Долина теней

Пролог

Круглый зал тускло освещался редкими факелами, а потому казался намного больше, чем был на самом деле. Вторым пульсирующим источником света был расположенный в центре огромного (взрослому человеку понадобилось бы двадцать шагов, чтобы пройти его поперёк) рисунка гигантский багровый кристалл, то медленно гасший почти до полной черноты, то вспыхивающий неярким алым цветом. Впрочем, на недостаток освещения жаловаться было некому: почти восемь десятков фигур, лежащих по окружности рисунка, были буквально нанизаны на каменные шипы и сторонний наблюдатель, если бы такой оказался в этот момент в зале, не удивился бы, узнав что сердца бьются в такт свечению кристалла. Во главе же этой жуткой композиции замерла высокая, в полтора человеческих роста фигура, от которой исходила пугающая аура и невнятное шипение. Этому шипению в зале повиновалось всё: кровь могла ускорить или замедлить свой ток из жертв, дым из курительниц принимал требуемую форму. Казалось, что единственной непокорной деталью был кончик длинного хвоста жуткого существа.

Если бы не муки, терзающие мужчину, лежавшего напротив стоящей фигуры, он смог бы увидеть, как над ней бесшумно отошла в сторону каменная стена и в неверном свете факелов появился ещё один участник. Он споро, шелестя чешуйками хвоста, спустился по пандусу вдоль стены и приблизился к неподвижной фигуре, почтительно склонив голову к груди и прижав к ней же все три пары рук.

###

Главный заклинательный покой башни был надёжно закрыт от всех внешних проявлений магии двухконтурным экраном, в него не допускалось проносить никакие неучтённые ритуалом артефакты, даже освещение было не магическим, а открытым огнём. И только по этой причине скромный ОртесСи удостоился чести стоять перед властителем и краем глаза наблюдать за ритуалом: великому СсейХару требовался регулярный доклад. От мощи призываемых сил даже у него, простого гвардейца, чешуйки вставали дыбом, а оба сердца бились сильнее. Не могло быть и речи, чтобы без позволения заговорить самому и, не разгневай Первозмея, внести ошибку в ритуал.

– Говори, - наконец прошипел властитель и ОртесСи чуть вздрогнул: доклад был не из приятных.

– Господин, презренные прорвали третью линию обороны. Ваша гвардия умирает и забирает врагов с собою, но их слишком много! Господин СтайРин нижайше просит вас поспешить с их уничтожением, - и замолк, подчиняясь нетерпеливому взмаху левой верхней руки.

СсейХар на мгновение замер в размышлениях. Он уже понял, что это полный крах и никакое чудо не способно спасти сейнов от поражения. Ему почудилось, что он даже отсюда, из защищённого подвала чувствует мощь штурмовых заклятий бунтовщиков. Да, хумансы слабы и физически и магически, даже близко не стоят рядом с сейнами, и понадобилось немало столетий экспериментов, чтобы вывести их улучшенные подвиды. Зато они плодятся, как бешеные кролики и способны усиливаться до способностей слабенького гвардейца, пускай и невообразимой для сейна ценой.

Не мог понять того, как занятый своими интригами Совет пропустил момент превращения низших существ, бессловесных рабов в силу, слепую и всесокрущающую. Да, они заливают города и крепости своих господ кровью, преимущественно своей. Пусть их способы развития подобны тем, что сейны используют для выведения животных и, скорее всего, на фермах и украдены, а те, кто их использует на себе, не доживут даже до отмеченной им старости и умрут в мучениях. Но их слишком много и они быстро восполняют потери. Хумансы буквально дрессируют десяток своих недоучек за несколько месяцев и с удовольствием разменивают его на одного гвардейца, которого требуется учить несколько лет.

Да, здесь и сейчас сейны проиграли и речь идёт уже вовсе не о победе в войне, а о выживании. Опьянённые кровью и победами грязные животные не остановятся, пока не отомстят за столетия рабского существования, а потому нужно сделать так, чтобы им стало не до бывших господ.

– Передай благородному СтайРину, что ему надо продержаться сорок больших биений, – прошипел СсейХар и безмолвно наблюдал за гвардейцем, пока тот полз по пандусу наверх.

Энергии кристалла было достаточно для того, чтобы снести средних размеров горный хребет или вскипятить море. Сейчас он был полон энергией кровавых жертв, а привязка к сфере мира обеспечивала его постепенное наполнение и гарантировала, что если сейнов не станет, то весь мир время от времени будет горько жалеть об этом. Единственной проблемой был сам управляющий возмездием кристалл. СсейХар не сомневался, что если оставить как есть, то рано или поздно непредсказуемые недоделки хумансов смогут подобрать ключ, а значит, требуется, чтобы сама защита стала такой же переменчивой и непредсказуемой. Сперва он хотел подсадить в него искажённую личность одного из многочисленных подопытных, но отбросил идею, рассчитав, что запертый в кристалле разум не сможет развиваться и потерпит поражение в борьбе. И найденное несколько циклов назад решение стало неожиданно приятным, поскольку решало сразу несколько задач. Конечно, СсейХар провёл бы ещё несколько сезонов, отшлифовывая заклинания и выискивая неочевидные проблемы, но, к сожалению, грязные животные подошли к Рунному Гнезду слишком рано и не дали ему ещё немного времени.

Маг поднял все три пары рук и приступил к завешающему этапу ритуала. Само пространство над рисунком заколебалось, сминаемое непреклонноё волей и колоссальной сложности структура заклинания поиска начала проявляться в реальности. Щедро напитанное жизнями, оно бесновалось в зале, освещая стены сполохами разноцветного огня.

Внезапно свистопляска огней остановилась и в тусклом свете факелов можно было разглядеть отстановившуюся фигуру с прижатыми к груди нижними руками. Грудная чешуя взрослого сейна чрезвычайно крепка и её нелегко проломить даже бронзовым клинком, но черный клинок, казалось, вспарывал её, как свежесодранную кожу раба. Верхние пары рук погрузились в грудную клетку замершего мага, выдрали оба сердца и бросили их на специально оставленное место в рисунке.

А завершённое заклинание, почуяв свободу от сковывающей его воли, вырвалось из зала, мгновенно убив всех на своём пути, не делая различий между сейнами и хумансами, господами и рабами. Впрочем, этим погибшим ещё повезло. Чистая магия всего лишь убила их, не исковеркав души и тела. Спустя несколько биений, смешавшись с токами стихий и материей, освобождённое заклинание подняло на дыбы континентальные плиты и нарушило движение мирового эфира, чтобы спустя ещё несколько мгновений пробить само пространство и время в поиске подходящего разума.

###

Негромкий и бессмертный "Shape Of My Heart" мурлыкал в колонках музыкального центра, изредка чередуясь с классической и эстрадной музыкой с вкраплением современных трендов. Этот дикий коктейль нравился хозяину рабочего кабинета и уже не вызывал оторопи у его товарища и коллеги. – Смотри, Серёга, мы вот сейчас наэкономим на арматуре, Василич может даже на премию расщедрится, а потом бетон крошится начнёт. Руденко, конечно, нормальный мужик, но я тебя уверяю, если припечёт – у него подвязки найдутся нужные. А у меня нет таких. – Да понимаю я всё, Витя, самому радости мало. Только вот мне ипотеку выплачивать надо и кредит за машину, и мимо сотки премии пролетать вообще не вариант. – Серёжа, ипотека и кредиты – это ерунда, свобода важнее. – Тебе хорошо говорить, у тебя этой кабалы нет, а мне ещё лет пять впахивать надо. Ладно, поеду я, поздно уже, не соображаю ни черта. Да и жена сейчас сообщениями долбить начнёт... ### Проводив коллегу до калитки, Виктор немного добавил громкость музыки и откинулся на спинку удобного рабочего стула перед монитором с запущенным ArchiCAD'ом. Пусть собственный дом и отличная шумоизоляция позволяли определенные вольности в соблюдении тишины в ночное время, но доставлять неудобство соседям он не желал: и без этого непрерывно лающие на грохочущее небо собаки наверняка не дают никому уснуть. А вот ситуация с проектируемым коттеджным поселком ему откровенно не нравилась: вряд ли Ломакин по своей воле приехал бы к нему с таким "выгодным" предложением. Всего-то требовалось немножко уменьшить сечение арматуры, чуть сузить толщину стенок и перекрытий, а оплату взять по смете. Прочность и долговечность страдают незначительно, а вот экономия в масштабах всего проекта, наоборот, получалась весьма и весьма солидной. По всему выходило, что в этом разговоре был заинтересован лично Руденко, а Серёжа должен был закинуть удочки, проверить, как ведущий инженер отнесётся к такой инициативе. Колядин раздражённо закрыл программу и задумчиво поводил курсор мышки по рабочему столу, размышляя, хочет ли он запустить какую-нибудь игрушку, или уже готов всё бросить и просто лечь в спать, в надежде, что утро вечера мудрёнее. Внезапный особо близкий и продолжительный удар грома заставил его вздрогнуть, и заодно, включил сигнализацию машин двоих соседей. Решив, что под такой аккомпанемент уснуть все равно не получится, Виктор решительно запустил поиск противника для шахматной блиц-партии. Внезапно монитор погас, а еле слышное урчание системного блока совсем прекратилось. Или оно просто оказалось заглушено непрерывным треском? Этот треск всё нарастал и Виктору казалось, что он может различить его источник: мельчайшие искорки, перепрыгивающие с предмета на предмет. "Неужели статическое электричество? – недоумённо решил Виктор, – видимо, хана системнику пришла". А искры становились крупнее, сливаясь в сплошной поток, треск всё нарастал, становился громче, пока, наконец, не объединился в громовой грохот. Обезумевшие молнии били и били в дом, не переставая, а потому прибывшие на место трагедии пожарные и милиционеры не удивились, когда не смогли в груде развалин обнаружить ни следа человека.