Роман
Бастион. Своя батарея
Я погиб под обстрелом, вытаскивая людей из завала. Очнулся в Севастополе, в теле лейтенанта Ладожина. Сентябрь 1854 года. До первой большой бомбардировки — три недели. Мне приказано построить батарею у Четвёртого бастиона.
Чугунов посмотрел на него снизу вверх, на длинную шею, на руки.
Читать фрагмент
Читать ещёГлава 1. «Чужое имя»Во рту была земля. Я сплюнул, а она всё скрипела на зубах и отдавала почему-то свежей смолой. Над правым ухом гудело, над бровью саднило. Значит, второй прилёт всё-таки лёг рядом, меня засыпало, и кто-то уже успел откопать.Кто-то держал меня под мышку тяжёлой ладонью и говорил в самое ухо:— Ваше благородие, сядьте. Сядьте, Христа ради, вот сюда, на брёвнышко.Слыхал я про контузии, после которых человек неделю зовёт санитара мамой. Про такие, где тебя величают благородием, слышать не доводилось.Я потрогал бровь. На пальцах остались кровь и песок. Ладонь не отпускала. Её хозяин был широколицый, с густыми рыжеватыми бакенбардами, в холщовой рубахе с закатанными рукавами, а на шее у него болталась на цепочке медная дудка. Раз дудка — значит, боцман. Хоть какая-то польза от фильмов про парусники.Он тянул меня вниз, к бревну, и я дал себя усадить. Спорить с тем, кто держит…
Иногда самые важные истории начинаются с первой страницы.
Комментарии 0