Обложка книги Двадцать два несчастья
Роман

Двадцать два несчастья

0.00 оценок 0 отзывов0+

Бывает, что человек лег спать никому не известным, а наутро проснулся знаменитым. А если наоборот? Известный пожилой врач-академик умирает на операционном столе, чтобы воскреснуть в теле молодого спившегося хирурга-неудачника. С тем же именем.

А все равно где-то глубоко внутри что-то болезненно сжимается.

О книге

Бывает, что человек лег спать никому не известным, а наутро проснулся знаменитым. А если наоборот? Известный пожилой врач-академик умирает на операционном столе, чтобы воскреснуть в теле молодого спившегося хирурга-неудачника. С тем же именем. С тремя мертвыми пациентами за последний месяц, долгами и прогнозом жизни в пару месяцев — потому что его тело разваливается, а руки помнят бутылку лучше, чем скальпель. Наш мир. Наше время. И в голове Система с диагностическим модулем. Примечания автора: Эта история была написана просто так, безо всякой на то причины. Все совпадения абсолютно случайны. Важно! Авторский беспредел — неотъемлемый атрибут этого цикла. Мы сверяемся с экспертами и научными данными по поводу всего, что касается медицины и здоровья, но можем приукрасить или изменить в угоду сюжету какие-то иные реалии. Читайте на свой страх и риск! Все описанные в книге медицинские ситуации, действия персонажей, комментарии о здоровье, питании и образе жизни представлены исключительно в художественных целях. Они не являются врачебными рекомендациями, не предназначены для самостоятельной диагностики или лечения и не заменяют консультацию квалифицированного специалиста. Перед применением любых методов, описанных в тексте, необходимо обращаться к врачу.

Читать фрагмент

Читать ещё

Глава 1«Давление падает!» — услышал я сквозь гул, похожий на прибой.Мир качнулся, свет сорвался в туннель, и звук стал вязким. Что-то горячее и липкое обожгло шею.Моя кровь. Много крови.Голоса вокруг стали далекими:— Зажим! Быстро!— Адреналин! Давление — ноль!— Пульс едва прощупывается!Я видел все из полумрака: мелькание рук, капли на перчатках, блеск инструментов. Толстяк Михайленко над столом, его лицо перекошено. Верочка тянет зажим, но кровь все равно хлещет рывками, синхронно с замедляющимися ударами сердца. Я наблюдал за собственной смертью с клинической отстраненностью, как за неудачно проведенной операцией.Воздух застрял в легких, грудь не слушалась. Начались судороги, сердце сорвалось, тело стало чужим и тяжелым.Сознание тускнело из-за гипоксии — жизни мозга осталось всего на несколько секунд.Свет ламп над операционным столом разгорался все ярче, пока не слился в сплошное белое…

Иногда самые важные истории начинаются с первой страницы.
Ваше мнение

Оцените книгу

Один читатель может поставить только одну оценку.

Обсуждение

Комментарии 0

Комментарии гостей публикуются после проверки модератором.