Из пушки на Луну

Глава 1

Каждый космонавт, мечтающий умереть в своей постели на дне атмосферы, знает: в космосе не бывает тишины. Все время шелестит вентиляция, щелкают и гудят исполнительные устройства, поскрипывают шпангоуты корпуса на динамических маневрах, шуршат помехи в приемнике радиостанции. А если вдруг стало тихо, то значит ты на финише; и на каком именно: маршрута, или же твоем личном — нужно еще успеть понять.

Пассажирам, естественно, об этом не говорят. Точнее, об этом сообщают на инструктаже, но из головы у них это выветривается мгновенно под ворохом дополнительных и более животрепещущих сведений, вроде правил посещения туалета и способов утилизации использованных прокладок.

Космонавт же, который не только хочет дожить до пенсии, но и любит свое дело, дополнительно знает еще один момент: техника хоть и безупречна, но и она порой ошибается. Или ей помогают ошибиться, что в конечном итоге еще страшнее.

Именно поэтому в кокпите малого лунника на легком многоточечном подвесе висела игрушка ярко-рыжего котенка. При малейшей смене векторов подвес реагировал, заставляя котенка поворачиваться по оси ускорения, забавно растопыривая лапы. На обдув же он реагировал забавным фырканьем, помигивая зелеными глазами. Такие игрушки ушлые китайцы продавали по восемнадцать рублей во всех космопортах, и майор ВКС России Вадим Рябых не слышал, чтобы у тех возникали какие-либо проблемы со спросом.

Неприятности в рутинном полете “Земля-Луна” случились, как это всегда бывает в космосе, стремительно и необратимо. Большой лунник как раз совершал сложную эволюцию, разворачиваясь кормой вперед, когда Вадим прервался на слове в вежливой беседе с профессором Скайуокером, нахмурился, глянул искоса на котенка, и, нарушая все мыслимые и немыслимые правила, отстегнулся и быстро полез к своему пилотскому креслу.

— Ты чего? — удивился скучавший в кресле второго пилота капитан ВКС Андрей Петров.

Вадим, не отвечая, сел и пристегнулся, не отрывая взгляд от приборов. Уцепившись взглядом за какой-то показатель, он кликнул по нему, нахмурился, кликнул повторно, потом по другому, бросил взгляд в иллюминатор на борт Большого, сжал зубы и ударил по большой красной кнопке “Расстыковка”.

— Ты чего творишь??? — воскликнул Андрей.

—- За приборами надо было следить, кретин, — в ответ сквозь зубы тихо, но внятно прошипел Вадим. — Беру управление на себя, успокой пассажиров.

Андрей еще целую секунду смотрел на него, затем кинул взгляд на панель, и начал выпутываться из ремней.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь... — С этими словами он вылетел из кресла, ловко кувыркнувшись ногами в сторону грузового отсека,

В отсеке он пристроился в кресло еще хранившее тепло Вадима.

— Простите, профессор, наш капитан такой педант…

— Педант? — поднял седые брови профессор. — Именно это был причиной вашего... эээ... возгласа?

— Увы, да. — Понурил голову Андрей. — Видите ли, на всех маневрах присутствие капитана в рубке обязательно. Но на этот раз капитан опоздал к началу, что и вызвало мое удивление. Еще раз прошу прощения за то, что вы стали этому свидетелем. Надеюсь, это останется между нами?..

— Останется, — проворчал профессор. — Если прекратится эта проклятая невесомость. Посмотрите, Луизу опять тошнит.

Андрей посмотрел. Луиза сидела, уткнув пунцовое лицо в гигиенический пакет. Около нее хлопотали трое ее товарок.

— Я уверен, что это ненадолго, — сообщил Андрей. — Мы находимся в середине маршрута, когда Большой, — он махнул рукой куда-то в сторону, — разворачивается для торможения. А что, разве Луиза не проходила инструктаж о подготовке к полету?...

— Проходила, — проворчал профессор. — Но мы надеялись, что за ту сумму, что мы вам платим, будут созданы все соответствующие условия.

— Разумеется, профессор, мы прилагаем к этому все усилия. Однако, нарушения правил на борту…

— Я вас понял, — перебил его профессор. — Будем считать, что мы достигли соглашения...

— О, а вот и тяга, — отметил Андрей.

— Ну наконец-то, — капризно сказал профессор, и обернулся к Луизе. — Ты как, дорогая?

— Спасибо, профессор, уже лучше.

Тем временем в рубке Вадим общался с третьим членом экипажа, бортинженером Петром Сидоровым.

— Петя. Не первый раз ходим по маршруту. Но это дерьмо мне очень не нравится. Большой молчит, рация ничего не ловит, уверенности в том, что датчики показывают реальный уровень топлива, тоже нет. Поэтому вот тебе приказ: проверь всё и сделай полную инвентаризацию. На все про все тебе полчаса.

— Полчаса? — Изумился Петр. — Издеваешься? На орбите и то проверяют трое суток.

— Так то на орбите. А тут, — Вадим ткнул пальцем в пульт. — При текущих векторах через два часа нас не то что Большой не поймает, так и мимо орбиты Луны проскочим. А чтобы Большой нас успел поймать в течение двух часов...

Повисла пауза.

— Ясно, — сказал Петр. — Всё не всё, но что проверять в первую очередь, я понял.

— Отлично. И, — вдруг добавил Вадим после паузы, — позови-ка ко мне профессора по дороге. Не в службу, — он криво усмехнулся, — а в дружбу....

Профессор добрался до рубки через пару минут.

— Вы не поверите, капитан, но пониженная сила тяжести творит чудеса! Я себя в такой форме не ощущал, хе-хе, лет пятьдесят!

— Безусловно, профессор, — тактично ответил Вадим. — Как говорится, желание пассажира для нас закон. Наша компания стремится доставить максимальный комфорт во время пребывания вас на борту....

— Ах, оставьте эту рекламную чепуху, - махнул рукой профессор. - Мы с вашим коллегой уже достигли понимания по этому вопросу....

— Прекрасно, — кивнул головой Вадим. — Как вам вид?

— Чудесно, — не стал скрывать профессор. — Однако, пусть и не в обиду вам будет сказано, однако в салоне не хватает обзорных иллюминаторов. Чтобы полюбоваться на звезды, нужно напрашиваться к вам в рубку, а тут то разгон, то маневр, то торможение, и если я еще могу воспользоваться случаем, то мои спутницы....

— Да-да, профессор, вы совершенно правы. Но, к сожалению, конструкцию корабля навязывают нам ваши же концерны. По сути, мы сейчас летим на списанном шаттле, выработавшем ресурс на земной орбите.

— Правда? Какой ужас, — фальшиво засмеялся профессор.

— Ужас? О, нет. Выработанный ресурс понятие довольно относительное. Зачастую он считается просто на общем количестве взлетов-посадок без учета износа. Сами понимаете, что фирмы-изготовители вынуждены идти на компромисс со зрелищностью, стараясь удешевить конструкцию. А потом еще и продать этот же аппарат на рейс Земля-Луна и, в конечном итоге, на лунные работы.

— То есть вы считаете, что нам здесь ничего не угрожает?

— Разве меня назначили бы капитаном, если бы я мог считать что-то подобное? А вот что скажете вы, профессор, при взгляде на это?..

Вадим что-то подкрутил на пульте. Звёздное небо в иллюминаторах чуть сдвинулось, и на обзорном экране между пультов появилось изображение пяти огней, горящих в форме правильного пятиугольника. Огненная пентаграмма заметно вращалась по часовой стрелке.

— Хм, — задумчиво сказал профессор, — объект явно искусственный. Я, разумеется, разбираюсь в небесной механике, но конкурировать с вами, профессионалом небесных сфер, было бы верхом неблагоразумия.

— Благодарю, профессор, — Вадим изобразил поклон.

— И это?...

— Это наш корабль.

— Наш корабль? - удивлённо спросил профессор. - А мы сейчас где, не на корабле?

Вадим вздохнул:

— Да. На корабле-сателлите. Который цепляют на орбите как сосиску к большой доске, простите за сравнение. Мы называем его большим лунником. По сути, это огромная бочка с двигателями. Вся полезная нагрузка навешивается на него.

— А.. А почему вы тогда здесь, а не там?...

— А, тоже становитесь педантом, профессор? — Усмехнулся Вадим. — Здесь имеет место быть конфликт... инструкций. С одной стороны, экипаж должен находится на носителе, то есть, на Большом. С другой стороны, экипаж обязан находиться и контролировать пассажиров, то есть быть здесь. И, с третьей стороны, здесь гораздо комфортней, а контролировать параметры полета я мог и отсюда.

— Мог? — хрипло переспросил профессор.

— Мог, — согласился Вадим. — Но, как вы видите, он активно тормозит, и на на наши команды по радиоканалу он не реагирует. Видимо, поврежден выходной контур передатчика, который находится снаружи. А выйти мы не можем, потому что дежурный скафандр не подходит никому из нас по размеру. Поэтому через пару часов мы потеряем Большого из вида и пролетим мимо орбиты Луны… Поэтому сейчас мне важно понять две вещи: что вы, профессор гляциологии, забыли на Луне, и много ли у вас осталось врагов на Земле?

Профессор задумчиво помолчал, внимательно рассматривая Вадима. Потом кивнул каким-то своим мыслям, поерзал в кресле и начал:

— Видите ли, истинной нашей целью было захоронение останков Дарта Вейдера...

***

Церковь Далекой-Далекой Галактики была образована в Беркли скучающими студентами вскоре после выхода фильма, повествующего о Звездных Войнах. Лет тридцать повзрослевшие студенты пересматривали фильмы, бились на светящихся пластмассовых мечах и конструировали странных роботов. Со стороны это выглядело как баловство великовозрастных шалопаев, но одна из конструкций вдруг оказалась довольно удачной и пошла в серию. А автор все комиссионные передал Церкви — ибо он, по его словам, всего лишь воспроизвел то, что увидел в каком-то эпизоде очередного фильма, и следовательно, что-то такое в их вере есть.

С этого момента Церковь вступила в эпоху своего расцвета. Прихожанами были люди умные и талантливые, немногочисленные священнослужители избирались временно из своих, пример правильного приложения средств был положен. Плюс некоторые из прихожан стали завещать свое имущество Церкви.

Потихоньку влияние Церкви росло, и скоро ни один продюсер не мог снять что-то по мотивам Далекой-Далекой Галактики без творческого контроля Церкви. Не говоря уж о выпуске мерча.

И все было бы хорошо, но семя раздора крылось в изначальных догматах Церкви. Потихоньку, под влиянием внешней политики, в Церкви сформировались два крыла: Темной и Светлой стороны. С одной стороны, Церковь это приветствовала, хотя и не допускала смертоубийственных противостояний, с другой ее немногочисленное духовенство все же это напрягало.

Поэтому было принято решение: захоронить “останки” величайших героев, желательно подальше. Если со светлыми все было достаточно просто — они растворились в Силе, то с “темными” была известная проблема: их тела хоть и регулярно сжигались и по другому изничтожались, но до конца быть уверенными никто не мог — это ж Темные, а от них, как известно, любой пакости можно ожидать.

Поэтому Профессор и был направлен на Луну, благо в руководстве университета и в NASA своих людей хватало…

***

Вадим сидел и смотрел в никуда. Мыслей не было. Время от времени он кивал головой, и издавал соответствующие звуки, но в голову информация не просачивалась.

“Опять сектанты”, думал он. “Ну почему они вечно липнут ко мне?..”

Усилием воли он вернулся к действительности и сказал:

— Прошу прощения, профессор, что прерываю вашу весьма интересную историю, но время, увы, поджимает. Вам есть что сказать по существу?..

Профессор недовольно крякнул:

— По существу... По существу вам тогда лучше будет взглянуть.

Он встал и направился вглубь пассажирского отсека. Вадим покачал головой, и пошел за ним.

Пробираясь мимо пассажирских кресел, профессор подал трудноуловимый жест, и Вадим поразился, с какой четкостью его окружили вроде только что помиравшие девицы. “Однако”, подумал он, и кивнул Андрею в сторону рубки. Тот понятливо стал пробираться в ее сторону.

В конце грузового отсека было закреплено немногочисленное имущество экспедиции: двухметровый деревянный ящик, куб с ребром в один метр, и несколько серебристых кейсов.

Остановившись у ящика, профессор кивнул своим помощницам. Те вскрыли один из кейсов, достали из него набор фомок, (“Ну деревня”, умилился про себя Вадим), и начали бодро вскрывать обшивку ящика.

В ящике оказался пластиковый прозрачный саркофаг, в которой покоилась черная фигура.

— Прошу любить и жаловать, — едко сказал профессор, — сим представляю вам Владыку нашего Темного Дарта Вейдера, батюшку.

Вадим нервно сглотнул.

— Ээээ... профессор... — затравленно начал он. — Скажите, пожалуйста, а внутри тоже.. он?

Профессор захихикал.

— Ох, молодежь... Ничего не слушаете, как не тверди. Я вам за последние полчаса уже который раз повторяю, что Дарт Вейдер прежде всего символ. Причем не из нашей галактики. И его захоронение есть знак…

— Я понимаю, — торопливо пробормотал Вадим, — Но…

— Внутри пластиковый каркас, — сжалился профессор. — Ибо биологической оболочки среди прихожан нашей Церкви найдено не было.

— А что, искали? — спросил подошедший Петр.

— Представьте себе, — ядовито ответил профессор. — Но Дарта Вейдера определяет не только комплекция, а, в первую очередь, совокупность...

Вадим отключился.

“Да, неплохой костюмчик, если так поглядеть”, машинально думал он. “Будь сейчас другая обстановка я бы даже с профессором на пару похихикал бы, и даже послушал бы что он там вещает”.

— Кстати, профессор, а на чем вы там сидите? — вдруг неожиданно для себя задал вопрос.

— Как любезно, что вы спросили!

“Вот старая сволочь” , подумал Вадим.

— Это всего лишь модель Звезды Смерти с маломощным лазерным излучателем. Надувная сфера с металлизацией, если быть точнее.

Вадим встрепенулся и переглянулся с бортинженером.

— А каков диаметр?

— Десять метров после раскрытия. А мощность лазера 250 милливатт, если вас это так интересует. Диаметр же “тарелки” на сфере — два метра.

— Не интересует. А скажите, как отнесется Дарт Вейдер к тому, что его костюм кто-нибудь примерит?...

***

Вадим проклинал себя, таща проклятый ящик к грузовому люку. Маска запотела, а как включить обдув в ней он не знал. Впрочем, красные светофильтры и так давали такой ракурс привычному интерьеру, что его пробирала какая-то иррациональная жуть.

Наконец, он пропихнул ящик за внешний люк и попытался отдышаться. К сожалению, система кислородного регенератора, прикрученная Петром на скорую руку, жила своей жизнью, с астматическим хрипом подавая воздух по своему графику.

Нащупав на боку ящика панель, он вдавил кнопку и отошел, клацая магнитными подошвами, в сторону. Ящик раскрылся, и из него полезли складки надуваемой Звезды Смерти.

Когда сфера надулась, и на полюсе ее запульсировал зеленый огонек, Вадим, подхватив кабель от радиостанции, задумчиво огляделся, прикидывая как наводить “звезду” на цель. Луч должен был угодить в ретранслятор ЦУП-а, который беспокойно мотался по земной орбите.

В крохотный иллюминатор в люке на него во все глаза глядел профессор со своей бандой. Повинуясь какому-то внезапному импульсу, он поднял правую руку и вытянул ее вперед.

— Да пребудет с вами Сила! — прохрипел он.

Луиза закатила глаза и рухнула на руки профессору.

Вадим усмехнулся и пошел к Звезде Смерти, аккуратно разматывая кабель. Работы было еще много.