Экзекутор Погружение

1

«Любого автомобиля хватит до конца жизни, если ездить достаточно лихо» Михаил Жванецкий

– Дура!! Куда ты прёшь?! Насосала на машину, так хоть ездить научись!! – высунулся я из окна.

Только что красная «Мини» подрезала старенький «Пассат», и пришлось топнуть по педали тормоза, чтобы не помять бампер с кокетливой туфелькой в треугольнике. Из малолитражки высунулась изящная ручка и похвалилась маникюром на среднем пальце. Раздраженно ударил по кнопке звукового сигнала, словно по щеке нахалки, – хоть какой-то выплеск эмоций!

Да, некрасиво, но нервы не железные!

– Спокойнее нужно быть, молодой человек, – посоветовал пассажир, потирая шишку на лбу.

От резкого торможения он врезался в переднюю панель и торопливо пристегивался во избежание повторного инцидента. Мужчина, похожий на доктора из старого фильма «Приключения желтого чемоданчика», голосовал на проспекте Вернадского. Мне по пути, а пятьсот рублей не лишние, особенно в последние месяцы: жена Людмила в положении, и приходится хвататься за каждую копейку. От севшего «доктора» моментально запотели стекла, пассажир извинился и объяснил, что возвращается с юбилея коллеги.

Если честно, то мне понравился интеллигентный чудак, от него веяло какой-то доброй мудростью и неистребимым оптимизмом. Мы разговорились о жизни, «пробках» и коснулись политики. Пассажир представился профессором информационной фармакологии (как он выразился, «алхимиком сегодняшних дней». И в неторопливую беседу влезло это мелкое чудо на колесах.

– Да как тут будешь спокойным, профессор?! То под колеса бросаются, то стукнуть норовят, то подставляются – как хочешь, так и крутись! Нервы вообще ни к чёрту стали! – ответил я.

– Но это женщина. Женщина! Ошиблась, оступилась, так простите её. Мигните дальним светом, и всё. Она поймет, возможно, не с первого раза, но если ей моргнут сорок человек, то рано или поздно...

– А если авария? Сразу начнутся визги, закатывания глаз и угрозы мужа по телефону. Пока приедет ДПС, половина головы поседеет! – перебил я словоизвержение.

Руки вцепились в руль: так и подмывало объехать хамку и вильнуть влево, чтобы испугалась и врезалась в отбойник. А после – гашетку в пол, и поминай как звали. Если бы не пассажир...

– Вы немного нервничаете, это сказывается усталость? Да? Я так и думал. Скажите, а как вы расслабляетесь? Алкоголь, рыбалка, прогулки, компьютерные игры?

– Да, последнее. Не пью, не рыбак, гуляем только с женой, вот и приходится отрываться на компе. Я играю сейчас в «Золотую лихорадку».

– Это же вроде как стрелялка?

– Шутер от первого лица, – поправил я. – Вестерн. Представляю, что вместо бандитов уроды с дороги, и гашу, гашу, гашу их…

– Стреляете, значит… Это хорошо! Но всё равно нужно быть спокойнее. Ведь от ругани на дорогах мало кому пользы, а вот помощь и прощение на вес золота. Кстати, мы с коллегой работаем над одним новым изобретением. Оно должно в корне поменять всё общение на дорогах, – улыбнулся «доктор». – Да и вообще улучшить жизнь людей…

– И как же оно поменяет? – доктор реально меня заинтересовал.

– Да всё очень просто! Принимаете кисленькую таблеточку – ваше биополе изменяется и отражается на родных и близких. Слышали про эффект Барокунса? – Профессор нырнул в коричневый портфель.

Конечно же я не слышал, но покивал головой: «Да-да, мол, и мы не лаптем щи хлебаем».

– Ну-ну, и что же? – спросил я у профессора.

– Так вот, эффект отображает старый анекдот: когда вы загадываете себе одно, то ваш сосед получит то же самое, но в два раза больше. Но у нас всё наоборот. Вот, нашел! – Наружу выглянула обычная «аскорбинка» в небольшом пластиковом пакетике.

– Не совсем понимаю.

– Всё очень просто, – лекторским тоном начал пассажир. – Вы принимаете таблеточку, и то, что вы наговорите или сделаете на дороге, по аналогии, произойдёт с вашими близкими.

– Куда ты прёшь, оленевод?! – закричал я на настырно лезущую «восьмерку» с «немосковским» регионом. – Езжай в свою тундру мох выращивать!

Из «восьмерки» ответили. Я выпустил обойму крепких слов, и «оленевод» отстал. Профессор укоризненно покачал головой.

Вот жеж… Опять не сдержался. Немного стыдно перед пассажиром, вроде нормально разговаривали, а тут так опозориться. Блин, нельзя так…

– Вот о чем я и говорю: культура общения на дороге снижает возможность аварии. Нахамили вы человеку, а кто-нибудь в это же время нахамит вашей маме или сестре. И знание подобного нюанса здорово поможет водителям и, возможно, оставит жестянщиков без работы. – Профессор кивнул вперед.

«Пассат» как раз проезжал мимо двух мигающих аварийками машин.

То ли задняя машина догнала багажник «девятки», то ли же чудо отечественного автопрома подставилось под массивный бампер «БМВ», но в обеих машинах застыли кирпичные лица автовладельцев, угрюмо ждавших прибытия ДПС.

– Профессор, вы меня разыгрываете, это чушь! Из разряда сказок! Если бы такое изобретение имело место, то об этом давно бы кричали по «ящику» и без умолку бубнили по радио, – не поверил я.

Конечно же он меня разыгрывает. Вешает лапшу на уши, как будто я только вчера родился.

– Хорошо, тогда предлагаю вам небольшой эксперимент. Своего рода пари. Суть проста: вы принимаете препарат, он безобиден и больше влияет на биополе, чем на физическое состояние; через неделю звоните мне вот по этому номеру. – Профессор протянул мне визитку. – И мы подводим итоги. Если с вашими родными ничего не произойдет, то я плачу пять тысяч. Но! Если что-нибудь аналогичное вашему хамству случится с родными, то вы меня неделю возите бесплатно. По рукам?

Пять тысяч! За просто так!

Я не поверил забавному «доктору» из «Приключений желтого чемоданчика» и хотел отказаться, но деньги сейчас нужны... Всего-то неделю поездить и сказать, что всё нормально, получить выигрыш и посмеяться над поддавшим ботаником. А с другой стороны… Холодок пробежал по спине – вдруг это какой-нибудь маньяк и сейчас отравит меня, а потом возьмет, да и продаст в сексуальное рабство?

А что? Сейчас таких извращуг полным полно.

Я взглянул на профессора. Да нет, с такими добрыми глазами только в парке на скамеечке друзей в шахматы обыгрывать. Или нет?

– Вижу ваши сомнения, поэтому могу увеличить ставку – пятнадцать тысяч, – улыбнулся профессор.

Я чуть не нажал на тормоз. Пятнадцать! Это же треть зарплаты. И за что? За то, что не поверил в развод?

Блин, да ну, неправда это. Не дадут профессорам использовать медикаменты на других людях, кроме как на добровольцах. Это же подсудное дело! Да-да, я сам видел не раз по зомбиящику. Да по любому он меня разводит! И под левой рукой отвертка, если вдруг почувствую сонливость, то успею пырнуть в сонную артерию.

Вот жеж, напридумывал себе всякого… А вдруг это всего лишь психологический тест? Пранк интернетный! Да, нарядился какой-нибудь полудурок в старика и снимает меня скрытой камерой.

Ну да, точно. Вон и пуговица на рубашке странно поблескивает и отличается от остальных. Нашли простачка и теперь где-то угорают. Что же, в эту игру можно играть вдвоем.

– Профессор, а напишите на визитке, что мы с вами поспорили. Вдруг я позвоню, а вы уже проспитесь и не вспомните.

– Вот сюда заверните, пожалуйста! – попросил профессор. – Да-да, запишу. Вы правильно опасаетесь: мы, учёные, порой такие рассеянные!

Ручка вывела округлым почерком на другой стороне прямоугольника: «Отдать 15000 р., если всё будет нормально». Профессор протянул мне «аскорбинку» вместе с визиткой и платой за дорогу. Я с удовлетворением подметил, что профессор выглядит слегка разочарованным. Похоже, что я нарушил ход пранка.

– А чем чёрт не шутит! – улыбнулся я и открыл пакетик. – Значит, через неделю я подъезжаю за деньгами?

Таблетка захрустела на зубах, кисленькими кусочками царапнула горло. Точно аскорбинка! Вот же засранцы пранкующие.

– Не нужно упоминать чёрта всуе, молодой человек! – медленно и раздельно произнес профессор. – Мы не можем знать, когда он окажется рядом!

Я скептически покивал: «Да-да, нагоняйте жути!»

Профессор улыбнулся на прощание и вышел из машины. Я проводил взглядом пожилого чудака, посмотрел, как тот поднимается по широким ступеням. Здание сталинской эпохи, с лепниной и высокими потолками смотрелось величественно, на вид внушительнее и надежнее крейсера «Аврора». Профессор скрылся за массивной дверью, но я успел увидеть странное освещение подъезда, красное, как в комнате для проявки фотографий.

Или, как освещение в Аду…

Немного повертев в руках прямоугольник, я кинул его в бардачок. Визитка пригодится лишь через неделю, пусть пока полежит среди других документов.

Эх, ну и дурачок пассажир… а ещё профессор…

По дороге домой я забыл о пассажире и странном споре. Лихо проехался по луже возле обочины, даже слегка поддал газу. Симпатичная девушка спокойно шла по пешеходной дорожке, её-то и накрыло веером темно-серых брызг. Чем-то она мне напомнила ту стерву из «Мини», а может это она и была. Модная оранжевая куртка, зауженные джинсы, белая шапочка – девушка превратилась в разноцветного леопарда. Она что-то кричала вслед, но я мчал дальше. Ещё полчаса, и я буду дома.

Да, некрасиво, но в каждом человеке таится что-то подленькое, которое само порой рвется наружу. У меня вырвалось и… признаюсь честно – в тот момент я был доволен. Я наказал ту девушку из «Мини»…

В прихожей меня встретила зареванная жена. Её по-детски пухлое личико было искажено страдальческой гримасой, глаза покраснели от лопнувших сосудиков, вздернутый носик постоянно шмыгал. Сердце сразу же застучало в три раза быстрее.

– Что случилось, Людочка? Кто тебя обидел? – подскочил я к ней.

Жена прижалась объемным животом, притиснулась, как волчонок, который ищет защиты у родителя. Я ощутил себя именно таким волком – готов разорвать любого, кто посмел обидеть мою ненаглядную!

– Меня-а... я-а пошла-а... а меня-а... – всхлипывала Людмила, её мокрые щечки уткнулись в гладкую кожу куртки, плечи сотрясались от рыданий.

– Мой хороший, тебе же нельзя волноваться. Присядь, я сейчас водички принесу. – Я усадил плачущую жену в кресло и молнией метнулся на кухню.

Людмила пила мелкими глотками, захлебывалась и кашляла, но рыдания потихоньку шли на спад. Я терпеливо ждал, нежно поглаживая плечи любимой женщины.

– Так что случилось? – мягко спросил ещё раз.

– Вон, посмотри в спальне-е, – всхлипнула Людмила, указав на межкомнатную дверь.

На широкой кровати лежало свадебное платье, в нём Людмила походила на ангела в светлый эпизод нашей жизни. Её счастливое лицо в день свадьбы осталось для меня самым ярким воспоминанием. И теперь подол белоснежного платья походил на грязную тряпку, какой уборщицы моют пол в привокзальных туалетах. Верхняя часть находилась под пластиковым плащом, и по нему сползали разводы, а вот подол уже не спасти.

– Что произошло? – я почувствовал, как лицо каменеет.

– Я хо-отела продать его Галинке, она замуж собирается. Понесла через дорогу, но какой-то урод на джипе обры-ызгал меня с головы до ног, я по-оскользнулась и у-у-упала. Пока меня подняли, всё платье испортило-о-ось. – У Людмилы вновь полились слёзы. – Теперь его только-о на выбро-о-ос.

– Не плачь, Людочка. Мы что-нибудь придумаем. Сейчас же много появилось средств для выведения пятен, химчистка, фармакология. – Я и сам не понял, почему произнес последнее слово.

В мозгу мелькнул образ улыбающегося профессора. Да ну-у, не может быть! Всего лишь досадная случайность. И та девушка у обочины – это всего лишь случайность. Да-да, случайность…

– Ладно-о. Завтра схожу-у в химчистку. Ты ужинать будешь? – Утирая слёзы, Людмила потянула меня на кухню, откуда доносился запах жареной картошки.

На другое утро небо не предвещало ничего хорошего. Тяжелые серые тучи ползли галапагосскими черепахами, играли в догонялки и наползали друг на друга. Будто на небесах появилось своё Ярославское шоссе, и все «замкадыши» поехали в столицу.

Я поцеловал на прощание спящую жену, она улыбнулась, не проснувшись до конца, и протянула руки для обнимашек. И вот тут-то и произошло то, что меня должно было насторожить, но я всё отнес на счет воспаленного воображения и вчерашних переживаний. Людмила неожиданно замерцала в кровати, как будто неисправная голограмма из фантастического фильма. Всего лишь секунду, всего лишь миг, но я едва не отпрянул. Когда же моргнул, то всё было как прежде.

Похоже, что мне надо обратиться к врачу – глюки уже появились.

– Я тоже сейчас встану и в магазин пойду, – сказала Людмила детским голоском. – Любимому мужу приготовлю на ужин вкусностей.

Я осторожно обнял её и послушал, как в плотном рюкзачке бьется ещё одно маленькое сердечко. Теплое чувство счастья зонтиком накрыло от пасмурной улицы.

Сын! Кириллович!

Да нет, всё нормально – я всего лишь не отошел от сна.

Эх, если бы я только знал в тот миг, что произойдет дальше…

Зонтика счастья хватило на двадцать минут «пробки» – не только в небесах начался час пик. Постоянно лезущие, ныряющие, нарушающие правила автолюбители вывели бы из себя и Махатму Ганди. Если бы этот славный индиец оказался будним утром на Ярославке, он бы положил с пробором на свою философию ненасилия и харкал бы на нарушителей сильнее струек из омывателя, а, может, ещё и в драку полез с наглым хозяином темно-синего «Опеля».

Я сначала терпел, слушал радио, где Меркьюри кричал о том, что «шоу должно продолжаться», но, пару раз избежав аварии, я не выдержал. Ко всему прочему, ещё и дождик начался – видимость ухудшилась.

– Хрен ли ты уставился, баран? У меня «главная»! Учи правила, чудило с большой буквы «М»! – догнав очередного нарушителя, проорал я в опущенное стекло.

Капли дождя залетали в окно, темными пятнами расползались по ветровке.

«Нарушитель» что-то прокричал в ответ. Настроение портилось с каждой секундой.

– Динь-дилинь! Динь-дилинь-динь-динь! – задорно пропел мобильник.

Людмила! Может, что-то случилось?

– Киря, ты ещё едешь? – прозвучал в трубке плачущий голос жены.

– Да, моё солнышко. Что случилось?

Сердце замерло…

– Меня сейчас какой-то пьяный дурак из такси обозвал потаскухой беременной, и что я с футбольной командой... Представляешь? Высунулся наполовину из окна и на всю улицу прокричал. Его потом шофер на место втащил, но вся улица на меня обернулась.

Так знакомы эти плачущие нотки! Только вчера их слышал и еле успокоил. И вот опять!

Убил бы этого пьяного кондома! Вырвал бы ему яйца и затолкал по локоть в грязную пасть! Опять вспомнился вчерашний профессор. Нет, не может быть! Это всё совпадение...

– Не плачь, солнышко! Иди сейчас домой и дождись меня. Не обращай внимания на пьяных дебилов. Я пробью такси и заставлю извиниться. Люблю и жду вечером вкус... ТВОЮ ЖЕ МАТЬ!!!

Тяжелая фура с правого ряда въехала в огромную лужу, и целый водопад накрыл мою машину. Моментально пропала видимость. Впереди, в прозрачной пленке стекающей воды, мелькнула чья-то фигура.

Мерзко-хрустяще ударило о бампер, и узкая ладонь шлепнула по лобовому стеклу…

Прокатилось по крыше и сорвалось с багажника…

Я видел, как человеческое тело попало под колеса следующей машины, и автоматически нажал на газ. Нога сама втопила педаль. Сама!

Гадство! Меня не должны остановить! У меня же скоро родится ребенок!

Такие мысли метались в башке, пока я топил на гашетку и уходил от неведомой погони. Да, я должен был развернуться, должен… Должен! Но мелькал в голове образ, что Людмилу с ребенком выкинут на улицу за неуплату съемной квартиры, как они будут скитаться, как они умрут…

Я последняя сука! Но я не должен попасть в тюрьму. Нашим законам насрать на то, что ты невиновен – для них ты лишь галочка в длинной череде закрытых дел.

Через три квартала я свернул во дворы и, пропетляв, как испуганный заяц, замер у мусорных баков. Погони не видно, но это не радовало: у едущей за мной машины мог быть видеорегистратор.

Только сейчас я поймал себя на мысли, что ещё держу в руке телефон. Я посмотрел на дворники – в держателе застрял русый парик.

Я убийца?!

Нет!!

Людочка! Она же на улице! Одиннадцать дорогих цифр...

В телефоне раздался короткий гудок, и электронный женский голос произнес, что абонент не отвечает или временно недоступен.

Людмила!

На повторные вызовы бездушный оператор твердил одни и те же слова ужасного приговора: «Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

Как же так…

Я замер в оцепенении. Вокруг – незнакомый двор, случайные прохожие. В голове азбукой Морзе билась одинокая мысль: «Люда! Как там Люда? Людочка! Солнышко моё! Любимая!»

Туда-сюда.

Туда-сюда.

Это движение завораживало. Словно раскачивался маятник, страшный своей неотвратимостью.

Внутри меня пульсировало тёмное пространство, холодное, скользкое. Пустота такая, что даже эхо от бешеного стука сердца пропадало, ещё не родившись.

Влево-вправо.

Влево-вправо.

Стеклоочистители мокрой тряпкой таскали русый парик. По краям чистого стекла вырастала паутинка прилипших волос.

Туда-сюда.

Туда-сюда.

Профессор должен помочь! Где визитка?

Из бардачка вывалились бумаги, какие-то документы, прошуршали осенними листьями и упали на грязный коврик. Они моментально набухли темно-синей влагой, словно печенье окунули в сливовый компот. Плевать! Сейчас не до них.

Вот она, визиточка! Змея страстно обвила бокал на фоне красного креста, черные точки-глаза злорадно щурились на меня. Дрожащие пальцы набрали спасительный код на телефоне.

– Слушаю вас внимательно! – прогудел в трубке вчерашний голос.

– Профессор, это Кирилл! Вчера вас подвозил. У меня тут... – начал я, пытаясь сформулировать вопрос.

– Здравствуйте, Кирилл! Я вчера вас не сильно обидел? А то постоянно, как выпью, так на розыгрыши тянет, – рассмеялся в трубке профессор.

Розыгрыши?

Розыгрыши?!!

– Какой розыгрыш?! – заорал я. – Вы скажите, как можно всё исправить? Ваша чёртова таблетка... Я тебя найду, доктор... Ты специально так всё подстроил? А? Мразь!

Мысли путались, метались, как лошади в горящей конюшне.

– Молодой человек! – немного отрезвил спокойный голос. – Пока вы не наговорили того, о чем будете сожалеть, я скажу одну вещь: вчера был розыгрыш. Это обычная аскорбиновая кислота. Для антуража я положил её в пакетик. Всего лишь эффект плацебо – пустышка, другими словами. Я не знаю, что у вас произошло, но не смейте так со мной разговаривать и, тем более, в чем-то обвинять! Мне не понравилось, как вы ведете себя на дороге, и я решил вас разыграть. Извините, если слишком грубо.

– Так я же...– начал было я.

– Всего доброго, молодой человек! Пари разорвано! Увидите меня на дороге – проезжайте мимо! – Профессор отключил вызов.

Я сидел в холодной испарине, щекочущая капелька прокатилась по переносице, сорвалась с кончика носа и упала на экран телефона. Рот жадно хватал спертый воздух.

Скрипнув уплотнителем, опустилось стекло. В салон ворвался осенний дождь, свежий ветерок закинул золотистый кленовый лист. Он спланировал на мобильник, и из-под листа заиграла знакомая мелодия. На табло высветился домашний номер. Я с замиранием сердца нажал на кнопку ответа.

– Киря, ну чего ты так кричал? – раздался в телефоне родной голос.

От сердца отлегло. Я поднял голову и неуверенно улыбнулся, крутанул лист за черенок.

– Всё хорошо, милая... Собака на дорогу выскочила... Еле увернулся... Ты... как?

– Я от твоего крика телефон выронила, и он разбился на мелкие кусочки. Такая вот я растяпа, но и ты не меньше виноват и теперь должен мне другой телефон. Если вечером не будет какого-нибудь старенького «Самсунга», то поставлю тебя на бабки! – Людмила попыталась спародировать кинобандитов, и это с её-то тонким голоском!

– Всё будет, моя хорошая, всё будет. – Я наблюдал, как сквозь тучи прорезался солнечный луч.

Кусочек радуги заиграл цветами на сером фоне – я никогда не видел картины прекраснее. Только мысль о сбитом человеке омрачала краски радуги. Я должен вернуться.

И я вернусь!

В конце концов Людмила сможет уехать к теще, а там, лет через пять-десять, и я выйду… Да, так и надо поступить. Я повернул ключ зажигания. Верная лошадка завелась с первого раза, словно согласилась с моим решением.

– А ещё сейчас по телевизору передали новость, что на Ярославском шоссе сбили манекен. Представляешь? Грузчики из «Спортмастера» заносили вещи в «Газель» и приставили манекены к стенке, одного из них сдуло ветром, и он попал под пролетавшую машину. Говорят, что искусственному человеку сделали искусственное дыхание, оказали первую помощь и привели в норму, вот только парик не смогли найти. Так что не одна я такая растяпа, даже манекены волосы теряют, – щебетал в трубке голос любимой.

Что? Да ладно!

У меня внутри плясал от счастья восторженный мальчишка. Радостный смех вырвался под холодный дождь.

– Я люблю тебя, солнышко!

– Я тоже люблю тебя, Киря! Не опаздывай вечером, а то оставлю без вкусняшек! Пока-пока, позже созвонимся! Целую!

В зеркале заднего вида отразились мои карие глаза. Сколько морщинок прорезалось? Сколько седых волос появилось? М-да... Случайность. Пустышка. Эффект плацебо. Но я урок запомнил. Пусть случайность, пусть совпадение, но больше ни в жизнь...

Трясущимися руками я достал пачку сигарет. Осталась последняя. Я посмотрел на неё, на парик на стекле. Вышел и завернул пачку с оставшейся сигаретой в расползающийся комок искусственных волос. На небе вновь показался кусочек радуги. Эх, раз пошла такая пьянка...

– На хрен! Эге-гей!! Будем жить!!!

Редкие прохожие обернулись на мой радостный крик. Посмотрели, как я с размаху бросил мокрую тряпку в мусорный ящик и начал танцевать – неумело, дергано, коряво. Кто-то хмыкнул, кто-то улыбнулся, но вскоре обо мне забыли и поспешили по своим делам.

Я танцевал бы ещё, но зазвонивший телефон настойчиво требовал прекратить танец.

– Да? Алло! – ответил я, даже не посмотрев, кто звонит.

– Кирилл, извините за небольшую демонстрацию нашей работы… – раздался негромкий голос профессора, – но иначе вы не поверили бы важности нашего труда. Я хочу пригласить вас на одну вакантную должность. Завтра в два часа дня вам нужно прибыть по адресу в сообщении, прилагаемом к авансу. Если вы не приедете, то примите эти деньги в качестве извинений и забудьте о моем предложении и существовании. До встречи!

Я не успел ничего сказать, как профессор отключился, и тут же раздался звуковой сигнал оповещения. Я открыл сообщение и присвистнул: «На ваш счет зачислено 50000 рублей». Чуть ниже была приписка с адресом.

2

«Ты — Море, спокойное расслабленное — Море, наполненное теплом — Море. Никто и ничто не может взволновать Море. Потому что твоя бейсбольная бита всегда рядом»

С.Крамар

Пункт назначения в деревне Николо-Хованское я нашел не сразу. Пришлось поплутать, обматерить навигатор и выслушать непонятные объяснения местных гастарбайтеров, которые изъяснялись через пень-колоду.

«Брат, налэво-направо, патом опят налэво и там спраси» – вот самое отчетливое направление, которое я получил.

Дорога оставляла желать лучшего, причем была одинаково дырявой для всех – и для пешеходов, и для автомобилистов. Для проезжающих фур и десятитонников ямы не казались такими уж большими проблемами, а вот у меня сердце кровью обливалось, когда на очередном ухабе слушал постукивание наконечников.

– Поверните направо, – сказал навигатор уверенным мужским голосом возле бетонного забора.

– Куда направо, долбоящер электронный?! Тут забор! – проворчал, осматривая дорогу.

Бетонное заграждение растянулось ещё на добрых триста метров, а уже там красовался поворот.

– Поверните направо, – занудливо повторил мужской голос, а потом помолчал и многозначительно добавил: – Развернитесь!

– Да иди ты в задницу! – буркнул и продолжил движение.

Навигатор ещё пару раз попросил развернуться, а после огорченно пискнул и завис. Я не обиделся на него: место, и правда, было глухим, зависающим.

Заборы, заборы, заборы… Что за ними? Синие скаты крыш домов, похожих на фабричные корпуса. Перед ними тихо покачивались заросли крапивы, лопухов и полыни.

Впереди вырос серый параллелепипед какого-то склада. Возможно, там знают о компании и моём возможном работодателе?

На подъезде мне сразу не понравились мотки колючей проволоки и небольшие автоматы в руках двух верзил. Красно-белый домик охраны возвышался над забором назревшим прыщом, который вот-вот должен взорваться и забрызгать бугристый асфальт ошметками секьюрити.

За шлагбаумом виднелся ряд машин на стоянке справа и около сотни молодых людей, столпившихся у единственных коричневых ворот здания. Рядом возвышалась деревянная сцена, похожая на эшафот, размером пять на пять. Само же здание, казалось, кричало: «Я – склад! Тут хранятся самые дорогие в мире вещи, а также носки и футболки!» Парни переминались с ноги на ногу и чем-то напоминали призывников, пришедших на медосмотр.

– Здрасте, я тут заблудился. Не подскажете, где я могу найти Михаила Анатольевича Носова из компании «LiL»? – проговорил я, когда один из амбалов закрыл собой солнце у водительской двери.

– Визитка? – коротко спросил амбал с такими белыми волосами, словно их три дня держали в перекиси водорода.

Сказал, будто выстрелил…

– Да-да, конечно, – я вытащил из барсетки визитку профессора.

Мужчина в пятнистой форме, такой же эмоциональный, как кирпич в руках таджика, бросил взгляд на заднюю сторону визитки и кивнул:

– Машину поставьте в конце стоянки. Оставьте внутри мобильный телефон или любое другое записывающее устройство. Михаил Анатольевич скоро выйдет.

Слова цедились так, как если бы я задолжал охраннику крупную сумму денег и приехал просить о рассрочке. Осеннее солнце швырнуло зайчика на хромированный ствол автомата, и теперь луч света бил мне в глаза. Неприятно бил. Второй охранник встал по другую сторону машины и заглядывал внутрь, словно надеялся увидеть там если не танк, так хотя бы захудалую гаубицу, чтобы открыть огонь без предупреждения.

Этот тон и внимание очень мне не понравились. Какие-то охранники на складе, а ведут себя так, как будто каждый день защищают президента! Надо бы пощекотать им нервишки, чтобы не расслаблялись.

Мелкая пакостная сущность снова вырвалась наружу. Ну что с ней поделать?

– А ты чё так разговариваешь? Или с оружием считаешь себя увереннее? Ссышь без автоматика-то? Сублимируешь?

Зачастую мы совершаем мельчайшие проступки, которые в дальнейшем оборачиваются большими проблемами. Совершаем опрометчиво, просто по сиюминутному желанию души. Если бы я знал, чем обернется моя несдержанность…

Охранник медленно, очень медленно наклонился к двери и начал играть в «гляделки». Почему-то два зрачка напомнили черноту дул ружья, которым меня приветствовал пьяный сосед сверху, когда я поднялся попросить выключить музыку. Как позже оказалось, Мишку Суворина уволили с работы, его бросила жена, и, словно желая добить, какой-то урод врезался в его машину на стоянке и уехал. Мишка заливал горе под Ваенгу, но своим бэквокалом мешал спать остальному дому. Вот я и пошел успокаивать разбушевавшегося соседа. Тогда реакция меня не подвела, и сдвоенный выстрел ушел в потолок, но в память врезался тот миг, когда смертоносная чернота заглядывала в душу…

– Вы ошиблись адресом, уважаемый. Всего доброго, – процедил охранник, когда выиграл игру в «гляделки».

– Эй, хорош, ты же только что сказал…

– Вы ошиблись. Это частная территория, прошу вас удалиться, – металлическим голосом сообщил охранник.

Вот тебе и раз! Неужели всё напрасно и теперь из-за недовольного охранника я могу лишиться «вакантного места»? Вот же, довыеживался…

И в то же время какая-то злость поднялась изнутри.

– Слышь, вертухай, я не к тебе приехал, а к профессору. Не выеживайся, а не то я сейчас позвоню и…

Я не успел договорить, когда глухой лязг затвора привлек внимание. Глаза охранника исчезли, а на их место пришел зрачок автомата. Такой же зрачок появился и с другой стороны машины. Я ощутил, как на шее поднялись волоски, набежавший холодок скользнул по спине.

Неужели выстрелят? При таком скоплении народа? Да нет, наверное, просто пугают…

– Вы являетесь нарушителем частной территории. Я считаю до трех, – тем же бесстрастным голосом заявил охранник. – Потом открываю огонь по конечностям. Раз…

– ДА ХОРОШ!!

– Два…

Охранник отступил на шаг. Я перевел рукоятку рычага переключения передач в положение заднего хода.

– Да пошли вы все! – пробурчал я и начал отъезжать.

Сука! Сука!! Сука!!!

И чего мне надо было рот открывать? Промолчал бы и уже парковался на стоянке рядом с другими машинами.

Вот и всё! Вот и попробовал себя в роли зашибающего бешеные деньги главы семейства. Только зря с работы отпрашивался… Я не успел отъехать, когда моё внимание привлек электронный писк.

– Седьмой, что у вас там? – проворчал прямоугольник рации на груди охранника.

– Нарушитель. Ведет себя по-хамски, – ответил охранник.

– С визиткой?

– Так точно.

– Тогда пропусти. Нам двоих не хватает до полного набора, – сказала рация.

– Но он же хамит, и вообще…

– Ты плохо слышишь?

– Двоих не хватает? А можно мне тоже поучаствовать? Вы же обещали…

Рация на несколько секунд смолкла, словно невидимый собеседник спрашивал совета у других. Время растянулось на огромную жвачку, которая бесконечно тянулась и тянулась.

– Хорошо, переодевайся и присоединяйся. Пропусти гостя, – скомандовал голос в рации.

Охранник поставил автомат на предохранитель и отошел от машины. Второй безмолвный страж тоже отступил на пару шагов. Шлагбаум поднялся с неумолимостью гильотины, которая только и ждет, когда же голова преступника ляжет поудобнее в выемку для шеи.

– Вот так бы сразу, – миролюбиво улыбнулся я и не смог удержаться от небольшой шпильки. – А то всё «ма–а-ама», «ма-а-ама».

Белоголовый охранник отвернулся и пошел в сторону домика. Я провожал его взглядом в зеркало заднего вида, пока заезжал на территорию возле непонятного склада. Охранник исчез за дверью красно-белой «сторожки». Я хмыкнул и переключил внимание на парковку. Забрал из машины барсетку с телефоном и документами – хрен его знает, что у них тут за правила, но лучше лишний раз не нарываться.

И так едва не сорвался из-за шуточки с охранником…

Немногие из стоявших людей повернули головы в мою сторону, в основном смотрели в коричневые ворота и ждали. Среди толпы не было особ женского пола, тут были одни мужики в возрасте от двадцати пяти до тридцати пяти лет.

Что же это за работа такая?

– Ого, сколько тут народу! Это все на собеседование? – спросил я у худощавого парня с козлиной бородкой.

Собеседник был из той категории людей, которых можно увидеть как среди студентов, так и на корпоративе крупной компании. Рваные, по моде, джинсы, вельветовая куртка с полосками ядовито-ультрамаринового цвета, стрижка «я у папы дурачок». Вроде, и молодой, но вот глаза тусклые, как у старика. Я видел как раз такие у Мишки Суворина, когда судили за применение оружия. Блеклые глаза, смурные, безразличные.

– Ага, пришли незнамо, куда и непонятно зачем, – ответил парень.

– Слушай, а у тебя ничего странного перед этим не было? Ну, никакого спора не было?

– Было странное, – проговорил парень задумчиво. – И спор был… Непонятный какой-то спор… У тебя тоже?

Я кивнул. Страшно хотелось курить. Рука привычно скользнула в карман куртки, где раньше лежали сигареты, но натолкнулась только на пустоту. Пустотой не накуришься, а стрельнуть сигарету у других… Во-первых, я ещё очень хорошо помню, какими радостными глазами посмотрела Люда, когда услышала новость о том, что я решил бросить курить, а во-вторых… слишком стыдно просить отраву, когда сам можешь купить.

– Чего ждем-то? – спросил я после того, как глубоко вдохнул, досчитал до десяти и выдохнул.

– Пока всех не пригласят. Вроде, должны сотню набрать, чтобы начали движуху, – ответил парень.

– А-а-а... Так, вроде бы, набрали? Охранник на шлагбауме, вроде бы, последним был? Нет?

– На каком шлагбауме? – не понял парень.

– Так вон… – Палец застыл в воздухе, когда я показал на въезд.

На том месте, где недавно произошла стычка с охранниками, зиял обычный проезд для транспорта. Ни шлагбаума, ни домика охраны, ни амбалов с автоматами. И «колючки» на заборе как не бывало – обычные бетонные плиты заграждения. На одной плите виднелось плохо закрашенное слово из трех букв.

Да что же это за хрень тут творится?

Вот после этой мысли и надо было бежать, а впрочем… Впрочем, уже было поздно…

– Ты что, перегрелся? – спросил парень.

– Да, наверное, – пробормотал и взъерошил волосы на затылке.

Что тут реально происходит?! Какого…?

Додумать мысль я не успел: коричневые ворота дернулись и начали тихо расходиться в стороны.

Толпа немедленно подалась вперед.

Что там? Кто там? Что дают?

Через макушки мне удалось разглядеть двух человек – профессора и ещё одного тщедушного пожилого мужчину, похожего на почтальона Печкина. Вышедшие белели халатами, чернели галстуками и отутюженными брюками, а когда они забрались на небольшой постамент, то их ботинки начали пускать зайчики в толпу.

– Добрый день, многоуважаемые избранники! Мы рады приветствовать вас на вступительном собеседовании на пять вакантных должностей. Вам предстоит пройти три этапа, чтобы доказать свою профессиональную пригодность. Пройти вы сможете, если имеете достаточно сильное желание получать стабильную заработную плату и быть уверенным в завтрашнем дне! – хорошо поставленным голосом проговорил Михаил Анатольевич.

– А что за работа? – раздался в толпе голос.

– Весьма увлекательная и интересная, но о ней узнают только пятеро дошедших до финала, остальные просто забудут об этом дне. Если кого-то не привлекает возможность полного социального обеспечения и двухсот тысяч каждый месяц на счет... – проговорил Михаил Анатольевич. – Если такие люди есть, то мы не держим – вы можете уйти прямо сейчас.

– Похоже, что это очередная сетевуха, – процедил угрюмый мужчина в пяти метрах от меня. – Уважаемые, нас около сотни, а выйдут только пятеро? И заниматься непонятно чем? Идти туда, не зная куда, и делать то, не зная что? Да? Ну на хер такие непонятки – только день зря потерял, пока добирался!

– Вы можете уйти – тем больше шансов у других претендентов, – скрипучим голосом ответил мужчина, похожий на почтальона Печкина.

Почему-то коллега Михаила Анатольевича сразу же вызвал у меня неприязнь. Вот бывают такие люди – вроде бы, и не сделали ничего плохого, и видите их в первый раз, но неприятными становятся с первого взгляда. Как будто когда-то давно, в другой жизни, вы были заклятыми врагами, а теперь встретились вновь.

– Тогда я лучше пойду дальше гайки на сервисе наворачивать, там хотя бы всё понятно: есть машина – есть проблема – есть лошара, который хочет подарить бабки, – сказал угрюмый и махнул рукой. – Покеда, пацанчики.

Угрюмый сделал несколько шагов по направлению к выходу, когда за ним потянулись ещё трое человек.

– Минуточку, многоуважаемые, а не будете ли так любезны отдать визиточки? Они вам всё равно уже не нужны, – с улыбкой засуетился Михаил Анатольевич и поспешил спуститься.

Четыре человека терпеливо дождались, пока профессор соберет у них прямоугольники, а потом я увидел, как улыбчивый Михаил Анатольевич щелкнул пальцами на уровне лица и что-то быстро проговорил свистящим шепотом. Слов разобрать не удалось, зато моё внимание привлекло другое: хмурые лица уходящих расслабились, как если бы все стрессы одновременно решили убраться из жизни людей, и они на минуту стали довольны жизнью. Потом четверка развернулась и прошла к машинам. Двигались они немного неестественно, рвано, как будто долго спали и их мышцы онемели.

– Вот и ладушки! – похлопал в ладоши «почтальон Печкин». – От недоверчивых мы избавились... Остальных кандидатов прошу пожаловать в нашу страну чудес!

Люди осторожно потянулись в зияющую темноту странного склада. Я оказался среди последних, рядом шел парень с козлиной бородкой. Когда оглянулся на уезжающих, то чуть притормозил: темно-зеленая «Мазда» выехала из шеренги машин и задним бампером ударила подъезжающий черный «Рено-Логан». На асфальт посыпались осколки разбитого фонаря «Реношки». Машины застыли на две секунды, а потом, как ни в чем не бывало, поехали в сторону выезда.

– Видал? – раздался голос парня.

– Ага, раздолбаи какие-то, – сказал в ответ.

Я хотел ещё добавить про дорожных долбодятлов, у которых руки из задницы растут, но рядом вырос Михаил Анатольевич и с мягкой улыбкой произнес:

– Проходите, молодые люди, не задерживайте. Раньше начнем – раньше закончим.

Я посмотрел на своего недавнего пассажира – чего же такого он сказал этим четверым, что те потерялись во времени и пространстве? Гипноз?

Магия?

Бр-р, бред! Какая магия?! Может, профессор всего лишь назвал одну из могущественных силовых структур и пообещал четырем ушедшим огромные проблемы, если те откроют рот?

Человеческий разум всегда ищет оправдание любым чудесам. Слишком долго вдалбливалась в мозг фраза фокусника из кинофильма «Карнавальная ночь»: «Ловкость рук, и никакого доклада». Это всё спецэффекты... Или вообще подсадные артисты, призывающие своими действиями остальных ощутить всю важность происходящего.

– Кирилл, я очень рад видеть вас здесь, но не задерживайтесь, прошу. – Михаил Анатольевич сделал приглашающий жест.

– А что с этими ребятами? – кивнул я за спину профессора.

– С ними всё будет нормально. Доедут до дома, лягут спать, а наутро забудут про свои сегодняшние приключения. Им покажется, что они вчера ни с того ни с сего решили выпить водки... Утром даже похмелье будет присутствовать, – улыбнулся потенциальный работодатель.

– Так, а что с ними? – не унимался я. – И что у вас за фигня со шлагбаумом и охранниками?

– Проходите, Кирилл, проходите, – нетерпеливо отмахнулся профессор. – Все вопросы потом.

Я переглянулся с козлобородым, тот пожал плечами, мол, давай спросим потом. Пришлось кивнуть в ответ. За нашими спинами с легким лязгом сомкнулись стальные ворота.

Здание легко могло вместить баскетбольный стадион вместе с трибунами для болельщиков. Разделенное на три галереи помещение напоминало фантастический бутерброд, где на первом уровне красовались высокие тумбы с круглыми площадками, освещенные красным светом. Второй уровень заливал синеватый свет, там деловито сновали люди в белых халатах, а на стенах висели большие экраны с видами природы. На третьем уровне преобладал белый свет люминесцентных ламп, и возле перил балконов стоял десяток людей в деловых костюмах.

Люди стояли и смотрели на прибывших, словно оценивали претендентов.

– Нам сюда. – Михаил Анатольевич показал на красный свет.

Всё помещение впереди занимали тумбы с круглыми двухметровыми площадками в основании. На крышках тумб синели похожие на мотоциклетные шлемы и пластиковые краги. Десять площадок в ширину, десять в длину – всего сто непонятных мест. Они чем-то напомнили надгробия на кладбище, не хватало только надписей и пластиковых цветочков. Стены по периметру подпирали мужчины в свободных тренировочных костюмах. Им только кепочек-блинов не хватало и барсеток под мышкой, чтобы стать похожими на организованную орду гопников.

Красные лампы создавали жутковатое освещение. Это тоже мало способствовало хорошему настроению.

«Как внутри подъезда профессора», – подумал я в тот момент.

– Дорогие искатели лучшей жизни, вас выбрали потому, что у вас обострено чувство справедливости. Вам не нравится то, что творится вокруг, всё то дерьмо, которое льется вам в уши и глаза со всех сторон. Вам предлагается стать экзекуторами – людьми, которые могут карать и миловать. Вы собраны здесь для того, чтобы доказать, в первую очередь, самим себе: вы можете изменить этот мир! Можете сделать его справедливее, добрее и правильнее! – повысил голос «почтальон Печкин». – Сейчас вы пройдете испытание на быстроту реакции, скорость принятия решений и консолидацию волевых качеств. Встаньте на площадки, помощники укрепят на вас виртоборудование. Двадцать лучших претендентов пройдут дальше, а с остальными мы расстанемся друзьями.

– Так и не объяснили, кем работать и что делать, – проворчал я себе под нос.

«Гопники» отлепились от стен и подошли к тумбам. Претенденты разбрелись по площадкам, и на них тут же начали надевать игровое оборудование. Я подошел к свободной тумбе. На вид она напоминала пьедестал для бюстов деятелей прошлого. Тут только сардонически улыбающегося Ленина не хватало.

Когда я встал на черное тканевое покрытие, оно чуть съехало в сторону, как будто не было закреплено на полу. Такое полотно я видел на беговой дорожке.

Что же под ним? Ролики или что-то другое?

– Привет, стой спокойно и не дергайся, – сказал подошедший помощник. – Меня зовут Андрей. Если что, я буду твоим персональным куратором, постарайся не накосячить и пройти во второй тур. Барсетку можешь оставить рядом, я прослежу, чтобы её никто не тронул.

Помощник взял железный карабин с верхушки тумбы и вытянул эластичную ленту, которую два раза обернул вокруг моей талии и вставил язычок в замок. Потом отошел в сторону, полюбовался на результат.

– Привет, меня Кирилл зовут. Это ещё зачем? Чтобы я не смылся?

– Да, – серьезно ответил Андрей. – Бывали случаи падения, а это убережет тебя от лишних травм.

Андрей нажал на синюю кнопку, и полотно под моими ногами снова дернулось.

– Попробуй походить взад-вперед, можешь даже влево-вправо.

Я сделал шаг, и полотно сдвинулось назад. Нога приземлилась ровно в центре площадки. Такой же эффект возник и при ходьбе влево, затем – при прыжке вправо. Ремень не давил, но не давал отпрыгнуть далеко, пружинисто возвращая обратно.

– Присядь, – коротко сказал Андрей.

Гусиный шаг тоже вызвал перемещение полотна. Сам же остался на месте.

– Виртоборудование движения в норме, теперь надевай перчатки.

Андрей помог закрепить необычного вида краги, похожие на рукавицы космических рыцарей из фантастических фильмов. Краги были почти невесомыми и прилегали к рукам, как вторая кожа. Я сжал, потом разжал пальцы. Сочленения работали превосходно, без скрипа и шелеста пластика.

– Отлично! – кивнул Андрей. – Осталась последняя деталь.

Шлем тоже оказался впору. Даже уши не сворачивались в трубочку. По прозрачному стеклу забрала пробегали неуловимые голубоватые искорки.

– Всё нормально? – спросил помощник.

– Да, вполне. А что будет-то?

– Увидишь, – загадочно улыбнулся Андрей, встал рядом с площадкой и поднял руку.

Я огляделся. Возле других площадок тоже стояли люди с поднятыми руками. Претенденты были обмотаны лентами безопасности и вертели головами, оглядываясь по сторонам.

– Я вижу, что все готовы к первому испытанию. Итак, начнем! – раздался голос Михаила Анатольевича.

Пронеслась мысль: «Людочка, ради нас я всё выдержу!»

В следующий миг стекло шлема потемнело, как будто на голову накинули непроницаемый мешок, а потом из черноты проявились три горящие буквы.

«L.i.L»

3

«Я ненавижу реальность. А реальность, к великому моему сожалению, пока единственное место, где на обед дают добрую порцию стейка» В. Аллен

Погружение произошло удовлетворительно

Симуляция начнется через 3… 2… 1

Чернота сменилась изумрудной зеленью так быстро, что я ощутил легкое головокружение, какое возникает, когда чересчур резко встаешь с дивана. Солнце пробивалось сквозь густую листву и норовило залезть в глаза, чтобы ослепить хотя бы на секунду. Болтливая сорока резким стрекотом приветствовала незнакомцев.

Солнце? Листву? Сорока?

Я осмотрелся. Всё выглядело таким реалистичным, как будто был не внутри странного склада, на площадке виртреальности, а в самом настоящем лесу. Тут даже пахло прелой листвой и стоячей водой. Да что там пахло – какой-то вредный комар укусил меня за щеку и тут же улетел прочь, распевая свою извечную ноющую песню.

Рядом сидели четыре человека в странной броне, похожей на сплав костюмов инопланетных завоевателей и полной омоновской экипировки. Я тоже был закован в подобную форму, а руки оттягивал черный автомат, возле которого парила какая-то красная мушка, такая может мигать кучкой битых пикселей на экране телевизора. Присмотревшись, я увидел, как из мушки выпрыгнуло текстовое сообщение:

Стрелково-гранатомётный комплекс АRX-160

Эффективность винтовки ~ 600 метров

Эффективность гранатомета~ 400 метров

Я моргнул, и сообщение тут же пропало. Втянулось в мушку. У других людей в руках такое же оружие. Вся группа сидела на корточках в густых зарослях камыша, а сверху скрывала от солнца густая шапка дубов.

Следующий пучок битых пикселей от костюма сообщил, что на мне одет:

Костюм разведывательный, пехотный

Состав: кевлар, углеродные нанотрубки, титан

Эффективность 50% против любого стрелкового оружия

Я открыл, было, рот, чтобы поинтересоваться, куда мы попали и где мои вещи, когда холмик перед нами поднялся, и из него вынырнул…

Белобрысый охранник!

Тот самый, который наставлял на меня оружие!

Только теперь этот блондин был не в синеватой форме охраны правопорядка, а в зеленой броне, такой же, как и у меня. Лицо замазано маскирующей краской, волосы скрывала каска со свежесрезанными ветками, но это несомненно был он. Над каской белобрысого виднелась красная полоска, какая бывает у персонажей компьютерной игры. Я скосил глаза – над остальными людьми тоже краснел индикатор. На всякий случай поднял голову – полоска висела и надо мной.

Блондин скользнул взглядом по пятерке и чуть дернул щекой, когда заметил меня.

Узнал!

Вот только этого белобрысого не было среди остальных девяноста шести человек на виртоборудовании. Или я его просто не заметил?

Блондин поправил каску и обратился к пятерке:

– Отделение, расстановка такая: впереди – деревня врага, сорок человеческих единиц. Внутри скрыто три пулеметных расчета. Дан приказ на полную зачистку. Выжить никто не должен. Вопросы есть?

– А если там женщины и дети? – вырвалось у меня.

– Полная зачистка! – отрубил блондин. – Вопросов больше нет? Тогда – цепочкой за мной! Ты, – палец указал на меня, – замыкающий.

Ух ты ж… Как всё сурьёзно-то…

Пятерка бойцов потянулась за командиром. Я хотел было плюнуть и стянуть шлем, но в памяти всплыла радостная мордашка Людмилы, когда принес домой не только новенький телефон, но и кучу покупок из магазина. Я ей сказал, что встретил одноклассника Сергея Курышева и тот пригласил на работу в аналитический отдел Сбербанка. Даже задаток дал, чтобы я не передумал…

А что я мог ещё сказать? Вряд ли она поверила бы в профессора и в происшедшее. И она улыбалась, радовалась. Правда, была какой-то задумчивой и отстраненной, но это я отнес на счет беременности.

А теперь… Из-за нетипичной игровой ситуации всё коту под хвост? Из-за глупых принципов, над которыми я потом сам буду ржать?

Ведь это же всё нереально! Это всё компьютерная симуляция!

Я сцепил зубы и двинулся следом. Мокрые стебли камышей норовили хлестнуть по лицу, а крупные корни дубов сами лезли под ноги. Группа продвигалась вперед, а вел её тот самый охранник…

Да и плевать! Я выдержу!

Камыши кончились неожиданно, как будто их высевали по линеечке. Чуть раньше закончились дубы – перед нами как на ладони расположилась небольшая деревушка на десять дворов. Дома одноэтажные, с заборами из почерневшего горбыля и потемневшими пристройками. Слышалось мычание коров и деловое квохтанье куриц. Почти в каждом доме из трубы поднимался дымок.

«Березой топят», – подумал я, проживший всё детство в деревне под Смоленском.

Надо же, как далеко техника зашла – даже запахи передаются!

Группа застыла у края картофельного поля. Блондин скользнул взглядом по личному составу и кивнул:

– Идем с ножами. Не шуметь. Общаемся в общем чате и коротко. Гранатометы использовать только после первого выстрела. Черт, Гюрза, снимаете часовых по правому флангу и начинаете зачистку!

Тут же два человека нырнули в ботву и по-пластунски поползли по широкой дуге, огибая деревню.

– Бизон, Гриб, левый фланг!

Два человека исчезли в ботве бесшумно, как призраки, и только бело-голубые цветочки чуть покачивались, обозначая путь солдат.

– А с тобой, Гнида, пойдем по центру, – бросил блондин. – Видишь, в подсолнухах двое засели?

– Сам ты Гнида! – прошипел я в ответ.

– Посмотри на ник над правым карманом, а потом выеживайся.

Я опустил взгляд на броню, и там, где у обычных солдат была нашивка с группой крови, пробежала надпись:

Гнида

Рядовой-смертник

35 лет

Способности обычные

– А ты кто?

– Царь, просто царь, – чуть улыбнулся блондин.

На его груди вспыхнула строка:

Царь

Лейтенант-смертник

35 лет

Способности выше обычного

– Не парься, ники раздает рандомайзер. И я мог стать Гнидой, – кивнул Царь. – Двигаем!

С легкостью делающей честь порядочному ниндзя, Царь нырнул в картофельную межу и заскользил по земле. Я кинулся следом.

В ноздри ударил терпкий запах картофельной ботвы, раздавленных личинок колорадского жука и сырой земли. Сходство с реальностью было таким потрясающим, что мне даже пришлось ущипнуть себя за ногу. Щипок сквозь броню получился ощутимым, как будто не было кевларовых щитков, а вместо них тело облегала обычная ткань тренировочного костюма. Правда, следующий щипок сделать не получилось: похоже, что виртуальные рукавицы поняли свой промах и исправили недочет.

Ползли недолго. Царь замер у невысокого плетня и показал на группу подсолнухов позади небольшого амбара. Там виднелись двое часовых, которые беззаботно вытаскивали созревшие зернышки из черных соцветий и лузгали их, сплевывая шелуху в буйную зелень.

Царь жестами показал, что берет на себя левого. Я кивнул и пополз к правому. Скорость была черепашьей, зато охранники не обращали никакого внимания на шевеление картофельных кустов. Хотя я и был раздосадован из-за непритязательного ника, но вскоре забыл об этом, ощутив в груди знакомый азарт. Знакомое чувство охоты, которое возникает, когда подкрадываешься к лоховатому НПС в компьютерной игре.

Вот только там всё было на экране монитора, а тут… в прямом эфире…

Пальцы сжали нож. Вот он, враг! Стоит и сплевывает шелуху от семечек. Смеется. Даже не подозревает, что в нескольких шагах притаилась смерть.

– А ещё Галинка была… Вот уж горячая девка – весь мозг могла высосать через одно место! – сказал правый часовой, кинув в рот несколько семечек. – Ух, как вспомню, так аж яйца ноют!

– Когда вернемся, то познакомишь! – хохотнул второй. – Я тоже хочу ноющие яйца!

Я замер, затаил дыхание. Увидел, как с другой стороны возвышения чуть поднялась голова Царя. Тот нашел меня глазами и показал поднятый большой палец. Я ответил тем же. Тогда Царь поднял вверх три пальца, загнул один, ещё один…

Как только третий начал движение вниз, я тут же прыгнул вперед, к «своему» часовому.

С другой стороны площадки молнией метнулся Царь. Я ощутил кожей удар ветра в лицо, брызги крови и… через секунду, показавшуюся невероятно долгой, всё было кончено.

Ни одного лишнего звука не вырвалось под синее небо.

Два тела незадачливых часовых аккуратно легли под стебли подсолнуха. Капли крови сочились на землю и тут же сворачивались грязно-бурыми катышками. Графика лиц была настолько проработанной, что я даже закрыл глаза обычному рязанскому парню, которому сегодня просто не повезло…

Перед глазами возникла надпись:

– 2 ЦЕНТР

Почти сразу же похожие сообщения прилетели от правого и левого фланга. В ноздри ударил запах крови.

Я в очередной раз удивился реалистичности происходящего. Прямо-таки захотелось снять шлем виртуальной реальности и осмотреться по сторонам – увидеть таких же претендентов на непонятную работу.

Неужели все они в этот момент тоже находились на задании?

– Иди за мной, – одними губами прошептал Царь.

Мы бесплотными духами проплыли по крапивным зарослям заднего двора, и Царь поднял ладонь вверх. Я остановился и заметил причину остановки: впереди желтела собачья будка, а возле неё дремала крупная дворняжка. Если залает, то бесшумная операция перестанет быть незаметной.

Судя по репьям на хвосте и пыльной корке на шерсти, хозяин не очень сильно любил свою собаку. Царь вытащил из кармашка тонкую трубочку, затем аккуратно вставил небольшой дротик и дунул в сторону собаки. Так школьники-хулиганы донимают порой ботаников, плюясь жеваной бумагой из развинченных китайских ручек. Вот только от выстрелов бумаги вряд ли будет такой же эффект, как от дротика Царя.

Пес подпрыгнул в воздухе, заскулил, постарался выцарапать борзую блоху из ляжки, но потом его движения начали замедляться. Он попытался встать на лапы, но те почему-то упорно разъезжались. Уши тоже обвисли тряпочками по бокам морды, а сама морда улеглась на правую лапу. Веки отяжелели, и последней картинкой, которую увидел пес, было появление двух незнакомцев в странных костюмах из-за угла дома. Сил на тявканье уже не осталось.

Из деревянной избы доносились мужские голоса и приглушенная музыка.

– «Владимирский централ, ветер северный. Этапом из Твери, зла немерено. Лежит на сердце тяжкий груз…» – пел Михаил Круг.

–Я – низ, ты – верх, – шепнул Царь.

Я кивнул и удобнее перехватил штурмовую винтовку. Тело оказалось во власти азарта убийства. Ноздри уже вкусили металлический запах крови, и теперь, как наркоману дозу, мне было необходимо ещё раз ощутить этот аромат.

Царь присел у двери, глубоко вдохнул и два раза кивнул. На третий раз дернул дверь на себя и кубарем влетел внутрь.

Я через прицел увидел первую мужскую голову с поднесенной ко рту вилкой. На вилке поблескивал соленый грибок. Спусковой крючок дернулся один раз.

Headshot

Надпись возникла в тот момент, когда кровь капнула на маслянистую шляпку опенка.

В следующий миг в комнате раздались негромкие шлепки, как будто ребенок играл с мячиком на траве. Глушители прекрасно справились с работой.

Пять выстрелов. Ещё три трупа. На стол опрокинулась открытая бутылка водки, прозрачный ручеек потек вниз, чтобы смешаться с красными кляксами на половике.

«Черт возьми, до чего же реалистично!» – не смог я не восхититься.

– А вот и карто… – В комнату вошла женщина.

Прицел дернулся к её голове, но палец застыл на крючке. Чем-то эта полная румяная женщина была похожа на Людмилу – явно не рыжими волосами и конопатым лицом, которое разлетелось в следующую секунду от выстрела Царя, и явно не сковородой с картошкой, которая желтыми кариозными зубами рассыпалась по цветастому половичку. И не приземистой фигурой…

Так чем же?

Взгляд остановился на холме, который вспучивал цветастое платье… Она была беременна!

Царь перекатился через подергивающийся труп и быстро осмотрел кухню. Никого. Он повернулся ко мне и недовольно поджал губы. Я насупился и покачал головой.

– «Владимирский централ, ветер северный. Когда я банковал, жизнь разменяна, но не «очко» обычно губит, а к одиннадцати туз», – продолжал выводить баритон Круга.

Я метнулся в закуток за печкой и не обнаружил там никого. Дом был зачищен. Для четырех мужчин и одной женщины этот обед стал последним. Ни я, ни Царь не заглянули на завалинку русской печи, откуда поблескивали два глаза…

«И как же все реально!» – снова пролетело в мозгу.

– Чего в бабу не стрелял? – буркнул Царь, когда потихоньку двинулись к следующему дому.

– Так она же…

– Она – враг. А у нас установка на полную зачистку. Забыл?

– Она беременна, – процедил я сквозь зубы. – Мы могли связать её, вставить кляп в рот, на худой конец…

– Нас насадят на толстый конец, если не выполним задание, – проворчал Царь. – Последнее замечание.

– Добро.

Царь на секунду замер, а после перед глазами возникло знакомое сообщение:

– 5 ЦЕНТР

Левый фланг порадовал цифрой «три». Правый выставил четверку.

Второй дом был очищен так же успешно, как и первый. Мы с Царем кивнули друг другу.

– 3 ЦЕНТР

– 3 ПРАВО

– 5 ЛЕВО

Мы уже подходили к третьему дому, когда со стороны правого фланга раздалась автоматная очередь. Безоблачное небо разразилось громом смерти.

Царь кинулся вперед и успел врезать прикладом по роже вылетевшего бугая. Мой выстрел завершил жизненный путь огромного НПС. Ещё два человека начали отстреливаться из окон дома.

Я залег за ржавым ковшом от экскаватора, который играл роль бочки для полива, а вот Царю пришлось запрыгнуть в вольер к свиньям. Я невольно усмехнулся, представляя, какое амбре сейчас витает над Царем вместе с пролетающими пулями.

– Суки! Вы не возьмете нас живыми! – проорал один из отстреливающихся.

Один из врагов…

Я выстрелил на голос и кивнул сам себе, когда с той стороны бревенчатой стены раздался стон. С правого и левого флангов деревни звучали автоматные очереди, и среди них невозможно было различить голос штурмовых винтовок нападающих – так же, как на концерте группы «Раммштайн» невозможно услышать тихий пердеж прыгающего рядом соседа. Лишь запах уведомит о случившемся.

Царь отстреливался, но безуспешно. В вольере визжали испуганные свиньи. Одна раненая хрюшка уже раз пять пробежалась по лежащему незваному гостю. Тот терпел.

– Твари, я вас… – В окне показалось лицо мужчины.

Я не стал долго думать.

Headshot

Ещё один человек был внутри. Я дал отмашку Царю, и тот накрыл окно шквальным огнем. Пули вырывали щепки дерева, сбивали последние осколки стекла, впивались в перегородки внутри, но не давали защитнику дома высунуться наружу. Этим я и воспользовался, когда пролетел по двору и ворвался в дом.

Очередной выстрел в голову подтвердил, что дом очищен. Оставались другие противники, но их худо-бедно прижали правый и левый фланг. Цифры сыпались одна за другой в общий чат, всплывая красными кровавыми росчерками перед глазами остальных.

Когда мы присоединились к общему веселью, автоматные очереди стихли очень быстро. Индикаторы здоровья над бойцами зачистки уменьшились. Над Грибом вообще едва горела одна десятая. Я заметил, что и сам сумел сохранить только половину шкалы. Два ранения не ощущались, но из правой ноги понемногу сочилась кровь, а левая рука сгибалась так, словно на ней висела двухпудовая гиря.

Зато мы выиграли! Прошли симуляцию полным составом!

Деревня была зачищена, но Царь не разрешил расслабиться. Он приказал всем пролистать ленту сообщений.

Нехитрые подсчеты выявили отсутствие одного трупа. Получалось 39/40. Где-то был ещё один противник.

Я не хотел думать, что система посчитала этим противником нерожденного младенца в животе убитой бабы. Не может быть! Тот и так труп без спасительного материнского сердцебиения...

– Прошерстить все дома! Мы не можем вернуться на точку без полного выполнения приказа, – процедил Царь. – Работаем так же, парами.

Черт и Гюрза ушли на правый фланг проверять свои места. Бизон и Гриб пошли по проторенному пути левого фланга.

– Идем, – сказал Царь.

Мы двигались осторожно, каждую секунду ожидая выстрела.

Трупы, трупы, трупы...

Они не пропадали, как игровые элементы в шутерах, которые я пробовал, а лежали изломанными куклами, испачканными красной краской, – такие реалистичные, следящие за убийцами остановившимся взглядом.

Мальчишка нашелся в самой первой избе. Он сидел возле лежащей женщины, держал её ладонь в правой руке и тихо подвывал. Мне его подвывание напомнило скулеж умирающего пса, отравленного дротиком, – такое же горькое и безнадежное.

– Ты начал эту резню, Гнида, тебе её и заканчивать, – сказал Царь, указывая стволом на мальчишку. – Завали его, и наше задание будет выполнено.

Я пытался убедить себя, что это всего лишь игровая симуляция, это всё не по-настоящему… Пытался... и не мог. Поднял оружие, в прицеле была вихрастая макушка. Всего лишь нажать на курок…

Я не смог…

Трубка глушителя опустилась, так и не отправив следом за матерью последнего НПС.

– Ты что? Не выполняешь приказ? – оскалился Царь. – Грохни этого мелкого ушлепка! Завали его, Гнида!

Я вскинул винтовку и произвел всего один выстрел. Пуля вошла точно между бровей.

Выстрел опять прозвучал глухо, будто ребенок ударил мячом по траве и поймал его…

– Ну ты и Гнида… – прошелестели слова.

Царь, с удивленной рожей и протянувшейся по носу красной ниточкой, грузно осел на пол и медленно, очень медленно прислонился к столу. Он смотрел на меня. Пустая бутылка водки прокатилась от толчка и разбилась между ног убийцы. Осколок дна упал так, словно взял на себя миссию собрать красные капли, сочившиеся изо лба лейтенанта-смертника.

Мальчишка был удивлен не меньше упавшего Царя. Он посмотрел на меня покрасневшими от слез глазами.

– Живи, малой, – проговорил я и развернулся, чтобы уйти. – Живи…

Я не видел, как мальчишка скорчил злобную рожу и взмахнул свободной рукой, которую до этого прятал за спиной. Зато я увидел, как между ног запрыгало по полу что-то округлое и ребристое.

Яркая вспышка была последней, что я увидел перед тем, как из ослепительного света выплыли слова:

Выныривание произошло удовлетворительно

Симуляция закончится через 3… 2… 1

4

«Наградой за доброе дело служит свершение его» Сенека

Стекло виртуального шлема стало прозрачным. Я невольно потряс головой – слишком резким был переход из одной реальности в другую. Не только я офигел от происшедшей перемены, другие претенденты тоже удивленно осматривались по сторонам. Я искал глазами того самого парня, который в симуляции носил ник «Царь», и не находил его.

Что за хрень вообще была только что?!

– Ничего не трогай, я сейчас сам всё сниму, – одернул голос Андрея.

Помощник ловко отцепил шлем, снял краги и отцепил удерживающий пояс. Я сошел с площадки виртоборудования и ощутил, как подрагивают ноги, словно только что пробежал пять километров в быстром темпе.

А может, столько и пробежал – в виртуальности я не считал шаги.

Адреналин потихоньку покидал тело, унося с собой азарт охоты, а взамен добродушно даруя усталость. Хотелось сесть на корточки и немного отдышаться. Увы, у Андрея на этот счет были другие планы.

– Идем, идем, – возбужденно сказал Андрей, хватая меня за руку. – Потом отдохнешь…

– Ну что, как я? – кисло спросил в ответ. – Прошел тест?

– Идем, там всё скажут.

Других претендентов на непонятную работу тоже вели помощники. Сотню людей разбили на пять групп. Количество примерно одинаковое, только в одной группе не хватало четырех человек. Группы подошли к дверям напротив площадки виртуального оборудования. Пять дверей, пять групп.

Кто же прошел?

Претенденты оглядывались по сторонам. Помощники открыли двери. Я заглянул в правую и левую от той, в которую должна была пройти наша группа, – однотипные комнаты, похожие на школьные кабинеты. Парты, плакаты оружие на стенах и одна большая доска впереди. И так в трех кабинетах. Похоже, что и в остальных двух было то же самое.

– Ну вот, снова за парту, – раздался голос рядом со мной. – А я промокашку дома оставил.

Я улыбнулся и кивнул парню с козлиной бородкой.

– Ты как? Всё прошел? – спросил я.

Если он ответит, что да, то и мне можно выдохнуть.

– Да хрен его знает? – пожал плечами парень. – Как закинули, так и выкинули. Сергей.

– Кирилл.

Мы обменялись рукопожатиями как раз перед тем, как войти в кабинет. Ладонь Сергея была сухой и жесткой, мозолистой. Явно знаком с физическим трудом не понаслышке.

Помощники остались снаружи. Внутри же возвышались десять парт и двадцать стульев. На партах лежали черные планшеты, похожие на прямоугольные кусочки ночного неба. Претенденты неловко занимали места перед доской, оказавшейся огромным экраном телевизора. Озадаченно переговаривались относительно первого теста. Похоже, он у всех был одинаковым, только командиры везде были разными.

Мы с Сергеем сели за одну из последних парт. Негромкий говорок стих, когда на центральном экране возникли три горящие буквы.

L.i.L

Буквы замерцали и пропали, как на экране виртуального шлема. Их сменило улыбающееся лицо Михаила Анатольевича.

– Поздравляю вас, соискатели! Вы прошли первый тест. Ваша реакция, собранность, умение действовать в команде понравились начальству, и вы допущены к следующему испытанию. На этот раз вам нужно научиться не только наказывать, но и помогать людям – в реальной жизни, а это в несколько раз труднее. На ваших столах находятся планшеты. В них вы найдете информацию о человеке, которому нужно помочь устроить жизнь. Как это сделать? Вы должны придумать сами, но объект не должен догадываться о внешнем вмешательстве. Как только вы это осуществите, на планшет придет информация о том, что тест закончен. На исполнение дается неделя.

– Неделя? – поднял руку один из мужчин, коротко стриженный крепыш. – А месяц никак? А то пока найдешь да слежку наладишь…

Профессор с улыбкой взглянул на крепыша:

– Нет, всевозможные подслушивающие, подсматривающие и записывающие устройства установлены по стратегически важным объектам. Помните, что от вас нужно умение не только карать, но и миловать, награждать.

– Да что это за работа такая?! Богом? – спросил Сергей.

– Ну, в каком-то смысле – да... – замялся профессор. – Хотя относительно теологии я мог бы назвать вас серафимами…

– Серафимами? – переспросил крепыш. – Так это же бабское имя! Вы чё, насеврейками обозвали?

Михаил Анатольевич улыбнулся ещё лучезарнее:

– Вы ошибаетесь, многоуважаемый! Серафим – высший ангельский чин. Они – как генералы над армией ангелов, самые сильные и могущественные. Так что вам должно льстить такое сравнение, а вы обижаетесь. Продолжим. Вашими кураторами будут помощники, которых вы уже видели. Они будут отвечать на вопросы, которые у вас возникнут, а также оказывать всестороннюю поддержку в предстоящем деле. Ознакомиться с досье на объект я предлагаю вам дома, в удобной обстановке, чтобы ничего не мешало и не отвлекало. Если у вас нет вопросов, то…

– Значит, мы прошли тест… – проговорил сидевший впереди худой очкарик. – А что будет с остальными?

– О них у вас вообще не должна болеть голова. Они отправятся обратно домой, как и первые четверо отказавшихся участвовать. Завтра они даже вас не вспомнят, а если увидят на улице, то не узнают.

– А что это за аббревиатура такая странная – «L.i.L»? – я поднял руку.

– Это обозначение нашей компании. Так как она международная, то взяли английское название «Life in Life». Переводится как «Жизнь в жизни», то есть мы хотим создать новую жизнь, компьютерную. Сотни миров в игре, где каждый найдет себе увлечение по душе. Вы видели симуляцию? Так вот это только пробная версия, а у нас уже развивается дальнейшее направление технологии. Мы хотим вообще обойтись без виртоборудования. Представляете? Мы планируем дать человечеству возможность зарабатывать, жить, играть в одном месте. Зашел в игру – и вот тебе развлечения на любой вкус, работа любому по плечу, даже планируется вставка любви… Это глобальная задумка, и она осуществляется прямо сейчас…

– А мы-то тут при чем? – спросил крепыш.

– Вы – молодые, амбициозные, с понятием справедливости и сложившимися принципами, а самое главное – вы лучше нас, старперов, знаете, что нужно молодому поколению. Вы можете рассуждать и делать выводы относительно современности. Вы можете… А вот о том, что ещё вы можете, об этом вы узнаете, когда пройдете второй тур. Сейчас же идите, вечером вас ждет приятный сюрприз, – сказал профессор, и экран погас.

Претенденты переглянулись между собой, хотели было обсудить сложившуюся ситуацию, но в этот момент открылась дверь.

– На выход! – последовала короткая команда. – Планшеты не забывайте.

Помощник Андрей проводил своего подопечного до машины. Я обратил внимание на то, что на стоянке осталась одна пятая часть автомобилей. Все остальные машины разъехались до нашего выхода. Андрей сел на пассажирское сиденье и уставился на меня печальными глазами…

Через полчаса я знал, что моим объектом является одинокая разведенка Галина Мухина. Проживает в Королеве, тридцать семь лет, растит сына-второклассника. Является индивидуальным предпринимателем и держит ларек возле Болшево. Невезучая в плане мужчин. Нельзя назвать красавицей, но дурнушкой тоже не была. Обычная бабенка, какую можно встретить на улице и спокойно пройти мимо. Вот только в глазах её застыла такая безысходность, что я покачал головой: сложновато будет помочь.

Андрей показал, как на планшете переключать камеры и выставлять звук. Как оказалось, квартира и ларек Галины в самом деле напичканы подслушивающими и подсматривающими устройствами. Даже в туалете было две камеры.

Нет, я не извращенец, поэтому на мой взгляд эти камеры были там лишними.

– Всё понял? – спросил Андрей.

– Да понял, чего не понять-то… Вот только как ей помочь? Что сделать?

– А это уже сам шевели извилинами, – пожал плечами Андрей. – Я включаю показатель заполнения. Не подведи, Кирилл…

– Чего включаешь?

В ответ Андрей только нажал на три знакомые буквы в правом углу планшета, и там возникли цифры:

0/5

Дома меня встретили ароматы свежей выпечки и теплые объятия жены.

– Ну что? Ну как? Ну, взяли? – Людмила только что не прыгала радостной собачонкой, пока я снимал туфли.

У меня перед глазами пролетела картинка лежащей женщины и окровавленной картошки. Я постарался отогнать это видение прочь.

– Взяли… Первое собеседование прошел. Сейчас будут решать, а через неделю должны вызвать на второе собеседование. Но я, вроде бы, понравился... – я заставил себя усмехнуться.

– Ой, как же здорово! Так классно, что ты встретил своего одноклассника! Слушай, а давай пригласим его на ужин? Познакомимся, отблагодарим за работу.

– Да погоди ты, надо ещё второе собеседование пройти, а там уже и в гости приглашать! Ладно, корми мужа, а то я так проголодался, что готов быка целиком сожрать.

– Пойдем, у меня уже всё готово.– Людмила потянула меня в сторону кухни. – Мой руки, я сейчас.

И снова тело моей жены мигнуло, как будто она была голографической проекцией. Да нет же! Она живая, теплая. Вот она! Я смежил веки и снова распахнул. Людмила повернулась и удивленно подняла брови. Я ответил улыбкой.

Это всё усталость. Это всё стресс…

Звуковой сигнал телефона отвлек моё внимание. Там было банковское уведомление: «На ваш счет поступило 50 000 рублей», а ниже – приписка: «На неожиданные расходы».

Опять деньги, и совершенно непонятно – как их отрабатывать и что будет дальше?

Больше месячной зарплаты, что не могло не радовать, но ныло что-то внутри – ведь всё это не просто так. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке и то, только для второй мыши.

Утром я поцеловал жену, послушал, как пинается сын, и будто бы уехал на работу. На самом же деле позвонил начальнику и сказался больным. Сан Саныч пробурчал, чтобы я поправлялся и не забывал больничный.

Ещё полчаса – и я потратил три тысячи рублей на посещение больницы и подарок врачу, который оказался настолько хорошим человеком, что выписал посетителю больничный на неделю. Недели должно хватить.

Следом был путь на Болшево. Я припарковался невдалеке от рынка и нырнул в планшет. Объект как раз подошел к рабочему месту.

– Здорово, бомжатина! Ты чего здесь развалился? Я тебе уже десять раз говорила, чтобы не маячил у ларька! – Галина сегодня была не в духе, но пока сдерживалась. – А ну, вали отсюда, убогий!

Заросший недельной щетиной мужчина бомжеватого вида покорно встал и отступил на пару шагов от ступенек. Галина поднялась к двери, зазвенела ключами и наткнулась на взгляд бездомного. Тот сразу отвернулся.

Весь его вид – грязная одежда, порванные ботинки – вызывал такое неприятие, что Галина брезгливо фыркнула и вошла в свой ларек. Хлопнула дверь, оставив мужчину за порогом. Снаружи зашуршали листы картона – мужчина убирал свою «постель».

Сигареты, пиво, конфеты, деньги, сдача... Сережка из школы прибежал, посадила его в уголкочке и краем уха слушала детские новости: кто кого обозвал, кто с кем подрался, кто кому нравится, кто пару получил, а кого похвалили.

– Выйду замуж за Светку! – уверенно сказал Сережка.

Галина автоматически поправила, что не выйдет замуж, а женится. Замаскированная камера с потолка услужливо приближала и отдаляла изображение. За обслуживанием клиентов и проверкой домашней работы пролетел весь день.

Я смотрел, впитывал, записывал. Трудноватое дело, необычное. И как же ей помочь?

М-да, задают же теперь задачки! И это всего лишь второй класс...

Я сам едва не сломал голову, когда попытался решить в уме задачу Сережки. От нечего делать я стал решать задачи на логику, краем глаза поглядывая в планшет.

Сережка принес из столовой два контейнера с супом.

– О-о-о, тетя Катя расщедрилась на смачные куски мяса, нужно будет подкинуть ей блок тонких сигарет! – сказала Галина, прожевав очередной кус.

Она снова наткнулась взглядом на оборванного мужчину, когда выходила с рынка. Тот сидел у ржавой изгороди и курил один за другим подобранные окурки. «Работать бы шел, а не побирался!» – было написано на её лице, и она вновь отвлеклась на житейские проблемы. Дома их никто не ждал, но нужно что-нибудь приготовить на ужин. Она не видела, как мужчина проводил её взглядом, тяжело поднялся и пошел устраиваться на ночь.

Она не видела, как старенький «Пассат» отъехал со стоянки и помчался прочь. Я поехал домой, к жене.

Второй день начался обычным приветствием индивидуального предпринимателя. Я уже был на месте и даже запасся набором конфет, семечек и жвачек – от долгого ожидания нестерпимо хотелось курить, но я держался.

– Вставай, бомжара! Новый день пришел, пора искать работу! – Сегодня Галина проспала, и от этого настроение было испорчено больше обычного.

Ну и что, что хозяйка ларька? Она опоздала на утренний проход пассажиров к станции, а это треть дневной выручки. И этот бездомный ещё валяется и щурится на солнышко, будто обожравшийся сметаной котяра. Вот у кого ни забот, ни хлопот, а она вертись, как белка в колесе!

Я прямо-таки мог прочесть все эти мысли на её лице. Всё просто, всё обыденно, привычно.

Мужчина вскочил, словно подброшенный мощной пружиной, скользнул взглядом по красным пятнам на щеках Галины и поспешил убраться подальше.

И правильно!

Сегодня она планировала ещё провести еженедельную инвентаризацию, так что нечего мешаться «всяким» под ногами. Дверь хлопнула так, что чуть не слетела с петель. Она не обратила никакого внимания на шуршание картона. Пусть убирается, здесь не приют для бездомных бродяг! Ещё раз дала себе зарок поговорить с охраной рынка по поводу этого «бомжары».

И вот тут я обратил внимание на бомжа. Надо поговорить по душам с этим человеком. Случай представился, когда я ходил к дальнему ларьку, чтобы ноги размять и воды прикупить. Разговор получился емким, информационным и вообще положительным. Уже в машине я почесал затылок: полученную информацию можно использовать так, чтобы исполнить задание. Вот только надо провернуть всё как надо…

– Мам, а мам? Можно, я пойду погулять? – Днем в окошечко ларька влезла растрепанная голова Сережки.

– А уроки кто будет делать? Пушкин, что ли? – не отрываясь от тетради с собственными записями, проговорила Галина.

– Мам, так мы с Игорем уже сделали, – проныл сын и попытался засунуть ранец в окошечко. Не тут-то было, пришлось заходить через дверь.

– С каким Игорем? – подняла голову Галина, когда сын показался на пороге.

– Да вон он, на плите сидит. Умный очень, он мне с математикой помог, а я ему пирожок отдал. – Сережка показал пальцем на улицу.

– Нельзя показывать пальцем. – Галина взглянула, куда указывал сын, и увидела сидящего на бетонной плите «бомжару». – И, Сереж... с этим дядей я запрещаю тебе разговаривать. В следующий раз сам доедай пирожок.

– Хорошо, мам. Так я пойду погулять?

Галина вздохнула: не хотелось отпускать сына, но инвентаризация только перевалила через половину. Она наказала Сережке далеко не убегать и грозно взглянула на курящего бродягу. Тот ответил виноватой улыбкой и пожал плечами. Надкушенный пирожок лежал рядом на клочке газеты. Галина ничего не сказала, только хмыкнула и отвернулась. Цифры ждали.

Я тоже ждал в машине и прокручивал в голове варианты.

Вечером Галина с сыном вновь видели сидящего на корточках бродягу, но у измученной подсчетами женщины не осталось сил на недобрые мысли. Она прошла рядом с домиком охраны и решила зайти завтра: всё-таки бомж помог сыну.

Я подошел к Игорю и изложил уже сформированный план. Толчком к выбору именно такого несуразного плана послужил изменившийся показатель:

1/5

Утром третьего дня всё шло по плану: я успел договориться с местной охраной. Договор включал в себя две бутылки водки и тысячу на карман. Не очень дорого, но и работы было с гулькин нос.

План начал осуществляться, когда Галина вошла на территорию рынка.

– Ты что, обосрался, что ли? Пошел на хрен, скунс вонючий! – От громкого крика бродягу смело со ступенек, как перышко от дыхания урагана.

Галина за десять метров учуяла запах экскрементов. Пахло так, что на глаза навернулись слезы. Мужчина отрицательно покачал головой и открыл рот, но женщина уже подняла с земли обломок кирпича. Бродяга выставил вперед руки, как делают дети, когда на них кто-то нападает. Ладони были неожиданно чистыми. Галина же думала, что они у него чернее, чем у негра. Этот жест беспомощности взбесил её ещё больше. Такой же жалкий, бесполезный козел, как и её бывший муж...

– Проваливай отсюда, сволота позорная! Чтобы ноги твоей здесь больше не было! – кричала женщина на присевшего мужчину.

Тот покорно кивнул и начал подниматься с земли, не отрывая от неё глаз. Этот виновато-собачий взгляд переполнил чашу терпения, и женщина метнула оружие пролетариата. Острый край кирпича вонзился в скулу, отчего голова мужчины мотнулась назад. На грязной коже выступила алая кровь. Бродяга прижал ладонь к щеке и быстрыми шагами скрылся между палаток. Даже не ойкнул, засранец...

Я чуть присвистнул. Это в планы не входило, но эмоциональный фон рассчитал как нельзя лучше. Чем сильнее эмоция, тем будет сильнее дальнейшее сожаление.

Галину трясло. Бомж ушел, а запах экскрементов никуда не делся. За ларьком она нашла испачканную тряпку, от которой шел отвратительный запах. Женщина с омерзением кинула влажную ветошь в пакет и зашвырнула в мусорный бак. Но долго ещё казалось, что запах витает в воздухе. Даже Сережка, когда пришел после школы, наморщил нос и постарался смыться как можно быстрее.

В этот вечер Галина не видела бродягу у забора. Женщина решила, что он оставил её в покое, и не стала тревожить охранников.

Показатель изменился ещё сильнее. Теперь в углу планшета виднелось:

3/5

Людмила пыталась развеять мою грусть, но я только ерошил волосы и рассчитывал на ночной ход плана. Бомж Игорь был против такого поворота, но мне всё-таки удалось его убедить в необходимости небольшой жертвы. Пришлось снова задействовать знакомого врача, который недавно выписывал бюллетень. План претворялся в жизнь.

Если всё рассчитано верно, то вечером завтрашнего дня я должен буду увидеть сообщение от «L.i.L».

Следующим утром женщина не увидела привычную картину у своего ларька. «Прогнала?» – кольнуло под сердцем. Она не знала, радоваться этому событию или огорчаться. С одной стороны, бомж портил ей торговлю тем, что ошивался неподалеку и отпугивал клиентуру своим замызганным видом. С другой стороны... привыкла она к нему, что ли?

Даже толстый картон не лежал на ступеньках. Женщина вошла в ларек и погрузилась в работу. Люди шли, заказывали, платили, она отдавала товар, отсчитывала сдачу. Принимала товар, расплачивалась и записывала. Галина несколько раз ловила себя на том, что выглядывает из окошечка и старается найти взглядом бездомного. Его нигде не было – ни на бетонной плите, ни у ограды. Червячок вины за свою несдержанность явно глодал её изнутри.

– Сереж, как дела в школе? – Галина подождала, пока сын расскажет новости, и потом задала интересующий вопрос: – Слушай, а ты сегодня не видел своего знакомого... как его... Игоря?

– Нет, мам, не видел. Ты же сама запретила с ним разговаривать, – удивился сын. – А он тебе нужен? Хочешь, я поищу?

Галина взъерошила мягкие волосы сына, чмокнула в лоб, отчего тот зажмурился и попытался вырваться.

– Нет, не нужно. Делай уроки. Я тебя пока закрою и схожу до столовой.

Я наблюдал и потирал руки. Теперь остался ход охраны. Петрович не должен подвести, он и так маячил раз в полчаса у ларька Галины. Странно, что Галина к нему ещё не обратилась.

День прошел спокойно. Галина так и не увидела оскорбленного бродягу и решила про себя, что и черт с ним.

Вот ещё, о всяком бомже беспокоиться! Да любой на её месте поступил бы так же!

Она взяла сына за руку и почти вышла с территории рынка, когда внезапно остановилась у домика охраны. Я напрягся – неужели? Галина и сама не могла сказать, почему она туда пошла. Или червячок вины сделал своё дело, или же все-таки она решила до конца выжить этого бродягу...

– Подожди меня здесь! Я быстро. – Галина передала сыну пакет с продуктами и зашла в домик.

– Привет, Петрович! – поздоровалась женщина с пожилым мужчиной в черной форме.

– А, Галиночка! Привет-привет! Ну как ты? За лыцаря ещё замуж не вышла? – Петрович улыбнулся так широко, что морщинки превратили лицо в печеное яблочко.

– За какого «лыцаря»? Ты о чем, Петрович? – недоуменно посмотрела на него женщина.

Теперь пришла очередь удивляться охраннику. Я даже похлопал, глядя на актерскую игру Петровича. Эх, такой талант пропадает! Теперь осталось довести до счастливого завершения.

– Дык ты чё, ничего не знаешь, штоль?

– Чего я не знаю, Петрович? Рассказывай, не томи. Я запарилась сегодня, так что башка не варит совсем, а ты ещё загадки загадываешь.

– Дык это... Игорь-то. Бомж местный. Я о нем. Он же возле твоей палатки, как пес, по ночам ходил. Всё охранял. Даже спал на ступеньках. Я, было, прогнать собрался, а он мне так душевно и выдал: мол, не гони, батя. Влюбился, грит, в хозяйку ларька, а подойти боюсь. Он и убирался возле твоей палатки, бумажки да ветки собирал, мухе садиться не давал. Грит, что уже месяц пойла в рот не берет, понравилась ты сильно, мол, только тобой одной и живет.

Галина почувствовала, как в груди нарастает упругий ком. В глазах стало тепло-тепло. Она прерывисто вздохнула.

– Да ну, влюбился! Врал, поди. Пожрать хотел, вот и вертелся рядом.

– Не, Галиночка, не скажи. На «пожрать» он в магазине грузчиком зарабатывал. Он и с Сережкой, вон, подружился, помогал уроки делать. Знаешь, какой Игорёха башковитый? Сканворды на раз-два-три решает. А тут позавчерась пассажир пьяненький за твою палатку зашел, так Игорь его выгнал с матюками, тот даже штанов не успел нацепить. Правда, вредный мужик оказался. Подождал, пока Игорь отойдет, да дерьмом ларек и вымазал. Игорь догнал да сунул пару раз этому пьяненькому, а потом до утра твой ларек отмывал. Свою майку пожертвовал, а у меня ещё ведро для воды брал.

Так вот почему у него ладони были чистые! А она его кирпичом... Если бы она только знала... Галина ощутила, как слезы жалости и вины полились горячими каплями из глаз. Тушь потечет... Да плевать!

Я тоже почувствовал ком в груди. Эх, во мне умирает великий драматург! Я вперился в планшет, где показатель изменился ещё раз:

4/5

Вот же чёрт! Ещё немного, и работа тю-тю. Может, оно и к лучшему? А то непонятные задания, непонятная работа, непонятные наниматели…

– Ну, не плачь. Он живой остался, – продолжал играть Петрович.

– Живой? – переспросила Галина и ощутила, что дыхание замерло в груди. – С ним что-то случилось?

– Ну да, в больницу его отвезли. В первую городскую. Вчера ночью снова тот пассажир пришел с друзьями – сильно, видать, его Игорь обидел. Вытащили ломики, а твой лыцарь встал у двери и никого не подпускал. Они ить хотели Игоря поломать да ларек твой разгромить. Я покуда наряд вызвал да наружу выскочил, кто-то лыцаря ножиком и пырнул. Меня увидели – и драпать, а я уже «скорую» вызывал. Геройский он у тебя мужик, оказывается! Помыть, одеть, и за человека сойдет. Ты куда, Галинка?

Женщина вышла на улицу. Сережка что-то спрашивал у неё, но она не слышала. Ноги не держали, она опустилась на асфальт, и слезы хлынули рекой. Плакала навзрыд минут десять. Выплакивала тяжелую жизнь матери-одиночки. Выплакивала одинокие ночи в холодной постели. Выплакивала свою жестокость по отношению к настоящему мужчине.

Петрович принес кружку с водой. Галина половину расплескала, пока осушила до дна. Сережка обнимал её и шептал что-то ободряющее, охранник похлопывал по плечу, на них озирались люди. Оглядывались, делали свои предположения, выводы и спешили по делам. Галина смогла взять себя в руки и утереть слезы.

– Ты сказал, что его в первую городскую увезли?

Петрович утвердительно кивнул.

Я оказался как нельзя кстати. Как только она подняла руку, так тут же подъехал и предложил услуги такси. Всю дорогу молчал, чтобы не выдать себя, следил за дорогой. Женщина всхлипывала, а Сережка неловко гладил её по плечу. Я же держал каменное лицо.

И уже возле больницы я включил планшет и смотрел, как по светло-зеленому больничному коридору спешила запыхавшаяся женщина. Её сначала не хотели пускать, пока она не рухнула на колени. Говорила, что приехала к раненому мужу, что очень нужно, слезы так и струились по щекам. Сына оставила внизу с медсестрой, сказала, что вернется быстро.

Она только туда и обратно.

Вот и нужная палата. Галина перевела дух, оправила халат, выдохнула и открыла дверь.

Игорь лежал возле окна. Лицо бледное, худое, на скуле кровоподтек. На шум двери он повернулся и...

– Здорово, бомжатина! Ты чего здесь развали-ился? – Галине не удалось выдержать веселый тон, на последнем слове голос предательски дрогнул.

Он улыбнулся и протянул к ней руку...

Я глубоко вдохнул и уже на выдохе услышал писк со стороны планшета. Показатель изменился:

5/5

Не успел? Кто-то другой опередил? Всё напрасно?

Следом прямоугольники камер потухли, и на их месте загорелись три буквы «L.i.L». Чуть ниже вспыхнула надпись:

Вы прошли тест. В понедельник в 10 утра на место сборов.

5

«Только в России дерущиеся люди могут побить вместе того, кто хочет их разнять»

М. Задорнов

Выходные я решил провести с Людмилой. Жена с радостью согласилась, она ужасно соскучилась по общению с мужем, который последнее время пропадал на работе и приходил домой усталый. Понятно, что я старался быть добытчиком, принести в семью как можно больше денег, чтобы она ни в чем себе не отказывала, но... Людмила порой говорила, что всех денег не заработаешь, а жизнь проходит мимо, и время, проведенное врозь, уже не вернуть.

Осенний парк ВДНХ радовал глаз багрянцем листвы и тихой грустью засыпающей природы. Хризантемы приглашали использовать их лепестки вместо ромашек и узнать, что на самом деле идущий рядом человек «любит-не любит». Рудбекии золотыми коронами выделялись из общей разноцветной массы. Ультрамариновые астры тоже норовили высунуть соцветия вперед, будто призывали обратить на них взгляд и восхититься, хотели «словить хайп».

Людмила радовалась теплому дню бабьего лета и радостно щебетала обо всем на свете. Она пыталась расшевелить, раскачать меня, который в последние дни как-то замкнулся, отстранился от неё. А позавчера даже на специально пересоленные макароны не обратил внимания, съел и поблагодарил за вкусный ужин.

На все расспросы отвечал мягко, улыбаясь и по делу, но что-то явно не договаривал. И это «что-то» не могло оставить Людмилу в покое…

Или мне это только так казалось? Ну да, напридумывал себе чего-то, чего на самом деле быть не может.

– Слушай, а давай зайдем в «Карелию»? Посмотрим резиденцию Деда Мороза? И заодно на фигуры из дерева посмотрим? Недавно Машка с мужем там были, так сказали, что внутри вообще суперски сделали. Ну пойдем? – Людмила потянула меня за локоть.

– Да пойдем, пойдем, – кивнул я в ответ. – Только... это… ты не устала? Посидеть не хочешь? Воды, мороженого?

– Нет, вот рельсы я бы лизнула и занюхала красной смородиной. – Людмила хитро посмотрела на меня и рассмеялась, когда я недоуменно взглянул на неё. – Да перестань, Кирилл, всё нормально! Беременность не повод считать меня инвалидом.

– Да я не считаю. Беспокоюсь просто… – я обнял жену и заглянул в карие озера, полные любви.

– Всё нормально. Если что, я обязательно скажу.

Путь до павильона проходил мимо ларька с напитками, и я всё-таки купил бутылку воды, хотя Людмила и отказывалась. Сказал, что для себя. На самом деле я уже приметил, что Людмила начала прихрамывать на левую ногу и неосознанно прикладывала левую руку к пояснице, стараясь чуть выпрямиться.

Показался павильон номер шестьдесят семь, коричневые колонны и резные фигуры вверху, а чуть позади – белый фасад здания, наблюдающий за посетителями тусклыми бельмами окон. Немного в стороне от входа компания из пяти молодых людей вовсю радовалась жизни. Две бутылки водки беззастенчиво стояли на лавочке, а рядом расположилась нехитрая закуска. Гогот, сортирный юмор и мат в качестве приложения.

Люди проходили мимо, отводили взгляды. Вдалеке маячили постовые, но подходить ближе к разнузданной компашке не спешили. Пока не воняет, лучше не трогать.

Людмила тоже потянула меня мимо лавочки, я стиснул зубы, но прошел, опустив голову. Чтобы не посмотреть в глаза молодчикам. Чтобы не было повода словить фразу: «Какого хера уставился?»

Молодые люди, не стесняясь проходящих мимо, обсуждали любовные победы. Один из них, мордатый здоровяк с коротким рыжим ирокезом, громко разглагольствовал, перемежая фразы матом:

– А потом её в туалет потянул, она и поперлась. Ну, как обычно, на уши присел, что люблю и жить насрать, а она повелась. Ух, как я её жарил – визжала свиньей, но жопой елозила от души! Сиськами чуть бачок не разнесла. Так завела, что две палки за раз кинул. Второй раз на клыка дал. Ух, прям пылесос, а не баба! Я потом сказал, как долбаный лорд Байрон, что позже подойду и заберу её с собой в трехэтажный особняк жить. Только дела перетру и подойду. Она, довольная, к мужу пошла, а этот бухарик даже не заметил, что его жены долго не было – с корефаном нажирался. Ну, а я в другой клубешник поехал – в этом чё-то скучно стало…

– Красава, Шмель! Таких только драть и надо! – воскликнул бритоголовый крепыш и поднял бутылку водки. – Пусть другие женятся, а мы их жен драть будем!

Друзья рыжеволосого дружно заржали и стукнулись пластиковыми стаканчиками.

Мои желваки дернулись, ноздри раздулись, но Людмила потянула дальше. Она почти умоляющим взглядом просила меня не вмешиваться, а я мягко улыбнулся ей. Улыбка далась с трудом.

Какие всё-таки свиньи живут рядом с нами! Специально прийти в место массового скопления народа, у всех на виду жрать водку и при этом материться, как сапожники… И никто им не сделает замечание. Боятся.

Возле ларька «ЧАЙ-КОФЕ-ВАФЛИ» я задержался. Купил по стаканчику чая для обоих и взял пару вафель.

– Давай немного посидим, перекусим, наберемся сил, а потом пойдем? – предложил я Людмиле.

Та оглянулась на очередной взрыв смеха в сорока метрах от них.

– Может, мы потом посидим? Я не устала. Честно-честно.

– Пойдем, пойдем. – Я потянул её к скамеечке, где уже сидела семья с пятилетним малышом.

Мальчик был одет в матроску и бескозырку с надписью «ВАРЯГЪ», он покосился на подошедших и прижался к ногам матери.

«Почему дети всегда прижимаются к матери, а не к отцу? Чтобы не мешать папе устранять опасность?» – подумал я и подмигнул мальчишке. Тот смущенно спрятал лицо, но потом хитрый глаз снова взглянул на меня.

– Простите, не помешаем? – спросил я.

– Нет, пожалуйста, – кивнул глава семейства – коренастый мужчина с обтянутым футболкой животом.

– Спасибо. Вот, присаживайся. Сейчас перекусим и пойдем смотреть на фигуры. Лепота-то какая, красота! – я кивнул на резные фигуры над колоннами.

Хотя я и делал вид, что любуюсь фасадом, но ни на секунду не выпустил из зоны внимания молодых людей напротив. А у тех уже закончилась вторая бутылка, и на свет появилась третья.

– Да, здорово! – согласилась Людмила. – Вот умеют же люди делать прекрасное!

Один из молодчиков попытался жонглировать пустыми бутылками и отошел на десяток метров, но через десять секунд обе разбились, усеяв асфальт тусклыми бриллиантами осколков. Людмила вздрогнула, когда резкий звук заставил повернуться в сторону компании. Я снова так стиснул зубы, что на скулах заходили желваки, и заметил, как побелели костяшки на руке сидевшего рядом главы семейства. Его жена положила руку на предплечье и показала глазами на сына. Мужчина угрюмо взглянул на меня и отвернулся.

Стыдно показывать свою слабость. Мне тоже было стыдно. За себя. За пьяный молодняк. За ментов, которые с радостью таскают старушек, но боятся подойти к молодым и здоровым.

– Кирюш, а может, ну её, эту «Карелию»? Пойдем в другой павильон? – Людмила потянула меня за руку.

Я кивнул. Действительно, может, и лучше пройтись до другого павильона?

Я встал со скамьи, помог Людмиле подняться. Да, лучше жене не волноваться, лучше уйти прочь. Пусть трусливо, зато целыми… По дороге можно сказать полицейским о беспределе, и пусть охранники правопорядка занимаются этими при…

– Ребята-а-а! Ну чего вы делаете? Отдайте! – послышался за спиной девичий голос и гогот пяти глоток.

Я оглянулся через плечо. Каким образом худенькая блондинка оказалась возле отдыхающей компании, сказать трудно. А, нет, не трудно: один из парней выхватил из её руки мобильный телефон и теперь поднимал над головой. Девчонка же дрессированным пуделем скакала возле него и пыталась отобрать.

Да куда там, с её-то маленьким росточком!

Вот вечно с этой молодежью так: уткнутся в мобильники и не видят ничего, падают в открытые люки и влипают в дерьмо… Девчонка обошлась без падения, просто влипла.

– Киря, пойдем. Они позабавятся и отдадут, – проговорила Людмила, когда почувствовала, как дрогнула моя рука.

– Ну, а я только пожурю их по-отечески и вернусь, – сказал я, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов.

– Киря, не надо…

– Друг, послушай жену, не лезь, – сказал мужчина с лавочки.

– Я уже полицию вызвала, – поддержала его супруга. – Пусть они разбираются.

– Люда, всё будет нормально, – улыбнулся я и обратился к малышу в матроске: – Капитан, доверяю вам самое дорогое, что у меня есть. Храните пуще глаза!

Мальчик важно кивнул и неожиданно лихо козырнул.

– Киря, не надо! – окликнула Людмила, но я уже шел к соседней скамеечке.

Я и сам не мог объяснить, что меня подталкивало к компании. Как будто тянуло морским канатом и не было сил воспротивиться этому давлению.

В это время рыжеволосый крепыш сдернул с плеча девчонки сумочку и по-хозяйски начал в ней копаться. На заплеванный асфальт упали косметичка, расческа, резинка для волос, ключи. Розовый кошелек перекочевал в карман рыжеволосого. После этого рыжий горделиво воздел над головой упаковку с тампонами, словно приз за первое место в труднейшем соревновании. Два тампона он засунул в нос, и теперь веревочки болтались, как сопли у прибежавшего с мороза первоклассника. Дружки поддерживали его и улюлюкали, наблюдая за беспомощностью жертвы.

По щекам девчонки протянулись две мокрые дорожки, щеки раскраснелись, она беспомощно оглядывалась по сторонам, но проходящие мимо люди опускали глаза. Рыжий уже пару раз успел потискать её маленькую грудь и с ржанием заявил, что у него сиськи больше. Группа школьников у фонтана достала телефоны и снимала происходящее.

Я сглотнул: неужели интересно снимать унижение других? И сказал себе, что да – интересно. Люди всегда любили пощекотать себе нервы, жаждали «хлеба и зрелищ». И поэтому возникали шоу, где бомжи дрались за тысячу, где люди жрали говно, где девчонки вырывали друг у друга волосы не из-за парней, а из-за приза – сумочки «Louis Vuitton». Оставалось меньше десяти шагов, когда на меня обратили внимание.

Парни радостно оскалились: появилась новая жертва, о которую можно почесать кулаки. Я глубоко вдохнул, чуть задержал дыхание и выдохнул. Именно так я делал, когда в школе выходил один против троих, заступаясь за более слабых. Так я делал, когда в училище шел к дверям дискотеки, где уже ждали семеро. Так я делал всегда, когда выпускал из груди подленькое чувство страха – оно убегало вместе с выдохом.

– Ребят, отдайте девчонке её вещи и... это… прекращайте бухать. Тут же люди ходят, отдыхают, – попросил самым мирным тоном.

– А ты чё, из этих... «Лев против»? – осклабился рыжий. – Отберешь бухло и выльешь? Или сам бухнуть хочешь? Так это запросто! Лось, плесни пассажиру.

– Базара ноль, – отозвался бритоголовый парень с вытатуированной слезой возле глаза. – Держи, бродяга!

Я окинул взглядом руки парней. Наколок нет, а художественные красочные произведения вряд ли делали в тюрьмах. Не сидели. Уже хорошо, но вот что настроены покуражиться – плохо. Девчонка притихла и смирно стояла в сторонке, поглядывая на сумасшедшего пешехода. Явно самоубийца, если подошел.

Я осмотрел диспозицию. Бритоголовый стоял чуть справа, голова наклонена влево. Горло, цель поражения – открыто. Руки заняты бутылкой и стаканчиком. Черноволосый стоял слева от рыжего, руки опущены, чуть горбился. Четвертый сидел позади и наблюдал за всем с лавочки – вскочить не успеет. А вот пятый… Мне очень не понравилась правая рука в кармане пятого человека.

– Не, я сам по себе. Не пью, спасибо. Ребят, я тут с женой гуляю, а вы хулиганите. Может, перейдете в другое место? И... это... отдайте девчонке её вещи, а то это статьей пахнет.

– Ты чё, нам ещё и ментами угрожаешь? – почти ласково спросил рыжий, делая шаг вперед. – Братва, тут, походу, на всю башку отбитый нарисовался. Надо ему мозги подрихтовать.

– Киря! – послышалось с соседней лавочки. – Пойдем домой, а?

– Да ты ещё и Киря? – заржал рыжий. – Киряй домой, Киря! А к нам не лезь!

– Ребят, я последний раз прошу.

И что будет дальше? Последний раз попрошу и уйду? Ну, в самом деле, не смертник же я, чтобы одному кидаться на такую ораву…

– Пошел нах, мудила! – сплюнул рыжий.

Я схватил ремень сумочки, дернул к себе. Успел увидеть подлетающий кулак размером с кувалду, и в моей голове взорвалась Вселенная. В жарком пламени пролетели три буквы «L.i.L», и стало чуть светлее.

Тело отнесло на добрых три метра назад, но я по-кошачьи извернулся в воздухе и приземлился на ноги. Я не успел удивиться, а тело уже двинулось вперед.

Улыбка рыжего начала медленно меркнуть. Второй раз он уже ударил ногой в прыжке, по-киношному целясь в мою челюсть. Удивление от остановки сменилось другим, когда я заметил, что рыжий почему-то начал двигаться заторможенно, как будто бил сквозь толщу воды. Можно было просмотреть целый сериал «Санта-Барбара», прежде чем нога долетит до скулы.

Смотреть сериал я не собирался, а вот проучить засранца надо. Да всех засранцев надо проучить! Я сделал шаг вперед.

Захват ноги. Локтем по берцовой кости. Услышал хруст. Тут же – подсекающий удар по другой ноге.

Следующий. Удар снизу вверх по стаканчику бритоголового. Пока водка летела в удивленно распахнутые глаза – ребром ладони в гортань.

Скольжение к третьему, и колено впилось в пах. Пятый достал нож, но не успел раскрыть: мой локоть врезался ему в нос. Снова хруст. Разворот, и подъемом ноги в челюсть сидящего.

Успел удивиться в третий раз, когда увидел взлетающего рядом голубя; тот словно завис в воздухе и медленно, очень медленно взмахивал крыльями. Нога встретилась с челюстью сидящего, как по расписанию, и в этот момент снова перед глазами мелькнули три буквы «L.i.L».

Время вернулось в свой привычный ритм. Голубь взлетел, испуганно хлопая крыльями. На асфальт рухнули пять тел. Одновременно. Стоны боли раздались тоже одновременно.

Девчонка с широко раскрытыми глазами смотрела на своего спасителя. Я присел возле стонущего рыжего, который сжимал сломанную ногу. В сумочку легли обратно расческа, косметичка, немного испачканная в крови резинка и ключи. Я вытащил из внутреннего кармана рыжего розовый кошелек и кинул в сумочку. Затем выдернул из руки черноволосого крепыша мобильник и сунул в руки девчонке.

– Чего стоишь? Иди давай, – одернул её, чтобы привести в чувство. – Теперь им не до тебя.

– Спасибо, – пролепетала девчонка и, развернувшись, пошла прочь, то и дело оглядываясь.

– Сука, теперь тебе п… – прорычал рыжий. – Вешайся, урод, мы тебя найдем!

– Слушай сюда, мудак, – я быстро прошептал, оглянувшись. – Если вздумаете кого задеть, то в следующий раз вас всех завалю. Ты понял? Понял, сука?

Чтобы рыжий кивнул, пришлось пнуть по сломанной ноге.

– Ты кто? – простонал парень с лавки.

– Называйте меня экзекутором, – я постарался ухмыльнуться как можно мерзотнее.

Людмила уже спешила от своей лавочки, поэтому надо было уходить. Я встретил её на полпути, тут же увлек за собой. Позади остались пять человек, которые меньше минуты назад были хозяевами жизни и могли куражиться над кем угодно.

– Киря, ну зачем? Не надо было. А вдруг у них оружие? – укоризненно произнесла Людмила. – Знаешь, как я испугалась, когда этот рыжий тебя ударил? Ой, а как у тебя глаз?

После её вопроса я почувствовал, как адски заныл и заломил правый глаз. Угар битвы прошел, и теперь боль приходила на запланированную территорию. Слезы полились сами собой, но я отстранил руку Людмилы.

– Да всё нормально, этот дебил ударил вскользь. Пойдем, а то сюда уже торопятся менты. Не хочется и у них ещё засиживаться.

Патрульные шли в их сторону не то чтобы быстро, но лишние расспросы были сейчас ни к чему. Я и сам не мог сказать, как одолел пятерых крепких бойцов. Как будто всю жизнь обучался в деревнях ниндзя и вот нашел время применить навыки. Да, раньше дрался, но чтобы так эффективно…

– Спасибо, капитан, – сказал я, когда мы проходили мимо лавочки с семьей. – Хорошо охранял, перевожу тебя в адмиралы!

Мальчишка тут же взял под козырек. Мать потрепала его по плечу.

– Друг, лихо ты их! Я бы пошел с тобой, но… – замялся глава семейства.

– Да всё нормально, – отмахнулся я.

На миг я задумался: а пошел бы сам, если бы рядом был ребенок? Я ещё выслушаю по этому поводу от Людмилы дома, а сейчас надо было поторапливаться.

– Не надо было на глазах детей, – сказала мать мальчика.

– Всё правильно. Пусть сын знает, что за плохое поведение людей наказывают, – веско отрезал мужчина.

Я подмигнул на прощание мальчику в бескозырке. Затем Людмила утащила меня от греха подальше. Двое из команды молодчиков очухались и теперь растерянно стояли над рыжим. Они глядели в нашу сторону, но догонять не спешили.

Дома выслушать пришлось немало, но большую часть укоров я пропустил мимо ушей, размышляя о том, что же произошло возле скамеечки, почему мелькнула аббревиатура и почему время замедлилось, как будто кто-то нажал эффект «слоумо».

Так ни до чего серьезного не додумавшись, я решил подумать об этом позже и, чтобы снизить поток упреков, выскочил из дома и купил жене букет алых роз. Людмила пригрозила, что это не снимает с меня ответственности и что я ещё получу от неё. Я в ответ поклялся простоять в углу до вечера.

В понедельник я, с бережно замазанным фингалом под черными очками, приехал к назначенному времени на странный склад и первым делом увидел Сергея. Молодой человек тоже пытался замазать синяк на скуле, но у него это получилось хуже, чем у меня.

– Привет! Ты тоже добрался до финала? У тебя кто был?

– Привет. Да был мужичок-бухарик, гонял по дорогам пьяным. Ни хрена никого не боялся, а сколько раз в авариях побывал…

– И что, ты сделал его счастливым?

– Ага, устроил ему подставу, когда он напился. Проснулся в больнице, а там сказали, что он попал в аварию и десять лет пролежал в коме. Провели агрессивную чистку мозгов. Друзья загримировались постаревшими, по телеку мне пришлось выступить как бы в новостях будущего. Из меня получился неплохой диктор. Мужик просил только увидеть свою дочку и жену. Хотел извиниться перед ними. В общем, денек его промурыжили, понарассказывали всякого-разного. Он едва не поседел. А потом, когда всё открылось, то поклялся в рот пойла не брать. Я в двадцатку уложился и был третьим.

Я рассказал о Галине. Сергей присвистнул. Я всё поглядывал на синяк на скуле Сергея, а тот то и дело косился на фингал.

– Скажи, ты в последние дни гулять не выходил? – наконец не выдержал я.

Сергей ещё раз взглянул на мой фингал и расхохотался:

– Финалисты, мать его! Я рад, что ты прошел!

– Взаимно!

6

«Справедливым педагог может быть тогда, если у него есть достаточно духовных сил, чтобы уделить внимание каждому ребенку» В. А. Сухомлинский

Пятерых финалистов – меня, Сергея, угрюмого, плотно сбитого Евгения, высокого широкоплечего Алексея и ещё одного Сергея, пухленького коротышку, – помощники провели в первый кабинет. На этот раз нас встречало не изображение на экране, а Михаил Анатольевич собственной персоной. Рядом сидел его коллега, англичанин Брюс Блек, – тот самый, которого я сравнил с почтальоном Печкиным.

– Я рад приветствовать вас, соискатели интереснейшей работы! Вы с честью прошли все испытания, и осталось последнее: подписать контракт. Вы можете ознакомиться с ними. – Михаил Анатольевич показал на красные папки, лежащие на столах перед людьми.

– А что за работа? Вы так и не объяснили суть, – поднял руку Сергей. – Да, за сотку на карту спасибо, но вот что за работа нас ждет?

– Ой, дырявая моя голова, совсем забыл ввести вас в курс дела! А всё проклятая конфиденциальность – нельзя слова лишнего сказать! Ладно, сейчас, я думаю, можно открыть завесу тайны. – Михаил Анатольевич взглянул на своего коллегу, тот с важностью кивнул. – Ни для кого не секрет, что сейчас в мире самым важным считается элитное оружие. Красные кнопки в чемоданчиках за несколько минут могут превратить Землю в подобие Луны. Понимаете? Вот и прекрасно! Вы будете таким оружием Вселенной «L.i.L». Будете теми, кто сдерживает и наказывает особо опасных преступников, хакеров, взломщиков и тому подобное отребье. Скажите, вы в выходные сталкивались с превосходящими группами противников?

Пять человек кивнули – не одновременно, но все. Почти у всех на лицах были отметины столкновения: у кого синяки, у кого ссадины.

– Так вот, наверное, вы удивились тому, как легко справились с противниками? Это всё программа улучшения. Чувствовали, как ноги тряслись после испытания в деревне? Тоже она. Как только в первом тесте зафиксировались ваши навыки, ваши умения, так тут же подключилась программа улучшения, и пока вы охотились на виртуальных врагов, ваши мышцы бомбардировались мириадами электронных импульсов. За время, проведенное на нашем виртуальном оборудовании, вы успели изучить рукопашный бой, самбо, муай-тай, крав-мага, бокс, ушу, каратэ, тхэквондо и дзюдо. Ваши мышцы взорвались и запомнили все движения. Ну, а маленький бонус с элементом «слоумо» – это подарок от фирмы, – сказал Михаил Анатольевич.

– Да мы уже все поняли, что это было спланировано. Но как? Почему так получилось? – спросил я. – Ведь это не те ушлепки затормозились, а само время для меня ускорилось. Даже голубь завис в воздухе.

– А это, мой друг, – поднялся со своего места Брюс, – последние разработки наших ученых. При опасности включается режим «Стрелок». Помните Нео из «Матрицы»? Так вот, мы использовали тот же эффект: ваши глаза начинают передавать обновления мозгу чаще, ментальные процессы протекают в ускоренном ритме, и вы можете воспринимать мерцание света в четыре раза быстрее, чем обычный человек. Вы становитесь, как мухи: время для вас начинает течь в 6 раз медленнее. Но это кратковременный эффект, поэтому не увлекайтесь им.

– А в чем заключается смысл работы? – поднял руку Евгений.

– Вы будете следить за работой Вселенной «L.i.L», – просто ответил Михаил Анатольевич. – Будете карать и миловать, будете решать те проблемы, с которыми модераторы не смогут разобраться по тем или иным причинам. Вы будете разящим мечом… Нет, не так – вы будете карающей пулей, которая поддерживает порядок и покой в компьютерном мире. Иногда… Надеюсь, что это будет крайне редко, но вам придется проводить беседу с нарушителями в реальном мире. Полная конфиденциальность вашего места пребывания, вашей личности, вашей семьи и всего остального гарантируется. Только мы двое и ваши помощники будут знать о вас. Для всего остального мира вы – карающие и награждающие призраки с неограниченными возможностями. Неизвестные, неуловимые, являющие собой справедливость. Вы – элита Вселенной «L.i.L». Для полного подтверждения вам остается подписать договор.

– Это всё слова, Михаил Анатольевич, – угрюмо заметил я. – А по факту? Больше конкретики? Как мы будем карать?

Михаил Анатольевич с улыбкой взглянул на спросившего, достал из кармана пульт и нажал на красную кнопку. Знакомые буквы загорелись на экране. Когда они пропали, появилось поле – настолько широкое, что оно уходило за горизонт, и не было ему ни конца, ни края. Спиной к смотрящим стоял мужчина в фантастических латах.

Вечернее небо окрашивалось в багровые тона, по нему мазками художника-постмодерниста скользили фиолетовые облака. Раскаленный блин солнца готовился укатиться прочь и швырял на поле последние лучи. Откуда-то издалека доносились глухие удары по барабану – размеренно-быстрые, задающие темп, увлекающие стук сердца за собой и заставляющие кровь бежать быстрее бежать по венам.

Я хмыкнул, латы мужчины видел раньше на паладинах Варкрафта – громоздкие, пафосные, затрудняющие движения. Возможно, в самой игре были невероятно сильные мужчины, но вот подобные нагромождения на косплеерах Комикона заставляли пожалеть ребят.

Камера задергалась, словно стояла на штативе, и в этот момент землетрясение вздумало пошалить. Издалека донесся рокот, словно из-под земли начал выползать огромный стальной змей, чья чешуя цеплялась за всевозможные камни и глыбы.

Человек неторопливо вытащил меч и чуть присел. Рокот нарастал.

– Это ваш коллега из Штатов. Клан орков «Северные волки» нарушил постановлениене трогать игроков младше пятого уровня. Они уничтожили не меньше тысячи персонажей, прежде чем модераторы поняли масштаб трагедии и попытались предотвратить резню. Увы, у клана оказались умелые хакеры, которые не позволяли забанить их соклановцев. Видя беспомощность модераторов, к нарушителям присоединялись новые игроки. Они обнаглели до такой степени, что вызвали все кланы игры на поле боя. Обещали всех разложить на пиксели… Тогда модераторы и обратились к серафимам…

Рокот становился громче. На горизонте показалась черно-зеленая волна, которая катилась по направлению к одинокому воину. Камера услужливо приблизила картинку и показала зеленых орков: клыкастые морды, мощные торсы, устрашающего вида булавы, секиры, топоры и молнии. Они рычали, подбадривали себя криками, радостно скалились – против них вышел всего один человек, а это означало, что их боятся. Сейчас они раздавят наглеца и будут безраздельно властвовать в виртуальном мире!

– Северные волки завладели миром фэнтези, а дальше мы завладеем всей Вселенной!! – орал огромный черноволосый орк, бегущий впереди несметной толпы. – Всего один глупец рискнул выйти против нас!! Вперед, братья и сестры!! Каждый отрежет по кусочку от этого дебила!!

Его крик словно был усилен мегафоном, так как даже самые последние гоблины, едущие на боевых слонах, вскинули вверх топоры и радостно завыли. Трубный рев слонов перекрыл остальные восторженные вопли. За слонами брели медлительные тролли, они поддержали рев слонов. По полю катился разноголосый ор.

Мужчина в доспехах качнул головой влево-вправо, разминая шею. Его лица не было видно из-за шлема, лишь глаза… Они горели ровным синим пламенем, язычки пробивались сквозь прорезь забрала, но дыма не было видно, как от газовой горелки.

– На битву собрался весь клан «Северных волков». Их было около десяти тысяч персонажей. Они затарились от души – по нашим данным, кто-то даже продал машину, чтобы накупить заклинаний и эликсиров. Амулеты только самые дорогие и действенные, оружие самое прокачанное, кожу не пробил бы даже гранатомет. Колдуны кастовали заклинания без остановки, мана лилась рекой, и смотрите, что получилось, – говорил Михаил Анатольевич, пока камера без устали показывала злобные морды бегущих, их оружие, колдунов и вспыхивающие разноцветные круги заклинаний.

Когда до мужчины оставалось около сотни шагов, в небо взвилась туча стрел. Тонкие оперенные вестники смерти перелетали через бегущих и стремились превратить стоящего мужчину в подобие подушечки для иголок.

Мужчина развернулся, присел и закрылся. Стрелы клевали бронированную спину, скользили по доспехам, украшали траву пернатыми цветами.

Мужчина ждал.

Я невольно поймал себя на том, что сжал кулаки и подался вперед. Я словно был там, находился рядом с этим одиноким глупцом. Не верилось, что этот воин сможет что-то сделать. Даже если у него есть код бессмертия, то его запросто завалят бегущим мясом и разорвут на составляющие.

– И вот наступает наказание, – мягко проговорил Михаил Анатольевич.

Когда стрелы прекратили лететь, а черноволосый предводитель оказался в пяти шагах от мужчины, тот резко развернулся и молнией метнулся к бегущим. Самого первого он встретил ударом бронированного кулака в лоб. Предводитель с хрипом завалился назад, а паладин метнулся к следующему.

Летающая за ним камера еле успевала выхватывать эпизоды битвы. Меч окрасился красным, когда колени бегущей горы мускулов подогнулись и могучий орк упал вперед, зажимая бьющий из шеи фонтан.

Третья жертва успела поднять топор, когда лезвие пропороло ременную привязь на груди и вышло с другой стороны. Стальная перчатка поймала подлетающую стрелу, и ещё один орк опрокинулся назад с выросшим во лбу древком.

На всё это воину понадобилась секунда. В следующий миг мужчина превратился в воронку, окруженную со всех сторон острым блестящим металлом. Эта воронка с бешеной скоростью полетела по рядам подбегающих орков, оставляя за собой лежащие тела. Стоны взмыли над полем, заглушая грохот барабанов.

– Стреляйте по нему!! – закричал, приподнявшись на локте, черноволосый предводитель. – Палите всем!! Колдуны, кастуйте максимум урона!!

С небес посыпались молнии, ударили по крутящейся воронке. Из земли вырвались змеящиеся корни деревьев. Ветряные кулаки рухнули вниз. На несколько мгновений воронка скрылась под поглотившими её заклинаниями, а потом взорвалась яркой вспышкой.

Мужчина в окровавленной броне и всё с теми же пылающими холодным огнем глазами взмыл в воздух, отбрасывая прочь ошметки четырех орков. Щиты из восставших игроков были так себе, но, по крайней мере, они приняли на себя всю ярость магии «Северных волков». Теперь пришла пора показать магию элиты. За его спиной распахнулись белые крылья, испачканные красной текстурой крови.

Воин простер к небу меч, и в острие ударила синяя молния, оглушающий гром раздался чуть позже. Мужчина направил другую руку по направлению к магической толпе, и слетевшие с пальцев электрические разряды сшибали фигуры, оставляя на месте вскрикивающих колдунов только дымящиеся мантии.

Когда в небо снова взвились стрелы, воин сложил крылья, камнем рухнул вниз и закрутился в уже знакомом вихре смерти…

Следующие две минуты новоявленные работники компании «L.i.L» наблюдали за истреблением клана «Северных волков». Кровь хлестала, как настоящая. Крики и проклятия доносились со всех сторон, напоминая сцену греко-римских войн, когда ещё порох и пули не нашли своего применения.

Воин начал охоту на колдунов, пробивая целые коридоры в зеленом месиве нападающих. Он разил и тут же отскакивал с такой скоростью, что орки, гоблины и тролли не успевали опустить оружие или же задеть паладина хотя бы краем клинка. Лезвие меча блестело в последних лучах солнца обжигающим языком пламени.

Участь колдунов повторили лучники, причем одному из них я даже посочувствовал, когда паладин вырвал лук из рук, ударил под дых, отчего гоблин согнулся в три погибели. Воин в мгновение ока оказался позади лучника и безжалостно затолкал лук в зеленую задницу по самый оплетенный кончик деревянного плеча. Страдальчески звякнула тетива, оборвавшись от чересчур сильного натяжения.

Ряды орков дрогнули, но их остановил окрик поднявшегося с земли предводителя:

– Он уже устал!! Мы должны забить этого уродца!! Навались, ребята!!

Паладин кивнул, как будто соглашаясь со словами орка, и снова ринулся в атаку…

На окровавленную траву падали булавы, топоры, секиры. Ряды орков катастрофически редели. Они расступились, и вперед вышли боевые слоны с бивнями, украшенными металлическими остриями. Рев животных поддержали оставшиеся орки.

Воин снова повел головой из стороны в сторону, разминая шею.

Дальше экран начал показывать такую фантастику, что этот эпизод можно было запросто вставить в фильм о властелине кольца в какую-нибудь из эпических битв. Воин подлетел к первому слону. Стальная молния сверкнула между ног-колонн. Слон взревел, но уже не от ярости, а от боли. Из колонн начала вырываться кровь. Слон накренился вправо, пытаясь подогнуть ноги и избежать боли.

Воин вскочил на одну из наклоненных колонн и побежал по ней. Хобот другого слона потянулся схватить надоедливую муху, а мужчина словно того и ждал: он оттолкнулся от серого бока, взмыл в воздух и приземлился уже на морщинистый длинный нос. Слон пытался скрутить хобот пожарным шлангом, но паладин промчался по нему, прыгнул, ухватился за рваное ухо и всадил меч в бок слона – туда, где должно быть сердце.

Рев второго падающего слона совпал с визгом боли третьего, когда в его опускающуюся ступню вонзился меч проскользнувшего паладина. Через пять ударов сердца было покончено и с третьим слоном.

Орки в страхе замерли. Их количество сократилось втрое, и сейчас против этой орды стоял залитый кровью паладин. Его глаза всё так же горели синим пламенем. Он стоял спокойно, без намека на усталость. Орки дрогнули.

– Да что же вы, трусы?!! – проорал предводитель. – Великие Шаманы с нами!! Глотайте эликсиры Ярости!! МЫ – БЕРСЕРКИ!! МЫ – СЕВЕРНЫЕ ВОЛКИ!!

Орки выхватили из-за поясов небольшие склянки. В траву упали деревянные пробки, а в оскаленные пасти полились красные ручейки эликсиров. Воин стоял всё так же спокойно, ждал, пока орков охватит алое пламя и они увеличатся в размерах. Одежда на орках трещала, горы мышц вздувались, а оружие казалось игрушками в их огромных лапищах.

Паладин снова качнул головой вправо-влево.

Эликсиры не помогли оркам справиться с воином. Он безжалостно истреблял бросающихся на него громил. Каждый взмах меча находил себе жертву. Каждое движение было четко выверено и рассчитано. Каждый всполох молнии догонял убегающих с поля боя.

Я и остальные претенденты на работу смотрели на это наказание провинившегося клана. Смотрели до тех пор, пока на усеянном трупами поле не остались двое: паладин и орк-предводитель.

– Я… я не хотел, – вдруг сказал орк. – Я честно не хотел. Меня заставили. Это Билл меня подговорил. Я никогда…

– Значит, каждый должен отрезать по кусочку от «этого дебила»? – металлическим голосом произнес паладин.

– Это всего лишь игра! – провыл орк, падая на колени. – Позволь сохранить мой шмот и моё оружие. Я два года копил на всё это…

Паладин по-отечески положил руку на мощное плечо орка и мягко произнес, насколько это было возможно голосом из металла:

– Каждому воздастся по делам его…

Хнычущий орк посмотрел в синие глаза, горящие из-за забрала, и резко ткнул выдернутым из-за голенища ножом. Паладин в пируэте пропустил лезвие мимо себя и уже на развороте снес черноволосую голову. Оскаленная морда покатилась по полю, разбрызгивая капли дымящейся крови, а тело рухнуло у ног победителя.

– … Горе тому, кто совращает праведных на путь зла, – проговорил мужчина.

Паладин взмахнул мечом, сбрасывая капли виртуальной крови. Белоснежные крылья распахнулись за спиной, и он взмыл в воздух. Не хватало только печально-героической музыки, чтобы посмотреть, как победитель десятитысячного войска улетает прочь.

– С музыкой финал получился бы эпичнее, – вырвалось у меня.

От звука моего голоса остальные соискатели словно очнулись от гипноза. Они продолжали смотреть, как паладин улетает в сторону красного диска заходящего солнца, но уже начали шевелиться, почесываться, откашливаться.

– Ага, тут бы классно подошло это… – Сергей хмыкнул и запел: – «И над степью зловещей ворон пусть не кружит. Мы ведь целую вечность собираемся жить…»

Пять человек заулыбались и хором подхватили:

– Если снова над миром грянет гром, небо вспыхнет огнем, вы нам только шепните – мы на помощь придем!

Под дружный хор паладин исчезал в красной дымке.

– Ха-ха-ха! – рассмеялся Михаил Анатольевич. – А ведь, и правда, Брюс, очень подходит. Надо будет попросить ребят наложить сверху эту песню.

– Я знаю, это из вашего фильма… – Брюс пощелкал пальцами. – «Неуловимые мстители». В принципе, вы чем-то схожи с этими самыми мстителями. Тоже будете неуловимыми.

Я поднял руку:

– Скажите, а вот эта игра… Это же не «L.i.L»? Вы говорили, что она пока ещё не вышла.

– Конечно же, нет, это одно из ответвлений, называется «War Steel» и продается только в Америке. Все пиратские копии отслеживаются и безжалостно блокируются вне Соединенных Штатов, – с гордостью заявил Брюс Блек. – После выхода Вселенной эта игра будет поглощена и выйдет уже в другой, обновленной версии. Игроки получат предложение или переходить в новую игру, или остаться в старой, но без регулярных обновлений. Старую игру ждет постепенное угасание, остальные игроки с радостью перейдут в новую. За заработанный в игре шмот и оружие они получат небольшие плюшки… Не такие большие, чтобы выделяться на общей волне, но весьма ощутимые.

Михаил Анатольевич кашлянул, привлекая внимание, и показал на лежащие на столе документы:

– Вернемся к нашим делам. Вы будете работать по двенадцать часов через тридцать шесть часов отдыха. Один будет выходить на двое суток в выходные, а пять дней отдыхать. И каждую неделю меняетесь. Поначалу будет казаться, что это сложно, но потом привыкнете. Если понадобится что-либо сделать в реальности, то будьте готовы к командировкам. На всю Россию вас пять человек, но долгие командировки не входят в наши планы, и к вашим услугам всегда будет частный самолет. Вся необходимая информация будет у помощников. В вашу работу входят постоянные тренировки, поэтому советую возить с собой спортивную одежду. Всё остальное мы берем на себя. Зарплата у вас будет для начала двести тысяч в месяц, по итогам квартала возможны премии, а также бонусы за хорошо выполненную работу. Вам осталось только подписать документ и ни в коем случае, даже самым близким, не рассказывать о вашей работе.

– А что же сказать семье? – поднял руку Евгений.

– Вы догадались, как можно устроить жизнь одинокому сорокапятилетнему девственнику. Думаю, что вы справитесь и придумаете правдоподобную версию о своей работе. Прочитайте контракт и поставьте подпись. – Михаил Анатольевич подождал, пока соискатели листали усеянные мелкими буквами страницы. – Подписали? Вот и чудно! И, да, на работе у вас не будет имен, только прозвища. Так что напрягите мозги и скажите, каким позывным вас величать.

– Волк, – сказал Сергей после секундной паузы.

– Потому что Сергей – серый? – поднял бровь Михаил Анатольевич.

Сергей кивнул.

– Тогда я – лев, – сказал второй Сергей.

– Анаконда, – буркнул Алексей.

– Призрак, – отозвался Евгений.

Я подумал и завершил список:

– Экзекутор.

7

«Не стой где попало, а то опять попадёт»

Н. Фоменко

Пятерке из элиты новой Вселенной дали десять минут на собственные нужды. Я добежал до машины и обрадовал Людмилу, что меня приняли на работу в аналитический отдел. Жена закричала в трубку от радости и пообещала вечером расстараться на славу. «Такого ужина ты никогда не пробовал!» – сказала Людмила, а я почувствовал, как в груди стало тепло-тепло.

Помощник Андрей проводил меня к виртуальному оборудованию. Площадка с тумбой и широким блином беговой дорожки торчала в отдельном кабинете. Стены, пол, потолок кабинета задрапированы зеленой тканью, как на съемочной площадке, где должны быть спецэффекты.

– Это что тут? Кино будет сниматься?

– Ага, – кивнул Андрей. – Мультипликационное. Про Черного Плаща.

– Юмор понял, шутку – нет.

– Сейчас всё поймешь. Для тебя запускается программа обучения владения всеми видами современного оружия. Ты должен пройти в виртуальности каждое испытание. Должен! Несмотря на свои принципы. То, что ты завалил Царя в первом испытании, не сыграло тебе на руку. Тебя вообще хотели отстранить от работы... Очнулся бы на следующий день и ни хрена бы не вспомнил. Вот только меткость у тебя выше всех основных показателей, да и физически ты гораздо сильнее остальных претендентов.

– А что это вообще за хрен с горы? Откуда он нарисовался? Ведь его не было ни среди сотни, ни среди двадцатки. Кто этот полудурок?

Андрей загадочно улыбнулся:

– Это твой раздражитель, искусственно собранный из всего того, что ты не любишь. Чтобы развести тебя на эмоции. И пока что это неплохо получается.

– А то, что этот ублюдок убил беременную бабу, а потом хотел грохнуть пацана, это не учитывается? – я нахмурил брови.

– Не учитывается, так как под аватаркой пацана может сидеть пятидесятилетний фермер из Техаса и клянчить шмот или оружие. Знаешь, как хорошо был развит бизнес перевертышей в фэнтезийной игре, пока не сделали привязку к полу? Сидел пентюх на кресле где-нибудь в общаге, выбирал эльфийку посиськастее-пожопастее, и давай играть в потеряшку: мол, я первый раз дала в коричневый глаз, в игре ни разу не была и в рот ни разу не брала. И обязательно подчеркивала, что создала перса по своему образу и подобию, ну, может чуть грудь уменьшила. Голосовой синтезатор изменял голос и делал прокуренный бас бархатным грудным. Понятно, что на сексапильную потеряшку у игроков поднималось... давление, и они по доброте душевной сбрасывали шмот и остальной дроп. А этот хрен потом через аукционы продавал подаренное и неплохо наживался.

– Ага, есть такие уроды. Они в реале мошенниками зовутся.

– Вот и тут нельзя верить ни смазливой мордашке, ни плачущему ребенку. Некоторые арахниды специально принимают вид заблудившихся детей, чтобы игроки подошли ближе. Надо было видеть офигевшие глаза персонажей, когда изо рта милой белокурой девочки вылетали отравленные жвала.

– Всё понял, не буду обращать внимания на аватары игроков, – пробурчал я.

– Вот и ладно! Тогда наденем шлем, перчатки и помчимся в виртуальные дали, – со вздохом кивнул Андрей.

– А ты чего такой грустный? Чего вздыхаешь?

– Да моя девушка захотела пойти в бета-тестеры Вселенной, а у меня не получается её отговорить, – сказал Андрей, укрепляя ремень и перчатки.

– Тоже будет «серафимом»?

– Нет, она будет тестировать мир фэнтези. Косплеерша она у меня, повернута на всех этих прибамбасах и компьютерных примочках. Тестировать также будут мир файтингов, хорроров, гонок, фэнтези и приключений. Это основные направления развлечений, казино и прочие простенькие игры можно не учитывать.

– Ну, ты же сам работаешь в этой компании. Чего тебе бояться-то?

– Хрен его знает, – пожал плечами Андрей. – Ссыкотно мне что-то. Вроде, и всё нормально, и Вселенная скоро запустится, но вот на сердце у меня неспокойно... Ладно, это всё мои заморочки. Давай укреплю шлем.

Я кивнул и подставил голову. Понятно, что молодой человек заботится о своей женщине – я сам ради семьи подписал договор на странную работу. Даже уже придумал, что скажет дома о новой должности. Но до дома надо было ещё добраться, а сейчас забрало шлема потемнело, и снова загорелись буквы.

Погружение произошло удовлетворительно

Симуляция начнется через 3… 2… 1

Перед глазами полыхнуло:

Обучение стрельбе из огнестрельного оружия

Уровень первый

Забрало посветлело, и я осматривался уже не в зеленом кабинете, а в огромном тире. Справа убегали вдаль подвешенные на тросах мишени, а слева на столах было разложено такое разнообразие оружия, словно я выбрался на одесский «Привоз», а там вместо овощей и фруктов почему-то решили торговать всевозможными видами вооружения.

Откуда-то послышался голос Андрея:

– Подойди к первому столу и возьми любой из пистолетов. Ты должен научиться стрелять из любого оружия, но мы начнем с пистолетов.

Я едва не вздрогнул. Как же всё реалистично было в этой виртуальности! Текстура пола, колыхание от дуновений ветерка далеких мишеней, прорисовка оружия...

Первый стол осветился синеватым светом, как елочная игрушка с фосфорным рисунком, которую внесли из освещенной комнаты в темный коридор. На столе с тщательностью перфекциониста были разложены десять пистолетов. Возле каждого лежала коробка с патронами.

Я моргнул, когда увидел на всех десяти пистолетах мерцающие «битые» пиксели. Стоило только присмотреться к одному из них – вороненому с рукояткой шоколадного цвета, как тут же вынырнули характеристики:

Пистолет Стечкина (АПС)

Страна-производитель: СССР

Разработан: 1951 год

Масса: 1,22 кг с патронами (без кобуры-приклада)

Длина: 225 мм (без кобуры-приклада) и 540 мм (с кобурой-прикладом)

Длина ствола: 140 мм

Начальная скорость пули: 340 м/с

Вместительность магазина: 20 патронов

Следующий пистолет принес ещё одну порцию характеристик:

Beretta 92

Страна-производитель: Италия

Разработан: 1975 год

Снаряженная масса: 0,95 кг

Длина: 217 мм

Длина ствола: 125 мм

Начальная скорость пули: 390 м/с

Вместительность магазина: 15 патронов

Также характеристики выплыли у «SIG-Sauer» «P226», «Glock 17», «FN Five-seveN, Пистолета «ТТ», «Colt M1911, «Walther P99», «Desert Eagle Mark XIX». Я поднимал, осматривал, заряжал и клал на место. Опыт срочной службы помог разобраться в оружии.

– Ну и чего ты их мнешь, как титьки первокурсницы? Ты стрелять пришел или пистолеты разглядывать? – раздался голос Андрея, от которого я вздрогнул. – Стреляй из каждого, мы должны выяснить твои слабые и сильные стороны.

– Не кричи под руку, а то рука дрогнет, – сказал я, ощущая в руке приятную тяжесть «ТТ».

Пистолет лег удобно, комфортно для стрелка – легкий, компактный, смертоносный. Перчатка виртоборудования передала мне тяжесть металла, а ладонь ощутила холодок.

– Экзекутор, ты станешь стрелять или я тут буду стоять до тех пор, пока не постарею и не помру?

– Не ной!

Я прицелился в далекую мишень. Сильный, раскатистый грохот выстрела, гигантская вспышка дульного пламени. Очень захватывающе и эффектно! Я видел, как после каждой выпущенной пули из мишени вырывалась цифра.

– Всего семьдесят пять очков после восьми выстрелов. Экзекутор, ты меня разочаровываешь, – раздался голос Андрея. – Я надеялся, что будет гораздо лучше. Ты глаза, что ли, закрыл?

– Взял бы и сам показал, как надо! – огрызнулся я. – А то критиковать все мастера…

– У меня другая работа. А ты заканчивай лениться. Представь, что палишь в рожи врагов и каждый патрон должен сделать хэдшот. С таким настроением надо подходить к стрельбе, а не просто популять и забыть.

– Да ладно, не нуди!

Беретта выбила сто сорок очков. Цифры выскакивали после каждого попадания по мишени, и стрелок поморщился, когда вышла «семерка». Я слегка потряс рукой, когда отдача в очередной раз ударила по ладони.

– Чего ты трясешь, как будто дрочить тренируешься? Пришел стрелять – стреляй! Я бы из рогатки больше выбил. Соберись!

– Слышь, а тебя точно мне в помощь прислали? Пока что только мозги выносишь.

– Точно в помощь. И ты соберись, а то смущаешься, как девятиклассница в мужском туалете.

– Ага, нынешних девятиклассниц смутишь! – проворчал я, беря со столика «Глок».

Грохот выстрелов заглушил слова Андрея. Я усмехнулся, найдя способ не слушать едкие замечания.

Отстреляв все пистолетные патроны, я перешел к автоматическому оружию, следом шли снайперские винтовки, дальше лежало футуристическое оружие из различных компьютерных игр –громоздкое, блестящее, устрашающее. С такими любили бегать пластиковые солдатики из «Звездных войн».

– Что, и таким придется пользоваться?

– А как же! У компании планируется широкий выбор игровых планет, так что придется и с этими бандурами поскакать.

Лучи, шары, трассеры и молнии – я испытал весь спектр новых ощущений от необычного оружия. Нет, я уже бегал-прыгал в играх типа «Mass Effect», «Doom» и «Quake», но одно дело видеть на экране, а другое – ощущать вибрацию в руках и потом видеть, как вылетает сверкающий шар, чтобы поразить далекую цель. Такое чувство, словно в руках волшебная палочка, выпускающая фаерболы. Я стал магом. Магом оружия.

– Выходим! – послышался голос Андрея.

Экран потемнел и выдал горящие буквы:

Выныривание произошло удовлетворительно

Симуляция закончится через 3… 2… 1

– Что случилось? – спросил я. – Тренировка закончилась?

В кабинете стены уже не были зелеными. Теперь они представляли собой экраны, на которых возвышались или падали пики диаграмм, разноцветные круги с выделенными секторами напоминали разрезанные для большой семьи торты.

– Нет, тренировка только началась. У тебя остается ещё четыре часа до отправки домой, но я обещаю погонять тебя так, что похудеешь на пару-тройку килограммов. Раздевайся! – скомандовал Андрей.

Помощник стоял в трех метрах от виртоборудования. Перед ним в воздухе парил синеватый контур экрана, с которого по велению пальцев срывались и падали на стену диаграммы.

– Чего? А ху-ху тебе не хо-хо? Я разденусь, а вдруг ты целоваться полезешь? – скривился я.

– Экзекутор, дать бы тебе по мордасам за такие слова, да только не справлюсь! У тебя нет с собой тренировочной одежды, а эта у тебя пропотеет и может порваться. Элементарная забота. Не бойся, у нас тут есть душевые, так что потом помоешься и выйдешь нормальным человеком. Мне надо снять твои физические показатели во время стрельбы по движущимся мишеням, так что не строй из себя целку, а скидывай портки и отправляйся в виртуал голяком. Обещаю не пялиться.

Я пожал плечами: в принципе, всё логично. Снял перчатки и освободился от одежды. Семейные трусы на всякий случай оставил – по-любому, тут есть камера, а трясти причиндалами на потеху каким-нибудь извращенцам я не собирался.

– Такая большая компания, а тренировочной одежды нет.

– Потому и нет, чтобы тебя не смогли отследить по поту и чешуйкам кожи. Потом будет… После твоего ухода тут всё простерилизуют и вымоют не только с хлоркой. И тут не должно быть ни одной твоей вещи. Пришел, отработал смену, испарился. Всё. Даже для местных работников ты будешь каким-то чуваком из техподдержки. И ни с кем, кроме меня, не общайся. Ну, ещё Михаил Анатольевич и Брюс. От остальных держись подальше. Всё понял?

– Отца поучи… дыню выбирать, – буркнул я. – Запускай свою шарманку!

Снова потемнел экран, появились буквы, и я оказался в джунглях. Изумрудные лианы, яркие цветы всевозможных расцветок, перелетающие с места на место обезьяны и истерично кричащие попугаи – вот краткий перечень того, что меня окружало. Я находился возле огромного баобаба, чьи ветви подпирали небо.

– Эта симуляция позволит тебе отработать стрейф, то есть непрекращающееся движение игрока вправо-влево. Он, с одной стороны, усложняет попадание по тебе, а с другой – позволяет стрелять практически на ходу. В руках у тебя будет появляться то самое оружие, в стрельбе из которого ты показал наихудшие результаты. Боты будут в ответ палить по тебе, если твоя шкала опустится до ноля, то будешь приседать сто раз и начинать снова, – раздался голос Андрея.

– А чего сто? Давай полторы тысячи сразу!

– Зря ржешь, может быть, придется и полторы тысячи присесть. Ладно, начали!

В моих руках блеснуло, и там очутился «ТТ».

– Первое, чему ты должен будешь обучиться, называется тэппинг. То есть ты двигаешься, замираешь на микросекунду, один раз стреляешь и снова двигаешься. Старайся попадать в голову, чтобы не делать повторные выстрелы, – посоветовал Андрей.

– А в кого… – начал было я и тут же присел, когда слева раздались выстрелы, а из дерева над головой полетели щепки.

– Работай, Экзекутор! – выкрикнул невидимый Андрей.

Я тут же перекатился, замер на одном колене, нашел взглядом врага. Почему-то врагом был невзрачный мужичок в грязновато-белой майке, вытянутых на коленях трениках и с недельной щетиной, словно мужик только-только вынырнул из запоя и теперь ищет минеральную воду для заливки горящих труб. Смешной, худой, небритый. Вот только двустволка в руках мужика была самая что ни на есть не смешная. И эта двустволка следила за мной.

Следующий бросок произошел одновременно с нажатием пальца на курок двустволки. То место, где я только что стоял, выплеснуло из себя фонтанчики грязи, упал срезанный стебель бамбука.

– Ты кувыркаться будешь или стрелять, Колобок недоделанный? – раздался голос Андрея.

– Иди в жопу! – пропыхтел я, пытаясь прицелиться.

– Сам иди! – буркнул невидимый Андрей.

Я не успел прицелиться. Бот-алкоголик снова выстрелил, и полоска жизни над головой уменьшилась на четверть.

– Прокомментировать? – послышался ехидный голос Андрея.

– Сейчас представлю, что это ты, и… – Грянул гром, на лбу бота образовалась аккуратная дырочка.

Над головой бота возникла надпись:

– 100% HEADSHOT

Бот немного постоял, а потом медленно завалился назад.

– Ну, вот видишь, завалил… а то всё «мама», «мама», – прокомментировал Андрей.

– Ладно, давай следующего. – Я повел головой вправо-влево, разминая затекшую шею, и невольно поймал себя на мысли, что повторяю жест паладина из виденного недавно ролика.

– Тренируйся на этом, пока не отстреляешь пять магазинов или пока не помрешь! – отрезал Андрей.

Следующие десять минут я уворачивался, отпрыгивал, приседал, насколько это позволял эластичный пояс-держатель. Бот-алкоголик раз за разом падал и возрождался, чтобы снова навести на меня своё оружие. Наконец, магазины кончились, а от полоски здоровья осталась четверть.

– Теперь у тебя будет два противника, так что подключай фликинг, бессознательное наведение, – послышался голос Андрея. – Эту характеристику тебе тоже нужно отработать.

Из зарослей папоротника вырос ещё один бот. Он отличался от предыдущего наличием бронежилета.

– А чего он в панцирь закован? Где мой панцирь?

– С каждым разом всё труднее будет, друг мой вжопупосылательный, – произнес Андрей. – А ты как хотел? Это тебе не в магазин за хлебушком сходить.

– Вот же вы уродцы… А ты – в особенности.

Андрей издевательски хихикнул. Правая рука отвисла под тяжестью «АК-12». Я поудобнее перехватился и тут же отпрянул в сторону, когда боты начали поднимать своё оружие. У второго бота тоже оказался автомат.

На втором магазине мне всё же пришлось присесть пару раз, когда я замешкался и попал под очередь бота в бронежилете.

Я злился, а комментарии Андрея только подливали масла в огонь. Как только не называл помощник своего подопечного! «Пердун косорукий» было самым мягким из ругательств. Но ярость, казалось, придавала мне дополнительные силы.

Я научился палить навскидку, затем появился ещё один бот, и пришлось отрабатывать бушмастеромбурстинг – короткие очереди. Когда появился четвертый бот, я начал работать со спрэингом – длинными очередями.

Время шло, выстрелы оглушали, руки дрожали под тяжестью оружия. Андрей всё так же веселился и ржал, когда мне приходилось приседать. Раза три или четыре я стрелял на голос помощника, но тот только добавлял ехидства.

В конце упражнения было самое тяжелое задание: боты умножились в два раз и отдалились на пару сотен метров. В моих дрожащих руках появилась СВД с оптическим прицелом, и пошло обучение трэкингу, слежению за целью. Плохо было то, что у ботов тоже были снайперки и они умели ими пользоваться.

– Хватит на сегодня, – смилостивился, наконец, Андрей, когда я в очередной раз упал после приседаний. – В следующий раз повторим.

Пот стекал по телу чуть ли не водопадами. Трусы можно было выжимать. Руки и ноги дрожали такой крупной дрожью, словно к телу подключили электрический ток.

– Жаль, что у меня… нет под рукой… хотя бы рогатки, – тяжело дыша, процедил я. – Я бы тебе сделал… хэдшот…

– В следующий раз бери. Сейчас вот на, выпей. – Андрей протянул подопечному стакан с белесой жидкостью.

– Что это?

– Протеин, витаминные добавки, кофеин и ещё медицина всякая, которую ты один хрен не поймешь. Это будет для тебя тонизирующим и восстанавливающим средством, а то машину вести не сможешь.

Я выпил жидкость. Поморщился. Белесая муть была похожа на разведенный в воде мел. Андрей снова прикалывается?

– Экзекутор, на сегодня всё. Давай помогу снять виртоборудование, и пойдем, провожу до душа. Привыкай. Через пару месяцев состоится запуск Вселенной, так что надо в мышцы вбить все навыки. Они запомнят на долгое время, останется только обновлять время от времени.

Я хотел рассказать Андрею, куда следует засунуть все навыки, но в этот момент ощутил, что силы возвращаются. Тело словно накачивали воздухом, мышцы уже не трясло в каталептическом припадке, а слегка потряхивало. Андрей нажал на клавишу висящего в воздухе экрана, и дальняя стена отъехала в сторону, открывая взору душевую кабинку и туалет.

Вот о чем я мечтал, пока носился по влажным джунглям!

После обжигающих, а следом ледяных струй воды я почувствовал себя более или менее нормально. Руки уже не подрагивали, да и ноги не норовили согнуться в коленях. Андрей попрощался и отдал график выхода на работу. Мне надо было выходить в среду в восемь утра.

Дома меня встретили запеченный с яблоками гусь и целая гора снеди на столе. От вида жареной картошки, селедки, поблескивающей боками под кольцами лука, майонезных салатов у меня рот наполнился слюной.

– Любимый, садись, садись! Я не ела, тебя ждала. Ты у меня такой молодец! И Сережка твой молодец! – обняла жена, когда только вошел на кухню. – Давай его пригласим к нам на ужин?

– Какой Сережка? – не понял я.

Сергея, который вместе со мной прошел на должность «серафима»?

– Да одноклассник твой, Сережка Курышев. Ну ты чего? Совсем от цифр голову потерял? – непонимающе взглянула жена.

– Ах, да… да… Сережка. Конечно же, пригласим. Вот как раз на обмывку первой зарплаты и пригласим. Я... это… память потерял от такого стола. Слишком уж всё аппетитно выглядит.

За ужином, от которого хотелось проглотить язык, я рассказал о «новой работе», о странном графике – «потому что США имеет другой временной интервал, и приходится работать круглосуточно». Пока на новой работе не всё понятно, но Сергей поставил надо мной опытного человека, и тот будет обучать.

– Тактичный и такой любезный! – сказал я, вспомнив Андрея и его подколки. – Вводит в курс дела без лишних напрягов. Щадит мои нервы…

Людмила слушала, подкладывала добавку и смотрела на меня блестящими глазами. Вроде бы по ней больше не пробегала волна голограммы. Похоже, что мои мозги встали на место. Я несколько раз ощущал уколы совести, что обманываю жену, но отгонял эти ощущения прочь – главное, что я буду приносить по сто тысяч домой.

Я сознательно приуменьшил заработок, чтобы откладывать сотню каждый месяц на черный день. Ну, или чтобы быстрее накопить на первый взнос ипотеки.

Уже ночью Людмила приткнулась ко мне объемным животиком и прошептала:

– Киря, это слишком похоже на сказку… Скажи, это правда?

Я ответил не сразу. Пару раз дернул желваками, набрал в грудь воздуха, но потом тихо выдохнул и сказал:

– Правда. Ну неужели ты думаешь, что я тебя буду обманывать?

8

«– Простите, я сейчас занят.

– Ты труп! Какие у тебя дела? – Смотреть в окно и дрочить в слезах. Рутина такая»

«Американская история ужасов»

Потянулись серые будни аналитика банковского секторы – по крайней мере, так я говорил жене, когда приходил домой и падал почти без сил на кровать. А она только кивала и с отрешенным лицом уходила на кухню.

«Цифры отнимали жизнь», – говорил я, и ведь не врал. Не врал, поскольку боты день за днем отнимали у меня проценты жизни, заставляли приседать, отжиматься, подтягиваться и сдавать бег на длинные дистанции.

Андрей и не думал щадить своего подопечного. Помощник ходил мрачнее тучи и на все вопросы касательно настроения огрызался и посылал в бой. Вероятно, он хотел послать на другие три буквы, но выбрал эти. Их тоже можно выплюнуть сквозь зубы.

Вместо привычного шлема и перчаток мне предоставили целый костюм из почти невесомой ткани, но с функцией получения болевых ощущений – для достоверности. Минимальной, но достоверности. Чтобы кожа покраснела от электрического удара, но внутренние органы остались целыми.

Площадка осталась прежней, но уже не было того сковывающего движения ремня, который отвлекал от игры. Вместо него магнитное силовое поле, оно не мешало передвигаться, но не отпускало дальше движущегося полотна. Мне стало гораздо удобнее принимать участие во всевозможных ситуациях, которые любезно устраивал Андрей.

Куда только не забрасывало меня на тренировках! Я стрелял из пушки по осаждающим порт скелетам-корсарам, потом абордажной саблей отбивал атаки тех живых мертвецов, которым удалось добраться до суши Тортуги. Я вместе с эльфами скакал по огромным ветвям старинного леса Эмульдраса и по-партизански отстреливал из лука подступающих гоблинов. Я гонял по трассам России, Китая, США и отстреливался от преследующих копов. Я бродил по темным подземельям, которые были населены кровожадными чудовищами, и стрелял, стрелял, стрелял…

Особенно мне нравилось бродить по постапокалиптической Москве. Я отстреливал кошмарных тварей, возникших после ядерной зимы, и любовался закатами. Даже нашел небольшой баг игры. На Красной площади, в трех метрах от поваленного сгоревшего ствола голубой ели, находился провал. Стоило шагнуть в него, и меня относило на десять метров севернее. Сначала я не понял мгновенного перемещения, но потом ещё пять раз прокатился на мини-портале. Я не сказал об этом Андрею, который в это время отходил по делам. Это была маленькая тайна Экзекутора.

За месяц тренировок тело окрепло и закалилось. Протеиновые коктейли снимали боль в мышцах и расслабляли накрученную нервную систему. Я уже не падал после полутора тысяч приседаний, а спокойно шел до машины, ощущая лишь легкую усталость.

Всё-таки бег, отжимания и остальные физические упражнения с собственным весом дали хорошую базу для новых тренировок, когда руки пытались опуститься под тяжестью виртуального оружия, а ноги проваливались в виртуальное болото. Костюмы делали компьютерные миры реальными, красочными, зовущими в них жить.

– Это исключительно наши разработки, – как-то похвастался Михаил Анатольевич, когда зашел проверить мои показатели. – Инженеры шагнули далеко в освоении компьютерного пространства, а в скором времени шагнут ещё дальше.

– Что там будет? – спросил я. – Перемещение людей в виртуальность?

– Ну, это в самых грандиозных планах. А пока что мы приносим виртуальность в людей, – хохотнул Михаил Анатольевич.

Я не видел, как побелели костяшки Андрея, когда тот сжал кулаки. Да и от Михаила Анатольевича это прошло незамеченным.

– Ладно, занимайтесь. На американское Рождество запланирован полноценный запуск виртуального мира. И, что самое интересное, вход в мир «L.i.L» будет для всех бесплатным. Достаточно лишь зайти в него и зарегистрироваться. В любой точке мира, с любого компьютера можно войти в наше творение и погрузиться в его чарующие сказки…

– Бесплатно? Я слышал про бесплатный сыр, – хмыкнул я.

– Ну, конечно же, Вселенная не станет бесплатной, всё же мы должны содержать огромный штат сотрудников по всему миру. Но плата за шмот, оружие и припасы будет минимальной. Если беспрестанно фармить, то можно обойтись и без денежных вложений. Но это выход для тех, кто готов променять своё время на виртуальные «примочки», вместо того чтобы купить за деньги.

– Ну да, либо есть время, либо есть деньги, – вступил в разговор Андрей. – А если денег нет, то во Вселенной «L.i.L» есть возможность их заработать.

Михаил Анатольевич вздохнул, как вздыхает хороший начальник перед разговором с раздолбаем-подчиненным. Он посмотрел на помощника.

– Андрей, ваша подруга Марина говорила, что вы против пластической операции. Но это всего лишь подарок от компании. И это свобода волеизъявления. Да, если она согласится, то потом сможет выступать на «Комиконах» по всему миру. Её будут узнавать как в игре, так и в реальности, а это дополнительный доход от инстаграмма, ютуба и прочих рекламных компаний. Она будет копией своей аватары… За исключением ушей, разумеется – мы же не такие фанатики. К тому же, если не понравится её новый облик, то компания обязуется вернуть прежний вид. Даже сделает чуть моложе, – улыбнулся Михаил Анатольевич.

– А мне почему не предлагаете? – спросил я. – Вдруг я тоже хотел бы дополнительно…

– Увы, вам нельзя. Вы каждый раз будете заходить во Вселенную под новыми личинами, так что пластическая операция вам ни к чему, друг мой, – развел руками профессор. – И вообще, давайте на этом закончим? Нам ещё нужно основательно подготовиться к запуску.

– Но, профессор… – начал было Андрей.

– Мы никого не заставляем, – откликнулся Михаил Анатольевич. – Если Марина захочет исправить некоторые недочеты своей внешности, то мы не будем этому препятствовать.

Профессор вернулся к просмотрам физических показателей, улучшенных характеристик и наработанных навыков. Судя по улыбке, он был доволен моими успехами.

По телевизору, интернету и на рекламных баннерах тем временем полным ходом началась агрессивная реклама Вселенной «L.i.L». Разработчики обещали невероятные миры, совершенно новый игровой подход, и проскальзывало в недоговоренности, что это не очередная игрушка, а нечто большее.

Дошло до того, что за два месяца до запуска Вселенной на рекламных баннерах и в социальных сетях появились табло, отсчитывающее время до начала Погружения. Именно так – Погружения. Среди компьютерных флудилок проскальзывала информация, что разработчики решили отказаться от виртоборудования и придумали совершенно новый гаджет, позволяющий уйти в игру без остатка.

Возможно, такие слухи распространяли сами маркетологи компании, но пока что я тренировался в новом костюме и наблюдал за показателями. Почему-то я всегда отставал от одного из своих коллег. Всегда был вторым. Имен не было видно, но при выводе общих показателей я ни разу не занимал первое место. Моя полоска была оранжевой, как сообщил Андрей, и эта оранжевая полоска всегда была ниже белой.

Хотя у меня порой мелькала мысль, что эти показатели были специально подогнаны, чтобы дополнительно мотивировать больше выкладываться на тренировках. А вдруг? Вдруг у остальных пятерых есть своя белая полоска и для того, чтобы показатели были лучше, надо всего лишь чуть больше заниматься и тренироваться?

Гонка за лидером. Сверхпредельная работа.

Я смог позволить себе сменить квартиру, и мы с Людмилой сняли двушку на берегу Клязьмы в славном городке Щелково. Рядом был городской парк, где мы могли прогуливаться с женой, пиная последние опавшие листья и наблюдая за плывущими в Клязьме отражениями хмурых туч. Подальше от автомобильных дорог, но ближе к природе.

Дома появились большой новый телевизор и компьютер последней модели. Старенькие ушли в добрые руки людям с «Авито». Я предложил вообще их выбросить, но Людмила настояла, чтобы вещи были проданы – все же деньги в общий бюджет. Я не стал спорить.

Срок беременности подходил к концу, и я с каждым днём всё пристальнее всматривался в лицо жены. Она делала вид, что всё нормально, но почти не снимала руки с поясницы и норовила присесть при каждом удобном случае. Для того чтобы меньше волноваться и отвлекаться на работе, я вызвал из Смоленска тещу.

Мария Дмитриевна сразу же завладела кухней, ванной и вниманием Людмилы. Я оказался тактично отодвинут на второй план. Не то чтобы я враждовал с тещей, но и в десны не лобызались, предпочитая вежливую отстраненность.

Домашняя выпечка и разнообразные супы сглаживали некоторую натянутость отношений между тещей и зятем. Я слышал год назад, как в телефонном разговоре Мария Дмитриевна называла «непутевым». Но теперь я мог показать, что из непутевого выходит нормальный человек. И этот нормальный может позволить себе не считать рубли до получки…

Как же порой приятно уесть человека, который плохо о тебе отзывался! А если этот человек ещё и теща, то приятно вдвойне!

– Киря, ты не волнуйся, мама поможет. – Людмила провожала меня на работу собранным рюкзаком с обедом.

Я всегда с аппетитом уплетал домашнее варево после физических тренировок. На последующую стрельбу это не оказывало влияния, а белки и углеводы хорошо восполняли потраченные калории.

– Да я не волнуюсь, переживаю только, что родишь без меня, – улыбался я и трепал её по макушке.

– Нет, не рожу, попрошу Максимку подождать, – улыбалась Людмила и подставляла щеку для поцелуя.

День рождения сына для меня запомнился яркой вспышкой – проснулся от того, что в комнате стало невероятно светло. Выпавший первый снег накрыл землю фатой невесты и отражал лучи осеннего солнца в окна серых домов. Я встал возле стекла и залюбовался белым снежным покрывалом, по которому уже протянулись стежки шагов ранних прохожих.

– Киря, я, кажется, рожаю, – тихим голосом сказала Людмила – так тихо, буднично, спокойно, что я сначала даже не понял смысл сказанного.

А спустя две секунды дальнейшие три часа превратились в калейдоскоп событий. И события следовали одно за другим так же быстро, как тасовались карты в колоде шулера.

Вызов «скорой», четко названный адрес дома. Теща с бледным лицом, руки собирают вещи. Людмила тихо постанывает и кусает губы. Врач и медбрат в прихожей, грязный снег тает на половичке. «Скорая», ладонь Людмилы в руке... Больница и долгое, нестерпимо долгое ожидание. Серые квадраты плитки в фойе родильного дома – пять метров в длину, четыре метра в ширину... Пять в длину, четыре в ширину... Пять... Четыре... Секунды текут вечностью. Пять... Четыре... Пять... Четыре...

– Поздравляю, папаша, у вас сын! – Этой фразой медсестра остановила калейдоскоп и вернула времени привычное течение.

Я находился в здании больницы. На стене зеленела рисованная лужайка с веселыми бабочками и смешными цветами. Забавная картинка.

– Что?! Как?! Как там Люда?! Как ребенок?! – Сердце старалось выпрыгнуть из груди, чтобы помчаться по коридору к двум самым любимым существам на свете.

– С ними всё нормально, не волнуйтесь. Роды прошли хорошо. Пятьдесят три сантиметра и четыре двести. Богатырь! – улыбнулась медсестра. – Сейчас идите домой, Люда позвонит позже. Не волнуйтесь вы так. Всё хорошо! Увидите их завтра.

Максим Кириллович Полозов

53 рост

4200 вес

Возраст 1 день

Состояние стабильное

Цифровое сообщение проплыло перед моими глазами. Я даже сморгнул от неожиданности. Странно. После моргания сообщение пропало. Я посмотрел на медсестру – не видела ли та это самое сообщение? Круглолицая женщина глядела в ответ добрыми глазами. Она явно ничего сверхъестественного не заметила.

Похоже, что перетренировался...

– А может быть, что-нибудь надо купить?

– Она сама вам всё скажет.

– А вот...

– Папаша, меня другие роженицы ждут. Так что не мешайте! – прикрикнула медсестра.

Я открыл было рот, но медсестра уже развернулась и отгородилась от счастливого отца белой перегородкой двери. Сердце «серафима» стучало, как будто я только что завершил трудную тренировку.

– Эх, сейчас выпью на радостях! – проговорил я и осекся.

С новой работой я уже забыл, когда последний раз пил, когда последний раз виделся с друзьями. Да и друзей-то было раз-два и обчелся. Из-за режима полной конфиденциальности я всё больше и больше отдалялся от бывших знакомых. И первую зарплату мы отметили с Людмилой тортиком, и дни рождения как-то проводили вместе. Прошли пятничные застолья, когда брали с другом Сашкой пиво и сидели, споря до хрипоты о решениях правительства. И Сашка как-то отошел в сторону.

– Алло, Сашка! Здорово, дружище! – прокричал в трубку я уже на улице. – Представляешь – у меня сын родился!

– Поздравляю! – откликнулся голос из мембраны телефона. – Наконец-то и ты ощутишь радость возможности просто поспать.

– Классно, брат! Давай сегодня встретимся, обмоем пяточки?

– Не, Кирюх... Прости, но сегодня не могу – на работе полный завал. Давай лучше на выходных? – ответил Сашка.

На выходных у меня были запланированы сутки на работе. Отпроситься? Поменяться? Вряд ли удастся...

– Друг, у меня на выходных тоже не получается... Но... это... давай с тобой выберем день и пересечемся?

– Да, давай. Звякни на следующей недельке. Ещё раз поздравляю! Людмилке привет, и крепко чмокни от нас, – сказал Сашка и отключился.

Кому бы ещё позвонить? С кем поделиться радостью? Теща и так уже в курсе, что стала бабушкой, уже вовсю глушит валерьянку. А мне и рассказать больше некому, но, может быть...

– Алло, Андрюха! Слышь, а я теперь отец. У меня сын родился!

– Поздравляю, – послышался ответ.

– Может, это... по писярику бахнем?

– Не получится.

– В смысле? Ты же сегодня тоже выходной. Давай побухарим немного, отметим рождение Максима Кириллыча!

– У тебя не получится. – Всё тот же спокойный, невозмутимый тон. – Ты сейчас протеиновый коктейль пьешь, а у него побочка есть – полная непереносимость алкоголя. Тебя наизнанку вывернет, если попытаешься хотя бы рюмку опрокинуть.

– Это что, меня закодировали? – фыркнул я недоверчиво.

– Можно сказать и так.

– А... это… Как же мне праздники отмечать?

– Компотиком. Только не бери перебродивший.

– Вот вы сволочи…

– Это нужно для твоего нормального функционирования. Алкоголь плохо влияет на опорно-двигательную систему и… Подожди.

Я услышал, как на заднем фоне запищал тревожный зуммер. Я терпеливо ждал, пока Андрей вполголоса общался по другому телефону. Судя по вылетевшему крепкому слову, новости были не очень радужными.

– Кирилл, ты ещё здесь? – послышался голос Андрея.

– Да.

– В общем, так: твой выходной и обмыв пяток откладываются. Ты нужен в Люберцах.

– Где? В Люберцах?

– Да, сейчас сброшу тебе координаты.

– А что случилось-то?

– Похоже, что один из бета-тестеров, хоррорщик, сошел с ума, – ответил Андрей и отключился.

9

«Не важно, как ты искусен. Выстрел в голову – и ты труп»

Дюрарара

В Люберцы по указанному адресу я прибыл через полтора часа. Увы, МКАДу было наплевать на торопливость Экзекутора, наплевать на срочность дел. У МКАДа была своя веселая жизнь, полная хмурых лиц и бездушных камер.

Я успел поговорить с Людмилой и даже увидел на смартфоне сморщенное красноватое лицо сына. От вида этой мордашки в груди потеплело, а глазам стало горячо. Максимка спал, укутанный в белую простыню. Маленький человечек. Комочек счастья.

Я смахнул набежавшую влагу и попытался сказать Людмиле, как её люблю. Её и нашего малыша. Попытался, но все слова, казалось, куда-то улетучились. Получалась либо пафосная глупость, либо лепет первоклашки. Людмила мягко улыбнулась и сказала, что всё поняла. Список нужных вещей она сбросила маме, так что мне завтра можно будет подъехать и передать. После очередного признания в любви она отключилась.

Мне не хватало воздуха, и я открыл окно, чтобы вдохнуть холодную смесь из кислорода и выхлопных газов. Провел рукой по лбу и отметил, что она стала мокрой.

В районе Птицефабрики у КПП номер три стояла грязно-белая «ГАЗель». Возле большого складского комплекса таких машин было немало, но эта отличалась от остальных курсирующих туда-сюда металлических работяг тем, что она представляла собой дом на колесах. Фургон нависал над кабиной белым козырьком и походил на огромный свисток на колесах.

Я припарковался в десяти метрах от «ГАЗели» и походкой разминающего ноги автолюбителя прошелся вперед-назад по Рязанскому шоссе. Слежки не обнаружено. Внутренний инстинкт самосохранения молчал. Подозрительных личностей в пределах пятисот метров не выявлено. Можно было достать сигарету и неторопливо подойти к белому «свистку». На этот случай у меня была припасена жвачка в виде табачного патрона. Чтобы не было соблазна вдохнуть горький дым…

– Дружище, огоньку не найдется? – спросил я у дремавшего водителя.

– Не, у меня нет. Но ты... это… у жены спроси, она в фургоне жрать варганит, – ответил водитель.

Ответил расслабленно, как будто в полудреме, но от меня не укрылся взгляд водителя. Тот, словно сканером, проходил местность, фиксируя проезжающие машины и следя за редкими прохожими.

– Да уж, пожрать бы я не отказался, – усмехнулся я. – Утром только кофе закинулся…

– Иди и попроси, – коротко бросил водитель.

– Ну, спасибо и на этом.

Чтобы постучаться в дверь дома на колесах, пришлось обойти фургон. Два стука, пауза, ещё два, пауза. На третьем стуке дверной замок лязгнул, и на пороге появился Андрей.

– Хозяюшка, дай воды напиться, а то так жрать хочется, что переночевать негде, – улыбнулся я как можно радушнее.

– Ты всегда так плоско шутишь или просто день неудачный? – пробурчал Андрей. – Заходи.

Я вздохнул и полез внутрь. Андрей бросил взгляд направо, потом налево и закрыл дверь.

Стены фургона были задрапированы зеленой тканью, как в тренировочном помещении на складе близ деревни Николо-Хованское. В центре пола темнел круг беговой площадки, а возле задней стенки белела тумба. На небольшой скамеечке красовался костюм для вхождения в виртуальность.

– Ого, да тут целый наш кабинет! Слушай, а давай в следующий раз ты приедешь с водилой, и встанете где-нибудь неподалеку от дома? А то что-то запарился я кататься через всю Москву…

– Нет. Это мобильная версия для серафимов, и она используется только в самом крайнем случае. Этот случай как раз такой…

– Ага, какой-то полудурок сбрендил, а мне расхлебывать. Да мне молоко должны давать за вредность!

Андрей два раза дёрнул желваками.

– Постарайся быть серьезнее. Хоррорщики и так повернуты на своих скримерах, кровище и трешаке, а тут и вовсе с катушек слетел. И вообще, чего ты веселишься? Это не тренировка, а настоящее дело!

– Так сын же у меня родился!

– Ну и хорошо! Кто-то рождается, а кто-то должен умереть, – буркнул Андрей. – Надевай костюм.

– А чего сменщик не смог выйти на этого хоррорщика?

– Он занят в другом секторе, – уклончиво ответил Андрей. – Не заставляй меня долго ждать.

– Вот ты зануда! И выпить с тобой нельзя, и внеурочно заставляешь работать… Эх, жаль, что нет профсоюза для серафимов! – проворчал я, снимая обычную одежду и натягивая спортивный костюм, чтобы потом сверху надеть рабочий.

Запасной спортивный костюм всегда лежал в сумке, в багажнике – на всякий случай. Теперь этот случай представился.

Как говорил Андрей, «чтобы тебя не смогли отследить по поту и чешуйкам кожи». Вот и получалось, что после тренировок рабочий костюм обрабатывался, а спортивный стирался дома. Вода из душевых кабин подвергалась испарению, а осадок сжигался. Полная конфиденциальность. Полная тайна.

– Я готов! – хлопнул себя по животу. – Подавайте сюда этого мясника!

Андрей тем временем вывел на ткань стены хмурую морду бородача. С такими харями обычно выходят на подпольные бои без правил, чтобы внушить сопернику как можно больше страха. Вес, рост, возраст. Физические показатели – силен, как бык, такому бы сваи заколачивать без кувалды.

– Познакомься: Потрошитель. Хитер и опасен, а сейчас ещё и катастрофически непредсказуем. Подлежит ликвидации, – отчеканил Андрей.

– Ну, это понятно. Запускай шарманку, мне ещё надо у тещи валерьянку отобрать, чтобы она на радостях с котом не набухалась…

Андрей кивнул и нажал на клавиши призрачного экрана. Я качнул головой влево, потом вправо, разминая шею. Как-то само получилось, что позаимствовал этот жест у американского коллеги. Своеобразный ритуал вхождения в виртуальность.

Наступила знакомая темнота, затем возникли три буквы Вселенной. Чуть позже проявилась надпись:

Погружение произошло удовлетворительно

Симуляция начнется через 3… 2… 1

Перед глазами появилось серое трехэтажное здание в готическом стиле. Выщербленная дорожка из грязной плитки вела к главному входу. По краям дорожки высились черные скелеты деревьев, протянувшие к путнику узловатые ветви-руки. Над острыми шпилями в хмуром небе кружились каркающие вороны. Позади связанными между собой копьями виднелась арматура забора. Большие ворота были закрыты на ржавый замок.

Я почувствовал внутри холодок, и следом пришло тянущее ощущение опасности, подобное тому, которое возникает при движении темной осенней ночью по заброшенному парку. Вроде бы, и кажется, что люди рядом, но озираешься на каждый шорох, на каждый треск деревьев. Где-то вдали виднеются огоньки, а тут – тьма, хоть глаз выколи, и шелест листьев под ногами.

Неожиданно ощутил в руке пистолет Макарова с глушителем. Андрей подсунул «любимое» оружие Экзекутора, значит, дело и вправду серьезное.

При первом шаге по дорожке возник далекий отзвук музыки, как будто кто-то неторопливо щелкал по клавишам пианино. Я усмехнулся: явно засекли моё появление, и теперь использует нагнетание страха. Да и как не засечь – возле входа и в аркбутенах поблескивали глазки уличных камер.

Пошел к дверям здания. Походка была внешне расслабленной, но внутри я был как сжатая пружина. Глазами прочесывал местность, чтобы ни одно случайное изменение не осталось без внимания. Музыка продолжала тренькать.

Старинная дверь с фигурной ручкой поддалась сразу же, как только потянул её на себя. Я тут же отскочил и присел.

По опыту открывания дверей, враги стараются стрелять не в ноги, а в голову или в туловище, чтобы поразить жизненно важные органы. Тут не раздалось выстрелов, зато музыка стала чуть громче.

Я просканировал холл. На мраморном полу краснели пятна. Стены тоже испачканы красной краской, как будто бригаде маляров не заплатили и они взбунтовались. Направо уходили каменные ступени лестницы, слева стоял огромный параллелепипед разбитого аквариума, по центру холла белели щербатые двери. По ним словно прошлись топором – щепки устилали пол вперемешку со стеклами.

Перекатом залетел в помещение, замер на миг и тут же метнулся вправо. Предостережение оказалось напрасным – в меня никто и не думал стрелять. Только занозу зря на ладонь посадил. Впрочем, заноза никак не отразилась на красной полоске над головой.

– Привет, привет! Ты один из ликвидаторов «L.i.L»? – раздался спокойный голос. – Ты пришел меня убить?

Я ничего не ответил – осматривал холл в поисках источника звука.

– Ты один из нас, одна из попавшихся в сети мух. А ведь паучок уже внутри тебя… Да-да, паучок внутри тебя, ха-ха-ха!

Звук шел из бежевой коробки под потолком. Старенький «Тембр» хрипел, плевался, но старался донести информацию. Одна из дверей дрогнула и чуть приоткрылась, словно от сквозняка.

– Иди… иди ко мне, а я расскажу, в какие сети ты попал… Я знаю, что не выберусь, но хотя бы тебе расскажу…

Я двинулся вперед. От этих хоррорщиков можно ожидать чего угодно – мозги и так набекрень повернуты, а если у Потрошителя в руках ещё и возможности виртуального мира…

Я ждал какого-нибудь скримера, какого-нибудь появления обезображенного мертвеца, который неожиданно должен выпасть из дверей или рухнуть с потолка, но ничего такого не случилось. За дверью оказался длинный коридор с разбитыми банкетками, сорванными с петель дверями, провалами входов и мерцающим светом непонятно как уцелевшей люминесцентной лампы.

Справа на полу валялся цилиндр полицейского фонарика. Конечно, в лучших традициях страшилок. Но если валялся, то им грех было не воспользоваться.

Музыка стала ближе, словно музыкант сидел в одной из комнат и медленно нажимал на клавиши, наслаждаясь не столько полученным связным переливом, сколько исторгнутыми звуками. Я медленно ступал по полу, стараясь издавать как можно меньше звуков. Обследовал комнаты, в которых, казалось, прошелся ураган. Окна почему-то были задрапированы черной тканью, выключатели не работали.

Глядя на разбитые шкафы, валяющиеся на полу разбитые мензурки, шприцы и капельницы, я решил, что нахожусь в больнице.

Пятна крови на полу свидетельствовали о грандиозном побоище, но ни одного трупа не было, словно все служащие и пациенты испарились, как отработавшие свою роль НПС.

В одной из комнат резкой трелью зазвонил телефон. Я едва не выстрелил в источник звука. Черный старенький «NOKIA» вибрировал на полу за поваленным стеллажом с папками. Таким телефоном раньше было удобно пиво открывать. На зеленом экране мерцало слово «ДРУГ».

После звонка не последовало никакого взрыва. От телефона не тянулись провода. Просто телефон. Просто звонит.

Я ещё раз осмотрел территорию и нажал на кнопку приема вызова.

– Помогите… – послышался тихий шепот в динамике. – Пожалуйста, помогите. Мы живы. Мы на третьем этаже… Пожалуйста, помогите…

– Сколько вас? – спросил я как можно тише.

В ответ телефон пискнул и потух. Батареи хватило только на призыв о помощи.

– Э-эй, ликвидатор! Ты ещё не уснул? Паучок внутри не усыпил тебя?

Голос раздался из динамиков на стенах. Я продолжил методично обследовать комнаты. Я помнил по предыдущим путешествиям в мир ужаса, что нельзя оставлять за спиной неразведанные территории – обязательно вылезет какая-нибудь гадость и с радостным хрямканьем уменьшит здоровье.

– Я тебя вижу, ликвидатор. Я когда-то был таким же, как и ты. Таким же упертым. Упертым… Ха-ха-ха! Слово какое смешное… Посмейся со мной, ликвидатор! Я ведь такой же, как и ты. Но пока я тебя вижу на экране монитора, я могу с тобой разговаривать. Поговори со мной. Возможно, ты мой последний собеседник.

Я услышал плач из последней неисследованной комнаты – жалобный, детский. Так мог плакать Максимка, когда проснется голодным…

Перекат через голову, заминка, и снова перекат. То же самое в обратной последовательности. Ни в правом, ни в левом кабинете никого. За дверями – то же самое. Лишь возле задрапированного окна лежал небольшой диктофон и плакал. Я раздавил черную коробочку, как мерзкого таракана.

– Ликвидатор, у тебя хорошая реакция! Двигаешься отлично. Я из ФСБ и могу двигаться так же, ликвидатор. Пока я тебя вижу на экране, то могу сдерживаться. Но когда мы с тобой встретимся глаза в глаза… Ты можешь повторить судьбу своего коллеги. Он тоже был во власти паучка. Мы все в паутине лжи и обмана. Мы все в сетях.

Я начал злиться: у меня сегодня родился сын, а этот псих вынуждает лазить по виртуальному ужастику. Песок тихо скрипнул под берцем, когда я начал подниматься по лестнице на второй этаж.

– Да, ликвидатор… Мы все под колпаком. Мы все – марионетки в чужих руках… Я под прикрытием проник в «L.i.L»… Я был таким засекреченным, что даже родные не знали о моей службе. И я видел всё… Я всё видел! Ты думаешь, что ты караешь и милуешь? На самом деле ты лишь пес, которого держат на коротком поводке, и срываешься по команде «ФАС!» А всё это делает паучок внутри тебя. Паучок? Паучок… Нашу муху уволок в уголок… Ха-ха-ха!

Второй этаж почти не отличался от первого: сломанные банкетки, обломки столов и стульев. Только тут вообще не было света. Я светил фонариком, чувствуя, как звенят натянутые нервы. Фоном для звона были усилившиеся звуки пианино. Снова разбитые кабинеты и снова голос:

– А знаешь, как я узнал? Попал в аварию, ликвидатор. Вот просто так взял и на голом месте попал в аварию. Я шел за хлебушком, и на меня вылетел грузовик. Представляешь – офицер ФСБ сдох бы под колесами мусоровоза? Ха-ха-ха! «Мусор» сдох под мусоровозом! Посмейся со мной, ликвидатор! Смейся!

Последний выкрик заставил вздрогнуть: слишком резким был переход от смеха к ору.

– Но я очнулся! Я выжил! Я сумел отползти! И знаешь, что? Внутри меня крякнул паучок. Да-да, я вытащил его собственными пальцами! Я уже не в сети. Я скоро умру, но я уже не в сети. И я приготовил этим ублюдкам отличный сюрприз. О, как они забегают! Ликвидатор, ты мне не веришь? Тогда лови!

Я обернулся на еле слышимый шелест за спиной и успел перехватить вскинутые руки с ножом. Лезвие сверкнуло в свете упавшего фонаря, и в отблеске я увидел перекошенную морду полусгнившего трупа. Седые волосы развевались прической Медузы Горгоны, в черных провалах глаз полыхало пламя.

Какая мерзость! И с ножом! Да откуда же эта дрянь взялась?

Нож всё приближался. Плоть мертвых рук расползалась. Оскал гнилых зубов приближался к моему лицу. Вонь разлагающегося трупа забила ноздри, от рук остались только кости, и эти кости с неумолимостью стального пресса придвигали нож к моей шее.

– Видишь? Это просто паучок! – расхохотался голос, и труп пропал.

Я вздрогнул и увидел, что подносил к лицу нож, зажатый в правой руке, который неведомо когда успел вытащить из ножен. Мой собственный нож. Левая рука с трудом удерживала правую.

Я сам себя едва не убил? И никакого трупа не было?

Едкая капля пота скользнула в правый глаз. Я смахнул её и поднял с пола выроненные пистолет и фонарик.

Что это было?

– Проходи, проходи, ликвидатор! Ты можешь мне не верить, но я буду говорить и говорить. Я за тобой наблюдаю… Наблюдаю, ха-ха-ха! И ты скоро поймешь… Ты скоро поймешь… Если раньше не сдохнешь, ликвидатор…

Я стиснул зубы. Вот уж чего не хватало – в день рождения сына папка помрет! Сразу две даты на один день. Ну уж нет! Мы ещё пойдем на рыбалку, за грибами и сделаем плот. Я крепче сжал рукоять пистолета и двинулся дальше.

Второй этаж оказался таким же пустым, как и первый. Трупов больше не возникало. Оставался последний, третий этаж. Там Потрошитель и неизвестный «ДРУГ».

Ступенька за ступенькой оставались за спиной. Третий этаж тоже был погружен во мрак. Только тут стены измазаны красной краской более обильно, чем на прежних, как будто на третьем этаже было жертвоприношение, а на остальных двух – всего лишь легкая репетиция.

Музыка зазвучала ещё громче – ноющая, вытаскивающая душу и рвущая её на части, как мокрую шелковую тряпку. Привычные сломанные банкетки, сорванные двери и разбитое стекло. Море разбитого стекла. Как будто здесь был раньше прием стеклотары и сумасшедший разбил все запасы.

– Я подумал и решил, ликвидатор… Ты будешь моей смертью. Я всё равно не выйду на свободу, а ты… Ты сможешь сделать всё безболезненно. Убей меня и наслаждайся жизнью… пока не придет время икс. Икс… Хи-хикс… Ха-ха-ха! Мне не дадут выйти, как и остальным. Им тоже не дали выйти, когда я рассказал о том, чем они занимаются.

Голос донёсся из конца коридора – обычный, человеческий, не через динамики приемников. Я медленно двинулся вперед. Фонарик всё так же обшаривал полуразрушенные комнаты, черные бельма окон, сломанную мебель. Как я ни старался идти тихо, но битое стекло всё же хрустело под ногами, выдавая перемещения.

– Ты подойдешь и выстрелишь мне в затылок. Имей в виду, что я не должен тебя видеть… Программа во мне захочет тебя убить, и я уже ничем не смогу ей помешать. Не дай мне повернуться, ликвидатор…

– Где все люди? – крикнул я в ответ.

– А нет никаких людей. Тех, кого убил твой предшественник, я выкинул в окно, чтобы они не смердели. Ты можешь увидеть кучу на заднем дворе. Загляни в комнату по левую сторону… Загляни, я подожду…

До комнаты с голосом оставалось не меньше двадцати метров. Если Потрошитель выскочит, то я успею…

Я заглянул в комнату. Весь пол был залит красным, луч фонаря отражался в застывших лужицах. Край черной ткани на окне был отогнут. Я постарался не поскользнуться на мокром полу. Выглянул на задний двор и едва не присвистнул – около сотни трупов лежало вповалку, почти доходя до второго этажа. Поверх них вишенкой на торте лежал ещё один серафим – пухлый Сергей, которого я не видел с того времени, как нас развели по разным кабинетам.

Но не курган вызвал моё удивление – почти у всех трупов посреди лба зияла черная дырочка. Идеальная черная дырочка…

– Видишь? Это сделал не я, ликвидатор. Это сделал твой предшественник. Ты мог бы занять место рядом с ним, но… я устал от трупов. Дальше действовать будешь ты. Ты даже не представляешь, в какое говно ты вляпался! Внутри тебя паучок, и он заставляет тебя делать многое. Он заставляет тебя делать почти всё… Я сделал всё, что в моих силах. Я не знаю, кто меня сдал, да это уже и не важно. Я буду ждать тебя в гости, ликвидатор, там… на небесах… или в аду увидимся, смотря куда нас с тобой сошлют…

Я медленно начал подкрадываться. Битое стекло тихо тренькало, но голос заглушал шаги. За бетонной стеной раздавалось то самое треньканье.

– А где те, кто звонил по телефону?

– Это я тебе звонил, – донесся из последнего кабинета знакомый шепот. – Я хотел поиграть с тобой, но я… Я слишком устал… Убей меня, ликвидатор… Я вижу, что ты рядом… Я звонил тебе, чтобы ты поторопился…

Я поднял пистолет и направил на дверной проем. Спиной ко мне за компьютерным монитором сидел огромный полуобнаженный мужчина. Левая рука тихонько клацала по клавишам стоявшего рядом пианино, а вот правая… Правая рука была оторвана по локоть, культя неловко замотана пропитавшимся кровью бинтом.

Мушка уставилась на бритый затылок, палец почти нажал на спусковой крючок. Прошла секунда, вторая... Потрошитель всё так же играл и смотрел на монитор. Над бритой головой краснела половинка жизненного индикатора.

– Я не могу стрелять в спину, – признался я. – Повернись ко мне лицом и прими смерть как мужчина.

– Вот и твой предшественник не смог… А тебе нужно научиться. Нужно… Однажды это спасет твою жалкую, никчемную жизнь. Обостренная справедливость… Я слышал о вас, но думал, что вы из разряда компьютерных страшилок. Я считаю до трех, и ты стреляешь. Если же нет, то ты займешь место рядом с предшественником. Прощай, ликвидатор! Раз… Два… Три…

Я так и не выстрелил. Не смог.

Амбал медленно повернулся, и наши глаза встретились. Уставший взгляд загнанного в угол человека. Этот взгляд проник мне в душу и вызвал такую оторопь… Наша встреча взглядов продлилась всего лишь миг, а в следующую секунду белки глаз налились кровью, и Потрошитель словно преобразился:

– Мясо!! Живое мясо!!

Он с неуловимой грацией метнулся ко мне, подбив ногой стул, на котором сидел. Я не ожидал такой прыти, но успел упасть на спину и, падая, разрядил весь магазин в искаженное яростью лицо. Стул разбился о стену над головой.

Потрошитель рухнул на меня полутора центнерами веса и придавил к полу. Громадная лапища протянулась к горлу, но спустя мгновение бессильно упала. Бородатое лицо было обезображено выстрелами. Я невольно отвел взгляд в сторону от ошметков плоти, осколков костей и выбитых зубов.

Прежде чем крупное тело начали бить судороги, я услышал:

– Спас-с-сибо-о-о…

После этого я с трудом откатил тело прочь и двинулся к выходу. Меня чуть пошатывало.

– Экзекутор! Экзекутор! Как ты? – послышался голос Андрея.

– Миссия выполнена. Вытаскивай меня отсюда, – пробормотал я.

У меня тут же потемнело в глазах, и следом выскочило сообщение:

Выныривание произошло удовлетворительно

Симуляция закончится через 3… 2… 1

– Ну ты даёшь! – присвистнул Андрей. – Я видел, как ты разнес ему башку. Это было феерично!

– А чего он говорил такое? – спросил я. – Про ФСБ и остальное?

– Да эти хоррорщики всегда чушь какую-нибудь несут! Не принимай во внимание, – криво усмехнулся Андрей.

– И там был Серега, один из серафимов…

– Круто! Походу, этот засранец сумел тебе внушить образ твоего коллеги. Он же внушил тебе трупак с ножом?

– Ну да…

– Ладно, Экзекутор, отправляйся домой. На сегодня всё, а за неурочный вызов тебе Михаил Андреевич скинул бонус. На рождение ребенка, – подмигнул Андрей. – Гуляй, Экзекутор, и ещё раз поздравляю с рождением наследника!

Я вышел из фургончика и направился к своей машине. В спортивном костюме? Да плевать, дома переоденется!

Меня слегка мутило, лишь свежий воздух принес облегчение. Сигнал телефона принес поздравление от Михаила Анатольевича и бонус в виде месячной зарплаты. Я прикинул накопленную сумму и невольно улыбнулся: такими темпами спустя год мы въедем в свою квартиру. Пусть небольшую, зато свою.

Я постарался выбросить из головы слова огромного мужчины. В самом деле, мало ли что придумают эти психи?

Машина завелась с пол-оборота. Я перевел ручку коробки передач на первую скорость и ойкнул: на ладони чернела короткая черточка занозы.