Роман
Чертежи и паруса. Том 3. Смола и бумага
Год назад я умел ровно одно: считать. Теперь у меня пустая скала, тринадцать человек, сорокафутовый остов чужого корабля на двухсотлетнем стапеле — и две тысячи восемьсот пятьдесят семь деталей, которые надо сделать руками, прежде чем всё это станет барком. Мешают мне не войной.
Генри спросил, как мы туда повезём корпус, и на этом все замолчали и посмотрели на меня, и я понял, что остальные три вопроса были вежливые, а этот настоящий.
Читать фрагмент
Читать ещёГлава 1. Сорок футовПервое, что я построил на «Индеворе», я построил для того, чтобы выбросить.Мысль эта пришла мне на четвёртый день и с тех пор не уходила. Я к ней даже привык. А поначалу она меня очень сильно расстроила — примерно так же, как расстраивает человека собственная разумность, когда он рассчитывал на что-нибудь красивое.Но по порядку. Остов пролежал на песке шесть дней.За эти шесть дней мы подняли и посадили на кильсон три шпангоута, вычистили киль от шестилетней дряни, расчистили площадку под плаз, разметили клетки под остальные тринадцать — и успели понять, что стоим не там. Работа шла хорошо, шла быстро и шла с удовольствием, какого у меня в этом мире ещё не было: первый раз за три месяца я делал не чужое и не к сроку, а своё и с начала. Вечерами я ходил вокруг корпуса и трогал его руками без всякого дела.Понял я это не сразу и понял неприятным способом.На третий день с…
Иногда самые важные истории начинаются с первой страницы.
Комментарии 0