Дежурные протоколы

Предисловие

Несколько следующих историй будут о трёх персонажах, замечательных во многих отношениях. «Замечательных» в том смысле, что не заметить их было сложно.

Работодатель всегда стремится контролировать использование работником рабочего времени. Ну, чтобы не зря зарплату платить. Контроль этот, как правило, осуществляется по количественным параметрам. Но есть нюансы. Вот, например, есть рабочий. Токарь. С ним всё просто – он детальки на станке точит (или вытачивает?). По количеству деталек сразу видно, работал токарь или в курилке «козла забивал». Ну, ещё контроль качества нужен. С продавцами тоже более-менее понятно, их труд по выручке оценивают. А как проконтролировать участкового? Как узнать, работает он или балду пинает? Он же, вроде как, ничего не производит?

Проблема решаема. Если работник не производит ничего, что можно посчитать, надо заставить его что-нибудь производить. Милицейское начальство, поломав голову, решило, что участковые будут производить протоколы. Составлять, если точнее. Или оформлять.

С тех пор участковые, чтобы не остаться без зарплаты, пишут протоколы. На это дело даже специальный норматив есть, за какой период сколько протоколов участковый оформить должен.

В силу разных обстоятельств, как от участкового не зависящих, так и сугубо субъективных, выполнить норму по протоколам удаётся не всегда. На этот случай у умных и опытных участковых всегда есть «дежурные протоколы».

Речь идёт о людях, живущих если не по ту сторону закона, то на его грани. Бичики, бомжики, алкаши – многие из них сотрудничают с участковыми. Когда за деньги, когда за мелкие услуги, а когда и за то, чтобы их не прессовали.

Были такие и у меня. Трое бомжей. Не просто какие-нибудь люмпены, а весьма образованные люди: математик, филолог и философ, кандидат наук, между прочим.

Все трое находились в непрерывном духовном поиске. Собирали деньги на поездку в Индию. Мечтали соприкоснуться с древней мудростью брахманов. Наверное, у них даже что-то могло получиться, если бы не другая могучая страсть, которой они отдавались с не меньшим пылом – расширение сознания и сосудов при помощи спиртосодержащих жидкостей.

Отношения у нас сложились добрые и взаимовыгодные. От меня – тёплый «обезьянник» с питанием за счёт МВД в суровые сибирские морозы, а иногда и спонсорская помощь «на бутылку». От них – подписи под протоколами, объяснительные и тому подобное.

Несколько историй о них мы и хотим представить вашему вниманию.

Итак, встречайте: Отец, Сын и Духовный Наставник.

Медный таз

Наступил декабрь. У нас в Сибири он каждый год наступает. Иногда неожиданно. Почти всегда – морозно.

Приходят ко мне Отец, Сын и Духовный Наставник.

- Начальник, там это, холодно. Нам бы перезимовать.

- Да без проблем. Вы вот что, идите, поломайте что-нибудь аккуратно. Так, без фанатизма. Я вам административку до весны оформлю.

Троица ушла. Через полчаса возле отделения заорала автосигнализация.

Выхожу и вижу картину маслом: стоят мои бомжики возле автомобиля и аккуратненько так долбят по стеклу медным тазиком. Машина, сердешная, вопит-заливается, хозяина на помощь зовёт. И всё бы ничего, да машинка не «жигуль» и не «москвич», а новенький «ленд-ровер». Кто попало на таких не ездит, а значит, мои «дежурные протоколы» в нешуточной опасности. У нас за меньшее убивали.

Ну, высказался я многоточиями и ору этим артистам:

- Быстро в отделение, пока хозяин не пришёл. Увидит, что я вас уже в плен взял, может, убивать сразу и не станет.

Через некоторое время появился и автовладелец. Я ему докладываю:

- Вот, дескать, злодеи пойманы и заключены под стражу. Вон, в обезьяннике сидят. Вам только заявление написать осталось. А уж мы их… Ну вот прямо как заявление напишите, так сразу во дворе отделения и расстреляем. Век помнить будут, как чужие машины трогать.

Ответ меня убил на месте.

- Начальник, - говорит небедно одетый, солидный мужик, - никакого заявления, никакого протокола. Ты меня не видел, и машины моей здесь близко не было! – и несколько купюр на стол кладёт.

Тут Духовный Наставник прищурился на него грозно так и говорит:

- Вижу, грешен ты, человече! К полюбовнице бегаешь! – и говорит, к кому конкретно.

Автовладелец совсем припух. Ещё пачечку денег добавляет, поворачивается и обращается к бомжам:

- Вот это – для вас. Вы меня тоже не видели!

И ушёл.

Выпустил я бомжиков из обезьянника, отдал им деньги. Взяли. А потом Духовный Наставник и говорит:

- Да-а. Накрылась наша отсидка орудием административного правонарушения, – и грустно так на медный таз смотрит. – Пошли, на металлолом его сдадим. Медь, всё-таки.

О духовных испытаниях

Духовный Наставник вёл наших героев по пути личностного роста к сияющим вершинам Просветлённого Духа. Путь лежал через отказ от мирского и всяческие аскезы и испытания. Одно из испытаний пошло не по плану.

Зима, декабрь. Забегает в отделение Сын и ко мне:

- Начальник, там Отец пропадает, спасать надо!

Бомж – не бомж, а раз пропадает человек, спасать действительно надо. И по-человечески, и по службе. Одеваюсь и бегу на место происшествия.

Наверное, все читатели представляют себе, что такое «барак с удобствами во дворе». Возле одного из них Отец и «пропадал». «Удобства» представляли собой туалет деревенского типа и именно его выбрал Духовный Наставник дабы очередной аскезой проверить дух своих учеников. Чтобы подтвердить готовность отринуть земное, ученик должен был нырнуть в очко головой вниз.

Отец нырнул. В принципе, ничем плохим это для него не закончилось бы. Декабрь, мороз, содержимое замерзает едва долетев. Как нырнул, так и вынырнул бы. Даже сильно грязнее не став. Вот только этот сортир недавно почистили, и до дна было далековато. Так и завис наш адепт, упираясь руками в замёрзшее содержимое и ступнями цепляясь за края отверстия в деревянном полу. Вытащить его сами друзья не смогли, ибо физкультурой и спортом пренебрегали.

Прибегаем, вижу торчащие из толчка ноги. Спрашиваю:

- Ты там живой? Сейчас вытащим.

А он в ответ:

- Тащи, начальник. Только я здесь что-то живое нашёл, так что аккуратнее тяните.

Вытащили. Вместе с «живым». Этим «живым» оказался грудничок.

Вызвал скорую. Пока ждали, занялся оформлением происшествия. Для оформления нужны понятые. Мои «дежурные протоколы» для этого не подходят. Они свидетели.

Тут из барака, которому принадлежал сортир, женщина выходит. Я к ней. Дескать, понятой нужен. Она перепугалась, залепетала, что спешит, документов нет и так далее. И на ребёнка перепугано смотрит. Ну, я в лоб и спрашиваю:

- Твой?

Отпираться она не стала. Сдулась и во всём созналась.

В итоге идея духовного испытания, рождённая затуманенным алкогольными парами мозгом Духовного Наставника, привела к тому, что все получили по заслугам. Я – раскрытие в статистику. Несостоявшаяся детоубийца – срок. Бомжики – плюсик в карму. И даже допускаю, что духовно подрасти у них получилось.

А главное – ребёнка спасли.

Золотой век

Пристрастие к горячительному и недостаток финансов нередко играют с людьми злые шутки. Трубы горят, душа просит, в карманах свищет ветер, а финансы поют романсы, причём делают это где-то настолько далеко, что их и не слышно. Куда в такой беде страждущему податься? Уж точно не в магазин, где – совсем государство обнаглело – в цену «живой воды» включён совершенно неподъёмный акциз. Не желая потакать жадному государству, страждущий идёт туда, где горячительное продают без акцизных марок, часто вообще в разлив.

В каждом районе есть такие точки, где некая бабулька продаёт спирт всем желающим. Дёшево и круглосуточно. Только вот эти точки прочно ассоциируются с термином, который, наверное, объяснять никому не надо – «палёнка». Особенно у врачей и полицейских.

Итак…

Спецсигнал из больницы. Массовое отравление «палёным» алкоголем. Летальных пока нет, всех обнаруженных успели доставить и прокапать.

Захожу в палату – знакомые всё лица! Лежат мои «дежурные протоколы» рядком на соседних койках. В чистеньких пижамках, помытые и все такие жёлтенькие-жёлтенькие. Не как цыплята, потемнее.

Лежат под капельницами, а лица у всех троих – просветлённо-одухотворённые. Спрашиваю их, значит, как дошли они до такой жизни, а Духовный Наставник мне в ответ вещает, в духе и с интонациями Миронова в «Идиоте»:

– Послали нам силы небесные живой водицы, пожар в душе залить. Устроились мы культурно в скверике. Разложили закуску. Живую водицу развели. Мы же не алкаши, спирт неразведённый пить.

В этом месте я скептически хмыкнул, но Наставник этого не заметил и продолжил.

– Приняли, пожар затушили, а потом раз – и тьма на мир снизошла. «Ну, – думаем, – конец света». Легли тихонечко и ждём, что дальше будет. А дальше – снова свет появился, и ангелы кругом в белом, а мы все – золотые. И говорю я тогда другам своим: «Не иначе как Золотой Век наступил, ангелы на Землю грешную сошли, а люди золотые стали!». Но тут главный ангел рассердился и сказал, что ангел он для меня лично, а вообще – врач. И не золотые мы все, а печень чуть не угробили. И такое нас разочарование охватило, что словами не передать.

Посочувствовал я ему, а сам подумал: «Хорошо, что они в сквере пить решили. Прохожие заметили, «скорую» вызвали. А то где бы я ещё таких нашёл?». Вслух же посоветовал беречь печень и с «живой» воды перейти на минеральную. И не пугать прохожих судорогами и пеной изо рта.

О пользе аскезы

Ночное дежурство. Прибегает Сын и кричит:

– Начальник, побежали скорее, мы там твоего вора поймали!

А надо сказать, что в то время воры разрыли несколько свежих могил и похитили ценные вещи, которые покойникам в гроб положили. Часы, украшения и т.п. Поймать их не удавалось. Сторожа сторожили свою сторожку, а у милиции еженощно на кладбище дежурить возможности не было. Хотя начальство по этому делу плешь проедало регулярно и участковым, и операм.

И вот, бежим мы с Сыном на кладбище. По пути он, как водится, рассказывает историю очередного духовного подвига. Придумал им с Отцом Духовный наставник аскезу: провести ночь в свежевыкопанной могиле, созерцая звёздное небо и размышляя о вечном. Соответственно, рядом с такими могилами находятся свежие захоронения.

Вот, лежат Отец и Сын в могильных ямах, звёздным небом любуются, о вечном думают. Слышат – шум подозрительный. Встали и видят: парень свежую могилу раскапывает. Совсем свежую, буквально в тот день похороны были. Ну, они и вопросили:

– Пошто последнее пристанище оскверняешь, ирод?

Представляете ситуацию? Темно, кладбище, дело делается ну совсем не богоугодное, и тут вылазят двое из-под земли и ругаются. Где стоял тот воришка, там и сел. Хорошо, что не лёг.

В общем, в отделение мне этого «томб райдера» пришлось под ручку вести. Сам он идти не мог, ноги подгибались.

В отделении, при свете, поняв что повязали его не восставшие покойники а бомжи, воришка осмелел. Пошёл в отказ. Дескать, и что ты мне предъявишь? Покойник твой, что ли, заяву напишет? А бомжи в качестве свидетелей – совсем смешно.

Только вот ночь эта для воришки неудачная вышла. Могилка, которую он последней вскрыл, очень непростому человеку принадлежала. Что я ему и объяснил.

– Ты думаешь, кого ты сегодня обнёс? Иванова Иван Иваныча? Ну, по паспорту так и есть. И на памятнике то же самое написано. А вот братва его знала как …, – и называю погоняло, очень известное в криминальных кругах. – Знаешь, а я тебя сейчас просто отпущу. Вообще без оформления. Но кто вскрыл могилу, братва будет знать ещё до того, как ты на улицу выйдешь.

Через час чистосердечное на все эпизоды, кроме последнего, лежало у меня на столе. Вскоре воришка уехал по этапу.

Что же касается Отца, Сына и Духовного Наставника, то они получили символическую премию и обещания всяческих преференций, благодаря чему убедились в пользе аскезы не только для духовного роста, но и для преуспевания в материальном мире.