Убийцы

Глава 1

Я сижу за кухонным столом перед своим мужем и слушаю его историю с работы. За окном уже сумрак, холодно, валит снег. Тусклая лампа вот-вот перегорит. Пожелтевшие обои свисают со стен шматками. Третий этаж хрущевки. Мусорное ведро ещё не наполнено до краев, но оттуда уже тянет неприятным запахом. Но я знаю, Витя вынесет его только тогда, когда оно переполнится, когда шкурки от бананов и скорлупа начнут переваливаться за края и падать на пол. С лампы свисает липкая лента от мух. К ней уже прилипло не меньше десятка. Они живут у нас круглый год и не думают сдыхать. Одна до сих пор жива и брыкается. Я поглядываю то на неё, то на своего мужа, Витю. И ищу заметные отличия, но не могу найти. Если опустить локти на стол, то можно почувствовать неприятное склизкое ощущение невымытой клеёнки. Поэтому, я стараюсь держать руки по бокам, особо не двигаясь. А он все рассказывает и рассказывает. Мне нет дела до того, что он там несет. Никогда не было. Он склонился над тарелкой борща. Старается как можно на дольше оттянуть экзекуцию и не есть это. Я бы с радостью добавила туда яду. Но не могу. Пока не могу. Мне поскорее хочется уйти из кухни, сесть на дырявый диван с пятнами и не вставать с него больше никогда. Хотелось бы тут и сгнить. Чтобы солнце, пробиваясь через занавески, делало свое дело, чтобы тут поднялся такой запах, что соседи бы сдохли, если не съехали, чтобы сервиз в шкафу пропитался сполна трупным запахом, потому что именно так и должно тут все пахнуть. Витя доверяет мне, полностью. Мне следует схватить нож и перерезать ему глотку, чтобы он рухнул лицом в тарелку. А самой сесть, как и планировалось, на диван и умереть. Солнце растопит наши тела. Ковер пропитается кровью. Мусорное ведро переполнится, а мухи и личинки насладятся пиршеством. Но зачем мне все это делать?

Это не я убийца, мой муж убийца. Витя. Я знаю о том, что он сделал. С моей матерью и с другими людьми. Однако, почему мне приносит такое дичайшее удовольствие осознания смерти близких или вообще кого-либо? Я не любила свою мать. Ужасную назойливую сволочь, если бы не Витя, то, наверное, её убила бы я. А остальные? Мне просто нравится, а ещё мне плевать. Он измывается над своими жертвами в гараже. В гараже, потому, что нет денег арендовать помещение и убивать там. А если бы были, я бы тотчас отдала их ему. Мне безразличны их души, и их судьба. Мне приносит удовольствие это ощущение... тайны? Наблюдать смерть однозначно приятней, чем жизнь других. Однажды я нашла фотографии и видео жертв. Их надежда и паника забавляют меня. Если бы было можно, то я бы любовалась этими фотографиями с утра, после пробуждения, да хоть за обедом. Когда я одна, я молчу. Проходит день, наступает вечер. Его болтовня… Она меня донимает. Сковывает. От силы я могу сказать пару предложений. И даже так, это меня истощает.

Он приходит каждый день со своей работы, я готовлю ему не вкусную еду, а он убивает. Убивает, и думает, что никто не знает. Каждый раз одно и тоже. Из года в год. Он животное, противное, никчемное. Но он приносит мне удовольствие. Мне кажется, я живу только, чтобы вечером знать, что он, мой муж, убил ещё одну муху, одного жука. Коих много в этом мире. Мне кажется, я живу только этим. Я заперта в этой богомерзкой квартирке. И будто, другого мира не существует. Я даже не знаю, существую ли я, или мой муж Витя. Один день сменяет другой. Один мертвый таракан сменяет следующего. И это длится вечно. Порой, вечерами, когда Витя сидит напротив, я думаю, что всю мою жизнь тянется один зимний вечер. Всего лишь один. И не было ничего до этого, и не будет после. Я даже не знаю, как я выгляжу. Подходя к зеркалу, я вижу морщинистую противную физиономию, тонкие трясущиеся руки, взъерошенные белые волосы. И не могу понять, кого я вижу. Лучше бы я никого не видела в отражении. Зачем у нас в квартире вообще зеркала? Их надо разбить. Но я не буду. Тогда что-то поменяется. По крайней мере, на полу будут осколки. Их придется убирать. Или же это ещё один способ перерезать глотку моему мужу?

Кто он, мой муж? Откуда он взялся? Я этого уже не помню. Собственно, это уже и не важно. Я даже толком не понимаю, где я. Мне не сильно хочется знать ответы на эти вопросы. И даже, если и хотелось, кто на них ответит?

Один раз он нарушил кухонную тишину и сказал: «Я знаю, что ты знаешь». Мы на секунду улыбнулись друг другу, и вечер вернулся в прежнее русло, снова стал обыкновенным, скучным.