"Птицы летят..."

Глава 1

“Птицы летят…” - любил повторять отец, когда маленькую Еву накрывали всяческие переживания и тревоги, когда становилось особенно невыносимо промозгло и холодно, даже в собственном доме, где каждый уголок, каждая деталь были знакомы, изучены, родны, ни с того ни с сего, будто из ниоткуда этот гадкий тремор, как некая ядовитая субстанция, разливалась по телу, взявшись будто из ниоткуда где-то в области солнечного сплетения, начинала охватывать ноги, так что еле заметная дрожь начиналась в коленях, постепенно усиливаясь, переходила в руки, ладони становились холодными, слегка влажными, в горле будто застывал ком, и казалось, что это мерзкое, отвратительнейшее состояние будет теперь длиться вечно – именно в такие минуты, находясь рядом, отец просто повторял одну фразу, растягивал её, словно мантру, максимально спокойным, уверенным тоном, тем самым, каким в общем-то и должны произноситься простые, очевидные, непреложные истины:

«Птицы летят…» вот и всё. Одна коротенькая фраза, но непоколебимая, твёрдая, словно булыжник, лежащий где-то на обочине дороги.

Однако, в ответ на всё это, маленькая Ева чаще либо молчала, либо порой даже обиженно дула свои очаровательные пухленькие губки в ответ, капризно отвечая что-то вроде: «Вечно ты говоришь одно и то же!», Нет дела мне сейчас до этих тупых птиц»…и вообще «Тут вопрос вообще-то очень серьезный, мне настолько страшно, а ты всё одно и то же заладил…Я не понимаю, что тут на земле творится, а то что наблюдаю, часто приводит в ужас, а ты говоришь, смотри на небо…». Отец на это всегда только слегка ухмылялся, говоря: «Что ж, значит не время, не доросла ещё. Ну ничего, как-нибудь поймешь потом…»

С тех пор прошло уже достаточно много лет. И сейчас Ева уже далеко не та маленькая девочка, жизнь стремительно теряла свою прежнюю яркость, сладостность и легкость, а всяческих трудностей, преград на пути только прибавлялось, идти становилось год от года только сложнее, точно кто-то невидимый привязывал к ногам ещё один новый булыжник…Не изменилось, пожалуй, только одно: когда тревога вновь накрывала, как прежде, подобно цунами, она вспоминала эти папины слова и, возможно, только сейчас до неё начал доходить смысл этих слов, словно та же музыка, та же песня зазвучала по новому: «Птицы летят»…Просто летят и наблюдают над тем, как где-то внизу, под ними бушуют те самые волны, стремительно и шумно накатывающие на берег, только какое дело птицам до всего того, что происходит там, внизу, когда они здесь, в небе, парят себе под облаками? Птицам куда важнее цель. Взять и долететь до места. Не важно над чем пролетать: над морями, горами, лесами, полями, человеческими городами-муравейниками – гораздо важнее добраться живыми и невредимыми до цели, не сбиться с курса.

А какой у неё, у самой Евы курс? Есть ли у нее самой какая-то цель?...

Девушка молчаливо смотрела на море, волны, одна за другой накатывающие на берег, утягивая за собой какие-то мелкие стекляшки, гальку, остатки водорослей, мелкие палочки и прочий мусор, смотрела на то, как парят над морем чайки, кричат о чем то своем, понятном только им самим, вдыхала свежий, морской воздух, особенно приятный после душного, пыльного города -

Когда нибудь она сможет. Идти по жизни снова свободно и непринужденно, не задумываясь излишне о тяготах бытия и прочей мути - когда-нибудь она будет сама полетать над собственной жизнью, прямо как птица, наблюдать за всем происходящим точно с высоты, как сторонний наблюдатель. Когда-нибудь, обязательно.

Ну а пока что она всё ещё здесь, трогает руками прохладную морскую воду, поблескивающую в лучах закатного солнца и думает о том, что скоро уже по расписанию электричка, пора возвращаться домой. Снова возвращаться в обычный водоворот будней, снова думать о том, что принесёт с собой завтрашний день? И принесёт ли хоть что-нибудь?