Шамаш

Глава 1

Слабый ветерок гонял песчинки по ночной пустыне. Дорога освещалась лишь бессчётной россыпью звёзд, а тишину нарушали только шуршащие шаги моей свиты. Мы прибыли на место в самый тёмный час. Рабы с осторожностью поставили паланкин. Я услышал, как застучали дровами, чиркнуло огниво, забегали слуги. Свистящим шёпотом раздавались приказы — думали, что я сплю. Но мне не удалось сомкнуть глаз за всю поездку. И дело не в неуклюжести рабов, и не в том, что в повозке мало места. Я всегда засыпаю под мерное покачивание — как младенец в люльке. Только не сегодня. Не в ночь накануне испытания.

Я откинул полог. Сразу же подскочил Сефрет — лишь ему из всей процессии дозволено касаться меня. Он склонился и подал руку, чтобы я не споткнулся в темноте. Я ступил на циновку, расстеленную на песке, и прошествовал к костру. Под треск огня так приятно восседать на подушках, пока вода кипит в котелке. Туда бросили сушёные листья тча, которым Шамаш подарил частицу себя, а я, выпивая горячее варево, впитал его силу.

Небо окрасилось розовым. Это значит, Шамаш вот-вот явит свой лик и начнётся испытание. Я вылил остатки питья в песок — ни к чему простолюдинам приобщаться к божественному. Встал с подушек, раскинул руки, и Сефрет освободил меня от одежд. Пред лицом Шамаша я предстану нагим, демонстрируя честность. Накануне мне обрили голову — все помыслы открыты богу.

Пробирал озноб — пустыня остыла за ночь. А может, это волнение. Сефрет накинул мне на плечи полотно мягкой ткани, чтобы я не мёрз, пока мы ждём. Слуга внимательно смотрел туда, где всё светлее становилось небо. Провозгласил: «Пора», — принял покрывало и упал ниц. До конца жизни он сможет гордиться, что был здесь и последним лицезрел меня в облике человека, а не бога.

Но чтобы стать одним из великих, я должен пройти испытание Шамаша. Я пошёл прочь от лагеря, повернувшись спиной к шару света. Лишь раз в году великий бог начинает путешествие по небу меж двух скал, а заканчивает у обелиска предков. Только сегодня есть шанс подтвердить, что я достойный сын, способный перенять плащ повелителя земель среди горьких вод.

Я ступил на прохладный песок и начал путь. Лёгкий ветер холодными касаниями заставлял меня идти быстрее. Хорошо, что слугам уже не разглядеть мою кожу, покрытую пупырышками. Ничего, скоро Шамаш обласкает меня теплом, и я с усмешкой вспомню, как замёрз на рассвете.

Тень длинной полосой указывала направление. Кажется, тот, другой я, убежал далеко вперёд, а я никак не мог его догнать. Но я не очень торопился. Мне нужно прийти к

обелиску древних не раньше, чем Шамаш, завершая свой путь, коснётся линии горизонта. Идеально, если я дотронусь рукой до гладкой стены в тот момент, когда Шамаш спрячется от нашего мира. Жрецы расценят этот знак как обещание, что моё правление будет долгим и благополучным.

Ещё рано думать об этом, но я уже решил, как одарю жрецов за труд. Только они знают, когда благоприятно сеять хлеб и снимать урожай. По их повелению забивают скот и приносят жертвы. Они же знают, когда настаёт День испытания.

Я почувствовал благодарность к этим людям. Они служат нам, оберегают правителя и господ от бунтов. Я был ещё очень мал, когда восстали рабы, но жрецы уговорили их отступить. Горожане выдали тех, кто наученный злыми духами задумал свергнуть правителей, а сами вернулись в поля. Смутьянов казнили, а остальным пообещали больше хлеба после сбора урожая. Как бы мы жили без жрецов? Если убить всех рабов, то воины не соберут зерно, не смелют его в муку. Слава и хвала мудрецам!

Я вспомнил, как Сефрет хлопотал сегодня утром. Самый верный слуга. Он ходил за мной с раннего детства. Сейчас, конечно, постарел, но ещё крепок. Пожалуй, как только пройду обряд, сделаю его главным управляющим дворца. Он заслужил такой чести. А я всегда буду знать, что всё под контролем. Вместо него отберу полдюжины служанок покрасивее. Они справятся не только с одеждой и подачей кушаний.

Слуги — тоже полезные и нужные люди. И от кого, как не от господина, зависит их счастье? Всё просто — не требуй невозможного, наказывай не слишком жестоко, щади больных и немощных. И тогда они расстараются в стремлении сделать господина счастливым.

Но это мои слуги. Пусть у меня их и больше, чем у других господ, но ведь не все понимают, что так лучше. Ведь если ты сегодня забиваешь плетьми рабов и насилуешь детей на глазах их родителей — однажды в постели почувствуешь, как по ноге ползёт скорпион.

Прикажу всем во дворце поступать со слугами так же, как и я. Глашатаи донесут это до знати в столице. Но как же быть с другими городами и деревнями? С караванами торговцев? Разве там станут слушать посланников? Тогда любой мошенник начнёт сочинять приказы, прикрываясь моим именем. Ужасно!

Жрецы украшают храмы историями богов — как наши предки строили обелиски, дороги и дома из застывшего камня. Как они воевали и разрушили мир. И как мы его восстановили. Как мой род правил на этой земле с начала нового времени.

Изображения толкуют лишь жрецы, но я долго вглядывался в них и тоже начал понимать. Вот охотник, а здесь воин. Круглый Шамаш светит над всеми, всем даёт тепло и жизнь. Если бы каждый с детства знал, как толковать эти символы, то слово правителя понимали бы в каждой провинции. Его вырубят на тысяче камней, и никто не осмелится ему перечить. Обяжу мудрецов брать учеников. Да не одного-двух, как обычно бывает, а сразу по паре дюжин. Каждый ребёнок должен принимать незыблемую волю повелителя.

Раньше к правителю на суд приходила лишь знать, но слуги тоже достойны обращаться за защитой. В столице жалобы выслушаю я, а в провинции — наместники. Ведь у них будет скрижаль с указанием, как должно обращаться со слугами.

Прикажу, к примеру, высечь в камне, что нельзя беременных служанок бить и нагружать сверх меры. Ослушался — воины отберут часть рабов и скота. Тогда другие так делать не станут, дети родятся здоровыми, а их матери воспитают в них любовь к правителю.

Шамаш подталкивал теплом в спину, припекал непривычный, немного шершавый на ощупь затылок. Мне легко и приятно шагалось, а в голове роились мысли — как улучшить жизнь, сделать мою страну процветающей.

Часто не хватает воды, у источников насмерть бьются люди, обозлённые на тех, кто влез без очереди. А ведь если построить систему желобов, то вода попадёт и в самые отдалённые кварталы.

Я пустил струю на песок, не прекращая шагать. Шамаш никогда не останавливается. Медленно, но непрерывно он двигается по небу. Сегодня я иду вместе с ним, чтобы уподобиться ему — богу жизни. Пусть я и веду себя как дикий тур, оправляясь на ходу.

В столице люди живут скученно. Иногда злые духи насылают язвы, чесотку или сворачивают внутренности в болезненный узел. Часто демоны недугов переходят от человека к человеку, поэтому больного нужно отделить от здоровых. Но куда деть ослабшего горожанина? Пожалуй, прикажу построить большой амбар с лежанками, доступам к воде и отхожей ямой. Пусть всех больных ведут туда. А позаботятся о них лекари. Не хватит своих, так привезу из других земель. Иногда они приходят к нам на заработки. Заплачу им, чтобы учили помощников.

Тень предо мной становилась меньше и меньше. Вскоре Шамаш засияет прямо над макушкой, увидит меня насквозь. Я сглотнул тягучую слюну. Надеюсь, не разочарую бога, и он примет меня как ровню. Впереди блеснула игла обелиска — великое наследие предков. Ах, как же она ещё далеко.

Я готовился к этому походу — совершал прогулки в саду дворца, даже когда Шамаш поднимался высоко-высоко, в полную силу благословляя землю и всё, что на ней. Но я редко находил волю отказаться от чаши воды, пива или отвара тча из рук Сефрета. Его забота порой бывала навязчива. Или он не хотел, чтобы я вытерпел жажду во время испытания? Я отогнал эти мысли. Он добренький старичок, верный мне и моей семье до последнего дыхания.

Сад возле дворца необходимо расширить. И смотреть за рабами лучше, чтобы поливали лужайки. Ведь это чудо — кругом пустыня, а во дворце поле зелёной травы. Послы и торговцы приходят в восторг, когда видят это. Гуляя в тени пальм и среди дурманящего запаха фиговых деревьев, очень приятно заключать договорённости вдали от дворцовой суеты. Пожалуй, для свежести и прохлады там нужна вода. Да, прикажу вырыть пруд, как только дворец и его окрестности по праву достанутся мне.

Отец не слишком много времени тратил на уют. Его больше интересовали деньги. Он скопил немало богатств, собирая дань с караванов. Их путь пролегает через наши земли, а воины оберегают торговцев и товары от нападений.

Мой почтенный родитель отправлял рабов в селения предков, где они выкапывали из песка диковинные вещи. В лёгких и прочных бурдюках мы храним воду и масло. Тонкий шелестящий материал идёт на одежду — пусть в ней легко вспотеть, но зато она дорого стоит, а значит, каждый господин захочет ей обладать. Как же они ткали эти лоскуты без нитей, как окрашивали их в яркие цвета и наносили рисунки? В основном невольники находили обрывки, но иногда попадались невредимые сумки из этой материи. Поразительное дело — она выдержит целую груду песка, камней или батата, но, если ткнуть пальцем — появится дырка.

Иногда ещё откапывают хрустящие лепёшки из тонкого металла. Его переплавляют на амулеты, чаши и ложки. Эти сокровища меняют на целые стада верблюдов.

Шамаш набрал силу, и я порадовался, что на мне нет ни одежды из шелестящей ткани предков, ни какой другой. От моей тени осталась лишь маленькое пятнышко на песке.

Отец правил долго, мудро, но всё же упустил из вида нечто важное. Пока он занимался торговлей и добычей ценностей, наши соседи воевали друг с другом. Нимот разбил войска Ракша, разграбил его города. Жителей и пленных воинов поставил перед выбором — поклониться ему добровольно или носить колодки рабов. Конечно, они решили служить новому повелителю, чем пополнили его армию. Теперь возле наших земель вместо двух слабых соседей правит один сильный. Пусть его войско не такое обширное, как наше, но напасть на дальние города и ограбить несколько караванов он сумеет. К тому же клялся в вечной дружбе Нимот моему отцу, а не мне.

Пошлю ему щедрых даров, приглашу во дворец, дам лучших наложниц и предложу поклясться друг другу в преданности ещё раз. При этом выставлю караул из первых воинов, устрою показательные бои. Так он поймёт, что его ждёт, если откажется.

И всё же словам Нимота до конца верить нельзя. Ведь он точно так же заключал союз с Ракшем. А сейчас голова бедняги украшает ворота дворца. Я прикажу укрепить дальние города, построить стены и рвы. Военачальники обучат больше воинов, а кузнецы изготовят множество мечей.

Пожалуй, отдам своему брату приграничные области. Он понимает толк в военном деле. Да и мне так будет спокойнее. Чем думать, как занять дворец после меня, он займётся охраной рубежей.

Младший брат всегда предпочитал шумные и активные игры. Слуги устраивали целые баталии, чтобы повеселить его. А отец лишь усмехался, когда он проявлял жестокость и в полную силу бил Сефрета деревянным мечом. Меня же всегда больше интересовали диковинные вещи — чудесные предметы, что оставили нам предки. Изредка привозили купцы искусно изготовленные изделия. Лишь Шамашу известно, для чего они служили прежде. Например, пластины из гладкого обсидиана, у которых на одной стороне глаз, другая — чёрная поверхность. Жрецы полагают, что предки с помощью этих предметов общались с богами. Немигающее око взирало на каждого человека, а чёрная бездна погружала их в иные миры. Там боги показывали, как возводить огромные храмы и учили создавать творения, которые мы выкапываем до сих пор.

Кости предков точно такие, как наши. Их часто находят при раскопках и с почестями хоронят в заветном месте. Жаль, что боги не показали им, как уберечь мир от разрушения. Сейчас лишь жрецы понимают язык богов. Да и то, не всегда правильно толкуют их послания. В прошлом году дожди пришли куда позже, чем было обещано. Урожай собрали скудный.

Я плюнул на руку и протёр горячую лысину. Шамаш принялся испытывать меня. Песок стал обжигающим, но я продолжал бодро шагать в сторону обелиска, не думая об усталости. Уже вечером мою кожу покроют маслом, а наложницы поднесут холодное вино. Можно и потерпеть.

Не все проходили испытание Шамаша. Не каждый достоин стать правителем. Старший брат моего отца не дошёл до обелиска. Говорят, его тело нашли посредине пути. Там, где сейчас проходил я. Но он был стар и болен — мой дед правил долго, а отец родился от младшей жены и шёл по этому пути в юном возрасте.

Без твёрдой руки правителя страна целый год подвергалась опасностям. Тогда жрецы брали на себя роль судей, но не все следовали их решениям. Господа рядились из-за наделов, купцы завышали цены, и чернь устраивала голодный бунт. Немало людей перебили, собирались грабить дворец, ведь там всегда хватало яств в закромах. Но жрецы разложили на дороге костёр, а когда подходила толпа, всыпали в огонь наследие предков — палочки из металла, найденные в одном из поселений под песком.

Сначала ничего не происходило, но потом палочки накалились и во все стороны полетели освобождённые злые демоны. Настигая людей, они кусали их, оставляя в телах глубокие дыры. Мало кто выживал после такого. Простолюдинов от этого полегло не много, а жрецы и вовсе успели укрыться за воротами. Но толпа в ужасе хлынула назад по узкой подъездной улице и устроила давку. Многие смутьяны погибли в тот день. Будь я тогда правителем, отправил бы дворцовую стражу в погоню. Любой горожанин под угрозой смерти выдаст, в каких домах прячутся зачинщики. А подпереть дверь и спалить хижину совсем не сложно. В назидание остальным.

Распоряжусь повесить на городские стены палочки с демонами, а под ними маслёнки. Если ко дворцу пожалует толпа, нужно лишь поднести факелы, чтобы освободить злых духов. Вот бы укротить силу предков. Тогда каждый воин носил бы такие палочки с собой. Но демоны своенравны. Никогда не знаешь, куда они полетят.

Губы высохли и потрескались. На каждом шагу я обжигался о песок. Если бы только замотать ноги тряпками. Но нельзя. Шамаш всё видит. И в этом суть испытания — я должен пройти его таким, как появился на свет. Да и нет вокруг ничего, кроме песка и редких

высохших колючек. Как нет на небе ни единого облачка. Исчез даже слабый ветерок. Наступила тишина.

Я подумал, что попал в царство мёртвых, где кроме меня и Шамаша, никого нет. Мне всё ещё кажется, что я иду, глядя на обелиск, но на самом деле, давно лежу на земле, уставившись стеклянными глазами в небо. Но разве там я бы чувствовал раскалённый песок? Пожалуй, я всё ещё на земле. Значит, должен шагать.

Меня заставил вздрогнуть чей-то противный смех. В страхе я обернулся и увидел, что на засохшей коряге, в стороне от которой я недавно прошёл, сидит гриф. Он повернул мерзкую ощипанную голову, посмотрел на меня и снова издал крик, похожий на надрывный хохот. В небе кружила ещё пара птиц. Я топнул ногой и пробормотал слова защиты от злых духов. Под взором Шамаша со мной ничего не случится.

Раз нельзя укротить демонов из палочек предков, найму больше воинов. Тех богатств, что скопил отец, хватит на целую армию. А лучше обучить свою. Наёмники служат тому, кто заплатит больше, а слуги отдадут жизнь за правителя. Ведь они будут любить меня. Любить и бояться.

Земли Нимота я захвачу, а его заманю во дворец, где он встретится со смертью. Я представил, как его кровь растекается тёмной лужей в пруду. Невыносимо хотелось пить. Рано или поздно этот негодяй нападёт на мои земли, так отчего не пресечь это, пока у нас есть богатства и силы?

Внешнюю угрозу я устраню, но останется гниль внутри. Всегда находятся предатели, мечтающие увидеть на троне другого правителя. Часть господ поддержит моего брата в обмен на покровительство, и он возомнит, что не меньше меня достоин занимать трон. А я однажды найду в своём кубке остатки яда, как нашёл мой отец. Прикажу Сефрету пробовать всё, что попадёт мне на стол.

Непокорных я буду казнить на площади. И пусть они умирают долго — их крики внушат остальным, что воле повелителя нельзя перечить. Отберу людей, которые станут моими ушами — любое недовольство, высказанное на базаре или у колодца передадут мне. В каждом бараке, на каждой улице поселится мой человек. Он вычислит всех предателей, а потом стражники схватят их и бросят в каменный мешок. Пожалуй, проводить воду в кварталы — плохая затея.

Я придумал, как поступлю. Возьму господ победнее, дам им наделы земли, поручу сбор дани. А тех же, кто богат, подвергну суду за мелкие проступки. Решение будет скорым и безжалостным. Тот, кто достиг высот без моего участия, не воспримет меня как бога, которому они не ровня. Знать сбивалась в кланы и влияла на решения отца, чтобы улучшить положение. Нет прощения подлецам и ворам. Наверняка каждый из них утаивал часть добычи из военных походов и немалую долю податей. Вот почему дворцы у некоторых лишь немного уступали моему.

Ужасно болели ноги. Вот бы окунуть их в прохладные воды горького моря. Шамаш светил мне прямо в лицо. Сначала я закрывал глаза руками, но потом устал. Я уже не видел шпиля, но шёл навстречу свету. Почти слепой, уставший, высохший. Ступни покрылись язвами и на каждом шагу мне хотелось стонать от боли.

Если я отправлю брата на дальние рубежи, он вернётся героем-завоевателем. За ним встанет огромное войско, которое с удовольствием посадит на трон его вместо меня. Нельзя этого допустить. Лишь попаду во дворец, прикажу запереть брата в одной из комнат без окон. Его будут великолепно кормить, я прикажу отправлять ему лучших наложниц, музыкантов и рассказчиков историй. А если понадобится — и лекарей. Так с ним ничего не случится. Да и со мной.

Я женюсь поздно. Мои дети войдут в возраст, уже когда я стану дряхлым стариком. Пусть тогда проходят испытание и принимают великолепную страну, которую я построю. Конечно, это не значит, что у меня не будет женщин. Если лекари узнают, что одна из наложниц понесла, дадут ей яд. Благо, красавиц в наших землях хватает.

Да и к чему это испытание? Я сам назначу того, кто достоин править после меня. Выберу и подготовлю надёжного человека и уйду на покой. Доживу отмеренное в спокойствии и достатке у берегов горькой воды. Позволю новому правителю приходить ко мне за советом — как к последнему равному богам на земле.

Время тянулось бесконечно. Шамаш неторопливо плыл по небу, а я брёл ещё медленнее, лишённый сил. Я осознал, что проговариваю мысли вслух. Из пересохшего горла вырывались имена предателей и тех, кого следует немедленно казнить. Лишь бы дойти, тогда я наведу порядок.

Шамаш покраснел и уже не был таким ярким. Я снова разглядел обелиск сквозь пятна перед глазами. Он казался чёрным на фоне светлого неба, огромным копьём возвышаясь над миром. Быть может, предки за то и поплатились жизнями, что угрожали Шамашу и другим божествам, возводя такие строения? Неправы жрецы — они верят, что это для разговора с богами. Мол, познавший силу обелиска, вправе обращать речи к небесам, и его слова услышат. Как же они ошибаются. Наверное, придумали это для придания себе значимости. Жрецы не работают, но им подносят лучшие части животных, долю урожая. Им ткут великолепные одежды, строят просторные дома. А везде, где бы они ни оказались, им выражают почёт и уважение. Каждый старается задобрить жреца, лишь бы тот замолвил за него словечко перед богами.

Ну что ж, вот он бог, а вот он я. Почувствовал, что мне и говорить не нужно — все мои мысли знает Шамаш. Я так же горяч, как и он. Мы с ним — равны. Я расслышал, как бог прошептал: «Ты прав, так и действуй!»

Остаётся совсем немного до заката, а я ещё не приблизился к обелиску. Не успеть мне притронуться к нему с уходящим лучом Шамаша. Плохой знак. Но главное — дойти. Я выдержал испытание. Я — подобен богу. Подул ветерок, охлаждая моё пропечённое тело. Не чувствуя ног, я споткнулся и не смог подняться. Ничего, немного отдохну и доползу хоть на четвереньках. Теперь можно не торопиться. Да и песок уже остыл.

Я проводил Шамаша взглядом. Он исчезал за краем земли справа от обелиска. Я смотрел на кроваво-красный диск сквозь слёзы, а из моей глотки вырывался хриплый шёпот: «Сжечь их всех! Сжечь жрецов, сжечь господ и чернь, сжечь воинов! Сжечь горожан! Детей и женщин! Сжечь Сефрета, сжечь брата! Сжечь! Сжечь!»

Все они уже предали меня, подстроили испытание, бросили здесь умирать. И я не прощу никого.

Я открыл глаза, содрогаясь от холода, и увидел огни. Не далёкий свет звёзд, а мерцающие факелы. Один из жрецов прокричал: «Нашёл!» — и поспешил в мою сторону.

© 26/11/20