Роман
Брандмейстер.Москва не сгорит
Шестнадцать лет я тушил чужие пожары. Погиб, вытаскивая двоих детей из горящей дачи. А очнулся в запертом горящем сеновале, в теле запойного пожарного Фомки Крюкова. Москва, 8 августа 1812 года. Через двадцать пять дней в город войдут французы, а свои его подожгут.
Не ржали, а именно кричали, тонко, на одной ноте, и от этого звука у меня свело затылок.
Читать фрагмент
Читать ещёГлава 1. Протокол осмотраАкт по бане я начал сочинять ещё в машине, на светофоре у Старой Купавны. До компьютера было часа полтора, торопиться некуда, но привычка есть привычка.Баня на сорок втором участке в СНТ «Берёзка» выгорела до сруба. Хозяин затопил её с обеда, ушёл в дом и благополучно уснул под футбол. Печь у него стояла в ладони от деревянной стены, и стену от жара ничем не закрыли, даже железного листа не прибили. Зато над топкой красовалась полка для веников. Сам сделал, гордился!— Так был лист! — клялся он мне, дыша вчерашним перегаром. — Был, чтоб я сдох! Украли, сволочи.— Кто украл?— Да мало ли кто! Соседи вон…Кому понадобился лист с чужой бани, он объяснить так и не смог. В акте я, конечно, напишу что-нибудь казённое про нарушение правил эксплуатации печного отопления. А про себя подумал короче: причина пожара — человеческий фактор. Начальство такие формулировки не любит.…
Иногда самые важные истории начинаются с первой страницы.
Комментарии 0