Пока молчит бериллий спокойно дети спят

Глава 1

Самым тяжелым условием во время боевого дежурства для Ивана было не моргать. Сидеть неподвижно он мог долго, но шесть бесконечных часов наблюдать за спектрографом не моргая было по-настоящему тяжело. И как он ни готовился к дежурству, какими упражнениями ни тренеровал свои глаза – все равно к рассвету глаза уставали, показания спектрографа становились нечёткими, и не было силы способной стряхнуть эту проклятую пелену с глаз. Инъекции, втирания, электро-резонансная терапия не помогали.

Тем не менее Иван считался лучшим наблюдателем, глядаком, в своем полку, и ему вот уже пять лет доверяли самые ответственные ночные дежурства.

Наблюдения давались Ивану легко – он, с детства выросший в тесной комнатушке хрущевки с одним окном глядящим в такое же окно в доме напротив, давно обрёл в неподвижном сидении вторую стихию, а после четырех лет академии РВСН вообще не представлял свою жизнь без этих долгих, пропахших запахом сырого бетона, ночей в глубоком бункере, без давящей на уши свинцовой тишины, без нечеловеческой концентрации внимания, и без предрассветного завтрака в чистой полковой столовой. И служба, словно река, быстро и плавно несла Ивана.

Иван набрал в легкие побольше воздуха и медленно выпустил его концентрируясь. Затем он неторопливо вставил силиконовые распорки для глаз, поверх одел очки наблюдателя, перекрестился, сел в кресло напротив спектрографа и надел наушники. Сегодня, как и обычно, началось его боевое дежурство.

Долгими ночами, чтобы ни дай бог не уснуть, Иван вспоминал. Свои воспоминания он всегда любил начинать с парадокса Ферми.

– Где же эти суки!? – Такими словами генерал-майор с докторской степенью в астрофизике начал свою первую лекцию курсантам, среди которых был и Иван. Правда смех*чки и пи*хаханьки быстро кончились когда до курсантов стал доходить смысл того, о чём рассказывал генерал-майор.

На весенних каникулах, пытаясь отвлечься от тяжёлых и тревожных мыслей, Иван сгонял в самоволку за ленточку проведать свою давнюю подружку.

Они сидели рядом. В буржуйке потрескивал Булгаков. Языки пламени облизывали спинку икеевского стула. Спинка никак не хотела загораться. Тогда Иван, убрав руку с Ленкиной коленки, открыл дверцу буржуйки и плеснул туда горилки. Спинка наконец занялась пламенем.

– Лен, ты знаешь, что Большого Взрыва никогда не было, – Иван подвинулся поближе и приобнял Лену за талию.

– Да врёшь ты всё, – Лена убрала его руку. – Вам кобелям только одного и нужно.

– Это последние данные с Джеймса Вэбба, - настаивал Иван.

– Дурак, отстань, я же замужем, – Лена, легонько оттолкнув Ивана, встала и подошла к окну. За окном горел ночной Киев.

– И что с того? – тихо произнесла она. – Да гори оно всё синим пламенем…, – она повернулась, в её зарёванных глазах блестел огонь.

Иван тогда сильно рисковал. За несанкционированную вылазку в осаждённый Киев его могли выгнать не только из академии, но из армии с волчьим билетом. На обратном пути его надувную лодку расстрелял украинский патруль. Она утонула, а патруль ещё долго бежал за ним по берегу стреляя и матюгаясь. Иван вспомнил, как наконец оторвавшись от преследователей, он перевернулся на спину и почувствовал как ледяная вода обожгла его бритый затылок. Звезды неподвижно висели на своём месте:

– Почему открытие совершённое Джеймсом Вэббом не производило никакого впечатления ни на Ленку, ни на Оксану, ни на Наташу? Ни на кого? Странно! Мир перевернулся с ног на голову, а им всё равно?

Данные с телескопа Джеймс Вэбб полностью и до основания разрушили инфляционную теорию Большого Взрыва. Его никогда не было, но остались люди, астрофизики - мать их, которые ушли в несознанку яростно цепляясь за Большой Взрыв, за каждую его никчёмную деталь. Правда они все как-то очень быстро, в течении всего лишь пары лет, умерли от рака. На их место пришли другие.

Те, другие, утверждали, что они всегда знали, что Большой Взрыв - чушь, противоречащая общей теории относительности в каждом её аспекте. Их просто не хотели слышать! Большой Взрыв оказался опиумом для народа скрывавшим жуткую правду. А правда заключалась в том, что все разумные цивилизации само уничтожаются не достигнув зрелости. Вот и молчит Вселенная: не было никакого "Слова", ни сначала ни потом. Да и "Начала" не было…

В то время, как помнил Иван, на интернет-платформе Тытьюб набрал миллиардное число просмотров коротенький ролик снятый скрытой камерой вмонтированной в потолок кабинета одного очень известного, и тогда ещё живого, астрофизика-бигбэнщика из Стэнфорда, штат Калифорния. Там, в ролике, трое насовцев, выломав дверь, ворвались в его кабинет:

– Где эта сука?! Где?!

– Он здесь! – Крикнул один, – под столом, гад! – Он схватил его за жиденькие седые волосы и выволок из-под стола. Второй подбежав с разбега пнул ему под дых. Бигбэнщик охнул закрыв голову руками.

– Чо, русня! Большой Взрыв говоришь! На те взрыв! – Он пнул его опять, – на те, сука, Большой! На! на! на! – пнул ещё и ещё и ещё...

– Ребята, пжалуйста, по голове не пинайте... прошу... пжалста..., – бормотал бигбэнщик.

Третий схватил его за волосы и начал орать ему в лицо:

– Где энергия вакуума?! Тварь! Где?! За лохов нас всех тут держишь! В жопу твои флуктуации, пидор!

Бигбэнщик со всей дури метнулся к столу оставив клок седых волос в руке у нападавшего. Подбежав он стал рвать и есть листки бумаги лежавшие там.

– Не дай ему всё сожрать! – крикнул первый. – Это улики! Он ещё за свой скалярный потенциал и мнимую массу ответит... Ка-а-азёл!

Судя по тому, что ролик не был удалён немедленно, можно было сказать с уверенностью - это был преднамеренный слив спецслужб. Все, кому надо, всё поняли: наступала эпоха отрезвления, но с головной болью и трясущимися руками, беременная рецедивами.

В своём курсе лекций генерал-майор доказал знаменитую Z-теорему Умершаймера. Её доказательство заняло целых две пары. Иван так и не въехал во все детали доказательства, но понял, что срок землян вышел. Z-теорема утверждала, что конец человечества будет ядерным или кварковым. И он неотвратим. Генерал-майорское "Где же эти суки!?" оказалось криком отчаяния, а не солдафонской грубостью.

Пристальное наблюдение за панелью спектрографа дало о себе знать: в спине осторожно зашевелилась боль и вялой спиралью потянулась к окоченевшей от неподвижности шее. Постепенно она доберется до его пальцев, и пластиковые подлокотники кресла покажутся ему картонными, ледяными, мягкими, обжигающими, плюшевыми, резиновыми, а потом пальцы намертво сожмут пустоту, и Иван потеряет свои руки до самого конца ночного дежурства. И привычным, до мелочей знакомым окажется этот конец: в тусклом свете бункера два заспанных лейтенанта РВСН склонятся над Иваном, разжимая его белые, сведенные судорогой пальцы, не желающие расставаться с подлокотниками кресла...

Иван стал вспоминать дальше, загрузив в память следующий блок из лекций генерала-майора.

Андрей Ball-Конский совместно с американским физиком Полом von Zаслюняеффым предложили остроумный способ как избежать ядерного апокалипсиса. Они придумали концепцию "красной кнопки Шрёдингера", когда цивилизация землян может теоретически бесконечно долго продлевать своё существование в состоянии "ни жива - ни мертва", тем самым бесконечно долго откладывая спонтанный пуск баллистических ракет.

Однако вскоре Савелий Густослив всё с тем же Умершаймером подвергли эту идею жесточайшей критике. Они продемострировали с хрустальной ясностью, что декогеренция вызванная флуктуациями магнитного поля Земли неизбежно и очень быстро приведёт к коллапсу или, как иногда говорят, к редукции волновой функции, и суперпозиция двух состояний "ни жив - ни мертв" неминумо будет разрушена. Пуск ракет произойдёт. Чуть позже они также показали, что декогеренция наступает даже из-за очень слабых возмущений пространства-времени вызванных движением планет в Солнечной системе. То есть, Z-теорема верна и обойти её нельзя, и вся возня вокруг идеи "красной кнопки Шрёдингера" постепенно стихла.

Нильс Бор в своё время сказал, что глубокая идея - это такая идея, что противоположная ей тоже глубокая идея. Что ж, сработала противоположная идея. Ей, идеей то бишь, оказался квантовый эффекта Зенона. Его суть заключалась в том, что наблюдения могут бесконечно замедлить процесс распада или релаксации. А так как наблюдение приводит к коллапсу волновой функции, то коллапс каждый раз переустанавливает часы процесса на его начало, и процесс "останавливается во времени".

Автором этой идеи оказался никому тогда не известный молодой физик Георгий Гамддеев. В своём знаменитом интервью на Тытьюбе он рассказал, как обратил внимание на то, что при пристальном наблюдении за своей женой её мозги закипали медленнее, чем обычно. Это его заинтересовало: видимо происходила редукция волновой функции нейронов в её небольшой голове.

Первые эксперименты были проведены на ионах бериллия подвешенных электростатическим полем в вакуумной камере. Для демонстрации эффекта Зенона использовались два уровня энергии, оптический с Боровской частотой перехода в 957.8 THz, соответствующей длине волны в 313 нанометров, и радиочастотный с частотой всего лишь в 320 MHz. А так как время жизни радиочастотного уровня во много раз больше, чем оптического, то в этом и заключалась вся фишка: После возбуждения π-импульсом радиочастотного уровня многократно возбуждался оптический. Оптический уровень быстро вынужденно релаксировал в основное состояние испуская ультрафиолетовый фотон. Каждый раз при наблюдении фотона волновая функция иона коллапсировала, и его внутренние часы автоматически устанавливались на начало. Таким образом спонтанная релаксация в радио диапазоне не происходила - ионы молчали как будто набрав воды в рот. Возникла слабая надежда, что радио-молчание бериллия могло бы решить проблему молчания Вселенной, ну хотя бы для землян.

Были впоследствии найдены ионы и других химических элементов с похожими свойствами, но бериллий всё же до сих пор остаётся самым популярным элементом. Эксперименты со временем эволюционировали в технологию сдерживания... Сдерживания ядерного апокалипсиса. Были изобретены специальные сверхчувствительные бериллиевые спектрографы. А возможный пуск баллистических ракет осуществлялся бы при испускании π-импульса бериллием на радиочастоте в 320 MHz в случае отсутствия наблюдения ультрафиолетового фотона. Именно эти π-импульсы и блокировалась глядаками.

Правда вскоре выяснилось, что наблюдателями могут быть далеко не все. Так, оказалось, что женщины и негры совсем не годятся на роль глядаков. Никакого сексизма и тем более, упаси Боже, расизма в этом не было. Просто не годились по факту спонтанной релаксации бериллия в радиодиапазоне и всё тут, как бы настырно они ни пялились в спектрограф. Многие эксперты объясняли это тем, что наблюдатель, то есть глядак, должен понимать, что он наблюдает - таково свойство процессов на квантовом уровне. Выяснилось так же, что и искусственный интеллект не подходит. Хотя никто не мог бы сказать наверняка, что именно искусственный интеллект понимает, а что нет, и это несмотря на то, что он легко проходил тест любой сложности на владение квантовой механикой. Научные дискуссии об искусственном интеллекте в конце концов упёрлись в философскую "проблему понимания".

Ребром встал вопрос поиска и подготовки глядаков. Так Иван и попал на службу в РВСН. Поначалу, сразу после академии, его как новичка ставили на утро, потом, убедившись в его способностях, стали постепенно смещать его время на более поздние часы. После двух лет он уже нёс боевое дежурство по ночам.

Далеко не каждый человек способен просидеть неподвижно шесть часов в одиночестве в бункере не моргая. Иван, разумеется, не был "каждым" - это он понимал с самого начала службы в РВСН. Со временем в Иване росла гордая уверенность в себе и крепло чувство превосходства над гражданскими, которые не могли усидеть на месте спокойно и пяти минут. Про себя Иван называл гражданских макаками. Подчёркивая свою исключительность, он сделал себе наколку со стилизованным под череп атомом бериллия несмотря на то, что наколки и пирсинг очень не поощрялись руководством. С ранней весны и до поздней осени он носил футболки и рубашки с короткими рукавами, выставляя напоказ татушку. Это было очень приятно.

Глядаки даже среди РВСН-щиков стали привилегированной кастой. Во время утреннего развода в полку глядаков стало общепринятым приветствие:

– Бериллий молчит? – обычно выкрикивал командир части обращаясь к строю.

– Молчит! Молчит! Молчит! – именно три раза раскатисто и громко отвечал строй.

Большим событием так же стала победа песни "Пока молчит бериллий, Спокойно дети спят..." в исполнении хора РВСН на Юдовидении в прошлом году.

Время шло, перед рассветом стали приходить ходаки. Неизвестный господин отделился от стены, пару раз кашлянул в кулак таким образом давая о себе знать. Ему было лет пятьдесят или чуть больше. Одет он был в темное пальто с каракулевым воротником, а на голове носил котелок. Полуазиатское лицо его с козлиной бородкой и широкими скулами было бы совсем неприметным, если бы ни хитро прищуренные злые глазки. Таким представил себе его Иван. Повернуться и разглядеть его хорошенько Иван, разумеется, не мог.

– П’гивет, олов’гянный золдатик, – развязно и даже нагло сказал господин. – Как служба?

"Вот гнида! Меня, капитана РВСН, солдатиком назвал!" - подумал Иван, но не пошевелился.

Господин, подмигнув кому-то спереди, на цыпочках подошёл к Ивану сзади, прищурился и наклонившись рявкнул тому в ухо:

– Уда’гим яде’гной зимой по глобальному потеплению! – господин зашёлся харкающим смехом. – Ну скажи ему, Ма’га’гита!

Оказывается Маргарита уже стояла в некотором удалении перед Иваном. Откуда она взялась? Она была абсолютно голая и в красных туфлях на шпильках. Маргарита не спеша подошла к Ивану спереди, встав очень близко, да так, что его нос буквально уткнулся в сосок её груди. Но как ни странно он сквозь неё прекрасно видел панель спектрографа и не шелохнувшись продолжал наблюдения.

У Маргариты в правой руке был мундштук с дамской сигареткой. Она поднесла мундштук ко рту.

– Ну? – спросила она.

– Ах да, конечно! – господин торопливо порывшись в кармане достал спички, чиркнул и поднёс горящую спичку к сигарете. Маргарита закурила. Иван вдохнул дым, ему страшно захотелось закурить.

– Ванюша, – Маргарита погладила Ивана по голове, – скажи мне, что описывает волновая функция?

– Ты п’го Зенона его сп’госи. – Буркнул тип.

– Не спеши, Вован, до Зенона мы ещё доберёмся, – Маргарита выпустила тонкую струйку дыма вверх. – Время терпит.

Поставив ногу на колено Ивана она продолжила:

– Так что описывает? Явления или процессы? Вот, например, дождь - это явление, а конденсация паров воды - это процесс. А? Ванюша?

– Ведьма ты, Ма’га’гита! Реализация случайной величины - это явление или процесс?

– Реализация случайной величины говоришь? – Маргарита с удивлением посмотрела на Вована. – "Случайность - это только один полюс взаимозависимости, другой полюс называется необходимостью", – хохотнула Маргарита. – Не ты ли, Вова, эту хрень написал?!

– Не-а, не я, Энгельс с Ма’гксом, – недовольно хрюкнул Вован.

– "При определённых условиях эти категории тождественны, то есть случайное необходимо, а необходимое точно так же случайно," – дальше по памяти процитировала она. – Вау! Тождественны, Вова, тождественны! Но дальше вообще пзд: "В природе и обществе, где на поверхности происходит игра случая, там сама эта случайность всегда оказывается подчинённой внутренним, скрытым законам…"

– Ладно-ладно, хватит, давно это было..., забудем.

– Скрытые параметры! Вот это что, Вова! Эйнштейн Маркса с Энгельсом, блд, читал! Украдкой наверное, в туалете укрывшись. Социалист хренов! Теперь-то мы знаем, что эта марксистская галиматья не подтверждается теоремой Бэлла. Ну да ладно, и тогда ясно было...

Маргарита перекинула ногу через колени Ивана и уселась на них лицом к нему обхватив его шею рукой.

– Ванюша у нас не марксист, правда Ванюша?

Иван к утру не чувствовал уже ни шеи ни коленей, хоть ножом коли, только как истукан наблюдал сквозь Маргариту за регистрацией ультрафиолетовых фотонов. Сторонний наблюдатель скорее бы воспринял Вована с Маргаритой реальными, а не Ивана.

– Откуда ты так хорошо Ма’гкса знаешь? – Поинтересовался Вован.

– Я же ведьма, не так ли?

– Ну да, ну да..., не жгли вас большевики. А з’гя! Выдумали ведь лозунг: "Ведьма - тоже человек".

– Волновая функция, Ванюша, не описывает течение событий во времени. Она характеризует тенденцию события, возможность события или наше знание о событии. – Маргарита выпустила маленькое колечко дыма и полезла рукой в штаны Ивана.

– Ш’гёдинге’г под пе’гепутанностью понимал пе’гепутанность наших знаний о квантовой системе. И ничто д’гугое. – Добавил Вован.

– Ты, Ванюша, думаешь что понимаешь эффект Зенона и поэтому релаксации в радио-диапазане не просходит. Но когда ты поймешь, что не понимаешь, то релаксация тут же и случится. Процесса-то нет, а есть явление и иллюзия понимания.

Маргарита мягко поцеловала Ивана в его плотно сжатые сухие губы.

– Давай попробуем порассуждать? Что происходит с волновой функцией в промежутке времени между испусканием ультрафиолетовых фотонов. А? Представь, вот она сколлапсировала. Часы переустановились. А как потом возникает суперпозиция снова? Ведь чтобы она опять сколлапсировала должна сперва появиться суперпозиция, не так ли?

– Думай, Ваня, думай! – Вован заходил кругами по бункеру. Остановился, закурил и снова произнёс, – Думай!

Ивану опять страшно захотелось курить.

– Ваша квантовая механика - это восточная технология медитаций. Точнее её западный аналог с садомазохисткой йогой. Медитации лучше с камасутрой сочетать. Эффект Зенона в камасу...

Маргарита не договорила. Включилась и назойливо зажужжала красная лампа. Маргарита с Вованом мгновенно исчезли. В бункер вбежали двое лейтенантов РВСН. Один быстро снял с Ивана ультрафиолетовые очки и вытащил распорки для глаз. Второй поднес к лицу Ивана пластиковую бутылку с водой:

– Пей давай! Ты маладца! Маладца! Продержался!

– Твой напарник якут Слава ещё пять минут назад как ку-ку, – добавил первый.

– Что с ним? – Не своим голосом спросил Иван, оторвавшись от бутылки с водой.

– В коме. Но ты орёл! Крут!

Затем они стали отдирать его руки от подлокотников кресла один за другим разгибая закоченевшие пальцы. Закончив с этим первый размял ему плечи и шею, а второй сделал укол в плечо. Подхватив Ивана под руки они потащили его на выход из бункера.