
Беглец поневоле
Он спас наследника престола — и стал самым неудобным человеком в империи. У Дмитрия Воротынского нет магии: родовое проклятие оставило ему искру, но не силу. Есть чужая память из другой жизни, тридцать два года работы с поставщиками и привычка считать всё подряд. До сих пор этого хватало.
Чертёж светильников на пяти листах я сложил вдвое, он встал коробом, и я сложил ещё раз.
Читать фрагмент
Читать ещёГлава 1. Два вопроса— Руку.Придворный лекарь взял моё запястье двумя пальцами, отвернулся к окну и зашевелил губами. На середине счёта он сбился, кашлянул в кулак и начал заново. Второй, помоложе, записывал за ним в тетрадь всё подряд, добросовестно, вместе с кашлем.— Ровнее вчерашнего, — сказал старший. — Лежать.Лежать у меня выходило третий день, и за эти дни я успел принять себя по описи — так принимают склад после спорной ревизии, когда бумаги сошлись, а верить бумагам не хочется. Голова была на месте, руки слушались, только правая к вечеру начинала мелко дрожать; слева ныли рёбра, но дышалось ими без запрета. Ноги я проверил тем, что пошевелил под одеялом пальцами, и дальше проверка не пошла — сесть без чужой руки у меня в тот день не вышло ни разу. Недостача была по другой графе. Из меня вынули силу, всю разом, и возвращать её обещали неделю, а неделя в моём положении срок непозво…
Иногда самые важные истории начинаются с первой страницы.






Комментарии 0