Человек в пальто цвета выгоревшей мечты

Глава 1 - Шёпот опавших лепестков

Вечер разливался по небу, как чернила по промокашке — неспешно, с ленивой грацией. Воздух был напоён ароматом чего-то неуловимого: то ли мимолётного дождя, так и не упавшего на землю, то ли далёких цветов, чьи имена давно забыты.

На краю бульвара, где тени деревьев сплетались в кружево, сидел человек в пальто цвета выгоревшей мечты. Он курил трубку, дым от которой клубился не вверх, а в сторону, будто стесняясь собственного существования.

— Вы тоже видите, как паутина шепчет? — вдруг произнёс он, не поворачивая головы.

Рядом остановилась женщина в шляпе с вуалью, сквозь которую проглядывало не лицо, а лишь намёк на него.

— Паутина всегда шепчет, — ответила она, поправляя перчатку, которой, возможно, не было. — Но только тем, кто помнит вкус лунного света.

Они замолчали. Где-то вдали пролетела птица, или, может, это был просто отсвет фонаря, решивший ненадолго стать чем-то большим.

— Как вы думаете, — начал снова человек в пальто, — если бы завтра все часы остановились, заметил бы кто-нибудь?

Женщина рассмеялась, и её смех рассыпался по мостовой, как битые стёкла от несуществующих витражей.

— Время — это лишь тень от крыла пролетающей бабочки. Разве можно остановить тень?

Они снова замолчали. Воздух между ними густел, превращаясь в нечто осязаемое — возможно, в невысказанное слово, возможно, в вздох, который так и не родился.

Потом женщина исчезла. Или, быть может, её и не было. Человек в пальто затянулся дымом, который теперь вился уже вверх, но всё так же нерешительно.

А где-то вдали, за гранью этого вечера, опадал лепесток. Беззвучно. Без причины. Просто потому, что так было красиво.

***

Утро пришло неожиданно, как невысказанная мысль, застрявшая между сном и явью. Солнце пробивалось сквозь шторы, невесомое и бледное, будто стыдилось собственного света. На подоконнике лежала пыльца — золотистая, невесомая, словно следы незримых крыльев.

Человек в пальто цвета выгоревшей мечты стоял у окна, держа в руках чашку, из которой не пил. Кофе в ней остывал уже давно, но это не имело значения — он всё равно был ненастоящим.

— Вы слышите? — спросил он пустоту.

Пустота не ответила. Но где-то за стеной, может быть, в соседней комнате, а может, в параллельной вселенной, кто-то тихо наигрывал мелодию на расстроенном пианино. Ноты падали на пол, как стеклянные шарики, и катились в никуда.

Дверь скрипнула, хотя её никто не открывал.

— Опять эти сквозняки из прошлого, — пробормотал человек и провёл пальцем по краю чашки.

Вдруг в комнате появился кот. Или, точнее, тень кота. Он был полупрозрачным, как воспоминание о чьём-то детстве, и смотрел сквозь человека, будто видел что-то гораздо более интересное за его спиной.

— Ты тоже пришёл послушать, как тикает тишина? — спросил человек.

Кот зевнул, и в его зевке промелькнула целая галактика. Потом он растворился, оставив после себя лишь лёгкий запах лаванды и ощущение, будто что-то важное только что не случилось.

Человек вздохнул и поставил чашку на стол. Вдруг он заметил, что на столе лежит книга. Старая, в кожаном переплёте, с пожелтевшими страницами. Он не помнил, чтобы она там была.

Он открыл её наугад.

«И тогда ветер сказал теням: „Вы свободны“. Но тени лишь засмеялись, потому что не знали, что такое свобода».

Страницы шелестели, будто смеялись. Или плакали. Или просто дышали.

За окном пролетела птица. Или, может, это был лист бумаги, унесённый ветром. Или чья-то неосторожная мечта.

Человек закрыл книгу.

— Как же всё-таки странно, — произнёс он вслух, — что ничего не происходит.

И в этот момент где-то далеко, в другом конце города, а может, в другом измерении, разбилось зеркало.

Глава 2 - Зеркало, которое смотрело назад

Разбитое зеркало лежало на полу, и его осколки — каждый в отдельности — отражали совсем иные миры. В одном мерцал огонёк свечи, которой не зажигали. В другом проплывало лицо, не принадлежавшее никому. Третий показывал только тьму, но такую густую и бархатистую, что хотелось в неё шагнуть.

Человек в пальто цвета выгоревшей мечты стоял перед осколками, хотя минуту назад он был в своей комнате. Или, может, это была не минута. Или не его комната.

— Интересно, — произнёс он, — если собрать все осколки, получится ли снова целое? Или оно уже никогда не будет прежним?

Из глубины коридора донёсся шёпот:

— Ничто не бывает прежним. Даже будущее.

Человек обернулся, но там никого не было. Только тень, которая на мгновение приняла форму чего-то знакомого, а затем растаяла, как сахар в ненастоящем чае.

Он наклонился, чтобы поднять один из осколков, но в тот же миг услышал тихий смех. Детский? Женский? Или, может, смех самого времени, которое иногда позволяет себе такие шутки?

— Кто здесь? — спросил он, но ответом ему стала лишь тишина, густая, как суп из забытых слов.

Вдруг один из осколков дрогнул и показал ему его же отражение — но не настоящее. Там, в глубине стекла, стоял он сам, только... немного другой. Улыбка была чуть грустнее, глаза — чуть старше, а в руках он держал книгу, которую ещё не написал.

— Это я? — прошептал человек.

Отражение не ответило. Оно лишь подняло палец к губам, словно призывая к тишине, а затем развернулось и ушло вглубь зеркала, оставив после себя лишь рябь, как от брошенного в воду камня.

Человек выпрямился.

— Надо бы найти того кота, — пробормотал он. — Он, кажется, знает больше, чем показывает.

А в это время где-то далеко, на другом конце вселенной, а может, просто в соседней комнате, часы пробили полночь.

Хотя стрелки показывали ровно полдень.

***

Полночь в полдень — это как смех сквозь слёзы или сон наяву. Человек в пальто цвета выгоревшей мечты поднял голову и посмотрел на часы, висевшие на стене. Их маятник замер, словно не решаясь качнуться ни в прошлое, ни в будущее.

— Вы тоже чувствуете, как время стынет? — спросил он у пустоты.

Пустота на этот раз ответила лёгким эхом, которое могло быть просто ветром в дымоходе, а могло — голосом из другого измерения.

"Время не стынет. Оно просто иногда закрывает глаза."

На полу, среди осколков зеркала, что-то шевельнулось. Это был кот. Или его тень. Или, может, просто игра света. Он умывался, тщательно вылизывая лапу, которой у него, кажется, не было.

— Ты знаешь, почему часы остановились? — спросил человек, присаживаясь на корточки.

Кот перестал умываться и посмотрел на него одним глазом — жёлтым, как луна в туманную ночь.

— Мяу, — сказал кот.

И это «мяу» прозвучало так, словно содержало в себе все ответы на все вопросы, которые человек не успел задать.

Вдруг где-то в доме скрипнула дверь. Потом ещё одна. Потом третья. Но в доме не было ни одной двери, кроме входной.

Человек в пальто медленно поднялся.

— Кажется, сегодня что-то идёт не так, — пробормотал он.

— Или, наоборот, всё идёт именно так, как должно, — раздался голос за его спиной.

Он обернулся. В дверном проёме стояла та самая женщина в шляпе с вуалью. Или, может, это была просто тень от занавески.

— Вы... — начал он.

— Да, — ответила она, хотя он ничего не спросил.

Кот зевнул и растянулся в луче света, которого не было.

— Часы остановились потому, что кто-то забыл их завести, — сказала женщина. — А может, просто потому, что им надоело тикать.

Она сделала шаг вперёд, и вуаль на её шляпе колыхнулась, открыв на мгновение то ли лицо, то ли бездну.

— Иногда, чтобы что-то начало двигаться, нужно сначала остановиться, — добавила она.

Человек хотел что-то сказать, но в этот момент часы на стене вдруг снова пошли. Их стрелки закружились, как в безумном танце, показывая то три часа ночи, то полдень, то время, которого нет ни на одних часах.

А потом они снова остановились.

— Ну вот, — вздохнула женщина. — Теперь они показывают правильное время.

— Какое? — спросил человек.

— То, которое между секундами, — ответила она и растворилась в воздухе, оставив после себя лишь запах старых книг и намёк на улыбку.

Кот потянулся и лениво пошёл прочь, унося с собой все ответы.

Человек остался один среди осколков зеркал, остановившихся часов и дверей, которых не было.

— Надо бы выпить чаю, — сказал он вслух.

Но чайник был пуст. Или, может, его просто не существовало.

А где-то далеко, за пределами этого дома, за пределами этого города, а может, и за пределами этой реальности, кто-то завёл часы.

И они снова пошли.

Глава 3 - Чайник, который не кипел

Пустой чайник стоял на плите, холодный и безмолвный, как забытое обещание. Человек в пальто цвета выгоревшей мечты смотрел на него, ожидая, что вот-вот из носика повалит пар. Но чайник молчал.

— Может, ты просто не хочешь кипеть? — спросил он, проводя пальцем по потускневшему металлу.

В ответ чайник лишь отразил его лицо — искажённое, словно увиденное сквозь толщу воды.

Из угла комнаты донеслось шуршание. Кот (или его тень) играл с чем-то невидимым, перекатывая это между лапами.

— Ты не знаешь, где здесь можно найти кипяток? — обратился к нему человек.

Кот поднял голову, и его зрачки сузились в тонкие чёрные нити.

— Всё, что должно закипеть, уже кипит, — прозвучал голос за спиной.

Женщина в вуали сидела за кухонным столом, которого секунду назад не было. Перед ней стояла фарфоровая чашка с дымящейся жидкостью, но было ли это чаем?

— Вы всегда появляетесь так... неожиданно, — сказал человек.

— А вы всегда задаёте вопросы, на которые уже знаете ответы, — парировала она, поднося чашку к вуали.

Человек вздохнул и потянулся к шкафу. Полки были уставлены банками с надписями на забытых языках: "Лунный свет, урожай 93 года", "Шёпот ивы", "Последний вздох августа".

— Что вы ищете? — спросила женщина.

— Что-нибудь, что можно заварить.

— Попробуйте тишину. Она хорошо растворяется в пустоте.

Человек взял случайную банку. Внутри оказались засушенные лепестки, которые рассыпались в прах при первом же прикосновении.

Вдруг чайник на плите дрогнул и издал тихий свист. Но когда человек обернулся, он по-прежнему стоял холодный и безмолвный.

— Кажется, я начинаю понимать, — произнёс он.

— Понимание — это первый шаг к забвению, — заметила женщина, ставя чашку на стол. На дне остался осадок в форме спирали.

Кот внезапно прыгнул на подоконник, где уже сидела ворона (или, может, это был просто смятый конверт, подхваченный ветром). Они уставились друг на друга через стекло, которого не существовало.

— Что они видят? — пробормотал человек.

— То, что было до начала, — ответила женщина, вставая. Её тень на стене сделала это на секунду позже.

Чайник вдруг закипел. По-настоящему. Пар заклубился под потолком, образуя странные узоры, похожие на древние письмена.

— Наконец-то, — вздохнул человек и протянул руку...

Но чайник исчез. На плите осталась лишь круглая отметина — как память о чём-то, что могло бы быть.

Женщина в вуали растворилась в воздухе, оставив после себя лишь пустую чашку. На её дне теперь не было даже осадка.

Кот зевнул и свернулся калачиком на месте, где минуту назад стоял чайник.

Человек в пальто цвета выгоревшей мечты посмотрел на свои руки. Они слегка дрожали. Или, может, это дрожал весь мир вокруг.

— Наверное, чай всё-таки был не нужен, — сказал он пустой кухне.

А где-то в другом месте, в другом времени, в другой реальности, кто-то наливал кипяток в несуществующую чашку.

И пар поднимался к небу, образуя буквы, которые никто не умел читать.

***

Пар рассеялся, оставив после себя лишь влажный след на потолке — извилистый, как дорога, по которой никто не решился пройти. Человек в пальто цвета выгоревшей мечты поднял глаза и попытался разобрать узор, но буквы (если это были буквы) постоянно меняли очертания, превращаясь то в птиц, то в цифры, то просто в дрожащие линии.

— Интересно, — прошептал он, — если бы кто-то всё же прочёл их, изменилось бы что-нибудь?

— Всё уже изменилось, — ответил кот, вылизывая лапу. — Просто никто этого не заметил.

За окном шёл снег. Или, может, это летели лепестки сакуры. Или пепел. Человек подошёл ближе и прижал ладонь к стеклу. Холодное. Или горячее. Или вообще не стекло, а просто граница между здесь и там.

Вдруг буквы на потолке зашевелились и начали медленно стекать вниз, как мёд по стенке кувшина. Они собирались в лужицу на полу, образуя новые слова, новые узоры, новые вопросы.

— Ты видишь это? — спросил человек кота.

Кот перестал вылизываться и посмотрел вниз.

— Вижу, — сказал он. — Но мне не нравится, куда они ползут.

Буквы действительно двигались к двери, оставляя за собой влажный блестящий след. Они складывались в фразу, которая то появлялась, то исчезала:

«ТОТ, КТО ЗАКРОЕТ ДВЕРЬ, ОСТАНЕТСЯ ЗДЕСЬ НАВСЕГДА»

Человек в пальто почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Надо бы закрыть дверь, — пробормотал он.

— Надо бы не закрывать дверь, — возразил кот.

В этот момент где-то в доме заиграла музыка. Старый вальс, знакомый и чужой одновременно.

— Это ты? — спросил человек.

— Нет, — ответил кот.

— Это я, — раздался голос женщины в вуали.

Она стояла на лестнице, держа в руках старый граммофон, из которого и лилась музыка.

— Ты опять задаёшь не те вопросы, — сказала она, поправляя вуаль.

— А какие тогда правильные?

— Те, на которые нельзя ответить.

Буквы на полу тем временем доползли до двери и начали медленно подниматься по дереву, как улитки, оставляя после себя мокрые следы.

— Они хотят выйти, — заметил кот.

— Или войти, — добавила женщина.

Человек в пальто подошёл к двери и положил руку на ручку. Холодная. Или горячая. Или вообще не ручка, а просто символ выбора.

— Если я открою, что будет?

— То, что уже происходит, — ответила женщина.

— А если закрою?

— То, что уже случилось.

Музыка играла всё громче, и теперь казалось, что её исполняет целый оркестр невидимых музыкантов.

Человек глубоко вздохнул.

— Тогда я просто оставлю её как есть.

И в этот момент дверь исчезла.

На её месте остался только проём, за которым виднелось... ничего. Абсолютное ничто. Но в этом ничто было что-то успокаивающее.

Буквы на полу замерли, а затем медленно начали испаряться.

— Ну вот, — сказал кот. — Теперь никто не узнает, что там было написано.

— Зато теперь можно написать что-то новое, — прошептала женщина, поворачивая ручку граммофона.

Музыка стихла.

А где-то далеко, в другом конце вселенной, кто-то открыл дверь.

Или закрыл.

Или просто прислонился к ней лбом и задумался.

Глава 4 - Дверь, которая была дверью

Стена, где прежде висела дверь, теперь дышала ровно и спокойно, как спящий зверь. Человек в пальто цвета выгоревшей мечты провел ладонью по шероховатой поверхности — обои под пальцами шептали ему что-то на языке давно забытых обоевных мастеров.

— Кажется, они говорят "изумруд", — заметил он.

— Нет, "изюм", — поправил кот, выгибая спину в странном ритуале, напоминавшем поклонение невидимому солнцу.

Женщина в вуали стояла посреди комнаты, держа в руках дверную ручку. Просто ручку. Без двери.

— Куда делась дверь? — спросил человек.

— Она ушла.

— Куда?

— В место, где все двери собираются, когда их никто не видит.

Кот вдруг замер, уставившись в угол, где тень от вазы (которой не было) пересекалась с тенью от стула (который стоял в другом месте).

— Ты видишь? — прошептал кот.

Человек повернулся. В углу, где сходились тени, теперь висела новая дверь. Совсем маленькая, не выше колена, выкрашенная в цвет, которого не существует в природе.

— Это...

— Дверь для мышей, — закончила фразу женщина. — Или для мыслей. Или для чего-то третьего.

Человек опустился на колени перед крошечной дверцей. Замочная скважина дышала теплым желтым светом.

— Что будет, если я постучу?

— Она откроется.

— А если не постучать?

— Она все равно откроется.

Он поднял руку, но в этот момент дверца распахнулась сама.

Из нее выкатился шарик.

Нет, не шарик.

Капля.

Нет, не капля.

Слово.

Да, определенно слово. Оно лежало на полу, свернувшись клубком, как испуганный ежик.

— "Тишина", — прочитала женщина.

— Нет, "Тоска", — поправил кот.

Человек протянул руку и дотронулся до слова. Оно развернулось, превратилось в буквы, буквы — в чернила, чернила — в дым, а дым — в легкую мелодию, которую тут же унесло сквозняком.

Маленькая дверь захлопнулась.

— Теперь ее не открыть, — вздохнула женщина.

— До следующего раза, — мурлыкнул кот.

Человек поднялся, отряхивая колени.

— А где же настоящая дверь?

Женщина в вуали улыбнулась (или это показалось):

— Какая дверь настоящая?

В этот момент в доме где-то наверху упала книга. Или, может, это упала мысль. Или, может, это просто время сделало шаг назад, споткнулось и уронило что-то важное.

Кот зевнул:

— Я пойду посмотрю.

— Я тоже, — сказал человек.

— А я останусь здесь, — прошептала женщина, разглядывая дверную ручку, которая теперь начала прорастать маленькими серебряными листьями.

Когда они поднялись по лестнице, оказалось, что второго этажа нет. Только бесконечная лестница, уходящая вверх.

— Кажется, мы заблудились, — сказал человек.

— Нет, — возразил кот, — мы просто нашли новое место для того, чтобы потеряться.

А внизу, в комнате без дверей, женщина в вуали сажала дверную ручку в цветочный горшок.

Возможно, к утру из нее вырастет новая дверь.

Или что-то еще.

***

Бесконечная лестница скрипела под ногами, как старые кости мироздания. Человек в пальто цвета выгоревшей мечты остановился, чтобы перевести дух, но понял, что не дышит уже давно.

— Мы поднимаемся или спускаемся? — спросил он кота, который теперь был на три ступени выше.

Кот повернул голову на 180 градусов (хотя его шея этого не предполагала) и ответил:

— Да.

Стены лестницы были оклеены обоями с узором из повторяющихся дверей — каждая размером с почтовую марку, каждая приоткрытая ровно настолько, чтобы угадывалось движение в щели.

Женщина в вуали стояла внизу, хотя минуту назад её не было. Она держала в руках часы с семью стрелками.

— Вы забыли это, — сказала она, и часы исчезли.

Человек потрогал карман — там лежал тёплый циферблат.

— Как...

— Лестница любит шутки, — перебила женщина. Её вуаль сегодня была прозрачнее, и сквозь неё угадывались очертания чужого лица. — Особенно те, которые никто не понимает.

Внезапно одна из миниатюрных дверей на обоях распахнулась, и из неё выпал ключ. Он упал со звоном, которого не последовало.

Кот спустился (или поднялся?) за ним.

— Он говорит "седьмой сон", — сообщил кот, толкая ключ лапой.

— Ключи не говорят, — усмехнулся человек.

— Этот говорит. И он просит тебя открыть то, что уже открыто.

Женщина в вуали подняла руку, и лестница перевернулась. Теперь они стояли на потолке, а внизу (вверху?) мерцал коридор из дверей, каждая — разного цвета, размера и эпохи.

— Выбирай, — сказала женщина.

— Какую?

— Ту, которую не видно.

Человек закрыл глаза (хотя теперь это было сложно определить — кто может сказать, где верх и низ в перевёрнутом мире?) и шагнул вперёд.

Он провалился сквозь ступеньку.

Падение длилось вечность и мгновение одновременно. Он видел:

чайник, который наконец закипел;зеркало, собирающее себя обратно;кота, читающего книгу на языке теней;женщину в вуали, снимающую вуаль — под ней была другая вуаль.Приземлился он мягко — на кровать в комнате, которой не существовало. На тумбочке стояли часы с одной стрелкой, показывающей "никогда".

— Ты опоздал, — сказал кот, свернувшись у него в ногах.

— На что?

— На собственное пробуждение.

За окном плыли облака, по форме напоминавшие все двери, которые он не выбрал.

А где-то далеко, в самом низу (или вверху?) лестницы, женщина в вуали заводила граммофон.

Игла коснулась пластинки.

Началась музыка.

Та, что играет между строчками.

Та, что слышна только тогда, когда перестаёшь слушать.

Глава 5 - Комната, которой не существовало

Проснуться в несуществующей комнате — это как найти себя между строк чужого дневника. Человек в пальто цвета выгоревшей мечты приподнялся на локте, и кровать мягко вздохнула под ним, будто не ожидала, что он решит вернуться.

Кот на подоконнике (который, возможно, был потолком) лизал лапу, и при каждом движении языка в воздухе появлялись и исчезали маленькие буквы: "мя", "у", "снова мя".

— Ты знаешь, где мы? — спросил человек.

Кот перестал вылизываться.

— В месте, где ответы перестают быть важными.

За дверью (которая была стеной) послышались шаги. Тяжёлые, медленные, словно кто-то нёс груз ненужных воспоминаний.

Дверь (стена) приоткрылась, и в щели показалась рука — точная копия руки человека в пальто, только чуть прозрачнее, будто нарисованная на влажном стекле.

— Это... я?

— Нет, — ответил кот, — это тень того, кем ты мог бы стать, если бы не стал собой.

Рука исчезла. На полу осталась лужица серебристой жидкости, которая быстро испарилась, оставив после себя запах старых газет.

Женщина в вуали вошла без стука. Сегодня её шляпа была украшена чужими снами, которые шевелились, как пойманные бабочки.

— Ты спал долго, — сказала она.

— Я не спал.

— Именно поэтому так долго.

Она подошла к зеркалу (которое отражало только стену) и поправила вуаль. В отражении что-то дрогнуло, но человек не успел разглядеть что именно.

— Сегодня день выборов, — объявил кот.

— Каких?

— Тех, которые уже сделаны, но ещё не осознаны.

Человек встал с кровати. Его пальто вдруг стало тяжелее, будто кто-то положил в карманы все невысказанные слова за последние сто лет.

— Что мне делать?

Женщина повернулась. Сквозь вуаль теперь было видно, что у неё нет лица. Или, точнее, лицо было, но состояло из тысяч микроскопических дверей, каждая — приоткрытая ровно настолько, чтобы пугать.

— Жить, — ответила она.

— Как?

— Неправильно.

Кот спрыгнул с подоконника (потолка?) и потёрся о ноги человека.

— Пойдём. Покажу тебе сад.

— Какой сад?

— Тот, что растёт между моментами.

Они вышли в коридор, который оказался лесом. Деревья здесь были сделаны из застывшего времени — годовые кольца показывали не возраст, а забытые решения.

На одной из ветвей сидела ворона.

— Она настоящая? — спросил человек.

— Нет, — ответил кот, — это просто чья-то неосторожная мысль.

Ворона взмахнула крыльями, и из перьев посыпались ноты. Они звенели, падая на землю.

Женщина в вуали шла позади, оставляя следы, которые сразу же исчезали.

— Куда мы идём?

— К центру, — сказал кот.

— Центру чего?

— Всё равно.

Они остановились перед деревом, которое было старше остальных. На его коре кто-то вырезал: "Здесь был никто".

— Это конец? — прошептал человек.

Кот прыгнул ему на плечо и прошептал на ухо:

— Это место, где концы перестают быть концами.

Женщина в вуали подошла к дереву и открыла маленькую дверцу в стволе. Внутри горел свет.

— Заходи, — сказала она. — Ты же хотел узнать, что дальше?

Человек сделал шаг вперёд.

И понял, что дверь ведёт обратно в комнату, которой не существовало.

На кровати лежал он сам, спящий.

Кот на подоконнике (потолке?) лизал лапу.

А часы показывали "никогда".

— Ну что, — спросила женщина, — теперь ты понял?

Человек хотел ответить, но в этот момент проснулся.

Или, может, уснул.

Или просто закрыл глаза на секунду дольше обычного.

***

Проснуться во сне — это как найти в кармане чужого пальто ключ от двери, которой не существует. Человек в пальто цвета выгоревшей мечты открыл глаза и обнаружил, что лежит на потолке. Внизу (или вверху?) стояла кровать, на которой спал он же, но в пальто другого оттенка — возможно, цвета несостоявшегося рассвета.

Кот сидел на полу (потолке?) и наблюдал за падающей каплей, которая зависла в воздухе ровно посередине между падением и полётом.

— Ты опять всё перепутал, — сказал кот, не глядя.

— Что именно?

— Всё.

Женщина в вуали вошла, переступая через порог, которого не было. В руках она несла поднос с чашкой пара, который осторожно поставила на тумбочку из сгущённого света.

— Пей, — предложила она, — пока не остыло.

Человек потянулся к чашке, но его пальцы прошли сквозь пар, оставив на коже росу мелких недоумений.

— Я не понимаю...

— И не должен, — кивнула женщина. Её вуаль сегодня была соткана из вопросов без ответов.

Вдруг стены комнаты вздохнули и разошлись в стороны, открыв пейзаж ненаписанной книги: река, текущая вверх; лес, где деревья растут корнями к небу; город из пустых окон.

На горизонте медленно поднималось (или опускалось?) солнце — плоское, как монета, брошенная в фонтан желаний.

— Где мы?

— Между, — ответил кот, поймав собственную тень и начав её вылизывать.

Женщина в вуали подошла к краю (если в бесконечности может быть край) и протянула руку:

— Хочешь увидеть, что было до начала?

Она разжала пальцы. На ладони лежало зеркальце размером с миг.

Человек заглянул в него и увидел:

чайник, кипящий в пустой комнате;дверь, которая смеётся;кота, читающего вслух стихи на языке теней;себя, смотрящего в зеркало.— Это...

— Да, — прервала женщина, закрывая ладонь. — И нет.

Кот вдруг насторожился. Его уши повернулись к невидимому звуку.

— Они проснулись.

— Кто? — обернулся человек.

— Те, кто спят наяву.

Женщина в вуали сделала шаг назад и начала растворяться, как соль в воде:

— Пора просыпаться.

— Но я же не сплю!

— Именно поэтому.

Комната сжалась вокруг, став сначала размером со шкатулку, потом — с напёрсток, потом — с точку в конце предложения.

Последнее, что увидел человек — кот, подмигивающий ему с другой стороны зеркала.

А потом...

Тишина.

Глубокая.

Бездонная.

Прекрасная.

И где-то в этой тишине — лёгкий звук, похожий на то, как чайник на плите начинает закипать.

Глава 6 - Чайник, который всегда закипал

Тонкий свист разорвал тишину, как игла — ткань забытого времени. Человек в пальто цвета выгоревшей мечты открыл глаза. Он стоял на кухне, которой не было, перед чайником, который всегда кипел, но никогда не закипал до конца.

Пар рисовал в воздухе странные письмена:

"Кто ты, когда никто не смотрит?"

Кот (или его отражение) сидел на краю стола, наблюдая, как капли конденсата убегают по стенкам чайника, словно боятся чего-то.

— Ты слышишь? — спросил кот, поворачивая голову на невозможный угол.

— Что?

— Как тикает пустота.

Человек прислушался. Действительно, где-то между свистом чайника и биением собственного сердца (если оно у него было) проскальзывал ровный, методичный звук — будто огромные невидимые часы отсчитывали время, которого никто не просил.

Дверь на кухню (которая была стеной) приоткрылась, и в щели показалась рука в перчатке цвета забытых обещаний. Она положила на стол:

Ключ без замкаЗамок без ключаПромежуток между нимиЖенщина в вуали вошла, не касаясь пола. Сегодня её шляпа была украшена серебряными колокольчиками, которые не звенели.

— Выбирай, — сказала она, указывая на предметы.

— Для чего?

— Для двери, которая откроется, даже если ты ничего не выберешь.

Кот спрыгнул со стола и начал играть с промежутком, ловя его, как солнечного зайчика.

Человек взял ключ. Он был тёплым.

Взял замок. Он был холодным.

Промежуток исчез у кота в пасти.

— Что теперь?

Женщина в вуали подошла к чайнику и вылила его содержимое в воздух. Кипяток застыл в виде арки.

— Проходи.

— Куда?

— Туда, где ты уже есть.

За аркой виднелся тот же самый кухонный стол, тот же кот, та же женщина — только все они были чуть прозрачнее, словно сотканы из утреннего тумана.

Человек шагнул в арку —

— и оказался там же, где был.

Только теперь чайник кипел немного громче.

Кот смеялся (если коты вообще умеют смеяться):

— Ну что, понял теперь?

— Нет.

— Ну и хорошо.

Женщина в вуали сняла одну перчатку. Под ней оказалась другая перчатка.

— Время пить чай, — объявила она.

— Но у нас нет чая.

— Именно поэтому.

Она налила три чашки пустоты. Они дымились ароматом "может быть".

Где-то далеко, за пределами этой кухни, за пределами всех возможных кухонь, кто-то закрыл дверь.

Или открыл.

Или просто прислонил к ней лоб и засмеялся.

А чайник всё кипел.

Всегда.

Бесконечно.