В безлунную ночь

В безлунную ночь

Посвящается Мартиниану Б.

Семён и Фёдор — сыновья Порфирия Терентьича — были погодками. Фёдору минуло шестнадцать, а через месяц и шесть дней Семёну будет семнадцать. Порфирий служил управляющим у Тихона Кондратьича, Фёдор подрабатывал у Кондратьича пастухом, а дед Фёдора был в имении Тихона кузнецом. Семён с четырнадцати лет помогал деду в кузнице и уже второй год был настоящим подмастерьем. Дед Семёна — Владимир Максимыч — уже доверял Семёну ковку несложных инструментов. Бабушка по материнской линии — Полина — год назад умерла от чахотки, и всё семейство видело, как страдает дед по своей Полюшке. По вечерам, оставаясь в своей комнатке и закуривая самокрутку с махоркой, дед в разговоре с самим собой произносил её имя и иногда разговаривал с ней даже во сне… ;;В соседней деревне, куда дорога шла, огибая кладбище, которое было общим для двух деревень, у обоих братьев были невесты. Но посещали своих возлюбленных братья тайком, так как в деревне, где жили их Анастасия — дочка вдовы Евдокии — и Люция — дочь Антанаса, за девушками пытались ухаживать местные ребята. Естественно, местные парни, мягко говоря, не одобряли выбор своих девушек и старались выследить и подстеречь Семёна и Фёдора, чтобы накостылять им и отвадить от девиц. В ближайшее воскресенье после наступления сумерек Семён и Фёдор договорились идти к Люции и Насте. Оставалось три дня, но в воскресенье с утра зарядил моросящий дождь, и дорогу к соседней деревне развезло так, что ноги у братьев разъезжались, как на льду… Поэтому они решили не идти по дороге, а свернуть и пройти кладбищенскими тропками, поросшими травой… Но, отойдя от дороги, Фёдор в темноте прыгнул через канаву, оступился и подвернул лодыжку — да так, что нога распухла. Он присел, чтобы отдохнуть, а Семён предложил Фёдору свою помощь, чтобы дойти домой, но Фёдор воспротивился, сказав, что доковыляет до дома сам. Фёдор уговорил Семёна сходить в деревню и передать его Настюшке подарок — косынку, которую ему оставила бабушка, новую, ненадёванную: она берегла её для фединой невесты к свадьбе. На том братья и порешили: Фёдор, хромая, поковылял домой, а Семён мимо кустов черёмухи, ивы и могильных бугорков пошёл в деревню, где его ожидала Люция. ;;Окно в её доме, несмотря на дождик, было открыто. Семён подошёл к окну, забрался на завалинку и отодвинул край занавески. Люция сидела у самого окна и вышивала на пяльцах букетик анютиных глазок. Семён протянул руку и погладил локоть Люции, она вскрикнула и отдёрнула руку, но, увидев Семёна, сразу закрыла рот рукой. Отведя Семёна в амбар и усадив на скамейку, она побежала к своей подруге Анастасии, чтобы рассказать о беде, что случилась с Федей, и отнести ей его подарок. В амбаре стоял стойкий запах копчёностей, кожи, дёгтя и браги. До поздней ночи Люция и Семён просидели в амбаре, наговорились, наобнимались и нацеловались вдосталь. Семён помог Люции забраться в свою комнату через окно, поцеловал и побежал к дороге, ведущей к дому. Но это была его ошибка — не успел он отбежать подальше от деревни, как к нему подскочили местные парни, окружили, и двое из них набросились на Семёна с кулаками, ещё у двоих он увидел увесистые дубинки, да подбегали к ним ещё двое. Семён увернулся от кулака деревенского верзилы и нанёс ему удар под дых, пнул второго нападавшего в ногу ниже колена. Оба нападавшие со стонами согнулись, и Семён, увернувшись от дубинки и оттолкнув ещё кого-то, выскочил через образовавшееся свободное пространство из круга обидчиков и бросился в сторону кладбища. Преследователи с руганью бросились за ним. Сколько за Семёном гнались деревенские парни, он сказать не мог; бежал он не оглядываясь и не разбирая дороги. В конце концов он выдохся и, поняв, что преследователей уже нет, собирался перейти на шаг и оглянулся, как вдруг перед ним вырос высокий холм. Семён по инерции попытался перепрыгнуть через препятствие, но поскользнулся на глине, шлёпнулся на живот и полетел вниз головой в тёмное неизвестное… ;;Через некоторое время он очнулся: сильно болела голова, саднило левое плечо, а левой кистью Семён вообще не мог пошевелить — запястье распухло. Превозмогая боль в левом боку и голове, Семён повернулся на спину и постарался устроиться поудобнее на мокрой глинистой почве. Открыв глаза и увидев клочок тёмного затянутого тучами неба, он понял, что лежит в свежевырытой могиле на деревенском кладбище. Чтобы не поддаваться панике, он решил, несмотря на то что был весь мокрый и испачканный в глине, — поспать… Уже в полудрёме ему показалось, что сквозь шум дождя он слышит чьё-то сопение… Прислушавшись, он действительно услышал и сопение, и какое-то шевеление в противоположном углу… Сначала он подумал, что это шум дождя и что ему всё мерещится, но когда он услышал какой-то невнятный, как хрюканье, звук в углу, мурашки пробежали по всему его телу, кожу головы стянуло так, что его уши чуть не соприкоснулись на затылке. Его сковал ужас, и на ум стали приходить самые страшные россказни ребят о чертях и домовых, о бродячих покойниках, вурдалаках и вампирах. Сон слетел с Семёна, как будто его и не было. Он весь сжался и, изо всех сил напрягая зрение, всмотрелся в противоположный угол могилы, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь, но видел только черноту. Семён вспомнил, что Федя перед их походом в деревню хотел взять с собой нож, но Семён отговорил его. А как сейчас он был бы кстати… Семён стал шарить руками вокруг себя, но ничего, кроме кусков глины, распадавшихся в его сильных пальцах кузнеца, ему не попалось. Он подумал было снять сапог, но передумал. ;;Через некоторое время в дальнем углу могилы Семён явно услышал шевеление чего-то живого и подумал, что если бы это был вурдалак или вампир, то они давно бы уже воспользовались его беспомощным состоянием… Значит, это нечто другое. Семён решил разведать дальний угол, но левая его рука была повреждена, и ему пришлось развернуться на левый бок, превозмогая боль в боку и в плече. Действовать он мог только правой рукой и зубами. Опершись на локоть и подавшись вперёд, Семён осторожно протянул правую руку, но она тут же сама отдёрнулась назад, и Семён, не осознавая ещё, что произошло, снова оказался в своём углу, прижатым к стене могилы. Он испытал отвратительное ощущение натянутой кожи на спине и ногах от пяток и поясницы до самой макушки… Спустя несколько секунд к нему вернулось осознание того, что его рука наткнулась на шерсть! И снова его воспалённое воображение рисовало ему картинки с чертями и прочими обитателями этих мест… Он был в полной растерянности — не понимал, почему чёрт, если это он, бездействует? Затем, стараясь трезво оценить произошедшее, он пришёл к выводу, что чёрт этот (или что-то другое) не очень большой и даже маленький, и что у него — Семёна — хватит сил постоять за себя. ;;Он решился ещё раз прощупать тёмный угол. Уняв дрожь в руке и преодолевая сковывающий тело страх, Семён снова принял удобное положение и потянулся рукой в темноту — и тут же опять оказался прижатым к стене со стянутой на голове кожей… Дрожь так овладела его телом, что сверху на его голову посыпались куски глины. В этот раз рука Семёна нащупала не только шерсть, но и голову с рогами! Семён сжался в комок и боялся шелохнуться, как вдруг ему показалось, что он услышал… крик петуха… И тут же он услыхал ещё одного и ещё! Сомнений не было — это кричали петухи! Семён поднял голову и понял, что дождь закончился и что скоро начнёт светать… ;;Придя в себя, Семён снова стал рассуждать — он знал из рассказов деда и бабушки, да и от друзей, что всякая нечисть после крика петуха напрочь исчезает. И подумал, что и тот «чертёнок», что сидел в могиле вместе с ним, должно быть, уже сгинул. Семён огляделся вокруг, но разглядеть ничего не смог — в могиле было темно, как и положено быть в могиле… Уже смелее — и от осознания своей «правоты», и от осознания собственной силы — Семён полез в дальний тёмный угол и решил, что задушит любого, если там кто-то окажется… Сначала он сапогом прижал «рогатого» к углу ямы, потом нащупал в темноте головку с рожками и с силой сдавил горло… До его ушей донеслось хриплое «меее…» Перехватив тонкую шею сверху, он подтянул к себе упирающегося козлёнка. Семён задохнулся, в горле стоял ком, глаза увлажнились и, зажмурившись, он повалился на спину, крепко прижимая к себе тёплое и мокрое тельце милого создания. ;;Скрип телеги и хриплые, как спросонья, крики мужика на лошадь разбудили Семёна. Семён закричал, но голос его оказался слабым и потух в яме, а наружу вырвался некий гул. Семён вскочил и, напрягая горло, закричал снова — и телега остановилась. Семён услышал голос мужика: «Кто здесь?..» — а потом объяснял мужику, кто он и откуда, и сказал, что случайно упал в яму. Из-за больших бугров мокрой глины, окаймлявших могилу, мужик не мог приблизиться к краю и скинул вниз конец длинной верёвки. Очевидно, мужик рано утром, пока не рассвело, ехал в лес за хворостом, подумал Семён, привязывая конец верёвки к поясу, обмотав им обе ноги. Потом, взяв на руки козлёнка, прижался спиной к стене и, упершись ногами в противоположную стенку, крикнул: «Тяни!» Когда до поверхности оставалось около полуметра, Семён, чтобы освободить руки, перекинул через голову козлёнка и собирался ухватиться за край ямы. Вдруг он услышал душераздирающий вопль мужика, вздрогнул и грохнулся обратно в яму, а на голову ему посыпалась глина и упала верёвка... Брызги от воды в яме, боль в левой руке и в боку напомнили ему о его положении узника. Через минуту из могилы вырвался гомерический хохот, который подгонял и без того мчавшуюся во всю прыть повозку с насмерть перепуганным мужиком… ;;Только к обеду дед Владимир с внуком Федькой разыскали и освободили из могильного плена Сёмку. Дед пообещал, что не скажет отцу о приключении внука, но сказал, что отец знает о невестах и того, и другого, и что им нужно быть разумнее. К вечеру отец и мать вернулись из города, рассказали, как проходила ярмарка и как хорошо они наторговали. Потом был семейный ужин с угощениями и с подарками «сорванцам», как «окрестил» их отец. Дед вёл себя как обычно, ничем не выдавая необычного, только после ужина о чём-то долго шептался с дочкой. ;;Через неделю по деревне поползли слухи о чёрте с козлиной мордой, который чуть не угробил бедного мужика на кладбище. И который подманил его к могиле человеческим голосом, рассказав о якобы сыне Порфирия Терентьича… Отец ходил хмурый и косился то на Федьку, то на Сёмку, но ни о чём никого не спрашивал, пока не нашёл в сарайчике верёвку. Ею он и выпорол Сёмку. После чего велел ему отнести верёвку и бутыль самогону деду Кузьме Игнатьичу и выпросить у него прощение. Семён боялся идти к деду Кузьме один и взял с собой Фёдора. Дед Кузьма, увидев в руке Семёна свою верёвку, напрягся, не впускал ребят к себе во двор и наотрез отказался брать верёвку. И Семёну долго и подробно пришлось рассказывать деду всю историю от начала и до конца. Даже рассказал, как отец его выпорол этой верёвкой, и только после этого Кузьма Игнатьич впустил ребят во двор. Велел положить верёвку у порога и милостиво принял от них самогон. Он пригласил ребят в дом, угостил их чаем с мёдом и баранками. Всё завершилось хорошо и, выходя из ворот, ребята услышали хохот Кузьмы Игнатьича.

Литва. Ночь, 1952 - й

Посвящается моему отцу - Мартиниану.

Стасис с жуткой, искажённой злобой ухмылкой, тянул к нему скрюченные, неестесственно длинные руки… ужас сковал горло Дмитрия*: - ты же убит! - прохрипел он и изо всех сил ударил покойника ногой в лицо…

На него навалились и чья-то рука зажала ему рот… Одной рукой он схватил зажимавшую рот руку, а другой выхватил наган. Тцсс… ммм…услышал он у самого уха, открыл глаза и проснулся… На его груди лежала сухонькая рука старухи, которой она закрыла ему рот. Он понял, что стонет она от боли и отпустил её руку. Стук в ставни окончательно привёл его в чувства. Старуха пыталась подняться с колен, но не могла опереться на левую руку. Палец её правой руки, прижатый к губам был знаком к тишине. В ставни снова постучали… "Спроси кто", - шепнул он старухе. "Открывай!" - услышал он низкий, с угрожающей нотой мужской голос.

"Возьми метлу и концом палки стукни по крючку в сенях, но не выходи!" – прошептал Дмитрий. "Иду, иду", - пролепетала сиплым голосом старуха и прошаркала калошами по деревянному полу к выходу. Она открыла скрипучую дверь и Дмитрий, держа наган наготове, шагнул в сенцы. Едва только ручка метлы коснулась крючка, из – за двери раздались подряд три выстрела. Дмитрий от неожиданности отскочил к стене и нажал на спуск, потом ещё и ещё…

В ушах у него стоял гул от стрельбы, он огляделся, старуха без чувств лежала у порога, было тихо. Он прислушался, но кроме шума в ушах, ничего… Зашел в комнату и нагнулся над старухой. Она была жива, сильно напугана, но не ранена. Дмитрий помог ей подняться и усадил на сундук, на котором десять минут назад он ещё спал. Сел рядом, обнял Егоровну за плечи и откинулся с ней на подоконник. "Пойду посмотрю", - шепнул ей, "Нееет" - запротестовала она, замотала головой и вцепилась обеими руками в гимнастёрку. Так, прижавшись друг к другу, они просидели до утра. Когда сквозь щели в ставнях, заструился свет, Дмитрий осторожно отстранил Егоровну и вышел в сени, держа в руке револьвер с тремя патронами в барабане. Сквозь щель в дверном проёме он увидел подошву мужского сапога. Сняв крючок, осторожно открыл дверь. Она упёрлась в лежащее тело. С усилием, он сдвинул тело и вышел наружу. Лежащий на спине человек был одет в форму военного, капюшон плащ-палатки был накинут на фуражку и закрывал большую часть лица. Правая рука была откинута вверх в ней был зажат немецкий "вальтер", образца 1939 г. Дмитрий приподнял капюшон и холодок пробежал по его спине… перед ним лежал его прямой начальник – подполковник милиции Ионас Ж. Над левой бровью у виска зияло входное отверстие от пули, кровь стекавшая струйкой по виску уже подсохла. Уложил начальника НКВД Дмитрий, очевидно, с первого же выстрела, т.к. других ран не теле не было...

В голове Дмитрия всплыли воспоминания прошедшего дня: он отдежурил сутки в дежурной части, сменивший его Никон сказал, что его ждёт начальник отдела. В кабинете начальника НКВД сидела Егоровна, и Дмитрий должен был проводить её домой. Когда по дороге к Егоровне они заходили в банк, Дмитрий видел в её руках облигации. На пути к её дому, а он стоял на отшибе, у леса, Егоровна уговорила его отпроситься у жены и провести эту ночь у неё. И рассказала, что она выиграла по облигации большие деньги и что об этом наверняка уже знают «лесные братья». А на следующий день, к ней должны были приехать сыновья.

Через пару недель Дмитрий, его жена Анастасия и их сын Валерка, которому шёл четвёртый год, были уже на станции Хор Хабаровского края.

Этим поступком, отец сохранил жизнь и себе, и своей семье! А ещё через месяц, к ним приехали родители и младший брат Анастасии. Чуть позже в Хабаровском крае, Дмитрий устроился на работу в Мостостроительный Поезд. Через год, вместе с МСП - 818, вся семья переехала в Бурятию. Там у Дмитрия и Анастасии родился второй сын. А на следующий год всё семейство вместе с "Мостопоездом - 818", обосновалось и уже надолго, в Восточной Сибири меж берегов рек Ангары и Иркута. Постепенно жизнь семьи бывшего милиционера обрела устойчивость, наполнилась покоем и тихим, житейским счастьем.

Спустя 11 лет, в 1963 г. из Литвы, к Дмитрию в гости, неожиданно приехал его старший брат и мой дядя - полковник милиции, начальник ОБХСС. По вечерам братья рассказывали о своей жизни. Дядя Фёдор рассказал отцу о событиях последовавших после отъезда отца из Литвы. О том, что начальник НКВД, подполковник Ионас Ж. - дядя Стасиса, погибшего годом ранее, при налёте на центральный банк, возглавлял одну из банд «лесных братьев». И что друзья и родственники Ионаса, долго ещё искали моего отца…

*Дмитрием, а точнее Митей, отца называли только друзья и мама, звали отца Мартьяном, это по паспорту, хотя по свидетельству о рожд. он был Мартинианом.

P.S. Событиям тех лет в Литве, посвящён художественный фильм "Никто не хотел умирать!"

По пути в Литву

Это был апрель 1952 г. Я жил тогда в Белоруссии, в городе Гродно, у бабушки с дедушкой. Мамин младший брат, тоже жил тогда у родителей. Мне едва исполнилось три года и бабушка должна была отправить меня к маме с папой. Отвезти меня к ним в Литву должен был мой дядя. Дяде было тогда 20 лет, он с удовольствием собрался в дорогу и мы приехали на железнодорожный вокзал в Гродно.

До отхода поезда было чуть более полутора часов. На вокзале было душно и дядя решил дожидаться поезда на ступеньках вокзала. Мы расположились рядом с полной женщиной, которая ехала в том же направлении, что и мы. У неё был большой чемодан и такая же большая плетёная корзина накрытая цветным платком. Дядя попросил женщину присмотреть за мной, а сам пошёл в буфет. Вернулся он навеселе и присел на ступеньки опершись на наши вещи. Вскоре я услышал похрапывание дяди, он заснул...

Женщина, что "присматривала" за мной, надеясь, что с приходом дяди она освобождена от просьбы дяди, занялась "копанием" в своей корзине. Она достала бутерброды и термос, и стала есть. Я отошёл от дяди, а тётя сказала мне, чтобы я не отходил далеко. Далеко я не отходил, а только зашёл за угол здания вокзала.

Какое - то время я бродил, пока не понял, что не могу найти дядю.

Тут ко мне подошла женщина в красивых цветных одеждах и большущем цветном платке на плечах... Это была цыганка. Она спросила у меня, где моя мама, я сказал, что в Литве с папой... а с кем я? - спросила она. Я ответил, что с дядей и она повела меня к "дяде". Мы куда - то пошли, как вдруг к нам подошёл дядя милиционер. Он спросил у цыганки откуда у неё ребёнок. Она ответила, что ребёнок этот её, что у него нет родителей, что он круглый сирота и что она теперь для него вместо матери. Милиционер похоже не поверил в её росказни, видя перед собой голубоглазого мальчишку со светлыми, да ещё и выгоревшими на солнце волосёнками. И отвёл нас в отделение милиции, что при вокзале.

Там меня стали расспрашивать, где мои папа с мамой и с кем я здесь? Я конечно рассказал всё, что мог тогда знать. После моих рассказов, женщина милиционер стала по радио объявлять, что найден мальчик трёх лет. Мальчика зовут Валера, одет он в тёмно - синие шорты с лямками на перекрест и рубашке - матроске. На ногах коричневые сандали и белые носки. Очень долго это объявление передавали по радио и всё это время цыганка говорила, что я сирота и что давно живу в таборе.

В это время тётя, что была рядом с моим дядей, вдруг осознала, что меня давно нет и прислушалась к объявлению по радио. Она сразу же стала будить пьяного дядю. Кое - как растолкав его она рассказала об объявлении... В то время когда милиция уже готова была поверить цыганке, в милицию вбежал ошарашенный дядя Витя. Я тут же бросился к нему, он взял меня на руки, а я обнял его за шею и расплакался.

Милиционер составил акт на дядю Витю и нас проводили к поезду, который готов был уже отправиться в путь...

Когда мы приехали к моим родителям, то дядя Витя рассказал им эту историю. И даже потом, когда я был уже большим, дядя Витя, когда выпивал, любил рассказывать присутствующим, как тогда он выпив в буфете стакан портвейна уснул, а я чуть не стал цыганёнком.

Последняя кукушка

Моему отцу, Мартиниану, посвящается.

Светало. Казалось, что и сегодняшняя ночь слежки прошла безуспешно... Мгновения вспышки было достаточно. Мартин нажал на спуск, хлёсткий выстрел. Он долго всматривался в оптику винтовки и кажется обнаружил лёжку. Потом обернулся к Лёшке, корректировщик был мёртв... пуля вошла в теменную область. Лёшка, - молодой пацан, сотворил непоправимую, стоящую жизни, глупость. Папироска тлела на его подстилке...

Находясь в засаде, в лёжке, даже брать с собой спички, курево, категорически запрещалось... не то чтобы во время выслеживания закуривать... стрелку высочайшего класса, каким является снайпер, бывает достаточно искры, чтобы засечь цель... а как Алексей, 19 летний мальчишка попал в корректировщики, отец так и не узнал. И так же не знал он, что на задание Алексей пришёл со спичками и папиросами... Тот финский снайпер в своё время наделал много бед, появившись в пределах военных действий наших войск. Занимался он охотой на офицеров генштаба и высшего руководства. И, естественно, у нас он состоял на особом учёте, и в свою очередь на него охотились лучшие наши снайперы. Отец, несмотря на то, что был довольно молод, ему шел 24-й год, был на хорошем счету у руководства группы. За его стабильно высокие результаты его очень ценили и чаще других доверяли ему самые ответственные задания. Так было и в этот раз, когда он оправдал доверие начсостава, "сняв кукушку".

Через два часа, когда рассвело достаточно, чтобы в оптику разглядеть лежбище противника, Мартин разглядел оптику снайперской винтовки, подстрелянной им "кукушки". Ещё через полтора часа бойцы поддержки сняли тело снайпера и переправили его вместе с Лёшкой в блиндаж, а оттуда на машине в штаб. Им оказался известный в их кругах финский снайпер - "кукушка", работавший под Кёнигсбергом. За эту операцию Мартина наградили медалью "За боевые заслуги". А через три дня, 7 мая 1945 года, в бою под Кёнигсбергом, он получил тяжёлое ранение в ногу и окончание войны, и победу праздновал в госпитале, в Кёнигсберге. Там же, в госпитале ему была вручена медаль "За боевые заслуги" и объявлена благодарность от командующего фронтом!

После выписки из госпиталя, вернувшегося на родину в Литву, его снова пригласили на работу в НКВД; на работу, требовавшую мужества не меньшего, чем служба Родине во время Великой Отечественной Войны...

P.S. Снимок взят из документов в Обл. Военкомате г. Иркутска.

Однажды после дежурства

Это было в феврале 1973 года, в одном из крупных городов Восточной Сибири. Я был командиром городского, комсомольского, оперативного отряда. После дежурства пришёл домой и стал раздеваться. Из комнаты выходит отец и говорит: - погоди раздеваться, позвони в милицию по этому номеру.

Это был номер заместителя начальника отдела по оперативной работе. Олег Андреевич предложил срочно приехать в отдел. И через 20 минут я был в его кабинете. Он протянул руку и предложил присесть. Поднял трубку и вызвал скорую. Через 5 - 7 мин в кабинет вошел мужчина в белом халате с сумкой с медикаментами. Мне нужен кусочек ваты и 5 гр спирта, сказал зам по опер. работе. Медик достал пузырек: - здесь 20 милилитров, сказал он и протянул заму. Потом подал маленькую упаковку ваты. Благодарю, хватит, - сказал зам. и протянул медику руку, давая понять, что разговор окончен. Медик вышел, а зам стал объяснять мне суть задачи. Мне предстояло сделать всё, чтобы меня от монумента с Т-34, в центре города, в определённое время, забрала спец машина и доставила в районный медвытрезвитель как пьяного. Там доктор должен будет провести освидетельствование после чего меня должны будут поместить в одну из камер. Это первая часть задания.

Объясняя первую часть задания, зам по оперативной работе постоянно улыбался, как будто рассказывал мне смешную историю. Когда он перешел к сути второй части задания, улыбка с его лица сошла и появлялась только изредка. По мере объяснения сути моего участия в операции, лицо зама становилось всё серьёзнее и в конце оно было даже суровым, особенно когда речь зашла о тех субъектах с которыми мне возможно предстояло контактировать.

На месте преступления была найдена гильза от пистолета макарова. Из жертвы разбойного нападения, была извлечена пуля от пистолета макарова. Но результаты баллистического исследования, не подтвердили версию о том, что выстрел был произведён из ПМ. И на пуле и на гильзе, следы от оружия носили иной характер повреждений, нежели присущие отечественному оружию. Перед следователями стояла непростая задача, разрешить которую можно было только найдя оружие преступления.

Преступников было двое, нападение было совершено на старом, времён войны 1812 года городском кладбище. В момент нападения, в районе кладбища патрулировали две милицейские группы. Одна машина ПМГ, ближайшего райотдела милиции, и другая, патрульная машина ППС. Выстрел ночью был хорошо слышан.

И если бы не медлительность молодых и оттого очевидно трусливых ребят из машины ППС, оцепить район преступления смогли бы раз в пять быстрее. Но всё-таки результаты были неплохими. Удалось задержать одного из нападавших, причём того кто стрелял в жертву, но, естественно, оружия при нём не оказалось. Но и передать его другому у него не было возможности. Жертву нападения, женщину, оказавшую сопротивление удалось спасти.

Стрелявшим оказался уроженец грузии, ранее судимый за разбой, некий К...ладзе. Его то и поместили в медвытрезвитель, т.к. он был сильно пьян. Но, что было большой удачей, по оперативным данным, был задержан и доставлен в тот же медвытрезвитель муж его двоюродной сестры, по прозвищу "сохатый". Тоже ранее судимый за грабёж... которого доставил из дома, во время застолья участковый милиционер, специально спровоцировавший задержание... Сохатого, доставили заранее и поместили в камеру. Грабитель в то время, ещё находился в райотделе, на допросе.

До того как меня, со слов начальника медвытрезвителя, "без чувств" спустили по спецлотку с улицы в помещение вытрезвителя и там раздели до трусов, сюда же доставили и сохатого. И всё то, что далее происходило со мной в медвытрезвителе происходило на его глазах, пока его самого раздевали и готовили к препровождению в камеру.

-- Ну что, на освидетельствование его? - спросил бугай, который был с водителем.

-- Какое освидетельствование, в камеру его до утра! - заявил подошедший врач.

-- Да я его сейчас подниму! - сказал бугай и, наклонясь надо мной, стал своей лапищей сжимать мой живот.

То ли от неожиданности, то ли от боли, но я чуть не заорал на бугая, но спохватившись, стал медленно поворачиваться на бок издавая недвусмысленные звуки: позывов на рвоту...

-- Отстань от него, сам сейчас убирать будешь! - закричала на бугая девица помогавшая своей бабке мыть полы...

Я будучи абсолютно трезвым, больше всего боялся "разоблачения". А начальнику медвытрезвителя, для "дела" нужен был, как минимум вменяемый... и то, что он увидел, когда меня доставили к месту предполагаемых событий, потрясло его так, что он тут же пошел звонить из своего кабинета заму по опер. работе и с возмущением стал выговаривать ему о "проваленной операции". Тот, не понимая причины возмущения, стал сверять все детали происшедшего, от места, откуда меня привезли, деталей одежды и до подробного описания внешности... документов при мне, конечно, быть не должно. Когда всё сошлось, настала очередь возмущаться заму, тот даже предположил, что меня до "такого состояния" могли "отделать" его молодцы... но это, в конце концов, они оба исключили. В итоге, наругавшись, оба пришли к заключению, что это моя игра, импровизация... хотя на деле, это был элементарный испуг... но именно он и обеспечил успех всей операции.

Когда меня, раздетого до трусов и майки, мент за ноги втащил в камеру с сохатым и бросил возле топчана на полу накрыв сложенным вдвое армейским одеялом и вышел, сохатый спустился с топчана, наклонился надо мной и стал за ухо поднимать мою голову, и отпускать. Естественно я ударялся головой о цементный пол... так повторилось трижды, что думаю убедило сохатого в моей невминяемости... я никак не противился и это было правильно... в это время дверь камеры открылась и в камеру втолкнули самого К...ладзе.

Всё оказалось рассчитано идеально. Я понял, что то время, когда я коченея от холода у танка, проклинал спецмедслужбу, понадобилось для подготовки встречи двум родственникам и создания условий, для выявления места, куда К...ладзе спрятал пистолет. И когда сидя в 21-й

волге я рассказывал заму как меня у танка пытались спасти сначала двое алкашей, а потом и сердобольная бабуля, а две молодые девки пытались разглядеть моё лицо... он с хохотом, рассказывал мне, как они с начальником вытрезвителя, чуть не матерились, один - доказывая, что я пьян в стельку, а другой - что я трезв как "огурчик".

В итоге, когда К...ладзе, понимая, что это его уникальный, "счастливейший" шанс, какой бывает раз в жизни стал рассказывать сохатому, как он "попал"... он рассказал - под памятником какому гусару, он спрятал пистолет. Утром, ещё раньше чем меня, сохатого выпустили на волю. А через сутки, его при выходе из троллейбуса, благополучно взяли под белы рученьки и из внутреннего кармана плаща, в присутствии понятых изъяли пистолет системы Вальтер, калибра 9 мм, образца 1939 г.

Экспертиза оружия показала, что это тот самый пистолет из которого стреляли в нашу потерпевшую и ещё в двоих человек, ранее подвергшихся разбойному нападению. Один из которых от полученного ранения скончался. И что рукоять пистолета переделана под обойму пистолета ПМ, а патронник из конического, расточен под цилиндр. Прошло около года и в одном из городов области был задержан и второй участник разбойного нападения на кладбище, и дело было закрыто!

Правда отец ещё долго в шутку посмеивался надо мной, называя "алкачём" и напоминая каким он меня увидел дома, когда я разделся: - "мать, а ну-ка взгляни на нашего оперативничка..." Моя спина, майка и трусы были в грязи - мною буквально подтёрли грязные и мокрые полы в вытрезвителе...

Преступление раскрыто

Она вошла в первую дверь "четвёрки", трамвая идущего к рынку и встретилась взглядом с ним... у неё внутри всё похолодело, он тоже её узнал и стал протискиваться к заднему выходу. А она просто развернулась лицом к двери. Вот вывеска: "милиция", ещё 50 метров и трамвай остановился. Они выскочили из открытых дверей почти одновременно, она оглядываясь на него, изо всех сил побежала через дорогу к отделению милиции. Через несколько минут из отделения выскочили несколько человек и побежали в сторону скрывшегося преступника. Через некоторое время стали прибывать машины с милицией, а через 30 минут машины с вооружёнными солдатами. Район в течение 20 мин был окружён и началось тщательное прочёсывание. Прибыли высшие армейские чины, среди них полковник и три подполковника. После распоряжений своим подразделениям все чины стали разъезжаться, остался только командир войсковой части, полковник С. В отделении милиции сидела его дочь Елена.

Через два часа стали прибывать первые офицеры с докладами... судя по тому, как полковник принимал доклады, они были неутешительны. Время подходило к обеденному, стали собираться группы, совещались и вновь рассредотачивались по оцепленной части частного сектора Кировского района.Через три с четвертью часа командиры доложили, что оцепленный район прочёсан. А через 15 минут, началось повторное прочёсывание, с более тщательным обследованием всех помещений. Через четыре часа, доклады были приняты, остались работники нескольких районов милиции и два взвода вооружённых солдат. Очередное прочёсывание района, результата не дало и около 21 часа, военнослужащие покинули территорию поиска. Работники милиции разъехались по своим отделам, в отделении милиции остались четверо сыскарей Октябрьского райотдела милиции и полковник С.

В 21.30 и они решили разъезжаться. Старший лейтенант Смирнов, о чём-то долго говорил с полковником, а потом с Еленой. Его всё время не покидало ощущение незаконченности дела, он как будто чувствовал, что преступник рядом и что его просто не могут найти... как будто поисковиков "отводят" от разыскиваемого. А он всё это время у них под носом. Владимир осознавал, что уйти он не мог, не успевал, район оцеплен был очень оперативно и преступник либо хорошо спрятался, либо его кто-то покрывает. Хотя второе он отметал чисто по человеческим соображениям. Люди презирали и даже ненавидели такого рода преступников и вряд ли нашёлся бы кто-то, ставший покрывать такого урода. Потом он вышел из отдела и вернулся минут через 20 ведя за воротник преступника...

Преступник был весь в грязи, со спины стекала грязная жижа. Голова, спина, брюки, его ботинки - всё было в этой зловонной жиже. Дежурный велел вывести его на улицу и пристегнуть наручниками к стальной решетке ворот, Потом вызвал пожарную машину, чтобы его отмыли от зловонной жижи. Разглядев его лицо, всем стало ясно, что, опираясь на фоторобот, его не нашли бы никогда...

Смирнов стал рассказывать как он нашел этого урода. Ещё днём он почувствовал что - то необъяснимое, когда осматривал двор этого дома. Ничего примечательного: дровяной сарай, банька по - чёрному, курятник и туалет. Многие, кто осматривал этот двор, заглядывали в курятник, дровяник и баньку. Банька 2 х 3 метра, полок ввиде широкой скамьи. Всё просматривается даже с улицы, т.к. света проникающего через окно достаточно чтобы видеть, что помещение пустое. Никому не приходило в голову войти в хорошо просматриваемую баньку. А Володя вошёл и сразу почувствовал под ногами пол из кругляка... жерди были не закреплены и лежали свободно. Ещё ранее это обстоятельство каким-то образом запечатлелось в его мозгу. Но новые объекты отвлекали его внимание и он увлекшись переходил к их осмотру. А сейчас он о ней вспомнил и решил заглянуть... он каблуком ботинка надавил на жерди и они поддались. Тогда он толчком каблука сдвинул их и в образовавшемся проёме увидел грязные брюки... Преступник пролежал в этой зловонной жиже почти 12 часов и уже был уверен, что бегство ему удалось.

Теперь, когда сыскари блестяще сделали свою часть работы, оставалась не менее сложная часть - доказательство. А их - доказательств, у них, кроме показаний Елены, никаких... Девочка, после ухода гада, находясь в состоянии аффекта, из чувства мерзости и отвращения, не отдавая себе в этом отчёта, избавилась от сильнейших улик, от биологического материала насильника.

Случилось это около 8 месяцев назад. Лена шла от подруги домой. Зашла в подъезд, ещё три ступени и дверь справа... сунула руку в карман за ключём и вдруг ей зажимают рот и что острое впивается ей в шею. В ухо шипящий голос: молчи, а то перережу глотку. Он вывел её из подъезда и привёл в подвал какого-то дома, в одном из отсеков подвала горел свет. Тут она и разглядела его мерзкое лицо.

Утром, когда она попыталась вставить ключ в замок, дверь резко распахнулась и отец поймал на руки теряющую сознание дочь. Родители Елены не сомкнули глаз всю ночь. Елене идти домой от подруги не более 4 минут и обычно до 22.30 Елена бывала уже дома. Дома, увидев дочь мать потеряла сознание, а из горла отца непроивольно вырвался звериный рёв...

Насильника допрашивали одновременно и следователь Олейников и Инспектор уголовного розыска Кудряшов. Преступник замкнулся и отказался давать показания и отвечать на вопросы. Но на вопрос, бывал ли он в подвале того дома, где было совершено преступление, отвечал однозначно: нет, никогда.

Оставалась одна надежда, что Елена вспомнит какую-нибудь упущенную на предварительных допросах деталь.

И вот на очередном допросе она, пересказывая снова и снова порядок действий преступника упомянула о том, что он толкнув её так, что она упала, погасил свет... тут Кудряшов её и спрашивает: а как он это сделал?

И тут она вспомнила то, о чём ранее никогда не упоминала. И сказала, что он выкрутил лампочку! До этого момента её никто не спрашивал, как он погасил свет. Эта деталь заинтересовала и следователя, и инспектора. Они в присутствии понятых посетили тот подвал, где под потолком висела обычная лампочка накаливания. Пощёлкали выключателем, лампочка не горела и её изъяли для экспертизы. И - о, чудо! Спустя 8 месяцев после преступления были найдены неопровержимые доказательства вины преступника. Уцелевшая лампочка сохранила чёткие отпечатки пальцев преступника, утверждавшего, что он никогда не бывал в этом подвале.

По дороге в отдел Володя рассказал мне как он извлёк из под пола, этого "красавчика", Володя, как будто обращаясь к кому-то, сказал: "Слушай, а он удачно упаковался и вони тут в самый раз... сбегай, принеси штык и будем считать, что его не нашли..."

Суд определил достойную меру наказания для этой мрази.

P.S. Имена героев рассказа вымышлены и любое совпадение случайно.

Это было в Иркутске

Однажды вечером, долго не было трамвая и я решил пройтись пешком. Пройдя одну остановку, решил срезать путь и пройти дворами до улицы с троллейбусами и доехать до дома. Свернув в ближайший двор вижу впереди, на моём пути, под фонарным столбом кто- то стоит. Незнакомец стоял лицом ко мне, фонарь осаещал его сверху и сзади, так что мне виден был только его силуэт. Когда до него оставалось около пяти метров он правой рукой достал из-за пазухи обрез двустволки с вертикальными стволами. Рост незнакомца был не менее 180 см, на нём был надет длинный плащ. В свете фонаря обрез был хорошо виден и в наступившей тишине, я ясно услышал лёгкий шелчок. Я ещё подумал, а разве у него есть курок? Позже мне объяснили, что это был щелчок переводчика - верх - низ. "Дроби хочешь?" - раздался голос незнакомца. "Нет, не хочу..." ответил я. В этот момент в доме, что был у меня по правую руку, кто-то вышел на балкон четвёртого этажа. Я невольно повернул голову на звук. Незнакомец вдруг сунул обрез за пазуху и побежал вглубь двора в неосвещённое фонарём место и проскочив между домами пересёк трамвайные пути и скрылся во дворе, по другую сторону улицы. Я всё это время бежал за ним. Забежав во двор я наткнулся на парочку молодых людей и спросил куда побежал мужчина в плаще. Они показали на арку.

"Куда ж ты бежишь?.." - возникла у меня мысль и развернувшись я пошёл на трамвайную остановку.

Случай в морге

Когда я работал участковым милиционером, мне однажды пришлось разбираться с делом о краже личных вещей из женского общежития медучилища. По окончании опроса свидетелей по делу, ко мне подошла довольно миловидная девушка и спросила, можно ли ей поговорить со мной не по делу. Я, естественно, согласился её выслушать и мы присели за столик у окна её комнаты. Она попросила меня помочь ей, если это в моих силах, найти более - менее хорошо оплачиваемую работу, желательно по выходным и вечерам. А поскольку профессию она по молодости лет обрести не успела, то согласна была подрабатывать и уборщицей. Я, хорошо знавший свой участок, да и район в целом, был уверен, что смогу ей помочь в столь нехитром деле и поэтому с охотой согласился.

Рабочий день участкового, ввиду специфики, часто начинался с посещения судмедэксперта. И при очередном посещении морга, я поинтересовался у медэксперта, сколько получает у них уборщица и нет ли у них вакансии. На что услышал в ответ, что их Вера Макаровна, отработавшая у них более 6 лет из-за состояния здоровья увольнается и отрабатывает последние дни. И что с воскресенья, с вечера, рабочее место уже свбодно и что для студентки медучилища, это хорошая возможность неплохо заработать. Довольный от полученной информации, я в тот же вечер, а была пятница, сходил в общежитие, чтобы порадовать Ольгу хорошей новостью. На радостях Ольга, предложила мне подождать у неё в комнате, около получаса, пока она с девчонками, допечёт яблочный пирог и мы все вместе попьём чаю с пирогом. Будучи неисправимым сладкоежкой я согласился, даже не дослушав предложение Ольги до конца... Домой я пришёл в отличном настроении и напрочь отказался от ужина.

В понедельник, к 7.50, я был уже в морге и встретился с судмедэкспертом, Валентином Андреевичем. Пожимая мне руку, он расплылся в улыбке и спрашивает: ты не торопишься? Нет - ответил я. - тогда проходи, кое что расскажу, сказал Андреич, не переставая улыбаться.

Мы сели за стол в его "кабинете", где у них была комната, для приёма пищи. И налив нам по большой кружке зелёного чая с жасмином, он стал рассказывать о вчерашнем дне. А вчера было воскресенье и последний день работы Макаровны. И коллектив СМЭ решил устроить Макаровне проводы на "заслуженный отдых", хотя она более 15 лет была на пенсии. И заодно пригласили Ольгу , т.к. Макаровна, хотела рассказать ей о специфике труда и просто познакомиться с преемницей. День прошел очень хорошо и Макаровна может оттого, что была хорошо под хмельком, (они славно погуляли) проводив мужчин, решила остаться с Ольгой на вечер. Она пожелала познакомить её с предстоящей работой и поделиться тонкостями в её деле, которые она обрела за 6,5 лет безупречного труда в столь непростом месте как морг.

Прежде чем приступить непосредственно к работе, а заключалась она в том, чтобы были хорошо отмыты от всевозможных пятен кафельные полы, следовало протереть от пыли подоконники. Столы, покрытые камнем, они мыли только те, что были свободны от тел. Все тела были аккуратно накрыты белыми простынями, поэтому Ольга, как будущий медработник, особого дискомфорта не испытывала. Тем более, что она уже дважды со своей группой бывала с экскурсией в морге, правда это было в другом районе города.

Работа в общем-то несложная и Макаровна, объяснив Ольге кое-какие мелочи, почувствовав, что ей следовало бы после пышного застолья немного отдохнуть, пошла, слегка покачиваясь, к выходу. Проходя через зал, для препарирования, где Ольга, как заправская домработница намывала полы, Макаровну качнуло и она выставив руку коснулась накрытой простынёй руки покойника, слегка сдвинув её...

Выйдя на улицу в примыкающий к СМЭ уютный, закрытый со всех сторон кустами сирени маленький дворик и глотнув освежающего осенним вечером воздуха, Вера Макаровна, в благостном состоянии души присела в уютное, мягкое кресло, в котором всегда любила отдыхать после работы. Расслабившись, Макаровна прикрыла глаза и задремала...

Грохот "вышибленной" двери и внезапно свалившееся ей на колени мокрое, трясущееся женское тело, привело Макаровну в полуобморочное состояние. Спросонок она не могла понять, где она находится, кто эта безумно орущая особа, что трясётся у неё на коленях. Откуда она свалилась, почему мокрая и смотрит на неё невидящими от испуга или потрясения глазами. Понемногу приходя в себя, Макаровна, стала трясти за плечи, стоявшую перед ней на коленях девушку. В сумерках, при тусклом свете светильника над дверью выходящей во двор СМЭ, она с трудом узнала Ольгу. Перекошенное страхом лицо, едва напоминало, ту весёлую, с озорной улыбкой девушку, что Вера видела днём.

Вере Макаровне, пришлось плеснуть из графина, стоящего на столике, рядом с креслом, себе на руку воды и освежить ею лицо Ольги. Широко раскрыв глаза Ольга вгляделась в лицо Макаровны, как-будто видела её впервые, вдруг зарыдала и упала лицом вниз на её колени. Макаровна стала гладить её по голове и успокаивать, как когда-то свою маленькую внучку. Подняв голову и толком ещё не придя в себя, Ольга рукой стала показывать в сторону настежь распахнутой двери помещения СМЭ. Взглянув в сторону двери Макаровна отметила, что в помещении темно. Осторожно, отстранив Ольгу, Вера Макаровна поднялась, ноги её едва слушались... Усадив, "чуть живую" и всё ещё всхлипывающу Ольгу в Кресло, Вера Макаровна подошла к двери и всмотрелась в темноту. Немного постояв и прислушавшсь, она решилась переступить порог родного помещения. Пощелкала выклюсателем, света не было. Она по привычке подошла к электрощитку и щёлкнула тумблером "выбитого" автомата. Помещение озарилось ярким светом, Макаровна прищурилась и стала разглядывать представшую её взору картину. Огромная лужа воды на полу, опрокинутое ведро, валяющаяся посреди помещения швабра, тряпка на нижней перекладине стола и рука...

Макаровна перевела взгляд на стол с телом покойника и увидела, что с этого стола, вблизи которого и валялось пустое ведро, свисает рука покойника... И тут до Макаровны стало доходить то, что привело Ольгу в состояние близкое к помешательству. Макаровна поняла, что Ольга протирала перекладину того самого стола, на котором лежало тело, которого она коснулась, когда её качнуло. Рука покойника слегка сдвинулась и в тот момент, когда от перегрузки, что частенько случалось из-за "слабого" автомата, его выбило и внезапно погас свет, находящаяся в этот момент под столом, протиравшая

перекладину Ольга, от неожиданности стукнулась головой о крышку стола, от сотрясения сдвинутая накануне рука покойника сползла с тела и упала на плечи Ольге... О том, что произошло далее красноречиво говорила та картина, что предстала взору Макаровны, когда она щёлкнула автоматом на электощитке.

К сожалению из-за невозможности дальнейшего общения с Ольгой, я так и не узнал вышла ли она в понедельник на работу.

И вот спустя восемь лет после этих событий в Москве на ВДНХ, в одном из павильонов, я встретил Ольгу. Она шла держа за руку пятилетнего сынишку. Она тоже сразу узнала меня и мы хорошо пообщались и конечно вспомнити ту, необычную историю и улыбнулись. Теперь она живёт в Подмосковье и работает старшей медсестрой в госпитале.

Мне просто хотелось рисовать

Я вспомнила вдруг, этот необычный случай из своего далёкого детства. Мы жили тогда в большом доме с красивым садом. Мы - это мама, папа, я, дедушка и бабуля. Места там были такие красивые, что к нам часто захаживали в гости наши друзья - художники, чтобы нарисовать по два - три этюда, а то и пейзаж. Поэтому не удивительно, что с раннего детства, во мне горело желание рисовать. И я хорошо помню, как это желание с каждым весенним или летним днём, подогревалось виденными мною зарисовками, этюдами или готовыми пейзажами местных и приезжих художников. Поскольку дом наш был большой, да ещё с просторной верандой и красивыми видами из окон, то естесственно приезжим художникам заходившим к нам, чтобы снять на лето комнату мы практически никогда не отказывали. Но к концу осени и зимой, наши, приготовленные для сдачи комнатушки обычно пустовали.

Именно в такой период, в нашем доме появилась та незнакомая и неприятной внешности женщина, лет тридцати. Мало того, что одета она была очень неопрятно, сам внешний вид её - всклокоченные, довольно редкие и просто приглаженные пятернёй белёсо - рыжеватые волосы, давно не видавшие расчёски, практически отсутствовшие на бледном, веснусчатом лице ресницы и брови, делали и без того "странное" лицо, мягко говоря, не очень фотогеничным... А когда она разговаривала или кривила в улыбке рот, видны были её, сероватого оттенка больные зубы. Сейчас я не могу сказать откуда она взялась, но по всей вероятности, эту бездомную уродину, к нам в дом привела моя сердобольная мама. Вообще, мама имела интересного рода, даже не привычку, а скорее потребность - нести в дом, разных бездомных животных: - то кошек и собак, а то и птиц, и даже ежей. Но вот то, что появилось, а точнее кто, появился в нашем доме в этот раз, привело в замешательство, не только меня.

А дело тем временем шло к зиме и естесственно, человеку, которому было негде жить, как сказала мама, отказать в жилье, с нашими возможностями, было бы не по - людски.

Когда же это создание, поселилось в нашем доме, мне стало как - то "неуютно" и я старалась встречаться с ней, как можно реже.

Мне очень не нравилось, когда она немигающе, в упор смотрела на меня своими выцветшими глазами. У неё был какой - то, мягко говоря, странный, бегающий взгляд. Со временем мы свыклись со странностями нашей постоялицы, которая решила обосноваться ещё и на веранде.

Заметив мою тягу к рисованию, она однажды заманила меня к себе в комнатку, под предлогом порисовать и показала листы бумаги и коробку цветных карандашей. Дело было в субботний день и в доме были все: и дедушка с бабушкой, и папа с мамой. Поэтому я согласилась и села за стол у окна, где уже лежали и бумага, и карандаши. Занявшись любимым занятием, я вскоре забыла, что я не в своей комнате и что у меня за спиной, чужая женщина. Из состояния сосредоточенности, меня вывел голос мамы. Она окликала меня и звала к обеду. За обедом, я рассказала родным, что я рисовала в комнате у тёти... и родители решили пригласить её к обеду. Потом, приглашения её к обеду или на чай, стали чаще... Первыми странности в поведении постоялицы стали замечать, дедушка и отец. Отец и даже мама стали замечать её гуляющей по веранде с каким - то невнятным, будто молитва или заклинание, бормотанием. Впрочем, что это были за странности, они стали понимать много позже...

Всю зиму наша постоялица пережила в своей, постоянно протопленной комнатке, на нашем, как на гос, обеспечении. Родителям поневоле пришлось обеспечивать и дровами, и питанием её тоже. За те полгода, что она прожила в нашем доме, мы привыкли к её присутствию настолько, что и на явные её закидоны, смотрели более, чем снисходительно.

Например: бывало, что она ни с того, ни с чего переставала с домашними здороваться, по несколько дней. А потом вела себя как обычно. Я всё ещё по её приглашениям, заходила к ней в гости, но всякий раз всё менее охотно. Что - то тяготило меня, и я говорила об этом маме. То вдруг по несколько дней не выходила, по крайней мере днём, из своей комнатушки и не отвечала на попытки с ней заговорить, Мы решили не придавать этому особого значения. И, судя по всему, делали неправильно...

Пришла весна, расцвели подснежники, зацвели первоцветы, настроение у всех нас тоже стало цветущим. И вдруг, как гром среди ясного неба, мы узнаём, что мой дедушка вызвал психиатричку и нашу постоялицу отвезли в психиатрическую лечебницу, которая тщетно искала её более восьми месяцев...

Позже выяснилось что она в тот день приходила к деду и в порыве какого-то, одной ей известного стремления, стала с "воодушевлением" рассказывать ему о том, как она дважды стояла у меня за спиной, когда я рисовала у неё в комнатке. с огромным кухонным ножом в руках и с большим желанием ударить меня этим ножом. Вы хотели убить её, - спросил испуганный до онемения дед. Да, хотела, сказала она и в её взгляде в тот момент, было что - то нечеловеческое... но потом мне становилось её жалко, она же маленькая, и я не смогла...

Когда она это рассказывала дедушке, с горящим взором, то было видно, что, она воспринимает себя какой - то особенной, чуть ли не героической, женщиной.

На лице её в тот момент была какая - то жуткая гримаса, что даже видавшему на своём веку и не такое, дедушке становилось не по себе и ему трудно было поверить в происходящее. По его словам, он готов был то хлопнуться в обморок, то задушить её... А от мысли, что, всё это было реально, ему, до боли в сердце, становилось плохо.

Дед, едва придя в себя, кое - как смог усадить её за стол, и, угостив чаем с печеньем, поспешил тем временем вызвать по телефону от соседей, психиатричку. Прибывшие врач и мед братья рассказали деду, что эта больная шизофренией женщина социально опасна, и что она, каким - то невероятным образом, обманув бдительность охранников, смогла покинуть территорию больницы... её долго искали и уже думали, что она погибла, попав в какую - нибудь передрягу. Одежду в которой её нашла моя мама, она украла у кого - то в доме, когда хозяева куда - то ненадолго выходили.

Ну вот, в общем, и вся эта жуткая история...

Держи сына, сын...

Моему любимому племяннику

Олегу посвящаю

На столе стоит початая бутылка отечественного муската, ну и тишина тоже стоит, а мы значит все сидим. Сидим - то мы вечерком, на байкальской даче у моего племянника, а пьём зелёный чай с вишнёвым вареньем, и пирожками с черёмухой. А мне хочется муската попить… Допил я свой чай, доел пирожок и ещё хочется, уж больно вкусные они, эти пирожки с черёмухой. Пока рука повисла в воздухе над миской с пирожками, а глаза неотрывно на мускат глядят… Я и говорю племяннику: - расскажи Олежек нам какую - нибудь историю, а то выпить хочется, а темы подходящей нету. Ну, тут Олег и говорит: - (а сам бутылку взял и уже наливает мне в бокал того самого муската, которого душа моя жаждет) – а давай дядь Валера, я расскажу тебе, как меня маленького, мой дед – твой отец значит, поймал как вратарь футбольный мяч. А кто же тебя так пнул, - спрашиваю, он смеётся и говорит: - да летел я не от пинка, а от дурости детства. И продолжает: - приехали мы тогда втроём, дед и я с отцом, на «старую дачу», так мы называем нашу, вновь отстроенную двухэтажную дачу. Отец пошёл Урал под навес поставить, а я снял куртку и в одной рубашке стал подниматься по деревянной лестнице на второй этаж. Остановился посередине обернулся к деду и говорю ему: - деда полезай со мной наверх. Дед подошел к лестнице, подумал и говорит, нет внучёк, я сначала принесу вещи из коляски, а потом, может, и к тебе поднимусь. Только он это сказал, как тут отец заходит с вещами, которые хотел принести дед. Я конечно, шустро так, стал подниматься вверх. А ступени для меня пятилетнего, довольно крутыми были и целых шестнадцать штук. Отец поставил рюкзак на стол, а дед хотел куда-то отойти. Я к тому времени уже был на самом верху и собирался взяться за ручку двери, как рука моя промахнулась, меня качнуло, я успел крикнуть «ааа» и полетел спиной вниз… "Ёп", - услышал я с закрытыми глазами голос отца и почувствовал, что нахожусь в объятьях деда… Дед подошел со мной к отцу и говорит: - «держи сына - сын», а отец бледный сидит и кажется, даже не услышал деда. При приземлении, уже внизу, я сильно ушиб ногу и чуть не заплакал, но дед вынес меня на руках на улицу и полечил мне ногу, смыв кровь. А потом, привязав подорожник сказал, что «до свадьбы заживёт» и хлопнул рукой по попе. Отец, со всё ещё испуганным лицом и отрешённым взглядом молча сидел на стуле. Потом подошел ко мне и сказал, Олежек , а давай никому не будем рассказывать, что ты упал… давай, - согласился я.

Да, - сказал я, история… И поднял бокал с мускатом, заблаговременно наполненный племянником.