Веруючая бабуля

Глава 1

На адной вуліцы жылі тры суседзі і адна суседка. Пакуль бабка жыла з імі, яны крыўдзілі яе, а яна стаяла як камень і малілася, каб яны адышлі ад сваіх спрэчак.

Старая бабуля — гадоў ёй было семдзесят чатыры — хадзіла з кійком. Праз некалькі крокаў яна прыпынялася, каб перачакаць боль у нагах. Кожны раз яна згіналася так нізка, што нагадвала сагнуты масток. Вочы ў яе былі блакітныя, а валасы белыя, быццам снег. Адзенне было па модзе мінулага стагоддзя: кіцель і нейкая чароўная шапка з жывёламі на ёй. На нагах у яе былі чырвоныя туфлі, якім яшчэ нямнога — і нават самы бедны не насіў бы такога адзення.

Яе дзеці пакінулі яе яшчэ даўным-даўно. Не таму, што яна была дрэнная ці крыўдзіла іх. Яны зрабілі гэта, каб вывучыць усё і ўсё ўбачыць — ім не хапала сіл на яе. Грошы, якія ў яе былі з пенсіі, яна траціла на царкву, у якой працавала, і на сваю маленькую хатку. Яна любіла купляць маленькіх гномікаў і ставіць іх каля сваёй хаты.

Царква, у якой яна працавала, была яшчэ старэйшая за яе, нават старэйшая за яе бацькоў. Яе пабудавалі ў канцы дзевятнаццатага стагоддзя, а адкрыць змаглі толькі ў 1902 годзе. Пабудавана яна з цэглы. На мурах — цудоўныя фрэскі, а праз маленькія рознакаляровыя вокны ўнутр прабіваецца святло. Першым бацюшкам стаў Мікіта Чарняўскі, на тыя часы вядомы моцнай любоўю да праваслаўных цэркваў. Яго сучаснікі казалі пра яго так:

«Калі Асілак — Бацюшка Чарняўскі заходзіў, то нібыта ўвесь свет сціхаў. Ён здымаў з сябе верхняе адзенне, клаў пад сябе і пачынаў маліцца. Праз час ён паднімаўся з зямлі і хрысціў усіх у царкве, пасля кудысьці прападаў да пачатку іншай малітвы».

Царква за гэты час стала домам для мноства хрысціян, а пасля 1914 года — і для салдат Першай сусветнай. Усё новыя наплывы: калі ехалі на мяжу з Германіяй, абавязкова хрысціліся ў ёй.

У 1916 годзе на яе дах упала бомба. Яна знесла ўвесь дах і збіла ўсе вокны. Грошай на тое, каб яе паправіць, не было, і яе закрылі. Але, нягледзячы на гэта, людзі хадзілі і маліліся на руінах, пакуль не прыйшоў 1917 год.

Тады ўжо бальшавікі прайшліся навалай, але сяляне схавалі маленькую частку ікон, а потым па начах маліліся. Але бальшавікам пра гэта данес памагаты бацюшкі — Ігнат. Пра яго мы нічога не ведаем, акрамя яго смерці ў 1939 годзе на мяжы з Польшчай.

Камуністы вырашылі дачакацца моманту і падпаліць царкву з людзьмі. Надзеі не было, але бацюшка знаў тайны ход у зямлі, праз які яны з іконамі і выйшлі.

За гэты ўчынак бацюшка будзе расстраляны.

Доўгі час на месцы царквы заставаліся руіны, але ў 1930-х усё змянілася: яе перабудавалі ў школу і пачалі вучыць сялянскіх дзяцей.

Потым у Другой сусветнай немцы разбураць школу і папытаюцца зрабіць на яе месцы лагер, але савецкія войскі з партызанамі іх адкінуць.

У 1950 годзе да руін дабудуюць школу, а ў 1960 годзе сяляне на свае грошы зробяць маленькую хатку, у якой і будуць маліцца. А потым у 1980 годзе яе адбудуюць да часоў адкрыцця, а школу закроюць, таму што ў раёне больш няма каго вучыць. Хутка да 2000 года памрэ большасць веруючых, і царква застанецца на адной старой, якая і будзе траціць сваю пенсію на гэтае прытулішча.

Кожны чацвёрты панядзелак яна пытаецца, ці не ўсталяваць новыя фрэскі або дадаць ікону, але грошай у яе не навалай, а ў сваім доме ўжо цячэ дах.

Свая хата…

Вучастак бабулі засаджаны гномікамі. Яна купляе іх, калі ёсць час, калі даюць грошы — а грошы даюць нячаста. Гномікі стаяць шчыльна, адзін каля аднаго, быццам маленькае войска, якое сабралася вакол яе хаты і не збіраецца нікуды ісці.

Хата бабулі выглядае як звычайны прытулак для старых — невялікая, патрэсканая, з нізкім дахам, які ўжо цячэ. А навокал яе — багатыя двухпавярховыя дамы, асаджаныя рознымі кветкамі, клумбамі, садамі. Вакол — прыгажосць, за якой сочаць, як за чужым дзіцем. А яе хата стаіць пасярод гэтага, як старая жабрачка на чужым вяселлі.

Большасць сваіх дзён яна праводзіць або ў царкве, дапамагаючы ў ёй, або чытае на гамаку каля свайго дома адну і тую ж кнігу — рускага пісьменніка Фёдара Дастаеўскага, «Браты Карамазавы». Адну і тую ж. Зноў і зноў. Старонкі ўжо пажоўклі, вокладка абтрапалася, але яна чытае яе так, быццам упершыню — і так, быццам гэта адзіная кніга, якая яшчэ хоча з ёй гаварыць.

Што ж да яе суседзяў.

Максім — спартсмен, чэмпіён па боксе. З ранніх гадоў ён вырашыў, што будзе займацца гэтым. У школе ён цікаваўся, каб кагосьці пакрыўдзіць, а потым ударыць. І гэтым — тых, хто яго баяўся, прымушаў сябраваць з сабой і задобрываць падарункамі.

Мужык ён гадоў трыццаці. Выглядае як сярэднявековы асілак: вялікія плечы, магутны погляд — ёсць усё, што трэба. Ходзіць ён у спартыўным касцюме або ў піджаку і шортах — так ён паказвае свой статус.

Жыве ён адзін. Яго сям'я з'ехала ад яго пасля траўмы. Да траўмы ён толькі і рабіў, што выходзіў на рынгі. І выйграваў. Кінулі яго не таму, што ён перастаў атрымліваць грошы, а таму, што пачаў кідацца на сям'ю з кулакамі.

Дом у яго — багаты. Стаіць каля хаткі бабкі, якая яго да жудасу баіцца.

Ян — яшчэ адзін сусед бабкі.

Саракагадовы, доўгі, шырокі, у штанах на падцяжках мужык. Погляд у яго скосаваны, але такі ж сур'ёзны, як і ў Максіма. Жыве ён з сабакам Мурфай. Па характары ён спакойны, але калі наступае вечар пятніцы — Ян быццам здымае шкуру і пачынае рабіць усё, што толькі можа прыдумаць. Напрыклад, узяць шланг і пачаць ліць ваду на хату суседкі. Або знесці на трактары яе забор — і пачаць з гэтага рагатаць так, што нават адлятаючая птушка пачуе яго рэў.

У маладосці Ян займаўся барацьбой. Ён хацеў абараняць людзей, але з вучобай было вельмі цяжка — да таго, што ён яе не скончыў. Працуе ён у нашы часы ў полі на трактары.

Так жа ён не навідзіць усіх, хто любіць чытаць. Бо думае, што ўсе, хто гэта робіць, робяць гэта, каб яго пакрыўдзіць. Каб з гэтым бароцца, ён купіў вельмі доўгі шланг і пачаў хадзіць па раёне, абліваючы здраднікаў яго ідэй.

Так жа ён водзіць сяброўства з Максімам — бо памятае, як іхнія бацькі калісьці разам выпівалі.

Хата ў яго двухпавярховая, але не вялікая. Участак — у смецці, якое ён кажа ўжо год, што ўбярэ праз пару дзён. Але зноў ляжыць і глядзіць тэлевізар, паглядаючы ў акно, як бабка перабудоўвае забор.

Ну і наш апошні герой — гэта Васіль.

Гадоў яму пяцьдзясят. Выглядае як занадта багаты мужчына. У любы час апрануты ў дзелавы касцюм, які нават уначы быццам на ім. Ходзіць статнай паходкай і трымае падбародак вышэй жырафа. Ніколі ні на каго не гледзячы.

Ён бізнэсмен. Зарабляе грошы на тым, што абманвае старых і слабых людзей. Ён праз інтэрнэт прадае свае сыроваткі, якія па яго словах дапамагаюць розным людзям — напрыклад, здымаюць боль або даюць доўгі сон. У гарадах пра яго абман ведаюць. Але тут — іншая справа.

Ён жанаты і мае дачку, якая вучыцца ў маскоўскім універсітэце на эканаміста.

Наша бабуся яго спрабуе абвесці. Напрыклад, ён ёй пра свае крэмы — яна пра свае агуркі. Але нічога не выходзіць у абодвух.

Так і жывуць нашы героі.

Раніцай у панядзелак бабуля Анастасья зноў ідзе маліцца ў царкву.

— Гэй, старая, куды ты ідзеш? — крычыць Васіль.

Яна паглядзела на яго і пайшла далей. У апошні раз яна яму адказала так, што ён яшчэ цэлы тыдзень на яе злобу трымаў.

Пакуль яна ішла і любавалася прыгодамі прыроды, пачуліся гукі веласіпеда.

— Што гэта? — кажа пра сябе бабуля.

— Ну што, старая, дзюбу на мяне растаўляеш? Зараз як задаўлю! — кажа наш Ян і рвецца ўперад на старым веласіпедзе.

Бабка не вытрымала і прыгнула ў кусты. Потым крыху пачакала, нібыта партызан, выйшла і пайшла далей.

Ішла хутка, бо з гэтымі суседзямі столькі хлопат, — кажа яна, праплюўваючы кожны крок.

— А вось і мая царквушка, — кажа, прыхіліўшыся, бабуля.

Крыху пачакаўшы каля дзвярэй, яна ўвайшла.

— Вітаю, сястра, — кажа служыцель. — Можна мне пару свечак?

— Да, канечне, — кажа гераіня, заходзячы ў свой маленькі прылавак. — З вас будзе чатыры рублі, — кажа Анастасья, кладзе ў пакецік свечы.

— Добра, вось чатыры рублі, — кажа з заіканнем мужчына, прасоўваючы дрыжачую руку з грашыма з кішэні.

Магло б здацца, што гэта хворы — у сэнсе фізічна — чалавек, бо дрыжыць. Але ён як толькі памяне кагосьці — адразу пойдзе ў бар або проста ў магазін за сваім квасам.

Прайшоў доўгі час, і зайшоў кантужаны.

— З мяне гэтага хопіць! — крычыць праз сэрца салдат.

— Ідзі сюды, мой ваяка, — кажа бабуся.

Прытуліўшы яго к сябе, пачала ўспакайваць. Праз нейкі час ён супакоіўся, паставіў свечку за байцоў і пайшоў далей.

Тады ўжо звечарэла. Анастасья сабрала рэчы і пайшла к сябе ў хату. Прыйшла, паела што было і пачала рыхтавацца да сну. У яе яшчэ цэлы такі тыдзень.

Зноў прыйшла пятніца.

Тым часам Ян, Максім і Васіль ішлі да бабкі.

— Гэй, старая, адчыняй калітку! — крычыць Васіль.

Не паспелі яны і кроку ступіць, як дзверы адчыніліся самі. Тады пачалося: гномікі пачалі адлятаць адзін за адным. Хата трымала першы ўдар, потым другі — і, як стары дзед пасля інсульту, трымаючыся за сцяну, цяжка дыхала.

Збіўшы дзвер, бабку не знайшлі. Але знайшлі пісьмо, на якім алоўкам было напісана:

«Дарагія суседзі, я больш так не магу. Маё жыццё ўсё цяжэй і цяжэй. Таму я вырашыла з'ехаць. Бывайце здаровы.»

Паглядзелі яны адзін на аднаго і пайшлі да хат. Зайшлі, леглі спаць. Кожнаму сняцца сны: першы бачыць, як устае бабка; другі — як яна жыве; а трэці — як яна моліцца.

Але на новы дзень, нічога не зразумеўшы, яны пайшлі далей сваё жыццё, не гледзячы на пабітых гномікаў.

На русском

Верующая бабушка

На одной улице жили три соседа и одна соседка. Пока бабка жила с ними, они обижали её, а она стояла как камень и молилась, чтобы они отошли от своих споров.

Старая бабушка — лет ей было семьдесят четыре — ходила с палочкой. Через несколько шагов она останавливалась, чтобы переждать боль в ногах. Каждый раз она сгибалась так низко, что напоминала согнутый мостик. Глаза у неё были голубые, а волосы белые, будто снег. Одежда была по моде прошлого века: китель и какая-то волшебная шапка с животными на ней. На ногах у неё были красные туфли, которым ещё немного — и даже самый бедный не носил бы такой одежды.

Её дети покинули её ещё давным-давно. Не потому, что она была плохая или обижала их. Они сделали это, чтобы выучить всё и всё увидеть — им не хватало сил на неё. Деньги, которые у неё были с пенсии, она тратила на церковь, в которой работала, и на свою маленькую хатку. Она любила покупать маленьких гномиков и ставить их возле своего дома.

Церковь, в которой она работала, была ещё старше её, даже старше её родителей. Её построили в конце девятнадцатого века, а открыть смогли только в 1902 году. Построена она из кирпича. На стенах — прекрасные фрески, а через маленькие разноцветные окна внутрь пробивается свет. Первым батюшкой стал Микита Чернявский, на те времена известный сильной любовью к православным церквям. Его современники говорили о нём так:

«Когда Асилак — Батюшка Чернявский заходил, то будто весь свет стихал. Он снимал с себя верхнюю одежду, клал под себя и начинал молиться. Через время он поднимался с земли и крестил всех в церкви, после куда-то пропадал до начала другой молитвы».

Церковь за это время стала домом для множества христиан, а после 1914 года — и для солдат Первой мировой. Всё новые наплывы: когда ехали на границу с Германией, обязательно крестились в ней.

В 1916 году на её крышу упала бомба. Она снесла всю крышу и сбила все окна. Денег на то, чтобы её починить, не было, и её закрыли. Но, несмотря на это, люди ходили и молились на руинах, пока не пришёл 1917 год.

Тогда уже большевики прошлись навалой, но крестьяне спрятали маленькую часть икон, а потом по ночам молились. Но большевикам об этом донёс помощник батюшки — Игнат. О нём мы ничего не знаем, кроме его смерти в 1939 году на границе с Польшей.

Коммунисты решили дождаться момента и подпалить церковь с людьми. Надежды не было, но батюшка знал тайный ход в земле, через который они с иконами и вышли.

За этот поступок батюшка будет расстрелян.

Долгое время на месте церкви оставались руины, но в 1930-х всё изменилось: её перестроили в школу и начали учить крестьянских детей.

Потом во Второй мировой немцы разрушат школу и попросятся сделать на её месте лагерь, но советские войска с партизанами их откинут.

В 1950 году к руинам достроят школу, а в 1960 году крестьяне на свои деньги сделают маленькую хатку, в которой и будут молиться. А потом в 1980 году её отстроят до времён открытия, а школу закроют, потому что в районе больше некого учить. Скоро к 2000 году умрёт большинство верующих, и церковь останется на одной старой, которая и будет тратить свою пенсию на это прибежище.

Каждый четвёртый понедельник она спрашивает, не установить ли новые фрески или добавить икону, но денег у неё не навалом, а в своём доме уже течёт крыша.

Своя хата...

Участок бабушки засажен гномиками. Она покупает их, когда есть время, когда дают деньги — а деньги дают нечасто. Гномики стоят плотно, один возле другого, будто маленькое войско, которое собралось вокруг её хаты и не собирается никуда идти.

Хата бабушки выглядит как обычный приют для старых — небольшая, потрескавшаяся, с низкой крышей, которая уже течёт. А вокруг неё — богатые двухэтажные дома, обсаженные разными цветами, клумбами, садами. Вокруг — красота, за которой следят, как за чужим ребёнком. А её хата стоит посреди этого, как старая нищенка на чужой свадьбе.

Большинство своих дней она проводит либо в церкви, помогая в ней, либо читает на гамаке возле своего дома одну и ту же книгу — русского писателя Фёдора Достоевского, «Братья Карамазовы». Одну и ту же. Снова и снова. Страницы уже пожелтели, обложка обтрепалась, но она читает её так, будто впервые — и так, будто это единственная книга, которая ещё хочет с ней говорить.

Что же до её соседей.

Максим — спортсмен, чемпион по боксу. С ранних лет он решил, что будет заниматься этим. В школе он интересовался, чтобы кого-то обидеть, а потом ударить. И этим — тех, кто его боялся, принуждал дружить с собой и задабривать подарками.

Мужик он лет тридцати. Выглядит как средневековый силач: большие плечи, могучий взгляд — есть всё, что нужно. Ходит он в спортивном костюме или в пиджаке и шортах — так он показывает свой статус.

Живёт он один. Его семья уехала от него после травмы. До травмы он только и делал, что выходил на ринги. И выигрывал. Бросили его не потому, что он перестал получать деньги, а потому, что начал кидаться на семью с кулаками.

Дом у него — богатый. Стоит возле хатки бабки, которая его до ужаса боится.

Ян — ещё один сосед бабки.

Сорокалетний, длинный, широкий, в штанах на подтяжках мужик. Взгляд у него скошенный, но такой же серьёзный, как и у Максима. Живёт он с собакой Мурфой. По характеру он спокойный, но когда наступает вечер пятницы — Ян будто снимает шкуру и начинает делать всё, что только может придумать. Например, взять шланг и начать лить воду на хату соседки. Или снести на тракторе её забор — и начать с этого ржать так, что даже улетающая птица услышит его рёв.

В молодости Ян занимался борьбой. Он хотел защищать людей, но с учёбой было очень тяжело — до того, что он её не окончил. Работает он в наши времена в поле на тракторе.

Так же он ненавидит всех, кто любит читать. Потому что думает, что все, кто это делает, делают это, чтобы его обидеть. Чтобы с этим бороться, он купил очень длинный шланг и начал ходить по району, обливая предателей его идей.

Так же он водит дружбу с Максимом — потому что помнит, как их родители когда-то вместе выпивали.

Хата у него двухэтажная, но не большая. Участок — в мусоре, которое он говорит уже год, что уберёт через пару дней. Но снова лежит и смотрит телевизор, поглядывая в окно, как бабка перестраивает забор.

Ну и наш последний герой — это Василь.

Лет ему пятьдесят. Выглядит как слишком богатый мужчина. В любое время одет в деловой костюм, который даже ночью будто на нём. Ходит статной походкой и держит подбородок выше жирафа. Никогда ни на кого не глядя.

Он бизнесмен. Зарабатывает деньги на том, что обманывает старых и слабых людей. Он через интернет продаёт свои сыворотки, которые по его словам помогают разным людям — например, снимают боль или дают долгий сон. В городах о его обмане знают. Но тут — другое дело.

Он женат и имеет дочку, которая учится в московском университете на экономиста.

Наша бабушка его пытается обвести. Например, он ей про свои кремы — она про свои огурцы. Но ничего не выходит у обоих.

Так и живут наши герои.

Утром в понедельник бабушка Анастасья снова идёт молиться в церковь.

— Эй, старая, куда ты идёшь? — кричит Василь.

Она посмотрела на него и пошла дальше. В последний раз она ему ответила так, что он ещё целую неделю на неё злобу держал.

Пока она шла и любовалась приключениями природы, послышались звуки велосипеда.

— Что это? — говорит про себя бабушка.

— Ну что, старая, клюв на меня разеваешь? Сейчас как задавлю! — говорит наш Ян и рвётся вперёд на старом велосипеде.

Бабка не выдержала и прыгнула в кусты. Потом немного подождала, будто партизан, вышла и пошла дальше.

Шла быстро, потому что с этими соседями столько хлопот, — говорит она, проглатывая каждый шаг.

— А вот и моя церквушка, — говорит, прислонившись, бабушка.

Немного подождав у дверей, она вошла.

— Приветствую, сестра, — говорит служитель. — Можно мне пару свечек?

— Да, конечно, — говорит героиня, заходя в свой маленький прилавок. — С вас будет четыре рубля, — говорит Анастасья, кладёт в пакетик свечи.

— Хорошо, вот четыре рубля, — говорит с заиканием мужчина, протягивая дрожащую руку с деньгами из кармана.

Могло бы показаться, что это больной — в смысле физически — человек, потому что дрожит. Но он как только помянет кого-то — сразу пойдёт в бар или просто в магазин за своим квасом.

Прошло долгое время, и зашёл контуженый.

— С меня этого хватит! — кричит через сердце солдат.

— Иди сюда, мой вояка, — говорит бабушка.

Притулив его к себе, начала успокаивать. Через какое-то время он успокоился, поставил свечку за бойцов и пошёл дальше.

Тогда уже стемнело. Анастасья собрала вещи и пошла к себе в хату. Пришла, поела что было и начала готовиться ко сну. У неё ещё целая такая неделя.

Снова пришла пятница.

Тем временем Ян, Максим и Василь шли к бабке.

— Эй, старая, открывай калитку! — кричит Василь.

Не успели они и шагу ступить, как двери открылись сами. Тогда началось: гномики начали отлетать один за другим. Хата держала первый удар, потом второй — и, как старый дед после инсульта, держась за стену, тяжело дышала.

Сбив дверь, бабку не нашли. Но нашли письмо, на котором карандашом было написано:

«Дорогие соседи, я больше так не могу. Моя жизнь всё тяжелее и тяжелее. Поэтому я решила уехать. Будьте здоровы.»

Посмотрели они друг на друга и пошли к хатам. Зашли, легли спать. Каждому снятся сны: первый видит, как встаёт бабка; второй — как она живёт; а третий — как она молится.

Но на новый день, ничего не поняв, они пошли дальше жить свою жизнь, не глядя на побитых гномиков.