Бурчалка № 7. Молоковоз перевернулся

Глава 1

Хотел поведать о проблемах литературного перевода.

Начал, и тут же понял: без предыстории не обойтись.

***

В симфоническом оркестре вакансия пианиста.

Дали объявление в газету. Пришёл мужчина:

– Здравствуйте, я готов приступить хоть завтра.

– Погодите, уважаемый. Вы где учились? Работали? Как играете?

– Опыта нет, играть не пробовал, но уверен – справлюсь.

Да, смешно. До слёз.

А вот случай из жизни – от моего соседа-дальнобойщика. Сейчас в водители берут кого угодно, лишь бы подешевле. Недавно одного умельца посадили на молоковоз. Залили в цистерну 12 тонн, выдали путевой лист. Он выехал за ворота предприятия и перевернул машину в кювет. Молоко туда же.

Почему же в сфере перевода дела должны обстоять иначе?

Недавно наткнулся на жалобу крупного туза из ИТ-индустрии:

«Я вынужден вечерами сам переводить контракты и документацию. Сколько раз отдавал в бюро перевода — на выходе бред собачий. Куда делись переводчики?»

Я вам скажу, куда мы делись. Но чтобы это понять, придётся отмотать плёнку назад.

Какая она была — советская языковая школа? Не я стоял у её истоков, но я горжусь, что мне повезло быть её частью. Это была целая система фильтров на входе.

Вот мой случай. Получаю направление – командировка за границу, контракт на год для начала. Значит, надо ехать в Москву, в министерство, и сдать экзамен по языку и общему кругозору двум неулыбчивым дядям. А ведь я уже успел поработать несколько лет в Интуристе после иняза.

Да, конечно, «кому надо» экзамен закрывали без вопросов. Блатные были всегда. Но ведь кто-то должен делать работу, да? Те самые 20%, которые выполняют 80% работы – принцип Парето называется. То есть, если в оркестре четыре трубача, то один устроился по блату и всю дорогу чистит инструмент.

Естественно, и в советское время переводчики делились на две категории: одни переводят, другие носят костюм и чемодан начальства. Через несколько лет карьерной борьбы вторые становились сами начальниками и руководили первыми. Принцип Питера во всей красе. С тех пор дела лучше не стали. Точнее, стали хуже.

Экзамен сдал, билет купил. Наконец вот она, заграница.

Первый рабочий день. Думаю, ну всё, сейчас начну. А кстати, прикрепили меня на местную электростанцию. В первое же утро начальник бюро переводов мне сказал: «Отправляйся туда-то, получишь ЦУ».

Прихожу. Сидят опять дяди, только трое. Два наших начальника и один местный, загорелый. Говорят мне: «Вот, держи. Две стопки амбарных журналов. Одна на русском, другая на английском. Изучай. Через две недели сдавать».

– Как экзамен? Опять?

– Да, по матчасти. Изучай пока устройство: электроцех, котлы, градирни, химцех… Сначала сдашь нам по-русски, потом вон ему – местному кивок – по-английски.

Я вернулся в кабинет и спросил начальника нашего бюро:

– А если я не сдам матчасть?

Он пожал плечами.

– Самолёт до Москвы раз в две недели.

Намёк я понял.

Хороший переводчик должен знать свои темы на уровне профессионала. Если переводишь нефтегаз или энергетику, ты обязан понимать матчасть изнутри. Иначе между специалистами может пробежать свинья (внутритрубный дефектоскоп – pig по-английски). Ха-ха.

Но когда англоязычный специалист говорит “that valve”, тут куча вариантов: задвижка, заслонка, шибер, вентиль, клапан, затвор, шаровой кран… Тут без знания матчасти вообще никак, и никакой контекст не поможет. В лучшем случае над тобой посмеются. Могут быть последствия.

С нами на объекте работали всякие немцы, французы, британцы – у них своих переводчиков сроду не было в штате. Зачем? Ведь всегда есть русские. У американцев – тем более, это же страна мигрантов, те всегда знают родной язык – зачем деньги тратить?

Все выезжали на русских, короче.

Потом многие из наших устраивались переводить в ООН. Да куда только не устраивались. Вот такая была школа перевода.

Развал начался на излёте советской эпохи, в конце 70-х, когда в обществе окончательно победила религия денег. В литературном переводе это выразилось в том, что страну захлестнуло пиратство. Фарца тащила из-за бугра фантастику в мягких обложках, продавали чёрным издателям, а те выходили на нас, студентов третьего-четвёртого курса. Мы брались за смешные деньги, а часто и бесплатно — просто ради того, чтобы тебе в собственность отдали заветный покетбук. Переводили в свободное время. Нетрезвыми ночами.

Какой опыт может быть у третьекурсника? Мы и язык-то толком не знали, не говоря уже о понимании техники. Конечно, хватались за всё без страха. Молодость! У Хайнлайна или Азимова, например, сложные описания вымышленных технологий – идите лесом! Мы их просто безбожно перевирали. Спрос всё прощал. Это уже потом, спустя десятилетия, краска стыда заливает лицо, а тогда мы казались себе монстрами перевода и корифеями фантастики.

В конце девяностых бизнес поставил деградацию на поток. Появилась схема перевода, которую в индустрии прозвали «нарезкой». Объёмную книгу делили на сто мелких кусочков. Бюро переводов давало в сеть объявление о вакансии и предлагало соискателям выполнить «тестовое задание» — перевести один такой кусочек. Сотня наивных переводчиков попадалась на крючок, присылали бесплатную работу, а вялый студент-редактор потом склеивал этот винегрет воедино. Качество? Да кто о нём думал… Зато дёшево.

Ну и наконец – та-да! – появился ИИ. И тогда нам перестали платить.

***

Нас хорошо учили, и я благодарен своим учителям.

С тех пор всё изменилось, конечно. Последний раз я после большого перерыва навестил альма-матер через 20 лет после выпуска. Приехал в Нижний по делам и заглянул. Как раз присматривал место для учёбы дочери – она школу заканчивала.

Перед входом в здание поразила выставка спорткаров, но я не придал значения. Тогда ещё можно было свободно зайти внутрь и побродить по родным коридорам. Позже поставили вертушки и охрану, да и охота отпала туда ходить.

Открыл дверь в знакомый кабинет, один из тех, в которых пять лет прошло.

За партами с десяток красоток. Они удивлённо повернулись ко мне:

— Вы что, тоже записались на курс турецкого?

Я усмехнулся:

— Почему бы и нет?

— А вы что, татарин?

— Русский.

— А зачем вам тогда турецкий? — заулыбались. — Вам же замуж не выходить.

Тут я и вспомнил, что к нашему инязу в последние годы приклеили кличку: «институт невест». Стало неприятно.

Вот так и закончилась русская школа перевода — некогда лучшая в мире.

***

Моя Бурчалка, конечно, ничего не изменит в мироздании. Просто хотелось выговориться. Когда очередной топ-менеджер удивится, куда делись профессионалы, пусть вспомнит молоковоз, который перевернулся за воротами базы.

Кто-то скажет: «Хорош бурчать! Вон, ИИ всё подряд переводит, нормально же! И быстро.»

Отвечаю: вы этот перевод дайте почитать опытному инженеру. Много интересного услышите.

Нейросети создают иллюзию знания и отбивают у ребят охоту учиться. Зачем мучиться, грызть учебники, читать книги, если можно просто кликать мышью и общаться с Алисой?

Глубокое знание языка — это тяжёлый труд. Языка любого, но особенно большого, за которым стоит вековая культура, технологии, литература.

Но когда индустрия согласна на «приемлемое» качество от робота, живые специалисты исчезают за ненадобностью.

ИИ вполне способен заменить среднего переводчика. Хорошего – никогда. Потому что, если такое случится, это будет значить, что ИИ заменит всех людей на земле. Мы точно этого хотим?

Надеюсь, что однажды всё же публика наестся машинным переводом до несварения, наступит прозрение и снова будут переводчики. Но не верю, потому что эти тренды сейчас во всём. В музыке, у художников. В литературе – сто процентов.

Дело в том, что переводчик должен кушать и кормить семью, и непрерывно учиться. Литератор тоже. Но народ решил, что можно бесплатно.

То, что можно получить бесплатно в плане литературы, видно на любой платформе. Изредка встречаются жемчужины, но чаще перлы, и всё это тонет в бескрайнем болоте посредственности, сочинений, написанных под копирку. Так что не будет больше Довлатова, Чехова и Саши Соколова. Люди, которые могли бы создать что-то выдающееся, не будут творить бесплатно. Ну, хотя бы потому, что им некогда, они работают.

Вот и с переводчиками так получилось. Теперь все сильные толмачи заняты чем угодно, только не переводом. Правда, у высшего начальства профессионалы есть до сих пор. В 2023 году наш ВВП встречался с Кимом, и на весь мир честной наши СМИ кричали: «Гляньте, молодой переводчик помогает им общаться!»

У них есть целый переводчик, прикинь! Но если серьёзно: когда наличие специалиста подают как новость и подвиг — значит, норма перестала быть нормой. Теперь специалист – штучный товар, а не система.

Тут ведь в чём проблема-то? Если вы хотите, чтобы наша сборная по футболу выигрывала чемпионаты, нужно, чтобы в каждом дворе пацаны гоняли мяч. Не будут – значит какое-то время придётся покупать легионеров, а потом – всё, нет у вас сборной.

А вы не знали, что китайская молодёжь разучилась варить рис без рисоварки? Утрата компетенций это называется. Вот потому и молоковоз перевернулся.

***

О проблемах с переводом худлита напишу в следующий раз. Обещаю.