Тотем Фикуса

Глава 1

Меня разбудило пение птиц. Я открыл глаза и несколько секунд просто лежал, глядя в потолок. Солнечный свет заливал комнату, и в его лучах танцевали пылинки, бесконечно далёкие от всего, что имело значение. Фикус на подоконнике был залит этим светом, и его листья казались почти прозрачными. В моей кровати лежала куча неубранных книг. Названия уже не бросались мне в глаза — я перестал их замечать. Корешки слились в однородную массу. Я читал... А как долго я читал? Я не знал. Кажется, весь этот месяц. Апрель? Я потерял счёт дням. Я совсем не видел солнечного света. Только прокрастинация. Она засасывала меня каждое утро, и каждое утро я говорил себе: «Сегодня выйду на улицу». И не выходил. Я даже еду заказывал на дом, курьеры оставляли пакеты у двери. Я не видел их лиц.

Я встал с кровати, перешагнул через стопку книг и пошёл на кухню. Мой чёрный кот Кекс потёрся о мои ноги. Он был единственным живым существом, с которым я говорил в этом месяце. Я включил воду, чтобы налить её в чайник, но из крана полилась ржавая жижа с отвратительным металлическим запахом. Я подождал несколько секунд, но вода не светлела. Я выключил кран и решил не завтракать.

Вышел на улицу, чтобы прогуляться. Было солнечно. Пели птицы. Я зажмурился от яркого света и вдохнул воздух. Пахло весной. Мать везла ребёнка в коляске, и тот плакал. Она пыталась его успокоить, но он не замолкал. Честно говоря, мне было всё равно. Я хотел просто подышать воздухом. На меня уставился воробей. Он сидел на ветке, склонив голову набок, и смотрел, не мигая, словно видел что-то, чего не видел я. Я даже не обратил на него внимания. Воробей как воробей. Вдруг я заметил, что за мной идёт человек в шляпе. Его лицо было скрыто полями — ни глаз, ни рта, только тень. Сам он нёс какой-то старый чемодан, потёртый по углам. Чемодан был тяжёлым: человек нёс его с заметным усилием, перекладывая из руки в руку. Сам не знаю почему, но меня охватило напряжение. Я ускорил шаг. Кроссовки застучали по асфальту. Но незнакомец не отставал. Его шаги звучали за моей спиной, и расстояние между нами не сокращалось и не увеличивалось. Он шёл ровно в том же темпе, что и я. Я был готов уже ко всему, как вдруг он меня обогнал. Прошёл мимо быстрее, чем я, и скрылся за поворотом. А я почувствовал, как по центру спины прокатилась волна резкого тепла. Словно тебя ударили ножом, и ты ощущаешь, как кровь стекает по позвоночнику. Я дотронулся до спины. Ничего. Рубашка была сухой. Как такое возможно? Ответа не было. Но я точно чувствовал удар. Точно. Мои пальцы ещё помнили это тепло. Может, это всё из-за книг? Глупая мысль, но, наверное, я действительно перечитал. А бесконечное нахождение в интернете, тревожные новости, которые я листал по ночам... Нет. Хватит. Сегодня прогулок не будет.

Я вернулся домой, закрыл за собой дверь и запер её на замок. Мне показалось, что в дверном проёме к моей комнате кто-то стоит. Чёрный силуэт. Я замер. Взял в руки швабру для защиты. Глупо, но тем не менее. Деревянная ручка была холодной, и я сжал её до побелевших пальцев. Медленно, шаг за шагом, я подошёл к проёму. И оказалось, что этот чёрный силуэт это просто моё худи. Оно висело на вешалке, и свет из окна падал так, что ткань казалась объёмной, почти живой. Ну и глупости. С другой стороны — слава богу. Честно сказать, я всегда ненавидел чёрный цвет. Это была одна из двух чёрных вещей в моём доме. Я снял худи с вешалки, смял его в комок и убрал подальше в шкаф, задвинув за стопку старых джинсов. Затем лёг под одеяло и достал телефон. Хотел включить тикток, чтобы отдохнуть — просто листать, ни о чём не думать, позволить алгоритму унести меня куда-нибудь. Мобильный интернет не работал. Я подключился к своей Wi-Fi сети и включил тикток. Лента летела бесконечным потоком. Я начал успокаиваться, как вдруг услышал шаги. Они раздавались прямо за дверью. Я так дёрнулся, что одеяло слетело с меня. Вскочил, сердце колотилось где-то в горле. И тут же увидел Кекса. Он стоял в дверях и смотрел на меня — пристально, не мигая.

— Ну и напугал ты меня, Кекс!

Я от греха подальше выставил его за дверь, закрыл её и заперся в комнате. Слишком много тревожусь в последнее время. Слишком много книг. Слишком много интернета. Слишком много одиночества. Не стоило читать столько жутких книг, наверное. Но я всё же снова включил тикток и начал смотреть его. После книг надо дать мозгу отдохнуть. Видео мелькали одно за другим. Они успокаивали. Они создавали иллюзию, что где-то там, за стенами, есть жизнь.

Я и сам не заметил, как уснул. Тикток всё ещё работал — экран телефона светился, и чей-то голос что-то говорил, но я уже не слышал. Проснулся я где-то в час ночи. В комнате было темно — только свет от уличного фонаря пробивался сквозь шторы. Я встал, прошёл на кухню и достал из холодильника нарезку брауншвейгской колбасы. Холодный пластик упаковки, влажные ломтики и запах копчёного мяса. Я вернулся в свою комнату, сел за стол, вскрыл упаковку и начал есть.

Тут пришёл кот. Он сел напротив меня и начал смотреть. Не моргая. Его глаза были устремлены прямо на меня. Я отвёл взгляд, стараясь не обращать внимания. Положил в рот ещё кусок колбасы. Прожевал. Но он всё смотрел и смотрел. Я начал смотреть в ответ, медленно моргая. Это жест доверия, по-кошачьи. Так кошки показывают друг другу, что не опасны. Но он не реагировал. Даже не шевелился. Просто сидел и смотрел.

— Тебе надо колбаски? Сейчас!

Я достал ломтик колбасы и кинул ему. Он приземлился на пол в нескольких сантиметрах от его лап. Кот наклонился, понюхал — и затем снова уставился на меня. Колбаса осталась нетронутой. Мой живот сжало. Я подошёл к нему, аккуратно пододвинул к тумбочке.

— Эй, ты меня пугаешь. Мы же друзья, да? Друзья друг друга не пугают.

Я снова сел за стол. Кот вернулся на то же место и снова сел. Снова уставился.

— Что вообще происходит?

Я огляделся вокруг, включил свет. Он залил комнату. Никого. Абсолютно никого. Только мои книги на полу, мой фикус на подоконнике, мой кот на стуле. Всё хорошо, верно? Всё на своих местах. И вдруг компьютер включился сам по себе. Старый системный блок затарахтел — этот звук я не слышал уже много лет. Кулер закрутился с воем, монитор загорелся синим. Я подпрыгнул на стуле и вслух выкрикнул:

— Иди нахуй, уёбище!

Кот всё ещё смотрел. Он даже не вздрогнул от моего крика. Я глянул на свой фикус. На фоне ночного неба, подсвеченный уличным фонарём, он выглядел зловеще — как тотем индейцев, как древний идол, как нечто, что наблюдает за мной из темноты. Я подошёл к коту, взял ломтик колбасы и насильно скормил ему. Он съел совершенно без удовольствия, механически словно кукла. Но не ушёл. Тогда я положил руку на нож. Холодный металл. Пальцы сомкнулись на рукояти. И в голове сразу мелькнула жуткая идея — яркая, как вспышка: «Зарежь эту тварь! Это не твой кот!» И тут же — другая мысль: «Ты что, идиот? Убить кота из-за своей тревоги?» Я отдёрнул руку от ножа. Я открыл телефон и написал Егору — моему давнему другу, с которым мы общались редко, но метко. Рассказал ситуацию: кот странно себя ведёт, комп включился сам, мне страшно. Он прочитал и почти сразу ответил. Ответ был коротким, в духе его обычных шуток: «Сзади тебя кто-то есть. Выгляни в окно.» Я попытался пошутить в ответ, написал: «Сзади меня есть стена, а в окне фикус.» Но шутка не помогла. Тревога не ушла. Я лёг на кровать, отвернулся к стене. Фикус стоял все тем-же тотемом. От греха подальше я закрыл глаза. Кот всё ещё смотрел. Я чувствовал его взгляд спиной. Щемящее чувство, что меня убьют, не уходило.

Свет резко погас. Сам. Я не выключал его. И в темноте послышалось тяжёлое дыхание — словно у мопса. Оно раздавалось прямо за моей спиной. Я почувствовал тепло на своей спине. Только теперь оно не уходило. Оно нарастало.