
Ай да Пушкин
Невольный путешественник во времени, Ефим Гофман попадает из своего 2017 года в начало ХIХ века, в 1817-й, во времена, следующие за нашествием Наполеона, за которыми в свою очередь начался Золотой век русской поэзии.
За окном Москва всё ещё была городом с незажившими ранами.
Читать фрагмент
Читать ещёГлава 1Сознание возвращалось медленно, как тягучий мёд, стекающий с ложки. Последнее, что он помнил, был рёв мотора, крик Софи и мгновение невесомости, когда машина оторвалась от края дороги и полетела в пропасть. Вспышка и тьма. А теперь — странная, неожиданная тишина.Он попытался открыть глаза. Веки разлипались с трудом, но усилие увенчалось успехом. Первое, что он увидел, был полог кровати — тяжёлый, из бархата цвета бордо и парчи, с золотистой бахромой. Свет проникал сквозь щель между занавесками, и солнечные лучи плясали на лепном потолке с нарисованными амурами и гирляндами.— Эфим? — раздался рядом сонный женский голос.Ефим резко повернул голову и замер. Рядом с ним, под тем же массивным балдахином, явно лежала Софи, но в темноте ничего разобрать было нельзя.— Да, милая, - отозвался он.— Эфим! — повторила она, и в голосе появились истерические нотки. — Что это? Где мы? Ты чувствуе…
Иногда самые важные истории начинаются с первой страницы.






Комментарии 0