
Другие идут
– Собрание сочинений Ленина, – прошептала ба и умерла. Перегорела, как лампочка – цок – и всё, погасла. Рука ещё теплая, но ба уже далеко. – Дядь… Дядь Сань! – крикнул я, и он услышал; хлопнула кухонная дверь, страшно, будто гром ударил.
Я жил в ругани и очень долго думал – иначе не бывает, отцы пьют, матери плачут.
Читать фрагмент
Читать ещёГлава 1– Собрание сочинений Ленина, – прошептала ба и умерла. Перегорела, как лампочка – цок – и всё, погасла. Рука ещё теплая, но ба уже далеко.– Дядь… Дядь Сань! – крикнул я, и он услышал; хлопнула кухонная дверь, страшно, будто гром ударил. Эхом отозвалась калитка, с улицы донесся голос матери:– У неё сердце!Запахло солярой и навозом, навозом – с телятника, солярой – от дядьки.– Ты, Лёлик, иди, – сказал он, – ща орать будет.Мать глядела мимо. Я поздоровался с Яной Яновной, деревенской медсестрой, и вышел на крыльцо, в сумерки. Дышать стало легче. От земли пекло, но на Пустошь уже опустилась ночь – прозрачная и холодная, как колодезная вода.Следом на улицу выбежал Лем. Ему в этом году исполнилось пятнадцать лет, мне тоже; он был старый толстый кот, а меня все еще звали Лёликом.– Мя, – сказал он и уставился в небо. Там что–то летело в сторону космодрома, мигая и посвистывая. Луна висел…
Иногда самые важные истории начинаются с первой страницы.






Комментарии 0