- Нет, я не могу выходить из игры, пока тут такое безобразие творится! - говорил император пониженным тоном, не отпуская виски.

В эту минуту к ним подбежал один из охранников, в котором Владимир узнал того самого мальчишку-командира требушетов, получившего от него урок мастерства. Мальчишка оказался одетым в тот же самый колет с проступающим из-под него голубым платком, однако теперь он Владимиру казался не таким уж зеленым юнцом. Взятие города верно,первая его победа, добавила ему стати и уверенности в глазах.

- Разрешите доложить? - обратился юнец к Николаю, заметно заволновавшись при виде столь высоких чинов.

Багровый от злости начальник охраны поднялся с колена, стыдясь и своего положения, в котором его застал подчиненный, и самого подчиненного, забывшего элементарные нормы вежливости. Ведь он должен был сначала обратиться к императору с разрешением говорить с младшим по званию Николаем.

- Разрешите? - переадресовал Николай вопрос к императору.

- Разрешаю.

- Ну что у тебя там? - рявкнул на юнца Николай.

- Дворец проверен. Все чисто, - вытянувшись, как струна, доложил юноша.

На протяжении всего доклада Владимир глядел на молодого парня, как на своего повзрослевшего сына, ставшего мужчиной, которого у него никогда не было и не будет в реале. Дьявольский приговор ему вынес врач десять лет назад: "Секреторное бесплодие", неподдающееся лечению.

- Разрешите идти? - поняв свою ошибку,юнец исправился и обратился в этот раз лично к императору.

- Как тебя звать?

- Командир четвертого требушетного взвода Василенко Константин Константинович, - принялся отчеканивать юнец.

- Что оканчивал, боец? - прервал его царь, не любивший стрекотания военных.

- Юлианскую школу механометательных машин.

- Нет, ты ее не окончил, - Владимир по-доброму похлопал парня по плечу.

- Окончил, ваше величество, - упрямствовал он.

- Хватит, Кость, твои карты раскрыты, - спокойно говорил в полголоса император. - Попасть в арку - это выпускная работа, а ты с ней не справился.

Владимир блефовал. Навык работы с требушетами для реальных игроков можно добыть двумя способами: купить или развить при повышении уровня. Таким образом, Ильин убивал сразу двух зайцев: узнавал, что говорит с ботом, и что юнец не закончил образование. Хотя в этом и было самое главное противоречие. Боты, как правило, не имели привычки не заканчивать начатое образование. Но император проигнорировал явное противоречие, ссылаясь на то, что игра с каждым днем развивается, как живой организм.

- Да, сударь, я не смог окончить школу, - заговорил Костя, стараясь держать свою вытяжку. - Моя мать и отец погибли, а других родных я не имел. Мне пришлось отчислиться за два месяца до выпускной работы, ведь на то жалование, которое там дают, невозможно жить.

Теперь Владимир окончательно убедился в том, что разговаривает с компьютером, а ему он доверял на порядок больше, чем реальным игрокам.

- А платок откуда?

- Снял с погибшего на поле боя.

- Зачем?

- Когда видят, что ты из дворян, то и вопросов меньше задают, ваше величество.

- Истинный дворянин, - усмехнулся Владимир и весело поглядел на двух собеседников, молчавших все это время и напряженно следивших за разговором императора и сержанта.

Николай стоял бледный то ли из страха быть удаленным из игры за два промаха в один день, а может, из страха лишиться всех своих почестей, что ему казалось неизбежным. Округлив глаза, он не мог отвести взгляд от Василенко, страшась даже посмотреть в сторону императора.

- Действуйте, - Владимир с одобрением похлопал по плечу юнца и направился не спеша во дворец.

Глава 7

Игра

Я есть Бог!

И мысль моя - закон!

Стоило Владимиру переступить порог своей спальни, как у него подкосились ноги под прессом вернувшейся с новой силой головной боли. Казалось, что императорский череп не выдержал давления и дал трещину, через которую просачивались все мысли царя. Схватившись за виски, он с трудом добрался до кровати, забыв об испачканных кровью стопах. Меч же кинул рядом на кровать, укрыв его одеялом, словно свое дитя.

Пару тихих, почти не слышных, стука в дверь не потревожили покоя императора. Владимир сосредоточил все свои силы на укрощение строптивых коней Зевса, несшихся с громом и молниями по его размякшим извилинам. Слабые шаги по комнате с треском разрушил и тишину. Владимир повернул голову в сторону, желая увидеть нарушителя царского покоя, а рукой убедился в холоде своего клинка.

В длинном широком голубом одеянии, с обширными треугольными рукавамидоходящими до пола, медленно приближалась к новому царю женщина лет тридцати. Ее карие глаза, полные злой насмешки над его страданиями, насторожили Владимира. Во выглядывавших из-под рукавов коротких шоколадно-коричневых пальцах не было клинка, да и не могло быть. Натасканные ищейки-охранники императора после утреннего прокола проверили всех от и до, убрав из столовой даже вилки и ножи.

Теперь, когда незнакомка приблизилась к нему, усевшись перед его кроватью, он смог разобрать все ее змеиные черты. Лоснящиеся черные, как смола, локоны прилежно лежали на тонких девичьих плечах. Карие глаза гордо, но в то же время с ненавистью глядели на него. Тонкие бледныегубы слегка приподнялись в уголках, ликуя при виде завоевателя, мучившегося от боли.

- Кто ты? - спросил Владимир, сделав над собой усилие.

- Я долго просила нашей встречи, - спокойно начала гостья, проигнорировав заданный ей вопрос, - но вы, видимо, слишком были заняты своими делами. Ну да, ведьв империи сейчас неспокойно. Завоеванные народы бунтуют, а вошедшие после вашей коронации в подчинение области наконец-то стали понимать, что вы лже-правитель, и Гело не передавал вам никаких императорских полномочий. Какое разочарование! - онанаигранно-грустно вздохнула. - Поэтому я решила, раз император не идет к наложницам, то наложницы должны сами придти к императору. А я, как старшая жена свергнутого султана, решила от лица всех наложниц посетить ваши покои. Глупые манеры высшего общества!

- Будьте так благородны, не мучайте меня долгими разговорами, - взмолился Ильин, отворачиваясь от нее и закрывая глаза, дабы сфокусироваться на усмирении стихии, бушевавшей в его голове.

- Имя мое вам должны были объявить, но раз так, тогда мне придется самой представиться, - муки завоевателя доставляли ей физическое, близкое к сексуальному, удовольствие, однако, чтобы сохранить свои привилегии, она из всех сил сдерживала внутри эмоции, волной накатывавшие к ее горлу и готовые в любое мгновение вырваться истомным криком, - Алия Восточная, - она протянула к нему кисть руки для поцелуя.

Алия знала, что для поцелуя ее руки императору придется встать с кровати. А что может быть мучительнее встать с кровати, когда твой череп разрывается изнутри, словно Йеллоустоунский вулкан при извержении.

Владимир с трудом переборол в себе рвотный порыв, который в нем вызывала восточная красавица.Онне поднимая даже головы с подушки, пренебрежительно пожал протянутую ему руку. Лицо гостьи, уязвленной холодным рукопожатием, исказилось в недовольную гримасу.

- Я так и не расслышал, кто вы? - Стал раздражаться император, и в его голосе проскользнула злоба, действовавшая как услада для ушей Алии.

- Бах-кадина.

- Что это значит? - Повернул голову в ее сторону Владимир и с нескрываемым пренебрежением в глазах глянул на девушку, желая услышать расшифровку чудного слова,раннее не встречавшегося ему.

- Главнаяили перваяжена в гареме, который вы, ваше величество, так и не соизволили посетить. Хотя мы вас просили и не раз, но ваша охрана, кажется, плевать хотела на наши просьбы. С другой стороны, мы понимаем, что сейчас вы заняты устройством установления порядка в новом государстве. Но ваши псы, я так думаю, и без вас способны перегрызать глотки мирным жителям.

- Если я к вам завтра зайду, вас устроит? - раздраженно поинтересовался полководец, утомленный ее долгими речами, добивавшими его и без того больную голову.

- Да, - ядовитая улыбка исказила милое девичье лицо, но Владимир уже не видел и не хотел видеть его полного торжества лица. Он закрыл глаза, стараясь сосредоточиться на усмирении боли.

Когда дверь мягко закрылась, император оглянул комнату, убедившись, что он остался один и только тогдав слух прошипел: "И почему людям так нравятся чужие муки?"

Не прошло и минуты, как к нему наведался один из старейшин города. Он просил быть снисходительным и милосердным к завоеванному народу. Владимир внимательно выслушал его и дал обещание императора, что никаких карательных мер принято не будет. После довольного старейшины к нему явился очередной проситель, коих во все времена было не сосчитать. За ним явился Николай, интересовавшийся, когда пребудет подкрепление иудовлетворившись ответом, что с минуты на минуты в город должны войти более сотни копейщиков и полтинник лучников, покинул покои императора. Поняв, что ему отдохнуть сегодня не получиться, Владимир решил заняться по-настоящему важным делом.

Перебарывая муки головной боли, Ильин поднялся с кровати, открыл дверь и что было злости крикнул:

- Писаря мне, мать вашу, срочно, - хлопнув дверью, император подошел к окну. Его руки играли в воздухе, вырисовывая непонятные фигуры. Со стороны могло показаться, что Владимир любуется изумрудным оттенком листвы на нисходящем солнце, но нет. Мысли Ильина зависли на одном слове: "Коммунизм". Теперь все, что бы онни делал в игре, имело единственную цель. Ничего подобного до него в игру никто не привносил, да и не в первой ему становиться реформатором для доброжелателей и революционером для врагов.

Когда к нему все-таки прислали писаря, найдя из числа прислуги самого грамотного, привлекать кподобного рода делам реальных игроков было против правил Владимира, император принялся за диктовку новых реформ. Первой из них он объявлял об образовании коммунистической партии, включавшей полсотни приближенных, во главе которых ставил себя в новом чине - Генерального секретаря партии. С первого взгляда могло показаться, что Ильин лишает себя императорских привилегий. Но на деле он лишь создавал иллюзию, что простой смертный может войти в пятьдесят приближенных, а то и стать правителем Эрафии. Вторая касалась земли и отменяла частную собственность. Народу давалась иллюзия, что отныне каждый будет владеть одинаковым наделом, но по факту все владения переходили Владимиру. Отныне налоги не проходили сквозь сито дворян, где оседали в видесемьдесяти процентов. Третья отменяла само дворянство и уравнивало богатых и бедных в их правах. Но все жеза деньги можно было обойти несправедливое равенство.

Владимир до глубокой ночи диктовал реформы, постоянно наполняя свою чашу горячим вином, помогавшим ему хотя бы немного уменьшить головную боль. Закончил император далеко за полночь фразой: "Отныне все равны!".Лишь теперь он смог отпустить замыленного писаря, но не на покой, а множить реформы, чтобы на утро разослать их по всей империи. Только теперь, пребывавший последние минуты в качестве статуса императора, ведь утром уже проснется "вождем народов", он мог лечь спать, чтобы проснуться в реальности.

Глава 8

Игра

Как грустно,

что иногда все лишь мираж.

После нелицеприятного разговора, состоявшегося с Владимиром, раздраконенный Иосиф не знал куда себя деть. С одной стороны ему хотелось вернуться во дворец, но там его раздражало все: ковры резали глаз своей излишней пестротой; стены, исписанные глупыми подвигами былых лет; виртуальная прислуга, ведшая временами себя нарочито наигранно. С другой стороны в город одному, без охраны, не выйдешь, слишком опасно, а обо всех ее передвижениях теперь будут докладывать императору, в чем он не сомневался. Чтобы хотя бы как-нибудь отвести пар, Кобра рявкнул на Николая, пребывавшего в легком трансе от произошедшего:

- Дай задание своим ищейкам. Пусть найдут писаря этому самодуру! У тебя есть час!

- Так точно! - рефлекторно отозвался начальник охраны и вытянулся, как струна.

- И еще. Мне нужны двое твоих бойцов, - смягчаясь произнес Иосиф, понимая, что это скорее деликатная просьба, нежели приказ, так как никто не должен был знать ни о чем.

- Так точно! - словно заведенный повторил Николай.

- Что так точно? - Стал вновь раздражаться Иосиф попугайским манерам начальника охраны. - Я тебе говорю: мне охрана нужна!

Николай, словно только очнулся, вздрогнул и наконец-то, засунув два пальца в рот, что было мочи свистнул. Тут же из кустов вылезли шестеро бойцов в полном обмундировании, готовые хоть сейчас вступить в бой не на жизнь, а на смерть. Они окружили высокопоставленных персон, интуитивно защищая их от стрел врагов, но полные внимания, чтобы исполнить приказ.

- Слушай мой приказ! - Точно в рупор протрубил басом Николай. - Двое сопровождают Иосифа Аликовича в его прогулке по городу, четверо отправятся на поиски писаря императору. На все про все вам полчаса. Не справитесь, полетят головы с плеч. Разойдись!

Четверо самых расторопных охранников побежали в сторону города, распылившись в разные стороны только пройдя через арку. Оставшиеся двое, не успевших сообразить, что надо бежать, остались ждать команды от Иосифа.

- Следуйте за мной. Я должен переодеться, - скомандовал Кобра, направляясь ко дворцу и увлекая за собой своих новых телохранителей.

Николай наконец-то смог облегченно вздохнуть, выбравшись из-под пресса, сдавившего его с двух сторон. Начальник охраны, душевно изодранный, теперь стоял и наслаждался терпким ароматом созревших над его головой плодов. Поддавшись соблазну он протянул руку и сорвал солнечный плод точно просившийся в его руку. "Такой мягкий снаружи, но твердый внутри!" - горько усмехнулся он в мыслях, наткнувшись на косточку.

Со стороны ворот задул легкий ветер, принесший с собой до боли знакомый сладкий цветочный аромат. Сердце великана затрепетало нежностью, а из желудка маленькими шагами продвигалось возбуждение, но не физическое, более сакральное, душевное.

- Не может быть! - одними губами, как рыба, произнес Николай, вглядываясь в пустынную городскую площадь, по которой проносилась редкая повозка.

Луч солнца проскользнул мимо затрепетавшего на ветру листка и ослепил парня. Николай зажмурился на мгновение, пока лепесток не встал обратно на свое место, и солнце не перестало слепить его.

- Мария! - изумленно вздохнул парень, увидев легкой поступью шагавшей по площади голой стопой светловолосую девушку лет шестнадцати. Одетая в легкое белое платье, с завязанной русой косой до пояса и красными щеками от непристойного взгляда великана. Она являла собой ангела, спустившегося на землю.

Николай узнал в девушке свою возлюбленную, которую он слезно умолял остаться в Хире, небольшом мирном поселении сдавшемся им без единой пущенной стрелы.

Но ветер опять встрепенул листву, и солнце ослепило великана. Открыв глаза Николай больше не видел образ Марии, да и аромат принял привычные черты абрикосового плода.

Поникнув головой он, разочарованный тем, что дева явилась ему лишь, как оазис в пустыне, побрел во дворец.

Глава 9

Игра

Кто теперь в почете?

Первым делом Иосиф, сопровождаемый двумя телохранителями, направился на улицу Мадам Сальто, по легенде даровавшей городу свободу и независимость. Когда-то эта улица являлась центральной и городским советом на ней запрещалось заключать любые сделки, теперь же ее облюбовали купцы и базарные женщины. Также нельзя было не то, что кричать, когда идешь по ней, а даже шепотом разговаривать друг с другом в знак памяти мученицы, принявшей смерть на костре. Но теперь шуты-зазывалы надрывают глотки, перебивая друг друга, чтобы привлечь своего покупателя. Даже выливать помои на улице Мадам Сальто каралось смертной казнью, однако время и люди наполнили ее столь жуткой вонью гнили и помой, что никакой платок, смоченный духами, не способен был спасти от съедавшей легкие вони.

Улица, получившая в народе "Торгашной", встретила прилавками с золотом, серебром, жемчугами и другими дорогостоящими безделушками. Но и торговцы за ними выглядели солидно: одетые в дорогие шелка с позолотой, и за их спинами, прислонившись к дворянским домам, стояли по паре заскучавших амбалов, готовых броситься на незадачливого вора. Чем ближе Иосиф подходил к домам нищих, тем земнее, повседневнее и нужнее становились товары. Золото на прилавках сменяли свежевыпеченные булки хлеба с золотистой корочкой из-за войны поравнявшиеся в цене со своим "старшим братом". Да и на самих купцах уже не были надеты дорогие шелка, лишь простые платья из мешковины. А охранников и зазывал заместили просители: липовые калеки, старики и женщины с младенцами. Тысячу раз он, кажется, видел просящих и молящихся на него. Но раз за разом они у него вызывали только отвращение. Все-таки дорогой наряд выдавал его высокий статус, чем привлекал особенное внимание бедняков. Но даже в игре просящий на самом деле богаче любого подающего. Иосиф знал об этом, поэтому равнодушно относился к их мольбам, ведь они якобы уже неделю не кушали. Но сквозь бредущую толпу, расходившуюся перед ним, как море перед Моисеем, взгляд Стулина упал на сгорбившегося старика в лохмотьях, державшего в руке глиняную кружку, на дне которой блестели два серебряника. На его голове подхватываемые ветром колыхались три седых волосинки, а глаза - впадины без белка.

- Слепой? - хмурясь, поинтересовался Иосиф у старика, вызывавшего в нем непонятное чувство отвращения и вины, причины которой он не мог понять.

- Я? Вы ко мне обращаетесь? - в ответ крикнул глуховатый старик.

- К тебе, отец, к тебе, - Стулин заговорил громче, чтобы его мог расслышать собеседник. - Где зрение потерял?

- В первой войне против варваров, - заговорил беззубый рот нищего.

- Почему первой? - нахмурился Иосиф. - Думаешь будет и вторая?

- Все в этом мире должно повториться трижды.

- Интересная версия, - ухмыльнулся он. - А с глазами-то что? Где потерял?

- Мы тогда обороняли крепость Осовец. На нашей стороне были знатные клинки и пики. Мы могли вечно сдерживать их натиск, ибо наших запасов хватило бы на двадцать таких же армий, как наша. Но на стороне варваров имелось оружие пострашнее наших клинков. Дракон, имевший окраску ржавых мечей, своими крыльями он закрыл для нас свет солнца. Его лоб, словно вросшая костяная корона. На конце хвоста булава. Дыхание у него не огненное, а плотный зеленый туман, убивающий людей, как мошкару. Туман лишь тронул мои глаза и выжег их.

- Говорят, что в той битве никто из защитников не выжил, - недоверчиво произнес Иосиф. Та битва вошла в дело о запрете мифических существ в игре, которое он курировал. В деле говорилось, что излишняя жестокость драконов вызывает психологическое нарушение личности равное тому, если бы человек подвергался насилию в течении продолжительного времени. У людей появлялись ничем не обоснованные припадки страха, тревоги и гнева. Некоторые стали отрицать существование реальности, им стало казаться, что они постоянно находятся во сне, а чтобы проснуться, многие прибегали к самоубийству. Но не только этим орудовал Стулин. Он также знал, что по окончании битвы, все выжившие войска, в сколь плачевном состоянии они бы не были, полностью излечиваются, за исключением мертвых. Их игра не возрождает, если герой, конечно, не некромант.

- Я... бежал, - стыдливо произнес старик, - а глаза мне выкололи в драке в кабаке.

Взбешенный Иосиф побагровел от злости. Выхватил у старика из рук кружку и что было сил швырнул вниз по улице, даже не задумываясь над тем, что может в кого-то попасть. Кружка глухо разбилась, а монеты звонко прокатились еще пару метров, пока их не подобрали босоногие мальчишки. Ярость Иосифа никуда не исчезла, он выхватил меч и снес голову старику. Обезглавленное тело упало на брусчатку, обильно заливая кровью улицу. А голову Стулин со злостью пнул. Пролетев до конца улицы ее подхватили все те же мальчишки, играя ею, как в футбол.

- Эта собака, - громко известил Иосиф ошарашено глядевшей на него толпу, - бежала с поля боя, как последняя шавка, оставив умирать своих братьев в адских муках! Таким не суждено носить не то, что монеты в своих карманах, а даже головы на плечах!

Его ответ удовлетворил всех, и они принялись дальше спокойно покупать и продавать. Вытерев свой меч об лохмотья старика Иосиф убрал его в ножны.

- Идемте, чего застыли? - с усмешкой обратился он к своим телохранителям, стоявшим в полном недоумении от увиденного.

Иосифа смешила сложившаяся ситуация. Очередная смерть, как наркотик, разбежалась по его венам, увеличивая четкость изображения, всплывающих перед ним картин.

- Люблю этих тварей, - заговорил Стулин со своими телохранителями, изредка оборачиваясь в пол оборота к ним и не сбавляя темпа ходьбы, - они так смешно начинают дрожать от страха, когда видят, как одна из их блох гибнет под моим мечом. Вот она истинная власть! Власть над человеческой жизнью! Стоит им лишь показать, как легко я могу задуть огонь их жизней, и вот они уже готовы прислуживаться, чтобы не стать следующими.

- Командир, - рискнул вклинить свое слово один из телохранителей, - но от таких тиранов люди бегут.

- Люди лишь овцы, тираны - пастухи, а армия - собаки. Мы все в одном неразрывном звене. Убери одно и все полетит к чертям, - Иосиф остановился у покосившейся двери хлипкой лачуги. - Так. Кажется пришли. Ждите снаружи. - Он отдал приказ своей охране, а сам толкнул дверь, которая и не была закрыта. Она проскрипела, обнажая внутреннее убранство дома.

Соломенная крыша, испещренная дырами, пропускала солнечный свет. Темная пыльная комната, в ней уже давно никто не жил. Хибара разделялась тряпичной перегородкой, скрывавшей за собой собеседника. Иосиф осмотрел всю лачугу, но не смог найти ничего, кроме двух старых табуреток, на одну из них он решил сесть в ожидании, когда передавший ему записку с просьбой о встрече сам начнет разговор.

- И зачем вы меня сюда завели? - не выдержал Иосиф отвратной обстановки и сам начал диалог с невидимым собеседником.

- У дворца и уши имеются, - ответил ему знакомый женский голосок, ласкавший слух закоренелого вояки.

- Как имеются, так и отрубить можно, - посмеялся он.

Из-за ширмы появилась рыжеволосая Марго, невозмутимая и спокойная. Она даже не думала выражать своего благоговения перед высокопоставленным лицом.

- Почему ты не приехал на коне, как хотел изначально?

- Слишком много внимания она к себе привлекла бы. Давай ближе к делу, а то здесь отвратный запах, - сморщился Иосиф, ловя в воздухе нотки сгнивших фруктов и помой.

Маргарита грациозно, словно балерина, опустилась на табурет рядом со Стулиным. Девичьи изумрудные глаза блестели хитростью и удовольствием.

- Мне было видение относительно тебя, - убаюкивающе заговорила Марго, стараясь ни то усыпить своего гостя, ни то не дать ему придти в гнев. - Ты встанешь у руля великой державы. - Иосиф с интересом навострил уши. - Но путь твой будет лежать через кровь и слезы народа, - дивный голос пророчицы при последних словах превратился в змеиное шипение.

- Интересно, - лишь произнес Стулин не впечатленный предсказанием, ибо и сам полагал, что вскоре должен наступить его звездный час, когда он поведет войска, а не этот выскочка Владимир. - На этом у тебя все?

- Бойся своих решений, - Марго прошипела над самым его ухом.

Иосиф неожиданно почувствовал как по его телу мурашками пробежали ненависть и отвращение. Стулин, не желая больше находиться здесь и слушать россказни безумной девицы, вспорхнул со своего места и в два широких шага вылетел за дверь. Там его дожидались тугодумы-охранники, мило ворковавшие друг с другом.

- Эй, сладкая парочка, - со злобной иронией окликнул Иосиф телохранителей, не заметивших за своей болтовней, что объект их охраны вышел.

Услышав голос командира они, как заполошенные встали в одну шеренгу, вытянувшись, словно по команде: "Смирно".

- Убейте эту суку, - отдал приказ он, не желая, чтобы Марго еще хоть кому-то предсказывала будущее.

Два громилы ворвались в дом, но в изумлении обнаружили, что лачуга пуста о чем поспешили сообщить Стулину. Разъяренный Иосиф влетел в дом. Он не поверил словам телохранителей. Ведь дверь в хижине была одна и через нее никто не выходил. И действительно, Марго ушла, но как?

- Хитра лиса, - усмехнулся Иосиф, потирая подбородок и дивясь проворливости девушки. - Ладно, уходим. - Огорченно произнес он, уводя за собой телохранителей.