Девять жизней Безумного Даоса: Хроники Вероятностей

ГЛАВА 1: Логика, сахар и фальшивый династический фарфор

Шанхайский дождь 1926 года пах порохом, крепкими сигарами и ржавой ртутью.

Шэнь Чжэнь сидел за дубовым столом в глубине своей лавки «Призрачная долина», аккуратно придерживая пинцетом крошечную серебряную гирьку. Перед ним стояли ювелирные весы. На левой чаше лежали три кубика тростникового сахара, вываренного в экстракте женьшеня. На правой — медный противовес. Стрелка весов качнулась и замерла ровно посередине.

— Чжэнь, мальчик мой, ты занимаешься ерундой. Вместо того чтобы взвешивать этот сироп для мух, ты бы лучше пошел и починил затвор у Маузера. В прошлый раз пружина подавателя выдала задержку на 0,4 секунды. Если бы не Слепой Хо, тебе бы башку снесли, — вкрадчивый, дребезжащий голос Деда Бая раздался прямо в затылке Чжэня. Воздух за его спиной на мгновение сгустился, и в бирюзовом полумраке проступил полупрозрачный силуэт суховатого старика в танском халате, который неодобрительно качал головой.

Шэнь Чжэнь даже не повел бровью. Левой рукой он поправил черную кожаную повязку, плотно закрывающую его левый глаз, а правой закинул один кубик сахара в рот. Расплывающееся по языку сладкое тепло мгновенно уняло мелкую дрожь в бледных пальцах. Клиническая гипогликемия — плата за использование «Глаза Ткача» — купирована ровно на два часа.

— Затвор Маузера в порядке, Дед Бай, — мысленно, чтобы не тратить кислород из-за анемии, ответил Чжэнь. — Смазка загустела из-за шанхайской сырости. Я добавил каплю керосина. А вот если у меня упадет уровень глюкозы во время визита клиента, я не смогу удерживать твою моську в фокусе, и мы оба отправимся на аудиенцию к предкам. Так что сиди тихо.

Колокольчик над входной дверью лавки звякнул, прерывая их ментальный спор.

В комнату, отряхивая мокрый зонт, вошел тучный господин в дорогом шелковом пальто западного покроя. Его холеное лицо и характерные усики выдавали в нем крупного японского контрабандиста, промышлявшего вывозом китайских древностей через Шанхайский порт.

— Приветствую, господин Шэнь, — с легким акцентом произнес гость, оценивающе осматривая мрачный, заставленный свитками интерьер. — Мне сказали, что только в вашей лавке можно найти уцелевшую фарфоровую вазу эпохи Сун с подписью мастера Гуаня. Я готов платить золотом. Но если это подделка — мои люди из порта скормят вас крабам.

Шэнь Чжэнь медленно поднялся. Его бледное лицо, безупречные черты и ледяной, высокомерный взгляд правого глаза мгновенно заставили японца вежливо выпрямить спину. Осанка Чжэня излучала такую глубокую кровную аристократию древнего рода, что заподозрить этого парня в обмане было просто невозможно.

Чжэнь плавно достал из-под прилавка обернутую в пожелтевший шелк вазу из бледного, слегка потрескавшегося зеленоватого фарфора.

«Включаю Интенданта Чжоу и Мастера Чэня», — отдал внутреннюю команду Чжэнь.

Воздух за его спиной взорвался бирюзовым сиянием. На Шэнь Чжэня словно наложились сразу два фантома: хитрый, ухмыляющийся Чжоу в темных очках и суровый плотник Чэнь.

Манеры Шэнь Чжэня мгновенно изменились. Он вальяжно, с едва заметной сытой грацией профессионального торговца, провел пальцем по горлышку вазы. На его губах заиграла тонкая, едва уловимая улыбка.

— Ну что вы, уважаемый гость, какой крабовый корм? — голос Чжэня зазвучал мягко, чарующе и с легким оттенком пренебрежения, который Интендант Чжоу всегда использовал для развода богатых дураков. — Посмотрите на эту кракелюрную сетку. Настоящий сунский обжиг. Мой мастер Чэнь потратил... то есть, я хочу сказать, время пощадило эту глину. Обратите внимание на состав глазури, в ней отчетливо видны микрочастицы оксида железа, характерные для печей Кайфэна.

Японец, завороженный этой аристократической лекцией, благоговейно вытащил из кармана стопку тяжелых серебряных юаней и потянулся к вазе лупой. Он начал выискивать заветное клеймо сунского мастера Гуаня на донышке.

А внутри головы Шэнь Чжэня в этот момент стоял дикий хохот.

«Давай, давай, покупай, узколобый мешок с деньгами! — потирал призрачные лапки Интендант Чжоу. — Пятьсот серебряных юаней за штуку! Мы разденем его до трусов!»

«Сетка трещин идеальная, — басил в мыслях Мастер Чэнь, самодовольно скрестив руки на широкой призрачной груди. — Я лично вымачивал эту глину в ртутном растворе три недели, а потом запекал в самодельной даосской печи под лавкой по чертежам Деда Бая. Физика расширения материалов — штука точная. Фиг он отличит от оригинала».

Шэнь Чжэнь спокойно смотрел на потеющего от восторга контрабандиста, а в его мыслях крутилась лишь одна циничная и прагматичная фраза:

«Покупай-покупай. Если твоё золото окажется настоящим, я тебе к следующему вторнику таких ваз еще пять штук наделаю. Главное, чтобы у Чэня ртуть под лавкой не кончилась».

Японец благоговейно поднес лупу к самому донышку вазы, выискивая заветное клеймо сунского мастера Гуаня. Шэнь Чжэнь лениво перекатывал на языке кубик тростникового сахара, мысленно прикидывая, на сколько месяцев ему хватит этих серебряных юаней.

Внезапно толстяк замер. Лупа в его руке мелко задрожала, ударившись о фарфоровый бок с тонким, испуганным звоном. Вся его спесь и холеность испарились за долю секунды — лицо контрабандиста стало серым, как шанхайский асфальт под дождем. На самом дне фальшивой вазы, прямо под слоем искусственной вековой грязи, красовалось не клеймо мастера. Там был выцарапан крошечный, пугающе точный символ — спираль, перечеркнутая платиновой иглой. Тот самый знак, который Общество Железных Масок выжигало на лбах своих жертв.

Японец медленно поднял глаза на Чжэня. В его взгляде больше не было жадности — там застыл первобытный, животный ужас человека, который случайно заглянул в расстрельный список тайной канцелярии.

— В-вы... Вы из этих?.. — заикаясь, прошептал контрабандист, медленно пятясь к выходу и напрочь забыв про свои стопки серебра. — Простите... Я ничего не видел! Я не ищу смерти!

Он бросил вазу прямо на прилавок, развернулся и с визгом вылетел из лавки «Лазурные облака», трусливо бросив даже свой дорогой зонт.

Дверь с грохотом захлопнулась. Серебряное сияние за спиной Шэнь Чжэня мгновенно лопнуло, и внутри его чертогов разума начался первозданный, дотошный ад.

— Чэнь! Ты, криворукий, слепой чурбан! — взревел в затылке голос Инженера Деда Бая, отчего у Чжэня резко заломило виски. — Что ты наделал?! Зачем ты выцарапал этот знак на дне?! Ты понимаешь, что этот жирный боров теперь донесет на нас первой же патрульной банде, решив, что мы — секта ковчега?!

— Да я почем знал?! — растерянно басил в ответ Мастер Чэнь, призрачно чеша затылок. — Мне Чжэнь показал узор с того ржавого осколка, который мы в подвале нашли! Сказал: „Сделай красиво для фактуры, чтобы выглядело как древнее клеймо“. Ну я и сделал! Откуда мне, плотнику династии Мин, знать, что это подпись каких-то современных психов в масках?!

— Идиот! — подключился Интендант Чжоу, чья золотистая аура панически мигала. — Пятьсот серебряных юаней уплыли! Уплыли прямо из-под носа! Нам теперь не то что на сахар — нам на керосин для печи не хватит! Чжэнь, хватай Маузер, надо догнать этого толстяка, пока он не добежал до ближайшего полицейского участка!

Голова Шэнь Чжэня буквально раскалывалась от этого крика. Анемия дала о себе знать — в глазах поплыли черные круги, а Червь под кожаной повязкой начал бешено и больно пульсировать, лихорадочно высасывая последние капли только что съеденного сахара.

И тут, посреди этого предковского гомона, в самом центре сознания Чжэня раздался звук, от которого все семь великих умов мгновенно заткнулись. Это был скрежет трущихся друг о друга тяжелых шелковых нитей и леденящее душу тиканье, переходящее в утробное, ментальное эхо.

«Вы... там... совсем опухли?» — лениво, со свистящим и металлическим придыханием проскрипел голос самого Червя-Шелкопряда Времени прямо на сетчатке левого глаза Шэнь Чжэня.

Призраки замерли. Дед Бай застыл с открытым ртом, а хитрый Чжоу испуганно вжал голову в плечи. Великое божество, которое молчало последние три года, соизволило подать голос.

«Откат... таймлайна... на тридцать секунд назад... сожрет... три оставшихся кубика сахара... и пять серебряных юаней со стола...» — продолжил Червь, и на бирюзовой сетчатке Чжэня медленно, зловеще загорелась ржаво-красная нить вероятности. — «Выбирай, носитель... Или мы догоняем толстяка ногами... или я пережигаю серебро в глюкозу и отматываю... эту... глупость...»

Шэнь Чжэнь тяжело оперся о прилавок. Под кожаной черной повязкой у него крупно, болезненно задергался левый глаз вместе с шевельнувшимся внутри хрусталика Червем. У него оставалось ровно три секунды, чтобы принять решение, пока японец окончательно не растворился в туманных улицах Шанхая.

ГЛАВА 2: Секунды из серебра и шёлковый вихрь

Шэнь Чжэнь мысленно выругался, чувствуя, как левый глаз под повязкой пульсирует от ленивого сытого довольства Червя.

— Мотай, прорва, — процедил он сквозь зубы.

В ту же секунду пять тяжелых серебряных юаней, лежавших на дубовом прилавке, окутались бесшумным неоново-бирюзовым пламенем. Металл словно испарился, превратившись в сияющую пыль, которую Червь мгновенно всосал через зрительный нерв Чжэня. Мир вокруг на мгновение потерял краски, звуки дождя за окном потекли вспять, а время, издав утробный хруст, отпрыгнуло на тридцать секунд назад.

Шэнь Чжэнь моргнул.

Японец снова стоял перед прилавком. Его лицо было холеным и спокойным, а лупа только-только приближалась к донышку фальшивой сунской вазы. Полный дежавю, Чжэнь среагировал мгновенно, до того как контрабандист успел разглядеть проклятый символ Железных Масок.

— Впрочем, уважаемый гость, — Шэнь Чжэнь изящным, безупречным движением перехватил вазу за основание, намертво закрыв роковой узор своими бледными длинными пальцами. — Фарфор Кайфэна требует тишины. Мой интендант… то есть я, упакую её для вас в специальный бархатный футляр. Серебро можете оставлять на столе.

Японец удивленно приподнял бровь, но спорить с холодным, излучающим высокомерие молодым господином не решился. Он чинно выложил оставшиеся монеты.

Но стоило Чжэню потянуться за шелковой тканью, как тяжелая дубовая дверь лавки «Призрачная долина» не просто открылась — она с грохотом впечаталась в стену. Вместе с порывом холодного ночного ветра и каплями дождя внутрь ворвался настоящий шёлковый вихрь.

Это была девушка. На ней был промокший насквозь, но дорогой облегающий халат-ципао из темно-синего шелка, а лицо наполовину скрывала мокрая парчовая повязка. Ее дыхание было сорванным, а в карих глазах метался лихорадочный блеск загнанного зверя.

Она не произнесла ни слова. Оценив обстановку за долю секунды, девица метнулась через комнату к черному ходу. Пролетая мимо прилавка, она сделала одно молниеносное, едва уловимое глазом движение.

Хруст.

Японец даже не успел вскрикнуть. Девушка ловко, словно профессиональный фокусник, сцапала со стола мешочек с только что выплаченным серебром, попутно задев локтем ту самую фальшивую сунскую вазу. Фарфор полетел на пол и с оглушительным звоном разлетелся на сотни осколков, обнажив скрытое на донышке клеймо Железных Масок. В следующую секунду задняя дверь лавки захлопнулась — воровка растворилась в темных переулках Шанхая.

Лавка погрузилась в звенящую тишину. Японец тупо смотрел на кучу черепков у своих ног, на пустой стол, где только что лежали его юани, а потом медленно перевел взгляд на символ спирали, открывшийся на самом крупном обломке.

— Это… Это… — японец побледнел, его усы затряслись. — Грабеж! Сектанты!

Не дожидаясь ответа от застывшего Шэнь Чжэня, толстяк в ужасе выскочил на улицу, истошно вопя на ходу и призывая полицию Международного сеттльмента.

В голове Шэнь Чжэня мгновенно вспыхнул ядовито-янтарный свет — проснулся Белый Шут.

«О-о-о, какая дерзкая девчонка! — безумно расхохотался в мыслях бледный юноша-токсиколог. — Чжэнь, догони её! Я хочу лично ввести ей под ногти ртутную вытяжку, чтобы посмотреть, как изящно она будет извиваться на асфальте!»

«Заткнись, Шут! — рявкнул Интендант Чжоу, чья ментальная моська была на грани истерики. — Наше серебро! Она утащила ВСЁ наше серебро! Мы банкроты! Чжэнь, если ты её не поймаешь, я сам вылезу из этой Книги Небес и задушу тебя!»

Шэнь Чжэнь стоял посреди разгромленной лавки. Левый глаз под повязкой бешено дергался. Сахар в крови после отмотки времени стремительно падал, в ушах начинал нарастать глухой шум анемического голодания, а на улице уже слышались далекие свистки шанхайской полиции. Из этой ситуации не было легкого выхода. Придется включать мозги на полную мощность.

ГЛАВА 3: Двойной капкан и законы физики

Шэнь Чжэнь не сдвинулся с места. В его ушах набатом стучала кровь, требуя глюкозы, но мозг работал со скоростью счетной машины. Две проблемы. Два вектора угрозы. Орущий толстосум на улице и шёлковый воровской вихрь в подворотне.

— Чжэнь, беги за баблом! Наплюй на жирдяя! — паниковал в чертогах разума Интендант Чжоу.

— Молчать, белоручка! — отрезал суровый голос Мастера Чэня. — Если полиция зайдет сюда, они найдут мою скрытую печь для обжига фарфора. Нас казнят как фальшивомонетчиков. Надо убирать свидетелей!

— Хватит орать, — мысленно прикрикнул на них Шэнь Чжэнь. — Включаю тактический аудит. Мастер Чэнь, Слепой Хо — на выход. Живо.

Бирюзовый туман в его голове сгустился. За спиной Чжэня одновременно проступили два контура: широкоплечий Чэнь и изуродованный шрамами Слепой Хо с плотной повязкой на глазах. Мир вокруг Шэнь Чжэня мгновенно изменился. Звуки проливного дождя разбились на тысячи отдельных частот, а «Глаз Ткача» под кожаной накладкой прочертил на сетчатке десятки тонких бирюзовых линий — векторов движения.

— Толстяк пробежал сорок метров. Из-за веса и мокрой обуви его скорость — три метра в секунду. Через пять секунд он выскочит на оживленную улицу к будке регулировщика, — сухо доложил Слепой Хо, чьи призрачные уши на оверлее мелко подергивались.

— Девчонка бежит по черному ходу. Под обувью — скользкая глина нашего заднего двора. На выходе из двора висит старая пожарная лестница, которую я укреплял в прошлом месяце, — добавил Мастер Чэнь, хищно прищурившись.

Шэнь Чжэнь хладнокровно сопоставил обе нити вероятностей. Бежать было нельзя — сердце не выдержит нагрузки. Значит, нужно заставить окружение работать на себя.

Он молниеносно выхватил из-под френча тяжелый Маузер К96. Его бледные пальцы не дрожали — Лекарь Сунь на секунду стабилизировал его нервные узлы. Чжэнь сделал два быстрых шага к разбитому окну, выходящему на улицу, куда улепетывал японец.

«Дед Бай, баллистику!» — скомандовал Чжэнь.

Призрачная моська старого инженера появилась перед его правым глазом, подсвечивая бирюзовую траекторию. Шэнь Чжэнь поднял пистолет и выстрелил.

Бам!

Пуля из Маузера калибра 7.63 пробила тяжелую, намокшую вывеску соседней опиумной лавки. Подгнивший деревянный крепеж, физику падения которого Дед Бай просчитал до миллиметра, с треском лопнул. Огромная доска с грохотом рухнула прямо перед носом бегущего японца. Контрабандист от неожиданности истошно визгнул, поскользнулся на мокрой брусчатке и со всего маху влетел головой в чугунный гидрант. Орущий толстосум мгновенно затих, растянувшись на асфальте в глубоком обмороке.

— Первая проблема решена. У нас есть минимум десять минут, пока его найдут, — выдохнул Шэнь Чжэнь, разворачиваясь на каблуках к черному ходу. Из его рта вырвалось облачко пара. Пульс зашкаливал.

Он бросился к задней двери. Анемический туман уже застилал правый глаз, но левый, бирюзовый, четко видел сквозь дождь синий силуэт воровки. Девушка как раз добежала до конца двора и собиралась прыгнуть через забор, ухватившись за железную перекладину пожарной лестницы.

— Чэнь, твой выход, — прошептал Чжэнь, чувствуя, как внутри живота все сжимается от нехватки глюкозы.

Мастер Чэнь за его спиной довольно оскалился. Шэнь Чжэнь вскинул Маузер во второй раз, но целился не в девицу. Он выстрелил точно в удерживающий трос ржавого противовеса пожарной лестницы, который Чэнь намеренно ослабил еще неделю назад на случай облавы.

Дзынь!

Стальной канат лопнул. Тяжелый железный пролет лестницы с грохотом поехал вниз по направляющим, перекрывая единственный узкий выход из тупика прямо перед носом у воровки. Металлические балки с лязгом заклинило, намертво заперев беглянку в каменном мешке двора.

Шэнь Чжэнь тяжело прислонился к косяку двери лавки. Рука с пистолетом медленно опустилась. Под кожаной повязкой его левый глаз дергался так сильно, что казалось, Червь внутри хрусталика сейчас начнет жрать собственную оболочку. До комы оставались считанные минуты.

Удерживая дымящийся Маузер, бледный, как покойник, молодой аристократ медленно пошел по лужам вглубь заблокированного двора — навстречу шёлковому вихрю, который посмел украсть его серебро.

Справочник и досье героев

ДОСЬЕ №1: Шэнь Чжэнь (Shen Zhen) / Настоящее имя: Лин (Lin)

• Статус / Роль: Главный герой, «Безумный Даос» Шанхая, подпольный реставратор, оценщик и гениальный фальсификатор антиквариата. Последний выживший наследник древнего благородного рода Лин (Клана Хранителей).

• Внешность (Bishounen-стиль с гетерохромией): Пугающе бледный, высокий и поджарый аристократ. Правый открытый глаз — ледяного стального цвета, но в нижней части радужки отчетливо выделяется яркий, небесно-голубой сектор (осколок) — древний генетический маркер Клана Хранителей. Взгляд высокомерный и холодный. Левый глаз намертво закрыт плотной черной кожаной повязкой, под которой скрывается Червь. Носит строгий черный френч и кожаную портупею.

• Характер и Психология: Хладнокровный, циничный, прагматичный до мозга костей прагматик. Мыслит категориями «выгодно/невыгодно» и «рационально/нерационально». Никогда не врет без тактической необходимости, презирает глупость и сопливую сентиментальность. Из-за постоянных споров 9 предков в его голове его разум напоминает «взрывоопасную коммуналку», из-за чего со стороны он кажется пугающе отрешенным или безумным даосом.

• Клинический статус: Хроническая форма анемии (из-за чего он бледен и страдает кислородным голоданием) и острая клиническая гипогликемия — плата за прожорливость Червя. Постоянно балансирует на грани углеводной комы.

• Главные атрибуты:

• Тяжелый армейский пистолет Маузер C96 в деревянной кобуре-прикладе на портупее (использует и для сверхточной баллистической стрельбы, и как стальной кастет в тесноте).

• Серебряные карманные часы-дозатор, в которых вместо времени отсчитываются дозы прессованного тростникового сахара с женьшенем.

• Книга Небес в сознании, где заперты матрицы 9 предков.