Железный век

Глава 1

Старик навалился на рычаг, со скрипом гоняя древние кузнечные меха. Руки послушно делали работу, которую выполняли уже тысячи раз. Правда, давалось это все труднее.

Он начал уставать быстрее. Годы берут свое. Неужели он так и не успеет, не найдет… — Все не угомонишься, сосед, — у входа в кузню стояла Гарка, баба хорошая, хоть и не больно умная. — Что тебе? — Самовар принесла, потек. Заваришь? — Оставляй. Завтра вечером заберешь, — отвечал старик, не прекращая своей работы.

В огне горна раскалялся небольшой керамический тигель, наполненный серым порошком. — И охота тебе мучиться, Кирич? — спросила соседка, поставив самовар на лавку и опершись о дверной косяк, — ты из-за своей блажи так и прожил век бобылем. Мог бы жениться да детей поднять за эти годы. А так-то что? Это пока ты мастер, что всем нужен, а как старость свое возьмёт, кто тебя кормить станет? — Мне много не надо, — сквозь зубы ответил кузнец, толкая рычаг, — Пока работать могу, кусок хлеба будет. А как совсем заржавею, так значит, пора мне в утиль. Думаю, в землю закопать да крест поставить найдутся люди. А не найдутся, так мне ужо неважно будет. — Зря ты, тебя все уважают. Вялич за тебя даже заступается, хоть Мартыновы уже давно подбивают кузню у тебя отнять.

Кирич на сказанное только сплюнул сквозь зубы и, прищурившись, посмотрел в горн. Порошок поплыл, наливаясь краснотой. Давно уже пора. Кузнец заработал мехами еще быстрее. Угли забелели под струей кислорода и отдали тиглю недостающее тепло. Минута, и металл полностью расплавился.

Кирич чуть отдышался, потом взял клещами тигель, быстро переставил его из горна на большой валун, а потом наклонил и вылил в подготовленную глиняную форму, лежащую на песке.

Можно было остудить отливку прямо в тигле, но тигель Кирич портить не хотел. Он у него не с первого раза получался. Чтобы емкость хорошо держала температуру и нагрев, он мешал глину с графитом. Иногда получалось хорошо, иногда не очень. А формы для отливок он лепил из глины и песка. Их не жалко. Делал их сразу штук по двадцать, сушил и обжигал. Заодно бывало и посуду какую-нибудь изготовлял. Гончар из него так себе, но не покупать же, если все одно формы лепишь.

Зачерпнул ковшом из бочки, стоящей в углу, полил на отливку, постучал медным молотком и достал отлитый стальной бочонок размером с детский кулачок. Подержав его в руках, прочитал привычную молитву и поставил плод своего труда на подоконник, смахнув с него слой серой пыли.

Сегодня отливка только одна. В порошок на этот раз он добавил толченое стекло. Его он еще не пробовал. Веры в то, что попытка будет удачной, особо не было, но главное не останавливаться… — Мартыновы, конечно, не правы, но ученика тебе надо бы взять, сосед. Неправильно это. Кузня у тебя хорошая, к тебе издалека идут, а что будет, как ты помрешь? В поселке ж никто боле с металлом работать не умеет. Чужака сюда звать что ли? — Я от учеников не отказываюсь, — буркнул Кирич, садясь на лавку. — Ну да, не отказываешься, но и не учишь. Тот же Сенька Мартынов, которого к тебе посылали. Ты ж его за месяц, считай, ничему не научил. Когда заказами не занимаешься, все время сталь плавишь. А мальчишку же учить надо, объяснять, показывать. — Не было бы с Сеньки толку. Я когда работу делал, он зевал да по сторонам смотрел. А разжевывать да подсказывать мне некогда. Тем более такому ученичку. — Так ведь не только Сеньку к тебе посылали. Со всеми одно и то же. Тебе на них плевать, ты только о своей блажи думаешь. — Ты, соседка, мне мозг не капай. Это для тебя блажь, а для меня все иначе. Я вон тоже могу сказать, что ты ерундой занята. Пытаешься старика жизни учить, когда у тебя дома трое мелких, которым жрать надо готовить, да постирать, да одежду починить. На то ли время тратишь, дочка?

Гарка обиженно фыркнула, но потом, похоже, и правда вспомнила о каких делах в своем хозяйстве, быстро попрощалась и ушла.

А старик остался сидеть на лавке. Спешить ему некуда. Отдохнет чуть да пойдет спать. А как проснется, узнает результат. За последние двадцать лет он обычно был один и тот же. Утром на подоконнике вместо отливки лежала горка серого порошка.

Спал Кирич плохо, потому и проснулся от едва заметного шума. Кто-то забрался в сени и пытался открыть дверь в комнату. Только дверь была на засове, как и ставни на окнах. Старик прислушался, незваный гость, похоже, ушел. А потом раздался звук, который ухо старика сразу уловило.

Звякнуло. Ох, расслабился он, оставил инструмент в кузне. И молоты, и клещи там незапертые лежат. Если воры унесут, то беда большая. Инструмент нынче куда дороже жизни человеческой ценится. Рыкнул Кирич, стал собираться. Стар он, бояться ему особо нечего. Одна только беда и грозит без кузни остаться. А что за кузня без инструмента?

Отодвинул дубовый засов и пошел встречать гостей. У горна, в свете масляного фонаря пара мужиков сгребала все ценное. Бородатый детина в рваном ватнике как раз запихивал соседский самовар в раздувшийся мешок. — Дядя Хан, — раздался детский голос, — шухер! Бородач повернулся и оскалился. — Я тебе, недоносок, где сказал стоять? Какого ты здесь, а не на улице?

Высказывал мужик пацану лет десяти, который прижался к стенке недалеко от входа. Похоже, что его оставили на стреме, а он не удержался и полез в кузню за взрослыми подельниками. — Ты, дед, не суетись, — сказал мужик уже Киричу, — мы немного добра прихватим и пойдем тихо-мирно. У нас бабы и дети с голодухи загибаются. Так что не взыщи, что обидели.

Говоря, мужик медленно шел к кузнецу. Руки он успокаивающе держал ладонями перед собой. Только провести старика он не смог, и когда резко нагнулся за резаком, спрятанным в сапоге, Кирич вскинул правую руку и нажал курок.

Выстрел в маленьком помещении прогремел как гром. Вороненая стальная картечь опрокинула вора на спину, превратив его грудь в кровавое месиво. С левой руки Кирич выстрелил во второго вора, который все еще держал в руках мешок с добычей. Ему заряд угодил в живот, поэтому сразу он не умер, а скорчился на полу у горна и заскулил.

Кирич посмотрел на пацана. Тот упал на пол, собрался в комок, закрыл голову руками и всхлипывал. Не боец. Это хорошо. Пистолей только два, да и убивать ребенка старику было не по душе. Хотя в современном мире дети бывают не лучше волчат, могут зубами в горло вцепиться. Это в последние годы в поселке жизнь более-менее наладилась, а до того каждый жил с оружием под рукой. Знали, что долго прожить может только тот, кто сам готов убить, когда надо.

Минут двадцать прошло, подтянулись мужики. Подходили аккуратно, света с собой не несли, но все при оружии. Кирич им заранее крикнул, что у него все в порядке. — Сколько их было? — спросил Вялич, староста поселка. — Двое воров, да пацаненок с ними, мелкий еще. — Что, всех положил? — ухмыльнулся Прошка, младший из братьев Мартыновых, — Из пистолей своих продырявил? Говоривший держал в руках увесистую дубину и с завистью смотрел на огнестрел, висящий у кузнеца на поясе. Пацаненок жив, в кузне его пока запер. — Допросить оставил? Это дело, а мало ли, откуда они явились. Может, опять волна мародеров пошла с запада. Ты его связал, не убежит? — Да куда он денется, дверь не вскроет, окна у меня такие, что только кошка пролезет. А на крышу хода нет. Пусть сидит так. — Ну смотри, не упусти волчонка. А мы с мужиками поселок обойдем, посмотрим, не вломились ли еще к кому.

Кузнец только кивнул да пошел обратно в дом. Спать он сегодня уже вряд ли станет. Сел за стол, достал стреляные гильзы, стал снаряжать патроны. В пистоли он уже вставил готовые, и в запасе есть еще восемь, но десять будет лучше восьми. Порох еще в запасе есть, а вот капсюлей мало осталось. И купить их непросто стало.

В первые годы после появления ВРЖ патронов было много. Военные склады земных государств содержали миллионы, а может и миллиарды этих изделий. И они были хорошо защищены в отличие от стволов, для которых их готовили. Практически весь арсенал планеты рассыпался серым порошком за несколько месяцев. Для ВРЖ хватало царапины в несколько микрон, чтобы забраться под любое покрытие. А стволы у стрелкового оружия изнутри ведь вообще никак не защищались.

Так и вышло, что патронов горы, а стрелять ими не из чего. Естественно, люди начали лепить взамен рассыпавшихся ружей из того, что под рукой. Медные, латунные и даже алюминиевые стволы пришли на замену вороненой стали. Служили они недолго, стреляли неточно, но дело свое делали — постепенно расходовали произведенные до катаклизма боеприпасы.

А тратить было на что. Старый мир рухнул, и на его обломках явно не было возможности выжить всем тем миллиардам населения, что привыкло к доставке еды и доступной медицине. Когда стало понятно, что из тысячи смогут выжить и прокормиться единицы, каждый стал думать, как попасть в этот счастливый процент. И искать для этого инструменты, в том числе стреляющие.

Большую часть населения выкосили голод и болезни, но и люди тоже помогали друг другу сокращать популяцию. Несколько лет все воевали против всех. Ни намека на былые государства, воевали города и поселки, улицы и районы. Каждый, кто хотел жить, учился огрызаться, защищать свое и отбирать чужое.

Свои пистоли Кирич сделал сам под охотничьи патроны. Латунные гильзы ВРЖ не боялись, и перезаряжать их можно было долго. Картечь тоже лил сам. Свинец сильно подорожал, поэтому делал железные и сразу воронил их в масле. Одна или две картечины из десяти отлитых рассыпались, но остальные оставались целыми. Главное — не поцарапать воронение, снаряжая патроны.

Закончил с патронами, почистил по очереди стволы у пистолей. До рассвета еще где-то час. Зажег примус, поставил чайник. — Выходи, разбойник, — кузнец открыл дверь в кузню и отшатнулся.

Запах там стоял отвратный. Трупы нужно убрать, да песок на полу заменить. Придет Вялич, надо попросить помочь мужиков. А то первый из воров больно здоровый, такого попробуй отволоки.

Мальчишка не вышел, забился в угол, как зверёныш, в руках стеклянный резак держит. Видать, у одного из воров взял. — Не стану я тебя убивать, не бойся, — кузнец подпер дверь открытой и шагнул внутрь.

Не упуская малолетнего пленника из виду, старик подошел к окну и взглянул на оставленную отливку. Ожидаемо она превратилась в горку порошка. Кирич вздохнул и растер порошок пальцами, опять неудача.

Кузнец достал с полки толстую, исписанную больше чем наполовину тетрадь, записал в нее еще одну строчку: «Расплав сталь рельсовая + 3% толченое оконное стекло. Неудача», и вернул тетрадь на место. — Пошли, воровское племя, чай пить будем, — после очередного вздоха проговорил старик и пошел к дому.

Закипевший чайник он вынес на веранду и поставил на столик рядом с горшком меда и холщовым мешком с сухарями. Сел, разлил кипяток в чашки и всыпал туда же по щепотке измельчённых сушеных листьев. Тут и смородина, и липа, и мята с чабрецом. Всего понемногу кроме собственно чая, которого в поселке уже несколько лет не появлялось.

Пацаненок подошел не сразу, а через несколько минут, когда травки уже успели завариться и осесть на дно кружек. — Садись, мелкий. Угощайся.

Мальчишка смотрел недоверчиво, в руке у него до сих пор был зажат кусок стекла, обмотанный с одного конца тряпкой. Он оглядывался по сторонам, явно думая, не стоит ли дать деру, пока появилась такая возможность. Но в то же время взгляд его с жадностью останавливался на еде. — Да не дергайся ты, садись. Хотел бы, сразу бы тебя прибил. Да только какая мне с того польза. У тебя имя есть?

Мальчишка кивнул. — Ну так как тебя зовут? — Кирил, — неожиданно звонким высоким голоском ответил мальчишка и наконец решился подойти к столу. — Ты гляди, как солидно зовут-то, — хмыкнул старик, — и чего это ты, Кирил, меня ограбить решил? — Это не я решил, — закрутил тот головой, — дядя Хан сказал, что у кузнеца добра может быть много, а дом на отшибе. — Так ты племянник этого Хана? — Нет, — замотал тот головой, — Просто мама так говорила его называть. Она умерла зимой. Дядя Хан хотел меня прогнать, но потом сказал, что он добрый и разрешил остаться… Я ему вещи стирал, как раньше мама, и дрова собирал, и все делал, что он скажет…

Мальчишка говорил и одновременно с хрустом грыз сухари. — А живете вы где? — Последнее время в землянке у озера, до этого в коровнике старом, но туда люди пришли, и дядя Хан сказал, что надо сматываться… Раньше в городе жили, но там нужно было платить… Дядя Хан говорил, что если добычу хорошую возьмём, то снова в город вернемся… — Вы втроем ходили? — С нами еще двое были, но они с дядей Ханом поссорились и ушли. Только Хорек остался, которого… Которого вы с дядей Ханом убили.

Пацаненок всхлипнул, но потом подтёр нос рукавом и снова принялся грызть сухари, которых осталось уже немного. Старик задумался. Пацаненок не избалован, родителей у него нет. А кузнецу помощник нужен. — Идти, я так понял, тебе не к кому. Если отдам тебя к старосте, то тебя расспросят построже моего. С воровским племенем у нас не церемонятся. Могут и прибить до смерти. А потом… У всех в поселке свои дети есть, лишний рот никому особо не нужен, тем паче чужак, с мародерами приблудившийся.

Пацаненок сидел притихший, зажав кружку с недопитым чаем. — Могу тебя у себя оставить. Голодать не придется и спать в тепле будешь. Станешь по хозяйству помогать и в кузне. Только так. Что говорю, делаешь, без спросу ничего не трогаешь.

Так и попал Кирил к Киричу в ученики, о чем старик не пожалел. Пацан хоть и мелкий, но жилистый оказался. Таскал и воду, и дрова, в доме убирался, и в работе оказался толковым помощником. Редко ему что приходилось больше одного раза объяснять. — Дядя Кирич, а зачем ты эти штуки отливаешь, — спросил мальчишка кузнеца, когда тот положил на подоконник очередной стальной слиток.

Этот вопрос давно вертелся в голове у Кирила, но он все не решался спросить. Пустой болтовни хозяин кузницы не любил и не терпел. Но было непонятно.

Все остальное, что делал кузнец, было логичным и нужным. Он чинил вещи, которые ему приносили, отливал заготовки из бронзы и латуни, которые потом превращались в нужные другим людям вещи. И с железом тоже была понятная работа. Вот, к примеру, сердцевина для кирок и мотыг. Кирич делал ее стальной, а снаружи покрывал толстым слоем бронзы. Инструмент получался увесистым и служил долго, хотя и не как чисто бронзовый. Приносили пару раз на переплавку инструмент, в котором сердечник рассыпался. Бронза стесалась, и ВРЖ добрался до железа.

Но зачем кузнец каждый день отливал слитки из железа и оставлял на подоконнике, Кирил не понимал. Ведь отливка к утру уже рассыпалась: ВРЖ сгрызал ее в пыль за несколько часов. — Я хочу вернуть Железный век людям, — ответил Кирич, глядя на очередную отливку, в которую на этот раз добавил алюминий и соду по два процента от веса. — Железный век? — не понимая, переспросил мальчишка. — Да. Железный век. Пошли, за обедом расскажу тебе. На обед у них был запеченный картофель, лук и соленое сало. Кирил уже немного отъелся, по привычке собирал со стола все до последней крошки. — Когда мне было столько же, сколько тебе, я жил в большом городе и учился с другими детьми в школе. Нам так рассказывали, что жизнь человечества сильно изменилась, когда люди научились работать с металлом. Первым был бронзовый век. Тогда люди научились плавить медь с оловом и другими металлами. Получалась бронза, из которой делали инструменты и оружие. Бронзовые плуги кормили людей, а бронзовые мечи создавали империи.

Но настоящего величия люди достигли, научившись работать с железом. Железа на земле намного больше, чем меди. Добывать его несложно, если знаешь технологию. А еще из железа можно делать несколько основных и огромное количество специальных видов стали. Нужно просто добавить при выплавке нужную примесь и соблюсти правильную температуру.

Из железа делали инструмент и оружие, строили дороги и мосты, соединив его с бетоном, возводили небоскребы — дома в сотни этажей. Машины, поезда и самолеты, которые ездили на бензине или электричестве. Электростанции, которые давали океан энергии огромным городам. Всё это работало благодаря освоенному железу.

Кирил с наслаждением впился зубами в нежное сало, а старик все говорил, и в его глазах разгорался полубезумный огонек одержимого. — Потом человечество освоило новые материалы и технологии. Научились создавать полимеры и многое другое. Из этих материалов создавали машины, которые становились все сложнее. Появлялись роботы, которые выполняли вместо людей большую часть работы. Они даже думать за людей научились. — Все жили в теплых домах и еды было столько, что лишнюю выбрасывали, да? — переспросил мальчишка, — мне мама так говорила. — Да, у людей было больше, чем им было нужно для жизни. Но все это было возможно потому, что у человечества было железо. А потом появился ВРЖ и цивилизация рухнула. — ВРЖ — это ржавоед? — Так его тоже называли. ВРЖ значит «Вирус Разрушающий Железо». Никто точно не знает, откуда он появился.

Безумные ученые его создали или он прилетел из космоса, или нам его кто-то подкинул, чтобы уничтожить человечество, никто так и не узнал. Несколько месяцев человечество боролось. Вирус не сразу накрыл всю планету. Ученые пытались понять его природу.

Кто-то говорил про наноботов, кто-то про вирус на неорганической основе. Были еще теории о разумной материи на основе нетипичных магнитных квантов.

Я даже до конца не знаю, что значат эти слова. Мое образование кончилось на втором классе, в тот год, когда здание нашей школы сложилось из-за растаявшей внутри стен арматуры.

Успели выяснить, что некоторые примеси заставляют ВРЖ разрушать сталь медленнее. Так обычный кусок стали с кулак размером ВРЖ «съедает» где-то за полчаса, а если добавить в него процентов десять меди или никеля, то он «ест» его уже часа два. Но даже сплав, в котором железа меньше половины с большинством известных металлов, не избегает разрушения в течение суток.

Ученые искали ответов, а человеческие города таяли, как снежок под горячим солнцем. Железные дороги и мосты рассыпались у людей на глазах. Большинство зданий, лишившись внутреннего скелета из стали, падали под ударами ветра или просто под собственным весом. Прекрасные автомобили превращались в скорлупу из краски. Двигатели и корпуса осыпались пылью.

Опасные вещества выбрасывались в атмосферу и реки, прокатился ряд аварий на атомных электростанциях. Огромные территории, которые были когда-то густо населены, превратились в ядовитые или радиоактивные пустыни.

Пропала привычная связь. Когда я был ребенком, то у каждого был с собой мобильный телефон. Сейчас в нашем поселке есть две самодельные радиостанции, которые заряжают от солнечных батарей. И мы считаем, что нам очень повезло, мы ведь можем общаться с другими на расстоянии, обмениваться новостями. — Человечество выжило. Нас стало в сотни раз меньше, часть планеты надолго отравлена, но это не окончательная гибель. Люди много раз переживали разные катастрофы: эпидемии, войны, землетрясения. Но на месте разрушенных городов возводились новые, снова распахивались поля…

Только вот на этот раз все будет сложнее. Железо, которое верно служило человечеству последние несколько тысяч лет, у него отняли. Пройдет несколько поколений, и люди окончательно потеряют все, что накопили за эти десятки веков. Кончатся запасы материалов, которые были произведены в прошлом, и откатимся в лучшем случае в бронзовый век. А вот если бы железо вернулось… — Так ты хочешь победить ржавоеда? Сделать железо, которое он не сгрызет? — догадался Кирил и, довольный собой, принялся заваривать чай, как учил кузнец, уже поглядывая на кусочек медовых сот, который ему сегодня полагался на сладкое. — В общем, да, — кивнул старик, — я ищу добавку, которую нужно внести в сталь, чтобы ВРЖ перестал ее превращать в порошок. Если мне это удастся, то значит я прожил жизнь не напрасно. — Ну ты и так живешь не напрасно, дядя Кирич. Во всем поселке инструмент твой, ты сколько вещей нужных делаешь и чинишь… — Не то все это, парень, не то, — вздохнул старик, — понимаешь… Старик замолк, думая о чем-то своем, потом отхлебнул из кружки и продолжил говорить. — Травки эти сушить и заваривать меня Тихон научил. Это его кузня раньше была. Он еще в прежние времена кузнецом был. Говорил, что денег ему тогда хватало, а с металлом он для души баловался. И такое было возможно, представляешь…

Так вот, я тогда сиротой остался, как ты. Родители нас с сестрой смогли вывезти подальше от больших городов, там тогда прямо ад был. В соседнем отсюда поселке тетка наша жила. Только не помогло нашей семье бегство. Ночью пришли в поселок мародеры большой бандой. Их тогда много было, гуляли по земле как саранча, что сжирает все на пути. Один я тогда спасся и то потому, что не заметили меня.

Мародеры ушли, а я месяц жил на развалинах. Большинство-то домов они сожгли вместе с убитыми. Там меня полудохлым от голода Тихон и нашел. Забрал к себе, с металлом учил работать. У него жена с сыном умерли, так он один жил. Мог бы еще жениться, но не хотел, все свою умершую Оленьку поминал.

Шесть лет я с ним жил, чего только не было в то время… А потом началась эпидемия. Название болезни не скажу, знаю, что она антибиотиками лечится. Только антибиотиков тогда, считай, ни у кого уж не осталось. Заболел я, а следом за мной и Тихон. У него лекарства были, только мало совсем, и на одного могло не хватить. Так он все таблетки мне скормил, говоря, что у него еще есть.

Мне полегчало, на поправку пошел, а Тихон сгорел за следующие три дня. Я его чаем отпаивал, да не помогал уже чай. Помню только, перед тем как последний раз забыться, сказал он мне: «Паря, проживи жизнь так, чтобы это не зря все было»… Эх!

Кирил с удивлением заметил, что на глазах всегда сурового кузнеца блестят слезы. — Так вот я и решил, если смогу железо людям вернуть, то не зря, значит, не зря. Какое-то время они сидели молча, допивая остывший чай. Потом старик прищурился. — Думаешь, не получится у меня ничего? Ведь все ученые над этим бились, пока еще лаборатории у них были, и потом люди решение искали. А я что, ни образования у меня нету, ни лабораторий этих… Но руки есть и кузня. И пока ходить могу, буду пробовать. А если не успею, то как помру, и ты пробуй, ищи, Кирил.

Мальчишка опустил глаза под взглядом старика, вертя в руках уже пустую кружку. Вспомнил, как утром после неудачного ограбления пришли мужики.

Как Прошка сиплым голосом бубнил старосте: «Вздернуть надо этого воровского выродка, сбежит, наведет на поселок новых мародеров…»

Как Кирич что-то тихо, но твердо говорил Вяличу, который смотрел на пацаненка, которого кузнец не связал для казни, а накормил и предложил остаться. — Дядя Кирич, — поднял глаза Кирил, — у тебя получится. А я тебе помогать буду. Чем только смогу, всем буду.

Потому что… Чтобы и ты тогда меня, значит, не зря…

Прошло четыре года. Кирил подрос и окреп, в плечах раздался. Заказы попроще кузнец уже давно доверил ему выполнять самостоятельно. Кирич заметно сдал за это время. Уже и ходить стал, сутулясь, с палочкой, особенно в плохую погоду. Только рядом с горном, когда работал с металлом, его фигура распрямлялась, словно наливаясь жаром от горна, а рукам возвращалась твердость.

Кирила старик учил не только работе в кузне. Выучил его читать и писать, рассказал основы химии и физики, которые сам учил в молодости по оставшимся со старых времен учебникам. Последний год он даже доверил Кирилу записывать в тетрадку результат очередного опыта.

Стала к ним заглядывать Гаркина дочка — Оленка. Прибегала с поводом и без повода. Видно было, что ученик кузнеца ей нравится. Кирич девку особо не гнал, вроде неплохая она и работящая, и характер спокойный. Может, и получится у них чего с Кирилом. Но и до баловства ненужного не допускал. Рано им еще, пускай подрастут.

Как это бывает с женщинами, совершенно не разбираясь в вопросе, она неожиданно подсказала, где искать верное решение. Они втроем сидели и пили чай с пирогами, которые передала Гарка. Соседка уже про себя называла Кирила зятем и старалась подкармливать паренька, а то чем там его старик кормит, сухомяткой.

— А почему вы не добавите в свою сталь что-нибудь вонючее или горькое, может, тогда его ржавоед не тронет, — спросила она, откусывая пирог с румяного края, — может, перцу туда насыпать или горчицы? — Что перец, что горчица — просто выгорят, — покачал головой кузнец, — даже золы, считай, от них не останется. — А если что-нибудь жидкое добавить, негорючее? Молока налить или яйцо вбить в ваш горшок со сталью? — Молоко выкипит. Еще и металл из тигля распластает, — посмеялся детской идее старик. — Да и яйцо почти что из воды состоит. Испарится все, кроме скорлупы…

В тот раз Кирич плавил сталь сразу с несколькими добавками. Кирил стоял наготове с клещами и ждал команды, когда нужно будет доставать тигель из топки.

На последнем слове Кирич вдруг замер. — Скорлупа. А ведь можно попробовать. Я использовал все доступные металлы и минералы, но не пробовал ничего органического. А ведь кузнецы раньше применяли жженые кости и скорлупу. Вроде фосфор с кальцием там содержится. Это тоже доступное и выполнимое сырье. А принеси-ка ты нам, девочка, яичной скорлупы.

Тем же вечером на подоконник легла отливка, в которую добавили толченую скорлупу одного яйца. А утром Кирича пришлось отпаивать чаем с ромашкой. У сурового старика подкосились ноги, когда он увидел, что отливка не рассыпалась пылью, а лишь помутнела на поверхности.

Следующие отливки также мутнели, но не рассыпались. Получалось, что скорлупы одного яйца хватало, чтобы защитить от ВРЖ почти пуд стали. Отливки мутнели, но сохраняли целостность. Если их поцарапать, то металл на месте царапины просто немного тускнел через полчаса и все! Процесс останавливался.

Кирич одну отливку специально поливал водой, пока она не подернулась ржавчиной. Старая добрая ржавчина отливку ела, а вот ВРЖ не смог. — Удивительно, — в который раз повторял неожиданно помолодевший кузнец, — я ведь и мел добавлял, и кальцинированную соду, и фосфатные удобрения… Все без толку. А тут яичная скорлупа и работает. Почему не знаю, но работает. Ну и холера с ним, с этим почему! Я главное сделал. Теперь все не зря.

Железный век возвращается!