Блокнот попаданца: тонкости языка

ЗАИМСТВОВАНИЯ:

http://mi3ch.livejournal.com/2496888.html

Никогда не задумывался о значении выражения «с лихвой». Полез в словари: Лихва – устар. прибыль, процент с отданного взаймы капитала устар. любая корыстная прибыль, чрезмерная прибыль при денежных расчётах По-чешски lichva – «ростовщичество». И по-польски – lichwa

И ударение на первый слог

mi3ch.livejournal.com/2607613.html

Название "эффект плацебо" появилось в Средневековье из песен плакальщиков на похоронах, в тексте которых были слова "Placebo Domino" ("Буду угоден Богу", псалом 114). Поскольку этих плакальщиков нанимали за деньги, выражение "спеть плацебо" приобрело смысл подхалимства. Это слово несколько раз использовал в своих "Кентерберийских рассказах" Джеффри Чосер и даже наделил одного своего лукавого персонажа таким именем - Плацебо. allchymist.livejournal.com/4295.html

Из автобиографических заметок Н. А. Спешнева вычитала. "Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать" - это НЕ русская пословица, которая случайно совпала с китайской. Это вовсе даже китайский фразеологизм, который недавно и хорошо освоился в русском языке. Бросилась проверять в ГуглБукс, выходит, действительно, пришёл в русский язык где-то в шестидесятых годах двадцатого века. Только это не из "Мэн-цзы", как у Спешнева, а из "Хань шу". И, наверное, все это давно знали, как всегда. http://mingqi.livejournal.com/130051.html

"Московский метро – самый прекрасный" (Ем. Ярославский) Перепечатывая некоторые наши архивные документы, связанные со строительством первых очередей метро в Москве, с интересом обнаружила, что на заре своего существования - во второй половине 1930-х гг. - "метро" было мужского рода. Очевидно, из-за того, что это сокращение совсем недавно произошло от слова "метрополитен". Фраза в заголовке поста - из книги отзывов Московского метрополитена того времени. В нескольких соседних отзывах - тот же мужской род; слово не склонялось.

Странно, что я не заметила этого раньше - еще по "Песне извозчика" Леонида Утесова (1939 г., автор текста - Я.И. Родионов): "Но метро, сверкнув перилами дубовыми -// Сразу всех он седоков околдовал". https://innalm.diary.ru/p204475482.htm

Поэтесса Лидия Лесная в воспоминаниях об Александре Грине пишет, что в доме 88 по Невскому проспекту, где помещалась редакция "Нового Сатирикона", напротив редакции находилось заведение с вывеской "Ягурт Простокваша".

Вон оно когда еще было. http://seminarist.livejournal.com/865322.html

Ну, если верить этимологическим пометкам в Wiktionary, дело было так: название "Россия" в монгольском стало "Орос" (гласную добавили, поскольку в монгольском слово начинаться с "р" не может), потом у монголов это название заимствовали китайцы и записали, как сумели, иероглифами - 俄羅斯, "Éluósī" - потом у китайцев это заимствовали вьетнамцы, которые, во-первых, для краткости взяли только первый иероглиф, а во-вторых, прочитали его на свой манер, а чтение одних и тех же иероглифов в разных регионах, как известно, шибко различается, и что в путунхуа "É", то в кантонском "ngo", а во вьетнамском стало Nga. Какого-либо смысла за этим не стоит - исключительно "испорченный телефон" многократных заимствований. https://www.diary.ru/~kruzhok/p204051947.htm#688558955

Из воспоминаний Елизаветы Кишкиной "Из России в Китай - путь длиной 100 лет". Речь идет о советской колонии в Пекине 1950-х:

В языке, которым пользовалась советская колония, также возникали забавные изменения. Никто из специалистов и их жен, даже если они приезжали на 3-4 года, китайским языком не занимался и не думал обучать детей (а вот, кстати, в эмигрантской школе был такой предмет - «китайский язык»). Для общения с водителями, персоналом гостиниц применялся своеобразный «пиджин» - исковерканные на русский лад китайские слова: тунджик (товарищ), куня (девушка, горничная), чифанить (кушать, есть), цобать (идти) и т.п. Эти слова склонялись, спрягались, обрастали приставками и ласкательными суффиксами (кунечка, поцобали, прицобали, почифанили и т.п.) - словом, входили в местное русское наречие. Школьники говорили друг другу: «Опять Сашка лянгу (двойку) схватил!» Женшины жаловались: «Вчера был чифан (банкет), и муж у меня наганьбэился (напился)». А я своими ушами слышала, как в рейсовом автобусе, возившем советских людей по городу, кто-то крикнул: «Тунджик, маманди! Две суляньские мадамы цобают». (Товарищ, подожди! Две советские женщины идут.)

— Заимствованный из другого языка компонент слова может разительно отличаться по значению в языке-акцепторе.

— Это как?

— Ну, например, возьми слово автогонка. А теперь замени в нем компонент авто- на русский эквивалент: получится самогонка. Совсем другое значение. Понятно?

fregimus.livejournal.com/180827.html

Читаю словарь Михельсона (1875г). Итальянское Ban -- изгнание. Соответственно, человек, забаненный где либо -- бандит. Есть над чем задуматься. http://sv-loginow.livejournal.com/71781.html

До того, как стать названием преступной группировки, слово "банда" означало отряд наёмных солдат. Впрочем, особой разницы не было уже в XVII веке. bisey.livejournal.com/306264.html

Сказка об Али-Бабе и сорока разбойниках появилась в лубочном изводе в 1763 г. (2-е изд. - 1771). В русской версии гора впускает хозяев по заклинанию "Сазан, отворись!" (Пропп. Русская сказка. М., 2005, с. 302)

В 1860 году "Искра" (28 окт., № 42, с. 156) опубликовала издевательскую рецензию на книгу "Кобзарь Тараса Шевченко в переводе русских поэтов" под ред. Н. В. Гербеля: "Должно отдать справедливость русским поэтам; они сделали огромную заслугу... для русского языка, обогатив его словами: Чужанина, Московщина, Украина, терны, леден[ь]е, чабана, глагола крячить и т. д., и т. д." Примечательно, что слово "Украина" воспринималось как украинизм; русским словом, не вызывавшим возражений, было "Украйна". http://petro-gulak.livejournal.com/1197921.html

Французских и вообще романских легавых собак иногда "браками" называют, отсюда и слово "браконьер" изначально оно обозначало всего-навсего охотника с легавой собакой. nikotin.livejournal.com/574448.html

В римском праве plagium (букв. похищение) означало преступную продажу в рабство свободного человека, за что полагалось бичевание (ad plagas). В этом значении оно упоминается в романе «Человек, который смеется» по отношению к краже ребёнка. Первоначально кража литературной собственности получила название plagium litterarium, также лат. plagiator — «литературный вор».

kukmor.livejournal.com/1087345.html

Слово «шпаргалка» происходит от греческого слово спарганон, означавшего детские пеленки, а заодно всякую грязную и рваную ткань. В средние века оно перешло в латинский язык и стало произноситься спарганум, а в XVII в. — из латинского в польский, стало произноситься шпаргал и означать «измаранный клочок бумаги». Отсюда через украинские бурсы это слово благополучно достигло наших школ. mi3ch.livejournal.com/2535167.html

Дело и досуг

Интересное прочел: у нас в языке есть дело, и есть его антоним - безделье. Дело почетно, безделье позорно. В латинском же языке было не так: был otium, который можно перевести, как досуг; а всякие дела, труды и прочее назывались negotium (ср. негоции, негоциант). И из этой пары otium был предпочтительнее. Вроде бы и у греков то же самое. http://seminarist.livejournal.com/833976.html

Сегодня у меня, наконец, дошли руки посмотреть этимологию английского слова match в значении "спичка". Неудивительно, что оно не имеет никакого отношения к слову match в значении "соответствовать, сочетать", а происходит от слова myxa, родственного слову mucus (древним грекам фитиль в осветительных приборах напоминал соплю, говорит etymonline).

ru-etymology.livejournal.com/1386743.html

Ещё к вопросу о терминологии. Не люблю, признаться, слово "фэшн". Которого как бы и нет... но оно есть.

И вот представьте себе моё потрясение, когда я в журнале начала 1860-х обнаруживаю слово "фэшон". Да-да, модные дамы там - "представительницы фэшона". Ничто не ново под луной. http://eregwen.livejournal.com/1326284.html

По популярной у студентов-медиков версии, слово «шарлатан» произошло от имени французского бродячего доктора Шарля Латена. Зарабатывал он тем, что «лечил» отслоение сетчатки глаза. Операции Латен проводил следующим образом: усаживал пациента в кресле и фиксировал его голову, а потом бил кулаком изо всей силы в больной глаз. Глаз, естественно, распухал, и сетчатка прижималась к глазному дну. «Прозревший» на радостях щедро расплачивался с Латеном. А через пару дней, когда «медик» уже покидал город, опухоль спадала, и зрение у больного вновь ухудшалось или вовсе исчезало.

Как по-испански чупакабра? Вовсе не *la chupacabra, как можно подумать, но el chupacabras (дословно — «сосёткоз»). Это не множественное число: слово образовано по той же модели, что и el salvavidas («спасаетжизни», спасательный круг), el matamoscas («убиваетмух», мухобойка) или, скажем, Santiago Matamoros («убиваетмавров», Иаков-Мавробойца), el chotacabras («доиткоз», козодой), el engañapastores («обманываетпастухов», другое название козодоя), el atajacamino («перекрываетдорогу»? «срезаетдорогу»? не уверен. Это ещё одно название козодоя, и на этом его имена не кончаются). https://syek.diary.ru/p209102147.htm

фокус-покус

Мессу в Европе служили на латыни. Самый волнующий момент — превращение хлеба в тело — провозглашал священник: hoc est corpus! — сие есть тело. Прихожане в большинстве своем латыни не знали, и для них эти слова звучали просто бессмысленным магическим заклинанием. Поэтому многие фокусники, вынимая монетку из уха зрителя или выпуская голубей из пустого ящика, выкрикивали именно это словосочетание: hocus-pocus! Такое объяснение предложил ещё 1694 году англиканский прелат Джон Тиллотсон, который писал:

«По всей вероятности, обычные слова фокусников „фокус-покус“ есть ни что иное, как искаженное от „hoc est corpus“, то есть того выражения, посредством которого священники католической церкви производят свою нелепую имитацию в их трюке Евхаристии.»

шерше ля по-казацки

Общеизвестно, что военные события 1812-1814 годов не только французский язык обогатили словом "бистро", но и, в свою очередь, русский - словами "шаромыжник" и "лебезить" (последнее, кстати, вполне могло появиться и в наших восточнопрусских краях). Так вот, оказывается - не всё мы ещё знаем по этой теме. Читая на досуге переизданные тщанием "Записки о походе в Венгрию в 1849 году М.Д. Лихутина", обнаружил там такое:

Разница, в общем, понятна: в отличие от двух вышеприведённых примеров, выражение, вроде, не прижилось. Хотя - как смотреть: выражение "пошуршать" имеет какой-то двусмысленный оттенок, согласитесь... http://ru-1812.livejournal.com/403579.html

Как англичане взяли из китайского португальское слово

В английском языке есть слово joss stick - им обозначаются хорошо знакомые всем вонючие палочки, которые зажигаются перед алтарями/статуями/просто так, чтобы была удача. Аналогично для кумирни в английском утвердилось joss house. Любопытно, что слово joss пришло в английский из местного жаргона Южных морей и, по изначальному представлению англичан, означало на китайском домашнее божество, идола. Постепенно это слово на местном жаргоне стало обозначать просто удачу.

В китайском языке, однако, слова joss не было и нет. Его занесли в Восточную и Юго-Восточную Азию португальцы - это искаженное португальское deus - бог. Таким образом, местные пираты и торговцы сперва заимствовали слово у португальцев, видоизменив его в соответствии с собственным произношением, и у них уже его заимствовали англичане, даже не подозревая о его латинских корнях, и вторично изменили уже не только произношение, но и смысл. http://ru-etymology.livejournal.com/1318411.html

тертый калач

В Миннесоте, недалеко от Норфилда, есть городок New Prague. Названием, разумеется, обязан огромному количеству чешских иммигрантов. Чешских столиц по Штатам до фига - какие-то Прэг, какие-то Праг (наш был Прэйг). Как известно, национальные коммьюнити в Америке с большей легкостью бросают родной язык и приучаются петь God Bless America, чем отказываются от своих гастрономических предпочтений.

Так что ежегодно в Нью-Прейг, Миннесота проходит фестиваль традиционных чешских десертов. На слух это выглядело так: Let's drive over to New Prague this Saturday and you'll try a /kə'la:tʃi/. До меня не сразу дошло, что это американизированный калач (пишется на самом деле kolache). Который, несмотря на окончание множественного числа, стал в Штатах единственным. One калачи, two калачис. Штука эта очень популярнрая и много где продается, но мне покоя не давала эта навязанная форма единственного числа, раздражало дико. Попытка переучить бесстыдников говорить a Kolach окончилась провалом

Но ведь мы в русском делаем то же самое. Например, с итальянским мафиози. Это же множественное число, но у нас прижилось вполне себе в единственном. Американцы вот выучили mafioso для единственного числа. Та же история с папарацци (ед. ч. paparazzo вообще ведь не встречается за пределами итальянского?). Наверняка есть еще примеры, когда форма множественного числа при заимствовании другим языком осмысляется как единтсвенное число? http://la-dy-ashley.livejournal.com/285516.html

Исторический словарь галлицизмов русского языка

http://gallicismes.academic.ru

Епишкин Н. И. Исторический словарь галлицизмов русского языка. Словарное издательство ЭТС, Москва, 2010. Предисловие и список источников.

Например:

ФИКАНЬЕ. Первоначально в жаргоне институток. Девочки, заметив с ужасом ползущего таракана, с криком прыгают на лавки, другия махая передниками, гонят его из класса, отворяя ему дверь в соседнее отделение, а оттуда вдруг выскакивает храбрая, узнав в чем дело, хватает таракана и выкидывает его за окно; храбрыя хохочут, а брезгливыя, с фиканьем и ужасом, затворяют свою дверь. Восп. институтки. СВ 1873 179.ДЕЗИНЬЯЦИЯ, ж. désignation f.1. В страховых делах означение товаров, наиболее подверженных повреждению. Березин 1875. Смирнов СИС 1908. 2. Термин поп-арта, течения авангардистского искусства, изобретенный М. Дюшаном. Означает "переименование" обыденных предметов, помещенных в абсурдные, алогичные ситуации. Дезиньяция избавляет автора от рукотворного процесса, необходимости изображения чего-л. и, по мнению м. Дюшана, утверждает расширение понятия "искусства" за пределы собственно художественного рода деятельности. Власов 8-2 696.ТУТ ЛА ТУАЛЕТ toute la toilette. Все, что полагается. В этом романе есть,чтобы молодые люди запутались в паутине: и лекции на заводе, статьи в газетах, и неблагонадежность; одним словом, tout la toilette. Станюкович Без исхода.

из французского

В русском языке более 2000 французских слов, которыми мы пользуемся практически каждый день, даже не подозревая об их идеологически неправильных корнях. И, если Пятой Республике мы дали по крайней мере одно слово — «Бистро» (спасибо казакам, дошедшим до Монмартра в 1814-м и выпившим там все запасы шампанского: «Тащи быстро! Кому я сказал? Быстро, мать твою!»), то взяли у них намного больше. Причиной тому, скорее всего, невероятная популярность французского в XVIII-XIX веках. Не спас даже радетель за чистоту русского языка, датчанин Владимир Даль. С атташе, абажурами и кашне (cache-nez, кстати — прятать нос) — все понятно, но знали ли вы, например, что слова «вираж» и «фея» — тоже французские?

Дежурный — от de jour: назначенный какому-то дню. Например, классическое французское, виденное туристами во множестве кафешек и бистро plat de jour — «блюдо дня», у нас превратилось в «дежурное блюдо»

Руль, рулить — от rouler: ездить, вращать. Тут и пояснять нечего. Рулет, да, отсюда же.

Кошмар — cauchemar: происходит от двух слов — старофранцузского chaucher — «давить» и фламандского mare — «призрак». Вот такое «приходящее по ночам привидение, которое любит нежно прислоняться к спящим».

Жалюзи — от jalouse (jalousie): зависть, ревность. С этим словом у русских никогда не складывалось. Большинство упорно делает ударение на «а» вместо «и». Этимология слова довольно проста: чтобы соседи не завидовали, французы просто опускали жалюзи. Широкому русскому характеру такие тонкости душевной организации не были свойственны, поэтому у нас просто строили забор повыше, да покрепче.

Минет — minette: кошечка. Ну, как же без него! У французов есть устойчивое выражение «сделать кошечку», но означает она ровно противоположное, чем в русском — буквально «сделать куннилингус». Можно было бы предположить, что слово произошло от minet — котенок м.р., вот только звучало бы это «минэ», хотя кто его знает, как это прочитали наши предки.

Пальто — paletot: почти уже не употребляемое во Франции определение верхней мужской одежды: теплой, широкой, с воротником или капюшоном. Анахронизм, так сказать.

Тужурка — от toujour: всегда. Просто ежедневная, «всегдашняя» одежда.

Картуз — от cartouche: буквально «патрон». Собственно, в значении «мешочек с порохом», это слово появилось в России в 1696 году, а вот «превратилось» в головной убор лишь в 19 веке совершенно неизвестным науке способом.

Калоши — galoche: башмаки на деревянной подошве. Самое нелюбимое слово В. Даля. Он предлагал называть их «мокроступами», но не прижилось, не прижилось. Хотя, вот, в Питере, наверное, не без усилий того же Даля, французское слово бордюр упорно называют «поребриком» — хотя даже у этого слова имеются голландские корни. Но мы сейчас не об этом. Кстати, у galoche — есть еще одно значение во французском: поцелуй взасос. Думайте, что хотите.

Сюртук — от surtout: поверх всего. Ох, не спрашивайте, мы не знаем и не носим. Но да, когда-то сюртук был действительно верхней одеждой.

Шапка — от chapeau: произошло от старофранцузского chape — крышка.

Панама — panama: объяснять не надо. Но вот, что удивительно, Париж часто называют Paname, хотя местных жителей в подобных головных уборах замечено на улицах не было.

Шедевр — от chef d’œuvre: наилучшее из изделий.

Шофер — chauffeur: первоначально кочегар, истопник. Тот, кто дрова подбрасывает. Но это было давно, еще до появления двигателей внутреннего сгорания. И, кстати…

Подшофе — от того же слова chauffer: греть, подогревать. Прижилось в России, благодаря французам-гувернерам, которые не прочь были хлопнуть рюмашку-другую. Предлог «под» — чисто русское, часто употребляющееся при обозначении состояния: под градусом, под хмельком. Или... «подогретый», если хотите. И, продолжая тему алкоголя...

Кирять, накиряться — от kir: аперитив из белого вина и сладкого ягодного сиропа, чаще всего смородинного, ежевичного или персикового. Им, с непривычки, действительно можно быстро «накиряться», особенно, если не ограничится одним-двумя стаканчиками, а по старой русской традиции, начать злоупотреблять как положено.

Авантюра — aventure: приключение. Во французском не носит того негативного оттенка, какого слово приобрело в русском, как, собственно, и...

Афера — от à faire: (чтобы) делать, поделать. В общем, просто заняться чем-то полезным. А не то, что вы подумали.

Замуровать — от mur: стена. То есть, в буквальном смысле «заделать в стену». Крылатая фраза «Замуровали, демоны!» вряд ли могла существовать во времена Иоанна Грозного, а вот появиться в XVII веке, благодаря Петру Первому — вполне, как и слово…

Работа — от raboter: отделывать, шлифовать, строгать, заниматься, короче, ручным трудом. Что странно, до 17 века такого слова в русских текстах действительно не употреблялось. Не забывайте, именно во времена Петра Первого в Россию действительно приехало множество архитекторов, инженеров и ремесленников из стран Западной Европы. Да что там говорить, именно по парижскому образцу задуман был Санкт-Петербург. Они проектировали, русские «работали». Нельзя так же забывать и о том, что многие талантливые и рукастые парни, по приказу того же Петра, отправились изучать ремесло в другие страны и вполне могли «захватить» словечко с собой на родину.

Дюжина — douzaine: ну, двенадцать, как оно есть.

Экивоки — от equivoque: двусмысленный. Нет, ну правда, не могли же вы всерьез подумать, что такое странное слово появилось в русском просто так, от нечего делать?

Барак — baraque: лачуга. От общероманского слова barrio — глина. И вовсе это не изобретение времен НЭПа или времён Обамы.

Выкидывать антраша — от entrechat: заимствовано из латыни, и означает — плести, заплетать, сплетать, скрещивать. Согласно серьезному академическому словарю, антраша — в классическом балетном танце род скачкообразного прыжка, когда ноги танцора быстро скрещиваются в воздухе.

Ретивый — от retif: норовистый. Кажется, одно из самых старых заимствованных из французского языка слов. Наверное, еще во времена Ярославны.

Винегрет — vinaigrette: соус из уксуса, традиционная заправка для салатов. К нашему традиционному блюду из свеклы, кислой капусты и вареной картошки не имеющий никакого отношения. Для французов вообще подобное сочетание продуктов кажется чуть ли не смертельным, как не в восторге они и от традиционного русского borsche или, скажем кваса (как вы можете пить эту гадость?).

Кастрюля — от casserole. И далее о кулинарии...

Сосиска — от saucisse, как, собственно, и креветка — от crevette. Ну, уж про бульон-то, вообще, кажется, говорить нет смысла. Между тем bouillon — «отвар», происходит от слова bolir — «кипятить». Ага.

Суп — soupe: заимствование из французского языка в XVIII веке, произошедшее от латинского suppa — «кусок хлеба, обмакнутый в подливку». Про консервы надо? — от concerver — «сохранять». Про слово «соус» говорить вообще бессмысленно.

Котлета — côtelette, которое в свою очередь образовано от côte — ребро. Дело в том, что в России привыкли обозначать словом котлета блюдо из рубленого мяса, а французы им обозначают кусок мяса на косточке, точнее свинину (или баранину) на ребрышке.

Помидор — от pomme d’or: золотое яблоко. Почему в России прижилось это словосочетание, история умалчивает. В самой Франции помидоры называют банально — томатами.

Компот — от componer: складывать, составлять, компонировать, если хотите. То есть собрать вместе кучу всяких фруктов.

Кстати, фразеологизм «не в своей тарелке», дословный, но не слишком верный перевод фразы ne pas etre dans son assiette. Дело в том, что assiette — это не только тарелка, из которой едят, но основа, расположение духа. Так что, в оригинале эта фраза означала «быть не в духе, не в настроении».

Ресторан — restaurant: буквально «восстанавливающий». Существует легенда, что в в 1765 г. некий Буланже, хозяин парижского трактира, вывесил на дверях своего только что открытого заведения призывную надпись: «Приходите ко мне, и я восстановлю ваши силы». Трактир Буланже, где кормили вкусно и относительно дешево, скоро стал модным местом. Как часто бывает с модными местами, заведение получило у завсегдатаев особое название, понятное лишь посвященным: «Завтра снова встретимся в Восстанавливающем!». Кстати, первый ресторан в России «Славянский базар», был открыт в 1872 году и, в отличие от трактиров, там больше ели, чем банально бухали.

Обескуражить — от courage: храбрость, мужество. Кураж в русском языке тоже приобрел не совсем очевидное значение. Между тем, обретя приставку, суффикс и окончание, слово стало значить, собственно, что и подразумевалось: лишить кого-то уверенности, мужества, привести в состояние растерянности.

Стушеваться — от toucher: прикасаться, трогать. Ммм... думается, когда-то давно, приличные девушки краснели и смущались, тушевались, так сказать, когда особо наглые молодые люди хватали их за коленки и другие части тела.

Трюк — truc: вещь, штуковина, название которой не могут вспомнить. Ну... это... как его...

Рутина — от route, routine: дорога, путь, и образованного от него routine: навык, привычность. А вы, часто ходя по одному и тому же пути, с работы до дома и наоборот, не набили себе оскомину? Может, все бросить, и заняться дауншифтингом (английское слово — сейчас не о нем)?

Брелок — breloque: подвеска на цепочке для часов.

Мебель — meuble: буквально то, что двигается, можно сдвинуть, перенести на другое место, в противовес immeuble — недвижимости. Еще раз спасибо Петру Первому за возможность не указывать, что именно из предметов обихода имеется в вашей недвижимости, например те же французские: бюро, шифоньер, трюмо, гардероб или табурет.

Ва-банк — от va banque: буквально «банк идет». Выражение, употреблявшееся игроками в карты, когда им вдруг резко начинало «переть». Поэтому, «пойти ва-банк» и значит, рискнуть, надеясь, что можно получить очень много.

Кляуза — от clause: условие договора, статья соглашения. Как кляуза приобрело такое негативное значение — трудно сказать, как и то, почему…

Район — rayon: луч. Стал местом на карте, а не источником света.

Марля — от marly: тонкая ткань, по названию селения Марли, сейчас — Марли-ле-Руа (Marly-le-Roi), где ее впервые произвели.

Дебош — débauche: разврат, распутство, разгул.

Галиматья — от galimatias: путаница, вздор. Существует прекрасная история о том, что жил-был некий адвокат, которому нужно было защищать в суде клиента по имени Матье, у которого украли петуха. В то время заседания велись исключительно на латыни, адвокат, как и любой француз, говорящий на другом языке, произносил речь невнятно, сбивчиво, и умудрился перепутать слова местами. Вместо gallus Matias — петух Матье, сказал galli Matias — то есть — Матье петуха (Матье, принадлежащий петуху).

И несколько историй, которые вы наверняка знаете:

Шантрапа — от chantera pas: дословно — петь не будет. Говорят, дело было веке в XVIII в усадьбе графа Шереметьева, известного созданием первого в России крепостного театра. Само собой, будущих оперных див и «дивов» набирали из местных Матрен да Гришек. Процедура сотворения будущих Прасковий Жемчуговых происходила следующим образом: французский (реже итальянский) преподаватель собирал крестьян на прослушивание, и если тем по уху прошелся большой бурый медведь, уверенно заявлял — Chantera pas!

Шваль — от cheval: лошадь. Тоже по легенде, отступавшие французские войска, сильно подмороженные суровой русской зимой и замученные партизанами (тоже, кстати, французское слово), сильно голодали. Лошадиное мясо, которое и сейчас во Франции считается деликатесом, стало чуть ли не единственным источником пищи. Для русских у которых жива еще была память о татаро-монголах, есть конину было совершенно неприемлемо, поэтому, услышав французское слово cheval — лошадь, они не нашли ничего умнее, чем присвоить это название в уничижительном смысле и его потребителям.

Шаромыжник — от cher ami: дорогой друг. И снова байка о войне 1812 года. Французы-дезертиры бродили по деревням и весям, выпрашивая хоть кусочек пищи. Само собой, прогибались они по-полной, обращаясь к русским аборигенам не иначе, как «дорогой друг». Ну как еще могли крестьяне окрестить несчастное полузамерзшее существо, одетое черт знает во что? Правильно — шаромыжник. Кстати, устойчивая идиома «шерочка с машерочкой» тоже появилось от cher et ma cher.

А вот слово «головоломка» появилось от обратного перевода слова кастет (cassetête) — от casse — ломать и tête — голова. То есть в буквальном смысле.

Это всего лишь полсотни знакомых нам с детства слов. А сколько их всего — вы даже не представляете! http://steissd.livejournal.com/2779479.html

КНИЖНОЕ:

Французское слово "ecrivain" означает "писатель". Но это же -- вредитель сельского хозяйства, паразит, выгрызающий на виноградных листьях отверстия, формой напоминающие буквы. Так-то, друзья-коллеги, все мы малость паразиты, сидим, буковки выгрызаем. http://sv-loginow.livejournal.com/109067.html

В немецкой «Википедии» есть отдельная статья, посвященная слову Nadryw: надрыв – ключевое понятие для русского писателя Федора Достоевского. Это слово считается непереводимым https://bar-bar-dark.diary.ru/p212018531.htm

Артланги: искусственные языки в литературе и в кино Лингвист Александр Пиперски о языке эльфов Средиземья, лингвистических особенностях новояза и клингонских переводах пьес Шекспира postnauka.ru/longreads/51238

Русско-синдарский разговорник http://lotrfansite.narod.ru/Rus_Sindar.htm

Несмотря на то, что знак амперсанда & в английском языке соответствует союзу «and» («и»), в некоторых текстах знак и союз не являются взаимозаменяемыми. Например, если в титрах фильма указаны два автора сценария, то объединение их амперсандом обозначает совместную одновременную работу над текстом. Если же фамилии соединены словом «and», значит, авторы писали сценарий в разное время и, возможно, вообще не совещались друг с другом.

Источник: en.wikipedia.org

Существует чЮдесный перевод "Behold the Man" Муркока (как "Пришелец"; переводчик не указан, имени трудящего трансляйтера мы не знаем до сих пор), где герой вовсю читает Джанга. Джанг то и Джанг сё. Карл Густав Джанг, естественно.

Сегодня, матерясь, обнаружил парный идиотизм в советской историографии: план Юнга. По имени американца Оуэна Д. Янга, само собой.

Бен Райх из романа Альфреда Бестера так и остался у нас Беном Ричем, я полагаю.

http://angels-chinese.livejournal.com/2260278.html

Миссионер рассказывал о необычайных трудностях, с которыми он столкнулся при переводе Библии на эскимосский. Бесполезно было говорить о зерне или вине людям, которые не имели о них ни малейшего представления, поэтому переводчику пришлось воспользоваться сходными понятиями, которые они могли уразуметь. Так, в эскимосском переложении Священного Писания чудо в Кане Галилейской описывается как превращение воды в китовый жир, а 8-ой стих 5-ой главы Первого послания апостола Петра звучит примерно так: "Противник ваш диавол ходит, как рыкающий полярный медведь, ища, кого поглотить". Сходным же образом "Земля, где течет молоко и мед" стала "Землей, где течет китовый жир", и по всему тексту Нового Завета "агнец Божий" переведен как "белёк Божий", за неимением лучшего подобия.

Проповедник также добавил, что его новообращенная паства была самого низкого мнения об Ионе, поскольку тот не воспользовался исключительностью своего положения, чтобы убить и съесть кита. mi3ch.livejournal.com/2295603.html

У Диккенса old-fashioned означает не "старомодный",

а "старообразный", "выглядящий старше своих лет". Это прилагательное он применяет к маленькой служанке в "Лавке древностей", к Полю Домби, к Саймону Таппертиту, мятежному подмастерью из "Барнаби Раджа". Странно, что этого значения нельзя найти ни в одном из старых английских словарей, до которых мне удалось дотянуться: везде это вариации на тему formed according to an old or obsolete method or custom, т. е. старомодный, устаревший. А между тем, Диккенс не одинок: в "Маленьком лорде Фаунтлерое" old-fashioned употребляется именно в таком смысле. http://seminarist.livejournal.com/808253.html

В свое время в начале 90х годов я занималась переводом "ТББ" на белорусский язык. Ничем хорошим это, естественно, не закончилось, черновики пылятся у меня в шкафу и выбросить вроде жалко, но не о том речь. Сегодня мне об этом напомнили. У меня сохранился список, где собственноручно рукой Бориса Натановича были расставлены ударения в сомнительных именах собственных, содержащих букву О (для тех, кто не в курсе, в белорусском языке безударной буквы О не бывает). Итак, список: СоАн, Скелет БАко, дон КОндор, дон ТамЭо, ГорАн Ируканский, Эстор (на первый слог), ШУштулетидовОдус (два ударения), Уно (на первый слог), окАна, алхимик БОтса, прекрасная яИневнивОра (два ударения, я написала с маленькой буквы Я, чтобы не перепутались ударения). А! и еще небольшой языковой прикол. В тексте перевода иногда можно было наткнуться на такую фразу: "Румата расплюшчыл вочы". Не подумайте ничего плохого. Это означает всего-навсего, что он раскрыл глаза. (знатокам белорусского: я знаю, что в белорусском глагол должен заканчиваться не на эту букву. Но русские все равно читают ее неправильно) https://shano.diary.ru/p188178910.htm

Чтобы не потерять. Переводы на восточные языки: "Черный раб взывает к небу" ( Хижина дяди Тома ) "Записки о павильонах и лабиринтах за морем" ( Путешествия Гулливера, на китайский яз.) " Сердце цветка и думы бабочки. Удивительные вести из России" ( Капитанская дочка, 1883 г., пер. с англ. на японский яз.) " Плач цветов и скорбящие ивы, последний прах кровавых битв в Северной Европе" ( Война и мир, пер. с франц. на китайский яз.) http://honestlil.livejournal.com/275068.html

Разбор Острова сокровищ" (много ссылок в тексте) https://shano.diary.ru/p173315264_ostrov-sokroviw.htm

В одной из популярнейших книг Жюля Верна «Дети капитана Гранта», которую в русском переводе читали миллионы читателей, я наткнулся на странную фразу. В четвертой главе, повествующей о самом капитане Гранте, сказано следующее: «Отец его, министр при Сент-Катрин Шурш, дал ему прекрасное образование...». Дальше же говорится о том, что капитан Грант «считал Англию поработительницей Шотландии» и потому надумал «основать шотландскую колонию на одном из островов Тихого океана». В русском языке слово «министр» имеет только одно значение: член правительства. Сын английского министра считал Англию «поработительницей Шотландии»? Странно. Но что значит «министр при Сент-Катрин Шурш»? Такого королевского имени в Англии не было. Теперь представим себе эти слова написанными латинскими буквами: Saint Catherine church, что в переводе с английского значит «церковь Святой Екатерины», а слово minister имеет в английском значение не только «министр», но и «священник». Жюль Верн, в отличие от русского переводчика, знал также и английский, и смысл фразы «его отец, священник при церкви Святой Екатерины». Читать дальше: lugovsa.net/p/66

Swashbucklers А еще я сегодня узнала новое слово, которым, оказывается, в английском языке принято обозначать героев приключенческой литературы.

The word swashbuckler generally describes a protagonist who is heroic and idealistic to the bone and who rescues damsels in distress. His opponent is typically characterised as the dastardly villain. There is a long list of swashbucklers who combine outstanding courage, swordfighting skill, resourcefulness, chivalry and a distinctive sense of honor and justice, as for example The Three Musketeers, The Scarlet Pimpernel, Robin Hood and Zorro. (с)

При этом англо-русский словарь переводит "swashbuckler" как "хвастун, головорез", да и само строение слова намекает на то же. Пребываю в недоумении. https://toll-gate.diary.ru/p193938241.htm

Университет Чикаго предлагает $1000 тому, кто расшифрует надписи на полях "Одиссеи". Yahoo News сообщает, что издание 1504 года университету подарили. Бывший владелец считает, что пометки увлеченного читателя могли появиться на страницах в XIX веке, он не исключает, что это какая-то стенография. И ему ужасно интересно, что бы это все могло означать. Деньги, собственно, его. http://wombatik.livejournal.com/6436671.html

Еще о фантастике: все же помнят слоган Хайнлайна "Все кружится вокруг секса"? Записные книжки Лазаря Лонга, "Достаточно времени для любви", перевод кого-то криворукого. Знаете, как это в оригинале? "Everybody lies about sex". Хайнлайн, конечно, был поражен старческой эротоманией, но не настолько. "Все врут про секс"! А мы тут и уши развесили.

angels-chinese.livejournal.com/2473981.html

В переводе "Онегина" на иврит работы А. Шлионского слова "(мы все учились понемногу) чему-нибудь" и "наука (страсти нежной)" переданы словом "тора". "Как зюзя (пьяный)" - "как Лот" ("Мастерство перевода", 4, 311, 314).

Я знала смутно, что британские книги для американского рынка редактируют, но наивно думала, что дело касается орфографии. Ну, в отдельных случаях, редко, заголовков. Ха.

У меня много лет была книжка Дика Френсиса The Edge, купила в США, в букинистическом. Потом я ее как-то отдала кому-то, а не так давно купила опять бумажную, уже британское издание. Хо-о. Нашла в первых же три замененных слова.

Герой характеризует некта:

Fairly young, fairly gormless -- британский вариант Fairly young, fairly stupid -- американский

http://mithrilian.livejournal.com/1703496.html

Трудно быть переводчиком Стругацких

http://dimaka.livejournal.com/5160.html

Именно так называлась статья Эрика Симона, в которой он делился впечатлениями о нескольких немецких переводах "Трудно быть богом". И именно одним из этих переводов - Германна Бухнера - я и хочу заняться. Выкладывать буду относительно небольшими кусками, иначе не выйдет - весь текст занимает примерно полтора авторских листа. Начну со вступления, а дальше поглядим...

ТРАКТАТ

О ПУТЕШЕСТВИИ БЛАГОРОДНАГО ДОНА БУХА

ДЕЯНИЯМИ и МЫСЛЯМИ СЛАВНАГОВ

АРКАНАР

А ТАКЖЕ О СОБЫТИЯХ,

СВИДЕТЕЛЕМ КОИМ ЕМУ ТАМ БЫТЬ ДОВЕЛОСЬ.

Трактат сей, мои высокоученые и многомудрые друзья, никоим образом не может претендовать на полноту и абсолютную точность, поскольку знание мое чудесного языка – родного для достославнаго дона Буха – весьма и весьма далеко от совершенства. Однако и мои скромные познания позволили заметить ряд прелюбопытнейших подробностей, столь характерных для трудов достойнаго дона и ускользнувших от внимания авторов, а также прийти к заключению, что дон Бух был действительным свидетелем всех описаных в книге арканарских событий и не принял в оных непосредственного участия только в силу природной своей скромности. Однако врожденное чувство справедливости не позволило благородному дону остаться в стороне от описываемых событий и не донести своего видения их до широкой читательской массы. Результатом этого, в высшей степени достойного и бескорыстного желания, и стала книга «Es ist nicht leicht, ein Gott zu sein», вышедшая в 1971 году в издательстве Marion von Schröder Verlag в Дюссельдорфе (первое издание ТББ на немецком языке; впоследствие этот перевод, насколько мне известно, использовался еще трижды). Об этом переводе Эрик Симон уже писал однажды, и нет нужды, пожалуй, повторяться. Я лишь коротко коснусь некоторых моментов «фирменного» стиля дона Буха, а остальные, обнаруженные мной неточности, вы найдете ниже.

Итак. Во-первых, очень сильно бросается в глаза тот факт, что уважаемый дон Бух, по видимому, решил придать арканарским событиям и их участникам некий незначительный, но все же заметный налет «русскости». Возможно, таким немудрящим способом дон Бух пытался сделать роман еще более политически острым, диссидентским, и увеличить тем самым ажиотаж вокруг него. Так, например, бросается в глаза часто используемое слово «штурмовики», которое переводчик, ничтоже сумнящеся, просто переписал латинскими буквами. Schturmowiki. Для читателя малознающего (что, впрочем, большая редкость; малознающие Стругацких вовсе читать не станут) это – просто малопонятный набор букв, в котором где-то плавает что-то похожее на «штурм». Для остальных же это слово имеет достаточно ярко выраженный «русский» оттенок, поскольку очень похоже по построению на «Bolschewiki» – большевики (написанное вот так – немецкими буквами по-русски – это слово даже WORDу не кажется неправильным). Еще больше это впечатление усиливается тем, что многие имена, которые можно и нужно было бы перевести, чтобы сделать их более понятными, также остались в первозданном виде, только латинскими буквами. Конечно, Waga Koleso или Kukisch для основной массы читателей также лишены какого-нибудь смысла, как и Rumata или Baron Pampa. Но вот такие имена как Bagir Kissenski или Pert Poswonotschnik имеют для западного читателя явно русское, или, по крайней мере, славянское звучание. А если добавить к этому упоминающиеся в переводе «пуды» и «попов» (которые также были просто переписаны латиницей), то впечатление того, что арканарское общество, списано авторами с общества русского-советского еще более усиливается.

Во-вторых. Очень нехорошо обошелся дон Бух со святым Микой. А именно, он перевел его не как «Mika», а как «Micky». Отчего у читателя вольно или невольно возникают ассоциации с Мики Маусом. Однако, ему – достославному дону Буху – всяко видней, ибо сказано уже, что он, в отличие от авторов, лично при всем этом присутствовал и все знает лучше.

В-третьих, на протяжении всей книги присутствует какая-то путаница с перевязью. Той самой, которая у Руматы с двумя мечами. Уже известно, что дон Бух довольно часто путает русские слова и вместо одного переводит другое, похожее. Так случилось и здесь. В прологе, он, неизвестно почему, обозначил красную повязку – «как у носатых ируканских пиратов» – как феску. Наверное, для большего сходства с пиратами турецкими. А потом, всю дорогу переводил «перевязь», попутав очевидно с «повязкой», также как «феска». Кто-нибудь, когда-нибудь видел феску с двумя мечами?!!!! А вот дон Бух видел! И не где-нибудь, а на голове у Руматы Эсторского.

В-четвертых, дон Бух подсмотрел в Арканаре немного жутковатую, но совершенно новую для немецкого читателя игру. А именно, игру в кости. Правда, правил этой игры он никому не объяснил, но разве это важно. А новизна ее состоит в том, что в переводе дона Буха все поголовно играют не просто в кости, а в КОСТИ. Настоящие. Те, из которых скелеты состоят. А для костей игральных есть совершенно другое слово. Простое и понятное.

В-пятых, в-шестых, в-десятых, в-стосороквосьмых и т. д... Подобных «отличий» текста авторского от перевода дона Буха великое множество. Боюсь, что я, действительно, нашел только самые-самые, а любой профессионал обнаружил бы их еще больше. Если бы дело не происходило в начале семидесятых, можно было бы предположить, что здесь мы имеем дело с не очень хорошо откорректированным машинным переводом. Но в то время это было, по-моему, еще невозможно. Или же благородный дон Бух раздал нескольким студентам заочникам по куску текста в качестве упражнений для перевода или в обмен на зачет. Кто его знает. [Нет-нет, это он все сам. Иначе местами было бы заметно лучше.] Прошлое высокородного дона настолько туманно, особенно что касается его его занятий языкознанием. Известно лишь, что учился он в течение тридцати (!) семестров по нескольким специальностям сразу. Является доктором филологии, славистом, и успел наследить не только в Арканаре, на Саракше и в НИИЧАВО, но и в классике (известен его перевод «Отцы и дети» для одного венского издательства в 1969 году).

Об остальных изюминках перевода предлагаю вам, многомудрые друзья мои, судить самим.

Следующая же встреча с доном Бухом у нас случится уже на Саракше, где он, несомненно, тоже побывал, незримо следуя за Максимом тогда еще Ростиславским.

Однако, в этот раз надо отдать дону Буху должное. Мне почти не попалось отрывков, которые были бы выброшенны из текста. В «Понедельнике...» было гораздо хуже.

PS. Огромное спасибо Светлане Бондаренко и Виктору Ефремову за помощь в поиске оригинального текста, и Эрику Симону – за мотивацию и ценные комментарии.

[Итак, один комментарий длинный и общий. Каждый переводчик иногда ошибается. У порядочного переводчика большинство таких ошибок – незначительные, пониманию содержания не мешают и общую атмосферу, тональность не искажают. И даже у самых хороших переводчиков бывают – редко! – ляпсусы весьма неловкие. Их должен заметить редактор. Бывало, что у меня такие даже уже не редактор, а корректор внимательный замечал. Ибо такое должен заметить всякий внимательный читатель и без знания оригинального текста. Поэтому-то такие ошибки и являются суть постыдными.

(Вообще-то в ФРГ переводы фантастики в среднем были хуже, чем в ГДР: По отношению к среднему заработку и стоимости жизни в ГДР за страницу перевода платили значительно лучше. В восьмидесятые годы, чтобы достичь среднего заработка – скажем, квалифицированного, хорошо устроенного рабочего – в ГДР надо было переводить 50 страниц в месяц, в ФРГ – 300. В начале девятностых мне одна переводчица – из неплохих! – там говорила, что каждый день переводит 20 страниц, и так – шесть дней в неделю, а в воскресенье все печатает. Таким образом она, правда, больше среднего зарабатывала, у нее долги были – то ли дом, то ли квартиру купила. Ее уже нет в живых.)

Невероятно плохие переводы в ФРГ встречались и с английского, в частности – в шестидесятые и ранние семидесятые годы; несколько переводчиков прямо-таки прославилось плохим качеством переводов, что им никак не мешало и далее переводить. Но с русским было еще труднее. Не то чтобы прекрасно знающих русский язык там не было совсем, но эти люди, конечно, сочли ниже своего достоинства переводить фантастику. Так что фантастику перевел тот, кто книгу и предложил и которому редактор почему-то поверил – поверил, что эту книгу стоит переводить. Вопрос о том, сумеет ли он перевести, не ставился вообще. Вот ТББ, ПНвС и ОО перевел немец, который вырос в Румынии; ВНМ и СоТ с русского на немецкий перевела одна итальянка (говорят, что у нее тоже весьма любопытно получилось). А редакторов, знающих русский язык, в сфере НФ не было и в помине.

Великое произведение выдержит невероятно плохой перевод. Известный случай – «Дон Кихот» Сервантеса: Знатоки говорят, что и старые француские, и старые немецкие переводы этого романа были очень плохими, а славе этой книги и во Франции, и в Германии это никак не помешало. И Киплинга, и Хемингуэя на немецкий перевели слабо – и ничего. Порою вообще даже вольный пересказ годится. Другое дело, если сам язык, стиль важны – вот при чтении немецких переводов стихотворений Пушкина часто никак не понимаешь, почему этого автора считают классиком. (Это Пушкин Гёте перевел, но, увы, не Гёте – Пушкина.) Жаль, конечно, каждой языковой тонкости, но все-таки романы Стругацких –весьма крепкие и устойчивые в этом смысле. (Правда, Бог тут крепче Понедельника.)

Но все-таки дон Бух наш – особый случай. Его переводы не просто плохие, неправильные – они в самом прямом смысле слова фантастические. Феска с двумя мечами... Обруч, тянутый через голову... Ипостаси арбалета... До такого нарочно не додумаешься. Это надо уметь. Это – вдохновение.]

Пролог.

..., а тетива была из хромистой стали и натягивалась одним движением бесшумно скользящего рычага.

Die Sehne war aus Chromstahl und wurde durch einen lautlos schnappenden Hebel bewegt.

Тетива была из хромистой стали и двигалась при помощи бесшумно защелкивающегося рычага.

... и принялся поправлять красную повязку на голове. Он внимательно следил за тем, чтобы узел повязки был точно над правым ухом, как у носатых ируканских пиратов.

... und machte sich daran, seinen roten Fes zurechtzurücken. Er achtete sehr darauf, daß die Troddel genau über dem rechten Ohr saß – wie bei den breitnasigen irukanischen Piraten.

... и принялся поправлять свою красную феску. Он внимательно следил за тем, чтобы кисточка была точно над правым ухом, как у широконосых ируканских пиратов.

«Пашка,» – сказал Антон. – «Сбегал бы, у тебя зубы хорошие.»

„Paschka wäre davongelaufen“, sagte Anton. „Du hast gute Zähne.“

«Пашка бы сбежал.» – сказал Антон. – «У тебя хорошие зубы.»

«Значит, в сайву,» – сказал Пашка....

„Also in den Wald“, sagte Paschka.

«Значит, в лес,» – сказал Пашка....

Антон представил себе, как Пашка бесшумно скользит между соснами с карабином наготове, вытянув вперед хищное худое лицо с облупленным носом. Пашка крался по сайве, а сайва не шутит. Сайва, приятель, спросит – и надо успеть ответить...

Anton malte sich aus, wie Paschka, das Luftgewehr im Anschlag, lautlos zwischen den Kiefern dahinkroch, sein mageres Raubtiergesicht mit der Hakennase nach vorn gestreckt. Paschka, wie er durch Unterholz schlich. Aber der Wald kennt keine Gnade. Das Unterholz fragt – und man muß sofort antworten, ...

Антон представил себе, как Пашка бесшумно ползет между сосен с карабином наготове, вытянув вперед хищное худое лицо с горбатым носом. Пашка, как он крадется по подлеску. Но лес не знает пощады. Подлесок спросит – и нужно сразу ответить...

(Слово «сайва» отсутствует в переводе вовсе. Иногда оно заменяется лесом, а иногда подлеском.)

[Сделанный в ГДР перевод ТББ – более солидный, но тоже с немалым количеством ошибок – сайву называет просто «Saiwa». Должен признаться, что не знаю, что это такое. Этого слова нет ни в доступных мне русско-немецких словарях, ни в немецких энциклопедиях. Так что если это не фантастическое изобретение Стругацких, то вдруг – просто странно написанная сельва??]

(Если верить Энциклопедии Миров АБС, то сайва была действительно выдуманна Стругацкими. Этим словом обозначается наиболее дикая часть Икающего Леса.)

Я уронила таз.

Ich habe eine Tasse fallen gelassen.

Я уронила чашку.

(В дальнейшем «таз» везде переводится как чашка. Наверное, просто по созвучности со словом «Tasse».)

Наверное, Дева Катя – она сегодня в дежурных.

Wahrscheinlich die alte Jungfer Katja, sie hat heut Dienst.

Навеное, старая дева Катя – она сегодня дежурит.

(А какой же еще быть Деве как не старой?!)

Бедная Дева Катя, подумал Антон. Это тебе не сайва.

Arme alte Jungfer Katja, dachte Anton. Gegen den Wald kommst du nicht auf.

Бедная старая дева Катя, подумал Антон. С лесом не потягаешься.

(Что верно, то верно. Особенно с таким дремучим.)

Здесь буйно росли папоротник и высокая сырая трава.

Farnkraut wucherte hier und hohes saueres Gras.

Здесь буйно росли папоротник и высокая кислая трава.

..., покатился и залег за гнилым пнем.

..., rutschte ein wenig aus und versteckte sich hinter dem faulen Flechtenschaum.

..., покатился и залег за гнилой пеной лишайников.

Хлопнул выстрел, на Антона посыпался какой-то мусор.

Da schlug ein Pfeil auf, und auf Anton rieselte allerhand Dreck herab.

Тут ударила стрела, на Антона посыпался всякий мусор.

«Имя!» – рявкнул он голосом Гексы Ируканского.

„Name!“ quakte er mit der Stimme der Hexe von Irukan.

«Имя!» – проквакал он голосом ируканской ведьмы.

(Бедный Гекса Уруканский. Он явно стал первым в истории этой планеты транссексуалом.)

... У тебя все время получается, что Гекса хороший человек.

... Bei dir kommt immer heraus, daß die Hexe ein guter Mensch ist.

... У тебя все время выходит, что ведьма хороший человек.

... И скелет фашиста прикованный цепями к пулемету.

... Und das Skelett eines Deutschen, mit Ketten an ein MG geschmiedet.

... И скелет немца прикованный цепями к пулемету.

(Может быть я ошибаюсь, но в оригинале, как мне показалось, о немцах не было ни слова.)

Сепулькарий

Валерий Николаевич Карнаухов, кандидат биологических наук, заведующий лабораторией спектрального анализа клетки и клеточных систем Института биофизики клетки РАН вспоминает довольно увлекательную историю…

В конце 70-х годов научный сотрудник занимался техническим заданием на проектирование строительства корпуса клетки Института биофизики АН СССР. Перечисляя «реальные вещи, которых не хватало», включил в проект аквариум, террариум, инсектарий (специальное помещение, предназначенное для содержания, разведения и выведения насекомых) и добавил сепулькарий…

–Шутки ради в промежуточном документе, который готовил по поручению директора ИБФ АН СССР Глеба Михайловича Франка, я в общем перечислении указал и сепулькарий (данное слово узнал из рассказа Станислава Лемма, серии «Звёздные дневники Ийона Тихого». Там главный герой, попав на одну из планет, столкнулся с цивилизацией, в которой важную роль играли сепульки.

А все попытки Ийона Тихого выяснить, что это или кто это, оказывались неудачными – существовало некоторое табу на обсуждение этих вопросов.

Вернувшись на Землю, Ийон попытался узнать, что же такое сепульки, из звёздного словаря профессора Тарантоги. Нашёл слово – сепулька, там сноска: см. – сепулькарий, а далее ссылка на сепульку – объект невыясненной природы и назначения…

Через некоторое время Глеб Михайлович забрал документ, пояснив, что завтра повезёт его в правительство для включения в план особо важного строительства страны.

Валерий Николаевич вынужден был сознаться, что добавил одно лишнее слово. Глеб Михайлович внимательно прочитал, нашёл слово «сепулькарий», посмеялся и сказал, что попросит «свою секретаршу Клавочку перепечатать документ, убрав это забавное слово…». Прошёл год… Деньги были выделены, началось проектирование в Москве. Как-то директор попросил Валерия Николаевича съездить в ГИПРОНИИ и снять вопросы, которые появились у проектировщиков. Учёный явился к руководителю проектной мастерской, тот задал несколько вопросов, которые были быстро сняты. Последний вопрос звучал так: «А где взять типовой проект сепулькария, может, это где-то реализовано, нам бы посмотреть?.. – Я ахнул. Ведь проект шёл по перечню особо важного строительства СССР, приравненный к строительству БАМа, Набережных Челнов… Но где наша не пропадала? Выходить из положения мне пришлось простым и понятным способом – напусканием тумана: «Вы поймите, помещение нужно для выполнения особых задач в закрытой тематике (ведения секретных работ), таких объектов ещё нет ни в нашей стране, ни в мире. Важно то, что размером оно должно быть 300 квадратных метров».

Это была чистая правда.

– А какое оборудование будет там стоять, и выдержат ли перекрытия, – поинтересовался руководитель проектной мастерской.

– Оно ещё разрабатывается. Единственное, что могу сказать, по весу это будет обычное лабораторное оборудование, и никаких проблем со стандартной нагрузкой на перекрытия не возникнет. Проектировщики были удовлетворены моим ответом…

По словам Валерия Карнаухова, шутки шутками, но помещение всё-таки появилось благодаря случаю.

Архитектор Лариса Крупская запланировала зал для вычислительной техники, примерно 300 квадратных метров, с купольным освещением. Над этим помещением предполагалось поставить несколько стеклянных литых фонарей, диаметром около трёх метров, для своеобразного освещения зала. Но на завершающей стадии строительства оказалось, что промышленность не освоила выпуск таких фонарей, поэтому в центре корпуса стала расти своеобразная высокая квадратная башня с витражами.

– Я помчался к Ларисе Григорьевне и, узнав в чём дело, был готов ответить на вопрос Франка: «Что это из себя представляет?». Но Глеб Михайлович захотел посмотреть сам. Мы поднялись в зал, оказалось, что помещение представляет собой глубокий, тёмный внизу колодец с проёмами для окон. Франк был расстроен из-за нелепости помещения, но я попытался успокоить: «Посадим баобаб, ещё что-нибудь – будет зимний садик, а под деревом поставим столик для всеми любимой Вашей секретарши Клавочки…».

– Шутки у вас нехорошие, надо что-то делать…

Вскоре собрали совещание совместно со строителями, и было принято решение разбить по высоте этот «колодец» на два помещения. Внизу получился прекрасный вычислительный центр с искусственным освещением а вверху возник зал с хорошим естественным освещением – сепулькарий. Позже мы приспособили его для важных международных заседаний.

Источник http://ia-pusch.mosoblonline.ru/userdata/archive/1328082061.pdf

Как ругалась Элиза Дулитл?

"Пигмалион", перевод Елены Калашниковой:

М и с с и с П и р с (внушительно). ...Вы произносите слишком много бранных слов. Ну, пусть бы еще только «к черту», и «на черта», и «какого черта»... Х и г г и н с. Миссис Пирс! Подобные выражения - в ваших устах! Опомнитесь! М и с с и с П и р с (не давая себя сбить с позиции), ...но есть одно слово, которое я настоятельно просила бы вас не употреблять. Девушка сама только что употребила это слово, прищемив себе палец дверью в ванной комнате. Оно начинается на ту же букву, что и дверь. Ей это простительно, она с пеленок привыкла к такому языку. Но от вас она не должна слышать ничего подобного.

Смотрим оригинал:

MRS. PEARCE [stolidly] ... You swear a great deal too much. I dont mind your damning and blasting, and what the devil and where the devil and who the devil— HIGGINS. Mrs. Pearce: this language from your lips! Really! MRS. PEARCE [not to be put off]—but there is a certain word I must ask you not to use. The girl has just used it herself because the bath was too hot. It begins with the same letter as bath. She knows no better: she learnt it at her mother's knee. But she must not hear it from your lips.

Какое слово имелись в виду в каждом случае? Дьявол? Дерьмо? Bitch? Bloody?

Upd Оказывается, в переводе потеряна аллитерация; миссис Пирс говорит про слово, которое begins with the same letter as bath: "Only this morning, sir, you applied it to your boots, to the butter, and to the brown bread." Все предметы - на букву "b".

А по-русски так: "Только сегодня утром, сэр, вы назвали этим словом свое новое пальто, затем молоко и толокно".

>Оказывается, в переводе потеряна аллитерация Она не потеряна, она усилена. У англичан аллитерация на первом слоге - очень сильный маркер (см. древнегерманскую поэзию), в русском языке такой же маркер - созвучие окончаний, рифма. Английская игра с начальной буквой, заметная носителю языка, по-русски была бы не так ощутима, и её заменили игрой на конечной рифме, отчего слово, начинающееся на "д", попадает в один ряд со словами "пальто", "молоко" и "толокно" и обретает очевидное окончание. http://vadim-i-z.livejournal.com/3193020.html

Над всей Испанией безоблачное небо, а в Сантьяго идёт дождь

В процессе выяснения обстоятельств одного исторического факта (говоря словами "другадетствахирургащепина"™ "искал иррелевантную хуету" случайно споткнулся об одну фразу. И, что называется, зацепило. Пошел выяснять.

Прелюдия.

Широко известен мем "Над всей Испанией безоблачное небо". Естественно, "все знают"™, что это была условная фраза начала мятежа франкистов в Испании в 1936 году. Ну, вот реально - все знают. В советское время ни одна книга о гражданской войне в Испании без нее не обходилась. Фраза прочно устоялась в разряде "всем известных фактов" ™, которые сомнению подвергать как-то мало кто озаботился.

Правда даже такой чрезвычайно сомнительный источник как Википедия пишет об этой фразе в чрезвычайно обтекаемых предложениях - дескать, "по установившемуся мнению это пароль…" и т.д. И далее, опять же с реверансами: мол, в связи с тем, что в испанских источниках, бла-бла-бла, а встречается только в советских, "есть основания считать фразу искажённым переводом или же не существовавшей вовсе".

Говоря проще, испанцы как-то не в курсе, что именно эта фраза послужила сигналом к мятежу. Советские источники в курсе, а вот испанцы - почему-то нет. Мягко скажем, есть основания считать, что это была красивая выдумка советских пропагандистов, которую усиленно внедряли - ну и внедрили. Интернетов в 1930-х годах не было, все СМИ, а равно и историческая наука, находились в руках руководящей и направляющей, и горе тому кто дерзнул бы усомниться. Впрочем кто бы и рискнул? Подавляющему большинству было наплевать, а меньшинство, занимавшееся этим регионом и его историей в такие подробности не вдавалось - одни занимались Испанией практически, а вторые принимали этот мем на веру.

Людия.

11 сентября 1973 года. Армия Чили отстраняет от власти президента Сальвадора Альенде и берет власть в свои руки. Во главе страны встает генерал Аугусто Пиночет и правит страной до 1990 года. Рекомый период описывается в зависимости от симпатий - "кровавая тирания"/"спасение страны". Не суть, несколько не об этом речь.

В российских интернетах, которые, как известно, густо унаво… заселены блоггера… Экспертами По Всем Мировым Вопросам™ когда встречаешь мало-мальски развернутую статью об 11.09.1973 то обязательно натыкаешься на фразу: "В Сантьяго идёт дождь". То бишь пароль к мятежу армии в Чили. Подается она по разному. Очень распространена копипаста типа "по радио на военных частотах прозвучала фраза "В Сантьяго идёт дождь" ("Llueve sobre Santiago", что послужило началом фашистского военного мятежа в Чили". Есть и еще более мудреные варианты: "В ночь с 10 на 11 сентября 1973 года на радиочастоте чилийской армии прозвучало странное сообщение. Неизвестный радист передал одну фразу - "В Сантьяго идёт дождь"." Натыкался и на еще более интересную версию: дескать, фраза про дождь была выбрана ой как не случайно - генерал Пиночет, как горячий поклонник Франко, выбрал для пароля именно ее, как своеобразный реверанс в сторону Франко и "безоблачному небу над всей Испанией". Вот так - ни более ни менее. И таких копипаст - over 9… тысячи. Тьмы. Все интернеты заср… И "все знают"™, что это была "условная фраза…" и далее по тексту.

Ну, понятно. Не на каких-то там частотах, а на военных! И не просто радиостанция, а неизвестный, стало быть, радист. "Непросто, Колян, кореш ты мой драгоценный, ох, всё непросто!"© Шура Каретный.

(Естественно, что в Википедии есть статея про эту фразу - написанная, как и положено безапелляционно. Правда ссылок на источники там как-то нет, да и версий этой статьи - почему-то! - ни на одном другом существующем языке тоже нет. Только на русском. Что наводит на какие-то нехорошие подозрения… )

Хорошо, допустим. Списался я со знакомыми чилийцами. Каюсь, грешен и поступил чутка необъективно - не с леваками, а с теми, кто, скажем так, уважает память дона Аугусто (у меня больше знакомых в этом лагере). Объяснил им ситуацию и испросил помощи - дескать, так ли это было? Они почесали в затылках и смущенно признались, что вот именно этой фразы, применимо к 11 сентября, что-то они не припоминают. Притом, что люди изучали историю своей страны и особенно 1973 год - по понятным причинам. Многое что сообщили, но вот чтобы звучала фраза "Llueve sobre Santiago", на военных ли частотах, на гражданских - вот это как-то не зафиксировалось.

Что несколько удивительно. В конце концов, взять, скажем, левый переворот 1974 года в Португалии (известный также как "Революция гвоздик" ). И вот тут-то как раз хорошо известно, что сигналом к выступлению послужила песня - точнее две, одна как предварительный сигнал, другая, как собственно команда "вперед". Это были E Depois do Adeus (Паулу де Карвалью) и Grandola, Vila Morena (Жозе "Зека" Альфонсу), соответственно. И свидетельств тому - тысячи. Даже попытка белого мятежа в столице Португальского Мозамбика Лоренсу-Маркиш 7 сентября 1974 года - и про нее известно, что она была связана с песней. Правда, в том случае не предваряющей выступление, а, скажем так, визитной карточкой восставших. Еще точнее их было две - Lourenco Marques и Mocambique Terra Portuguesa (обе - Жуан Туделья). Восставшие первым делом заняли в ЛМ радио и крутили эти песни, перемежая новости - пока бойцы ФРЕЛИМО их оттуда не выбили.

В общем, в других случаях - информация о кодовых фразах известна. В случае с выступлением армии в Чили - какая-то муть получается.

Причем хроника того дня, опять же разобрана если не по минутам, то по часам точно. Вкратце -

В 0400 военные гарнизоны на всей территории Чили сообщили по команде о своей готовности выступить по приказу. К 0700 войска вошли во все более или менее значительные города. Консепсьон, третий по величине город страны, вообще был взят на штык менее чем за полтора часа: армия взяла под контроль все коммуникации, задержала чиновников городской администрации и переправила их на остров Кирикина, в заливе Консепсьон. Главные морские ворота Чили, порт Вальпараисо также был взят к 0700 - но брала его морская пехота под командованием контр-адмирала Серхио Уидобро. Из-за проблем со связью, ВМС некоторое время не могли понять, поддержат ли их сухопутные войска. Когда выяснилось, что поддержат, то к 0900 Вальпараисо оказался полностью в руках вооруженных сил - после чего телефонную и телеграфную связь со столицей обрубили.

В 0620 (по другим источникам в 0630 или 0640, неважно), президент страны Сальвадор Альенде получил информацию, что на флоте начался мятеж и что военные моряки пытаются взять под свой контроль порт Вальпараисо. Он попытался связаться с командующими родов войск и с главнокомандующим - но безуспешно. После этого он убыл в свою официальную резиденцию - дворец Ла Монеда в центре Сантьяго. В 0730 он прибыл в Ла Монеду - откуда попытался как-то рулить ситуацией. Он не мог получить никакую внятную информацию, касающуюся действий вооруженных сил и равно не мог связаться ни с кем из высшего командования. В 0755 он записал свое первое радиообращение к нации. В 0800 стало известно, что министерство обороны Чили, находившееся рядом с Ла Монедой, занято путчистами. В 0820 он записывал второе - в этот момент с ним связался по телефону его помощник, подполковник ВВС Роберт Санчес, находившийся в тот момент на базе 7-го полка ВВС в Сантьяго и проинформировал о следующем: начальник штаба ВВС генерал Габриэль фон Шовен предложил Альенде самолет и возможность беспрепятственного вылета в любую страну. На что Альенде по легенде ответил: "Передайте фон Шовену, что президент Чили не собирается никуда улетать". В 0830 радиостанция Radio Agricultura (находившаяся до 1973 года в оппозиции Альенде, а утром 11 сентября добровольно перешедшая под контроль путчистов) передала первое сообщение о перевороте и потребовала отставки Альенде. На что президент ответил в своем радиообращении, что сдаваться не собирается и будет сопротивляться до самого конца. К этому моменту практически все главные населенные пункты страны были уже взяты под контроль сухопутными войсками, ВВС, ВМС и военной полицией.

В 0900 (по другим сведениям в 0930) Альенде выступил со своим последним обращением к нации. В 0945 подразделения полиции и карабинеров, расположенные во дворце, покинули Ла Монеду - там остались только штатские сторонники Альенде, вооруженные стрелковым оружием. К 1000 дворец Ла Монеда был полностью блокирован войсками. В 1030 танки произвели несколько выстрелов по дворцу. Альенде потребовал, чтобы женщинам было разрешено покинуть дворец (в тот момент там находилось около 10 женщин, включая дочерей президента). В 1050 женщины покинули дворец. В 1055 армия выдвинула ультиматум о сдаче в течение пяти минут. В 1100 начался обстрел Ла Монеды - сторонники Альенде открыли ответный огонь. В 1115 обстрел прекратился - войска отвели подальше, чтобы они не попали под авиаудар. В 1155 два истребителя "Хокер Хантер" пролетев над дворцом, выпустили по нему 18 ракет. От попаданий обрушились перекрытия и во многих местах вспыхнули пожары. В 1330 (1350) в дверях Ла Монеды показалась группа людей, которые размахивали белым флагом. В 1400 дворец Ла Монеда был взят войсками. Президент Альенде незадолго до этого покончил жизнь самоубийством.

Ах, да - операции армейских подразделений по выдвижению проводились - опять же насколько известно - в режиме радиомолчания. К тому же имела место определенная несогласованность родов войск - проще говоря, проблемы во взаимодействии были у армии, авиации и флота. Еще проще - как оно и бывает, творился бардак изрядный. Что не помешало все-таки согласоваться и справиться. Но это уже несколько другая история, кому охота поминутно разбирать 11 сентября - материалы доступны.

Собственно вот. И сколько я ни искал сведений о кодовой фразе Llueve sobre Santiago которая якобы звучала в 7/9/10/11 и т.д. утра - не нашел. Плохо искал, понимаю.

Но!

В 1976 году на экраны вышел фильм "Il pleut sur Santiago", совместного производства Франции и Болгарии. В СССР шел под названием - правильно! - "В Сантьяго идет дождь" (поскольку ровно так на русский это и переводится). Снял его чилийский режиссер Эльвио Сото, в ролях заняты французские и болгарские актеры, причем не сказал бы, что третьего эшелона: Жан-Луи Трентиньян, Анни Жирардо и Найчо Петров. Как несложно догадаться фильм повествует о перевороте 11 сентября.

Если честно, то картина так себе - но это мое оценочное суждение. Понятно, что фильм левацкий до зевоты и унылой предсказуемости (я не ленился и подсчитал - ну едва ли не через каждые 7 минут (а продолжительность фильма 113 минут) в кадре с назойливостью появляется портрет Фиделя Кастро / Че Гевары ). Хоть и снят в цвете, но по сути черно-белый: противники хунты все сплошь милые, белые и пушистые, а вот мятежники - "такие злые бесы, чуть друг друга не едят". Клише на штампе сидит и шаблоном погоняет. Сценарий не то чтобы ходульный, но… но такая типичная левая европейская картина из серии "это неважно, что снято плохо, зато мы такие хорошие и все за мир и справедливость, поэтому скорей аплодируйте нам". При всем уважении к актерам, играть там им просто нечего. Даже Анри Пуарье, который играет Пиночета (между прочим, похож, сильно похож). Уж на что в СССР фильмы студии Довженко котировались еще ниже, чем какой-нибудь "Басмач-фильм" или Душанбинская киностудия - но по сравнению с этим довженковская продукция "риальне шыдевр". Ей Богу, у нас про нашу гражданскую войну и то лучше снимали.

Ну и смешных моментов хватает. Во-первых, забавный эпизод, когда оголтелая чилийская военщина сжигает на площади книги и постеры: в огонь летит плакат с Че Геварой, а там уже горят книги Карла Маркса и Ким Ир Сена. Не разглядел, были ли там работы Мао и Ленина, может и да. Противники хунты оказываются все такие мирные, но вот кто бы объяснил, почему они все поголовно вооружены: что у рабочих, что у студентов - ну у всех винтовки, которыми пользуются чрезвычайно умело. Прикрывающий своих друзей Альенде, в спину которого попадает целая автоматная очередь (притом что в реальности он застрелился сам). Но самое главное - фильм снимался в Болгарии. И натурные съемки - якобы Чили - это Болгария! My God, of all the places, что называется… Болгарская массовка изображающая чилийскую армию - это что-то. Особенно доставляет наблюдать Ми-8 и Т-34 в роли чилийских танков и вертолетов. Шедеврально. Ну и прочее - типа иномарок, в роли которых выступает ВАЗовская "классика". Фильм вполне себе доступен на торрентах - в российских интернетах он выложен с советским дубляжом, в зарубежных - на языке оригинала, то бишь на французском, но субтитры к нему наличествуют. Находится в два щелчка, посмотреть можно, но по моему имхо больше одного раза сложно.

Так вот, это все собственно к чему.

Примерно на 29-й минуте фильма, один из героев, студент, прибегает в аудиторию, сообщает о перевороте и говорит следующее: я уже договорился с радиостанцией, следите, они будут передавать кодовое послание. Далее следует эпизод: утро, женщина просыпается, за кадром работает радиостанция и диктор бодро так возвещает: "Радио Чили приветствует вас, начался новый день, сегодня 11 сентября мы начинаем нашу программу несколько ранее обычного. Как насчет шуточки - например, весна уже на пороге, и сегодня 11 сентября, над Сантьяго и на о. Пасхи идет дождь. Не верите? Да, дорогие мои, трудно поверить, но это факт - дождь над Сантьяго". Женщина вскакивает с кровати, подбегает к окну, раздергивает шторы и видит ясное утро, на небе ни облачка. Еще спустя минуту эпизод с одним из главных героев, он едет в автомобиле, слушает радио и там опять же диктор говорит: "да, дождь идет над Сантьяго, дождь". А герой едет в открытой машине, теплое утро, ветерок. Рекомый дождь над Сантьяго упоминается и на 44-й минуте.

То есть. Фраза "В Сантьяго идет дождь" - это никак не пароль к началу путча против Альенде, а вовсе наоборот. Это фраза сторонников Альенде и противников хунты - с помощью которой они дают знать друг другу и тем, кто их слышит о том, что в Чили военная хунта пытается захватить власть. И все.

Если внимательно смотреть этот фильм, то это видно как дважды два.

Но то внимательно. В русской Википедии, кстати сказать, есть статья об этом фильме - где во второй фразе говорится все та же ху… банальность про "пароль к началу военного мятежа Вооружённых Сил против президента Сальвадора Альенде". Не говоря уж о безапелляционно вколоченных штампах типа "президент Альенде, отослав охрану, остался защищаться в своём кабинете, где его и убили солдаты Пиночета" и прочая и прочая. Складывается ощущение, что статью писала школо… группа умных, внимательных и образованных людей, внимательно смотревшая фильм. Как оно обычно и бывает - "Школота ни хуя не знает, но всюду лезет"..

Кстати сказать, не факт, что такая фраза вообще была и звучала. Нет, то есть вполне могла быть - Сото сам был не только чилийцем, но и свидетелем переворота. Но мог и вставить в сценарий для вящего эффекта - все-таки кино это не когда правда, а когда красиво/эффектно. Вон в фильме "Патриот" британский полковник в 1770-х заживо сжигает в церкви женщин с детишками (это за полтора-то с лишним столетия до Хатыни, Орадура и Лидице) - и никого не волнует, что в реальности такого в принципе никогда не было, плевать, главное в кино показали, а ваша правда никому не нужна, утритесь, англичане. (Британцы, кстати сказать, люто ярились после выхода этого фильма - особенно мило то, что снял его немецкий режиссер Эммерих. Ничего не попишешь - поматерились, но смирились). Получается 50/50 - не факт, что было, но быть могло.

Каким образом левацкий пароль, давший название фильму в общественном сознании превратился в свою противоположность: кодовую фразу пиночетистов? А леший знает, народное творчество - вещь загадочная. В СССР фильм крутили и не раз. И в кинотеатрах, и в клубах, и по ТВ. Ну тут-то понятно, любая картина, обличающая "фашистскую хунту Пиночета" гарантированно попадала на советские экраны - их хватало, тут тебе и Аларкон и Дин Рид с его "Певцом" и т.д. Пиночет в СССР был любимой мишенью пропаганды - даже сложно припомнить кого еще так бичевала советская пресса… Если задуматься то, получается и никого - "израильская военщина" была довольно безликой (т.е. мелькали имена типа Бегин и Шарон, но не с такой лютостью); про ЮАР опять же писали безлико - Боту и Форстера упоминали конечно, но опять же в массовом сознании они никак не зацепились. "Ян Смит, палач Родезии" - ну... благодаря Жванецкому стал определенным мемом, но тоже, локальным. Да и вообще, после 1980-го года испарился из советских СМИ. Американских президентов, конечно, поливали - но аккуратно. Никсона как-то очень вежливо поругивали. Форда - тоже так-сяк. На Картера сильно разобиделись за бойкот Олимпиады, но без пены на губах. Рейгана постоянно изображали безумным ковбоем с ядерным оружием, да, было дело - но все равно, не тот накал. Пол Пот с Кампучией разве что - эти хоть в частушку вошли. А вот про Пиночета знали все, "от Москвы до самых до окраин". Ну и фильму про Чили давали широкий экран - так что волей-неволей в сознании хотя бы название оставалось, а о чем там это название, а Бог его знает. О чем, говоришь фильм-то был? О перевороте? А как назывался? "В Сантьяго идет дождь"? Ага…

Так что в какой-то момент кто-то (история, увы, умалчивает кто) взял и написал про фразу "послужившую началом фашистского военного мятежа в Чили". Просто по дурости - проверить лень, да и незачем, красное словцо, да эффектно вставленное, это, знаете ли…

Ну а дальше пошла русская копипаста, бессмысленная в своей массовости и беспощадная по отношению к фактам. Интернеты умножают не столько знания, сколько объемы. А хомячки эти объемы производят мегатоннами - любой слон умрет от зависти от такого выроса fæces. Ну, а про рост населения и константу - сумму разума, еще когда было сказано...

Забавно, в общем. Название левацкого франко-болгарского фильма мутировало в секретный пароль правой пиночетовской хунты.

Но с другой стороны - всем все как обычно.

Надо полагать, дон Аугусто (¡Que Dios le bendiga!) сейчас посмеивается над этим всем. http://tiomkin.livejournal.com/1005329.html

Холмс и Шекспир

- Вставайте, Уотсон, вставайте! - говорил он. - Игра началась. Ни слова.

Артур Конан Дойл. Убийство в Эбби-Грейндж

Перевод Л. Борового

На самом деле:

"Come, Watson, come!" he cried. "The game is afoot. Not a word!"

Это точная цитата из "Генриха V" (Акт 2):

I see you stand like Grey-hounds in the slips, Straying vpon the Start. The Game's afoot.

Контекст не оставляет сомнений в охотничьем смысле выражения. http://sadtranslations.livejournal.com/1246784.html

Афедрон

Встречается в церковно-славянском переводе Евангелия: всяко, еже входит во уста, во чрево вмещается и афедроном исходит. Однако греческое слово αφεδρων означает вовсе не задний проход, а отхожее место. На латынь Sacra Vulgata так и переводила: secessus.

Когда Мартин Лютер перевел афедрон изысканным natürliche Gang, это нисколько не изказило мысль Спасителя о том, что ничто, извне входящее в человека, не может осквернить его, ибо не в сердце его входит, а в чрево, и выходит вон, чем очищается всякая пища. Однако возможно под влиянием Лютера, в XVIII и XIX веках многие ученые предполагали, что слово афедрон является эвфемизмом для обозначения прямой кишки. Тут они и сами ошибались и ввели в заблуждение малолетнего Александра Сергеевича, который освятил грустный перевод своим стихотворением "Ты и я". С тех пор как Пушкин высказался "Афедрон ты жирный свой подтираешь коленкором", слово афедрон по-русски стало прочно означать "жопа" и ежели сегодня один русский гуманист сообщает о другом, что тот даёт в афедрон, это следует понимать как злейший навет, который можно смыть только кровью.

Однако при переводе Евангельских текстов следует помнить, что αφεδρων значит latrine, отхожее место или выгребная яма. Хотя слово редкое и у Гомера с Гесиодом не встречается, правильный смысл самым прямым образом был продемонстрирован в документах найденных при Пергамских раскопках. В Уложении о городских писцах (Lex de astynomis Pergamenorum) ясно сказано, что в число их обязаннностей входило следить за публичными афедронами и вытекающими из них трубами.

Впрочем, согласно Откровению (2:13) Иоанна Богослова, Пергам ― это то место, где жил Сатана (покровитель грустных переводов) и где находился его престол. http://sadtranslations.livejournal.com/1338578.html

Винни-Пух и все-все-все языки

Многие мои друзья знают, что я собираю книжки про Винни-Пуха с картинками Шепарда на всевозможных языках, и регулярно дарят что-нибудь новенькое (или старенькое: последний подарок был Пух на латышском 1967 года издания!). Пользуясь случаем, еще раз говорю огромное спасибо всем! Но речь не об этом. Читать на подавляющем большинстве этих языков я, конечно, не умею, зато чертовски интересно их между собой сравнивать. Вот тут недавно спросили, как будет пум-пурум по-шведски - ну, за компанию уж и все остальные посмотрела.

Большинство из них просто транскрибируют английский в удобном произношении, но некоторые (например, турецкий и испанский) сочиняют свои ворчалки, с национальным колоритом. Да, и приписала, как они наше пыво Винни Пуха в своих переводах называют, чтоб два раза не вставать.

Шведский: Nalle Puh

Tra-la-la, tra-la-la,

tra-la-la, tra-la-la.

Ram-tam, tiddel-am-tam,

tiddel-iddel, tiddel-iddel,

tiddel-iddel, tiddel-iddel,

Ram-tam, tiddel-am-tam.

Латышский: Vinnijs Puks

(только диакритику я ставить не умею, там гласные разной длины)

Tra-la-la, tra-la-la,

tra-la-la, tra-la-la.

Rum-tum-tidli-rum-tum,

tidli-ridli, tidli-ridli,

tidli-ridli, tidli-ridli,

rum-tum-tum-tidli-bum.

Чешский (привет, Леха!): Medvidek Pu

Tralala, tralala,

tralala, tralala,

bum tarara tydlidum.

Tydli fidli, tydli fidli,

tydli fidli, tydli fidli,

bum tarara tydlidum.

Болгарский: Мечо Пух

стишка нет, есть отдельные строчки в тексте:

тра-ла-ла, тра-ла-ла,

рам-там-тири-рири-рам.

Рам-там-там-тири-рам.

Турецкий (привет, Белка!): Winnie-the-Pooh, как ни странно

Lay-lay-lom, lay-lay-lom,

Lay-lay-lom, lay-lay-lom,

Tim-tiri-tam-tiri-tim-tiri-tam.

Tim-tiri-tam-tam, tiri-tam-tam,

Tim-tiri-tam-tam, tiri-tam-tam,

Tim-tiri-tam-tiri-tim-tiri-tam.

Идиш: Vini-der-Pu

(Пух, падая с дерева, говорит "Oy gevald!")

Tra-la-la, tra-la-la,

tra-la-la, tra-la-la.

Haydl-didl, haydl-didl dam.

Didl-idl, didl-idl,

Didl-idl, didl-idl,

Haydl-didl, haydl-didl dam.

Итальянский: Winnie Puh

Tra-la-la, tra-la-la,

tra-la-la, tra-la-la.

Rum-tum-tiddel-um-tum,

tiddel-iddel, tiddel-iddel,

tiddel-iddel, tiddel-iddel,

rum-tum-tiddel-um-tum.

Голландский: Winnie de Poeh

Tra-la-la, tra-la-la,

tra-la-la, tra-la-la.

Ra-ta-tiedel-di-dom.

Tiedel-diedel, tiedel-diedel,

Tiedel-diedel, tiedel-diedel,

Ra-ta-tiedel-di-dom.

Испанский: Winny de Puh

Tra-la-la-la,

Tra-la-la-la,

Chin-pum-pum,

Patapum.

Tra-la-la-la,

Tra-la-la-la,

Chin-pum-pum,

Patapum.

Латынь: Winnie Ille Pu

А песенку просто целиком взяли из оригинала

Tra-la-la, tra-la-la,

tra-la-la, tra-la-la.

Rum-tum-tiddle-um-tum,

Tiddle-iddle, tiddle-iddle,

Rum-tum-tum-tiddle-um.

Датский: Peter Plys (ну как так можно!)

Tra-la-la, tra-la-la,

tra-la-la, tra-la-la.

Dum-da-dum-dada-dej.

Krittevitte, krittevitte,

Krittevitte, krittevitte,

Dum-dej-dum-dada-dej.

На норвежском у меня другая книжка про Винни-Пуха, а на иврите и китайском я ни читать, ни писать не умею http://users.livejournal.com/_cbeta_/791550.html

Oh Dad, Poor Dad

Вот, любопытно. Горчаковский перевод названия пьесы Артура Копита получается неправильным. По-английски это Oh Dad, Poor Dad, Mama's Hung You in the Closet and I'm Feelin' So Sad. Горчаков (я конечно не могу ручаться, что именно Горчаков, мог быть и Аксенов, но по воспоминаниям того же Аксенова именно Горчаков в книге отвечал почти что за все американские реалии) в «Джине Грине» переводит это как «Бедный, бедный мой отец в шкаф запрятан был мамашей, там пришел ему конец». Альтернативный перевод (не знаю чей, судя по всему, народный) «Папа, папа, бедный папа, ты не вылезешь из шкапа, ты повешен нашей мамой между платьем и пижамой» - он как-то ближе к истине. Ровно потому, что речь в пьесе (а позже в одноименном фильме) идет о женщине, которая таскала своего покойного супруга с собой. Не она его уморила и в шкаф поместила, а он сначала скончался, а уж вдова, не желая расставаться с супругом, поместила его в шкаф. Горчаковский же перевод предполагает, что мамаша именно что злодейски уморила супруга. Из чего вырисовывается подозрение, что авторы «Джина Грина» не видели ни пьесу, ни фильма. Кстати, еще одно наблюдение. В ссылке к этому названию говорится следующее: «Вопреки мнению автора название данной пьесы Артура Копита не является самым длинным в истории мировой драматурги. Рекорд в этой области, по всей вероятности, принадлежит анонимному сочинителю, который в 1592 году опубликовал в Англии пьесу под таким названием «Плачевная и правдивая трагедия молодого господина из Фавершема в графстве Кент, который был самым злодейским образом убит своей неверной и распутной женой, которая из-за своей любви к некоему Мосби наняла двух отчаянных разбойников, черного Уилла и Шейкбэга, чтобы убить его, в чем проявилось великое коварство и лицемерие безнравственной бабы, неутолимое желание порочной похоти и позорный конец всех убийц». Уточнение. Пьеса безымянного автора (историки до сих пор пытаются понять, кто же ее написал: Кид, Марло или Шекспир) вообще-то называется просто «Арден из Фавершема» (Arden of Faversham). И только. А вот этот длинный текст – это уже подзаголовок:

«The lamentable and true tragedie of M. Arden of Feversham in Kent.

Who was most wickedlye murdered, by the meanes of his disloyall and wanton wife, who for the loue she bare to one Mosbie, hyred two desperate ruffins Blackwill and Shakbag, to kill him.

Wherein is shewed the great malice and discimulation of a wicked woman, the unsatiable desire of filthie lust and the shameful end of all Murderers».

Замечу, что английский текст разбит на три предложения, а не соединен в одно. По сути это резюме, summary. Да, в некоторых изданиях этот текст приведен на титульной странице – но по большей части все же пьеса издается и ставится как Arden of Faversham. Так что вряд ли это самое длинное именно что «название».

в комментах к жж посту вспомнили полное название Робинзона Крузо The Life and Strange Surprizing Adventures of Robinson Crusoe, of York, Mariner: Who lived Eight and Twenty Years, all alone in an un‐inhabited Island on the Coast of America, near the Mouth of the Great River of Oroonoque; Having been cast on Shore by Shipwreck, wherein all the Men perished but himself. With An Account how he was at last as strangely deliver'd by Pirates. http://tiomkin.livejournal.com/975971.html

Пушкин, Киев и лось по-американски

Читаю "Кота, который там не был" Лилиан Джексон Браун. Читаю и спотыкаюсь на неожиданном упоминании Нашего Всего: Квиллер вспомнил теорию Лори Бамба, что кошки активно реагируют на небный звук «ш». (По этой причине её собственных котов и кошек звали Шеба, Шу-Шу, Наташа, Триши, Пушкин и Шерман.) Откуда там Пушкин, в американской провинции? В оригинале-то наверняка какой-нибудь Шелли. Дальше - больше: Обозрев аккуратного цыплёнка, лежавшего перед ним на тарелке, Квиллер вонзил в него нож и вилку, и струя растопленного масла, взвившись вверх на пятнадцать дюймов, опустилась на лацканы его куртки, едва не угодив в левый глаз. – Я заказывал совсем не это! – негодующе воскликнул он, счищая салфеткой полоску жира. – Официант! Официант! – Это цыплёнок по-киевски! – заявила Полли. Ну, думаю, В. Будневич, погоди! Это что ж за локализация такая! Киев придумали. И начал сочинять ехидный пост. Хорошо, что хватило терпения найти (не без труда) оригинал. Ничего себе! Her own cats, for that reason, were named Sheba, Shoo-Shoo, Natasha, Trish, Pushkin, and Sherman. "It's chicken Kiev!" Polly cried. А потом ещё и это нашёл. Век живи - век учись. Какие однако, образованные люди живут в Мускаунти, глухом уголке Соёдиненных Штатов, расположенном в четырёхстах милях к северу откуда бы то ни было! Кстати. Топоним Moose County (400 miles north of everywhere) отдельно интересен. Словарь Americana:

moose американский лось Alces alces americanus; высота в холке около 180 см, обитает на севере США и в Канаде. Отличается агрессивностью, иногда нападает на автомобили. Обитает на севере США и в Канаде.

А вот почему Jim Qwilleran стал в русских переводах Джимом Квиллером, я так и не понял. http://vadim-i-z.livejournal.com/3202359.html

Hard To Be a Translator

Сегодня волею судеб листал новый перевод "Трудно быть богом" на английский (Олены Бормашенко, вышел в этом году, с Ярмольником на обложке; еще в августе, кстати, экземпляр лежал в англоотделе зингеровского Дома книги в Питере).

В целом, как по мне, отлично. По крайней мере, я - сверяясь с памятью, конечно, - не нашел ни одного выпущенного места. Но, конечно, текст для переводчика местами - засада.

Это мы все понимаем, что он насквозь ироничен, потому что мы, взрощенные в советской русскоязычной культуре люди, чуем интонации. Отчасти мы их чуем грамматически. Ну например: Сердце мое полно жалости, - медленно сказал Румата. - Я не могу этого сделать. Сравните со стандартным: "Мое сердце полно жалости". Чуете? Чуете. Первый вариант - поэтический, он закономерно отсылает к высокому слогу, в том числе священных книг, что для Руматы, который в данном диалоге за Бога, правильно и верно. А вот английское "My heart is full of pity" - оно стандартное. Причем я не уверен, что тут уместнее было "The heart of mine..." Я не знаю, что тут было бы уместнее, я не чую английский так хорошо. Но в итоге картинка снижена.

Отчасти мы чуем интонации, потому что АБС используют штампы. У АБС вообще колоссальное количество штампов, и они (АБС) с этими штампами всегда умели работать. Не отсекать по принципц "ах, это штампы", а работать, потому что штампы - это живая речь. (Учитесь, МТА.) Скажем: "Благородный дон, большого ума мужчина..." Ср. "мужчина большого ума", которое в принципе может быть позитивным - но чаще тоже негативно. А уж "большого ума мужчина" - иронично по определению, по интонации. Олена Бормашенко перевела это место как "The noble don, a man of great sagacity..." - и я скорее уверен, что это ни разу не ироничное определение в английском. Поправьте меня, если что, но я тут вижу стандартное позитивное утверждение: "Человек-мужчина большой мудрости". У англофона отсылка тут возникнет как максимум на Эмерсона (Ральфа Уолдо): "Fear is an instructor of great sagacity and the herald of all revolutions". Ну так это, блинский блин, всурьез сказано. (В книжке, конечно, важен еще контекст. И все-таки.)

Местами английский попросту играет дурные шутки с текстом. ...Ибо сказано: "Не обнажай в тавернах". Тут пропущен объект, и мы все понимаем, что в сочетании с глаголом это жутко ржачно. Это место в переводе я не записал, там очень неплохо сделано под библейские заповеди, кажется, "Thou shalt not..." - но там есть объект, the blade (или a blade? не помню). Там нельзя без объекта. Но с объектом это уже не то.

Вот еще про интонации: - "Споспешествование"... - прочел он. - Мудрецы! С какой интонацией мы читаем "мудрецы"? Я думаю, все с одной - насмешливо-ироничной. "Ах ты наша умница". В переводе: Refacilitation, - he read out loud. - What wisdom! Это насмешка? По-мо, нет, по крайней мере, не автоматом. "Какая мудрость!" Ну да, но. Но.

Ну и - о непереводимом. То бишь о диалоге Ваги Колеса и дона Рэбы. Тут виден переводческий метод, он своеобразен, я ничего не могу о нем сказать. Без авторского текста:

- Выстребаны обстряхнутся и дутой чернушенькой объятно хлюпнут по маргазам. Это уже двадцать длинных хохарей. Марко было бы тукнуть по пестрякам. Да хохари облыго ружуют. На том и покалим сростень. Это наш примар...

- Студно туково.

- Таков наш примар. С нами габузиться для вашего оглода не сростно. По габарям?

- По габарям.

- И пей круг.

- The chonted will shlake and they'll unbiggedly shump the margays with a hollow blackery. That's twenty long heapers already. It'd be marky to knork the motleners. But the heapers are bedegging redderly. This is how we'll heaten the rasten. That's our struntle. - That's tooky jelly. - This is our struntle. Denooting with us isn't rastenly for your gnawpers. It's revided? - It's revided. - And drink the circle.

Тут даже несколько методов (и не на все мне хватает английского). С одной стороны - реже - попытка именно что перевода: хохарь = heaper (от глагола "загромождать, насыпать в кучу"), по габарям - revided (не знаю, но звучит), тукнуть = knork (стукнуть = knock). Дутая чернушенька = hollow blackery и пей круг = drink the circle - чистый перевод, но тут и этимологически что-то понятно: вопрос решен, пустим чашу по кругу.

С другой - чаще - калька. Марко = marky. Маргазы = margays. В итоге появляются гибрилы: студно туково = tooky jelly; tooky, потому что туково, а jelly - желе, студень, - потому что студно. И вот тут я не уверен. У АБС я вижу очень четко по преимуществу один ход: воспроизведение знакомых интонаций типа-абсурдной фонетикой. Что такое "студно туково"? Я это всегда чуял так: студно - очень, весьма; туково - сложно, заморочисто, может быть, даже дорого, короче, некое препятствие. И я не уверен, что tooky jelly это дело передает. Хотя, конечно, фраза налицо: некий, мол, студень у вас, в котором мы увязнем.

Ну и мое любимое: Вот он, Голый Дьявол, знаменитый эсторский палач-расчленитель - Here he is, the Naked Devil, the famous Estorian torturer and mutilator. По-английски он не палач-расчленитель, а тот, кто пытает и калечит. Не тот смысл немного. Хотя, наверное, лучший вариант из возможных.

Но это частности. Причем частности непростые. В целом впечатление от пролистанного более чем положительное.

А, да: спрут (в стихотворении) заменен на дракона, увы. http://angels-chinese.livejournal.com/2376117.html

Хочу на ночь глядя воспеть переводчика В. Лапицкого

Того самого, который гениально перевел гениальный роман Роджера Желязны "Князь Света" ("Lord of Light" в оригинале; бледный альтернативный перевод именуется, естественно, "Бог Света", и уже тут мы можем сказать, что Лапицкий прекрасен).

Оказывается, кроме двух романов Желязны Лапицкий перевел еще кучу всего, от Балларда до Антонена, извините, Арто и Раймона, извините, Русселя ("Locus Solus"; анимешники, вы обязаны знать это название) с английского и французского.

Один пример из "Князя Света", мучивший меня всю дорогу. В переводе не раз упоминается "давно исчезнувшая Симла" - и ясно, что это место, откуда прилетел в свое время космокорабль "Звезда Индии", чей экипаж заделался впоследствии пантеоном индуистских богов (я практически не спойлерю - книга, как известно, вообще не об этом). В оригинале это "vanished Urath" - исчезнувшая Земля-Earth, искаженная до Urath (привет, Urth Джина Вулфа!).

То есть, понятно, Earth => Urath и Земля => Симла. Это понятно. Это или что-то похожее - то, что сделал бы любой хороший переводчик.

Почему Лапицкий - переводчик гениальный? Потому что в Индии есть город Симла (Шимла), столица штата Химачал-Прадеш. А корабль - "Звезда Индии", и не зря они все, включая христианина Ренфрю, косплеят индийских богов. То, что у Желязны довольно однозначно, в переводе обрело двусмысленность - но какая же это шикарная двусмысленность! Я как понял, так просто окончательно в восхищении. http://angels-chinese.livejournal.com/2395714.html

О любви к ботанике

Упомянули тут растение «дрема», и почудилось мне в этом названии нечто знакомое. Нет, не «бродит Дрема возле дома», а именно как название растения. Думал-думал, и вспомнил.

В «Приходе Туора в Гондолин» Туор поднимался «по широким лестницам [Виньямара], наполовину заросшим гвоздичником и дремой». Но, черт побери, чего мне это стоило! Потому что в оригинале было «Then Tuor went up the wide stairs, now half-hidden in thrift and campion», и слов thrift (как название растения) и campion, как нетрудно догадаться, в словаре Мюллера (который "Возьмите "Сильмариллион" и Мюллера словарь, и, не владея нифига английским языком...") не было. Не нашлось их и в двухтомном англо-русском словаре, что имелся в Иностранке... ах, нет, прошу прощения, я возвел напраслину на достойный словарь: там они были, именно в варианте "армерия" и "лихнис" ("смолевка"). Видимо, меня они тогда не устроили из стилистических соображений. А возможно, двухтомный словарь я тогда еще не нашел, не помню, на самом деле. Поэтому путь мой был не менее долог и извилист, чем путь Туора в Гондолин.

Я пошел в Ленинку (благо, я был уже на третьем курсе, и меня туда пускали), и нашел в справочном зале английский определитель растений. Из него я узнал латинские названия этих сорняков (там, кажется, была еще пара названий из «Нарн и хин Хурин»). Дальше я нашел русский определитель растений, и из него, по указателю, узнал, как эти сорняки называются по-русски. По-русски они называются, увы, «армерия» и «лихнис» (для второго есть еще вариант «смолевка», но его я почему-то не обнаружил). Поэтому дальше была призовая игра. Я принялся ворошить тот же определитель в поисках названий похожих, желательно - близкородственных растений, которые не звучали бы как названия каких-то динозавров или экзотических земноводных, и при этом не выглядели как «вонючка хренолистная» или «липучка зловредная», ибо не к лицу вонючке хренолистной произрастать на ступенях Виньямара, сами понимаете. Так, в конце концов, через каких-то два часа у меня появились «гвоздичник и дрема».

Сейчас-то это делается за пять минут с помощью гугла и википедии (на худой конец, френды помогут), а вот тогда я неоднократно помянул тихим добрым словом дорогого Профессора за его любовь к ботанике. http://kot-kam.livejournal.com/1169860.html

Двойное зашифрованное сообщение Галилея

Если кто-то считает, что он обнаружил нечто новое, но не хочет рассказывать об этом, не будучи полностью уверен в своем открытии, у него появляется чувство страха, можно сказать, паники, связанное с возможностью, что кто-то другой узнает то же самое и объявит об этом первым, таким образом, с открытием навсегда будет связано имя этого человека. Или, по крайней мере, это то, что заставляет действовать определенным образом некоторых ученых в некоторые моменты истории.

Таким образом, интересный способ действия в этом случае — оставить намек на то, кто первым сделал открытие, но не показать это всем, отправив сообщение только нескольким людям, или зашифровав его, или использовав оба эти варианта.

Одна из самых любопытных историй, связанная со всем этим, имеет отношение к двум хорошо известным ученым: Галилео Галилею и Иоганну Кеплеру — астрономам и математикам, которые жили в конце XVI — начале XVII веков. В этом случае история относится к астрономии.

Это увидел Галилей в 1610 году, наблюдая Сатурн в свой замечательный телескоп. Это было необычно и странно. Казалось, что планета имеет уши, но, к сожалению, Галилей не мог сказать, что это было, учитывая несовершенство телескопа.

Ясно, что Галилей наблюдал кольца Сатурна, но он об этом не знал. Во всяком случае ничего не оставалось делать, кроме как продолжать наблюдения. Но конечно, из-за страха, о котором уже говорилось, он решил записать свое открытие, чтобы была уверенность в том, что он сделал его первым. Он сделал это с помощью следующего зашифрованного сообщения, отправленного Кеплеру:

SMAISMRMILMEPOETALEUMIBUNENUGTTAVIRAS

Кеплер был неплохим дешифровщиком, но к сожалению, попыткам расшифровки мешали его собственные исследования. В это время старый добрый Иоганн изучал проблемы, связанные с Марсом, и это, кажется, было решающим для расшифровки полученного им сообщения Галилея (посредством разумного перемещения букв) следующим образом:

Salve umbistineum geminatum Martia proles,

что будет чем-то вроде

“Радуйся, два выступа, дети Марса”

и это Кеплер мог истолковать так: предположение, возникшее у него в голове, что у Марса есть два спутника, было верным.

Но нет, это не так. Конечно же, Марс имеет два спутника (хотя, кажется, не по тем причинам, которые предполагал Кеплер), но послание не имеет ничего общего с этим. На самом деле сообщение, которое Галилей хотел оставить, как позже выяснилось, было следующим:

Planetam altissimum tergeminum observavi,

получающееся также перестановкой букв (и изменением одного U на V). Это сообщение в действительности будет чем-то вроде

“Я наблюдал, что самая высокая планета имела форму трех’’.

То есть что-то вроде того, что самая высокая планета (на самом деле самая дальняя, которая была известна в то время) состояла из трех частей (сам Сатурн и уши — его кольца).

Как сложно бывает абстрагироваться от наших собственных интересов, и как сложно сделать так, чтобы наша обеспокоенность не отражалась на всем, что нас окружает, как легко найти то, что хочется, когда хочется и где хочется. Какое разочарование было бы для Кеплера узнать истинный смысл, а также очень жаль, что он умер, не зная, что Марс на самом деле имеет два спутника, хотя это уже совсем другая история. http://gaussianos.com/el-doble-mensaje-cifrado-de-galileo/

glamourie и grammarie

К этому: kot-kam.livejournal.com/1233726.html

Для равновесия, чтобы не казалось, будто это только редакторы - пидорасы, а переводчик (в частности, я) - непременно д'Артаньян и весь в белом.

В мире Ротфусса есть две разновидности «магии» фейри: glamourie и grammarie (в словаре не ищите). Первая - это искусство заставлять вещи казаться другими. Всякие там глюки, иллюзии, сложнонаведенные галлюцинации, все вот это. Вторая - это искусство делать вещи другими на самом деле, то есть «настоящая магия». Пример первой - золото фейри, которое наутро оборачивается желудями или сухой листвой, пример второй - плащ Фелуриан. Слово glamourie я перевожу как «чародейство», слово grammarie как «ведовство».

Но в главе 102 «Страхов мудреца», где Фелуриан читает Квоуту краткий курс мироустройства и перечисляет средства, которые могут защитить человека от злокозненных фейри, упоминается «ведовство крестьянки бедной, что правила игры блюдет и хлеб под дверь для нас кладет». В оригинале, разумеется, никакой grammarie нет и быть не может: откуда у бедной крестьянки магия фей? Причем да, это вопрос принципиальный, и еще неизвестно, как и где это «ведовство» в третьей книге вылезет. И дошло это до меня, только когда я прочел «Грозовое дерево», где Баст объясняет мальчику разницу между чародейством и ведовством более развернуто и с примерами из жизни. То есть когда я «Страхи мудреца» уже вычитал по второму разу и готов был вот-вот отправить их в издательство.

А теперь внимание, вопрос на миллион: мог такое отследить редактор? Э-э... ну-у... в принципе, мог бы. Если бы это был такой специальный редактор, который бы курировал всю серию с самого начала, и работал бы над книгой вместе с переводчиком. Или если бы это был безумный фанат Ротфусса, из тех, что канон знают вдоль и поперек лучше самого автора (только тогда бы мы с ним, скорее всего, срались непрерывно, потому что у него наверняка было бы свое мнение по поводу того, как лучше перевести любое имя и название). Среднестатистический редактор из издательства, который получает книгу в работу на пару недель, и у которого между первой и второй книгой (даже если, предположим, это был один и тот же редактор) проходит еще полсотни других книг, просто не в состоянии отследить таким образом каждое «ключевое» слово, которое в серии встретилось аж три раза. Поэтому либо переводчик все вылизывает языком самостоятельно, не считаясь с время- и трудозатратами, либо потом хватается за голову, обнаруживая в изданной книге собственные адские ляпы, либо узнает о них из сообщества sadtranslations. Ну и, честно скажем, переводчикам платят не настолько много, чтобы большинство из них так уж сильно дорожили своей репутацией. http://kot-kam.livejournal.com/1235903.html

Как ни собираю швейную машинку, всё праджняпарамита получается

Вот это, конечно, прекрасная история. Значит, в 635 году н.э. христианская школа назореев, известных ныне как несториане, проникла в Китай. Назореи уже были официально анафематствованы школами, которые впоследствии исторически победили, но в то время несторианская церковь (в частности, выступавшая решительно против именования Девы Марии Богородицей) могла смело считать себя самой распространенной христианской конфессией в подлунном мире. Короче, пришли они в Китай. И встал перед ними вопрос перевода.

И обратились они к местным. Точнее, к местным духовным, да еще и имевшим опыт религиозного перевода в колоссальных масштабах. Обратились они к буддистам.

А буддисты были не идиоты, естественно. Не знаю, как они среагировали на назореев, но в принципе история Иисуса в рамках буддизма - это история еще одного будды. Ничего страшного, что об этом будде никто ничего не знал, - мало ли, будды воплощаются, особо никого не спрашивая. Ничего страшного, что детали отличались - уж кому, как не буддистам, было сознавать, что буддизм в каждую культуру входит сообразно этой культуре. Ну, вы поняли.

Слово "Бог" они перевели назореям как 佛, "фо", - этот иероглиф означает "Будда". Слово "апостол" они перевели как 啊羅漢, "алохань". Это значит "архат". Все как в любимом анекдоте об особенностях трансляции культурного контекста: "Что такое гетеры, Василий Иваныч?" - "Да это бабы, Петька..."

А вот слово "Иисус" буддисты перевели несторианам как 移鼠, "Ишу". Это значит "двигать мышей".

Двигать мышей!

У меня три дурацких версии тут. Первая: это была попытка перевода смысла. Мышь - низкое животное, а там у них на Западе, вдалеке от просвещенных нас, мелкие людишки-сяожэни - почти как мыши-крысы, и тогда Иисус - это такой будда, который двигает этих самых мышей относительно сансары к нирване; сложная, но почетная работа, особенно если учесть, что местные мыши его за это за всё пришили (Гаутама-то умер своей смертью, как мы помним).

Вторая: тоже перевод смысла, но другой. Год Крысы - первый среди "земных ветвей", а рождение Иисуса ознаменовало собой новую эру и сдвиг календаря. Правда, календарный знак для Крысы - все-таки 子, но мы же тут еще и фонетику блюдем.

Третья: поскольку сознательный саботаж с буддийской стороны я выведу за скобки, остается либо какой-то хитрый вэньяньский оборот, либо, как вариант, какой-то специфически чаньский жаргон (это же эпоха Шестого патриарха, на секундочку, Хуэйнэн против Шэньсю, все дела).

В общем, услужили буддисты христианам. Кто-то там хитро улыбался в свою бодхидхармскую бороду. Мышедвижники, к вашим услугам.

Потом-то все устаканилось, ныне Иисус - это 耶穌, "Есу", причем первый иер это имя делит с первым иером китайского варианта Иеговы, а второй означает "воскрешать" - куда яснее.

А мораль простая: всё от переводчика зависит. http://angels-chinese.livejournal.com/2422598.html

Много шума из ничего

Каждый, кто читал или смотрел "Много шума из ничего", вероятно, замечал, что название пьесы несколько странно. Как правило, названия пьес Шекспира просты, понятны и связаны с происходящим. А тут - много шума из ничего, Much Ado About Nothing...

Оказывается, во времена Шекспира произношение слов отличалось от современного. Поэтому игру слов, основанную на старинном произношении, мы не замечаем. Слово nothing в те времена произносилось практически, так же, как и слово noting, означающее "подслушивать", "подсматривать", "подмечать". А именно этим весьма часто и занимаются персонажи пьесы. Более того, знаменитая сцена признания в любви Бенедикта и Беатриче построена на этой игре слов.

BENEDICK

I do love nothing in the world so well as you: is

not that strange?

BEATRICE

As strange as the thing I know not. It were as

possible for me to say I loved nothing so well as

you: but believe me not; and yet I lie not; I

confess nothing, nor I deny nothing.

Здесь каламбур nothing/noting обыгрывается один раз Бенедиктом и трижды - Беатриче. Чего только стоит ее фраза I confess nothing, nor I deny nothing"!! У нее могут быть четыре различных значения: "(Я не признаюсь ни в чем) / (я признаюсь в подслушивании), (но и не отрицаю ничего) / (но и не отрицаю подслушивания)".

В наши дни аутентичное произношение открывает забытые каламбуры Шекспира. И не все они настолько невинны, как nothing/noting. Вот пример гораздо менее скромной шутки:

burrru.livejournal.com/81183.html

http://burrru.livejournal.com/106304.html

Вот пример гораздо менее скромной шутки:

burrru.livejournal.com/81183.html

В переводах персонажи Шекспира изредка выглядят полными придурками. Их эмоции дики и непредсказуемы. Прочитаем, для примера, отрывок из "Как вам это понравится", где Жак описывает свои диалог с шутом:

... Тут часы он вынул И, мутным взглядом посмотрев на них, Промолвил очень мудро: "Вот уж десять! Тут видим мы, как движется весь мир. Всего лишь час прошел, как было девять, А час пройдет - одиннадцать настанет; Так с часу и на час мы созреваем, А после с часу и на час - гнием. Вот и весь сказ". Когда я услыхал, Как пестрый шут про время рассуждает, То грудь моя запела петухом О том, что столько мудрости в шутах; И тут смеялся я без перерыва Час по его часам. (пер. Щепкиной-Куперник)

Ну, и с какого перепугу этот Жак ржет целый час?! Что такого смешного сказал шут?

В переводе - действительно, ничего. А, вот, в оригинале - смешной каламбур, хотя, и несколько неприличный. Дело в том, что во времена Шекспира произношение некоторых слов отличалось от современного. Так, слова "hour" (час) и "whore" (шлюха) четыреста лет назад звучали одинаково. Поэтому, когда шут произносит:

And so, from hour to hour, we ripe and ripe, And then, from hour to hour, we rot and rot;

то Жака это забавит своей непристойностью. И, соответственно, когда Жак говорит

And I did laugh sans intermission An hour by his dial.

то это на письме означает "И я смеялся без перерыва час по его часам", но звучит не только так. Слова "did laugh" звучат похоже на "did love", а слово "hour", как мы уже знаем, звучит похоже на слово "whore".

Богатство и безграничные возможности русского языка позволили вашему покорному слуге представить на ваш строгий суд первый осмысленный перевод монолога Жака из "Как вам это понравится". (Надеюсь, сей высокий штиль отчасти извинит использование двусмысленности глагола/существительного "минет" и каламбура в слове "страхом"...)

ЖАК

Шута, шута! В лесу я повстречал Шута в кафтане. Вот, убогий мир! Как хлеб мой днесь, я встретил дурака, Который, разложившись на припеке, Удачу костерил замысловато, Замысловато - даром, что дурак. "Привет, дурак!" "Для дурака", - сказал он "Пока мне недостаточно везет". Он из кафтана вынул циферблат И, посмотрев подслеповатым глазом, Промолвил философски: "Время - десять; Теперь мы видим, как вихляет мир; Лишь час один назад пробило девять, А через час – одиннадцать пробьет; Вот час минет, а мы опять созрели, Вот час минет, пожухли мы слегка; Такие басенки". Но, услыхав Про время шутовское наставленье, Я кочетом захлебывался смехом, Над сим глубокомысленным шутом; Пусть по его часам с веселым страхом Мне целый час минет. О, знатный шут! Достойный шут! Хоть надевай кафтан.

оригинал: JAQUES

A fool, a fool! I met a fool i' th' forest, A motley fool. A miserable world! As I do live by food, I met a fool, Who laid him down and bask'd him in the sun, And rail'd on Lady Fortune in good terms, In good set terms- and yet a motley fool. 'Good morrow, fool,' quoth I; 'No, sir,' quoth he, 'Call me not fool till heaven hath sent me fortune.' And then he drew a dial from his poke, And, looking on it with lack-lustre eye, Says very wisely, 'It is ten o'clock; Thus we may see,' quoth he, 'how the world wags; 'Tis but an hour ago since it was nine; And after one hour more 'twill be eleven; And so, from hour to hour, we ripe and ripe, And then, from hour to hour, we rot and rot; And thereby hangs a tale.' When I did hear The motley fool thus moral on the time, My lungs began to crow like chanticleer That fools should be so deep contemplative; And I did laugh sans intermission An hour by his dial. O noble fool! A worthy fool! Motley's the only wear.

Особое спасибо замечательному petro_gulak за ссылку на энтузиастов аутентичного произношения. http://www.youtube.com/watch?v=gPlpphT7n9s

Уильям Бойд - Когда тебя переводят

[Эссе о переводе с точки зрения писателя]

«Прощайте. Я новый транслейтор ваш». Древняя шутка о первом контакте с переводчиком ваших книг и несообразна, и, что любопытно, частенько оказывается жуткой правдой. Помню, как я увиделся с одним из моих переводчиков в Британском совете где-то за границей, и он, переводчик, был почти моноглотом. Мы стояли в углу и пытались поговорить о каком-то моем романе, который он как раз переводил, и я не мог понять ни единого произносимого им слова, столь густ был его акцент и непредсказуем синтаксис. Тем не менее, он считался одним из лучших переводчиков своей страны и, по общему мнению, справился с моими романами блестяще. Разумеется, важнее всего не знание переводчиком твоего языка, а умение распорядиться собственным. Кроме того, я подозреваю, что поначалу немногие авторы сильно обеспокоены точностью перевода и его стилем. Трепет охватывает переводимого, когда он обретает новую копию привычной старой книги; когда видит заголовок, преображенный в нечто причудливое. Различные алфавиты удовлетворяют эту особенную страсть еще полнее: японскими, ивритскими и греческими версиями можно любоваться и упиваться самым незамысловатым образом.

Однако, должен признать, чем ближе к дому, тем хуже терзающие тебя страхи. Мои романы переведены на 20 языков. Думаю, более чем в половине случаев мы с переводчиком не общались вообще. Наверное, и к лучшему: можно всецело положиться на профессионализм твоего издателя, уверившись в том, что он не станет нанимать человека, крайне нуждающегося в деньгах. Но как только переводчик с тобой связывается, твой оптимизм рискует пошатнуться. Скажем, мой норвежский переводчик одно письмо ко мне закончил ровно так: «Эй, слышь, чел, будешь в Осло и засосет под ложкой, вали ко мне ваще без проблем». Отсмеявшись, я нахмурился. Если таково его представление об английском, каков его норвежский? Я принялся воображать престарелого хиппи, который сидит по-турецки на матрасе в сквоте и жизнерадостно переворачивает с ног на голову всякий мой литературный кунштюк. По счастью, вскоре мы рассорились. Он с некоторой бодростью выбранил меня за то, что полагал бездумием, если не сказать себялюбием, проявленным при сочинении романа «Новая исповедь» (The New Confessions).

Голландский стал одним из первых языков, на который меня перевели. Я не говорю и не читаю по-голландски, переводчик со мной не общался; переведенные романы в должное время увидели свет. Поскольку все мои знакомые голландцы прекрасно владеют английским, мне и в голову не пришло задаться вопросом о качестве этих переводов. Но когда «Добрый человек в Африке» (A Good Man in Africa), «Война мороженого» (An Ice-Cream War) и «Звезды и перекладины» (Stars and Bars) были изданы соответственно как Gewoon een Beste Kerel, Gewoon een Oorlogie и Sterren, Strepen en een Gewoon Englesman, я забеспокоился. Что это за, прости господи, Gewoon такой? Они там что, думают, будто я сочинил книжную серию? Спросить напрямую я так и не решился.

В основном люди надеются на лучшее, доверяются судьбе и как могут давят кошмарные подозрения. Взять болгарское издание «Доброго человека в Африке» с голой черной женщиной, распростершейся на форзаце... Или переводчика, который напрочь озадачен словом «Tallyho!» («Ату!») и просит его объяснить... что, словаря дома не нашлось? И если его так затруднило «Tallyho!», что, боже-боже, он сотворил с «haughmagandie» (шотландское словечко для совокупления; я бы перевел как «секс-пекс-фекс» - пер.)? Почему он ничего о нем не спросил? И так далее. Но такое бывает редко. В целом мои отношения с переводчиками исключительно хороши, а в лице француженки Кристиан Бесс я обрел коллегу, чьи прилежность и внимание к мелочам непревзойденны. Во французских версиях по меньшей мере можно оценить красоты нового текста. Когда читаешь предложения вроде: «Le lendemain matin, la véranda craque sous les pas, couverte comme elle l'est de leurs cadavres coriaces. Des lambeaux délicats et chatoyants d'ailes abandonnées gisent dans les coins», - дрожишь от искренних адмирации и восторга, осознавая, что чужой язык не обязан мириться с потерей эффекта либо его преуменьшением - и что даже филигранная литературность преобразима и переводима, если за дело берется мастер со своими умениями и искусством.

1986

(Оригинал: William Boyd "Being Translated", в сб. "Bamboo".) http://angels-chinese.livejournal.com/2304736.html

Как переводить Кэрролла?

Книга Льюиса Кэрролла "Алиса в Стране Чудес", как известно, детская. И в оригинале она написана простым и легким языком, с доступной игрой слов, помогающей лучше почувствовать родной язык и его нюансы, ненавязчиво подводя юного читателя к пониманию явления парадоксальности.

В переводе практически вся эта легкость улетучивается, и перед нами предстает громоздкий, тяжеловесный текст с натужной словесной эквилибристикой.

Кэрролл - один из тех писателей, которых лучше не читать в переводе, потому что его книги, будучи лингвистическим явлением, не существуют в отрыве от английского языка.

Вот один короткий отрывок, где обыгрывается слово lesson. Алиса спрашивает, почему во времена детства ее собеседников длительность уроков в расписании с каждым днем уменьшалась. Ей объясняют, что свойство уменьшаться - lessen - заложено в самом слове lesson. Все просто, прозрачно и понятно даже дошкольнику.

'And how many hours a day did you do lessons?' said Alice, in a hurry to change the subject. 'Ten hours the first day,' said the Mock Turtle: 'nine the next, and so on.' 'What a curious plan!' exclaimed Alice. 'That's the reason they're called lessons,' the Gryphon remarked: 'because they lessen from day to day.'

А вот шесть вариантов перевода этого отрывка на русский:

Перевод Н. М. Демуровой:

- А долго у вас шли занятия? - спросила Алиса, торопясь перевести разговор.

- Это зависело от нас, - отвечал Черепаха Квази. - Как все займем, так и кончим.

- Займете? - удивилась Алиса.

- Занятия почему так называются? - пояснил Грифон. - Потому что на занятиях мы у нашего учителя ум занимаем... А как все займем и ничего ему не оставим, тут же и кончим. В таких случаях говорят: "Ему ума не занимать"... Поняла?

Пересказ с Бориса Заходера:

- А сколько у вас в день было уроков? - спросила Алиса: ей хотелось поскорее отвлечь собеседников от печальных мыслей.

- Как обычно: в первый день десять уроков,- сказал Деликатес,- на Следующий - девять, потом восемь и так далее.

- Какое смешное расписание! - воскликнула Алиса, быть может, не без зависти.

- А с нашими учителями иначе не получалось,- сказал Грифон.- Текучий состав: каждый день кто-нибудь пропадал. Поэтому их и называют пропадаватели, кстати.

Перевод Владимира Владимировича Набокова:

- А сколько в день у вас было уроков? - спросила Аня, спеша переменить разговор.

- У нас были не уроки, а укоры, - ответила Чепупаха. - Десять укоров первый день, девять - в следующий и так далее.

- Какое странное распределенье! - воскликнула Аня.

- Поэтому они и назывались укорами - укорачивались, понимаете? - заметил Гриф.

Перевод Юрия Нестеренко:

- А сколько часов в день у вас были уроки? - спросила Алиса, спеша сменить тему.

- В первый день - десять часов, - ответил Якобы Черепаха, - на следующий - девять, и так далее.

- Какое странное расписание! - воскликнула Алиса.

- Поэтому их и зовут уроками, - пояснил Грифон, - потому что с каждым днем на них все меньше времени урывают.

Перевод Николая Старилова:

- А сколько часов в день вы делали уроки? - быстро спросила Алиса, пытаясь отвлечь собеседников от грустных воспоминаний по давно прошедшему детству.

- Десять часов в первый день, - ответила Мнимая Черепаха, - девять на следующий и так далее.

- Как интересно! - воскликнула Алиса.

- Так ведь поэтому они и называются уроками, - заметил Грифон. - Потому что урочное время с каждым днем уменьшается.

Перевод Андрея Кононенко:

- А сколько занятий в день было у вас? - поспешила Алиса переменить разговор.

- Десять пар в первый день, девять - следующий и так далее, - ответил Минтакраб.

- Какое странное расписание! - воскликнула Алиса.

- На то они и пары, чтоб постепенно испаряться изо дня в день, - заметил ей Грифон.

Mock Turtle - отдельная проблема для Переводчика. Как перевести "Типа Черепаху"? Тут и Черепаха Квази, и Рыбный Деликатес, и Чепупаха, и Якобы Черепаха, и Мнимая Черепаха, и даже Минтакраб. http://anglo-mania.livejournal.com/197565.html

НАЦИОНАЛЬНОЕ:

Израильский филиал немецкой фирмы. Руководство - немцы. Инженеры - в основном русские. Обсуждается - брать или не брать очень сложный и рискованный проект. - Это будет наш Сталинград, - выражает руководство свои опасения популярной немецкой поговоркой. - Так, значит, берем проект? - с энтузиазмом откликаются русские инженеры. civil-engineer.livejournal.com/691434.html

Старая дева по-английски — spinster, т.е. пряха. Меня это давно интриговало. Я все думала: что не так было с пряхами в Англии в старину, что их замуж не брали? Работящая же девушка, и вообще Англия, можно сказать, поднялась на шерстяной торговле и труде прях.

Оказалось, что дело не в недостатках прях, а как раз в их достоинствах. То есть дочь-пряху не очень-то спешили отдавать замуж. Это был семейный актив такой. Папаша при таком раскладе мог весь день из паба не вылезать. А выдашь дочку за какого-нибудь прощелыгу, и будет она его кормить, а не папашу с мамашей. Что же тогда — работать что ли идти? Да и пряхи, судя по письменным источникам, не очень-то спешили замуж за первого встречного, ценили себя, были самодостаточными. http://golbis.com/pin/i-pochemu-ih-zamuzh-ne-brali/#.WIUfGCn0_6o.facebook

В Европе, узнав что я русский, мне много раз задавали один и тот же вопрос: – Это правда, что в такой большой стране все говорят на одном языке и, например, житель Санкт-Петербурга легко понимает произношение жителя Владивостока? http://mi3ch.livejournal.com/2316777.html

Читаю монографию по истории развития носовых гласных в французском языке. Автор перечисляет несколько объяснений, предложенных разными лингвистами, того факта, что этот процесс вообще начался в старофранцузском языке примерно в 10-11 веках (а скажем в итальянском или испанском не начался, и носовые гласные в них не появились).

Одно из предлагаемых объяснений: жители Франции начали нечетко произносить гласные и гнусавить из-за своей физиологической ослабленности, вызванной тяжелыми условиями жизни в эпоху крестовых походов. http://avva.livejournal.com/2980120.html

Английские диалекты www.bl.uk/learning/langlit/sounds/

Интересный факт В немецкоязычном научном пространстве диссертации на немецком писались всего около ста лет.

До 1870 диссертации писались на латыни. После 1970 начали писаться на английском. https://oberfeldwebl.diary.ru/p210654543.htm

Английские слова для обозначения эмоций

https://www.facebook.com/daria.kutuzova1/posts/10205595964311490

Английское прощание «goodbye» в древности звучало более развёрнуто: «God be with you», что значит «Да пребудет с тобой Бог». Со временем фраза в устной речи стала короче, а к слогу «god» добавилась лишняя «o» из-за влияния приветствий «good morning» и «good day».

Источник: en.wiktionary.org

Древнеегипетский для чайников d-catulus.livejournal.com/21607.html d-catulus.livejournal.com/22058.html

d-catulus.livejournal.com/20510.html

Английский язык — единственный, в котором принято писать местоимение «я» с заглавной буквы. Однако это не связано с каким-то особым эгоцентризмом англичан, а объясняется, судя по всему, чистой случайностью. В древне- и среднеанглийском языках местоимение первого лица писалось как «ic», но со временем согласный звук редуцировался. А так как одинокая буква «i» была слишком малозаметной в текстах, её начали увеличивать и постепенно пришли к её постоянной капитализации.

Источник: blog.dictionary.com

Во вьетнамском языке существует восемь местоимений для первого лица, в то время как мы обходимся одним словом «я». Употребление этих местоимений зависит от пола и социального положения себя и своего собеседника. Кроме того, в повседневной речи вьетнамцы гораздо чаще называют себя или собеседника терминами родства, которых не меньше двадцати. Их использование также связано с большим количеством тонкостей, зависящих от пола, возраста и социального статуса, а некорректное употребление может быть воспринято как оскорбление. Например, любовники называют друг друга «младшая сестра» и «старший брат».

Источник: ru.wikipedia.org

У финских саамов существовала единица измерения расстояний «поронкусема». Она равнялась приблизительно 7,5 км и обозначала дистанцию, которую северный олень мог пройти, пока не захочет сделать перерыв, чтобы помочиться. Сегодня это слово используется для любого неблизкого расстояния, которое трудно измерить заранее.

Источник: en.wikipedia.org

Для нас привычно ориентироваться в пространстве и давать указания, используя слова «лево», «право», «вперёд» и «назад», что называется эгоцентрическими координатами. Однако существуют языки, например, язык австралийских аборигенов гуугу йимитир, в которых направления указываются только по географическим координатам — и на открытой местности, и в помещениях. Так, носитель этого языка может попросить больше места в машине, сказав: «Передвинься немного на восток». Гуугу йимитир в любой момент и на бессознательном уровне точно знают, где находятся стороны света. Этот навык у них нарабатывается с младенческого возраста — мозг учится замечать природные факторы и тщательно запоминать перемещения и повороты, чтобы в нужный момент человек без усилий мог сказать правильное направление.

Источник: www.nytimes.com

Как вы думаете, что по-словенски значит padalske enote? А что такое merske enote?

Enota — это «еднота», т.е. единица. Merske enote — единицы измерения, а padalske enote — воздушно-десантные войска. https://syek.diary.ru/p196927538.htm

в этом языке насчитывается более десятка именных классов, и все числительные и прилагательные должны менять свою форму в зависимости от того, к какому классу относится существительное. Если мы видим трех людей, то слово три на языке юрок звучит как nahksejl. Если же мы считаем животных, то «три» будет nəhksəʔəj. При счете круглых предметов «три» будет nahksoh, при счете инструментов – nəhksəpiʔ, деревьев – nahkseʔr, других растений – nahksekʷʼoʔn, частей тела или предметов одежды – nahkseʔn, длинных предметов – nahksekʼ, плоских предметов – nahksokʼs, домов – nahkseʔli, лодок и кораблей – nahksej, дней – nahksemojˀl. Если мы хотим сказать «три раза», то «три» будет nahksemi. Наконец, если мы считаем в традиционных мерах длины народа юрок (локтях и фалангах пальца), то в первом случае «три» – это nahkseməjš, а во втором – nahksepir.

Для носителя английского языка непривычно согласование глагола по лицу, носителю испанского (или русского) это не кажется диковинкой, но и он будет удивлен, когда увидит, что в языке юрок глагол согласуется не только с подлежащим, но и с дополнением:

komchuemek’ «я знаю это» komchuechek’ «я знаю тебя»

komchuemem’ «ты знаешь это» komchuepa’ «ты знаешь меня»

komchuem’ «он/она знает это» komchuesek’ «я знаю его/ее».

polit.ru/article/2014/04/26/ps_yurok/

В языке дирбал австралийских аборигенов есть четыре именных класса, которые описывают все предметы во Вселенной:

1. «Мужской род» (байи): мужчины, кенгуру, опоссумы, летучие мыши, большинство змей, насекомых и рыб, некоторые птицы, Луна, бури, радуги, бумеранги

2. «Женщины, огонь и опасные предметы» (балан): собаки, некоторые виды змей и рыб, светлячки, скорпионы, утконосы, бандикуты и ехидны, некоторые виды деревьев, щиты, копья, Солнце и звезды.

3. «Деревья и плоды» (балам): все съедобные плоды и растения, у которых есть клубни, папоротники, мед, сигареты, торты

4. Всё прочее (бала): камни, грязь, части тела, мясо, травы, шумы, ветер..

Дж. Лакофф «Женщины, огонь и опасные предметы»

В мансийском языке нет слова для обозначения болота вообще, но зато существует много слов, обозначающих конкретные виды болот, как-то:

келыг — «болото, сплошь покрытое водой»; яукыл — «болотистое место с чахлым лесом»; хомс — «торфянистое болото с мхом и ягелем»; няр — «кочковатое болото с мелким кустарником»; сами — «топь, тряское болото»; хомал — «бугристое болото, поросшее мелким лесом»; хори — «низина с мелким лесом невдалеке от речного берега» - и др.

А.Н. Баландин "Самоучитель мансийского языка", 1960 г.

В среднеанглийском языке буква «w» передавала как согласный звук, так и гласный — наподобие длинного «у». А в современном английском есть несколько слов, где на первый взгляд нет гласных, поэтому их следует читать согласно тем самым устаревшим нормам. Это «cwm», что значит «глубокая лощина в горах», «cwtch» («потайное место») и «crwth» («музыкальный инструмент типа скрипки»). Все эти слова заимствованы из валлийского языка.

Источник: en.wikipedia.org

В 1928 году, когда Турция перешла с арабской вязи на латиницу, в стране были запрещены три буквы – Q, X и W. Поскольку эти три буквы сверхупотребимы в курдском варианте письменности, их решили не включать в государственный алфавит и даже объявили вне закона — за их использование можно было сесть в тюрьму на срок до шести месяцев. http://www.kommersant.ru/doc/2327557

Аэропорт в Фаро, жду рейс на Дублин. Беру кофе, тут же опрокидываю. Хорошо, не на себя, но лужа вышла изрядная. Фу мне.

Сажусь в самолет ирландской компании Аэр Лингус. Едем на ВПП, по-английски уже всё рассказали, врубают язык страны отлета.

-- Шановне панове, проше...

И-ик, думаю, это как. Сижу впереди, встречаюсь глазами со стюардессой, жестикулирую, мол, язык не тот. Она хватается за голову. Но самолет уже на ВПП, так и взлетел под проше-пана.

Если что, то в европейском португальском этих ваших -ш- очень много. Все романские -s- почти у них -ш-. Множественное число тоже -s, и тоже -ш читается.

Так что в салоне все были спокойны. Португальцы думали, что это гэлик, ирландцы - что это португальский. Ш да ш. И интонации похожи, я постоянно в Португалии думаю, что вокруг на русском говорят. http://mithrilian.livejournal.com/1717699.html

Вот, например, в "бразильском" языке кофейные плантации обозначаются словом "lavoura (de café", плантации сахарного тростника - "corte (de cana)", а апельсиновые плантации вообще - "colheita (da laranja)".

Выяснил опытным путем. И нахожусь через это в культурном шоке. Нам-то все одно: плантации они и есть плантации. Хоть бы и грушевые. ivan-zuenko.livejournal.com/110444.html

Велвл Чернин:

Во времена моего детства этот язык еще не умер, тем более, что каждый год я проводил лето в Пирятине Полтавской области у дедушки с бабушкой, где украинцы говорили по‑украински, евреи — по‑еврейски, то есть на идише, а по‑русски разговаривал лишь телевизор. Дедушку моего звали Арон, бабушку — Дина, и это было видно за километр. Иногда за дедом прибегал какой‑нибудь соплеменник и торопил: «Арон, Арон, дер центер!» («Арон, Арон, десятый!»). И дед — член партии и кадровый офицер — вздыхал, надевал шляпу и шел поддержать миньян, беря с собой и меня, чтобы не мешал бабушке управляться по хозяйству. Мне казалось глубоко несправедливым, что наш язык умирает, поэтому лет в 11–12 я нашел книжку «Языки народов СССР» и выучил алфавит, потом научился читать на идише и постоянно совершенствовался. Фраза «ин кладовке аф дер полке штейт а банке мит варенье» хорошо описывает состояние разговорного идиша тех лет, когда значительная часть лексики была уже заимствованной. Поэтому, когда я заговорил на литературном языке, дедушка перестал меня понимать. Помню, он спрашивает, откуда я звоню, и слышит в ответ: «Фун дер цузаменвойнунг» — из общежития МГУ то есть. Дедушка родился в семье сельского кузнеца, учился в талмуд‑торе, в годы коренизации в Украине окончил военное училище — он и по‑русски‑то не очень грамотно говорил, а слово «цузаменвойнунг» (общежитие) на литературном идише — вообще не слышал. «Фун ванен, фун ванен?» («Откуда‑откуда?») — переспросил дед. Я говорю: «Фун гуртожиток». И тогда он ворчит: «А‑а, ну ред аф идиш ви а менч» («А, так говори по‑еврейски как человек»). http://petro-gulak.livejournal.com/1491663.html

Лексика эвенкийского языка http://sakhamemory.ru/liter/book/evenkinika/105.pdf

Богемия непристойная https://bohemicus.livejournal.com/58778.html

смесь

Слова блюдо, буква, изба, осел, хлев заимствованы из древнегерманского. Грамота, свекла, тетрадь – из греческого.

Любопытна история слова шапка. Несколько сот лет назад оно было заимствовано русским языком (через польский и немецкие языки) из французского (старая форма chape, современное французское chapeau) в значении "головной убор европейского образца". Однако позднее французский язык сам заимствовал это слово из русского: теперь наряду со словом chapeau в современном французском языке есть и слово chapka, которое означает теплый головной убор на меху "русского образца".

Список Сводеша – самые "устойчивые" слова в языке. Слова из этого списка исчезают из языка очень медленно: за тысячу лет в среднем исчезает 15 слов из 100.

Несколько веков высшие слои английского общества говорили на старофранцузском языке. В Венгрии несколько веков говорили по-немецки, а в древней Польше по-чешски (потому что чешские короли были в эту эпоху очень могущественными и польские земли от них зависели).

Слов "клевый" (отличный, замечательный) пришло из языка офень.

Привычное русское слово глаз когда-то было жаргонным. "Нормальным" словом было "око", а глаз вплоть до XVI века был известен только в значении "шарик, камушек". Позднее это слово почти полностью вытеснило слово "око" из русского языка. Первоначально же называть "очи" "глазами" было примерно тоже самое, что называть "глаза" "шарами".

Так бывает не только в русском языке. Во многих романских языках слово со значением "голова" восходит к латинскому слову testa (например, французское tete и др.). Одна в латинском языке голова называлась словом caput, а слово testa появилось в латыни позднее и означало нечто вроде "черепок, твердая скорлупа" (так и в современных русских жаргонах голова называется то котелок, то черепок или просто череп).

В андийском языке (Северный Дагестан) слова "я", "ты", "человек", "убивать" и некоторые другие звучат по-разному в речи мужчин и женщин.

Есть очень небольшое число языков (на них говорят в Северной и Центральной Америке, на Новой Гвинее), где не различаются глухие и звонкие согласные. Говорящим на таких языках (например, индейцам племени делавэр или тамилам Южной Индии) трудно уловить разницу в произнесении русских "том" и "дом", так же, как говорящим на английском и многиз других языках – разницу между русскими "вяз" и "вязь". Один мой знакомый африканец жаловался мне, что никак не может понять, почему в начале совершенно одинаковых русских слов "тесный" и "честный" пишутся разные буквы.

Владимир Плунгян "Почему языки такие разные"

неожиданные различия

Новое исследование, проведенное учеными из Университета Хайфы, демонстрирует неожиданные различия в работе человеческого мозга, пытающегося прочесть текст, написанный на родном языке. Люди, чьим родным языком является арабский, имеют больше проблем с чтением на нем, чем евреи с ивритом или англичане с английским. Оказалось, что мозг обрабатывает знаки графического письма этих языков по-разному.

Две половинки головного мозга, называемые полушариями, регулируют различные виды деятельности: правое полушарие специализируется на обработке пространственных задач и шаблонной обработке сообщений. Левое полушарие отвечает за обработку голосовых сообщений и детальную обработку текстовых сообщений.

С целью изучения взаимодействия между двумя полушариями в процессе чтения на иврите, английском и арабском языках, израильскими учеными была проведена серия экспериментов. Подопытных разделили на три группы, в соответствии с их родным языком: арабским, ивритом и английским. Каждая группа была протестирована на своем родном языке.

В первом эксперименте слова и псевдослова (цепочка букв, не имеющая смысла) отображались на экране, и подопытные должны были быстро определить, имеют ли слова смысл и затем нажать соответствующую клавишу. Скорость и точность ответа регистрировалась исследователями.

Во втором эксперименте разные слова отображались на правой или левой стороне экрана, таким образом мозг обрабатывал их левым или правым полушарием. Слова демонстрировались то на обеих сторонах экрана, то на одной, то в присутствии слов, которые "отвлекали" одно из полушарий мозга. В результате наблюдалась интересная картина: при чтении на иврите и английском языках оба полушария мозга обрабатывают задачу чтения независимо друг от друга. В то же время при чтении на арабском языке правое полушарие не может функционировать, не используя ресурсы левого.

Результат тем более удивительный, если учесть внешнюю схожесть письма на арабском и иврите. Тем не менее, эксперимент показывает: прочтение арабской вязи требует от мозга больше когнитивных усилий, что делает его более трудным для восприятия даже носителем языка.

Результаты исследования еще раз доказывают, что на уровне чтения слов структурные формы арабской орфографии (то есть буквы) активизируют когнитивные системы уникальным образом. Это может иметь большое значение для совершенствования навыков чтения и педагогики, а также понимания преимуществ определенных типов письма.

Источник. Иллюстрация взята с newscientist.com.

Комментарий: это не медпросветовская статья, до тех пор, пока не будет указан источник информации и проверена корректность перевода и абстрактирования. Но все же информация кажется правдоподобной. ОТсюда: al-med.livejournal.com/1581092.html

О русском юморе из Австрии

В каждой культуре есть собственные прецедентные образы. То, что знает любой русский, не обязательно известно каждому австрийцу. И не каждый литературный классик сохраняет статус классика в другой стране, даже если его имя всем знакомо. И вместе с культурой отличается юмор. То, что смешно для русского, не обязательно смешно для австрийца. Я бы сказала, что разница между русским и австрийским чувством юмора очень ощутима. И русский юмор нигде не воплотился лучше, чем в фильме «Ирония судьбы. С лёгким паром!» и творчестве Пушкина.

В каждой культуре есть особые новогодние обычаи. В Австрии это вальс Штрауса «Donauwalzer» в полночь и короткий фильм «Dinner for One», который снят на английском языке, но почему-то совсем неизвестен англичанам. А в России есть традиция смотреть новогодний фильм «Ирония судьбы. С лёгким паром!» режиссёра Эльдара Рязанова. Этот фильм, как мне объяснили, считается классикой и транслируется на главном канале каждый Новый год. Короче говоря, хотя мы все празднуем Новый год, праздничная классика у нас различается.

«Ирония судьбы» не только культовый фильм, но и прекрасный пример типичного для России юмора. Напрашивается вопрос о том, что такое этот «русский юмор». Ответить сложно, потому что говорить за всю русскую культуру значит неоправданно обобщать. Как говорится, «Что делать?» В России, как мне кажется, люди готовы смеяться над своей ситуацией, вроде «Мы знаем, что жизнь у нас трудная, но всегда можем найти в ней что-то смешное». Юмор сухой, может быть, даже чёрный и зачастую абсурдный.

С чувством юмора всегда одна и та же проблема – или культурная задача - в том, чтобы понимать и чувствовать юмор другой культуры. Меня даже предупреждали, что фильм понимают только русские, и то, насколько я его пойму, покажет, насколько я близка к русской культуре.

И действительно предупреждение оправдалось. «Ирония судьбы» полна типичных русских реалий. Фильм 1975 года показывает жизнь в СССР. Везде одинаковые дома, одинаковые названия улиц, одинаковые квартиры, стандартная мебель и даже стандартные замки. Сюжет, порождающий в австрийцах предрассудки о жизни в России, является юмористической основой для смешных событий, которыми наполнена кинокартина.

Главный герой фильма на самом деле не Женя, а этот абсурдный образ жизни. Где, если не в России, можно найти в разных городах два одинаковых адреса, две одинаковых квартиры со стандартной мебелью, использовать тот же самый ключ и даже планировать жениться в Новый Год? Разница, кажется, только в том, сколько Надя и Женя дали чаевых.

Хотя я смотрела фильм не в Новый год, мне хорошо понятно, почему «Ирония судьбы. С лёгким паром!» культовый фильм в России. Хороший, смешной, симпатичный фильм, который я бы назвала по-английски «feel good movie».

Другой русский классик – Пушкин. Несомненно, Пушкин - это классик мировой литературы, и можно читать его на разных языках. И можно его считать самым великим национальным поэтом России. Безусловно, у Пушкина статус классика в России. Но в Австрии есть наши собственные классики, и ваш великий Александр Сергеевич у нас только один из многих.

Для меня у Пушкина особенное место. Его «Повести Белкина» были первыми литературными рассказами, которые я прочитала в оригинале. Но это не всё. В «Повестях Белкина» Пушкин показывает свою гениальность, в том числе и тем, что рассказы включают хорошие примеры русского юмора.

Как и в фильме, в повестях юмор является сухим и абсурдным. Герои и характеры трагико-комические, например, станционный смотритель, Владимир Николаевич в «Метели» или гувернантка в «Барышне-крестянке». Действительно, стоит читать Пушкина и одновременно наслаждаться юмористическими элементами при чтении.

Факт, что русский юмор основан на русской жизни, становится очевидным, когда Пушкин говорит о русских и иностранцах. Готлиб Шульц в «Гробовщике» говорит «тем русским наречием, которое мы без смеха доныне слышать не можем» или Марья Гавриловна была «воспитана на французских романах, и, следственно, была влюблена». Что тут можно добавить?

Русские могут смеяться над собой, русские несерьёзно относятся к себе. Австрийцы, как мне кажется, этого не могут. Разные культуры отличаются. Ну, что делать?

Эдит ПОДХОВНИК (Австрия) http://kbanda.ru/index.php/reportazhi/169-kultura-raznoe/1545-klassicheskij-russkij-yumor

Китайская грамота

Статья написана для неспециалистов, так что некоторые упрощения неизбежны, но они сведены к минимуму. Статья разделена на две части.

Прошлое, настоящее и будущее иероглифической письменности

Расширенный и переработанный вариант. Первоначальный вариант опубликован в журнале "Интеллектуальный форум", #13 (2003 год)

Первые связные тексты, написанные иероглификой на архаическом диалекте древнекитайского языка, относятся к XII-XIII вв. до н.э. Это означает, что китайской иероглифической письменности примерно три с половиной тысячи лет. Она – сверстница т.н. «синайского письма», которое стало родоначальником почти всех существующих сейчас алфавитных систем, она - много древнее любой используемой ныне письменности. При этом поражает стабильность иероглифики. Грамотный китаец без особого труда читает тексты двухтысячелетней давности. Общего смысла фраз он при этом обычно не понимает (если, конечно, специально не изучал древнекитайскую грамматику), но без труда опознаёт и произносит – в современном произношении – практически все встречающиеся в тексте иероглифы. Несмотря на почтенный возраст, иероглифика, скорее всего, просуществует ещё очень долго – несмотря на, казалось бы, явные преимущества более простых в изучении алфавитных систем письма. В чем же причина приверженности китайцев (и некоторых соседних народов) иероглифике, почему она просуществовала почти без изменений так долго, какова ее культурная роль в прошлом и сейчас?

Мифы и полумифы иероглифики

Впрочем, перед тем, как попытаться ответить на эти вопросы, надо остановиться на некоторых мифах российского массового сознания, которые связаны с иероглификой. Точнее, это не столько мифы, сколько полумифы – все они, наряду с ошибками, содержат в себе и некоторые элементы правды.

Полумиф 1. Китайский иероглиф изображает слово. Это было верно примерно три тысячи лет назад. Когда иероглифика только создавалась, китайский язык был языком моносиллабическим, то есть все его слова были односложными. Поэтому изначально существовало чёткое равенство «иероглиф=слово=слог». Однако с течением времени ситуация изменялась. Где-то в I тыс. н.э. китайский язык начал меняться, в нём стали появляться многосложные слова. С течением времени таких слов становилось всё больше, причем почти все эти слова образовывались простым слиянием древнекитайских однослогов. Например, современное 戰爭 «чжань-чжэн» - «война» образовалось в результате слияния двух древнекитайских односложных слов: 戰 «чжань» («бой, сражение» и 爭 «чжэн» («конфликт, сражение»; современное слово «фо-цзяо» («буддизм» собрано из старокитайских слов «фо» (Будда) и «цзяо» (учение). Подобные примеры можно приводить бесконечно. Естественно, что для записи многосложного слова нужно несколько иероглифов – ровно столько, сколько в слове слогов. Так что иероглиф обозначает не слово как таковое, а нечто вроде слога-корня (или же служебного слова). Здесь и далее для удобства изложения я нарушу принятую практику, и буду в русской транскрипции отделять слоги-иероглифы друг от друга дефисом.

Многослоги появились примерно полторы тысячи лет назад, но в последнее столетие они стали возникать в огромных количествах. Когда в середине XIX века народы Восточной Азии стали знакомиться с новыми для них «западными» устройствами и институтами, обнаружилось, что для них в «иероглифических» языках нет терминов. В силу разных причин, подробно остановиться на которых здесь нет возможности, языки Восточной Азии, заимствуя сами предметы и идеи, обычно не заимствовали их западные названия. Вместо этого для новых явлений стали создавать новые названия. По сути, эти названия кратко описывали предметы, используя при этом старокитайские корни-слова. Например, телефон был назван «электрической беседой» – 電 話«дянь-хуа» (здесь и далее – северокитайское произношение, в других диалектах китайского, а также в японском, корейском и вьетнамском слова произносились иначе, но записывались теми же иероглифами ). «Демократию» перевели длинно: 民 主 主 義 «минь-чжу-чжу-и» - «[учение], главная идея которого – главенство народа», а вот университет назвали короче: 大 學 «да-сюэ» - «большая школа». Танк стал именоваться 戰 車 «чжань-чэ» («боевая повозка», а трамвай – 電 車 «дянь-чэ» («электрическая повозка». Не трудно посчитать, что в этих словах от двух («дянь-хуа») до четырех («минь-чжу-чжу-и») слогов и, следовательно, столько же иероглифов.

Полумиф 2. Иероглифы развились из рисунков и являются упрошенным изображением предмета или символа. Это верно, но в отношении всего лишь 4-5% иероглифов. Действительно, первые иероглифы представляли из себя рисунки-пиктограммы (так зарождалась письменность повсеместно). До сих пор в некоторых иероглифах угадывается их «рисуночное происхождение»: 人 жэнь человек или 木 му дерево. Однако довольно быстро обнаружилось, что все мыслимые предметы не перерисуешь. Ещё труднее обстояли дела с «глаголами» и «прилагательными» (кавычки здесь необходимы потому, что в древнекитайской грамматике в принципе не было частей речи в нашем понимании). Поначалу писцы попытались использовать сочетания уже созданных картинок, проявляя при этом немало остроумия и сарказма. «Человек» и «дерево», слитые в одном иероглифе, стали обозначать слово 休 сю «отдых» (где же и отдыхать в жаркой стране как не в тени дерева?). Соединённые в одном знаке символы для солнца 日 и луны 月 образуют иероглиф со значением "яркий" (明 мин). Изображение трех телег означает 轟 «грохот», а трёх женщин 姦 – «разврат».

Однако остроумия явно не хватало, и довольно быстро, где-то к X-XI вв. до н.э., древнекитайские писцы перешли к фонетическому принципу образования знаков. Им в этом помогла одна особенность китайского языка – обилие омонимов, то есть слов с разным значением, но одинаковым произношением. В русском языке омонимы – редкость. Классический пример – «коса», которая может означать и женскую прическу, и речной мыс, и сельскохозяйственный инструмент. В китайском даже в X в. до н.э. омонимов хватало (потом их стало ещё больше), так что писцы стали создавать новые иероглифы из двух элементов, которые сливались в единый знак, обозначавший одно слово-слог. Один из этих элементов представлял собой уже существующий иероглиф, произношение которого совпадало с произношением того слова, которое надо было записать. Другой же элемент – это детерминатив (в русской традиции его ещё называют «ключом», в английской – «радикалом», который как бы намекает на то, какое из нескольких слов с одинаковым произношением но разным значением имеется в данном случаев в виду. Если бы древнекитайские писцы выдумывали, например, иероглифы для трех русских слов, которые произносятся как «коса», они могли бы в одном случае добавить к фонетическому символу ключ «металл» - и получился бы сельхозинструмент, в другом – ключ «волосы» (коса-причёска), а в третьем – ключ «вода» (коса-мыс). Подавляющее большинство - не менее 90% - всех китайских иероглифов образовано по этой схеме и является не изменёнными рисунками, а своеобразными фонетическим символами, каждый из которых изначально обозначал слово-слог.

Приведём лишь один пример. Есть в китайском языке языке иероглиф 安, который означает "мир, спокойствие" и произносится "ань". Сам он часто толкуется как иероглиф символический ("женщина" + "крыша" = "мир", но это, скорее всего - позднейшая народная этимология, и в действительности история у этого иероглифа, кажется, более сложная. Впрочем, нас сейчас интересует не это. Важно, что иероглиф 安 начал использоваться как фонетический элемент. В древнекитайском произношение слова "мир, спокойствие", которое записывалось этим иероглифом, реконструируется как *?an (вопросительный знак здесь заменяет похожий на него символ для обозначения существовавшей в древнекитайском "глоттальной смычки", который в большинстве случаев не будет отображён на мониторе). Иероглиф 安 стал весьма распространённым фонетиком. Его применяли в тех иероглифах, которыми записывались те слова, что в древнекитайском произносились одинаково или похоже на *?an. Разумеется, в каждом таком иероглифе ключ-детерминатив был свой. Например, сочетание ключа 革 ("кожа" и фонетика 安 дало иероглиф 鞍, который означает "седло" (естественно, что седло делалось из кожи, а называлось в древнекитайском оно *?an). Сочетание ключа 手 ("рука" и того же фонетика 安 образует иероглиф 按 для слова со значением "нажимать", которое две с половиной тысячи лет назад тоже произносилось как *?an. Наконец, тот же фонетик 安 в сочетании с ключом 日 "солнце, день", дал иероглиф 晏 для обозначения слова "вечер", "время сумерек", произношение которого реконструируется как *?ens - не совсем одинаково, но весьма похоже (есть, кстати, и несколько другие реконструкции этих слов, но отличие там не очень большое и с нашей точки зрения им можно пренебречь).

Полумиф 3. Для того, чтобы быть грамотным, необходимо знать 10-15 тысяч иероглифов. Разумеется, чем больше иероглифов человек знает, тем лучше, но для жизни и работы более чем хватает четырех тысяч знаков – именно столько, по данным исследований, знает среднестатистический китаец с высшим нефилологическим образованием. Даже китайские филологи традиционной школы, которые держали в голове фантастические объемы текстов, редко знали больше 10 тысяч иероглифов. Кстати сказать, точное количество иероглифов не известно никому. Самый большой классический словарь (составленный в XI веке «Цзиюнь» включает в себя 53 тысячи знаков, самый большой из современных - 87 тысяч (правда, в это число включены и редкие графические варианты одного и того же иероглифа, своего рода орфографические отклонения, известные как «разнописи». Так всего иероглифов, вероятно, около 60 тысяч. Однако значение большинства этих знаков весьма далеко от потребностей обыденной жизни – вроде названия какой-нибудь части арбалета, использовавшегося в княжестве Ци в IV в. до н.э. или наименования племени, кочевавшего по Великой Степи пару тысяч лет назад. Неоднократно проводившиеся подсчеты показывают: примерно 90% среднестатистического текста состоит из тысячи самых распространенных иероглифов. Учитывая составной характер большинства слов (и практически всех специальных терминов), нет необходимости в том, чтобы знать совсем уж много знаков. Как уже говорилось, нет иероглифа, который обозначал «танк», а есть сочетание двух слогов-корней (и, соответственно двух иероглифов) 戰 «бой» и 車 «повозка», каждый из которых используется ещё во множестве иных терминов. Так, 車 «чэ» – «повозка» – входит в состав слов со значениями «поезд», «автобус», «бронетранспортер» (и многих, многих других). Это не означает, конечно, что иероглифика проста в изучении, но она, безусловно, проще, чем может показаться на первый взгляд.

В самом Китае с незапамятных времен иероглифика выполняла важную политическую функцию – она обеспечивала единство страны. Самая многонаселенная страна мира с давних времен состоит из множества очень разных регионов, жители которых говорят на «диалектах», которые в других местах, безусловно, считались бы совершенно самостоятельными языками. Впрочем, грань между диалектом и языком – вообще не лингвистическая, а социально-политическая (кто-то хорошо заметил по этому поводу: «диалект – это язык без армии и флота». В любом случае, семь больших диалектных групп, на которые распадается современный китайский язык, разошлись ещё в начале нашей эры, то есть они отличаются друг от друга больше, чем славянские или романские языки и, разумеется, совершенно не взаимопонимаемы (в устной форме). Однако единство диалектов с давних времен обеспечивает иероглифика. Иероглифы произносятся по-разному, но пишутся они одинаково. Увидев четыре иероглифа, которыми записывается фраза 我 是 學 生 «я – студент», пекинец произнесёт их как «во ши сюэ-шэн», а кантонец как «нго си хок-саан» (да ещё и в совершенно других тонах, которых в кантонском девять – вместо пекинских четырех!). Однако значение фразы останется тем же самым – ведь, как и в современном английском, в китайском слова не изменяются, и вся грамматика выражается служебными словами и суффиксами, а также порядком слов. Порядок слов в диалектах – примерно одинаковый, служебные слова – тоже (в том смысле, что записываются они одинаковыми иероглифами, хотя и произносятся по-разному).

Правда, в китайских диалектах есть и свои специфические грамматические конструкции, свои служебные слова, у которых нет соответствия в литературном языке. Однако этих конструкций не очень много, и воспринимаются они как просторечные. Носители диалектов при этом великолепно понимают и стандартную грамматику. Причина проста: китайские диалекты (фактически, «китайские языки» не имеют и никогда не имели своей письменности своей литературной нормы. Столетиями все сколь-либо образованные люди читали тексты на нормативном «общекитайском» (точнее, на двух его разновидностях – «высоком» вэньяне и «низком» полуразговорном байхуа). В каждой провинции иероглифы, входившие в эти тексты, произносились по-своему, но понимались совершенно одинаково. Именно иероглифика предотвратила возникновение в провинциях местного национального самосознания, для которого, надо признать, есть предпосылки. Иероглифическая письменность и тесно связанное с ней сознание культурного единства (и превосходства над «варварами» не дала единому Китаю превратиться в десяток независимых государств.

Иероглифы за пределами Китая

Впрочем, иероглифика распространилась и за пределы Китая, к его соседям. Распространение это происходило по двум каналам. Во-первых, распространялся древнекитайский язык, вэньянь, который на протяжении полутора-двух тысячелетий являлся основным или даже единственным языком высокой культуры на огромном пространстве Восточной Азии. Во-вторых, иероглифика проникала в местные письменные системы, становясь их частью или определяя их развитие.

Во всех конфуцианских государствах Восточной Азии на протяжении многих веков государственным языком и главным языком науки и культуры был вэньянь – китайский язык конца I тыс. до н.э., на котором написано большинство классических текстов китайской (точнее, восточноазиатской) культуры, язык Конфуция, Мэн-цзы и Сыма Цяня. На протяжении тысячелетий все «серьёзные» тексты на огромном пространстве от Ханоя до Токио составлялись исключительно на этом наречии, которое постепенно стало отличаться от собственно разговорных китайских диалектов примерно так же, как латынь отличается от французского. Собственно говоря, в культурном отношении Восточную Азию можно определить именно как "регион, элиты которого с момента возникновения из государственности и до XIX века пользовались древнекитайским языком как основным или единственным средством письменного общения".

Конечно, со временем местные языки обзавелись и собственной письменностью: японский – в IX в., корейский и вьетнамский – в XV столетии. Японцы разработали два вида слоговой фонетической письменности, корейцы – алфавит, вьетнамцы – собственный, и довольно сложный, вариант иероглифики, с которого они перешли на латиницу уже в колониальную эпоху. При этом в Японии иероглифы утвердилось смешанное письмо, в котором китайские иероглифы использовались для записи корней, в то время как знаки обоих слоговых алфавитов применялись для записи грамматических показателей, прямых аналогов у которых в китайском не было. При этом японцы пошли по несколько необычному пути - они стали использовать иероглифы как в заимствованных из китайского словах, так и в словах японского происхождения, причём в последнем случае иероглиф использовался по своему значению. Так, иероглиф 山 "гора" используется в японском и для записи китайских заимствований, так и для обозначения японского слова яма , которое тоже означает "гора", но никакого отношения к китайскому слову для горы - шань - не имеет. Схожий способ письма получил распространение и в Корее - с той лишь разницей, что там иероглифами записывались только китайские заимствования.

Однако писание на местных языках, как правило, воспринималось как занятие легкомысленное и несерьёзное, полезное, в лучшем случае, для просвещения простонародья. В самом Китае примерно также относились к разговорному языку и к текстам на нём. Всё, что принадлежало к сфере высокой культуры и государственной идеологии, писалось только на вэньяне. В этом отношении он играл такую же роль, как и латынь в средневековой Европе. Сходными были и причины такого положения вэньяня – подобно латыни он был, в первую очередь, языком Священного Канона, то есть языком Конфуция и его ранних комментаторов. Впрочем, существовало и немаловажное отличие – если на латыни и говорили, и писали, то на вэньяне – только писали. В силу изменений в фонетической структуре, о которых здесь нет возможности рассказывать подробно, вэньянь с середины I тыс. н.э. в принципе не мог восприниматься на слух. Собственно говоря, его название в переводе с китайского и означает – «письменный язык».

Знание вэньяня на протяжении по меньшей мере полутора тысячелетий служило на Дальнем Востоке главным показателем принадлежности к цивилизованному миру. Строго говоря, разница между «варваром» и полноценным цивилизованным человеком в основном как раз и заключалась в том, что цивилизованный человек владел вэньянем и был в состоянии читать, понимать и интерпретировать тексты на этом языке. При всём своем известном высокомерии к «варварам», жители Восточной Азии не были расистами в современном смысле слова: если араб или перс, русский или индиец осваивали китайскую (точнее, общевосточноазиатскую) письменную культуру, они автоматически переставали восприниматься как «дикари», становились своими, и вполне могли рассчитывать и на государственную карьеру, и на вхождение в ряды интеллектуальной элиты региона. Примеров тому известно немало. Кто помнит, что выдающийся мореплаватель Чжан Хэ был выходцем из семьи этнических арабов?

Читая тексты на древнекитайском, и корейцы, и вьетнамцы, и японцы действовали так же, как и носители китайских диалектов: они произносили иероглифы по-своему. Как и у китайских диалектов, это произношение исторически восходило к собственно древнекитайскому, но весьма сильно от него отличалось. В древнекитайском языке, например, существовало слово 力 «сила», архаическое (середина I тыс. до н.э.) китайское произношение которого обычно реконструируется как *sleg. Его потомками являются современное северокитайское «ли», южнокитайское «le», корейское «рйок», вьетнамское «лыок». Как легко заметить, все эти достаточно непохожие слова являются развитием изначального произношения, и значение у всех у них одинаковое – «сила». Поэтому в старые времена образованный японец, встретившись с образованным вьетнамцем, доставали кисточку с тушечницей и начинали писать. Так же зачастую «разговаривали» друг с другом и китайцы из разных провинций. Для такого общения даже существовал специальный термин – «беседа кистей». Немало облегчало такие беседы единство литературного канона, ведь и вьетнамцы, и японцы учились по одним и тем же учебникам.

Эта ситуация означала, что труды вьетнамских философов без труда читались их японскими коллегами, а красоту стихов корейского поэта могли оценить на всем огромном пространстве от Эдо до Ханоя (правила стихосложения были общими и ориентировались, естественно, на древнекитайскую фонетику). Дальний Восток имел единую «высокую» культуру – как, кстати, и средневековая Европа. Разница заключается в том, что латинско-католическая Европа была сметена Реформацией почти пять веков назад, а распад восточноазиатской конфуцианской цивилизации произошёл только в последние полтора столетия.

Влияние иероглифики сказалось не только на элитах. Удельный вес китайских заимствований в современных языках Восточной Азии огромен – от 50 до 90 процентов (в зависимости от типа текста)!

Чтобы не быть голословным и не слишком полагаться на абстрактную статистику, я поступил просто: открыл главный корейский новостной портал, скопировал первую фразу первого сообщения, а потом выделил слова китайского просхождения - красным цветом, а слова корейского происхождения - синим (чёрными остались грамматические показатели, а также слово "процент", заимствованое из латинского через английский). Картина вполне впечатляющая - и абсолютно типичная: 내년 우리 나라 경제 성장률 전망치가 계속 추락하고 있다. 10~11월까지만 해도 3%대가 대세였지만 최근에는 국내 경제 연구 기관들도 1%대로 속속 낮추고 있다. В современной Корее иероглифика в последние десятилетия употребляется редко, так что китайские заимствования записаны в данном случае фонетическим корейским шрифтом, но заимствованиями от этого быть не перестают. Если бы корейцы и ныне следовали примеру японцев и по-прежнему широко пользовались бы смешанным, алфавитно-иероглифическим письмом, то эта фраза выглядела бы следующим образом 來年 우리 나라 經濟 成長率 展望値 가 繼續 墜落하고 있다. 十~十一月까지만 해도 3%대가 大勢였지만 最近에는 國內 經濟 硏究 機關들도 1%대로 續續 낮추고 있다 (кстати сказать, так иногда пишут и сейчас - хотя, прямо скажем, не в новостных порталах).

Такой доли заимствованных слов не найти, пожалуй, ни в каких языках за пределами региона. Из китайского заимствована буквально вся общественно-политическая и почти вся техническая терминология. При этом только часть заимствований – древняя, многие заимствованных терминов появились в последние полтора столетия. Те самые «электрические слова» и «боевые повозки», о которых шла речь выше, попали во все языки Восточной Азии. Разумеется, северные китайцы называют телефон «дянь-хуа», корейцы «чон-хва», а японцы «дэн-ва» - по местному (северокитайскому, корейскому, японскому) произношению иероглифов 電 и 話, из которых это слово состоит. Строго говоря, большинство этих слов, хотя и именуется «китайскими», в действительности было собрано из китайских иероглифов в Японии, которая первой начала модернизацию и, соответственно, первой столкнулась и с «электрическими словами», и с «огненными повозками» (поезд), и с «собранием страны» (парламент), и с бесчисленным количеством иных устройств и явлений, для которых надо было находить какие-то названия. Поскольку иероглифика в те времена ещё сохраняла своё былое влияние, подобные описательные переводы-термины, впервые собранные японскими переводчиками, обычно входили в обиход во всех странах региона.

Однако распространение этой «ново-иероглифической» лексики стало последним серьёзным успехом иероглифики, последним проявлением культурно-языкового единства региона. В конце XIX века доселе единая иероглифическая культура начала распадаться, и каждая страна Восточной Азии выбрала свою собственную языковую стратегию и по-своему распорядилась общим наследием.

Конец восточноазиатского единства

Начало «современной эпохи» в истории иероглифики датировать несложно – она началась с утери древнекитайским языком (вэньянем) статуса государственного. На протяжении многих веков все или почти все серьёзные тексты составлялись на этом языке, причем относилось это не только к Китаю, но и ко всем странам Восточной Азии. Владение древнекитайским являлось необходимым условием для любого чиновника, учёного и вообще мало-мальски образованного человека.

Однако к концу XIX века ситуация изменилась. К вытеснению вэньяня привело сочетание трёх факторов. Во-первых, требования массового образования подразумевали, что учиться дети должны на родном языке. Во-вторых, явное бессилие старого общества перед лицом западной экспансии существенно подорвало престиж конфуцианства и, соответственно, и тесно связанного с ним древнекитайского языка. В-третьих, о «развитии родного языка» все большую заботу проявляли местные националисты – в регионе зарождалось национальное самосознание.

В Японии переход на местный язык произошёл около 1870 г., в Корее – в 1895 г., во Вьетнаме – после французского завоевания, то есть к концу XIX в. (в данном случае на смену древнекитайскому пришел не столько местный язык, сколько язык завоевателей-французов). В самом Китае отказ от вэньяня начался около 1911 г. и в целом завершился к концу 1930-х гг. Разумеется, древнекитайский ещё долго пользовался в этих странах особым статусом, а владение им и поныне считается одним из признаков приобщённости к «высокой культуре». Древнекитайский по-прежнему остается в программе средней школы всех государств региона (единственным исключением является Вьетнам). Изучается он и практически всеми студентами гуманитарных вузов. Однако времена, когда все образованные люди владели этим языком в совершенстве, давно прошли. Даже лучшие современные знатоки вэньяня владеют этим языком пассивно: на нём читают, но не пишут.

Наиболее радикальными были перемены во Вьетнаме, где не только лишили и древнекитайский его официального статуса, но и отказались от иероглифики как таковой. Первые попытки перевода вьетнамского на латиницу относятся ещё к середине XVII века, но окончательно переход произошел только при французской администрации, в 1920-е гг. Вьетнамский язык был переведен на латиницу – хотя к тому времени в стране уже давно существовала и собственная иероглифическая письменность. Произошла эта реформа по инициативе французской колониальной администрации и, подобно вообще всем радикальным реформам письменности, преследовала в первую очередь политические цели. Смена шрифта означает, что следующее поколение, как правило, лишается возможности читать старые тексты и, следовательно, выводится из-под влияния традиционной идеологии (и становится более восприимчивым к идеологии новой). Именно этим, кстати, а не мифической «неприспособленностью арабского письма к современным требованиям» были вызваны реформы письменности, проведенные в 1930-е гг. в советских республиках Средней Азии. Понятно, что в качестве альтернативы иероглифике во французском Вьетнаме «выбрали» именно латинский – то есть, иначе говоря, французский – шрифт. Не без некоторых колебаний вьетнамские националисты-модернизаторы первых десятилетий XX века согласились с этим выбором, отказавшись от национальной иероглифики (т.н. системы «ном»). Сейчас Вьетнам является единственной страной Восточной Азии, в которой иероглифика совсем не преподается в школах и почти не преподается в университетах. Владеют ею только немногочисленные специалисты – филологи и историки.

Менее радикальными были реформы в Северной Корее, где в 1948-1949 гг. иероглифика была полностью изгнана из массовых изданий. Ей на смену пришла, однако, не латиница, а корейская алфавитная письменность. Однако изучение иероглифики и основ древнекитайского в северокорейской школьной программе оставили. Осваивают эту премудрость и студенты всех гуманитарных вузов.

Наименее радикальными реформы были, пожалуй, в Японии. Ни в одной стране за пределами самого Китая иероглифика не используется сейчас в таких количествах. Японцы по-прежнему пишут смешанным письмом, в котором китайская иероглифика используется для записи корней слов (не только заимствованных, но часто и слов японского происхождения ), а многочисленные суффиксы, окончания и приставки записываются алфавитными знаками. Впрочем, в послевоенные годы иероглифы используются всё реже, и вдобавок, их число стремятся ограничить. С 1946 г. Министерство просвещения стало публиковать списки рекомендуемых к использованию иероглифов иероглифов. В действующем сейчас списке содержится 1.945 знаков. Примерно так же обстоят дела и в Южной Корее, где также традиционно использовалось смешанное письмо – с той только разницей, что сейчас там иероглифика вызывает у местных националистов стойкую аллергию. Их усилия по пропаганде национального алфавита привели к тому, что иероглифика в Корее полностью вытеснена из популярной литературы, хотя иероглифы по-прежнему применяются в специальных изданиях, где без них зачастую действительно трудно обойтись. Широко используются иероглифы и при издании законодательных актов.

Во всех странах региона – в том числе и в Китае – переход на разговорный язык означал полный и радикальный разрыв с традицией. Даже там, где древнекитайский язык оставался в программах школ, новые поколения осваивали этот предмет без особого энтузиазма и, главное, в куда меньшем объеме, чем их предки (конечно, речь идет не обо всех «предках», а о членах образованной элиты). Обычно на изучение вэньяня отводится только 2-3 урока в неделю, да и то – лишь в старших классах. Понятно, что даже в тех странах, в которых к изучению вэньяня по-прежнему относятся всерьёз, уже два или три поколения не в состоянии свободно читать те тексты, на которых основывалась вся «высокая культура» на протяжении полутора-двух тысячелетий. Строго говоря, подавляющее большинство их просто не понимает.

Подобный переход не является необычным – в конце концов, нечто похожее произошло и в Европе на заре Нового Времени, в XVI-XVII веках. Однако в Западной Европе переход с латыни на национальные языки занял два-три столетия, в то время как в Восточной Азии на это потребовалось от 40 до 70 лет. И в Корее, и в Китае мне не раз приходилось сталкиваться с такой ситуацией: в семье хранятся письма или иные документы, написанные прадедом или даже дедом, но никто больше не в состоянии их понять, а иногда (в Корее) – и толком прочесть. Фактически весь массив старой «высокой культуры» за исторически ничтожный срок стал недоступен для следующих поколений. То, что для дедов было основным чтением, сейчас молодёжь может читать только в переводе.

Надо сказать, что подобная ситуация во многом соответствует планам тех, кто столетие назад задумывал языковые реформы. С их точки зрения, старая традиция была злом, от которого следовало радикально избавиться. В Корее и во Вьетнаме конфуцианские книжники часто были среди руководителей антиколониального сопротивления, так что колониальная администрация считала «деконфуцианизацию» политически полезным делом (особенно заметно это было во Вьетнаме).

Однако с колониальной администрацией в итоге согласились и местные националисты, которые стали набирать силу и влияние в начале XX века. С их точки зрения именно конфуцианская идеология и связанная с ней старая культура несли ответственность за печальную судьбу стран Восточной Азии, которые превратились в игрушку в руках великих колониальных держав. Для реформаторов и внимавшей их словам китайской, корейской и вьетнамской молодежи первых десятилетий XX века конфуцианство ассоциировалось с бездумной схоластикой, с отсутствием гражданских прав, с подавлением частной инициативы и творческой энергии. Сейчас, спустя столетие, многие (не все!) из этих обвинений выглядят надуманными, но тогда именно в несовершенстве собственной традиционной культуры и идеологии интеллигенция Дальнего Востока стала искать причины недавних неудач своих стран. В целом, такой подход оказался куда более плодотворным, чем подход, укоренившийся в странах Ближнего Востока, где предпочли возложить ответственность на судьбу, интриги коварных врагов и забвение древлего исламского благочестия. С точки зрения реформаторов, щадить старое наследие не следовало. Переход на разговорный язык позволял решить две задачи одновременно. С одной стороны, он упрощал и удешевлял образование, а с другой – надёжно отсекал новые поколения от наследия «проклятого прошлого», и освобождал время для изучения «прогрессивной» традиции. Между западниками-модернизаторами скоро появились весьма серьезные расхождения по поводу того, какая именно из западных традиций является «правильной» и «прогрессивной»: с 1920-х гг. левые и, особенно, коммунисты стали играть всё более заметную роль в регионе. Однако и те, кто считали, что молодежи следует читать Маркса и Бебеля, и те, кто считал более полезным чтением работы Дьюи и Адама Смита, сходились в одном: решение общественных проблем следовало искать не в трудах китайских философов I тыс. до н.э., а в трудах западных ученых и мыслителей.

Наиболее радикальные реформаторы в Китае даже считали, что корни зла следует искать глубже – в китайском языке как таковом! По их мнению, сам язык был неприспособлен для передачи «современных» понятий и идей. Некоторое время в радикальных кругах Китая всерьёз обсуждалась идея замены не только письменности, но и языка. В качестве кандидата обычно предлагался эсперанто, который не был скомпрометирован своими связями с той или иной империалистической державой – отсюда, кстати, сохранившаяся и поныне популярность этого искусственного языка в Китае. Конечно, подобные ультрарадикальные предложения были совершенно нереалистичны, но вот в необходимости перехода на разговорный язык никто из реформаторов не сомневался. Этот переход, в конце концов, и произошёл.

Конечно, разрыв со старым наследием не был полным: со временем многое из того, что было некогда написано на вэньяне, было переведено на разговорные языки. Однако понятно, что даже в наиболее развитых странах речь могла идти лишь о переводе лишь очень небольшой части старых текстов. В целом 99% всех книг, написанных в регионе до начала XX века, оказалось обречено на забвение и ныне доступно лишь немногочисленным специалистам. Реформа элитам и контрэлитам дала уникальную возможность манипулировать старым наследием, отбрасывая то, что они считали «неважным», «неинтересным», «вредным». Так, например, почти во всех странах с парохода современности решительно сбросили неоконфуцианскую натурфилософию, все те споры о соотношении «ци» и «ли», которые составляли едва ли не основную часть дальневосточного философского дискурса на протяжении XIV-XVIII веков. Пострадали и многочисленные трактаты о ритуальных вопросах, которым конфуцианская традиция придавала особое значение. Правда, основные произведения, составившие конфуцианский канон в узком смысле слова («Лунь юй», «Книга перемен», «Шицзин» и т.д.), были переведены на большинство языков стран Восточной Азии и неоднократно переиздавались там. И поныне с этими произведениями, пусть и очень поверхностно, знаком любой образованный человек во всех странах региона – за исключением, пожалуй, Вьетнама и Северной Кореи. В сталинистской Северной Корее свою роль сыграло то, что все эти произведения были объявлены реакционными и на долгое время полностью изъяты их обращения. В последние годы отношение к древнекитайской традиции смягчилось и там – даже сам Ким Ир Сен в старости стал писать стихи на древнекитайском (в свое время он окончил китайскую гимназию, где этой премудрости учили неплохо). Во Вьетнаме, где «де-вэньяннизация» носила наиболее радикальный характер, выросло уже несколько поколений людей, для которых конфуцианская традиция окончательно умерла, превратилась в «дела давно минувших дней», и не вызывает особого интереса.

Старая художественная литература на современные языки переводилась довольно широко, но при этом предпочтение обычно отдавалось тем автором, которых задним числом интерпретировали как «национальных». Иначе говоря, во Вьетнаме переводили в основном те произведения на древнекитайском, которые были написаны вьетнамскими авторами, в Корее же отдавали предпочтение авторам корейским, в Японии – японским и т.д. Такая политика вполне понятна – с начала XX века в регионе на смену конфуцианскому универсализму пришел национализм. Однако круг чтения старой интеллигенции был иным: образованный кореец (или вьетнамец, или японец) прошлых веков, берясь за книгу, не особо интересовался тем, где жил ее автор. Понятно, что основную массу его чтения составляли авторы китайские – просто в силу того, что именно они создали основную массу произведений, составивших литературный канон. Однако за пределами собственно Китая произведения старой китайской классики довольно редко переводят на современные языки. В результате произведения «своей» старой литературы выпадают из того контекста, в котором они были написаны и в котором функционировали много веков – что, кстати, дает националистическим литературоведам возможность подчёркивать их несуществующую «оригинальность».

Еще одним последствием отказа от вэньяня стало разрушение былого восточноазиатского культурного единства. Во всех странах региона вот уже несколько поколений (практически все, кто рождён после 1910-1920 гг.) более не имеют прямого доступа к интеллектуальной жизни своих соседей и к их культуре. Нельзя сказать, что в интеллектуальном плане современный Пекин настолько же далек от вьетнамца или японца как, скажем, Париж – традиционные связи, культурная и географическая близость всё-таки продолжают играть свою роль. Однако в целом все страны региона в пост-вэньяневскую эпоху стали вариться в собственном соку, и во многих случаях контакты с Западом оказались у их интеллектуальных элит куда более тесными, чем контакты с соседями. У этого обстоятельства есть несколько интересных последствий. Во-первых, оно привело к заметному усилению западного влияния в регионе. «Природа не терпит пустоты», и полный или частичный выход страны из восточноазиатской культурной сферы означал, что молодым поколениям пищу для ума все в большей степени стали предоставлять западные авторы. Во-вторых, распад внутрирегиональных связей означал, что местные националисты получали в регионе невиданную доселе свободу рук. Отныне они могли творить свои мифы без оглядки на традиционные древнекитайские образцы, и спокойно выдавать местные варианты общерегиональных традиций за проявления «исключительного творческого гения» того народа, к которому они сами принадлежат.

В этой связи возникает одни интересный (и крайне спекулятивный) вопрос – а какое влияние оказал столь решительный отрыв от традиции на ситуацию в странах Восточной Азии? Помог он или помешал поразительным экономическим успехам последних десятилетий? В свое время восточноазиатские реформаторы считали, что конфуцианская традиция служит главным тормозом на пути к успеху, экономическому процветанию и военно-политическому могуществу. Сейчас, наоборот, большинство уверено, что именно конфуцианская традиция сделала возможной «дальневосточное экономическое чудо». Кто же прав? Повлиял ли редкий по своему радикализму разрыв с традиционным наследием на последующие события? Позволил ли он, как надеялись реформаторы, «отфильтровать» наследие? Способствовал ли он освоению западных идей в регионе? Боюсь, что ответа на эти вопрос мы не узнаем никогда – за невозможностью поставить эксперимент и посмотреть, как бы развивалась история региона, сохрани в нем классическое (а не модернизированное) конфуцианство свои лидирующие позиции. Однако надо отметить, что на Ближнем Востоке, где подобного разрыва с традицией не произошло, и где коранический арабский сохранил свой былой престиж, модернизация шла много сложнее.

Китай: реформируя традицию

Однако корейцам, вьетнамцам и японцам повезло – они уже имели свои письменные системы, что позволило им сократить использование иероглифики или даже отказаться от неё полностью. Куда сложнее обстояли дела в самом Китае. Творцы китайской языковой политики столкнулись с проблемами, решения которых они до сих пор так и не нашли. Первая задача – отказ от древнекитайского (вэньяня) и перевод письменных текстов на разговорный язык – была решена ещё в 1920-е годы. Её решению способствовало то обстоятельство, что разговорный язык все-таки и ранее использовался и в письменном варианте, хотя и в куда меньших масштабах, чем вэньянь.

Однако отказа от вэньяня было недостаточно. Всем было ясно, что переход на массовое образование должен сопровождаться не только переводом обучения на разговорный язык, но и существенным упрощением письменности. Дети в странах с алфавитной письменностью осваивают основы грамотности за несколько месяцев, а в Китае на это уходит 2-3 года. В течение этого времени дети овладевают запасом иероглифов, который достаточен для чтения простейших предметных учебников. Наиболее очевидным решением был бы переход на алфавит, но это означало бы признание того факта, что единого китайского языка не существует. Для того, чтобы обеспечить обучение, следовало бы печатать алфавитные учебники на десятке диалектов. Понятно, однако, что учебниками дело бы не ограничилось: очень быстро возникли бы культуры на местных языках, причем тексты, изданные в одной провинции, были бы совершенно непонятны соседям. Короче, введение алфавита означало бы, что от былого языково-культурного единства Китая очень быстро не осталось бы и следа. Политически этот шаг, вероятнее всего, повысил бы шансы на распад страны, так что в пользу полного перехода всех китайских диалектов на фонетическую письменность высказывались лишь самые отъявленные радикалы (и некоторые иностранцы, на взгляд которых Китай и так несколько великоват). Среди этих радикалов, кстати, на первых порах – то есть в двадцатые и тридцатые годы – было немало коммунистов и вообще левых, которые не испытывали особого почтения к национальной традиции. В этой связи можно вспомнить Лу Синя, одного из крупнейших китайских писателей столетия, человека, на редкость свободного от иллюзий и по поводу консерваторов, и по поводу реформаторов. В 1930-е годы именно Лу Синь был едва ли не самым влиятельным пропагандистов латинизации языка. Однако с течением времени, по мере того, как шансы коммунистов на превращение в новых правителей страны укреплялись, их реформаторский задор ослабевал. Компартия хотела править единым Китаем, а единство Китая было трудно обеспечить без иероглифической письменности.

Тем не менее, переход на алфавит остаётся – теоретически – дальней стратегической целью языковой политики КНР. Именно в этой связи в 1957 году был официально утвержден алфавит пиньинь (pinyin), который сейчас, в частности, используется для латинских транскрипций китайских слов (любопытно, кстати, что на его развитие большое влияние оказал экспериментальный латинский алфавит, созданный для китайских рабочих в СССР в 1930-е годы). Его изучение является обязательным в школе, но на практике пиньинь используется в основном в транскрипционных и учебных целях.

С самого начала было ясно, что необходимым предварительным шагом для перехода на алфавит является обучение всех китайцев нормам "литературного языка". Правда, тут вставал другой вопрос – а какой, собственно, из китайских диалектов следует считать "литературным"? С одной стороны, политическое преимущество всегда было явно на стороне пекинского диалекта – языка столицы, который уже много столетий играл роль устного койне китайского чиновничества. С другой стороны, на протяжении последних веков китайской истории главные экономические и финансовые центры страны располагаются на Юге, так что крупный капитал часто готов поддержать родной кантонский диалект. Первая попытка договориться была предпринята ещё в 1913 г., но состоявшаяся тогда общекитайская конференция кончилась тем, что депутаты-южане (в основном сторонники кантонского) просто покинули её, насмерть разругавшись с депутатами-северянами. После этого северянами была предпринята попытка создать искусственную произносительную норму, которая не отражала бы ни одного конкретного диалекта, но в целом базировалась бы на северокитайском произношении. С этой целью группа филологов даже попыталась подготовить граммофонные записи, которые бы фиксировали это выдуманное "правильное" произношение. Конечно, попытка эта осталась курьёзом – тем более, что так и не удалось найти диктора, который бы смог произносить иероглифы именно так, как от него требовали лингвисты. Только в 1930-е годы за северокитайским диалектом – «путунхуа» (известном в английских публикациях как Mandarin) официально был закреплен статус «литературного языка», и только в 1950-е гг. согласившееся с этим решением коммунистическое правительство принялось воплощать его в жизнь на практике. Впрочем, на Юге и сейчас далеко не все согласны с таким статусом пекинского диалекта.

Однако само по себе официальное решение о признании пекинского произношения иероглифических знаков "правильным" не изменило ничего. Не следует забывать, что "диалекты" китайского отличаются друг от друга примерно как романские или славянские языки. Для большинства китайцев обучение северокитайскому диалекту фактически означает обучение иностранному языку, а перевод всех китайцев на этот диалект можно сравнить, например, с переводом всех нынешних носителей романских языков на, скажем, французский. Понятно, что подобное мероприятие требует огромных затрат и времени – даже если оно не встречается с серьёзным политическим сопротивлением. Впервые осуществлением такой программы занялись коммунисты. С середины 1950-х гг. обучение в городских школах по всей стране было переведено на путунхуа (хотя в начальных классах по-прежнему используется и диалект). Однако эта реформа в меньшей степени коснулась сельских школ, да и за стенами школы большинство детей редко пользуется официальным "пекинским языком". По оптимистическим оценкам, на настоящий момент путунхуа владеет примерно 70% китайцев, однако не более половины этого количества реально пользуется этим языком в повседневной жизни. Конечно, сейчас в крупном южнокитайском городе на путунхуа уже можно даже объясниться в магазине – но и сейчас далеко на все жители Кантона в состоянии поддерживать на этом языке связную беседу. Впрочем, лет 30 назад на путунхуа в Южном Китае не говорил вообще никто, так что прогресс очевиден. Тем не менее, ясно, что для перевода носителей всех китайских языков на пекинский "диалект" потребуется ещё немало времени, и в течение этого времени об отказе от иероглифики не может быть и речи.

Вдобавок, понятно, что полный отказ от иероглифики означал бы, что новые поколения оказались бы оторванными от огромного массива литературы, созданной на китайском языке (значительная часть этого массива и так уже недоступна тем, кто не владеет вэньянем). Возможно, по этому поводу не беспокоился бы сам Председатель Мао, который, как известно, был горд тем, что в культурном отношении китайский крестьянин представляет из себя "чистый лист". В этом отношении "Великий Кормчий" был вполне согласен с радикалами двадцатых годов, их рядов которых он, собственно, и вышел. Однако большинство авторов новой языковой политики понимали эту опасность. В отличие от своих корейских, японских или вьетнамских коллег, ни не могут объявить всю традицию "иностранной" и "чужеродной", а потому и не подлежащей сохранению – особенно сейчас, когда национальный нигилизм более не моде и в самом Китае. Впрочем, проблема эта, в целом, и поныне остается теоретической – из-за диалектного многообразия ни о каком отказе от иероглифике речи в обозримом будущем быть не может.

В этой обстановке китайское правительство пошло на полумеры, и в 1956 г. было принято решение об упрощении иероглифических знаков. Дело в том, что некоторые иероглифы, в том числе и очень распространенные, весьма сложны в написании. Поэтому было решено заменить их упрощёнными формами – обычно основанными на давно существующих скорописных начертаниях. Таким образом, "книга" шу 書 стала писаться как 书, а "лошадь" ма 馬 превратилась в 马. Окончательная версия обязательного к употреблению списка упрощений была опубликована в 1986 г. и включала 2.235 знаков (чаще всего, но не всегда – весьма распространённых). На практике это означает, что обычно в тексте в упрощённой форме появляется примерно треть знаков. Упрощения особенно активно внедрялись при жизни Мао, который хотел войти в историю как инициатор первой за две с лишним тысячи лет реформы китайской письменности, но с его смертью реформаторский накал заметно спал, а некоторые из введённых при Мао упрощений были отменены.

Реформа несколько облегчила жизнь китайских школьников. Однако в результате возникло два набора иероглифов: применяемый в КНР "упрощённый" (simplified) и принятый на Тайване и в Гонконге "традиционный" (traditional). Убедиться в этом может любой пользователь Интернета – для этого достаточно заглянуть в настройки браузера. При этом человек, знакомый только с сокращёнными написаниями, с определённым трудом читает традиционный текст – и наоборот.

Впрочем, в последние годы издания, рассчитанные на образованную элиту, даже в КНР стали иногда выходить в "традиционной" орфографии (относится это к изданиям классических литературных произведений, сочинениям авторов традиционного Китая). Отчасти это вызвано тем престижем, который в Китае всегда придавали традиции, а отчасти – и влиянием богатых и процветающих "других Китаев" (Тайваня, Гонконга), в которых маоцзедуновская реформа не была признана и традиционное написание иероглифов сохранилось.

Отчасти возврат к традиционным написаниям в КНР отражает и общую для региона тенденцию – ослабление реформаторского пыла. С конца XIX и до середины XX века вся восточноазиатская интеллигенция – кроме, разве что, наиболее упёртых консерваторов – воспринимала иероглифику как систему неудобную, как некое "неизбежное зло", как наследие тёмного конфуцианского прошлого. В последние десятилетия впечатляющие экономические успехи Восточной Азии привели к тому, что местная интеллигенция стала куда терпимее относиться к собственному прошлому и к собственным традициям. Оказалось, что они не мешают экономическому развитию, а возможно даже, что и помогают ему. Крепнущие связи между странами Восточной Азии также способствуют повышению интереса к иероглифике – ведь чем больше иероглифов в какой-нибудь инструкции или руководстве, тем легче его понимают в соседней стране. Вдобавок, появление компьютеров разрешило одну из самых дорогостоящих проблем, связанных с иероглификой – сложность машинописи и типографского набора. Наконец, экономический рост постепенно делает более приемлемыми и иные расходы, неизбежно связанные с использованием иероглифики – например, более долгое обучение детей в начальной школе.

Результаты этого начинают сказываться. В последние 10-20 лет в Японии фактически были сняты ограничения на число используемых иероглифов, началось возрождение традиционной иероглифики в Китае, вновь стали использоваться (пусть и очень ограничено, публикациях на исторические темы) иероглифы и в Северной Корее. Правда, продолжается постепенная "деиероглифизация" Южной Кореи, в которой решающую роль играют по-прежнему влиятельные местные националисты. Нет признаков и возрождения иероглифики во Вьетнаме – пожалуй, единственной стране региона, где её смерть можно считать необратимой.

Таким образом, иероглифика представляет из себя весьма непростое наследие. С одной стороны, она создает немало проблем, а с другой – избавиться от неё в обозримом будущем невозможно, так что китайскому языку (а, возможно, и языкам соседей) придётся жить с этой системой письма ещё очень и очень долго. . https://tttkkk.livejournal.com/143413.html

Смертельные буквы И

В турецком языке есть две буквы Iı (без точки) и İi (обе с точкой).

Для программистов дополнительный прикол заключается в том, что "İ".tolower() это обычная ASCII буква i. И поэтому "İ".tolower().toupper() это уже I, а не İ. Из-за чего любой софт который якобы case insensitive и делает tolower всему входу - фейлится на турецком языке. Вообще непонятно что такое case insensitive без контекста языка. Нам программистам с родным LC_ALL=С легко живётся.

ИМХО это фейл разработчиков юникода. Для Украинского языка сделали бесполезную іІ , у которой отдельный код, но люди всё равно в половине случаев используют латинскую. А для турецкого языка где это смертельно важно не потерять оригинальный символ - не сделали.

Смертельно важно - это буквально. В 2008 году Рамазан Калкобан написал SMS-ку своей подруге Эмин "sıkısınca", а она прочитала "sikisince". Вместо "дорогая, ты неправа" - "грязная шлюха" . Глупая курица, она не в курсе культурных особенностей программистских заморочек. Она в слезах жалуется папе, Рамазан бежит к милой извиняться, а Эмин с папой режут Рамазана ножом. Тот пытается убежать, но Эмин мало, она хочет добить за несчастную точку над i. Разман вынимает из себя нож, ранит Эмин, та помирает от потери крови. Потом уже в полицейском участке убивает себя. Ещё троих (папу Эмин и сестер) сажают в тюрьму.

отсюда users.livejournal.com/_winnie/346693.html

Лондонские улицы

Лондон никогда не строился по плану. Он просто рос, распространялся, поглощая мелкие деревни на своем пути.

Большинство лондонских улиц называются стритс или роудс.

Роудс обычно ведут куда-нибудь, например "Старая Кентская Дорога" (The Old Kent Road), поэтому требуют артикля "The".

Улицы - стритс - обычно носят имя землевладельца, лендлорда, или названы в честь знаменитого человека или события, поэтому артикля не требуют. Oxford Street - вовсе не дорога на Оксфорд, она так названа по имени семьи Харли, графов Оксфордских, владевших этими землями, поэтому никто не говорит - "The Oxford Street ".

Но, как заметил еще венгерский журналист Джордж Микеш,

"Поскольку отдельные смекалистые иностранцы способны сориентироваться даже в таких условиях, необходимо принять дальнейшие меры. Называйте улицы по-разному: стрит, роуд, плейс, мьюз, кресент, авеню, райз, лейн, уэй, гроув, парк, гарденз, аллей, арч, пат, уок, бродвей, променад, гейт, террас, вейл, вью, хилл, и т. д. (т. е. улица, дорога, площадь, двор, объезд, проспект, спуск, переулок, путь, роща, парк, сад, аллея, арка, проезд, дорожка, магистраль, тропа, ворота, терраса, долина, панорама, холм и т. д.)

Еще больше заморочить иностранцев позволяет нумерация домов. У примитивных иноземных народов четные номера домов находятся на одной стороне улицы, нечетные — на другой, и вы твердо знаете, что они убывают с юга на север или с востока на запад. В Англии тоже принята эта система, но нумерация может, начавшись как положено и дойдя до какого-либо номера по одной стороне, перекинуться на другую и продолжаться в обратном направлении.

Если вы суеверны, отдельные номера можно пропустить; можно ответвить нумерацию на какой-нибудь переулок; можно присвоить один и тот же номер сразу двум-трем домам.

Но это далеко не все. Многие вообще отказываются от нумерации, предпочитая имена собственные. Так, оказавшись на улице, состоящей из трехсот пятидесяти бунгало-близнецов, очень приятно заняться поисками дома с названием «Бунгало». Или попасть на улицу, где из окон всех домов открывается очаровательный вид на холмы, и попытаться найти «Вид на холмы». Или проискав «Семь дубов», обнаружить нужный дом у трех яблонь.

Джордж Микеш. "Как быть иностранцем"

Бедные туристы, пытающиеся сориетироваться во всех этих Queens Gate, Queens Gate Mews, Queens Gate Gardens, Queens Gate Place, Queens Lane, Queens Place, Queens Park, Queens Road, Queens Street, Queensway...

Ни один город мира не имеет такой странной, нелогичной и запутанной системы названий.

И еще одна вещь, на которую нужно обратить внимание.

Когда мы говорим о названии улицы - ударение должно падать на ее название, когда дорога - на второй. Например - BAKER Street, улицу, на которой жили Шерлок Холмс и доктор Ватсон, пересекает Marylebone ROAD.

И в это есть практический смысл - если вы попросите таксиста отвезти вас на Бейкер РОУД, вы окажитесь в Вулич, за 8 миль от БЕЙКЕР-стрит.

Улица Мэрилебон стрит - это маленькая уличка - угадайте где? да, рядом с Мэрилебон Хай стрит. Между ними пролегает Мэрилебон Лейн. А повернув за угол, вы окажитесь на Мэрилебон Пассадж. И все это в пределах видимости Мэрилебон Черч. http://featherygold.livejournal.com/164553.html

ирландское

В поисках того, как правильно произносится слово teach ("дом"), Глюк набрел вот на такую занятную игрушечку:

The Irish Language Synthesiser http://www.abair.tcd.ie/?lang=eng&page=synthesis&synth=gd&view=listen&speed=Gn%C3%A1thluas&pitch=1.0&xpos=&ypos=&colors=default

(ссылку даю на англоязычную версию, чтоб вы сразу с ума не сошли).

Там любое ирландское слово (или текст) озвучивается в вариантах четырех диалектов (я так понимаю, дублинский - четвертый). Можно с нормальной скоростью, помедленней, совсем медленно, побыстрей или очень быстро. Мы запускали teach на самой медленной и долго спорили, что там в начале: Глюк утверждал, что t с придыханием, а я - что нормальный фрикативный призвук, и что это практически "ч" во всех вариантах.

Не знающие ирландского могут поразвлекаться, перейдя на ирландскую версию (Gaeilge) и вводя в поле любой текст со страницы (например, слово "Gaeilge"). Очень поучительно. Хорошо все-таки, что англоязычным гражданам Ирландии не обязательно знать гэльский...

В практических целях данный сайт может быть использован для заучивания текстов ирландских песен - например, того же "Кланнада": как это на самом деле звучит, а не "Неужели я собака?.." http://kot-kam.livejournal.com/1563789.html

Японистские байки

Не один черт сломал ногу, руку, хвост и рог, споткнувшись о японскую транскрипцию. Сей дивный народ убежден, что не стоит закрывать разум и чувства свои ничем. И порешил, что посему все слоги в языке его будут открытыми.

Нет-нет, мой хитрый начитанный друг! Если ты думаешь, что в слове "сэнсэй" два закрытых слога и ты меня поймал, то глубоко ошибаешься. В этом слове слога целых четыре: "СЭ-Н-СЭ-И". Ибо "н" - это тоже полноправный честный слог, звучащий как мычание с закрытым ртом. Поэтому в словах "сэнсэй" и "сэмпай" никакой разницы в написании этого "н" нет - просто оно звучит более-менее похоже на М или Н в зависимости от следующей согласной. Но все это лирика! а самая соль в том, что в варварских словах такой удивительной штуки проклятые гайдзины не предусмотрели. И посему адаптировать их - веселье почище просмотра всех выпусков "Дома-2" подряд.

Во что превратится фамилия Петров? Как быть с этим стыком "ТР" и В на конце?

о, никаких проблем. Он станет Пэторофу-сан.

Что станется с нашей доблестной русской водкой? она назовется "ботока" или "бодока", ибо слога "во" в пресветлом языке не бывает.

Как зазвучит фамилия Шишкин? русскому человеку лучше не знать. Ибо что-то вроде "Сиськин", а если побуквенно - "сисикин", не всякому придется по нраву.

Английское juice станет "дзю:су", schedule превратится в "сукэ:дзюру", а Прокофьева-Пурокофиэфу и мать родная не признает.

Однажды мы должны были знакомить нашего милого Кэндзи с армянской дамой по фамилии Мкртчян. По иронии судьбы, называть ее по имени, по нашему мнению, не стоило - некоторым образом нарушалась субординация-с.

- Крр... сьто? - беспомощно переспросил наш старательный друг.

- М-кр-тчян! - как можно четче повторила я.

- Му - ко... буроттоминеноги! - поморщился Кэндзи, щегольнув уже прочно заученной фразочкой "в рот мне ноги".

Я почесала репу и взялась за карандаш.

- Му-ку-ру-то-тян! - изумленно прочел мои каракули японец. - Какой... суторанний!

- Даа, даже для меня странный, - вздохнула я. И повела его под локоток к виновнице торжества.

- Коннитива, сэнсэй! - поклонился Кэндзи.

- Здравствуйте! - сдержанно улыбнулась армянская леди.

И они, кивнув мне, неторопливо ушли в закат.

На следующий день по телефону мой подопечный спросил, где же я ухитрилась так близко познакомиться с такой строгой немолодой преподавательницей. "Да мы с ней вовсе и не знакомы, с чего ты взял?" - удивилась я. Кэндзи непонимающе посопел в трубку, робко протянул "Дэмооо... Но... Как?!" - и замолк, думая, наверное, что-то про этих странных непостижимых русских. Я пожала плечами и предложила вечерком поймать его в университете.

Мы как раз выходили из здания, когда зоркий глаз Кэндзи обнаружил неподалеку своего нового сэнсэя - она как раз выгуливала собачку.

- О! Мукуруто-сэнсэй! Мукуруто-сэнсэээй, комбан ва! - радостно воскликнул он и помахал рукой. Сэнсэй не обернулась. Ее такса бросила в нашу сторону извиняющийся взгляд и негромко тявкнула.

- Почему сэнсэй не обернулась? - поинтересовался обиженный Кэндзи по-японски.

- Ты как ее назвал, дурачок?! что это еще за вольности с фамилией? что за "мукуруто"?! - возмутилась я.

Кэндзи захлопал глазами.

- Но как же! разве я был груб? что я не так сказал?! ты ведь сама ее вчера назвала "Мукуруто-тян"!

И тут до меня начало доходить. Я хохотала, давясь падающим снегом, и радостно повизгивала от избытка чувств.

- Кэндзи!! Мукурутотян - это вся фамилия! Мкртчян! Она - Мкртчян-сэнсэй!! Боже мой... Мукуруто! Мукуруто-тян! ну ты и дурак!

Я утирала слезы, а моя японская Галатея напряженно хмурилась, осмысливая, как же можно брать и лепить уменьшительный фамильярный суффикс "-тян" к сэнсэйской фамилии, и недовольно сопела в своем комичном капюшоне.

Вот уже четыре года, как стерся из истории, поблек в памяти и унесся в загадочную Японию Кэндзи. Ушла на пенсию достойная Мкртчян-сэнсэй, остались позади университетские коридоры, а мы все используем ставшее нарицательным "мукуруто" в значении "что-то смешно и неправильно расслышанное", говорим легендарное "спассибо, харрасё!" и хихикаем при виде хохломской росписи, вспоминая, как заставили японца пить водку из хохломской чарки.

Verba volant, говорите? Слова улетают?

О да. И полет их непредсказуем. Но иногда они гнездятся так крепко, что переживают даже воспоминания о том, как родились.

И поэтому вот вам и scripta. Чтобы я не забыла.

https://eight-days-a-week.diary.ru/p186545942.htm

тон

Языки мира отличаются не только по звукам. Они еще отличаются и по ритмике. И по тональности. Тоновые языки вообще проклятие для изучающих.

Но мало кто задумывается о разнице в тональности между такими банальными штуками, как родные русский и английский языки. Некоторые умудряются чувствовать и произносить разницу на интуитивном уровне. Или просто слух хороший, музыкальный. Еще некоторое количество этому учат в профессиональных ВУЗах. Большинство же разницу не замечает и не воспроизводит. Отсюда возникает две забавности.

Но прежде, собственно, сама разница: английский язык на полтона выше русского. Всего ничего, однако...

Однако нейтральный тон разговора на русском языке - это на целых полтона ниже нейтрального английского. Скажите, друже, а когда мы снижаем тон разговора? Как правило, в ситуации высказывания угрозы (тон, а не громкость!). Поэтому спокойно разговаривающие русские иногда воспринимаются как угрожающие суровые мужики в ватниках.

Обратная ситуация: нейтральный тон английского выше, чем русский. Как воспринимается более высокий тон? Как девчачий, восторженный. Поэтому все время кажется, что американцы - восторженные хомяки и немножко идиоты.

Забавность студенческая. Изучающие фонетику девушки без проблем переключаются на новую тональность. У юношей возникают определенные сложности. Под давлением фактов они признаются: не хотят звучать как девчонки. =)

В общем, вывод напрашивается задорный: возможно, некоторые национальные стереотипы основаны на такой эфемерной штуке, как тон. https://zirilla.diary.ru/p197677886.htm

Немного про ирландский язык:

В нашем представлении время линейно и движется сзади вперед (мы говорим "это было много лет назад" и "что ждет нас впереди?"); в представлении носителя ирландского языка время движется снизу вверх по спирали; поэтому мы говорим "пять лет тому назад", а ирландцы - 'пять лет тому вниз'.

Пространственных наречий вверх - вниз, сверху - снизу, вперед - назад, спереди - сзади и т.п. в ирландском языке вдвое больше, чем в русском, так как ирландцы учитывают положение говорящего (или другой избранной точки отсчета): мы скажем "вверх по лестнице" вне зависимости от того, где при этом находимся мы сами, - внизу или наверху; ирландец же в этом случае автоматически, бессознательно учитывает, что имеется в виду: по лестнице вверх ко мне или вверх от меня, - и в зависимости от этого он использует разные слова вверх.

Вместо "здравствуйте" один собеседник говорит: 'Бог тебе', а другой отвечает: 'Бог и Мария тебе' (можно и в усложненном варианте: первый говорит 'Бог и Мария тебе', а второй отвечает 'Бог тебе, Мария и святой Патрик'. Главное, что приветствие и ответ на приветствие звучат по-разному, приветствующие друг друга люди не могут обменяться одинаковыми репликами, как в русском: "Здравствуйте" - "Здравствуйте"). Ирландское "спасибо" буквально означает 'пусть будет хорошо у тебя', "большое спасибо" - 'пусть будет тысячу (раз) хорошо у тебя', "пожалуйста" - 'с твоей волей'.

Главная особенность грамматической структуры ирландского языка заключается в том, что в языке несколько веков назад произошел распад системы глагола, в настоящее время эта система сильно разрушена, и поэтому в большинстве случаев функцию глагола берет на себя существительное (что для нас выглядит крайне непривычно). Так, "я тебя люблю" по-ирландски буквально будет 'есть любовь у меня для тебя', "он хорошо знает ирландский язык" - 'есть много ирландского языка у него', "я владею карате"- 'есть карате у меня', "я хочу есть / пить" - 'есть голод / жажда на мне', "я чертовски спешу" - 'есть спешка большая на мне', "я боюсь" - 'есть страх на мне', "он читал книгу" - 'был он у чтения книги', "он прочитал книгу"- 'есть он после прочтения книги', "я студент" - 'есть я в моем студенте', "помолчи" - 'будь в твоем молчании' и т.п.

Как чрезвычайно редкую для современного языка черту можно отметить наличие в ирландском гэльском живой двадцатеричной системы счисления (бытующей наряду с десятеричной), при которой носитель языка осознает шестьдесят как три двадцатки, восемьдесят как четыре двадцатки, причем для него эта форма числительного не является мертвой, застывшей, пришедшей из древности, - она абсолютно живая: он так мыслит. "Шестьдесят четыре коровы" - это 'четыре коровы и три двадцатки'. http://mi3ch.livejournal.com/2484860.html

французские сутки

Во французском языке нет слова, подобного русскому сутки, и для обозначения такого отрезка времени используется слово jour, словосочетание jour et nuit либо более точное указание vingt-quatre heures. Так же двое или трое суток будут обозначаться — 48 heures или 72 heures. Выбор данного средства выражения во французском языке — необходимость и относится к фактам языка, а не речи. Но вот во французском языке существует слово semaine, и все же для обозначения недели в речи очень часто употребляют выражение huit jours, двух недель — 15 jours. Это уже — факт речи, а не языка, поскольку он связан не с тем, что имеется в языке, а с тем, что оказывается предпочтительным в данном случае. Теоретически ничто не может помешать французу сказать une semaine, deux semaines, все же он часто обозначает неделю через единицу меньшего порядка—день. Такое же соотношение наблюдаем мы и дальше. Месяц нередко по-французски обозначается словами 30 jours, квартал (то есть четверть года) — trimestre (то есть три месяца), полугодие — semestre или six mois, год — 12 mois (чаще, чем в русском языке), год и три месяца — 15 mois, полтора года — 18 mois и т. п. В обоих языках возможны оба способа обозначения, но француженка скажет: « Cet enfant a quinze mois » (а не: « un an et trois mois »), в то время как русская скажет: «Моему ребенку год и три месяца» (а не «пятнадцать месяцев»). Можно сформулировать такое правило: во французской речи при обозначении отрезка времени имеется тенденция употреблять наименования меньших единиц, тогда как в русской речи используются наименования более крупных единиц.

Подобные «правила речи» в совокупности образуют своеобразную «грамматику речи» и отражают тот самый «дух языка», о котором мы говорили выше. В них обобщаются языковые привычки и нормы, принятые в данном языковом коллективе.

-- В.Г.Гак, "Сопоставительная лексикология (на материале французского и русского языков)"

Страна Восходящего Солнца

"Страна Восходящего Солнца" (СВС) - так традиционно переводили на русский язык "Нихон/Ниппон" (日本, самоназвание Японии. Действительно, слово "Нихон" состоит из двух иероглифов: 日 - "солнце" и 本 - "источник, корень (дерева), основание". Подразумевается, что Япония - это "источник солнца"; иными словами, страна, где появляется солнце, то бишь СВС.

Осмелюсь доложить, что солнце восходит именно в Японии только с точки зрения ее западных соседей, в первую очередь Китая и Европы. С точки зрения самих японцев солнце, разумеется, восходит в Америке из Тихого океана. Назвать Японию СВС могли только ее западные соседи. Между тем 日本 - это именно самоназвание, уже впоследствии мутировавшее в Хапон, Япон, Жапон, Джапан, Сипангу и т.д.

Вероятно, под словом 日本 местные жители понимали что-то другое.

Если верить тому, что написано в только что перечитанной мной книге о древнейшей японской религии Синто, Солнце не существовало вечно. Оно было сотворено богиней Аматэрасу, ставшей в результате Солнечной Богиней. Сотворение Солнца произошло в области Ямато, где впоследствии была заложена первая японская столица - Нара. Еще раз повторю: до Аматэрасу Солнца не было вообще. Ни в Японии, ни в Азии, ни в мире. Именно поэтому Япония - это не "источник солнца" как восходящего светила, а "источник Солнца" как небесного объекта. Солнце не появляется в Японии. Оно в ней появилось.

Основополагающая роль Японии в деле обеспечения населения Земли теплом и светом глубоко проникла в умы японцев. Особенно это проявилось во второй половине XIX века, после реставрации Мэйдзи, когда Синто была объявлена государственной религией. Попутно императору напомнили, что, в отличие от всех остальных сопредельных государей, он является прямым потомком богини Аматэрасу, причем не образно выражаясь, а в самом прямом и физиологическом смысле этого слова.

А что было дальше, вы знаете. Захват Кореи, Сахалина, Маньчжурии, Перл-Харбор, оккупация всей Юго-Восточной Азии и тихоокеанских островов и, как финал, Хиросима с Нагасаки. Вот как вредно бывает верить в старинные сказки. http://parovoz.livejournal.com/771593.html

японская письменность

Я хочу объяснить вам, как устроена японская письменность, но не совсем обычным объяснением. Обычное объяснение я читал несколько раз, и все равно оставалось неясным, как это все работает. А потом в одной книге прочитал то же самое по сути, но с другой точки зрения, и все стало ясно. Не факт, что знающие люди согласятся с тем, что это мое объяснение лучше, или что оно вообще существенно отличается от обычного. И не вполне понятно вообще, с какого хрена человек, не знающий японский язык и не умеющий на нем читать, берется объяснять, как устроена письменность. Но тем не менее, я попробую.

Стандартное объяснение того, как устроена японская письменность и почему она считается одной из самых сложных в мире, вы можете прочитать в википедии или в одной из множества популярных статей на эту тему. Вкратце это выглядит так. Одновременно используются сразу три разные системы - две слоговые азбуки (т.е. каждый символ передает целый слог, а не один звук) под названием хирагана и катакана, по 46 символов в каждой, и кандзи - набор из огромного числа иероглифов. Образованный японец, свободно читающий художественную литературу на современном языке, знает около 3000 кандзи. Катакана используется для записи слов иностранного происхождения (кроме китайских), в частности, огромного числа заимствований из английского. Хирагана используется для служебных слов, всяких частиц, например, а также для суффиксов и окончаний слов, в которых основы записаны с помощью кандзи. Ну а кандзи используются для всего остального, т.е. для того, что мы по-русски называем корнем слова - иногда это все слово целиком, иногда к нему еще добавляется окончание хираганой. Скажем, если бы по-русски была похожая система, то слова открыл/открыли/открываю/откройте итд. мы бы писали так: сначала иероглиф, который обозначает глагол "открыть", а после него фонетически окончание. Как-нибудь так: 開ыл, 開ыли, 開ываю, 開ойте. В основе необязательно стоит один иероглиф: может быть два, три или даже четыре.

Если бы этим все ограничилось, то было бы просто (не выучить - все равно надо знать 3000 иероглифов - а понять, как устроено). Но есть еще тот факт, что у каждого кандзи (иероглифа) обычно есть несколько разных произношений, известных как "чтения". Основные из них называются онное чтение и кунное чтение, где онное - это более или менее то, как данный иероглиф произносился в китайском языке в том веке, когда его заимствовали; а кунное основано на произношении исконно японских слов. Скажем, иероглиф 山 (гора) можно прочитать по онному чтению "сан" (так произносили этот иероглиф в Китае в то время, тысячу-полторы лет назад, когда его заимствовали японцы), а можно по кунному чтению "яма" - это исконно японское слово, не пришедшее из Китая. Часто бывает больше одного онного чтения и больше одного кунного. При этом когда иероглиф сочетается с другими иероглифами в составных словах, он может произноситься по-разному в разных словах, и нет общего правила. Чаще в составных словах используется онное чтение, но далеко не всегда (да и и онных может быть больше одного). Например, эта самая гора 山: слово "горная тропа" 山路 произносится "санро" и использует онное чтение "сан", а слово "горный народ, горец" 山人 произносится "ямабито" и использует кунное чтение "яма".

Что мне оставалось непонятным в этом объяснении. Во-первых, как собственно читать по-японски, т.е. видя какие-то иероглифы в тексте, как их произносить? Есть какие-то общие правила, но к каждому из них тонна исключений. Неужели действительно надо зубрить все комбинации, которые используются на практике, чтобы знать, что 山路 это "санро", а 山人 "ямабито"? Во-вторых, этот процесс возникновения "чтений" казался очень странным. Казалось бы, если решили взять из Китая письменность, чтобы иметь возможность записать то же слово "яма", и взяли для этого 山, то при чем тут его произношение по-китайски, зачем его тоже брать и учитывать, а не просто решить, что вот 山 это "яма" и все? У кого в здравом уме возникнет соблазн специально создавать такую неоднозначность, и как это технически происходило?

Теперь то же самое, но в альтернативном объяснении.

Для того, чтобы понять устройство японской письменности, нужно вспомнить о том, что письменность - все-таки вторичная структура по отношению к самому языку. Язык - слова в нем, их произношение, их морфология, то, как они соединяются в предложения - это главная, первичная система общения, а письменность - некий набор символов, который помогает знающему язык человеку воссоздать речь в уме или вслух. В японской письменности, как и практически во всех системах письменности, буквы слоговых азбук или иероглифы используются для того, чтобы передать конкретные слова языка. Это, кстати, очень распостраненное заблуждение про китайский и японский языки, что иероглифы в них каким-то образом напрямую передают "идеи", "понятия" - это совершенно неверно. Они всегда соответствуют словам, а не "идеям", а уже слова несут в себе тот или иной смысл. Язык - первичен, система письменности - вторична.

(Для того, чтобы сохранять это в уме, полезно вспоминать время от времени, что в той же Японии, как и во всем мире, до недавнего времени подавляющее большинство населения не умело читать и писать. В 5-м, 12-м или 17-м веках большинство японцев вполне могли пользоваться своим родным языком, не умея писать; значит, описание языка и его слов в терминах "иероглифов" не может быть верным, не может быть первичным.)

Что происходит с кандзи и их "чтениями", если мы посмотрим на все это с точки зрения собственно языка, а не письменности? Выходит, что "яма" и "сан" - это не два "чтения" одного иероглифа 山 со значением "гора", вовсе нет. "яма" и "сан" - это два разных слова. Это слова-синонимы, оба означают "гора", только одно из них - исконно японское, а другое было заимствовано из китайского. Из китайского языка японцы заимствовали не иероглифы, а слова, огромное множество самых разных слов, включая то же "сан". Это происходило потому, что в течение многих веков престижным языком в Японии, которым владели все влиятельные люди, был китайский, на нем умели писать и читать все образованные люди без исключения. Подобно тому, как английский впитал в себя огромный пласт слов из французской норманнской речи, подобно тому, как в русский язык в 19-м веке приходили слова из французского, в японский язык вливались слова из китайского. Точнее, не только слова, а вообще говоря морфемы, единицы смысла, строительные блоки, из которых, благодаря структуре японского языка, легко было делать составные слова. Скажем, то же "сан", хоть и означает "гора" так же, как и "яма", не функционирует в качестве отдельного слова, зато легко входит в составные, типа "санро" - "горная тропа". "яма" тоже входит в составные, как мы видели на примере "ямабито" - "горный народ" - а почему бы и нет? Но вообще говоря, заимствованные китайские слова-морфемы чаще входят в составные, чем родные японские. Я думаю, это потому, что китайские морфемы почти всегда односложные (так устроен китайский язык), а японские чаще длиннее; из коротких блоков легче построить составное слово. Ну вот как в русском языке: есть село и деревня, составное слово "сельскохозяйственный", а не "деревенскохозяйственный".

Пока что я вообще не говорил о письменности, только о языке. Японский крестьянин в 10-м веке, не знающий письменности, отлично знал и понимал и пользовался такими словами, как "яма", "сан" (не отдельным словом, но частью составных), "ямабито", "санро". Но что происходит теперь, если мы хотим их записать? Поначалу долгое время японский язык вообще не записывали, письменным языком был китайский (опять же знакомая картина по другим языкам). Потом постепенно появилось желание и необходимость записывать японские предложения на японском языке. При этом слова типа "сан", пришедшие из китайского, записать было легко - все умеющие писать люди знали китайский, знали, что японское слово "сан" происходит из китайского "сан", которое пишется вот так: 山. Поэтому логично этим же иероглифом писать японское "сан". Но что делать с исконно японскими словами типа "яма"? Можно писать их слоговой азбукой, хираганой, которая тем временем появилась; но у нее нет того престижа, который есть у иероглифов. Можно придумывать для них новые иероглифы - и в отдельных случаях так поступали - но это процесс сложный, требующий распостранения этой новой информации. И тогда возникла такая традиция: что исконно японское слово "яма" можно записать иероглифом, который обозначает его синоним китайского происхождения "сан". И само по себе, и внутри составных слов. И так с любым словом японского происхождения (кроме кратких служебных слов, которые можно писать хираганой). Любое такое слово или морфему можно записать уже известным грамотному человеку иероглифом, который обозначает какой-то синоним или близкое по смыслу слово из китайских заимствований.

Это объяснение, которое начинает со слов и заканчивает иероглифами, делает понятным то, что я никак не мог понять в стандартном объяснении, которое начинает с иероглифов и заканчивает "чтениями". Становится понятным, как вся эта странная ситуация могла возникнуть. Потому что если рассматривать весь этот процесс, начиная с иероглифов, у которых оказываются разные "чтения", непонятно, как обойтись без центрального контроля над процессом, который несвойственен ни одному живому языку. То есть в уме возникает сама собой довольно нелепая картинка: представьте какого-то японского чиновника, скажем в 8-м веке, который сидит себе, листает китайский словарь и думает: каких еще иероглифов нам в японском языке не хватает? Ага, вот 山, это полезная штука. Как у нас китайцы его произносят? Кажется, "сан"? Ага, значит это будет нашим онным чтением. А какое бы японское, кунное чтение подобрать? Ну например "яма" подходит. Достает толстый гроссбух, находит последнюю незаполненную страницу, добавляет новую строку: 山... сан... яма... так, теперь позвать писца, размножить в тысяче экземпляров и послать всем грамотным людям в стране...

А если смотреть на этот процесс, начиная со слов, то все понятно. Не нужен никакой чиновник. Если всем грамотным людям известно правило про то, что можно использовать иероглиф китайского по происхождению синонима, то все знают автоматически, что 山 может быть и "сан" и "яма" в зависимости от контекста. Не нужно центрального контроля над процессом - просто обычное для языка заимствование иностранных слов, таких, как "сан".

Второй вопрос, однаком, все еще требует объяснения. Почему такое правило - что можно записывать "яма" так же, как "сан" - могло возникнуть, если оно приводит к такой неоднозначности? Ведь в результате этого правила совершенно непонятно, как читать иероглифы в японском тексте, какие чтения выбирать? Как с этой проблемой справляться?

И тут приходиться признать следующий важный факт: в любом языке система письма предназначена в первую очередь (а также во вторую, третью и так далее) для людей, которые уже знают сам язык и слова в нем. Все системы письменности "заточены" под то, чтобы людям, знающим язык, удобно было читать и писать на нем. Удобство для человека, еще не знающего язык - это вообще не фактор, ну или в сотую очередь.

Когда мы видим в японском тексте иероглифы 山路, мы не знаем, как их читать: "санро" или "ямаро" (или еще куча способов может быть, ведь у второго иероглифа 路 тоже есть свои чтения...). А что происходит, когда японец или хорошо знающий язык иностранец видит эти иероглифы? У него не возникает сомнений, потому что он знает, что есть такое слово "санро", а слова "ямаро" нет. Он мгновенно узнает все слово, а не перебирает в уме возможные варианты. Если он видит один только иероглиф 山, то тоже проблем нет, потому что он знает, что только "яма" употребляется в качестве отдельного слова, "сан" не употребляется. Он знает язык и его слова, поэтому то, что нам кажется неоднозначным, не вызывает у него затруднений. Значит ли это, что он никогда вообще не сталкивается с затруднениями? Нет, не значит. Есть редкие слова или технические слова, которые нужно посмотреть в словаре, и без этого он их правильно не произнесет. Но и во многих других языках с редкими и техническими словами то же самое происходит, и их написание необязательно дает нам возможность правильно произнести (в английском с этим тяжелее, в русском языке легче, но даже и по-русски мы часто ошибаемся в ударениях в редких или технических словах, которые знаем только на письме).

(другой интересный источник неоднозначности - мужские имена. В Японии, когда родители выбирают имя для мальчика, и то, как его записать, они могут выбрать какие угодно иероглифы с подходящими "чтениями", и часто выбирают из эстетических соображений, например. В результате вы можете работать или даже дружить годами с человеком, имя которого, скажем, 勝, и так и не знать, его зовут "Кацу" или "Масару" - два разных прочтения этого иероглифа со смыслом "победа". Адресовать ему письмо? Не проблема. Упомянуть его полное имя-фамилию в статье? Не проблема. Произнести имя вслух? Проблема. Но поскольку в обычном общении имена и не употребляются, и даже близкие друзья называют друг друга по фамилии, то проблема не очень серьезная. А в официальных анкетах, бланках итп. кроме иероглифов записывают имена хираганой.)

Можно подобрать аналогию такой "неоднозначности" в другом языке - например, в английском. Аналогия не точная, потому что все-таки японская письменность действительно сложнее английской, но тем не менее. Буквы 'ch' в английском могут произноситься как "ч" (check), как "к" (chemistry), и даже как "ш", хоть и очень редко (chevron). Буква g перед e/i может произноситься как "г" (get) и как "дж" (generate). Представляют ли эти обстоятельства трудность для чтения английского текста? Для знающих язык - вообще говоря нет, для незнающих - несомненно. Можно представить себе, что ch и g - это такие два "иероглифа", у которых есть разные "чтения". Мы даже можем придумать примерные закономерности того, когда какое чтение используется: например, у "иероглифа" ch чтение "к" встречается главным образом в заимствованных из древнегреческого словах. Но такие закономерности неизбежно будут приблизительными и не давать точных указаний, когда как читать. Человек, который хорошо знает английский, не задумывается о том, как прочитать get: "гет" или "джет", generate: "генерейт" или "дженерейт". Он просто узнает слово. Конечно, нельзя сказать, что совсем нет недостатков того, что у этих букв есть разные "чтения". Детям труднее изучать письмо. Если слово редкое или техническое, носитель языка может прочитать его неправильно. Есть феномен "книжных слов", известных людям только из книг и произносящихся неправильно, как и по-русски. Но все это вместе не такая уж большая проблема. Главную свою функцию - позволить людям, знающим язык, быстро и уверенно читать и писать на нем - выполняют и английская система письма, и русская. И японская. http://avva.livejournal.com/2811567.html

Африки не было

Вот еще гримасы китайско-японского всего. Например, Европа по-китайски будет Оучжоу (норм. 歐洲, упр. 欧洲, состоит оно из двух иеров: первый - имя "Оу" (за каким хреном оно обозначает Европу, я не знаю), второй - "континент". У японцев это слово тоже есть (наряду с более современным "ёроппа"), читается О:сю:, но маразм мораль в том, что японцы упростили не только первый иер до его китайско-упрощенного состояния, но и второй, причем ор-ригинально: в иере 洲 где-то по пути потерялась левая часть, "вода", и он превратился из "континента" в "провинцию, штат" - 州. Благо, читается он так же и по-китайски - "чжоу" первым тоном. То бишь 欧洲, "континент Оу", японский словарь дает как устаревшее, а 欧州, "провинция Оу", - как современное. Так японцы заранее прозрели место Европы в современном глобальном мире.

С другими континентами вообще атас. С Северной Америкой китайцы с японцами разошлись: у китайцев это Мэйчжоу, 美洲, "красивый континент", у японцев - Хокубэй, 北米, "северный рис". Южная - "южный рис" (南米, Намбэй), а китайцы просто прибавили "юг" к красотище (南美洲, Наньмэйчжоу). США для китайца, соответственно, Мэйго, 美国, "красивая страна", а для японца - Бэйкоку, 米国, "страна риса". Подозреваю, что последнее стоит переводить как "житница империи".

Неудобопостижима китайская логика названия Азии, к которой китайцы кагбэ тоже относились: Ячжоу (норм. 亞洲, упр. 亚洲, где иер 亞 означает "подчиненный, худший, вторый". Америка, значит, красивая, а Азия, значит, худшая глазами самих азиатов. В японском это дело тоже есть: 東亞, "то:а" - "Восток, Юго-Восточная Азия", хотя сейчас говорят просто "исуто эйдзиа" (как в песне Накадзимы: "Куни-но на-ва Ист Эйдзиа, курой хитоми-но куни, мудзукасику-ва сиранай, тада Ист Эйдзиа" - типа "Название страны Ист Эйдзиа, страна черных зрачков, как там оно по-сложному - не знаю, пусть будет просто Ист Эйдзиа").

Но хуже всего поступили, конечно, с Африкой, которая по-китайски Фэйчжоу (非洲. Азия у нас, значит, недоконтинент, а Африка, извините, и вовсе "не-континент". Так, погулять вышли. Японцы тут пошли по своему пути и записали Африку сначала четырьмя произвольными иерами (А-фу-ри-ка, да?), а потом и вовсе ничего не значащей катаканой.

Такие вот, драг прер ечи, бездны таит это ваше сравнительное языконезнание. http://angels-chinese.livejournal.com/2358932.html

Наперстянка

Кстати о названии цветка, по-английски наперстянку зовут "лисьей перчаткой" (foxglove), а вот о происхождениии имени есть парочка популярных версий. Латинское название digitalis тоже говорит o пальцах (digits), но причем тут лисы? По самой популярной версии fox - искаженное folks (волшебный народец фей и эльфов), по другой же - folk's glew (народная музыка) из-за схожести цветка со старинным музыкальным инструментом дугой бубенцов. Забавно, что латинское имя было изобретено немецким ученым XVI века Леонардом Фуксом (в честь него названы цветок фуксия и соответствующий цвет), чья фамилия - Лис. Еще более забавно, что первая этимология принадлежит английскому ученому по имени William Henry Fox (!) Talbot (1847). А я обо всем этом узнала из статьи... увы! ничего лисьего... Анатолия Либермана (американского лингвиста и русского поэта) "Этимологи воюют за цветок".

Из этой же и другой статьи дополнительные имена наперстянки:

Англ - Witches' Gloves (ведьмины перчатки). Dead Men's Bells (мертвецкие колокольчики или же яйца мертвеца?). Fairy's Glove (перчатка феи). Gloves of Our Lady (пальчики богородицы). Bloody Fingers (кровавые пальцы). Virgin's Glove (перчатка мадонны). Fairy Caps (шапочки для фей). Folk's Glove (перчатка [доброго] народца. Fairy Thimbles (наперсток фей).

Норвежкий - Revbielde (лисий колокольчик).

Немецкий - Fingerhut (наперсток).

Французкий - gantelée (перчаточка).

И из третьей статьи: In Ireland the Foxglove is known as the Great Herb, and Lusmore, also the Fairy Cap; and in Wales it is the Goblin's Gloves; whilst in the North of Scotland it is the Dead men's Bells.

<...>

In Devonshire the plant is termed Poppy, because when one of the bell-shaped flowers is inflated by the breath whilst the top edges are held firmly together; the wind bag thus formed, if struck smartly against the other hand, goes off with a sounding pop. The peasantry also call it "Flop a dock." Strangely enough, the Foxglove, so handsome and striking in a landscape, is not mentioned by Shakespeare, or by either of the old English poets. The "long purples" of Shakespeare refers to the orchis mascula.

отсюда squirella.livejournal.com/421716.html

Ў

Не пакідайце ж мовы нашай беларускай, каб не ўмёрлі.

Ф. Багушэвіч.

Благодаря моей учительнице, белорусский был одним из самых любимых предметов в школе. Думаю, читателям будет небезынтересно узнать, почему среди европейских языков он второй по благозвучию после итальянского.

Сегодняшний пост будет посвящён белорусской букве ў - по-белорусски "у кароткае" (у краткое) или "у нескладовае" (у неслоговое, т.е. не образующее слога). Ў - уникальная для славянских алфавитов буква, и существует только в белорусском языке, несмотря на то, что звук, который она передаёт, похож на некоторые звуки других славянских языков. Ў встречается в неславянских алфавитах (в дунганском, алфавите азиатских эскимисов, казахском алфавите до 1958 года), правда, я не знаю ничего о звуке, который она в них отражает.

В белорусском эта буква даёт согласный звук [ў], который очень похож по звучанию на английский [w], только чуть более глубокий, и в его образовании больше задействованы губы. По артикуляции (движению органов речи от лат. articulo - расчленяю, произношу членораздельно), но не по звучанию, он напоминает звук [й]. При произношении [й] мы говорим [и], но потом быстро "обрываем" его языком. Точно также при произношении [ў] говорится [у], но звук "обрывается" не языком, а губами.

Итак, буква ў пишется (а звук [ў] соответственно произносится) после гласных перед согласными или в конце слова вместо л, в, у, очень часто являясь показателем мужского рода 3-его лица глаголов прошедшего времени, например (в скобках приведён перевод на русский):

-казаць (сказать) - ён казаў (он сказал), но яна казала (она сказала);

-быць (быть) - ён быў (он был) - яна была (она была);

-воўк (волк);

-заўтра (завтра);

-пасля ўрокаў (после уроков).

Ў никогда не может быть заглавной, даже если предыдущее слово заканчивается на гласную, например: "на Украіне".

Написание у вместо ў после гласных является грубой ошибкой, и детей с младших классов приучают не забывать писать надстрочную скобку над у там, где это надо.

Дать полную артикуляционную характеристику звука [ў], как и любого другого звука, достаточно сложно. Это связано с тем, что в фонетике существуют разные научные школы, каждая из которых, как правило, отстаивает свои классификационные признаки, и решить, какие из этих признаков являются действительно самостоятельными, а какие - производными (или как сказал бы химик - линейными комбинациями) достаточно сложно.

К счастью, филологи (как и химики) тоже умеют договариваться, и в настоящее время создана Международная фонетическая ассоциация (МФА), которая занимается разработкой универсальной классификации звуков, годящейся для всех языков мира.

Замечу, что помимо артикуляционной характеристики (отражающей движения органов речи), звуки имеют также акустическую характеристику, определяемую по спектру частот, в которых колеблется воздух при их произнесении.

Итак, никем не оспаривается, что по участию голоса и шума звук [ў] - сонорный (полугласный, от лат. sonorus - звучный), т.е. в нём гораздо больше голоса, чем шума. Наличие в звуке голоса определяется по колебанию голосовых связок. К шумным относятся согласные, при артикуляции которых голосовые связки порой вообще не колеблются. Признак сонорности согласно классификации МФА является признаком главного класса согласных звуков.

В отличие от шумных, которые в зависимости от доли голоса в их произношении могут быть как звонкими, так и глухими, сонорным звукам характеристику глухости/звонкости согласно одной точке зрения обычно не присваивают или считают их автоматически звонкими согласно другой . Физиологически глухость/звонкость определяется по тому, разведены или сведены голосовые связки. Соответственно этот признак является признаком фонации (характеризующим способ участия голосовых связок в образовании звука).

По месту образования шума звук [ў] является губно-губным (или билабиальным от лат. bis - дважды и labialis - губной). Этим подчёркивается, что при образовании [ў] активным органом речи (перечисляется первым) является нижняя губа (ещё один активный орган речи - язык), а пассивным (перечисляется вторым) - верхняя губа (другие пассивные органы речи - зубы, нёбо). Таким образом, когда произносится [ў], то нижняя губа движется (артикулирует) к верхней, и трение воздуха, выходящего из ротовой полости, о губы и рождает тот незначительный шум, который есть в этом звуке. Согласно МФА, этот признак относится к признакам основной артикуляции.

К ещё одному признаку основной артикуляции (подтип: способ образования) согласно МФА относится тип преграды, на которую наталкивается воздух при образовании звука. С ним у звука [ў] есть некоторые сложности. Точнее, способ образования его определён, и у носителей языка не вызывает сомнения, но по-разному характеризуется различными школами. В славянской фонетике [ў] называют фрикативным (щелевым) т.е. при его произношении активный орган (мы уже выяснили, что это нижняя губа), приближаясь к пассивному (верхней губе), образуя щель. В результате трения (фрикции, лат. fricare - тереть) выдыхаемого воздуха о стенки этой щели и образуется шум. Согласно МФА, [ў] относится к аппроксимантам (от англ. approximant - уподобляющийся, приближающийся), т.е. звукам при образовании которых в голосовом тракте создаётся сужение, которое меньше, чем у гласных, но больше, чем у фрикативных, т.е. его недостаточно для образования турбулентного потока воздуха. Вот как!

Есть ещё один признак согласных, который проходят в школе и который МФА относит к сложной одновременной консанантной артикуляции (т.е. артикуляции согласных). Этот признак - отсутствие/наличие палатализации (т.е. попросту твёрдость/мягкость). Суть палатализации заключается в том, что при её наличии средняя часть языка поднимается к твёрдом нёбу (как при произношении [й], от лат. palatum - твёрдое нёбо) одновременно с основным артикуляционным движением. Этот признак проходят в школе потому, что в белорусском языке достаточно много мягких согласных. Звук [ў] - всегда твёрдый (непалатализованный), не образует пары по мягкости (непарный).

На этом с артикуляционной характеристикой я закончу, иначе придётся продираться сквозь такие терминологические дебри, которых, по-моему, нет даже в химии. Да и некоторые признаки звуков, честно говоря, трудно себе даже представить, например, глоттализованность (дополнительное участие гортани в формировании воздушного потока).

Ещё одно правило написания буквы ў.

В и у после гласных перед согласными или в конце слова переходят в ў всегда (за редким исключением в заимствованиях). Л не переходит в ў, если:

1. После л есть беглая гласная:

- стрэлка - стрэлак (стерлка - стрелок, род.п., мн.ч.);

- галка - галак (галка - галок).

2. Слово заимствованное:

- алгебра;

- албанец.

3. Она в конце существительных или кратких форм прилагательных (редко употребляются в белорусском языке):

- вал;

- квартал;

- фінал (финал); - міл (мил).

Звук [ў] образовался из [в], [л] и [у]. Все эти случаи следует рассматривать раздельно.

Наиболее последовательно и логично, на мой взгляд, историки белорусского языка объясняют возникновение [ў] из [л].

Фонетическое изменение [л]→[ў] развилось из сочетаний [ъл] и [ьл], которые находились между двумя согласными. Буквы ъ и ь - это редуцированные гласные, которые существовали в общеславянском языке. Звуки, которые им соответствовали, произносились короче и слабее, чем все остальные гласные звуки в языке. Из-за этого иногда их называют гласными неполного образования, или глухими гласными. Гласный [ъ] был близок по произношению к [о], а [ь] - к [е].

Судьба этих редуцированных гласных была весьма плачевна, филологи говорят, что произошло их падение. В одних случаях это привело к полному исчезновению этих букв и звуков, которые они передавали. В других случаях они развились в гласные полного образования [ъ]→[о] и [ь]→[е(э)]→[о]. Именно этот случай нам и интересен. После перехода редуцированных в гласный [о] полного образования случилось вот что. Гласный [о] - лабиализованный или огублённый, это означает, что в его артикуляции большую роль играют губы, которые образуют трубочку. Под влиянием лабиализованного [о] следующий за ним [л] также стал произносится с огублением, потому что органы речи не успевали перестраиваться для его обычного произношения. Со временем такое огублённое произношение закрепилось, и вместо [л] стали произносить губно-губной [ў]. Это явление (в данном случае историческое) носит название название аккомодации, когда положение речевого органа, участвующего в артикуляции, определяется не только этим звуком, но и его соседями. В данном случае аккомодация была прогрессивной, т.е. произношение звука согласного менялось под действием предшествующего гласного.

Труднее, на мой взгляд, понять, почему звук [ў] возник на месте [в]. Его стали произносить вместо бывших [въ] и [вь], когда в после падения редуцированных оказался в конце слова или перед согласным: сыновъ-сынов-сыноў, правьда-правда-праўда. Однако простое падение гласных неполного образования, по моему мнению, никак не объясняет причину изменения звуков. Об этом говорят и специалисты, ведь подобного явления не произошло ни в русском, ни в польском языке. Вполне возможно, что переходу [в]→[ў] способствовало следующее. В диалектах общеславянского языка, из которых произошёл белорусский, было два звука [в] (они есть и сейчас, если внимательно проследить за движением своих губ). Один из них "классический" губно-зубной [в] (в словах вельмі (очень), вілы (вилы)), в второй - губно-губной [w] перед лабиализованными гласными о и у в словах вуха (ухо), восень (осень), волаты (богатыри), павольны (медленный). Вполне вероятно, что независимо от того, какой из этих звуков [в] или [w] произносился в сочетании с редуцированным и вне зависимости от того, был ли предыдущий гласный лабиализованным или нет, после падения ъ и ь перед согласными и в конце слова стал произносится именно [ў].

Мне, если честно, не нравится и такое объяснение. По-моему, падение редуцированных тут второстепенно. Заметьте, что [ў] произносится только после гласных, а в предыдущей "выкладке" историков белорусского языка это нигде не учитывается. На самом деле, если проанализировать все те примеры, которые приводятся в специальной литературе, то можно разбить их на 2 типа. В словах первого типа переход [въ] и [вь] произошёл в позиции перед лабиализованным [о], а в словах второго - после других гласных. В словах первого типа объяснить переход [в]→[ў] можно по аналогии с ранее описанным переходом [л]→[ў]. В словах второго типа, вероятно, действовала либо аналогия, либо тот факт, что для произношения [ў] после гласного требуется меньшая перестройка артикуляционного аппарата, чем для произношения [в].

Осталось рассмотреть ещё два случая, если вам не надоело.

К особому случаю относят переход [л]→[ў] в конце глаголов прошедшего времени 3-его лица единственного числа. Ранее существовали древние формы причастий на -въ типа читавъ, знавъ, бывъ, в которых переход [в]→[ў] произошёл в соответствии с выше описанными закономерностями. По аналогии с ними произошло изменение [л]→[ў] и в несклоняемых причастиях на -лъ, которые стали со временем основной формой выражения прошедшего времени.

Практически ничего конкретного не нашёл я в трудах белорусских исследователей о причинах перехода [у]→[ў] после гласных. Рискну высказать отчасти свою точку зрения.

В белорусском языке очень много так называемых приставных (протетических) согласных, которые появляются в начале слова перед гласными. Если кому-нибудь будут интересны мои языковедческие экзерсисы, то об этих приставных согласных я напишу отдельную статью. А пока в качестве примера приведу слова вуліца (улица), возера (озеро), Ганна (Анна). Очень часто в качестве приставного согласного выступает звук [й], что, однако, на письме не предаётся. Так, белорусы говорят, например, [йім'i]=імі (ими). Нечто подобное встречается в русском языке в сочетаниях "говорить о них", "взять у неё". Это явление существовало ещё в общевосточнославянском языке, когда не любая гласная могла начинать слово. Отсюда берёт начало употребление йотовых гласных, например, в слове яблоко [йа-]. Похожее явление имеет место, по всей вероятности, и в случае с гласной у. Чаще всего её переход в звук [ў] на письме обозначается. Там, где орфографически это не принято (в словах иностранного происхождения на -ус, -ум), перед [у] возникает придыхание: рады[ў]ус (радиус), кансілі[ў]ум (консилиум).

Наличие звука [ў] придаёт белорусской речи дополнительную плавность и напевность, которые выражены больше, чем в соседних польском и русском языках.

Считается, что более или менее последовательно употреблять эту букву в кириллическом письме начали где-то в начале 20-го века, но впервые она появилась в украинской письменности в конце века 19-го. А первые исторические сведения, которые дают понять, что в речи древних белорусов существовал звук [ў], относятся к веку 13-му.

Кстати, этой букве в 2003 году в Полоцке был установлен памятник. http://superhimik.livejournal.com/17525.html

китайский, японский, корейский

Несколько слов хотелось бы сказать ещё про корейский и японский языки. С учебниками и курсами в настоящее время проблем нет - их стало не просто много, а очень много (впрочем, и в советское время при желании можно было накопать немало). Но не всё так просто.

Несмотря на огромное количество заимствований из китайского языка, китаисту эти заимствования почти не помогают - корейский или японский ему придётся учить практически с чистого листа. Всё потому, что корейцы и японцы заимствовали не просто слова, а иероглифы. За тысячу лет - с тех пор, как иероглифы пришли в Японию и Корею из Китая - их произношение, да и значение, в большинстве случаев изменилось. Кроме того, и японцы, и корейцы изобрели дополнительно свои собственные иероглифы. Наконец, в Корее вот уже лет 500 используется собственная азбука, а иероглифы используются относительно редко - примерно с той же частотой, как в русском языке - аббревиатуры (в Северной Корее вообще не используются).

Есть ещё одна бяка. В китайском языке, как многие знают, помимо звуков, есть ещё и тоны. В корейском их нет, в японском их роль относительно невелика. Если в китайском разговорном языке омонимы - это проблема, то в японском и корейском разговорном - это огромная проблема. Слово вне контекста не значит для слушателя ничего - примерно как для русского человека ничего не значат аббевиатуры ГП, ПК и т.п., пока он не увидит их в контексте.

Ещё одна бяка характерна только для японского языка. А именно: большинство иероглифов имеют несколько чтений, одно (иногда два) "китайское" (вернее, происходящее от очень древнего китайского произношения - современный китаец не поймёт) и одно - родное, японское. Выбирать чтение приходится в зависимости от контекста и стиля. Таким образом, слово "сэппуку" (нейтральный или высокий стиль) и слово "харакири" (простонародный стиль) пишется одними и теми же иероглифами, просто в разном порядке, и произносятся они при этом по-разному (в первом случае "по-китайски", во-втором по-японски).

Морфология в корейском и японском относительно простая, но вот грамматику в целом простой назвать нельзя никак. Вся проблема в том, что в этих языках - сложная система степеней вежливости и стилей. Глаголы различаются не по лицам, а по степеням вежливости (в японском, кроме того, различается также употребление одних и тех же стилей в мужской и женской речи; стиль, характерный для мужской разговорной речи, в женских устах звучит вульгарно, а вежливый стиль, характерный для женской речи, для мужчины просто неприемлем и роняет его репутацию). Иностранцы в Японии, изучающие японский язык у своих японских подруг, потом становятся посмешищем среди японских коллег или деловых партнёров.

Но самая главная проблема - социального характера. Японское и корейское общества - очень закрытые, интровертные. Знание языка - лишь маленький, миллиметровый шажок в сторону сближения с японцами или корейцами. Более того, японцы нередко не любят, когда иностранцы в их компаниях знают японский язык - тогда "носатые" могут услышать то, что им слышать не полагается. Корейцы и японцы, даром что не любят друг друга, в отношении к иностранцам друг на друга похожи. То, что в Европе или даже в исламском мире считается пещерным национализмом и расизмом, среди японцев и корейцев - вполне в порядке вещей. Да иначе и быть не может в странах с такой невероятно высокой плотностью населения (население Японии ещё недавно составляло 2/3 от населения России, а сейчас и того больше). Cоциальная конкуренция - сверхвысокая, карьера обычно известна уже с самого рождения. Малейшая территориальная потеря в такой стране означает тысячи поломанных судеб, причём без надежды на улучшение, поскольку потерявшие землю вынуждены переселяться в другое место, где их никто не ждёт, где и без них проблем хватает, и где встраиваться в местную социальную иерархию приходится с самого дна (поэтому на Дальнем Востоке помнят и лелеют исторические обиды многосотлетней давности). Массовый голод был обычным делом в Японии до 1950-х гг., в Южной Корее до конца 1970-х, а в Северной Корее и посейчас. Привычка жить в постоянном страхе перед голодом выковывает такой характер, что наша уличная шпана бы вздрогнула, заглянув в душу японца или корейца. Правда, в быту среди японцев и корейцев открытая агрессия почти отсутствует. Но это внешнее проявление, а в душе скрывается почти полное отсутствие надежды на кардинальные изменения к лучшему. Русский "авось" для японца находится примерно так же на грани приличия, как для русского - такие вполне нормальные для японца привычки, как чтение на публике эротических комиксов или громкое хлюпание и причмокивание во время еды (последнее характерно и для корейцев). У корейцев отношение к "авосю" очень непростое, но тоже отличается от нашего.

Поэтому выучить японский и корейский русскому человеку вполне можно, а вот сработаться с корейским или японским менталитетом - это уже на порядок сложнее. Он слишком не похож на наш, не похож намного сильнее, чем исламский.

dmitri-lytov.livejournal.com/2300.html

Сыр "Догадайся сам"

Покупая островную сырную продукцию, наткнулись на сыр, который вроде как и не сыр. На всех сырах написано "juust", "сыр" по-эстонски, а на этом - "leet". "Saare leet" - островной вот это вот. Неизвестное мне слово эстонского языка, подумал я. Видимо, какой-то недосыр. Или, наоборот, пересыр. Эти островитяне чего только не удумают. Там субкультура в пять тыщ лет, и все лесом.

Leet оказался вполне себе сыр и вкусный к тому же. Сегодня я решил наконец заглянуть в словарь. Заглянул: "leet-" - "подзолистый", "оподзоленный".

Чудны дела Твои, подумал я.

И полез в Интернет.

И что же оказалось? И оказалось, что в 2002 году островной сыропроизводитель схватился с коллегами из Вирумаа не на жизнь, а на смерть за марку "Saare Atleet" - сааремааский сыр "Атлет". И проиграл. И стал выпускать сыр "Saare Leet" взамен. А вы говорите - учи эстонский. http://angels-chinese.livejournal.com/2401479.html

восклицательные знаки

Разговаривали вчера о восклицательных знаках в художественном тексте, и набрели на любопытный парадокс. Мне говорили (не знаю, насколько это правда), что носители английского воспринимают русскую манеру говорить (по-английски) как чрезвычайно монотонную. Когда англоговорящий актер хочет изобразить русского, то, помимо специфических ошибок (например, мы обычно произносим v вместо w), он это обычно передает еще и неестественно-ровным тоном, “как у робота”. Хотя мы-то, со своей точки зрения, ну, нормально говорим. И да, действительно, естественная английская речь - например, у дикторов Би-би-си, не в новостных блоках, а во всяких болтологических передачах, - на мой слух звучит как чрезмерно экзальтированная: они то и дело “вскрикивают”, “восклицают”. У нас так обычно только дамы разговаривают, и то не особо уравновешенные.

При этом на письме, при передаче диалогической речи, восклицательные знаки в английском встречаются значительно реже. Это очень по переводу заметно: в разговоре, для того, чтобы передать тот уровень эмоционального накала, который в оригинале совершенно точно присутствует, восклицательных знаков требуется в полтора-два раза больше. Ну, то есть в оригинале персонажи друг на друга чуть ли не орут, и при этом ни единого восклицательного знака там нет. По-русски это совершенно невозможно, и, если так и переводить, текст будет выглядеть так, словно там, действительно, роботы какие-то разговаривают. Ну, или “английские джентльмены”. “Какой же вы мерзавец, мистер Джонс. - Кто бы говорил, мистер Дженкинс. Из-за вас погибла вся наша команда. - Можно подумать, это я виноват. - Ну, еще бы”. (Персонажи вымышленные, имена условные, любые совпадения с реальными текстами совершенно случайны).

То есть получается, что, при обилии “восклицаний” в английской живой речи, на письме эти “восклицания” передавать вроде как не принято. http://kot-kam.livejournal.com/1225436.html

Петрушка

Доминиканская республика имеет общую границу с республикой Гаити. Их разделяет река Рио-Дахабон. В приграничной области Доминиканы жило множество гаитян. Доминиканский диктатор Рафаэль Трухильо планировал подчинить своему влиянию Гаити, но ему это не удалось – там проводили собственную политику. Тогда он, опасаясь волнений среди рабочих-гаитян, решил от них избавиться.

В 1937 году началась «петрушечная» резня. Всех жителей заставляли произнести слово perejil (петрушка). Испаноязычные доминиканцы произносят вторую согласную в этом слове как «р», а франко-креолоязычные гаитяне – как «л». Всем, говорившим «л» солдаты отрубали голову мачете. В «петрушечной» резне было убито около 20 000 человек.

После того, как массовые казни гаитян стали известны международной общественности, Трухильо согласился выплатить гаитянскому правительству компенсацию из расчета примерно в 30 долларов за голову. Из-за коррупции, царившей в гаитянских органах власти, компенсация, реально выплаченная родственникам погибших, составила по 2 цента за человека. https://en.wikipedia.org/wiki/Parsley_Massacre

ОЧЕПЯТКИ:

В английском есть слово Mumpsimus. Оно означает человека, который продолжает придерживаться прежних взглядов, несмотря на то, что ему убедительно объяснили всю их ошибочность.

Слово происходит из рассказа о священнике, который вместо латинского sumpsimus писал mumpsimus. Когда ему указали на ошибку, он отказался ее исправлять – я так много лет писал и я к этому уже привык

mi3ch.livejournal.com/2983416.html

Каких только опечаток не найдешь в изданиях XIX века, набиравшихся по рукописям.

Костомаров в "Обзоре сочинений, писанных на малороссийском языке" (1843) поминает рассказ Квитки-Основьяненко "Готоропт". Не одно десятилетие "утерянное сочинение" всплывало в библоиографиях, пока наконец не выяснили, что это - опубликованный еще в 1841 году "Ботфорт".

В современных изданиях Костомарова продолжают печатать "Готоропт" и не комментируют никак.

Понимаю комментаторов (лишенных Гугла); смог бы я объяснить, кто такой писатель Продгун, о котором шла речь в одной рецензии 1860 года, если бы не знал, что у Кулиша был псевдоним Иродчук? http://petro-gulak.livejournal.com/1123044.html

"В средневековой Англии словом "pygg" назывался сорт глины, из которого делали домашнюю утварь. В горшках из такой глины люди часто хранили сбережения и называли их "pygg jar". Со временем термин превратился в "pig bank", и благодаря такому созвучию копилки стали делать исключительно в форме свиньи." "Исторические факты и курьезы" featherygold.livejournal.com/338708.html

Невеста дикого леса

Двуязычие Брюсселя приводит к путанице в переводе названий улиц. Пеример первый: улица Дикого леса (rue de Bois Sauvage). На самом деле, улица названа по убитому там представителю одного из старейших брюссельских родов, Ваутеру Вандерноту. Ваутер был известен как "Дикий Ваут" (Wilde Wout). Со временем Вандернот забылся, в имени "Ваут" было услышано слово "вауд" (лес), что неудивительно с учётом оглушения последней согласной в нидерландском, и передано как bois (фр. лес) на официальных картах девятнадцатого века. Еще один пример - улица Невесты (rue de Fiancée). К сожалению, это романтическое название всего лишь отсылает к существовашей на этом месте с 1393 по 1615 год свалке ("bruyt"). "Bruyt" созвучно "bruid" (невеста) и эта путаница и дала улице французское название.

clement.livejournal.com/359374.html

великому государю, царю и великому князю Михаилу Федоровичу (предводителю) медведей

вспомнилась одна старая "бомбардологическая" история. В 1615 г. царь Михаил Федорович получил, скорее всего в подарок, удивительную нарезную казнозарядную пищаль калибром ок.2 фунтов. В канале ствола имелось 10 полукруглых нарезок, а сзади ствол запирался клиновым затвором. Весь ствол был украшен растительным орнаментом, на казенной части имелся литой государственный герб, а ниже надпись... "magno domino tzari et magno duci Michaeli Foedrowits omnium ursorum" - "великому государю, царю и великому князю Михаилу Федоровичу (предводителю) медведей". Вместо Russorum (русских) так и написано - ursorum (медведей). А всего-то стоило поменять буквы местами и добавить одну s... Вот так из русских сделали медведей, а первого Романова - их предводителем.

Кстати говоря, орудие по-видимому побывало в боевых действиях - имеется три запала, два из которых заклепаны. http://alexuslob.livejournal.com/21382.html

ПЕРЕВОДЫ:

переводчики в конференционных кулуарах неоднократно по приколу обсуждали идею делать разные версии перевода по заказу. За отдельные деньги, разумеется. Перевод с матом, перевод той же книги без мата. Перевод, понятный неграмотному школьнику. Перевод для тончайших эстетов-стилистов (несколько версий, в зависимости от желаемой эстетики-стилистики). Перевод той же книги в розовом сиропе для девочек. Перевод той же книги для подростков с дворовым сленгом. Для геймеров. Для домохозяек. Для чтения в транспорте. Для чтения на даче. Без смысловых ошибок. Со специально вставленными смысловыми ошибками, чтобы читатель почувствовал себя умным и обругал переводчика (количество и вид вставленных ошибок зависит от оплаты). И так далее. За отдельные (очень большие) деньги позволяется вставлять в текст предложенные читателем варианты перевода (тут лидером был пример, когда в очередном томе "Сумерек" фанатки требовали назание "Breaking Dawn" переводить как "Ломая рассвет" - тут переводчику можно было бы омиллионериться). http://ivanov-petrov.livejournal.com/2053649.html?thread=115950609#t115950609

Одна из самых прекрасных переводческих баек: Режиссёр Олег Дорман, снявший прекрасный фильм про переводчицу Лилианну Лунгину, рассказывал, как в молодости, когда он ещё был учеником её мужа Симы Лунгина, они вместе сидели на кухне и писали сценарий. Посреди рабочего процесса к ним зашла расстроенная Лилианна, переводившая что-то в соседней комнате, и сказала: «Там у героя какой-то «гамбургер», не знаю, что это такое. Он его несёт по аэропорту». Сима предположил: «По-моему, это плащ». «Так и напишу, — сказала Лилианна, — Он перекинул гамбургер через руку…». Вышла.

Через некоторое время снова вошла и севшим голосом сообщила: «Он его съел».

Тут вчерась уважаемы спросили как вообще переводили звания СС. Так вот, в целом, к 1943 года звания СС не переводили, а так и писали, хотя, конечно, очень многое зависело от уровня переводчика. Но вот в 30-е годы и первые годы войны звания регулярно переводились как командир штрума, шара и т.д. http://wolfschanze.livejournal.com/1925354.html

Радости профессионального лингвиста: " Вечером на ночь глядя в полусонном состоянии начала читать “Подкидыша” Филиппы Грегори - в переводе, бумажное издание, крупнейшее издательство. Дошла до фрагмента про ноготь Христа (гг там сомневается насчет его подлинности). Длиной он был 3 дюйма. Пересчитала в сантиметры - около 7,5. Не уверена, наращивают ли сейчас такие в салонах. Еще более не уверена, что Христос с такими ногтями ходил. Прикинула, что если даже нормальный ноготь выдернуть под самый корешок, не обрезать, такого метража не получим. Даже если учесть, что у людей, говорят, ногти и волосы после смерти продолжают расти... и что выдернули ногти за несколько минут до воскресения, прости Господи... Удивилась, мягко говоря, но читаю дальше. Фэнтези, как-никак. Вроде. Дальше - снова про ногти. Или всё еще. Или опять. Нет, то, что их далее уже чуть не километрами начали мерить - ладно. И что при/после распятия вырывалось по одному ногтю из каждой руки и один с ноги - тоже ладно, хотя муть какая-то и #слово удалено#, инквизиции на них всех нет. А иногда и так: “Уважаемый господин генеральный директор. Привет!” и далее переводчик (или автор? или редактор?) дает ссылку на стих Библии, где про это говорится. На этом месте я прифигела. Не скажу, что знаток Библии, но чтобы в ней говорилось, что у Христа после (надеюсь) распятия вырывали ногти, да еще по такому странному принципу... Пошла спать. Утром проснулась, вспомнила про ногти, машинально перевела слово “ноготь” на английский - и чуть с кровати не рухнула. Потому что по-английски это не только “ноготь”, но и “гвоздь”: nail." (С) Байки из жизни переводчика

В английском языке есть два похожих слова для эффективности: effectiveness и efficiency. В англо-русских словарях с ними путаница, часто они отмечены как синонимы. На самом деле значения этих слов различны, и разница известна любому школьнику:

Effectiveness — doing the right thing. Efficiency — doing the thing right.

http://oleg-l.livejournal.com/387108.html

Nefelibata – португальское слово, означающее некий донкихотский образ мышления человека, который не признает диктат общественного мнения в вопросах литературы или искусства. Это, как правило, умные люди со странностями. Собственное воображение является для них безопасным убежищем. Дословный перевод – ходящий по облакам

фейсбук

Conservatory Если вдруг увидите в переведенном с английского тексте, что люди пошли пить чай или сажать цветы в консерваторию, погодите пугаться - скорее всего, "conservatory" там означает зимний сад (оранжерею, теплицу). А еще это может быть железнодорожным складом или депо... и садком для рыбы. Велик могучим английский языка! Прямо не хуже нашего.)) https://innalm.diary.ru/p204761312.htm

Это, разумеется, не новая ошибка перевода, точно помню в игре Half-Life 2: Episode Two, когда Гордон и Элис собираются садится в машину, Элис зачем-то кричит "Винтовка!". Хотел бы поинтересоваться у участников, как бы вы перевели "shotgun" (в контектсте желания прокатится на переднем сиденье). В русском языке аналогичного выражения нет Спасибо. P.S. Ну и для тех кто не в курсе и кому любопытно - слово shotgun в этом значении произошло (как говорят американцы) еще с дикого запада, когда рядом с водителем дилижанса сидел его напарник с дробовиком.

В комментах там еще съязвили: "водитель дилижанса"... еще бы пилот сказали...

Ага, на всякий случай напоминаю, что водитель дилижанса обычно в русском языке именуется кучером http://sadtranslations.livejournal.com/1248965.html

Фильм Михаила Калатозова «Летят журавли» завоевал «Золотую пальмовую ветвь» в Каннах. Но для фестиваля название фильма перевели как «Quand passent les cigognes», что значит «Когда прилетают аисты». Дело в том, что буквальный перевод «Les grues volent» из-за многозначности каждого слова означал бы также «Проститутки воруют». Источник: ru.wikipedia.org

О языке перевода Салье

Представим себе, что один персонаж говорит другому: "Я убью тебя, дурак!". В "1001 ночи" в переводе Салье под редакцией Крачковского эта фраза прозвучит так: "О малоумный! Знай, что убиение твое неизбежно!" http://scholar-vit.livejournal.com/284207.html

Если верить И.В. и А.В. Жуковым, авторам монографии "Пин-ёро, пин-ёро": О музыкальной культуре Японии ХХ века" (М, Изд-во МГУ,2005), то в Японии "лошади ржут "хихиин" (с.28) Разве ж это "ржут"? Так, хихикают. http://miklukho-maklay.livejournal.com/279857.html

Друг в научно-развлекательной поездке по Испании, присылает СМС:

"В Севилье реклама в закусочной. Воспроизвожу: PIDARASO OJUELO DA JUOLIO - Пидарасо охуэло да хулио! Переводится вполне невинно: Объедайтесь блинчиками в июле!" http://miklukho-maklay.livejournal.com/247111.html

Слово freelancer придумал Вальтер Скотт и впервые использовал в романе "Айвенго". Значить оно должно было "вольный копейщик", "наемник". Слово прижилось, породило глагол, вместе с очередным валом заимствований осело и в русском, образовав в том числе ужасный глагол "фрилансить".

отсюда anariel-rowen.livejournal.com/286752.html

Птица, которую мы называем индейкой, имеет производные от Индии названия ещё в нескольких языках, включая иврит, французский и турецкий. В нидерландском и всех скандинавских языках её имя происходит от конкретного индийского города Каликут. В английском языке птица названа уже в честь Турции — turkey. В греческом и шотландском гэльском языках она зовётся французской курицей. В португальском, хорватском и хинди её имя образовано от государства Перу.

Источник: en.wikipedia.org

Время от времени при изучении латыни

настигают этимологические инсайты. Вот secundus (английское second) - второй - буквально ведь означает "тот, который последует". То есть римляне считали так: первый, следующий, третий, четвертый...

А только сегодня дошло: в русском языке есть слово инсинуация, в английском - еще и глагол to insinuate (не только намекать, но и втираться). Это же in-sinuo - в-ползаю, извиваясь (как змея), родственно синусоиде. http://seminarist.livejournal.com/812270.html

Вот смотрю я сейчас сериал "Царство". Есть там достаточно третьестепенный персонаж - вождица союза горных племен. Подданные именуют её "царь", а не "царица", поскольку она правит сама, я не является женой правителя. Поэтому мидлендеры автоматически считают, будто правитель у горцев - мужчина, из-за чего сюжетно возникают некоторые казусы. Но ведь в КС в оригинале героиня тоже не королева, а король, или царь - ван. У нее титулование в мужском роде, как у правящего монарха. И вот как такие вещи переводить, чтоб адекватно было, и ухо не резало? https://karniona.diary.ru/p196835952.htm

По свидетельству Хироси Мидзуты, классическую статью Джона Стюарта Милля "О свободе" (1859) в Японии перевели в 1872-м, но переводчик не понял, что такое society, потому что в японском не было такой концепции. (Слово 社会/社會, "сякай", появилось чуть раньше, но использовалось крайне эпизодически и поначалу только в религиозном контексте.) Так что переводчик решил, что это "правительство" или "деревенские старейшины", чем и похерил смысл текста Милля бесповоротно (эта история рассказана в статье "Адам Смит в Японии". Обожаю такие заголовки. "Пушкин в Японии", "Спиноза в Японии"...).

Не помню, кто это рассказывал давным-давно по телевизору, но аналогичный случай был с какой-то народностью Севера, на язык которой удумали перевести "Евгения Онегина". Слова "свет" в значении "высшее общество" в этом языке отродясь не было, и перевели это дело как "все большие купцы и начальники". http://angels-chinese.livejournal.com/2412172.html

После Чернобыля многие решили, что звезда Полынь из Откр.8:11 - это радиация: чернобыль, чернобыльник = полынь. А вот в китайском через полынь обозначили СПИД: название болезни перевели как 艾滋病, айцзыбин, где третий иер "бин" = болезнь, а первый - это растение Artemisia argyi, китайский родственник Artemisia vulgaris, полыни обыкновенной. (Насчет второго иера я не уверен. Это что-то вроде "расти, прорываться", если я верно понял.) Правда, по чисто фонетическим причинам: AIDS = айцзы. Но совпадение с Иоанном Богословом точное: в китайском переводе (одном из) 這顆星的名字叫「苦艾」, где 苦艾 - это абсент, полынь горькая.

Правда, китайцы благодаря своей чудовищной омонимии всячески это дело переосмысливают. Например, в "айцзыбин" как 愛自病 - болезнь "любовь-сам", болезнь от любви к себе. Или в "айсыбин" - 愛死病: болезнь "любовь-смерть".

Чего только не узнаешь, читая очередную книжку про языки. http://angels-chinese.livejournal.com/2418890.html

Когда пару месяцев назад мы купили дом, то перед ним оказалось небольшое деревце, на которое мы вначале и внимания не обратили. Само название - догвуд - не внушало особого оптимизма - рядом в Вашингтоне целый сад таких деревьев - ничего особенного. Но когда оно зацвело, я был просто потрясён его нежной красотой. Оказывается, "английское название dogwood происходит от англ. dagwood и связано с использованием кизила с его очень твёрдой древесиной для изготовления англ. dags — деревянных кинжалов". По-русски догвуд - кизил! Надеюсь, у нас осенью будут вкусные ягоды. http://val000.livejournal.com/741849.html

Иногда бывает, что слово одного языка отсутствует в другом, и его приходится переводить описательно. Скажем, английское слово privacy. Его во фразе "right to privacy" можно передать только длинным и неуклюжим оборотом "право на неприкосновенность частной жизни", — и не выговоришь. Или appointment в значении "оговоренное время приема". Опять же переводится только оборотом типа "мне назначено на 12:30", "меня принимает врач в 9:00".

Бывают и слова, которых в английском языке нет. Например, слово "злорадство". То есть иногда его переводят словом Schadenfreude, но это слово, как легко видеть, заимствовано из немецкого. Оно и воспринимается как немецкое, и иногда сопровождается пояснением. Дескать, это радость, полученная от страдания другого. Одно из загадочных чувств, встречающихся у иностранцев. http://scholar-vit.livejournal.com/474857.html

Что поделать, одна из известнейших еврейско-русских историй на тему написанных на иврите русских имен звучит так: Как то в реховотскую больницу "Каплан" привезли алкаша с диковинным именем Федор Иванов. Через пять минут прибежала испуганная медсестра - звать на помощь русскоязычного санитара. Войдя, он увидел следующую картину: алкаш чуть ли не с кулаками бросается на сестричку, а та жалобно так его уговаривает :"Пидор, Пидор, тирага (успокойтесь - ивр.), Пидор!". Другая, видя что дело плохо, поспешила на помощь: "Адон (господин - ивр.) Ибанов! Тирага!" А куда деться, если на иврите Федор и Пидор пишутся одинаково, как и Иванов - Ибанов...

http://forum.kontorovich.ru/viewtopic.php?f=15&t=391&p=17897#p17897

В очередной раз пробовал переводить интересовавшие меня японские названия на русский при помощи Гугл-переводчика. Понял в результате только, что не все, что читается "кума" переводится как "медведь". Гугл в трудных случаях не заморачивается, а просто выдает транслитерацию кириллицей. Ввел слово Кисо (название корабля) - гугл честно сообщил, что на русский это переводится как "Кисо". Ну спасибо. Разбил иероглифы пробелом - гугл предложил перевод "дерево великорусский". Откуда там взялся этот "великорусский" - понятия не имею, но первый иероглиф и правда "дерево". Убрал его. Гугл выдал перевод второго иероглифа фразой, которую я решил, что просто обязан запомнить: "после того, как перед тем" http://batworker.livejournal.com/304798.html

В одной из работ Карл Маркс назвал тевтонцев «Reitershunde», то есть конным сбродом. Слово было неточно переведено как «псы-рыцари», и этот термин, особенно после его появления в фильме «Александр Невский», закрепился в русском языке за воинами тевтонского и ливонского орденов, хотя никаких собачьих атрибутов в их облике и амуниции не было. http://muzey-factov.ru/out.php?url=http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9F%D1%81%D1%8B-%D1%80%D1%8B%D1%86%D0%B0%D1%80%D0%B8

мясо земли и грушевый медведь

В языке индейцев цельталь (Мексика, штат Чьяпас) глагольный корень -ti’ 'есть (мясо)' применяется по отношению только к животным, а также к грибам и перцу чили. Грибы народ цельталь называет мясом земли (lumilal ti’bal). А красные перцы, согласно верованиям этого народа, когда-то были птицами. http://rousseau.livejournal.com/392127.html

В языке индейцев карук (Северная Калифорния) слово vírusur обозначает и медведя, и грушу. Произошло это из-за того, что в этом языке нет противопоставления глухих и звонких смычных (в частности p и b). Поэтому когда индейцы услышали английское название ранее неизвестной им груши - pear, они спутали его с английским bear 'медведь'. И решили, что белые по каким-то причинам называют фрукт медведем. Ну и стали называть грушу собственным словом, обозначавшим медведя.

Такая же ситуация в языке тускарора (к сожалению, мне не удалось найти, как звучит их медведе-груша). В языке команчей груша называется wasápeʔa tuhkapu - "медвежья еда". (Brown 25) http://rousseau.livejournal.com/380135.html

Интересный вариант карманного переводчика (Stummer Dolmetsch). Германия. 1940 год

Интересный вариант карманного переводчика (Stummer Dolmetsch). Германия. 1940 год Вращающееся колесо внутри позволяло находить русский аналог немецкой фразы. Рисунки внизу служили для той же цели - при необходимости просто показать пальцем via[/MORE] http://mi3ch.livejournal.com/2032245.html

Западный маяк самый восточный

первая ночевка и целый день прогулок были в маленьком городке Любеке на самом востоке штата Мэн. Собственно говоря, Любек известен тем, что это самый восточный населенный пункт континентальной части США. Там есть и самый восточный мотель (мы в нем останавливались, мотель как мотель), и самый восточный ресторан, самая восточная церковь, детская площадка, кемпинг... И самый восточный маяк. Который называется West Quoddy Head (т.е. западный)! Как вы думаете, почему?

У этого маяка есть близнец, маяк East Quoddy Head, расположенный действительно к востоку, только он находится уже в Канаде на острове Кампобелло, где в свое время отдыхал на даче президент Соедиеннных Штатов Рузвельт.

отсюда squirella.livejournal.com/332009.html

Гранат и граната

Слова «гранат» и «граната» созвучны не случайно. Перенос названия фрукта на название метательного оружия восходит к 16 веку, когда это оружие появилось во французской армии. Солдаты стали именовать его именно так (по-французски оба слова одинаковы — grenade) из-за сходства формы гранаты и граната, а также из-за того, что разрыв гранаты на мелкие кусочки напоминал многочисленные семена фрукта в его открытом виде.

отсюда muzey-factov.livejournal.com/422466.html

Плащ и часовня

История святого Мартина Турского известна многим:

Службу свою Мартин нес в Галлии. Вместе с армией ему пришлось стоять на зимних квартирах в Амьене. Зима была чрезвычайно сурова, и Мартин, всегда отличавшийся милосердием, тем более щедро уделял в это время из своего имения для прокормления и содержания бедных. Однажды, проходя через ворота города, он встретил полуобнаженного нищего, почти совсем закоченевшего от жестокой стужи. Мимо проходившие не обращали на него никакого внимания и оставляли без всякой помощи, вероятно потому, что и сами нуждались и не имели ничего лишнего. Он не мог дать нищему никакой милостыни, так как перед этим раздал все свои деньги. Тогда Мартин, не раздумывая долго и желая лишь оказать несчастному скорейшую помощь, быстро снял с себя воинский пояс, скинул с себя плащ и, разделив его на две половины, одну отдал страдающему от холода бедняку, а сам закутался в остальную половину. Некоторые прохожие увидели этот поступок и стали смеяться над Мартином при виде его странного одеяния. Но сердце милосердного воина исполнилось радости — он не пришел в смущение от насмешек, памятуя слова Божественного Спасителя: “Наг бе, и одеясте мя… понеже сотвористе единому сих братий моих меньших, мне сотвористе” (Мф. 25, 36). И Господь укрепил веру Мартина и утешил его за его великое милосердие небесным видением. Ночью, во время сна Мартин увидел Господа Иисуса Христа, Который, явившись ему одетым частью его плаща, велел ему взглянуть, не та ли самая эта половина, которую он отдал нищему у ворот. Мартин стоял в благоговейном безмолвии, Христос же обратился к сонму предстоящих ангелов и громко сказал: “Этим плащом одел Меня Мартин, хотя он еще только оглашенный”.

Однако при чем здесь часовня? По-латыни плащ назывался cappa, уменьшительно - cappella. Изначально плащ святого Мартина хранился в основанном им в Мармутье монастыре. Считается, что в 679 году король Нейстрии и Австразии Теодорих III приобрел священную реликвию, позже Карл Великий передал ее в сокровищницу аббатства Сен-Дени (798-799 гг.). Короли брали плащ с собой в сражение, возводившийся над ним навес назывался capella, а священники, оберегавшие его и служившие литургию, - capellani. С тех пор небольшие церковные сооружения для хранения реликвий (а позже - и просто для молитвы) стали называться капеллами (часовнями). http://snorri-di.livejournal.com/202165.html

Латынь на каждый день

Juxta stationem hanc commorare, quaeso. — У остановки остановите, пожалуйста.

Mensa nummaria libera hic adest! — Свободная касса!

Vocatus tuus multum nobis interest. — Ваш звонок очень важен для нас.

Creditum in die petitionis sine pignore sponsioneque damus. — Кредит в день обращения без залога и поручительства.

Voluptates. Vehimur quolibet. — Досуг. Выезд везде.

Aurum, longivocem portabilem pretio magno redimam. — Куплю золото, мобильный. Дорого.

Rubris albisque fella! —  Отсоси у красно-белых.

Omnia explicare possum. — Я все могу объяснить.

Horam bonam nychthemeri tibi opto! —  Доброго времени суток.

Ratio Putiniana - victoria Rutenica. —  План Путина - победа России.

Aliae Ruteniae egemus. — Нам нужна другая Россия.

Da mihi sis bubulae frustum assae, terrapoma in modo Gallico fricta, ac quassum lactatum coagulatum crassum. —  Дайте мне гамбургер, жареную картошку и молочный коктейль.

Quo vadis, cinaede! — Куда прешь, пидор!

Bracae tuae aperiuntur. —  У тебя ширинка расстегнута.

Heus, hic nos omnes in ordine sumus! — Эй, мы тут все в очереди! http://gunter-spb.livejournal.com/2010263.html

Готика и латиница

Есть вот эти вот угловатые письмена, которые по-русски называют готическими. Их куча разных — есть текстура, есть фрактура, есть ротунда, есть швабахер, специалист различит их по одной букве «o». По-немецки они зовутся gebrochene Schriften, «ломаные шрифты». Менее правильно, но тоже часто, их все скопом называют Fraktur. Привычную нам округлую латиницу в Германии девятнадцатого века называли Antiqua или тупо lateinische Buchstaben, т.е. «латинские буквы». Это не вполне верно, потому что в оригинальном латинском алфавите не было ни w, ни разницы между u и v, ни много чего другого, но настолько занудствовать даже мне неприятно.

Интересно в этом то, что тогдашними немцами фрактура и антиква воспринимались не как два разных начертания, а как два разных алфавита, две разных письменности. Немецкий язык антиквой воспринимался gde-to tak. Betonomeshalka! Alkogolizm! Сам Бисмарк, если верить Адольфу Райнеке, говорил, что не читает немецких книг латинскими буквами, и возвращал их, если ему такие дарили. В порядке вещей был текст на немецком, набранный фрактурой, в котором отдельные слова на французском или латыни, а также римские цифры, набраны антиквой. Ещё в пятидесятых-шестидесятых годах двадцатого века вполне могли издать (или, скорее, переиздать?) латинско-немецкий словарь, в котором латынь набрана латинскими буквами, а немецкий немецкими.

Даже на современных сайтах поклонников ломаных шрифтов (бывает и такое) слова вроде SMS и E-Mail в немецком тексте пишутся обычной латиницей. Обычно у таких людей ещё и пуризм головного мозга: вместо Links они пишут Verweise, а Homepage зачем-то калькируют как Heimseite. Дело вкуса, но мне Hauptseite кажется более удачным решением. Впрочем, это оффтоп.

От руки немецкие буквы и латиница, разумеется, тоже писались по-разному, и если вы думаете, что можете читать deutsche Kurrentschrift без подготовки, зная только курсивную латиницу, вы, скорее всего, ошибаетесь. На одной из моих аватарок как раз немецкий куррент. Удачного расшифровывания. Если вам не хватит, гуглите старые немецкие открытки.

Рукописный немецкий шрифт тех времён часто называют зюттерлиновским шрифтом (Sütterlinschrift). Это, строго говоря, неверно: во-первых, Людвиг Зюттерлин создал два рукописных шрифта в одинаковой стилистике, один для немецкого письма, один для латинского. Тогда это было стандартной практикой: из известных примеров — рукописный offenbacher Schrift Рудольфа Коха от 1927-го года тоже существует в двух версиях, для немецкого алфавита и для латиницы. Во-вторых, сделал он это только в 1911-м, когда немецкий куррент уже давным-давно сложился.

Конечно, фрактура — это не просто другое начертание букв. Это ещё и две разные формы буквы s, долгая и округлая, и правила, когда какую писать (не путать с ß, это лишь жалкий огрызок той эпохи). Это лигатуры для ch, ck, fi, tz, St и ещё некоторых сочетаний (а в рукописном немецком алфавите были дополнительные лигатуры, которых в печатном не было — например, для nn). Причём некоторые лигатуры полагалось разделять, когда выделяешь текст в о т т а к и м о б р а з о м (т.н. Sperrsatz), а некоторые, называемые Zwangsligaturen, разделять было нельзя. Это набор äöü с надписным e вместо пары точек. И всё же поражает, как мало некоторым надо, чтобы считать, что у них есть собственная письменность. Для русскоязычного это выглядит дико — всё равно как не считать разновидностями кириллицы петровский гражданский шрифт и полуустав.

P.S.: Забавный факт. Было время, когда в математической статье sin, набранное антиквой, обозначало синус, а фрактурой — синус гиперболикус. https://syek.diary.ru/p193254168.htm

Полный обливион

Я все понимаю, да. Большие люди рискуют большими деньгами, поэтому вместо перевода названия иностранного фильма в России происходит его, названия, локализация. И в ряде случаев она вполне оправданна. Но часто идиотична. "Начало" - очень коммерческая локализация для гениального "Inception", правда? На все времена.

Но, кажется, мало кто заметил, что с "Обливионом" российские прокатчики перешли границу. Потому что - вот что такое "Обливион"? Это слово не имеет в русском никакого смысла. Оно не имеет смысла и внутри фильма "Oblivion". Это не имя собственное. Более того, его русские коннотации паршивы: "облившийся" в основном. Мало кто знает, что по-английски это "забвение". И чем хуже это самое "Забвение" в качестве названия фильма - я лично не понимаю. Возможно, конечно, что эту локализацию делал какой-то фанат "Евангелиона". Возможно - кто-то, кто слышал что-то такое про Бонапарта. Мой привет этому локализатору.

Но в том и штука: россияне пошли японским путем. В Японии уже давно, фактически с Реставрации Мэйдзи, было принято локализовывать названия. Все эти хрестоматийные "Сердце цветка и думы бабочки" ("Капитанская дочка"), "Плач цветов и скорбящие ивы" ("Война и мир"), "Ах, бессердечие" ("Отверженные").

К чему это привело японцев? Ровно к "Обливиону". Еще "Иваново детство" поменяло название на "Моя деревня была полем боя" ("Боку-но мура-ва сэндзё: датта"), а современные фильмы японцы не столько локализуют, сколько катаканизируют - записывают азбукой "катакана", предназначенной для инородных слов, оригинальные названия. "Рэ мидзэрабуру" ("Отверженные"), "Инсэпусён" ("Inception"), "Дакконайту райдзингу" ("Темный рыцарь: возрождение"), "Баддо ти:тя:" ("Bad Teacher", "Очень плохая училка" в русском прокате), "Обурибион" ("Oblivion"), you name it. Если в оригинале есть слова с артиклем и какая-то инородная грамматика, их могут и опустить: "Кябин" ("Хижина в лесу", "Cabin in the Woods"), "Суно:ховайто" ("Белоснежка и Охотник", осталось первое слово). А могут и не опустить: "Иносэнсу обу мусуриму" ("Невинность мусульман", "Innocence of Muslims").

И вот "Обливион" - первый шаг на этом скольком пути. Я предлагаю, чего уж там, и дальше по нему двигаться. Русский ведь куда лучше японского приспособлен под транслитерирование англоназваний. "Инсэпшн" там. "Кэбин ин зэ Вудз". "Ле Мизэрабль". "Стил Мэн 3". "Лупер". "Джанго Анчейнд". "Стар Трек: Инту Даркнесс". Что вы говорите? Он и так "Стартрек: возмездие" в российском прокате? Ну так а я о чем: дело, блинский блин, за малым. http://angels-chinese.livejournal.com/2092589.html

лудильщики

Блин, вот так целую книжку переведешь, и только потом, много лет спустя, случайно (!) узнаешь какие-то подробности.

Вот, скажем, у Ротфусса есть такие люди - «лудильщики» (tinkers). Это действительно лудильщики, которые бродят по городам и весям, подрабатывая мелкой починкой, а заодно мелочной торговлей, как наши коробейники. Но дело в том, что лудильщики - они не просто коробейники, старьевщики и чинильщики. Это особая, довольно-таки почитаемая в народе каста, встреча с лудильщиком сулит удачу, ограбить и убить лудильщика - последнее дело, почти немыслимое, в мешке лудильщика под видом старья хранятся самые удивительные волшебные предметы, и множество сказок и историй начинаются с того, что герой встречает лудильщика и покупает у него какой-нибудь артефакт. То есть, фактически, лудильщик - это такой магический персонаж, немного не от мира сего, вроде кузнеца или мельника. И мне всегда было непонятно: а почему? Почему именно лудильщик? У самого автора спросить была возможность, но как-то руки не дошли.

А вот только что полез я в интернеты, выяснять, кто такие Irish Travellers, и в соответствующей статье из википедии (en.wikipedia.org/wiki/Irish_Travellers) вычитал следующее: «Travellers refer to themselves as Minkiers[6] or Pavees, or in Irish as an Lucht Siúil, meaning literally "the walking people". Travellers are often referred to by the terms «tinkers», «itinerants», or, pejoratively, «knackers» in Ireland». То есть «лудильщики» - это ирландское прозвище местного бродячего племени, которое частенько путают с цыганами, хотя по происхождению они не цыгане, а ирландцы. (При том, что у Ротфусса «лудильщики» - никоим образом не племя, они всегда бродят в одиночку, без учеников, и как они размножаются - непонятно А на ирландских «странников» куда больше похожи, собственно, руэ (Ruh), к которым принадлежит главный герой). Но, кстати, надо сказать, что, хотя ирландских сказок я читал немало, сказок про цыган или вот этих странников, которые Irish Travellers, я среди них не припомню. (Это не значит, что их нет, это значит, что я их не читал или не помню, что читал). http://kot-kam.livejournal.com/1150934.html

Пример (едва-едва) живого человеческого языка, активно использующего (да, сознательно) выворачивание слов, перемену мест слогов, вставку бессмысленных согласных - потому что у носителей не было под рукой реально чужого лингвистического материала. Шелта, язык ирландских тинкеров http://en.wikipedia.org/wiki/Shelta

https://larshire.diary.ru/p197124742.htm

Заметки переводчика

Недавно переводил отдельные места Вульгаты и сопоставлял их с Синодальным переводом. Обнаружились любопытные вещи: или это действительно разный взгляд переводчиков с древнегреческого (всё руки до оригинала никак не дойдут) на латынь и русский (хотя Иероним - святой всё-таки), или это я не знаю латыни, или и вправду с Синодальным переводом что-то нехорошее творится?

Вот, например, цитата из Первого послания апостола Павла коринфянам:

"Caritas numquam excidit : sive prophetiæ evacuabuntur, sive linguæ cessabunt, sive scientia destruetur". [1C 13:8]

Мой перевод (максимально близко к Синодальному, чтобы легче сравнивать): "Любовь никогда не перестаёт, или пророчества прекратятся, или языки умолкнут, или знание упразднится".

А вот Синодальный перевод этого стиха:

"Любовь никогда не перестаёт, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится". [1Кор. 13:8]

Ладно уж, оставим на совести переводчика глаголы evacuare, cessare и destruere - дословный перевод их действительно здесь контекстом не предполагается (не будут же пророчества "опустошаться", но как, как такой однозначный союз как sive - или можно переводить как хотя и? Рассмотрение того, как ощутимо меняется смысл всей фразы, оставляю читателям.

А вот другой пример, несколько более конкретный, из Откровения Иоанна Богослова:

"Et ecce equus pallidus : et qui sedebat super eum, nomen illi Mors, et infernus sequebatur eum, et data est illi potestas super quattuor partes terræ, interficere gladio, fame, et morte, et bestiis terræ". [Rev 6:8]

Мой перевод: "И вот конь бледный, и некто сидел на нём, имя ему Смерть, и ад следовал за ним, и дана ему власть над четырьмя частями земли - убивать мечом, голодом, и мором, и зверями земными".

Синодальный перевод: "И я взглянул, и вот, конь бледный, и на нем всадник, которому имя "смерть"; и ад следовал за ним; и дана ему власть над четвертою частью земли - умерщвлять мечом, и голодом, и мором, и зверями земными". [Откр. 6:8]

Во-первых, в Вульгате нет И я взглянул в начале стиха. Но это как раз пустяки, потому что смысл от этого не меняется, равно как и от того, что нету там слова всадник, а везде (и в предыдущих стихах тоже) на его месте стоит слово кто-то, некто - qui. Но как, ответьте мне, как ещё можно перевести quattuor partes, кроме как четыре части? Четвёртая часть ведь будет quarta pars, так ведь? А ведь согласитесь, принципиально, погибель от четвёртого всадника настигнет только четверть земли или же четыре части, т.е. четыре стороны света=весь свет. Меня с детства смущал этот стих про "четвёртую часть", и в культуре он закрепился - вспомните Брюсова, "Конь блед":

Да ещё безумный, убежавший из больницы, Выскочил, растерзанный, пронзительно крича: "Люди! Вы ль не узнаёте божией десницы! Сгибнет четверть вас от мора, глада и меча!"

По какому принципу должна была определиться эта четверть? И вот я читаю Вульгату и вижу, что уже не четверть, а весь мир (что, в общем-то, более логично).

Два наугад выбранных фрагмента - и две несостыковки в переводах. Интересно, если я перевожу правильно, то теория вероятностей работает тут на меня или против меня? То есть это мне так случайно попало, или весьма вероятно, что и в прочих наугад выбранных отрывках будут несостыковки?

Upd.А вот и оригинал:

"h` avga,ph ouvde,pote evkpi,pteiЕ ei;te de. profhtei/ai( katarghqh,sontai\ ei;te glw/ssai( pau,sontai\ ei;te gnw/sij( katarghqh,setaiЕ" [1Co 13:8]

ei;te - это всё-таки или, а не хотя и.

"kai. ei=don( kai. ivdou. i[ppoj clwroj( kai. o` kaqh,menoj evpa,nw auvtou/( o;noma auvtw/| o` Qa,natoj( kai. o` a[|dhj avkolou,qei metV auvtou/Е kai. evdo,qh auvtoi/j evxousi,a avpoktei/nai evpi. to. te,tarton th/j gh/j( evn r`omfai,a| kai. evnlimw/| kai. evn qana,tw|( kai. u`po. tw/n qhri,wn th/j gh/j" [Rev 6:8]

te,tarton - это, чёрт подери, четвёртая часть!

Что же это получается - в одном случае верен один перевод, в другом - другой... Что за чертовщина творится?

http://d-catulus.livejournal.com/18712.html

Физики шутят, или забавная история о профессоре Чудовищном Мудаке

Однажды американский ученый Вильям Хувер стал невольным свидетелем разговора двух итальянок. Одна из женщин что то эмоционально рассказывала соседке, а та периодически восклицала "Che stronzo!", а рассказчица отвечала :"Stronzo bestiale!". Эти фразы запомнились ученому и он спросил у знакомого итальянца что они означают. Выяснилось, что на восклицание "Каков мудак!" следовал ответ "Чудовищный мудак!".

В то время Вильям находился в состоянии подавленности. Он послал в один известный физический журнал свою научную статью, но после рецензии статью вернули с отказом. Отказ ждал ученого и в другом журнале, Вильям впал в депрессию. После подслушанного разговора итальянок, ученый муж решился на отчаянный шаг. Он изменил название свой статьи и подал её вторично в отвергнувший его журнал, но уже в соавторстве с профессором Stronzo Bestiale из института в Палермо, что на Сицилии. В этот раз статья досталась другим рецензентам и статью приняли.

С тех пор профессор Бестиале стал символом удачи и постоянным соавтором Вильяма. Список его публикаций внушительно вырос. Если же Стронцо Бестиале не указывался в авторах, то благодарился в тексте за плодотворные дискуссии. Поскольку статьи печатались в англоязычных журналах, то необычное имя не вызвало никаких подозрений. Тем более, что, как выяснилось, в Италии 7 человек таки носили фамилию Бестиале (Чудовищный). Но, по понятным соображниям, Мудаков среди них не оказалось. На свет розыгрыш всплыл через много лет, когда профессор Хувер был уже на пенсии. http://valera-kolpakov.livejournal.com/539387.html

Vellum and parchment

В продолжение темы, в чем разница между этими двумя материалами (с точки зрения англоязычных авторов).

Под влиянием фэндомной битвы взялся перечитывать Флевелинг (ее фэндом был реально хорош, один из лучших из тех, что я читал). По-английски. И вот - epic win:

"A small writing desk stood under the right-hand one, the pigeon holes in its low back holding a neat collection of pens, inks, drawing quills, rolls of vellum and parchment, and wax tablets."

Забавно, как именно решил проблему переводчик:

"Перед одним из них стоял небольшой письменный стол с аккуратно разложенными перьями, чернильницей, пергаментными свитками, веленевой бумагой и восковыми табличками". ))

То есть, на самом-то деле, то, что по-английски называется parchment, по-русски как раз и уместно назвать именно "веленевой бумагой": ru.wikipedia.org/wiki/Веленевая_бумага Но, поскольку мы уже переводим слово parchment как "пергамент"... При этом у нас получается, что, при наличии бумаги, пишут все все равно на пергаменте.

http://kot-kam.livejournal.com/1226702.html

А для вас, Козлов, мы такую фамилию подберём...

За неимением лучшей я снабдил эту запись меткой "Трудности перевода", но переводчика обругаю всего один раз. На сей раз речь о другом.

У англоязычных авторов (в том числе и авторов сценариев) нередко возникают проблемы с фамилиями, которые они дают своим русским персонажам. То, как в фильмах Бондианы, они используют учебник русской литературы - и возникают Гоголь, Пушкин и Жуковский. То придумывают что-то формально возможное, но уж очень манерное - доктор Римский у Хайнлайна, например. А чаще всего появляются Иван Драго, Иван Данко и Иван Грозни.

Начав читать написанную в 1960 году повесть Мака Рейнольдса "Революция" в переводе Ю.Беловой, я на первых же страницах был приятно удивлен тем, что русскому по происхождению американскому суперагенту автор дал нормальную фамилию Козлов. Когда, приехав в Ленинград, Павел Козлов встретился с Леонидом Шверником, я подумал о случайном совпадении. Но вскоре выяснилось, что других членов подпольной организации зовут Анна Фурцева и Николай Кириченко.

Тут-то всё и прояснилось. Рейнольдс взял этот список

Президиум ЦК КПСС, избранный на пленуме ЦК КПСС 22-29 июня 1957. Члены: А. Б. Аристов, Н. И. Беляев, Л. И. Брежнев, Н. А. Булганин, К. Е. Ворошилов, Г. К. Жуков, Н. Г. Игнатов, А. И. Кириченко, Ф. Р. Козлов, О. В. Куусинен, А. И. Микоян, М. А. Суслов, Е. А. Фурцева, Н. С. Хрущев, Н. М. Шверник.

и, не мудрствуя лукаво, позаимствовал из него необходимые фамилии.

Ладно, читаю дальше.

Очень тихим голосом Анна произнесла: – В Швейцарии в советском посольстве в Стокгольме есть полковник, глава ленинградского отделения КГБ по борьбе с контрреволюцией, как они это называют. Можете вы устранить его? – Это необходимо? Вы уверены, что после не поднимется такой шум, что это привлечет к вам внимание? Павел не любил такие дела. Они редко приносят пользу. – Он знает, что Георгий и я – члены движения, – сказала Анна. Козлов в изумлении открыл рот. <---------> Анна заговорила, и ее голос был таким тихим, что он с трудом улавливал звук: – Он мой старший брат. Я – его любимая сестра. Насколько долго он будет держать все в секрете, я не знаю. При таких условиях, считаю, что нет другого решения вопроса, кроме его устранения. Эти слова продемонстрировали Павлу Козлову, что на его стороне команда столь же преданная делу, как и он сам. – Полковник Фурцев в советском посольстве в Стокгольме,– произнес он. – Очень хорошо. Пожалуй, лучше всего были бы венгерские беженцы. Если их поймают, причина убийства не поведет в вашем направлении. – Да,– подтвердила Анна, ее чувственный рот скривился.– В общем-то, Анастас был в Будапеште во время подавления восстания в 1956 году. Он участвовал в этом.

Ну, откуда взялось имя Анастас, понятно из сказанного выше, но с каких пор Стокгольм переехал в Швейцарию? Смотрим оригинал (Козлов, кстати, именуется там Koslov): Visiting in Sweden at the Soviet Embassy in Stockholm is a colonel who is at the head of the Leningrad branch of the KGB department. Вот тут мы и попеняем переводчице за смешной ляп... но дальше, дальше у Рейнольдса значится такое: He said, "A Colonel Furtseva at the Soviet Embassy in Stockholm. Very well.

Шикарно, правда? Этот полковник почище генерала Гоголя будет.

Кстати. Придумал хорошее имя для русского человека в англоязычной книге: Анастасий Белинский. И литературно, и экзотично. Дарю.

P.S. Перед отправкой записи еще полистал оригинал: If the history of this century has proven anything with its Mussolinis, Hitlers, Stalins, Chiangs, and Maos... передано как Если это столетие что-то доказало всеми этими Муссолини, гитлерами, сталинами, мао... Переводчица, похоже, не стала заморачиваться поисками загадочного Чианга, который на деле всего-то Chiang Kai-shek, он же Чан Кайши. Вот они, трудности перевода. http://vadim-i-z.livejournal.com/3845174.html

S/he

Читаю помалу "Ancillary Justice" Энн Лекки - НФ-роман, только что получивший "Небьюлу", - и заранее (не) завидую переводчикам. Понятия не имею, объясняется фишка дальше или нет, но главгероиня априори воспринимает всех прочих существ не как he, а как she. И если не может определить пол, и если знает пол тоже. Сначала удивляешься обилию женских персонажей, потом аккуратно врезаешься во фразу "she was probably male", потом тебе сообщают, что другая персона, о которой говорилось she, - точно мужик/самец. Прекрасно.

На русский это переводимо, разумеется, но только текст будет гендерно окрашен куда ярче - в отличие от английского, где пол маркируют только местоимения, у нас его будут маркировать все глаголы единственного числа в прошедшем времени.

На эстонский это непереводимо в принципе. Местоимение третьего лица общее для обоих родов, tema, глаголы пол не маркируют вообще. Как будет выкручиваться переводчик - я не знаю. Наверное, никак. Этот аспект текста останется непознанным.

С японским, видимо, тоже некоторая засада. Местоимения-то могут быть разные, "карэ" и "канодзё", но, во-первых, местоимения вряд ли появятся в тексте, во-вторых, непонятно, какие ставить, допустим, финальные частицы - они для разных полов местами разные. Ну и вообще словоупотребление для разных полов немного разное. http://angels-chinese.livejournal.com/2288704.html

Блестящий эксперимент, и хотя я понимаю, из какого лингвистического феминизма растут его ноги, все равно проблема замечательная.

ИДИОМЫ и пр.:

...

Очень острые слова

Мне всегда нравилась английская идиома «to the hilt” («по рукоятку», значащая «полностью, до конца». Многие народы имеют сходные по значению идиомы, но одна и та же мысль может быть выражена по-разному. И забавно видеть, как холодное оружие формировало язык (а значит, менталитет). У испанцев тут все в порядке.

Русское выражение «быть между молотом и наковальней» по-английски будет «to be between a rock and a hard place” («быть между камнем и твердой поверхностью»-в общем, то же самое. А по-испански: «estar entre la espada y la pared”, “оказаться между шпагой и стеной». Совсем другое дело!

Русское «защищать до последнего» по-английски будет «to defend tooth and nail” («защищать зубами и ногтями». Неплохо. Но по-испански лучше: «defender a capa y espada”, “защищать плащом и шпагой». Так и видишь, как боец, не имея другого оружия и доспехов, дерется шпагой, намотав плащ на левую руку, как щит.

«Это имеет свои плюсы и минусы»-довольно скучная фраза. Как и английский аналог, «it has pros and cons”, почти то же самое. А вот сказать «es una espada de doble filo” (“эта шпага-обоюдоострая» гораздо веселей.

Впрочем, огнестрел тоже не забыт. "Он сам себе вырыл яму" по-испански будет "Le salio el tiro por la culata" ("Его пуля вылетела из приклада".

Все эти идиомы широко распространены, в испаноязычных странах их можно слышать постоянно.

Кстати, приятно вспомнить, как в Барселоне меня выгоняли из морского музея. «Кабальеро, мы закрываемся». Хорошо иногда побыть «кабальеро»-при том, что caballo я в жизни даже вблизи не видал. http://satchel17.livejournal.com/16853.html

Кожа зубов, или как рождаются идиомы

Есть в английском языке такое выражение - by the skin of my teeth.

Означает оно "успеть что-то сделать в последний момент или чудом избежать каких-нибудь неприятностей".

Например, he passed his exam by the skin of his teeth. Или I have caught the train by the skin of my teeth.

Выражение странное, спору нет. А возникло оно благодаря совместным трудам древних евреев и английских протестантов.

Дело в том, что в книге Иова, в главе 19 есть двадцатый стих, который гласит: בְּעֹורִ֣י וּ֭בִבְשָׂרִי דָּבְקָ֣ה עַצְמִ֑י וָ֝אֶתְמַלְּטָ֗ה בְּעֹ֣ור שִׁנָּֽי

Чтобы было понятнее, обратимся к русскому синодальному переводу: "Кости мои прилипли к коже моей и плоти моей, и я остался только с кожею около зубов моих". Что такое "кожа около зубов моих" - непонятно.

Между тем в середине XVI века английские протестанты, скрывавшиеся от преследований в городе Женева, решили сделать наиточнейший английский перевод Библии. Протестанты, как известно, были в авангарде перевода Писания на разные языки. Любили они читать Писание, а делать это на родном языке гораздо удобнее. Католическая Церковь и Православная долгое время сопротивлялись этому процессу и признавали только латинский и церковнославянский тексты соответственно, а на чтение Библии в домашних условиях вообще смотрели как на верный путь к впадению в ересь. Однако протестанты ереси не боялись, но при этом сильно подозревали, что в латинском переводе имеются всяческие неточности, и жаждали припасть к незамутненному источнику. В итоге, для английского перевода взяли исходные тексты Ветхого завета на иврите, а Нового - на греческом.

Так вот, в 1560 году была издана т.н. "Женевская Библия". В ней двадцатый стих девятнадцатой главы Иова был переведен с иврита как "I haue escaped with the skinne of my tethe". То есть переводчик не придумал ничего лучше, чем просто дать буквальный перевод фразы.

В 1611 году появился еще один английский перевод Святого Писания - "Библия Короля Иакова". Этот вариант Библии признан Англиканской Церковью как официальный богослужебный текст. Здесь странная фраза уже приобретает свой привычный, сохранившийся до сих пор вид - I am escaped with the skin of my teeth.

Возможно, евреи вкладывали в эти слова какой-то свой смысл, но это не помешало англичанам приватизировать удачное выражение, наделить его своим смыслом и вот уже несколько веков активно использовать в повседневном обиходе. Даже в этом англичане оказались верны своей традиции - собирать со всего мира лучшее, переосмысливать и использовать себе на благо.

http://anglo-mania.livejournal.com/95903.html

Сицилийский повар и другое

На сицилийском диалекте повар - monsu (стандартное итал. - cuoco). Слово это происходит от искаженного французского Monsieur. Когда в Неаполе правила французская династия Бурбонов, король решил совершить путешествие на Сицилию и привез с собой личного повара, к которому всем было положено обращаться месье. Это рассказал собственно пожилой повар с Сицилии.

Выражения на разных языках.

poner bote (исп.) - это chip in, то есть скинуться всем вместе и платить в барах из общего фонда.

Блюдо, известное в Рьохе как просто patatas con chorizo во всей остальной Испании якобы называется patatas a la riojana. Карточные игры: mentiroso, despistado. К сожалению, я почему-то не записала ничего кроме названий. В чем же заключались правила?

One more for the cash - (ср. one more for the road), так говорят, бросая в кастрюлю последний кусочек из соображений "не выкидывать же" (хотя типа картошки в супе и так хватает). Сейчас, подумав, я осознала, что выражение вполне себе может быть one more for the cat. Конечные t в говоре нашей ирландки я стандартно принимала за sh. Ни один из вариантов, впрочем, не гуглится anyway

Кухонные шкафчики называются press. Ни в одном учебнике я этого слова раньше не видела, а тогда его слышала и от американки, и от ирландки. Обе очень не поняли моего удивления. What would you call it?, мол.

отсюда la-dy-ashley.livejournal.com/284885.html

дождливые идиомы

Из всех английских идиом именно «дождливые» кажутся русскому человеку полной бессмыслицей: тяжело понять на первый взгляд, отчего «у них» во время ливня с неба падают животные разной степени экзотичности и опасные для жизни предметы. It’s raining cats and dogs, it rains pitchforks and stair-rods – происхождение этих фраз туманно, как сам Альбион. И у каждой, как у достойного английского анекдота, своя изюминка.

Начнём с самого тяжёлого случая – с «cats and dogs». Британские учёные этимологи до сих пор не уверены, что это такое – удачный словесный пируэт XVIII века, описание глобального природного катаклизма или же попытка отразить в шуточно-лаконичной форме завывания бунтующей стихии.

Словесный пируэт принадлежит господину Джонатану Свифту – тому самому Свифту, который придумал Гулливера и слово «Yahoo» (йеху). В книге «Полное собрание благородных и остроумных бесед» он написал:

"I know Sir John will go, though he was sure it would rain cats and dogs".

И таким образом красиво сослался на другую свою работу почти тридцатилетней давности. Поэтическая зарисовка «Описание ливня в городе» как нельзя лучше отражала современность Свифта и в 1710, и в 1738 году: сильные потоки воды вымывали из сточных канав дохлых кошек и щенков и разносили их по улицам. Что тут скажешь? Неприглядное зрелище – прекрасная мишень для едкого сатирика!

Чуточку раньше ещё один сатирик, Ричард Бром, в комедии «Городской остряк, или женщина в бриджах» (1652 год) заявил, что дело вовсе не в кошках, а в хорьках:

“It shall rain dogs and polecats.”

Polecat – хорёк чёрный лесной; в Великобритании благоденствовал повсеместно вплоть до конца XIX века. В отличие от кошек, хорьки плавать умеют, поэтому речь, скорее, о том, что звуки сильного дождя напоминают грызню между диким хорьком и собакой.

А дальше – интересней. В поэтическом сборнике «Лебедь с реки Аск» (1651) речь идёт о «дУше» из котов и собак. И ладно бы несчастных животных было просто много, выражаясь фигурально. Но нет – поэт Генри Вон (к слову, валлиец, а не кореец) утверждает, что «крыша надёжно защитит товары разносчиков» вот от такого бедствия:

“… from dogs and cats rained in shower.”

И это уже тянет на природный катаклизм, непривычный для нас, но вполне привычный «для них».

Как островное государство Британия повидала немало штормов и бурь, правда, письменные свидетельства очевидцев с XV по XVIII век сохранились частично либо не сохранились вовсе. Зато о самом грозном урагане в истории страны, Великом шторме 1703 года, информации предостаточно – спасибо предприимчивому шпиону-разведчику Даниэлю Дефо. Этот ураган с грозой и ливнем пронёсся от Уэльса до Лондона, разрушая дома, вырывая с корнем деревья, разбивая английские корабли. По словам свидетелей, «никто не мог поверить сотой части того, что он видел».

Что касается самого Дефо, то ему сказочно повезло и как человеку, и как писателю. Буквально за пару дней до урагана он вышел из тюрьмы (завербованный консерваторами и весь в долгах), а сразу после разгула стихии проинтервьюировал многочисленных очевидцев – ноу-хау в журналистике той эпохи – и написал роман «Шторм». Его современник Свифт находился тогда в Дублине, куда ураган не добрался. Сложись всё иначе, кто знает, какими ещё выражениями пополнился бы британский английский Нового времени, кроме raining cats and dogs?

Американцы в стороне не остались и свою лепту в язык внесли. В комедии Дэвида Хамфриса, это ещё один остряк адъютант Джорджа Вашингтона, «Янки в Англии» (1815 год) встречается такое:

"I'll be even with you, if it rains pitchforks-tines downwards." [Pitchforks-tines – зубцы на вилах.]

Затем фразу «упростили» до it’s raining like pitchforks. Когда пронизывающие струи дождя пробивают зонт или ткань одежды – это оно самое и есть))

Рукоятки молотков (it rains hammer handles) и куриные клетки (it rains chicken coops) тоже придумали американцы, но кто конкретно и при каких обстоятельствах – сказать сложно, ибо справедливо всё: от звукоподражания до ливневого урагана.

Интересная идиома принадлежит смекалке австралийцев: it's a frog strangler (первоначально it's a frog-strangling downpour). На самом деле лягушек никто не душит, они просто тонут, потому что на улице потоп!

Вернёмся в Британию, там остались металлические прутья: it's raining stair-rods. Это те самые блестящие декоративные штуковины, с помощью которых выкладывают парадные ковровые дорожки на мраморных лестницах. Ураган тут не причём, речь о сильном-сильном ливне в штиль: длинные, ровные струи действительно напоминают прутья (ну или штрихи, как на китайских гравюрах).

На «колючий» дождь жалуются «it rains darning needles» (буквально «иглы для штопки»). А о шумном, неистовом ливне говорят: «it’s bucketing» (первоначально «it's raining buckets» – льёт как из ведра) или «it's raining wolves and tigers» и даже «it's raining elephants and giraffes» – выбор зависит от количества воды, мощи звуковых эффектов и личного желания пошутить. Сюда же запишем it’s raining kittens and puppies – о слабеньком, моросящем дожде. Последние три выражения, как видно, — производные от «cats and dogs».

Ну что ж, с идиоматическими изюминками разобрались, в дебрях Амазонки этимологии побродили, пора и анекдот вспомнить:

«Gosh, it’s raining cats and dogs,» said Fred looking out of the kitchen window.

«I know,» said his mother. «I’ve just stepped in a poodle!»

(Poodle ['pu:dl] — пудель, puddle ['pʌdl] — лужа. Кто хочет перевести – дерзайте!)

И закроем «дождливую» тему) https://buffonedi.diary.ru/p183238002.htm?oam#more1

Квебекские ругательства

Квебек — франкоязычная провинция Канады, а Монреаль — самый большой франкоговорящий город за пределами Франции. До 60х годов прошлого века Квебек был не самым лучшим местом в Северной Америке, развитие ее было медленным. В 1960-1970х гг произошла Тихая революция (Révolution tranquille) — цепь политических и социально-экономических событий в Канаде , изменивших взаимоотношения между Канадой и Квебеком. Квебек встал на путь модернизации и сознательного поиска чёткой национальной самоидентификации.

Кроме усиления националистических и сепаратистских идей, Квебек скинул с себя оковы римской католической церкви, которая контролировала систему здравоохранения и образования. В то время как остальные провинции росли и развивались, Квебек был на последних местах по качеству образования и грамотности населения. В ходе тихой революции провинция образовала собственные министерства.

С тех пор все загнивающее тормозящее развитие в провинции ассоциируется с католической церковью, а все новое и прогрессирующее — с современным обликом Квебека: самобытной культурой, которая мечтает стать самостоятельной страной. Тяжелая история взаимоотношений с церковью стала причиной того, что большинство ругательств имеют религиозные корни.

Вот некоторые из них.

Câlisse (произносится «каалис», «коолис») — чёрт побери, дьявол, бля. Происходит от слова calice — потир (сосуд для христианского богослужения, применяемый при освящении вина и принятии причастия).

— Câlisse! — Блядь! [междометие]

— Le câlisse était saoul. — That fucker was drunk. — Этот уебок был пьян.

— Decâlisse! — Get the fuck out! — Съеби!

Tabarnak (произносится «табарнак») — аналог английского fuck, основное грубейшее слово в квебекском французском. Происходит от слова tabernacle — дарохранительница (священный сосуд, в котором хранятся Святые Дары — Тело и Кровь Христовы, используемые для причащения. Сообразно этому своему назначению, она является самым священным предметом в христианском храме).

— C'est beau en tabarnak! — It's fucking beautiful! — Охуеть как красиво!

Надпись на почтовом ящике «Никакого спама, нахуй!»

Crisse (произносится «крис», «крес») — черт, бля (вспомогательное ругательство). Происходит от слова Christ — Христос. Как и остальные слова, может выступать в роли междометия, существительного, глагола или наречия.

— Criss! — Fuck! — Бля!

— Crissement cave! — Fucking idiot! — Ебаный идиот!

Hostie (произносится «астии») — дерьмо, бля (аналог английского «shit»). Происходит от слова hostie (гостия) — хлеб в виде маленькой лепёшки в католицизме латинского обряда.

— Hostie! — Shit! — Чёрт!

— Hostie fils de putte! [искаверканное слово «putain» — шлюха] — Son of a bitch! — Сукин сын!

Сiboire (произносится «сибуа») — бля, чёрт (применяется аналогично английскому «fuck», но без сексуального подтекста). Ciboire (даронисица) — переносная дарохранительница.

Fermez-vous mes saints ciboires! Be quiet, you little bastards! Ну-ка тихо, маленькие засранцы!

Сalvaire (произносится «кельвеэ») — бля, чёрт (применяется аналогично английскому «fuck», но без сексуального подтекста). Calvaire (Голгофа) — холм, где был распят Иисус Христос.

C'est d'un calvaire! This is a nightmare! Это просто ужас!

Sacrament (произносится «сёкромо») — чёрт побери (аналог английского «god damn it»). Sacrament (таинство) — по учению христианской церкви священнодействие, в котором верующим сообщается под видимым образом невидимая благодать Божия. Одно из старейших ругательств квебекского французского языка, ставшее таким в результате неформального запрета на использование священного слова всуе.

Послушать некоторые из этих ругательств можно на примере ролика квебекского комика Мартина Маттэ. Calice de tabarnak ciboire d'osti de calice tes bon en esti de calice! Или видео «Shit Québécois say».

© http://freetonik.com/blog/2012/08/18/1/

Touch not the cat bot a glove

Эмблема кланов Макферсон и Макинтош - кошка, поднявшаяся на дыбы. Девиз Touch not the cat bot a glove. Bot означает "без", т.е. не трогай кошку без перчаток. С первого прочтения может показаться, что шотландцы или заботились о гигиене (мало ли где та кошка шлялась), или о сохранности пальцев (отгрызет и не подавится). Или более чопорный вариант - не стоит жать кошке лапку, если на ней не надеты перчатки. Это ж глубоко неприлично - ручкаться с такой деревенщиной, которая ну совсем без перчаток, фи. Микробы, опять же.

Но, согласно распространенному объяснению, перчатка в данном случае - это подушечки пальцев, фактически, то, где кошка прячет когти. Кошка без перчаток = кошка с выпущенными когтями, а с такой и правда лучше не связываться.

Брошь клана Макферсон (отсюда) http://www.georgekidner.co.uk/index.php?contentId=23425&archived=true&start=100

http://b-a-n-s-h-e-e.livejournal.com/875119.html

Сленг Хельсинки

Я вот здесь уже писала немножко об особенностях финского разговорного языка и о том, как сильно меняется диалект в зависимости от региона. Сегодня хочу рассказать немного о столичном сленге, тем более, что есть благодатный повод: собираюсь снимать на эту тему телесюжет, так что, это поможет несколько структуризировать мои знания о сабже) Ну и кому-нибудь наверняка будет интересно, поскольку специфика столичного сленга во многом основана на .... заимствованиях из русского языка

Сленг Хельсинки - это совершенно особый язык, который очень труден для понимания любого (даже финна), кто вырос за пределами Третьего дорожного Кольца (а вы думали, только у вас есть Замкадье? ). Иностранцу, пусть даже вполне себе неплохо владеющему литературным финским, этот язык тоже с полпинка не дастся. Если выводить этимологию столичного сленга или stadin slangi, как он кличется по-басурмански, то корни в общем-то лежат на поверхности: шестьсот лет под шведами и двести лет существования в составе Российской империи даром не прошли, чуть ли не на две трети хельсинкский сленг состоит из заимствованных и фонетически переработанных под особенности своей речи шведских и русских слов. Первые мы опустим, поскольку в svenska я не сильна, а вот вторые рассмотрим подробнее.

В огромном количество сленговых существительных и сейчас отчетливо прослеживаются русские корни. Узнаете ли вы, например, слова sontikka, lafka, kolpakko, pumaska, kapakka? Если нет - давайте по-порядку. Sontikka - адаптированный зонтик) Произносится так же, как пишется: сонтикка, с ударением на первый слог. Финский, кстати, в плане произношения язык простой: все буквы читаются как пишутся, ударение всегда на первый слог) Lafka - конечно же, трансформировавшая лавка, но уже не в привычном значении "торговой точки", а, скорее, заведение, учреждение, организация даже) Kolpakko - перекочевало вместе с kapakka как непременный атрибут последнего: колпак и кабак, но под колпаком подразумевается не головной убор, а литровая кружка пива))) Которую вам предложат в капакка, а уж в нем нетрудно узнать оглушенный русский кабак))) Ну а по аналогии становится ясно, что смешная пумаска - это бумажка. Ну не выговаривают финны звонкие согласные))))

Другая большая группа заимствований - это топонимы. Например, есть в самом центре Хельсинки место под названием Narinkkatori. Произносится как Наринккатори. С тори все понятно - это площадь (опять-таки, внимательный человек задумается над корнем торг -, торг, торговать, итд.). А вот Наринкка — тут наша stoori (и это тоже хельсинкский сленг, и да, он означает именно то, что вы подумали) становится гораздо интереснее. Исторически так сложилось, что на этой площади торговали евреи российского происхождения, и определение места "на рынке, на рынок" трансформировалось для финнов в имя собственное Narinkka)))))

Отдельная группа - это сленговые глаголы, заимствованные из русского))) Это, например, глагол bonjata, звучащий тарабарщиной для любого финна из-за пределов столичного региона и означающий всего-навсего "понимать" (в этот раз происходит нетрадиционная для финского языка замена глухого согласного в корне на звонкий, это типично сленговая особенность).

Если отойти от сленга и копнуть глубже и ширше, то можно найти еще огромное количество заимствований, которые в финском переложении звучат очень мило, шуршуче)))) https://murmeliini.diary.ru/p193540811.htm

Об английских эвфемизмах

Вообще говоря, этот мой позавчерашний вопрос о горностае (kot-kam.livejournal.com/1101805.html) и в самом деле чисто риторический. Когда я работал в команде, переводившей "Варкрафт", и основным словарем у нас был "Мультитран" (а вовсе не urbandictionary, как вы могли бы подумать, исходя из дальнейшего), мои коллеги постепенно пришли к выводу, что в английском языке почти нет слов, которые не могли бы обозначать нечто непристойное. А именно:

любое слово, обозначающее продолговатый предмет, может обозначать мужской половой орган;

любое слово, обозначающее нечто мягкое или полое, может обозначать женский половой орган;

любое слово, обозначающее человека женского пола, может обозначать проститутку или развратную женщину;

любое слово, обозначающее человека мужского пола, может обозначать гомосексуалиста;

любое слово, обозначающее нечто изящное или красивое, может обозначать гомосексуалиста;

любой глагол может обозначать половой акт либо акт дефекации.

Ну ладно. Ну, не любое. Но каждое третье - как пить дать. Fairy - пассивный гомосексуалист (Флорида, курортное местечко, Fairy Bay: "Ха-ха-ха, там что, педики тусуются?" - спрашивает персонаж). На слово dandy, употребленное переводчиком-синхронистом, клиентка нервно хихикает и просит не употреблять таких неприличных выражений (в связи с этим особое звучание приобретает пушкинская строчка: "Как dandy лондонский одет"...)

В свете вышесказанного, почему бы любому пушному зверьку не обозначать женский половой орган? Вот у нас же есть, скажем, песец... http://kot-kam.livejournal.com/1102325.html

ДВИЖЕНИЯ ЯЗЫКОВ:

От праиндоевропейского корня «bhleg-», означающего «гореть, сиять», произошли названия двух противоположных цветов. Сначала возникли два прагерманских слова: «blakaz» («сгоревший») и «blankaz» («яркий», «сияющий»). Первое в итоге дало имя чёрному цвету в английском языке («black»), а второе — белому цвету во французском («blanc») и многих других европейских языках.

Источник: en.wiktionary.org

Л.Н. Толстой "Книга для чтения"

читаю изданную в 1930 году книгу "По ту сторону китайской границы. Белый Харбин", Е. Полевой.

обращаю внимание на написание отдельных слов: бизнессмэн, джасс.

Вычитываю текст по изданному, т.е., выправленный редактором и корректором (точнее, двумя корректорами). Натыкаюсь на словцо "мелочовка". Именно в таком написании. А словцо, как назло, в книге встречается неоднократно. И даже целая глава так называется. Совсем было переправил везде как было. Но решил сходить проверить. "Яндекс" уверен, что пишется "мелочевка", и при попытке ввести запрос "мелочовка" перекидывает на "ё". Словарь Ожегова с ним согласен. Пошел на грамоту.ру. На грамоте.ру, в орфографическом словаре - "мелочовка", в словаре Ожегова - "мелочёвка". Вот эт-то я попал! Полез в их справку. ОКАЗЫВАЕЦЦО! Оказываеццо, раньше да, "мелочевку" писали через ё/е. Но не так давно исправили, и теперь положено писать через "о", согласно общему правилу (уж не помню, какому, я правил никогда не учил, извините). Ну чо. Положено так положено, корректора люди подневольные.

Но Б-БЕСИТ!!! Бесит нереально. Как соринка в глазу. Как фальшивая нота. Неудобно все-таки иметь "врожденную грамотность" в эпоху орфографических реформ... http://kot-kam.livejournal.com/1222365.html

***

Процитирую Булгакова, кто чтитал Мастера и маргариту, обязательно помнят этот отрывок: "Сим удостоверяю, что предъявитель сего Николай Иванович провел упомянутую ночь на балу у сатаны, будучи привлечен туда в качестве перевозочного средства... поставь, Гелла, скобку! В скобке пиши «боров». Подпись – Бегемот. – А число? – пискнул Николай Иванович. – Чисел не ставим, с числом бумага станет недействительной, – отозвался кот, подмахнул бумагу, откуда-то добыл печать, по всем правилам подышал на нее, оттиснул на бумаге слово «уплочено» и вручил бумагу Николаю Ивановичу..." Все мы воспринимали это "уплочено" как авторскую шутку, но, боюсь, что это была грамматическая норма того времени. Постоянно сталкиваюсь с таким вариантом написания на старых штампах и даже - вот - на собачьем жетоне Иркутской городской управы. http://nikotin.livejournal.com/674796.html

Жестовые языки глухонемых

Первое, что выносит мозг непосвященному, - жестовый язык не есть пантомима, а жесты редко когда связаны с словами, которые они обозначают. Вполне по Соссюру - произвольность языкового знака налицо. Лингвистически это абсолютно полноценный язык, ничем не уступающий обычному звуковому ни в лексическом, ни в грамматическом плане. Разве что вместо фонем у них хиремы (т.е. визуальные компоненты жеста). Тут уже совсем не по Соссюру: языковой знак, выходит, вовсе не акустический образ.

Второе - процесс рождения жестового языка. Я почему-то считала их искусственными, а они естественные. Жестовый не зависит от звукового. То есть, American Sign Language (ASL) не на базе звукового английского и, до кучи, вообще не похож на британский жестовый язык. Вообще, в изучение жестовых языков зубами вцепились генеративисты - им же надо доказать, что язык есть биологический человеческий инстинкт, и если два человека оказываются вместе, то этот самый инстинкт непременно прорвется, «свинья грязь везде найдет», т.е. даже если эти двое друг друга не слышат, жажда общения своё возьмет. И результат будет непременно грамматичен. Здесь показательна история жестового языка Никарагуа, которая один в один демонстрирует рождение нового языка, причем ровно по той же схеме, по которой образуется звуковой язык.

До 1979 года в Никарагуа языка жестов не существовало; глухие жили изолированно друг от друга и между собой не общались. Лишь с приходом к власти Сандинистов стала продвигаться программа по интеграции в общество никарагуанских глухих. Неслышащих детей со всей страны свозили в специальный центр, где их обучали чтению по губам и воспроизведению устной речи на этой основе. Результаты оказались поразительные, вот только не те, на которые рассчитывали. Читать по губам и говорить вслух никто не научился. Но впервые попавшие в группу себе подобных глухие дети на глазах изумленных педагогов создали свой жестовый язык. Дети, попавшие в центр в возрасте 10 лет и старше, говорили на Lenguaje de Signos Nicaragüense. По сути, это пиджин: устойчивой грамматики там как таковой нет (каждый жестикулирует по-своему), но смысл более менее передает. Этот жестовый пиджин от них переняли малыши - трех и четырехлетки. И оказалось, что в руках этих мелких пиджин креолизировался. То есть, усложнились грамматические конструкции (аж до согласования глаголов с существительными), лексически ребенок может этим языком описать содержание сюрреалистического мультика. А главное, язык спонтанно стандартизировался: мелкие жестикулировали не кто в лес кто по дрова, как старшие, а абсолютно одинаково. Язык даже был официально переименован из Lenguaje в Idioma

Четвертое, связанное со словотворчеством малышей, поистине удивительно. Даже один глухой ребенок, выросший у родителей-носителей жестового пиджина, оказывается носителем уже полноценного языка. Есть удивительный пример исследования жестового языка одного такого подопытного кролика: мальчик родился у глухих родителей, освоивших жестовый язык в 15-16 лет (это поздно, и говорили они не очень хорошо, с ошибками и бедновато). Их глухой сын не общался с другими носителями жестового языка, кроме родителей. Когда ему было 9 лет, его речь исследовали и выяснилось, что он говорит грамматически более богато и чисто, чем родители. Т.е. ребенок освоил непонятно откуда ему известные правила языка, которого он в правильном виде никогда не видел. Он по идее должен был научиться языку от своих родителей, но в процессе обучения не перенял их ошибки. Загадка. http://la-dy-ashley.livejournal.com/275829.html

Интересное об английском языке

1. Многие думают, что английский — самый популярный язык в мире. Так вот: развеем этот миф в пух и прах! Самый распространенный язык — всё же китайский (да-да, вы знали!). А второй по распространенности… испанский (вот тебе и раз!). Английскому же достается почетная бронза и около 400 миллионов носителей. Зато изучают или используют его в качестве второго языка более 700 миллионов человек. И, кстати, в это число вы уже тоже включены.

2. Многие предполагают (жители России — в первую очередь), что русский язык — самый богатый в мире. Если не хотите разочаровываться, то переходите сразу к факту №3, потому что статистика неумолима. Современные словари русского языка радуют нас цифрой в 130,000 слов, в то время как в современных словарях английского эта цифра приближается к миллиону (обычно — 800,000). И даже если взять знаменитый словарь Даля, то там нас ждут 200,000.

3. Ну и что, зато в русском языке самое короткое предложение может состоять из 2 букв (Да.), а в английском – как минимум из трех (I am/I do). Сестра таланта оказалась русской.

4. Продолжим о размерах. Самое длинное слово в английском языке – pneumonoultramicroscopicsilicovolcanoconiosis. За этими 45 буквами скрывается название болезни дыхательных путей при вдыхании вулканической пыли и прочей мелкой гадости в виде пыли.

5. И вот мало того, что в английском языке больше всего слов, так еще и каждое из них может иметь дюжину значений. Рекордсменом является слово set: 44 основных значения для глагола, 17 основных значений для существительного, 7 основных значений для прилагательного и еще до кучи всяких дополнительных значений. Поэтому, увидев слово set, не спешите переводить: может, всё совсем не так, как вам кажется.

6. И даже это еще не всё: в английском языке — больше всего синонимов. То есть, по идее, если вы не можете в разговоре вспомнить какое-то слово, то запросто сможете его заменить другим, схожим по смыслу.

7. Чаще всего в английском языке используется буква E, а реже всего — Q. Имеется в виду, конечно, то, как часто эта буква находится в разных словах. Потому что если говорить о популярности Q в современной речи, то невольно вспоминается про уровень IQ, который упоминается к месту и не к месту.

8. Знаки препинания в английском языке появились только в XV веке. Некоторые из вас сейчас, наверное, вздохнули с грустью: не отчаивайтесь, в русском языке пунктуация — самая сложная.

9. Древнейшее слово в английском языке – town (город, городок), а также слова: bad, gold, apple.

10. Никто не задумывался никогда над тем, что английское слово slave (раб) имеет похожий корень со словом «славяне»? Если да, то вы не ошиблись. Действительно, slave имеет прямое отношение к славянам: в древние времена германские племена продавали представителей славянских племен в рабство римлянам.

11. Насчет слова goodbye: все знают, как оно произошло? А история слова чем-то похожа на наше русское «спасибо» (раньше было «спаси Боже», которое со временем сократилось к «спасибо»). То же самое и с goodbye: когда-то прощание полностью звучало как God be with ye (староанглийское «Да пребудет с тобой Господь»).

12. Английским поэтам повезло, потому что они не могут найти рифму только к 4 словам: month, orange, silver, purple. И тут не поможет даже словарь на миллион английских слов. Некоторые поэты-любители в поисках удачного варианта пытаются рифмовать orange с courage, porridge, arrange и прочими, казалось бы, похожими словами. На самом же деле такая «рифма» притянута за уши, потому что либо ударение не совпадает, либо ударная гласная не «о», либо отсутствует звук «н» перед «дж». Это то же самое, как выдавать за рифму пианино-домино.

13. Если хочется сломать язык, то можно рискнуть повторить самую сложную английскую скороговорку: The sixth sick sheik's sixth sheep's sick. Получилось? В таком случае вы можете гордиться, потому что даже носители языка с трудом справляются. Правда, при условии, что межзубные звуки произносят верно.

14. Изменения в английском языке происходят медленно, но верно. И если бы была изобретена машина времени, то носитель английского языка с трудом бы понял, о чем говорили его соотечественники 500 лет назад или о чем будут говорить через 500 лет.

15. В английском языке есть много интересных слов: например, indivisibility, где буква I повторяется 6 раз. Или, например, Goddessship (божественность) — единственное слово, где согласная буква повторяется 3 раза подряд (почти как у нас в слове «длинношеее» — единственный случай, где буква повторяется 3 раза подряд, хоть и гласная). Или вот еще: rhythm — самое длинное слово с 1 гласной.

16. Предложение The quick brown fox jumps over the lazy dog уникально тем, что здесь встречаются все буквы английского алфавита.

17. Еще одно интересное предложение: A rough-coated, dough-faced, thoughtful ploughman strode through the streets of Scarborough; after falling into a slough, he coughed and hiccoughed. Уникальность его в том, что здесь встречаются все 9 вариантов прочтения буквосочетания «ough». Наглядный пример того, что в английском самое сложное — это правила чтения (а точнее, их отсутствие).

18. Мало кто знает о том, как появилось русское слово «вокзал». Но судя по тому, что мы говорим об этом в данной статье, все уже догадались: пришло оно из английского языка. Прародитель — Vauxhall, или название одного развлекательного заведения, расположенного в пригороде Лондона в XVII веке. Принадлежало оно Джейн Вокс (Jane Vaux). А в XIX веке в Павловске на вокзале (тогда еще — «курзале») устраивали музыкальные концерты, так и прижилось в русском языке слово Vauxhall.

19. По-русски мы говорим: «Расставить все точки над i». По-английски бы это раньше звучало: «Расставить все капельки над i». Потому что эта точка называется tittle.

20. Символ & когда-то был в английском алфавите. Сейчас же он гордо называется «амперсэнд» и не считается буквой.

21. Есть в английском языке слово, которое понравилось бы всем новичкам в игре «Составь как можно больше слов из одного». И это – therein. Казалось бы, такое коротенькое, а на самом деле – единственное, в котором спрятано 10 других слов, где даже не нужно менять буквы местами: the (определенный артикль), there (там), he (он), in (в), rein (вожжи), her (её), here (здесь), ere (до), therein (в этом отношении), herein (в этом).

22. А вот еще то, что понравится любителям палиндромов (слов, которые можно читать одинаково слева направо и справа налево): kayak (байдарка), level (уровень), racecar (гоночная машина).

Конечно, это далеко не полный список всех любопытных фактов, касающихся английского языка. http://steissd.livejournal.com/2127674.html

Fall vs Autumn. Два слова - одна осень

Наступила осень. It's fall. Или autumn. Кому как больше нравится. В английском языке осень - единственное время года, у которого целых два названия.

Почему? Разобраться в этом вопросе помогает Бен Циммер, постоянный автор Visual Thesaurus и Vocabulary.com.

Итак, прежде, чем появились названия autumn и fall, это время года незатейливо называлось "урожай" - harvest.

Если современные названия зимы и лета - winter и summer - используются уже более 1000 лет, то имена для осени и весны обрели свою постоянную форму гораздо позднее. Частично потому, что эти два сезона долгое время считались вторичными по отношению к лету и зиме. Еще в XVIII веке англичане не делили год на четыре сезона, вместо этого сосредотачиваясь на самом холодном и самом теплом его периодах.

Даже когда они говорили про осень, у них не было единого мнения - когда же она наступает. В XVII и XVIII веках словари Томаса Блаунта и Самуэля Джонсона указывали, что, по мнению одних, осень начинается в августе и кончается в ноябре, тогда как другие убеждены, будто начинается она в сентябре, в равноденствие, а заканчивается в декабре, на солнцестояние.

И у весны и у осени были разные имена. В XII-XIIII веках весну называли "Великий Пост" - lent или lenten. А осень, как мы уже знаем, проходила под кодовым названием "урожай" - harvest.

В XIV веке началась некоторая путаница. Термин lenten исчез из обихода где-то к началу 1300-х годов, а несколькими десятилетиями позже та же судьба постигла lent. (Понятное дело, религиозного обряда это не коснулось, он так и остался lent).

К концу XIV века весна осталась без названия. Ее называли частью лета, использовали латинское слово ver или французское primetemps, или же просто находили описательные способы для обозначения весны.

Harvest как слово, значение которого не ограничивается "временем жатвы", но еще и "третьим временем года", держалось дольше, даже среди горожан. Однако к XVI веку у него появился синоним autumn, позаимствованный у французов.

Spring и fall набирали популярность совместно. Оба слова появились в XVI веке и обозначали соответственно "распускание листа" - springof the leaf, и "опадание листа" - fall of the leaf. Оба выражения прекрасно сочетались друг с другом и вскоре укоротились до более компактных fall и spring. А длинные фразовые формы постепенно сошли на нет в течение следующих нескольких веков.

Не совсем понятно, почему уцелело избыточное autumn, тогда как аналогичные ему primetemps и ver выпали из обращения, однако здесь может быть замешан Атлантический океан.

Восхождение autumn и появление fall пришлись примерно на то же самое время, когда британцы ступили на американский континент. Именно в Америке fall и обрел популярность. Возможно, самое раннее упоминание fall в "Оксфордском Английском Словаре" связано с Сэром Уолтером Райли, одним из первых английский исследователей Северной Америки. В стихотворении "Ответ нимфы пастуху" он использует это слово для создания контраста с весной - spring.

Fall никогда не было так популярно в Соединенном Королевстве, как в Штатах. Даже не смотря на то, что некоторые британцы признавали превосходство северо-американского названия. В королевской Англии братья Фаулеры (Генри Уотсон и Френсис Фаулеры - известные британские лексикографы и лингвисты, исследователи английского языка, работавшие в конце XIX начале XX веков. Генри принадлежит авторство "Краткого Оксфордского словаря" и "Словаря современного использования английского языка" - прим. переводчика) выступали против американизмов, но даже они завидовали слову fall:

"Слово fall по сути своей лучше, чем autumn, во всех смыслах: оно короткое, саксонское, (как названия остальных трех времен года), живописное. Оно раскрывает свое происхождение каждому, кто им пользуется, а не только ученым, как это происходит в случае с autumn" (см. The King’s English by H.W. Fowler. Oxford: Clarendon Press, 1908).

Однако под конец Фаулеры предупреждают, что время ушло. "В свое время мы имели на это слово такое же право, как американцы, - пишут они, - но мы предпочли упустить это право, и теперь использование этого слова выглядело бы не лучше воровства".

Перевод: anglo-mania.livejournal.com

http://anglo-mania.livejournal.com/113757.html

Синий

Согласно словарю Фасмера слово синий восходит к др.-инд. čyāmás - темный, черный. Действительно, на ранней стадии развития языка понятия "черный" и "синий" не различались. В литературе XI в. во многих случаях синий еще передает значение просто темного цвета.

С синим цветом связано множество обрядов и суеверий. Известно, например, что Иван Грозный панически боялся людей с синими глазами, считая, что такой человек обладает большой магической силой и поэтому может сглазить. Черт в русском языке табуистически обозначался как синец.В начале XIX в. была тенденция называть любые цвета с оттенком синего общим названием «странные цвета». Предубеждение против синего цвета привело к тому, что название синий предпочитали сохранять в иноязычном звучании и даже написании (особенно этим «грешили» модные журналы первой половины XIX века): блёраймондовый, bleu Mexico, Lavalier, bleu mouche, bleu faïence, Leman, bleu suédois.

Отношение европейцев к синему цвету очевидно отличается от принятого в России. Из трактата И. Гёте «К учению о цвете»: «Подобно тому, как охотно мы преследуем приятный предмет, который от нас ускользает, так же охотно мы смотрим на синее, не потому, что оно устремляется в нас, а потому, что оно влечет нас за собою». Вполне терпимое отношение европейцев к синему цвету проявляется, например, в мифах, где он чаще всего символизирует божественное проявление, цвет загадочности и ценности. В синий цвет одеты обычно маги и волшебники.

В России синий цвет получали из растения «синиль». В Европе использовались различные местные красители, но уже в средние века на рынки Европы в значительном количестве стал поступать новый дорогой, но качественный индиго. Защищая интересы традиционного местного синего красителя, власти в Германии, например, в 1777 году издают указ, объявляющий импортное индиго «дьявольской краской». С церковных амвонов провозглашается, что каждый пользующийся этим «соблазном сатаны» будет осужден гореть в геенне огненной.

Примерно в XV-XVI вв. для обозначения цвета появляется слово голубой. По одним данным, оно образовано от слова голубь. Причем речь идет не об основном фоне оперения обыкновенного голубя (он, как известно, серовато-сизый), а о специфическом отливе шейных перьев. Более точным был бы термин голубиное горло, который, кстати, одно время, действительно, употреблялся в языке. Впоследствии, как это часто бывает, термин был усечен.

В первых письменных источниках "голубой" употреблялось только в качестве названия конской масти. Значение его, однако, не совсем ясно. Под мастью голубая подразумевалась лошадь либо "светло- или темно-серая с синевой", либо "серовато-голубая", либо даже "серовато-желтая, серовато-бурая".

Ряд слов, использовавшихся в русском языке для обозначения синего и голубого цвета в литературе XVII-XIX вв.

английская горная синь (вариант: горная синь) — ярко-синяя краска;

берлинская лазурь — интенсивно-синяя краска;

берлинская синь (или прусская синь)- темно-синий, почти черный;

блл-Раймондовый (блл-реймон) — франц. bleu "синий", вторая часть термина — неизв. происхождения, поэтому не очень ясно, какой именно оттенок синего имеется в виду;

блокитный — сине-голубой;

бристольский голубой — ярко-голубой;

бусый — темный голубо-серый или серо-голубой;

голубец — ярко-синяя краска;

жандарм — цвет мундиров царской жандармерии, ярко-голубой с зеленоватым оттенком;

зекрый — светло-синий, сизый (чаще всего для цвета глаз и камней);

кубовый — интенсивный темно-синий;

купоросный — цвет раствора медного купороса, пронзительно-голубой;

лабрадоровый — цвет лабрадора, полевого шпата с красивым синим отливом;

лазуревка — голубая краска;

лазуревый — устаревшая форма слова;лазоревый, светло-синий

лазурик — особый вид ситца синего цвета;

парижская синь — ярко-синий;

парижский голубой — cветло-голубой;

силковый — голубой, васильковый;

синица(цвет~) — сине-голубой;

шмальта — нем. Schmalte ‘стекло, сплавленное с кобальтом и истертое в пыль [краска, применяемая преим. для окраски мозаичных стекол]; ярко-синий;

электрик — яркий голубовато-синий с характерным сероватым оттенком. Был особенно популярен на рубеже XIX-XX вв.;

яхонтовый — цвета яхонта (старинное родовое название драгоценных камней, чаще всего рубина и сапфира); соответственно может иметь разные значения: красный, фиолетовый или темно-голубой.

http://mi3ch.livejournal.com/2009851.html

Уроки албанского

Ровно 99 лет назад, 3 августа 1912 года, Турция позволила преподавание албанского языка в школах. У нас, я думаю, до этого не дойдет тем более что «албанский язык» теперь находится на грани вымирания, и как положено большинству вымирающих языков, проблема «албанского языка» теперь больше беспокоит филологов, чем широкую публику, обрастая по мере вырождения всяческими легендами и мифами. К примеру, большинство русских филологов ошибаются, утверждая что местом зарождения «албанского языка» является когда-то интересный, а ныне окончательно деградировавший падонкоффский ресурс http://udaff.com/. Просто на работе в РФ этим филологам разрешили бесплатно пользоваться Интернетом только в начале двухтысячных и они пропустили зарождение этого языка в Интернете.

Поскольку все это происходило почти на моих глазах, изложу свою версию возникновения этого неординарного явления.

Итак, «албанский язык» зародился в сети конференции ФИДО где-то в середине 90-х, причем не в одной из фидошных конференций (местом его рождения иногда называют конференцию su.kaschenko.local – это неправда) а практических во всех конференциях одновременно. Дело в том, что большинство фидошников были подписаны на несколько конференций сразу и все интересное, что происходило в одной конференции тут же перемещалась в другую.

Хотя грамматика писем в ФИДО была достаточно свободна, это не означало допустимости просто безграмотных сообщений: искажения написания обычно употреблялись для придания тексту дополнительной эмоциональной окраски.

Тем ни менее в ФИДО одним из популярных способов увести разговор в другую сторону было указывание на грамматические ошибки в письме собеседника и разговор с основной темы мгновенно переключался на выяснение вопроса – какое слово правильнее употреблять в том или ином предложении: «ложить» или «класть». А поскольку встроенных редакторов в почте тогда еще не было, красной черточкой никакие неправильные слова не подчеркивались, орфографических ошибок в сообщениях было тогда великое множество. Причем у всех. Я не знаю ни одного человека, который мог бы целый день в ФИДО излагать свои умные мысли в письменном виде (отвлекаясь иногда на выполнение своих прямых должностных обязанностей, за которые ему деньги платили) и не допустить при этом ни одной орфографической ошибки (не говоря уже об опечатках).

А опечатки – это вообще основной источник подпитки «албанского языка» новыми мемами. Я сам, печатая в слепую, неоднократно пропускал в слове «вообще» букву «б» и получалось «вооще» - чем не «албанский»?

Но как известно на каждый прием есть контрприем и когда постоянное «исправление ошибок» всех достало, в ответ на него все чаще и чаще стало применяться искусственное коверкание русского языка: «Извяните, самы мы не рускыя и езыка незнаемо. Наш езык албанский» (эта фраза скорее всего была впервые применена кем-то из филологов, потому что по своей сути это чистая «трасянка» – белорусско-русский суржик). В ответ на это чаще всего звучало: «Выучи сначала русский язык, а потом пиши в русскоязычные конференции». Ну а в ответ на ответ иногда раздавалось: «ТЫ учи албанский».

Наиболее удачные мемы фидошников стали расходиться, тиражироваться, распространяться и порождать новые неологизмы и более удачные вариации. А первопричина их появления постепенно стала забываться.

В Бабруйск, в Бабруйск мерзкайя жывотнайя!

Кстати, о других мнениях о происхождении терминов «албанский язык» и «Учи албанский!». По Интернету гуляет версия, что первоначально они возникли в ЖЖ, где один американец, увидев текст на русском языке, имел неосторожность спросить, почему в международной системе кто-то пишет на непонятном ему языке и вообще, что это за язык. В ответ русскоязычная часть ЖЖ устроила ему флеш-моб «Уроки албанского», в результате которого бедный американец получил за два дня пять тысяч комментариев и СМС-сообщений с пояснением что язык это «албанский» и предложением его выучить. Это конечно же правда, но не вся – «албанский язык» и «Учи албанский!» получили тогда широкую известность, но отнюдь не зародились.

Термин «албанский язык» появился задолго до 2004 года, а место и время рождения достоверно уже не сможет установить никто. Если конечно не считать его праотцом-основателем футуриста Илью Зданевича, написавшего в 1916 году пьесу «Янка круль албанскай» с нарочитым искажением всех мыслимых норм орфографии: «…здесь ни знают албанскава изыка и бискровнае убийства дает действа па ниволи бис пиривода так как албанский изык с руским идет ат ывоннава…». Или не считать проматерью-основательницей албанского языка Екатерину II, которой приписывают анекдотичное умение в трехбуквенном слове сделать четыре ошибки, написав «исчо» вместо «еще».

А на мой взгляд и сам термин «албанский язык» и наиболее удачные его мэмы получили в Фидо и Интернете новую жизнь именно с подачи молодых и хулиганистых русских филологов (в большинстве своем уехавших в начале 90-х за границу и имевших тогда доступ к Интернету), знакомых и с творчеством Зданевича и его предшественников, и уж тем более с нормами русской орфографии.

В настоящее время «албанский язык» в Интернете практически «сошел на нет», оставшись лишь на уровне употребления некоторых словечек типа: «пичалька», «плакаль», «слив зощитан» и т.п.; окончаний в виде «-цца»; употреблений «а» вместо безударного «о» и т.д. И связано это на мой взгляд (как ни странно это звучит) с общим падением уровня русского языка. Ведь для того чтобы написать качественный текст на «антинорме» орфографии русского языка надо знать эту норму в объеме, близком к совершенству. А таковых знатоков, к сожалению, теперь в Интернете очень мало. Обученные еще при Союзе филологи повзрослели и им надоело баловаться, а свежеиспеченные русские филологи единственно чему научились – так это стараться писать без ошибок. http://oadam.livejournal.com/58544.html

Черный и черный

Пастуро упоминает, что во множестве языков для обозначения черного и белого было несколько слов. Так, в латыни черный назывался ater (матовый черный) и niger (блестящий черный), а белый - albus (долгое время именно это слово было наиболее употребительным, а затем приобрело значение "нейтральный белый", "матовый белый") и candidus (изначально "блестящий белый", затем приобрело переносный смысл). В ранних германских языках ситуация была схожей: во франкском, саксонском, старо- и среднеанглийском или средневерхненемецком существовали аналогичные различия. В староверхненемецком различались тусклый черный (swarz; swart в староанглийском) и черный блестящий (blach/blaek), матовый белый (wiz/wite) и белый блестящий (blank/blank). Иными словами яркость является неотъемлемой характеристикой черного и белого (для других цветов таких соответствий не установлено). Более того "белстящие цвета" blaek и blank восходят к одному и тому же протогерманскому *blik-an - блистать, сиять.

Исчезнование двух названий черного и белого происходило постепенно, и с разной скоростью в разных языках. Так Лютер знал только одно слово для "черного" - schwarz, в то время как Шекспир использовал и black, и swart (Дромио в "Комедии ошибок" говорит swart, like my shoe). В восемнадцатом веке слово swart, хотя и воспринималось как устаревшее, все еще использовалось в некоторых графствах на севере и западе Англии. http://clement.livejournal.com/349053.html

Когда создали немецкий язык. Хохдойч

Письменная форма стандартный немецкий язык (хохдойч) был создан на II орфографической конференции, проходившей в Берлине с 17 по 19 июля 1901 года. Стремление к созданию единого немецкого языка особенно четко проявились после создания Германской империи в 1871 году. В 1876 году, по инициативе прусского министра культуры Альдаберка Фалька была созвана I орфографическая конференция, на которой велись "переговоры в направлении большого согласия в правописании". Однако о единой орфографии рейха тогда договориться не удалось.

В 1879 года Бавария опубликовала свои правила орфографии немецкого языка. Австрия в том же году ввела свои - "корпус Хайсеше", по имени их создателя Иоганна Христиана Августа Хайсе. В 1880 году Пруссия ввела свои правила, разработанные Вильгельмом Вильманом, доверенным лицом и соратником Конрада Дюдена. Прусские правила почти не отличались от баварских. В том же году Конрад Дюден издал, основанный на прусских и баварских правилах, "Полный орфографический словарь немецкого языка", содержащий около 27 тысяч слов. В течение десяти лет словарь распространился сначала в Германии, а потом по всем немецко-язычным странам для преподавания в школах. В 1892 году "Дюден" был представлен в качестве официального словаря Швейцарии.

(Конрад Дюден)

В 1898 году на конференции немецких ученых и театральных режиссеров были приняты единые правила произношения литературного немецкого языка. За стандарт было принято произношение - Bühnenaussprache, разработанное профессором немецкой литературы из Бреслау (ныне польский город Вроцлав) Теодором Сибсом. Это полностью искусственная норма. Такой устной традиции не было ни в одном из германских диалектов. Это произношение тяготело к произношению распространенному в Северо-германских областях, где верхний немецкий был по сути иностранным языком и встречался только в письменной форме и официальной речи. Родными для жителей Северной Германии еще в 19 веке были нижне-немецкие диалекты.

Первоначально Bühnenaussprache стало нормой произношения на всех немецких театральных сценах. Впоследствии ее начали рассматривать как общую предписывающую норму, несмотря на отличающиеся традиции произношения особенно заметные в верхне-немецко говорящих регионах. Сегодня все средства массовой информации используют эту норму и она понятна во всех немецко-говорящих областях.

Решения II орфографической конференции в течении 1902 года были реализованы правительствами Германии, Австрии и Швейцарии. Германский кайзер Вильгельм II изначально был их убежденным противником. Тем не менее в декабре 1902 года он лал согласие на их внедрение. Сам же Вильгельм освоил новые правила только к 1911 году, до этого документы ему готовили написанными по-старинке.

В настоящий момент стандартный немецкий государственный язык в Лихтенштейне, один из государственных в Германии (наряду с датским, фризским и сорбским), в Австрии (наряду со словенским, хорватским и венгерским), Швейцарии (вместе с французским, итальянским и ретороманским), Бельгии (вместе с голландским и французским) и Люксембурге (вместе с французским и люксембургским). Он является официальным региональным языком в Южном Тироле (Италия), городах Шопрон (Венгрия), Крауле (Словакия) и ряде городов Румынии и некоторых провинциях Дании и Намибии. Стандартный немецкий официальный язык команды швейцарских гвардейцев в Ватикане.

В повседневном общении к сегодняшнему дню хохдойч вытеснил традиционные диалеты в обширных областях Северной Германии и в крупных городах в других частях страны. Стандартный немецкий отличается от региона к региону. Но региональные варианты стандартного немецкого не следует путать с местными диалектами. http://statin.livejournal.com/72249.html

Язык землян

Студенты первого курса физфака, астрономы (почему-то) обдумывают один проект. Как именно они собираются перейти к его осуществлению, я не знаю (не спрашивала), но он явно имеет в перспективе конкретный выход на практику. Сначала в этой команде размышляющих над проектом было два молодых человека, а теперь их трое (прибавилась ещё одна девушка). У меня они консультируются только по вопросам лингвистики (я веду у них русский язык), поэтому всех деталей проекта я не знаю. Повторяется это из раза в раз (я вижу их раз в две недели), причём, когда я прихожу, они страстно обсуждают это и чертят на листочке, и когда после семинара я спускаюсь по лестнице, у меня за спиной продолжается бурная дискуссия, как всё-таки лучше реализовать проект. Детали проекта меняются на глазах, но в целом обсуждение протекает примерно так:

Ребята: Вот смотрите: если стоит задача объединить весь мир, то есть все народы слить в один, всё перемешать, чтобы была одна культура и один язык, – то какой язык лучше выбрать?

Я: Если вот настолько жёстко ставится вопрос? То есть всеми культурами пожертвовать, типа не жалко? И за языком стоит видение мира, за каждым языком разное, они неповторимы. Плюс там литература, фольклор… вот это всё. Это тоже всё похерить?

Ребята: Ну, понимаете, если будет единое политическое и экономическое пространство. Не будет войн, терроризма, ничего такого, понимаете? Всё это прекратится. Будет какой-то единый центр, и один язык, который все будут знать, типа эсперанто. На котором все и будут общаться.

Я: Лучше естественный язык. Искусственный быстро разойдётся на диалекты.

Ребята: А какой из естественных? Вот английский многие знают...

Я: Боюсь, что нет. Я подумаю. Значит, срочно это всё? То есть имеется в виду, что это не через пятьсот тысяч лет произойдёт, а начинать надо прямо сейчас? (Беру таймаут на две недели).

Я: У меня есть ответ, но он вам не понравится. Чтобы сделать то, что вы хотите, по ряду причин целесообразно поступить так: тех, кто уже есть, не трогать, но следующее поколение детей поголовно начинать учить китайскому литературному языку, путунхуа. Во-первых, большинство людей на Земле его и так уже знает как родной, во-вторых, древнейшая культура, унаследованная по прямой линии, в-третьих, китайская культура всегда была открыта для людей со стороны (если ты выучил конфуцианский канон, ты китаец), и Поднебесная империя охотно присоединяла к себе всякие территории, которые сами к ней лезли, хотя не стремилась к экспансии, а почти все остальные себя экспансией замарали, все куда-то ходили за тридевять земель что-то завоёвывать. И религии там не агрессивные – буддизм, даосизм, они в отличие от ислама, христианства и прочего никак не подгадят, потому что не воинствующие совсем и тянуть на себя не будут. Они и так прекрасно со всем сосуществуют, могут органично включить ещё что-нибудь. Какой-нибудь извод ислама, иудаизма… Потом эти гены – чёрных волос, чёрных глаз – всё равно доминантные, так что когда все наконец смешаются, как вы планируете, то все примерно так и будут выглядеть, так что эта культура в основе как раз хорошо подойдёт. Ну, и по всему миру разбросать центры, типа «Центр английской культуры», «Центр финской культуры», польской, японской там и так далее, в каждом человек по 30 научных сотрудников, чтобы сохраняли наследие. Ну, чтобы совсем не пропало. Если кому-то нужно что-то изучить глубоко из утраченных культур, летит в соответствующий центр и там ему – хочешь язык, хочешь литературу, фольклор, музыку, кулинарию – всему обучат. Пусть хоть десять лет там живёт и осваивает всё, что ему нравится.

Ребята: Но китайский же очень сложный, там иероглифическая письменность…

Я: Да не важно. Детям, которые с рождения, с нуля начнут, будет без разницы. А остальным поголовно его навязывать и не надо.

Ребята: Мы думали, типа общеземной такой язык… Язык землян. Который все выучат как родной. Ну, или как второй…

Я: Вот в этом плане путунхуа чрезвычайно удачен. Это и означает как раз ‘общепонятная речь’, даже переделывать ничего не придётся.

(Через две недели)

Ребята: У нас всё-таки тут изменилась концепция. Мы теперь решили сохранять все культуры, потому что жалко. Теперь мы смотрите как хотим. (Достают тетрадный листочек, на котором нарисован на скорую руку расчерченный земной шар). Значит, единый центр, политический. Нет множества государств, всё управляется одним Советом. Единое экономическое пространство. Но разные нации и языки сохраняются. Только в них там надо немножко подправить… Убрать то, что мешает сосуществовать. Ну, религии, там… посмотреть. Если эта религия не мешает другим и может с другими мирно сочетаться, то пускай. Решения Совета и общепланетные новости (и экономические, и культурные, и прочие) транслируются через СМИ на общем языке. Который все знают как второй, наряду со своим родным. Этот язык искусственный, создан будет группой специалистов со всей Земли. Но на телевидении есть и другие каналы, которые вещают и на других, местных языках, то есть это всё добровольно. Работа в Совете, все международное общение идёт на этом общеземном языке.

Я: Ко мне какой вопрос?

Ребята: Подождите. К вам вопрос такой: можно ли в этот искусственный язык, когда его будут создавать, заложить определенные, одни для всех нравственные ценности, типа безусловной ценности человеческой жизни, там, терпимость, всё такое…?

Я: Можно. Как раз именно в язык-то и можно. Но проблема будет в другом. Если это будет искусственный язык, он довольно быстро распадётся на диалекты, быстро появится французский общеземной, русский общеземной, ивритский общеземной, и примерно через 400 лет при наличии тесных контатов наступит стадия взаимного непонимания и проект обесссмыслится. В отсутствие контактов – ещё быстрее. Причём наличие словарей, грамматик, которые специалисты составят и всем вручат, тут никак не поможет. Особенно при том, что естественные языки продолжат существовать. Если прямо сейчас, при имеющемся состоянии это ввести, закончится развитием диалектов однозначно.

Ребята: А СМИ будут это контролировать и всех объединять?

Я: Не будут.

Ребята: Ну, а-а…. устраивать регулярно такие проверки… дошлифовку?..

Я: Не поможет. У этого языка не будет авторитета. Всем будет на него плевать. Да, в грамматиках написано, но у нас в Тель-Авиве говорят на общеземном вот так. И всё. Чтобы искусственный язык заработал авторитет, надо чтобы энное количество людей, для которых этот язык первый родной, – единственный или нет, но такой, чтобы они на нём думали, – либо совершили что-то из ряда вон выходящее в жизни, либо умерли красивой смертью. Либо и то, и другое. И причём не один человек. У естественных языков этот авторитет есть сразу и по умолчанию, потому что там полным-полно людей, которые прожили достойную жизнь и умерли геройской смертью. Потому искусственный и проигрывает сразу.

Ребята: А нельзя как-нибудь… ну, будет такая концепция: что Земля объединилась в последний момент, чтобы избежать нависшей над ней страшной катастрофы (ну, собственно, это будет правда), и вот просто сказать людям, ну, распространить такие легенды, что кто-то там умер… ну, за человечество. И за этот язык.

Я: Не пойдёт. Кто-то должен действительно умереть за человечество, за нравственные идеалы, кто-то, думавший на этом языке. И не один. Это всё должно быть полито кровью. И вот тогда, когда кто-нибудь захочет что-нибудь исказить, перекроить какую-нибудь там парадигму, его как раз это и остановит. Что именно так, а не иначе говорил такой-то человек. Знаменитый. Офигенный. Которого все знают и почитают. Ну, само собой, писатели должны создать самостоятельную литературу на этом языке, не переводную. Но это мелочь. Ряд красивых смертей – это единственное, что упрочит позиции искусственного языка. Тем более, что в него же будут заложены нравственные основы.

(Ребята мрачно кивают в знак того, что они всё поняли, и уходят думать дальше. По-моему, они хотели без жертв. ). http://willie-wonka.livejournal.com/607874.html

10 слов, придуманных Шекспиром

Великий английский драматург и поэт Уильям Шекспир (1564-1616 гг) - автор бессмертных произведений, в которых невероятно глубоко раскрыты присущие человеку страсти, добродетели и пороки.

Заслуга Шекспира заключается еще и в том, что он оказал огромное влияние на развитие английского языка. В его работах присутствует более 2200 слов, не встречавшихся ранее в письменной речи. Шекспир смело экспериментировал со словообразованием, "склеивая" вместе несколько лексем, добавляя приставки и суффиксы. Тем самым рождались новые оттенки смысла или совершенно противоположные значения. Есть очень хорошее выражение, "words coined by William Shakespeare". Английский бард не просто выдумывал слова из ниоткуда, он их именно "чеканил", вводя в обращение.

Мы с вами даже не подозреваем, что многие из привычных нам слов английского языка появились на свет много веков назад благодаря Шекспиру. Ниже - 10 примеров таких слов, с цитатами из первоисточников.

1. ADDICTION ("склонность, чрезмерное пристрастие"

Если бы не Шекспир, то основные пороки современного общества - чрезмерное пристрастие к кофеину, алкоголю, наркотикам, медикаментам, азартным играм, курению и, в конце концов, шоппингу назывались бы как-нибудь по-другому.

"Отелло"

“It is Othello's pleasure, our noble and valiant general, that, upon certain tidings now arrived, importing the mere perdition of the Turkish fleet, every man put himself into triumph; some to dance, some to make bonfires, each man to what sport and revels his addiction leads him.” – Herald

"Отелло, нашему благородному и доблестному генералу, угодно, ввиду ныне поступивших достоверных сообщений о полной гибели турецкого флота, чтобы все и каждый предались ликованию: пусть танцуют, пусть зажигают потешные огни, пусть развлекаются и веселятся, всякий соответственно своим склонностям" - Герольд

2. ADVERTISING ("реклама, продвижение"

Прекрасное подтверждение тому, что реклама "стара, как мир"

"Мера за меру""Come hither, Isabel. Your friar is now your prince: as I was then Advertising and holy to your business, Not changing heart with habit, I am still Attorney'd at your service." - Vincentio"Прошу вас, подойдите, Изабелла.

Ваш духовник - теперь ваш государь.Но, рясу сняв, не снял я вместе с неюС себя святого долга вам служить." - Герцог

3. ASSASSINATION ("убийство по политическим мотивам"

Трагедии Шекспира полны коварных заговоров, жестоких политических интриг и предателей... Сегодняшняя политическая ситуация в мире продолжает оставаться напряженной, и емкое слово assassination, к сожалению, не утратило своей силы.

"Макбет"

“If it were done when 'tis done, then 'twere well it were done quickly: if the assassination could trammel up the consequence, and catch with his surcease success.” – Macbeth

"Когда конец кончал бы все, - как просто!Все кончить сразу! Если бы убийствоМогло свершиться и отсечь при этомПоследствия, так чтоб одним ударомВсе завершалось и кончалось здесь" - Макбет

4. BELONGINGS ("собственность, имущество, принадлежности"

Как бы сейчас звучало классическое объявление в лондонском метро "Please keep your personal belongings with you at all times"?..

"Мера за меру"

“Thyself and thy belongings are not thine own so proper as to waste thyself upon thy virtues, they on thee.” – Duke Vincentio

"Ты и твои таланты

Не для того, чтоб праздно расточатьСебя для них, а их лишь для себя." - Герцог

5. EYEBALL ("глазное яблоко"

Еще один пример креативного шекспировского словообразования.

"Буря", Акт I, Сцена II

“Go make thyself like a nymph o' the sea: be subject to no sight but thine and mine, invisible to every eyeball else.” – Prospero

"Ступай и обернись морскою нимфой;

Будь видим мне - и никому другому." - Просперо

6. FASHIONABLE ("модный"

И здесь не обошлось без Шекспира!

"Троил и Крессида"

“For time is like a fashionable host that slightly shakes his parting guest by the hand, and with his arms outstretch'd, as he would fly, grasps in the comer: welcome ever smiles, and farewell goes out sighing.” – Ulysses

"Ведь Время, как хозяин дальновидный,

Прощаясь, только руку жмет поспешно,

Встречая ж - в распростертые объятья

Пришедших заключает."- Улисс

7. HOT-BLOODED ("пылкий, страстный"

Совместив два слова "hot" и "blood", английский драматург создал прекрасную метафору.

Кстати, выражение "cold-blooded" ("хладнокровный" - это тоже шекспировских рук дело!

"Король Лир"

“Why, the hot-blooded France, that dowerless took our youngest born, I could as well be brought to knee his throne, and, squire-like; pension beg to keep base life afoot.” – Lear

"Я б мог скорей у пылкого Француза,

Что нищей взял меньшую нашу дочь,Как раб молить подачки на коленяхДля жалкой жизни!" - Лир

8. LONELY ("одинокий, в одиночку"

"All the lonely people, where do they all come from?" Ах, сколько прекрасных англоязычных песен не появилось бы на свет, если бы не Шекспир!

"Кориолан""I go alone, Like to a lonely dragon, that his fen Makes fear'd and talk'd of more than seen—your son Will or exceed the common or be caught With cautelous baits and practise." - Coriolanus

"Удаляюсь ныне,Подобно одинокому дракону,Что страшен и в болотном далеке.Верь, если не падет от подлых козней,То отличится заново твой сын." -Кориолан

9. LUGGAGE ("багаж, вещи"

Невероятно нужное слово! Ну какое без него путешествие?

"Буря"

"Hence, and bestow your luggage where you found it." - Alonso

"Идите, положите эти вещи,

Где вы нашли их." - Алонзо

10. MANAGER ("управляющий, менеджер"

Как бы существовало современное общество без слова "менеджер"? Интересно, кто бы сейчас сидел в офисах, стуча по клавиатуре, если бы не фантазия английского гения? А ведь слово проникло и в русский язык!

"Сон в летнюю ночь"

Where is our usual manager of mirth? What revels are in hand? Is there no play To ease the anguish of a torturing hour?” – King Theseus

"Где наш изобретатель развлечений?

Что он для нас готовит? Нет ли зрелищ,Чтоб скрасилось мучительное время?" - Тезей

Автор: Irina Klimina

http://p-i-f.livejournal.com/4149355.html

Происхождение прайдов

Вначале было слово. Вернее, нет, слово как раз было потом. Вначале был Какстон. Билл Какстон, 1421 года рождения, английский первопечатник, переводчик, автор шрифтов, и так далее – тот самый, в чьей типографии в его отсутствие и, естественно, совершенно без его ведома неизвестные злоумышленники набрали Библию Виклифа.

Так вот, г-н Какстон был человек бережливый и старые шрифты и прессы не выбрасывал, а продавал. И один такой набор купил городок Сент-Олбени (St. Albans). И развернул печатную деятельность. Но, конечно, хозяевам типографии хотелось прославить родной город и опубликовать что-то особенное. И, по легенде, они обратились к настоятельнице женского монастыря в Сопвелле, леди Джулиане Барнс, даме разумной и ученой, за советом. И леди Джулиана согласилась помочь горю. Типографы и отцы города, естественно, рассчитывали получить текст божественного содержания, а прибыл к ним трактат в трех частях... о соколиной охоте, просто охоте и геральдике. Трактат был отчасти компиляцией, но вторая часть (видимо, потребовавшая большей работы) была подписана именем леди Джулианы – откуда, собственно, нам и известно, кто несет личную ответственность за будущий лексикографический кошмар.

Дело в том, что почтенная настоятельница столкнулась с проблемой. В английском языке, как и в русском, группы животных одного типа принято обозначать специальным словом – "стадо", "стая", "рой", "косяк", "клин"... В английском, впрочем, эти коллективные обозначения разнообразней и изобретательней (и относятся не только к животным, но и к людям, а также к неодушевленным предметам но песня не о том) – a murder of crows, a parliament of rooks, a gang of elk (чем им лоси не угодили?) (cловарь говорит, что elk - это лось. Но, похоже, что в активном, во всяком случае американском, употреблении это - марал).

Так вот, выяснилось, что для целого ряда важных с охотничьей и геральдической точки зрения животных таких именований в языке нет. Но леди Джулиана по должности знала, что стучащим откроется, а отчаяние – смертный грех. Нет слов – значит, будут. И она стала придумывать, выделяя для обозначений характерные (ее точки зрения) черты тех или иных зверей и птиц. Так появились unkindness of ravens, business of ferrets, shrewdness of apes и, естественно, pride of lions.

Сказать, что книжка стала бестселлером, значит сильно преуменьшить. Она увидела свет в 1486 году, тут же была перепечатана в Лондоне – в той самой какстоновской типографии, где тогда уже хозяйничал Винкин де Ворд (начинал свою жизнь как Ян ван Винкин. Он был уроженцем Эльзаса, учился у Какстона – и в какой-то момент потерял данное в крешении имя и стал Винкином Слово). Де Ворд добавил к сочинению четвертую часть – о ловле рыбы при помощи удочки – и в этом виде "Книга Сент-Олбани" (отцы города были _счастливы_) ухнула в помешанный на охоте и рыбалке английский народ. Книгу переиздавали столько раз и в стольких местах, что библиографы до сих пор не уверены, есть ли у них полный список изданий. По тиражу она успешно конкурировала со всей прочей печатной продукцией и отдала первенство только Библии, когда та была, наконец, официально переведена на английский. Собственно, злые языки почти сразу начали называть "Книгу Сент-Олбани" "библией англичан" (интересно, что по этому поводу думала благочестивая леди Джулиана?)

Естественно, вместе с книгой в народ пошли и изобретенные настоятельницей термины. Часть из них не прижилась. Часть со временем была вытеснена другими или просто отпала. Но львиная доля оказалась настолько удачной, что продержалась в языке следующие четыре с лишним столетия – и вошла в ряд соседних. И не очень соседних. Например, в наш. Так что львиным прайдом мы обязаны скупости Билла Какстона и изобретательности настоятельницы из Сопвелла. (Хотя если бы леди Джулиана была знакома с привычками львов, возможно, она, как и Маяковский потом, взяла бы за основу не гордость, а двуспальность – 16 часов в сутки, как-никак.)

Самым же страшным последствием было то, что сама идея такого словесного изобретательства очень понравилась англичанам. И пошли плодиться prevarication of bureaucrats, tedium of golfers, addition of mathematicians, complex of psychoanalysts, имя им – легион. И составители словарей ритуально проклинают леди Джулиану каждую вторую пятницу, потому что конца тому не видно. Так что jam of tarts – это не варенье, вычерпнутое из пирога, а тесно сбитая группа женщин легкого поведения.

А collective для монахинь, согласно леди Джулиане - superfluity of nuns. Видимо, ее опыт настоятельницы говорил ей, что больше одной монахини - это явный переизбыток.

(Антрекот)

Когда создали классическую латынь?

Первый учебник грамматики классической (она же античная) латыни Elegantiae Linguae Latinae ("Об изяществе латинског языка") выпустил в 1471 году гуманист эпохи Возрождения Лоренцо Валла (настоящее имя Лаврентий делла Валле). Как считается, Валла "продемонстрировал технику чистоты и элегантности классической латыни, лишенную средневековой неловкости".

(Лоренцо Валла).

Книга приобрела громадную популярность и до 1530 года переиздавалась свыше 60 раз. Однако понравилась она не всем. С критикой на Elegantiae обрушился Поджио Браччолини. Валла ответил. В полемике оба ученых проявили себя с самой худшей стороны. Швыряли друг в друга обвинения в невежестве, дикости, плагиате и даже хуже.

Гумманист и калиграф Поджио Браччолини работал переписчиком книг. Он изобрел новый шрифт послуживший основой всех романских шрифтов. Одновременно с перепиской известных рукописей, он "находил" рукописи дотоле неизвестные, приписанные им перу Лукреция, Цицерона и других "античных" авторов. В споре с Валла Браччолини отстаивал вульгарную (она же народная, она средневековая) латынь, которая, похоже, не является потомком классической латыни, а, наоборот, гораздо старше ее. К слову, вульгарная латынь в то время применялась в церковной жизни и преподавалась в университетах. Позже она стала основой французского, итальянского и многих других национальных языков.

Спор решили власть имущие. Папа Николай V распорядился перевести на классическую латынь всех известных на тот момент писателей. Сам Лоренцо Валла был назначен ответсвенным за перевод Фукинида, также он перевел часть гомеровской "Илиады". К 1500 году большинство оснвных латинских авторов были напечатаны. Примерно в тоже время Альдо Мануччи (Aldus Manutius) (1449-1515) основал в Венеции "Neacademia" (или Aldine академия),задачей которой, среди прочего, было выпускать крупные и относительно дешевые издания "античных" авторов.

В 1536 году грамматику классической латыни в книге "De causis linguae Latinae" основательно переработал специалист во всех тогдашних науках Юлий Цезарь Скалигер. Его настоящее имя Джулио Бордони.Он причислял себя к отпрыскам аристократического дома Ла Скала (по-латински Скалигер) и без зазрения совести пользовался этим псевдонимом. Юлий Цезарь известен также как отец Иосифа Скалигера, основателя современной хронологии.

(Юлий Цезарь Скалигер)

Два века, примерно с 1500 до 1700 года, продолжался период расцвета латинского языка. Он служил в качестве лингва-франка в областях науки, образования и дипломатии. Многие научные произведения, например Principia Mathematica (1687) Ньютона написаны на латыни. Латынь использовалась в качестве международного языка дипломатической переписки, на ней заключались международные договора. Латинский был официальным языком Священной Римской империи, Речи Посполитой, ряда других государств. Известно, что в 1720 годах английский корль Георг I, не знавший английского языка, общался на латыни со своими министрами.

В 18 веке, из-за набравшего силу движения за использование национальных языков, влияние латыни начало постепенно снижаться. В области дипломатии ее заменил французский язык. Некогда обширная литература на латинском языке начала угасать. Она приобрела в основном технический характер, употребляясь в основном в медицине, ботанике и юриспруденции. Чисто художественные произведения стали редкостью. Такие поэты, как Артур Рембо и Макс Бирбом, еще продолжали писать латинские стихи,но лишь в качестве литературных упражнений. До середины 19 века латинский язык занимал ведущие позиции в учебном процессе. В это время его ценность была поставлена под сомнение. А в 20 веке он и здесь утратил свою актуальность.

Латинский язык угас. Однако, вопреки расхожему мнению в настоящее время он не является мертвым, а живет и развивается. На сегодняшний день латинский (наряду с итальянским) - официальный язык города-государства Ватикан. Вопросами его регулирования, в том числе включения необходимых неологизмов, занимается Папская академия, учрежденная Бенедиктом XVI. На латыне выходят периодические издания Vox Latina (ежеквартально) и Mellisa (два раза в месяц). На латыни традиционно пишутся статьи посвященные вопросам классической философии, она широко используется в естесственных науках.

В некоторых соборах католической церкви проводятся мессы на латинском языке, хотя Второй Ватиканский собор разрешил использоать для этих целей национальны языки. Финская радиостанция YLE Radio 1 в течение многих лет транслировала знаменитый ныне еженедельный обзор мировых новостей под названием Nuntii Латини полностью на латинском языке. Немецкое Радио Бремена также выпускает регулярные передачи на латинском языке. Латинский преподается в Германии (35-50% школ в зависимости от земли ), Франции (50%) и в Италии (прибл. 70%). http://statin.livejournal.com/73946.html

Одна из особенностей современных алфавитов индейских языков Мексики и Гватемалы

Одна из особенностей современных алфавитов индейских языков Мексики и Гватемалы - использование латинской буквы /x/ для передачи звука [ш]. Связано это с исторической традицией миссионерского алфавита. Однако в современном мексиканском испанском такого звука нет, поэтому город и штат Tlaxcala мексиканцы произносят как "Тласкала", Xochimilco - как "Сочимилько", Xochicalco - как "Сочикалько" и т.д. Путаницы добавляют Mexico / Мехико и Oaxaca / Оахака. В этой связи у многих возникают постоянные проблемы как правильно произносить майяские названия с Юкатана типа Uxmal, Xcalumkin и т.п.

А на Юкатане все с точностью наоборот. В годы моей учебы наш профессор Рефухио Вермонт рассказал нам, что в современном юкатекском существует слово "дискотека", которое звучит как "мишуп". Этимология оказывается довольно простой, если записать это майяским алфативтом как mixup. Мигранты с Юкатана, приезжая в города, видели там вывески "Disco - MixUp" и сделали логичный вывод.

А на прошлой неделе я услышал еще более удивительный вариант. Когда мне надо было распечатать текст в офисе в Pasaje Picheta в Мериде, девушка сказала мне, что надо в меню "Печать" выбрать принтер "Шерокс"! Надеюсь рано или поздно услышать версию "Шерош". http://maoist.livejournal.com/87426.html

Будущее время в эстонском языке

Нашел тут в старом файле очень интересное. Как известно, считается, что в эстонском языке - как и в куче других языков, включая японский, - отдельного будущего времени нет. Никакого нет - ни простого, ни композитного. В эстонском выделяются четыре времени: "настоящее" (olevik) - по факту непрошедшее, выражающее относительно русского языка как настоящие, так и будущие действия (с точностью до контекста) и три прошедших, одно другого древнее ("я бежал", "он рассказал о том, как бежал", "я рассказал о том, как он рассказывал о том, как бежал", грубо говоря). Такие пироги.

Между тем в немецкой грамматике эстонского языка века, я думаю, XVIII, воспроизведенной репринтным способом и как-то усмотренной мною в книжном, сообщение о будущем времени есть; там написано, что будущее в эстонском - композитное и образуется при помощи вспомогательного глагола saama по образцу: saan jooksma = я буду бегать. "И так дальше" (с)

В современном языке глагол saama имеет значения "мочь", "становиться" и в первом значении употребляется не с ma-инфинитивом, как в немецкой грамматике (jooksma), а с da-инфинитивом: saan joosta = могу побежать.

Я, честно говоря, не поверил немецкой грамматике, потому что не раз видел, как, м-м-м, "более культурный язык" навязывает "менее культурному языку" собственную грамматику, в то время как в этом втором языке даже части речи можно обозвать теми же терминами с большой натяжкой. Между тем мы в курсе того, что будущее время в немецком - в тех сравнительно редких случаях, когда оно не замещается настоящим, - ровно так и образуется: глагол werden (становиться) + основной глагол. Ich werde laufen usw. И хотя в эстонском есть один устойчивый оборот в форме saama + ma-инфинитив - hakkama saama, разумеется, "справляться", saan hakkama = справл(я)юсь, - я решил, что немцы что-то в свое время недопоняли, ибо в эстонском будущего времени не видал отродясь.

Пока не наткнулся на текст из газеты "Постимеэс" от 2 сентября 1896 года. В старой орфографии, где все нынешние v = w:

Prantsuse walitsus on juba Wene Keiserlikkude Majesteetide wastuwõtmise eeskawa walmis teinud. Majesteedid jõuawad 18. septembril, õhtul, Cherbourg’isse, kus nad mõni tund saawad wiibima. Sadam kindluse-wärgid ja linn saawad ilutuledega hiilgawalt walgustatud olema. Cherbourg’ist sõidawad Majesteedid tasahiljukesti Pariisi. Selle rongi ees sõidawad ise rongis Prantsuse wabariigi president ja kõrgemad riigiametnikud. Pariisis ehitatakse Bois de Boulogne’i lähedal ise waksal Majesteetide wäljaastumiseks rongist. Siin ootawad neid 5 gala tõlda, wabariigi-presidendi tõld ja weel 20 muud tõlda, mida selle külaskäigu tarwis iseäraldi muretsetakse ja ehitatakse. Üleüldse saab Prantsusemaa Majesteetide wastuwõtmisel nii suurt toredust awaldama, nagu ei walitseks sääl mitte lihtne president, waid mõni keiser.

Вот оно, да? Saavad viibima. Saavad olema. Saab avaldama. Сплошняком ma-инфинитив - и это явно не возможность, это ровно и только будущее время. Уже, да, смешанное с непрошедшим: sõidavad, ootavad. Но - будущее. Точно по немецкой грамматике.

Когда это будущее время исчезло из эстонского? Почему оно из него исчезло? Существовало ли оно когда-либо в разговорном языке - или было только частью языка литературного? Собственно эстонское оно - или же (все-таки) калька с немецкого, которую язык отторг? Непонятно; просветил бы кто.

http://angels-chinese.livejournal.com/2384667.html

дамнед фак

Пишут, что первое письменное употребление слова fuck в англоязычном тексте датируется 1528 годом (до этого оно упоминалось в латинской поэме 1500 года и в шотландской поэме 1513 года). Некий монах пожаловался на своего аббата на полях книги о моральном поведении (!): "O D fuckin Abbit". Предполагается, что "D" - сокращение от Damned, проклятый. Такое слово монах, конечно, написать не мог, но зато fuckin написано полностью. Тот факт, что сейчас слово на d вполне приемлемо в фильме или телепередаче для детей, а слово на f - нет, много говорит об изменении отношения к религии и сексу по сравнением с 16 веком.

Пожалуй, не меньше, чем говорит об изменении нашего сексуального поведения по сравнению с античностью тот факт, что самым неприличным латинском словом, которого избегали даже Катулл и Марциал, было слово landīca, означавшее клитор. http://scholar-vit.livejournal.com/349160.html

МАТЬЧАСТЬ:

Слово соответственно является самым длинным предлогом. Оно состоит из 14 букв. Самая длинная частица исключительно — на букву короче. http://arno1251.livejournal.com/510570.html

Гапаксы (по-гречески — ἅπαξ λεγόμενον, гапакс легоменон, «названное один раз») — это слова, которые во всей совокупности текстов на данном языке встречаются только однажды. Таких слов должно быть много в каждом языке: по статистическому закону Ципфа, частотный словарь любого текста и любой их совокупности содержит длинный хвост из «единичек». Большинство подобных гапаксов состоят из известных корней и суффиксов и понятны даже тем, кто раньше их не слышал. Однако некоторые из таких слов особо интересны, особенно если речь идет о мертвых языках или литературной классике: их значение часто загадочно, происхождение неясно, а в ряде случаев они являются полными фантомами (ghost words), появившимися в результате ошибочной интерпретации текста.

Дмитрий Сичинава http://arzamas.academy/materials/151

Экземплификант (placeholder name) – конкретное понятие или имя собственное, используемое в качестве примера для обозначения произвольного места или личности. Примеры: деревня Гадюкино, Урюпинск, столичный район Отсосово-Отбросово, Джон Доу, Вася Пупкин. Википедия также относит к экземплификантам формулу «Иванов, Петров, Сидоров» и понятие имярек (отчего последнее тоже, я не совсем понял, но, наверное, это правильно).

Я: В разговорной речи есть окказионализмы. От латинского слова occasionalis – ‘случайный’. Это слова с очень коротким временем жизни – примерно одна минута. Человек сам выдумывает в разговоре несуществующее слово, потому что оно ему нужно. А собеседник его понимает, потому что это слово создаётся по известной модели. Но потом проходит минута, и этот окказионализм забывается. Например: «А какая там природа, мелколесье? – Нет, крупноболотье». Слово мелколесье, 小临地区, в русском языке действительно есть, но слова крупноболотье нет, это окказионализм. Ещё пример: «Тебе надо его это... не усыновить, а как это сказать? – увнучить». Сначала человек хотел сказать «усыновить», но потом подумал, что «сын» здесь плохо подходит, лучше «внук», и создал слово увнучить. В китайском тоже, наверное, есть окказионализмы? Гао Цзянь: Да, очень много, постоянно. Это обычное дело! (Говорит Чу Цзюню по-китайски – мол, расскажи про [что-то там], я не смогу объяснить). Чу Цзюнь: А! Когда мы прощаемся, я обычно говорю Гао Цзяню: «Удачи!» Но «у», то есть 五 wǔ, по-китайски «пять», поэтому я обычно говорю: «Гексадачи!» А Цзянь мне отвечает: «Октадачи!» А русские вообще не понимают, о чём мы говорим. Я: Ну, это потому, что русские не понимают ключевого момента: они не знают, что «у» – по-китайски «пять». Если бы они это знали, всё остальное они поняли бы легко и сразу.

willie-wonka.livejournal.com/639059.html

Неспособность вспомнить слово, и одновременно след от этого слова, хранящегося где-то глубоко в нашей памяти, называется «летологикой». Этот термин происходит от двух греческих слов: «лета» (забвение) и «логос» (слово). Летой в греческой мифологии также называют реку, воду которой пьют души ушедших из жизни, чтобы стереть из памяти всё земное.

Появление термина «летологика» обычно связывают с выдающимся психологом первой половины 20 века Карлом Юнгом. Однако на самом деле впервые оно было напечатано в 1915 году, в американском медицинском словаре Дорнальда, где объяснялось как «неспособность вспомнить подходящее слово». masterok.livejournal.com/2829495.html

Заглянула в вики, шоб уточнить значение слова "портманто" и обнаружила, что это помимо прочего лингвистический термин, обозначающие слова типо смог (туман+дым).

А насчет буквального значения - ничего конкретного: не то вешалка, не то кофр, не то саквояж(

https://shano.diary.ru/p205805043.htm

Экземплификант (placeholder name) – конкретное понятие или имя собственное, используемое в качестве примера для обозначения произвольного места или личности. Примеры: деревня Гадюкино, Урюпинск, столичный район Отсосово-Отбросово, Джон Доу, Вася Пупкин. Википедия также относит к экземплификантам формулу «Иванов, Петров, Сидоров» и понятие имярек (отчего последнее тоже, я не совсем понял, но, наверное, это правильно).

цитируем речь

Нам часто приходится цитировать других людей. Навскидку большинство из нас назовут два знакомых со школы способа передачи чужой речи: прямую (Вася сказал: «Ты круто выглядишь!») и косвенную (Вася сказал, что я круто выгляжу).

В каждом языке эти две формы выглядят по-разному, да и употребление часто очень специфично. Например, в некоторых африканских языках существует табу на дословное повторение чужих слов. Нельзя, и всё тут, вам, ребята, только косвенная речь положена. Зато среди американских индейских языков встречаются такие, где просто нет грамматических элементов для построения конструкций косвенной речи. Приходится выкручиваться прямой. А в одном из языков Кот-д'Ивуара при выборе местоимений в косвенной речи вам придется указать, вы просто чужие слова передаете и сами тут не при чем, или же гарантируете, что передаваемое вами - правда.

Детали тоже в каждом языке свои. Вместо сказал может стоять масса глаголов с самыми разными оттенками (Вася признался, прошептал, прохрипел, промямлил, выдал, выпалил, простонал...). В английском все, я думаю, видели штуки типа And he goes, "Let’s call Mike!" А вообще может стоять и не глагол вовсе: So he’s like, "Let’s call Mike!"

В русском так тоже можно: Он такой: «Ты круто выглядишь!»

Или: Он такой, ты круто выглядишь!

И даже: Он такой, я круто выгляжу!

Или все-таки нет? Звучит, будто бы Вася это о себе говорит, а не о ней? Скорее, так:

Встретились с Васей. Я типа круто выгляжу, всё такое.

Я вот не скажу на 100%, что типа здесь означает иронию. Вполне себе просто аттрибуция мнения Васе, мол, не я так сказала, а он. Мол, кстати, тоже интересное слово Непоняток при трактовках возникает много: помимо прямой и косвенной речи в языке существует масса промежуточных форм. Например, вы вчера ходили в кино с Васей и мило поболтали, а сейчас собираетесь поподробнее поведать о том вечере подружкам:

Встретились у метро. Поздоровались. Вася сказал мне, что я хорошо выгляжу. Спасибо, говорю. Потом он предлагает: «Пойдем в кинотеатр за билетами!». У кассы была очередь, и он сказал, что боится, а вдруг билетов не останется?

Уже в этом маленьком начале рассказа мы имеем сразу несколько способов передачи чужой речи.

Поздоровались - это то, что по-английски называется narrative report of a speech act, а как это по-русски хз. В общем, идея такая, что на самом деле состоялся обмен репликами "Здравствуй" или "Приветик". Но в передаче речи сами реплики не называются, в отличие от прямой и косвенной речи, зато обознается их смысл (прагматическое назначение - поздороваться).Свободная прямая речь: Спасибо, говорю. Слова автора, дословное воспроизведение прозвучавшей реплики... все как в прямой, но без кавычек.Несобственно-прямая речь: он сказал, что боится, а вдруг билетов не останется? Начинается она как косвенная вполне себе (слова автора, запятая, что), а вот дальше синтаксис внезапно такой же, как и в прямой речи. Если бы наш пример был на английском, там бы еще и время у глагола сменилось на прошедшее (... there were no more tickets left?) Вообще это не очень показательный пример, но пусть будет, я чего-то вдруг не могу придумать пример получше, чтобы в историю с кино вписалось.Способо на самом деле еще больше, просто остальные ну совсем промежуточные (полупрямая, полукосвенная...).

Кажется, я потихоньку начинаю верить в то, что у меня будет интересная диссертация. http://la-dy-ashley.livejournal.com/291358.html

Происхождение слова scientist

Всем, интересующимся историей науки, рекомендую прочитать очень интересную статью "Scientist: The Story of a Word" by Sydney Ross (1968 года). В статье описывается происхождение слова scientist (ученый), которое, вопреки распространенному мнению, вовсе даже не древнее, а относительно новое, и введено в обращение было в начале 20 века после множественных холиваров, длившихся примерно лет 50. Я вам очень рекомендую прочитать именно его эссе, а не мой краткий пересказ, который я тут привожу исключительно для нечитающих по-английски. В статье гораздо больше деталей, а самое главное - интересных цитат из тех холиваров, большинство которых я переводить не стал.

Несмотря на то, что речь будет идти о происхождении английского слова, этот пост будет интересен не только и не столько лингвистам, сколько интересующимся историей и философией науки.

Прежде чем говорить о происхождении слова scientist (ученый), Росс говорит о происхождении слов science (наука) и scientific (научный). Эти слова были введены в обращение в результате не очень корректного перевода текстов Аристотеля, и использовались для того, чтобы различать два вида знания - бытовое знание вещей, окружающих нас в повседневной жизни (common knowledge), и "научное знание", полученное в результате строгих логических выводов (scientific knowledge). Заметьте - не экспериментов и не наблюдений, а именно выводов, потому что именно так представлял себе "научное знание" Аристотель. Ближе всего такое знание подходило к Евклидовой геометрии, когда некие самоочевидные базовые вещи принимались как аксиомы, а более сложные конструкции выводились из них путем размышлений. В таком смысле слова science и scientific вошли в английский язык в 17 веке, а науками тогда считались: грамматика, логика, реторика, арифметика, музыка, геометрия и астрономия. Естественные науки тогда к наукам не относились, потому что они не следовали вышеописанному пониманию "науки", как выводящей логически более сложное из простого.

Однако на протяжении 17 и 18 веков (особенно после Ньютона) постепенно происходил сдвиг в том, что называлось science - параллельно классическому ее определению, наукой также все больше стали называть любое знание, полученное в результате наблюдений или экспериментов. В терминологии возникла некая путанница, которую в 19 веке пытались разрешить проводя границу между science (наукой) и philosophy (философией) - словами, которые ранее использвались взаимозаменяемо. Также часто уточнялось, какая именно science имеется в виду, например писали natural philisophy или moral science. Но так уж сложилось, что science чаще использовали для экспериментальной "науки", а philosophy - для теологической и метафизической "науки". Естественные науки, однажды захватив за собой имя science уже не отпустили его, тем более что за ними была сила - практическая польза от science была всем очевидна, а от philosophy была лишь одна болтовня Читавшие в школе Тургенева вспомнят, что в 19 веке был расцвет нигилизма и атеизма и именно тогда естественные науки приобрели авторитет, которым до сих пор пользуется "научное знание", под которым сейчас, конечно же понимается знание полученное science, а не philosophy. Старая гвардия довольно долго не могла смириться с таким переломом и, например, в 1878 году Ruskin писал:

"Использование слова scientia (наука), как имеющего иной смысл, чем слово knowledge (знание) является современным варварством; преумноженным обычно уверенностью в том, что знание различий между кислотой от щелочью достойно большего уважения, чем знание различий между грехом и добродетелью."

Тем не менее, слово science постепенно, но твердо вошло в употребление, как относящееся именно к естественным наукам.

Эта предыстория важна для понимания того, откуда появилось слово scientist (ученый). Хотя к началу 19 века слово science существовало в английском языке уже давно, слова scientist в нем не было. Традиционно, люди занимавшиеся science в ее аристотелевском понимании называли себя men of science (люди науки) или philosphers (философы). Это было оправдано, потому что "философия" и "наука" тогда обозначали одно и то же. Однако с появлением на сцене естественных наук и с последующей вышеописанной путаницей в том, что именно называть наукой, возникла и необходимость как-то отличать тех, кто занимался наукой в ее традиционном смысле от тех, кто занимался экспериментаторством. Нужно было новое слово. Предложение называть таких людей scientist было изначально сделано в шутку, когда в 1834 году Уильям Уивелл (William Whewell) писал:

"Слово philosophers показалось присутствующим недостаточно конкретным, и было запрещено мистером Коулриджем, филологом и метафизиком; savans (мудрец) - слишком щедрым, тем более что слово это французское, а не английское; один изобретатальный джентельмен (это был сам Уивелл) предложил, что по аналогии с artist (художник), их можно назвать scientist, и добавил, что к этому окончанию не стоит придираться, раз уж мы используем sciolist (невежа?), economist (экономист) и atheist (атеист) - но в целом это предложение не пришлось никому по вкусу."

Для того, чтобы понять, почему слово scientist вызвало немедленное отторжение, следует сделать еще одно отсутпление и отметить, что естественные науки в 19 веке были уделом любителей - как правило обеспеченных людей из высшего класса, получивших хорошее образование и имеющих достаточно свободного времени. Для них наука была увлечением, призванием и вдохновением. Окончание -ist подразумевало профессию, специализированное обучение и занятие наукой, как способ зарабатывать себе на жизнь. Для любителей науки такие коннотации были осквернением их Музы, низведением их высокой страсти до обыденного повседневного уровня.

Через 6 лет, в 1840 году Уивелл предложил слово scientist вполне серьезно, а в следующие 15 лет это слово было неоднокрано предлагаемо и другими людьми, не знавшими о том, что Уивелл уже предлагал его ранее. Однако, мало кто воспользовался этим предложением и слово это продолжало оставаться в изгнании среди ученых. Отчасти это было обусловлено и тем, что слово scientist является ублюдочным смешением двух языков - оно имеет латинский корень scientia и греческое окончание -ist. В эпоху, когда все образованные люди знали оба этих языка, такое неприемлимое смешение было очевидно для всех, а не только для придирчивых филологов. (Кстати, с момента своего образования до примерно начала 20 века журнал Nature публиковал все статьи на языке автора - французском, немецком и т.д., а латинские и греческие фразы никто переводить не удосуживался - считалось, что любой читатель Nature будет способен их прочитать и понять).

Среди предлагаемых альтернатив в то время звучали: sciencer, sciencist, scientiate, scient, scientman, и scientific. Слово savant в какой-то момент чуть было не закрепилось в употреблении.

Слово scientist, однако, было подхвачено и вошло в конце 19 века в широкое употребление в Америке, в которой вообще более фривольно обращались с языками, чем в Британии. Тем большее сопротивление оно вызывало среди европейцев, которые уже позабыли о том, что предложено оно было их соотечественником и считали его заокеанским изобретением. На границе 19 и 20 веков множество ученых мужей в Европе, включая самого Томаса Хаклси были "категорически против" использования этого слова. Среди ученых разгорелась жаркая перебранка относительно этого слова, в которой часть встала на его защиту, а часть - выступали против.

В конечном итоге перебранки ученых и филологов не имели большого значения - слово прижилось и стало использоваться в повседневной речи. С этим спорить уже было невозможно.

P.S: Росс не упоминает об этом, но в 1920-х годах на страницах Nature дискуссия о слове scientist вспыхнула с новой силой. Среди недостатков этого слова приводились:

1) его чрезмерная напыщенность и подразумеваемая важность

2) отсутствие уважения к science (науке) и scientists (ученым) в обществе - многие видели в них чудиков, не способных общаться на понятном людям языке

3) использование этого слова в негативном значении (а-ля современные "британские ученые", которые вечно открывают всякую фигню)

4) путаница с приверженцами христианской церкви Christian Scientists

http://shvarz.livejournal.com/269710.html

Перифраз и парафраз

Перифраз: "троп, описательно выражающий одно понятие с помощью нескольких.

Перифраз — косвенное упоминание объекта путем не называния, а описания (например, «ночное светило» = «луна» или «Люблю тебя, Петра творенье!» = «Люблю тебя, Санкт-Петербург!»)." (http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9F%D0%B5%D1%80%D0%B8%D1%84%D1%80%D0%B0%D0%B7)

Парафраз: "пересказ, изложение текста своими словами.

Парафразами называются разные виды переработки текста (в частности, литературного произведения): подробное объяснение краткого текста, сокращённое изложение большого текста (адаптация), упрощённое изложение трудного для понимания текста с краткими разъяснениями, переложение прозаического текста в стихи, переложение стихов в прозу. Парафразом также может называться частичный пересказ текста.

Парафразом называется, в частности, особый, учебный тип комментария к теоретическому тексту, который представляет собой близкое к тексту изложение оригинала с объяснением. Изобрёл этот тип комментариев древнегреческий комментатор Аристотеля Фемистий. Его парафразы предназначались для того, чтобы читать их параллельно с соответствующими текстами Аристотеля." (https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9F%D0%B0%D1%80%D0%B0%D1%84%D1%80%D0%B0%D0%B7

А всякие "товарищ, знай, зайдет она, звезда невероятной гласности" и проч. - они "перефразирование" или "перефразировка".

Теперь и вы знаете, что это "не муж и жена, а три разных человека". http://silent-gluk.livejournal.com/674634.html

КУЛЬТУРНЫЕ РАЗЛИЧИЯ:

Статья о том, что [белые] американцы реагируют на расовую принадлежность не только сознательно, но и подсознательно - даже люди, сознательных предрассудков не демонстрирующие, за доли секунды на белое и черное лицо реагируют по-разному.

И это - продукт именно воспитания, а не, скажем, разного восприятия похожих и непохожих лиц - на Кубе и в Бразилии, где тоже живут и белые, и негры, и мулаты, такого нет.

И еще в некотором роде забавное: у тех же испытуемых на восприятие расы влияет и костюм - при переходном типе лица человек в деловом костюме кажется белым, а в рабочем комбинезоне - негром. http://www.socialcompas.com/2015/05/29/vospriyatie-rasy/

Мне в воспоминаниях Хьюита самым примечательным показался рассказ о том, как он, сын рабочего из Северо-Восточной Англии, старался добиться, чтобы речь не выдавала его происхождения: «преподаватель дикции посоветовал ему удалить два задних зуба, иначе он вряд ли когда-нибудь сможет распластывать язык так, чтобы слова вроде "count" звучали правильно». Хьюит по этому поводу добавляет: «"Count" — сложное слово. Многие выходцы из низов с ним не справляются. ... К примеру, Эдвард Хит [премьер-министр Великобритании с 1970 по 1974]. Он не может сказать "count". Он пытается, но выходит что-то вроде "ceeount", просто ужасно». Хьюиту удалось добиться такого произношения, что его принимали за итонца или выпускника Винчестерского колледжа, хотя его детство было, как он выразился, "настолько далеко от Итона или Винчестера, насколько можно вообразить".

tes3m.diary.ru/p198342947.htm

Заканчивая работу про речь фокусников (про коммуникативные тактики при речевой манипуляции во время выступления) поняла вдруг, что обошлась БЕЗ консультации настоящего фокусника! Что за чёрт? Уверена была почему-то, что мне, чтобы проанализировать коммуникативные тактики, да ещё указать в монологах фокусников на элементы языкового манипулирования, нужно будет знать секрет каждого фокуса. Что вообще без этого работа не пойдёт. А вот и нет. Оказалось, что лингвистический анализ можно делать без этого, он не сильно зависит от деталей выполнения трюка. А «ментальная магия» ‒ это вообще ржачка, она, оказывается, на номинативном уровне работает (в смысле, когда она связана с языковым способом выражения; она не обязательно с ним связана). Ею даже заниматься как-то неловко ввиду такой простоты. Интересно, что включение в работу китайского материала не добавило тактик в описание. То есть тактики, к которым прибегают китайские фокусники, встретились мне и были уже описаны раньше на русском материале. А ведь каждый артист кажется таким неповторимым!.. Единицы другие, коммуникативный чертёж языка весь другой, а речевое поведение фокусников – вот поди ж ты. Ещё порадовала реакция коллеги-лингвиста, занимающегося восстановлением праязыка, хетто-лувийскими языками, ликийскими и милийскими надписями: когда ему сказали, что я хочу исследовать речь фокусников, он при всем предельно доброжелательном настрое искренне не понял, чем там вообще можно заниматься. (Ржу). А вот… алле-оп, ловкость рук… Но всё равно, теперь меня гложет мысль: а вдруг с помощью фокусника, благодаря его разъяснениям, эту работу можно ещё УЛУЧШИТЬ? http://willie-wonka.livejournal.com/628736.html

Бенджи: Читаю стихи со своими китайскими магистрантами, и стихи какие-то элементарные, ну, простейшие для восприятия, ну, типа «Я пришёл к тебе с приветом рассказать, что солнце встало». Мы всё время такие читаем, потому что другие с ними и невозможно читать. И всё равно! Вот я спрашиваю: «Как вы поняли, к кому обращено это стихотворение?» Девочка одна, отличница, сразу первая говорит: «К мёртвому другу». Уверенно говорит. И все кивают. «Почему?? – спрашиваю. – Откуда вы это взяли? Ну ладно ещё к другу, но почему к мёртвому?» И знаешь, что они отвечают? Я: Конечно. Потому что живому человеку нет никакой необходимости рассказывать о том, что солнце встало. Бенджи: Да! Именно! http://willie-wonka.livejournal.com/641518.html

Подписаться крестиком

Подпись неграмотного человека в Средневековье via Есть версия, что «Х» означало не только сокращение имени Христа, которым подписывали документы, но и поцелуй. Поставив крестик человек целовал бумагу – и клялся соблюдать подписанное

А позднее церковь стала возражать против использования креста на документах, считая это профанацией http://mi3ch.livejournal.com/2784006.html

без линеек

Если взрослому человеку предложить расставить цифры от 1 до 9 на одной прямой, то он, скорее всего, расположит их на одинаковом расстоянии. Это решение ему подсказывают всяческие графики, линейки и рулетки. У дошкольников и народов, далеких от цивилизации, расположение цифр будет логарифмическим – сначала интервалы между ними будут большими, а потом интервалы будут уменьшаться и уменьшаться.

Цифры уходят в туман, гда разница между ними постепенно стирается. http://mi3ch.livejournal.com/2212352.html

«Мужские» и «женские» языки – в чём разница?

Σ Попова Мария http://strf.ru/material.aspx?CatalogId=222&d_no=72945#.UtT8W_lWcU2

Мужчины и женщины мыслят и говорят по-разному. Именно в структуре языка выражаются принципиальные различия между сильным и прекрасным полами, считает ассистент кафедры компьютерной лингвистики Института лингвистики РГГУ Александр Пиперски. Чем же отличаются «мужской» и «женский» языки? Как их распознать?

Я милого узнаю по… голосу

Самое первое различие – высота голоса, которым говорят мужчины и женщины. Благодаря особенностям строения гортани голоса у мужчин ниже, а у женщин – выше. Но физиологическая составляющая – не самое важное. Есть и социологическая – то, что называется словом «гендер» и отличается от понятия пола, так как пол – чистая физиология, а гендер – понятие социокультурное. В языках «мужских» и «женских» довольно много именно гендерных отличий. И пусть даже в каком-то языке нет таких вещей, которые мужчина мог бы высказать, а женщина нет, но есть множество такого, что мужчины озвучивают, а женщины не говорят, и наоборот. И происходит это именно по культурным причинам.

По речи человека можно определить довольно много – пол, возраст, уровень образования и интеллект. По говору можно узнать и место его рождения или проживания. Физиологическая принадлежность к мужскому или женскому полу также невольно транслируется человеком при говорении. В русском языке это происходит через глаголы (я должен, я вынуждена) и прилагательные; в португальском невозможно поблагодарить другого человека, не выразив при этом своего пола; а в одном из языков Папуа-Новой Гвинеи нельзя даже произнести местоимение «я», не сообщив при этом о своей половой идентичности. Мужские и женские формы по-разному отображаются в фонетике, морфологии и лексике самых разных языков мира. В некоторых языках мужчины и женщины даже по-разному произносят некоторые звуки в одном и том же слове или окончания слов.

Женщины грамотнее

Однако есть тенденция, которая объединяет мужские и женские формы языка во всём мире. «Женские формы языка, как правило, более престижны и стандартизованы, чем мужские», – рассказывает Александр Пиперски. Это не работает в тех культурах, где доступ женщин к получению образования затруднён, например, в арабской традиционной модели. Однако в большинстве случаев женщины говорят на более престижном варианте языка. Что это значит? Попросту женская речь более грамотная. «Я собрал небольшую статистику и послушал несколько выступлений должностных лиц в Ростовской области, – делится Александр. – В этой местности распространено «ґ». Что оказалось? Довольно многие должностные лица Ростовской области говорят «ґ». Но ни одна женщина, которая занимает руководящий пост, «ґ» не говорит. В российском общественном пространстве можно часто встретить, когда какой-то начальственный дядька говорит «ґ». Когда так делает женщина – очень странно, не бывает женщины-начальника, которая бы ««ґ»-кала». Пусть этот факт не очень очевиден, но он существует». Таким образом,

выходит, что мужчины меньше склонны усваивать престижный стандарт и более склонны лингвистически «быть собой», чем женщины.

Чтобы понять, почему так получается, в социолингвистике используют понятие «явного» и «скрытого» престижа. «Явный» престиж – ценности, которые разделяют все или большинство людей (иметь хорошее жильё, работу, пользоваться качественными медицинскими услугами, ходить в дорогие рестораны и магазины, иметь высшее образование – престижно). «Скрытый» престиж – принадлежность к довольно замкнутой социальной группе, которая гордится собой (к сообществу мужчин-охотников, к какому-то клубу или профессиональному сообществу, тусовке гопников, в конце концов). При этом женщинам свойственна тяга к «явному» престижу, а мужчинам – к «скрытому». Отсюда представление о том, что «женские» языки более престижны, чем языки «мужские».

Есть и противоположный пример. В индейском племени Гровантра языка в прямом смысле слова два – мужской и женский. Поначалу, общаясь с матерью и воспринимая от неё язык, дети этого племени учатся «женскому» языку. «Мужской» язык они учат только тогда, когда попадают в мужское сообщество. «Женский» язык у Гровантра – нечто базовое, а «мужской» – более сложная надстройка. Это ещё один пример того, что язык – данность не физиологическая, а социальная.

Поддакивания, комплименты и технические термины

Стоит отметить, что в большинстве языков различия между мужской и женской речью почти неуловимы. Они касаются некоторых особенностей, стиля речи, так называемого речевого поведения, выбора формы слов (женщины часто выбирают уменьшительно-ласкательные словечки). «Вы знаете, что женщины много говорят, а мужчины – мало, женщины часто перебивают, а мужчины – редко, женщины сплетничают, а мужчины – нет, – отмечает Александр Пиперски. – Однако подобные суждения при детальной проверке оказываются неверны. Например, в ситуации публичного общения мужчины говорят много, а женщины – мало, мужчины перебивают чаще, чем женщины. Про сплетни не очень понятно». А потому, хоть некоторые стереотипы о гендерном речевом поведении и верны, всё же их следует проверять. Желательно экспериментально. Впрочем, есть уже точно установленные факты, которые были открыты во время исследования английского языка. Например, женщины чаще используют так называемые «маркеры внимания и согласия». Это всяческие поддакивания, вставка словечек «ага», «угу», и т. д.

Ещё один интересный момент в исследовании речевого поведения мужчин и женщин – использование комплиментов. Пусть в обществе главенствует стереотип, что в основном мужчины говорят женщинам комплименты, но

одна новозеландская исследовательница провела соответствующее исследование, которое показало, что абсолютное большинство комплиментов говорят женщины женщинам! Женщины не только получают больше всего комплиментов, но сами же их и делают.

В отличие от устной речи, когда мы обычно ориентируемся на голос собеседника, в письменной не всегда понятно, кто высказывается – мужчина или женщина. Пол автора текста в этом случае часто помогают определить прошедшее время глагола и прилагательные. Однако этот принцип не действует в художественном тексте – здесь мужчина может писать от лица женщины. Тексты, написанные женщинами, как правило, более эмоциональны, им свойственно использование уменьшительно-ласкательных форм слов, мужские тексты – рациональны и наполнены техническими терминами.

Я спросил у Яндекса

Мужчины и женщины различаются не только тем, как они говорят и пишут, но и как мыслят и чем интересуются. Великолепный тому пример – запросы в поисковых системах. Проанализировав мужские и женские запросы, Яндекс обнаружил, что между ними есть значительные различия, рассказал Александр Пиперски. Мужские запросы в среднем короче (3,2 слова против 3,5). Мужчины чаще делают опечатки (в 12 % против 11 %), зато реже делают запросы в форме вопроса (3,3 % против 4,2 %), они примерно в два раза реже женщин употребляют названия цветов (0,3 % против 0,5 %). Зато гораздо чаще применяют в запросах числа (15 % против 9 %). Мужчины чаще применяют латиницу (в 1/3 случаев), чем дамы (примерно в 1/8), и конечно же, в запросах мужчин и женщин есть тематические различия – мужчины чаще спрашивают об информационных технологиях и электронике, а женщины – об отношениях, детях, одежде и аксессуарах.

Классовые маркеры

Интересная разница в разговорном английском 50-х годов. («U» от Upper class – аристократия; «non-U» – поднявшийся средний класс). Люди среднего класса предпочитали вычурные и модные слова, эвфемизмы и неологизмы, чтобы казаться более утончёнными, а аристократам не требовалось создавать такое впечатление, и они выбирали простые традиционные слова. http://mi3ch.livejournal.com/2297981.html

Синестезия

«Темно-коричневое отполированное Я»

Синестезия — это явление, при котором сенсорный или когнитивный стимул вызывает ответ не только в соответствующей сфере, но и непроизвольное и неконтролируемое появление сенсорного сигнала другой модальности (другой сферы). Человек слышит какой-то звук, например, ноту, взятую на пианино, и у него возникает ощущение синего цвета.

Тут сразу нужно сделать несколько оговорок. Во-первых, синестеты — люди, обладающие способностью к синестезии, — здоровы. Эта особенность их нервной системы не требует никакого вмешательства врачей. Во-вторых, тип синестезии, например, связь между буквой и цветом или между текстурой ткани, которой касается синестет, и эмоциональным ощущением, возникающим при этом, устойчивы. Как правило, они не меняются на протяжении всей жизни (хотя возможны исключения). Это — главное качественное отличие синестезии от ассоциаций. Ассоциации зависят от личного опыта человека и могут меняться, а синестетические ощущения стабильны и не связаны с тем, что он переживал ранее. В-третьих, оставаясь довольно умозрительным феноменом, синестезия была достаточно хорошо изучена. Известно, что у женщин она встречается чаще, чем у мужчин.

Считается, что первое научное описание синестезии принадлежит Френсису Гальтону: оно было изложено в виде краткой заметки в 1892 году. Хотя существует работа Джорджа Тобиаса Людвига Сакса, опубликованная в 1812 году, где тот описывает альбинизм у себя и своей сестры, а также упоминает, что звуки постоянно вызывали у него ощущение цвета, а буквы, цифры и дни недели имели «свои» цветовые обозначения [1].

Довольно часто синестезия встречается у людей творческих профессий: поэтов, композиторов и художников. Известный писатель Владимир Набоков был синестетом — по-видимому, как и его мать и сын. «Черно-бурую группу составляют: густое, без галльского глянца, А; довольно ровное (по сравнению с рваным R) Р; крепкое каучуковое Г; Ж, отличающееся от французского J, как горький шоколад от молочного; темно-коричневое, отполированное Я. В белесой группе буквы Л, Н, О, X, Э представляют, в этом порядке, довольно бледную диету из вермишели, смоленской каши, миндального молока, сухой булки и шведского хлеба» — так Набоков сравнивал два синестетических алфавита — русский и французский. Пример Набокова интересен тем, что синестезия передавалась по наследству в их семье, а значит, могла иметь генетические основы.

дальше - здесь biomolecula.ru/content/1920

об ошибках понимания

Замечательный поэт (и поэт-переводчик) Георгий Шенгели занимался также теорией стиха и оставил несколько очень занятных работ на эту тему. В одной из них, посвященной тонокстям перевода (в основном поэтического, но не только), он пишет об ошибках понимания. Мне кажется, этот небольшой отрывок достоин того, чтобы ознакомить с ним подписчиков сообщества.

Чаще все ошибки понимания возникают из дурного знания языка (или из чрезмерной самоуверенности в этой сфере) плюс нехватка воображения и эрудиции. Адвокат укладывает бумаги «в салфетку» (serviette — салфетка и портфель). У больного miserere; переведено: «безнадежное положение»; но miserere, в старинном медицинском жаргоне,— заворот кишок. В «Войне и мире» описывается герб Конде: bâton de gueules; переведено: «палка из пастей»; но это — красный жезл: в геральдике gueules означает красный цвет. Война происходит в «австралийской Африке» (austral — южный). Таких курьезов в моей коллекции свыше сотни. Бывают, конечно, и «добросовестные» ошибки; Брюсов, прекрасно знав язык, смешал как-то chêne и chaîne (речь у Верхарна шла о старинных часах: gaines de chêne, дубовые футляры) и перевел «склепы для цепей». Я однажды в непостижимом ослеплении принял «santé» за sainteté, «здоровье» за «святость», и так и переводил (слово раз пять повторялось в стихотворении!), пока не спохватился. А в другой раз счел название города фамилией, хотя отлично знал, что Gand — Гент, и вместо «епископ Гентский» начертал «епископ де Ган», что и пошло, к позору моему, в печать!..

Но непонимание часто бывает «глубже», возникая из незнания исторических или бытовых реалий и, опять-таки, из нехватки воображения.У Байрона в «Горацианских советах», в ироническом контексте, говорится: school of patriots; все так и перевели — чего же проще? — «школа патриотов», не задумавшись: почему же Байрон иронизирует над патриотизмом? Но слово «патриоты» было насмешливой кличкой партии вигов. У него же («Чайльд Гарольд», II, 44) говорится, что в Албании, где христианство уничтожено исламом, все же нередко встречаются red crosses,— «красные кресты»; автор русского прозаического перевода и француз Ларош так и перевели (П. Козлов опустил это, а Фишер смешал red и rude и сказал «грубые кресты»); но red cross это — «георгиевский крест», византийский крест из четырех сведенных вершинами к одному центру треугольников (такие кресты — на всех старых кладбищах Крыма); в английском ордене св. Георгия овальный щиток увенчан именно таким крестом из красной эмали. В стих. «Гранта» (т. е. Кембриджский университет) у Байрона часто упоминаются fellows; Холодковский переводит «парни»; но fellow, в университетской терминологии, - член колледжа, аспирант, стипендиат; там же эти fellows мечтают of lawn or stall; Холодковский переводит: «луг иль лавку взять»; но lawn — батистовый галстук священника, a stall — его кресло в алтаре: аспиранты мечтают о духовной карьере! В «Ромео и Джульетте» о царице Мэб сказано, что она the fairies'midwife; Пастернак переводит: «Она родоприемница у фей», т. е. она принимает роды у фей; но феи, согласно легендам, бесполы и рожать не могут; Мэб же присутствует при человечьих родах, она — «из фей повитуха». В этих и подобных случаях, помимо незнания источников и реалий,— какая-то странная лень мысли: ну как не спросить себя: а почему кресты в Албании «красные»? а почему студенты мечтают о выпасе скота? А вот любопытный образец ошибки от переуглубленности: у Шекспира, в сонете 54, говорится, что красота много прекраснее в соединении с искренностью, с «открытостью»; так роза прекраснее благодаря своему аромату; но вот the canker-blooms — те не такие, и обречены бесплодно вянуть; слово canker означает «язва», «все то, что отравляет» и пр. Маршак переводит: «Пусть у цветов, где свил гнездо порок...», но тут никакого порока, никакой отравы нет, ибо canker-bloom — попросту шиповник. Нехватка воображения иногда бывает «рикошетной», ведет к надстроечному искажению: в «Макбете» одна из ведьм говорит, что она killing swines — убивала свиней; переводчик (не помню кто) дает: «свиней колола»; но легенды об убиваемом бесовскими силами скоте опираются на реальные случаи внешне беспричинного падежа; при этом ран у павших животных нет; следовательно, «колола» будет ошибкой.

Но есть случаи непонимания, попросту искажающие всe произведение. У Байрона имеется маленькое стихотворение «Дамет», где изображен преждевременно развращенный и пресыщенный юнец; кончается оно так: «но, устрашенный пороком, он разбивает прежнюю цепь, и то, что было когда-то его блаженством, предстает ему отравой»,-— т. е. речь идет о начинающемся нравственном возрождении; Блок совершенно не понял финала и перевел так:

Пронизан похотью, он цепь за цепью рвет

И в чаше прежних нег свою погибель пьет.

Диаметрально противоположное оригиналу заключение! Вот еще: Байрон пишет стишки некой Мэрион, видимо, усладительнице студенческих досугов,—- шутливое, задорное стихотворение, суть которого сводится к следующему: «Чего ты надулась? это еще мало, что ты хорошенькая, надо, чтобы ты была забавной: вас делает нашими царицами одно: animation»; слово это означает «живость», «оживленность». Блок переводит эти стихи лексикой своей «Снежной маски» («А в снегах твоей зимы Холодны, бездушны мы» вместо: «А иначе этот лед Всех нас холодом проймет») и кончает так: «Что пажам вас чтить прикажет Королевами всего? Сердце, больше ничего»,— т. е. отыскивает нечто «возвышенное» там, где все очень просто...

И вот, учитывая свои и чужие ошибки, я в первую очередь стараюсь «докопаться» до точного смысла выражения, как в его существе, так и в его связях. Иногда, однако, приходится терпеть поражение. В «Дон Жуане», в шутливом перечне англичан, служивших якобы в войсках Суворова, Байрон говорит: «...там были Вилли, Джилли, Билли»,— что я полностью внес в перевод. Но, увы: я не обратил внимания на то, что Джилли — женское имя, и вовсе не знал, что эта полустрочка — цитата из популярной песенки; таким образом, комический эффект пропал; а можно было бы поставить «Джерри, Мэри», где второе имя читатель ощутил бы как женское... В этих поисках точного смысла приходится иногда ворошить десятки справочников, разыскивая историю какой-нибудь дуэли или парламентского скандала или карту местности для уяснения позиции двух замков; приходится искать консультации у провизоров или цирковых шталмейстеров, чтобы узнать дозировку лекарства или термин, относящийся к сбруе. http://sadtranslations.livejournal.com/1313116.html

Юрий Лотман о военном языке

«Маленькое отступление о военном языке. Военный язык отличается прежде всего тем, что он сдвигает семантику слов. Употреблять слова в их обычном значении противоречит фронтовому языковому щегольству. Но это не индивидуальный акт, а каким-то образом возникающие стихийно диалекты, которые зависят от появления некоторых доминирующих слов, как правило связанных с доминирующими элементами быта (а быт складывается очень быстро, даже если он подвижный, как, например, в отступлении). Он предметно очень ограничен и общий для всего пространства фронта, так что слова этого быта становятся как бы субъязыком. Определяющее слово сорок первого — лета сорок второго года было «пикировать». Этим словом можно было обозначать почти всё: «спикировать» могло означать «украсть», могло означать «удрать на какое-то мероприятие», например «спикировать к бабам» или же «завалиться спать» («пока вы чапали, я тут спикировал»), «уклониться от распоряжений начальства» и т. д. Обычно оно означало некое лихое действие, которым можно похвастаться. Помню, как разъярённый офицер из какой-то другой части, у которого из легковушки что-то украли, кричал на своего шофёра: «Пока ты дрых, у меня тут пистолет и всё барахло спикировали!» Были потом и другие такие слова, по которым мы сразу узнавали, с нашего ли фронта человек или нет, — своего рода жаргон.

Прямые же значения слов табуировались. Так, например, существовало устойчивое табу на слово «украсть». Оно казалось отнесённым к другой — гражданской и мирной — и оскорбительной семантике. Мы знали, что немцы употребляли вместо него слово «организовать», но словом «украсть» не пользовались, тоже находя в нём неприятный привкус.

Когда-то в романе «Огонь» Барбюс цитировал разговор окопного писателя с солдатами-однополчанами. Солдат интересовало, как их фронтовой товарищ будет описывать войну — с ругательствами или нет. И решительно заверяли его, что без ругательств написать правду о войне нельзя. По своему опыту скажу, что дело здесь не только в необходимости передать правду. Замысловатый, отборный мат — одно из важнейших средств, помогающих адаптироваться в сверхсложных условиях. Он имеет бесспорные признаки художественного творчества и вносит в быт игровой элемент, который психологически чрезвычайно облегчает переживание сверхтяжелых обстоятельств.»

(c) Ю.М.Лотман. Не-мемуары. (1992)

//Лотмановский сборник. I. М., 1995. С. 5–53.

См.: www.ut.ee/lotman/mem1/Lotmanne-memuary.html#T12

почему мы пишем слева направо

Вы спросите, откуда пошёл этот обычай? И я отвечу!.. Я не знаю. "Скрипач на крыше", фильм

Загадка

интересно удивляется (Why do we write from left to right?), почему мы пишем слева направо (когда пишем на европейских языках). Объяснения про правшей и удобство явно неудовлетворительны, так что ответ надо искать в истории. Мы пишем так, как читаем, а те, кто написал, тоже сначала читали. Так что надо просто вспомнить, кто первый это придумал. Все знают, что это были древние греки в классический период, когда жили все эти Сократы с Платонами, то есть где-то в V в. до н. э..

Вообще-то мы знаем и про намного более ранних греков, чем древние. Микенские греки умели писать на тысячу лет раньше, в XV в. до н. э. Эти ахейские варвары иммигранты появились в Греции перед падением Минойской империи и научились грамоте у исчезающих минойцев. То есть, это нам теперь так кажется, потому что тексты на непонятном минойском языке сменились тогда похожими по виду текстами на понятном греческом. Может быть, греки ошивались там уже давно, но, пока дела в империи шли хорошо, скромно писали на минойском. А после всех потрясений и катастроф, захватив власть, героически стали писать на своём варварском наречии языке минойским письмом. Но вряд ли - скорее всего ахейцы и вправду пришли к Средиземному морю незадолго до того. Говорят, например, что морские термины в греческом - заимствованы. Значит, сначала эти дикари были сухопутными.

Потом с севера пришли новые банды волны неграмотных греков. Под их влиянием микенцы писать разучились и настали тёмные времена - надолго, пока не пришло классическое время древних греков, про которых мы учили в школе. Ну, и алфавит.

Греки придумали алфавит в VIII веке до н. э. - в конце тёмного времени. Если подумать, это логично - сначала они научились писать, и только потом настало классическое время. А то время кажется нам "тёмным" как раз потому, что они там тогда были неграмотными - вроде англо-саксов в VI веке н. э.

Сверху тут, кажется, самая ранняя известная надпись греческим алфавитом (740-720 г. до н. э., на "кубке Нестора", откопанном на острове в Неаполитанском заливе). Удивительно, имена Нестор и Афродита можно прочитать свободно, даже совсем не зная греческого, да и остальное наполовину понятно. Только идёт оно справа налево. (Кстати, словарь неожиданно говорит, что "потерион", питьё, не имеет отношения к pottery, и это несмотря на латинский potus, кубок. Зато "потерион" имеет прямое отношение к симпозиуму, собранию пьяниц).

Молодцы тёмные греки, у них вышло удивительно удачно - сегодня большинство людей в мире знают буквы, получившиеся из того, что они тогда придумали. Но, если честно, они всего лишь взяли буквы у финикийцев и использовали часть, чтобы записывать гласные. Гласные-то буквы и были их чудесной новой идеей. И неудивительно - попробуйте, например, записать название острова, на котором они это придумали, Εΰβοια, одними согласными. А ещё они поменяли направление. Финикийцы писали справа налево (из-за них до сих пор на иврите, арабском, персидском, урду и так далее пишут справа налево). А греки стали писать наоборот. Почему?

Понятное дело, греки тогда начинали своё знаменитое соперничество с финикийцами - Запад и Восток, не сойтись никогда и всё такое. Но не назло же финикийцам они стали писать наоборот?

Остальные вокруг восточной половины Средиземного моря писали тогда по-разному. Древнеегипетские иероглифы могли идти слева направо или справа налево - как красивее. Но более удобное иератическое египетское письмо шло всегда справа налево - три тысячи лет шло. Широко распространённый арамейский записывался алфавитом, который получился из финикийского, тоже справа налево. Зато клинопись - шумерская, аккадская, ассирийская, хеттская и другая - писалась слева направо, почти три тысячи лет. Троянцы, с которыми греки, как известно, общались где-то в 1200 г. до н. э., писали, видимо, лувийской клинописью. Но и к VIII веку до н. э. клинопись ещё была широко распространена. Древнеперсидкий тоже писался слева направо (с этими греки, правда, общались, уже будучи грамотными). Так что у меня два предположения, унизительное и героическое.

Унизительное

Возможно, тёмные греки всё же не вполне забыли минойское письмо (мы знаем, например, что на Кипре его не забывали). А ведь минойцы обычно писали слева направо (изредка, правда, они писали ходом быка, бустрофедон, туда и обратно, меняя направление в каждой строчке). А микенские греки, научившись у минойцев, стали писать только слева направо. Возможно, в течение всех тёмных веков среди них были отдельные грамотные. Они-то, когда пришло время расцветать, и приспособили финикийские буквы под своё привычное направление. Тогда понятно, почему их первые попытки в VIII веке были как раз бустрофедоном - они колебались между своим направлением и финикийским. Напишут строчку, как финикийцы, а потом их опять тянет в свою сторону писать. Вот своё, а вернее, минойское, направление и победило.

Сменить привычное направление письма ужасно трудно - каждый, кто пробовал, знает. У Ближнего Востока заняло целую тысячу лет сменить клинопись на варианты финикийского. Бедным древним египтянам тоже пришлось очень туго с переходом на клеопатрин греческий. Так что в любом случае я думаю, что древние греки обратили заимствованный финикийский не из революционной вредности и чувства противоречия, а наоборот, по тысячелетней привычке.

Героическое

И раз уж привычка, так уж привычка, откуда и получается ещё более фантастическое предположение. Но для этого сначала посмотрим на Индию. В древности в долине Инда писали справа налево (иногда, правда, бустрофедоном). Писали немало - примерно с 3200 до 1900 г. до н. э. Потом с севера туда пришли арийские варвары и люди там надолго перестали писать. А когда опять начали, то уже слева направо. Считается, что брахмийское письмо, от которого происходит современное индийское деванагари, получилось из арамейского алфавита. Удивительно - значит, эти тоже приняли вариант финикийского, но поменяли направление на обратное.

История тем более похожа на греческую, что арийские бандиты со своими героями и мифами напоминают греческих. Настолько, что из этих мифов пытаются восстановить что-то про их общих индо-европейских северных предков. А самыми первыми индо-европейцами, про которых мы знаем, были хетты. Но им повезло - они пришли в места, где и до них писали слева направо - клинописью. Неудивительно, что они легко и с удовольствием восприняли эту клинопись. Как ахейцы - минойское линейное письмо. И с древними персами, кажется, та же история, хоть и позднее.

Получается, что раннеисторические индо-европейцы, когда им попадалось какое-то письмо, явно предпочитали направление слева направо. Может, их привычка - из их общего прошлого? Может, к направлению слева направо они привыкли ещё до 2000 г. до н. э., даже задолго до? Для такой привычки ведь не обязательно писать очень много и осмысленно, вот оно до нас и не дошло. Ерунда, наверное.

УПД. к "унизительному": вспомнил, что от микенского времени у некоторых греков сохранились ещё Дионисовы Мистерии. Подпольный культ выжил тысячу лет после того, как там возцарились ревнивые Олимпийские боги. Если так, то и микенское письмо могло выжить кое-где и повлиять на направление нового. Может, оно выжило не только на Кипре.

УПД. к "героическому": предлагает очевидный медиум для письма, который наверняка использовался с доисторических времён, а следов не оставил - наша собственная кожа. Я думаю, это не только татуировки, а просто раскрашивание тел и лиц. Красную охру находят рядом с костьми самых ранних захоронений, значит, они рисовали на телах. К сожалению, по кучке охры никак не понять, что именно. Может, символы были достаточно абстрактными и шли слева направо. http://i-eron.livejournal.com/75273.html

Раздевайся, я твоя!

Проводили ученые как-то исследование, опрашивая английских женщин, повыходивших замуж за американских солдат во время войны.

Женщины все хором рассказывали, что были сражены напористостью и неудержимой инициативой американских мужчин, котоые все как-то прямо очень быстро и настойчиво тащили их в постель.

При этом мужчины об английских женщинах говорили то же самое.

Когда начали разбираться, выяснили, что в разных обществах существуют некоторые устаканившиеся каноны. Их никто не произносит вслух, или по крайней мере не озвучивает в таком вот цельном виде, но это такое сложившееся веками, что каким-то магическим образом все знают, и все отрабатывают по похожим сценариям.

И если разложить сценарий, по которому люди знакомятся, флиртуют, ухаживают, и наконец оказываются друг с другом в постели, то можно вывести некий более или менее стандартный сценарий, по которому это протекает у большинства.

Допустим, что этот сценарий приблизительно разбили на 30 ступеней. Там есть разное, от "посмотрели друг другу в глаза", "дотронулись", "Поцеловались" - и последнее звено этой цепочки - секс.

Так вот выяснилось, что поцелуй у американцев находится где-то очень близко к началу в этой цепочке, а у англичан - практически в конце. Ну вроде как - в цепочке из 30 мест, у американцев оно на 3 месте, а у англичан на 28.

Что происходит?

Американский мужчина начинает встречаться с английской девушкой, она ему нравится, и он довольно быстро ее целует, не успев практически ничего проделать из этих 30 пунктов. Для него это - нормально и не зазорно. Т.е. чаю вместе выпили и поцеловались.

Девушка, которая привыкла, что от первого чая до первого поцелуя - еще 20 с лишним каких-то признаков симпатии, пребывает в изумлении - как же это так, что ее прямо сразу ставят перед фактом, что уже "пошли в постель".

Однако, мужчина ей нравится, и она в смятении - ей уже предложили секс, и в ее сценарии она находится у последней черты (ну ладно, предыдущие 20 с чем-то почему то пропустили. но тепеьр до последней уже дошли, и надо действовать дальше по понятным сценариям). В этом последнем шаге от постели - что надо делать? Прощаться или соглашаться! И т.к. он ей нравится. она говорит: "ЭЭэх. фиг с ним!" и...

... раздевается!

А американский мужик, который вообще-то ожидал, что теперь еще пицца, кино, прогулка в парке, куча свиданий, держание за ручки, и куча еще всего - видит, что девушка раздевается хотя только еще поцеловались (что для него - еще очень ранний этап флирта). Обалдевает...

А потом думает - ну ладно, не совсем понятно, чего это она так рвется в бой. Но раз дают - надо же брать!

Таким образом они таки сходятся. Но у обоих навсегда остается недоумение, по поводу того, чего это другая сторона так "погорячилась".

А т.к. этот список из этих 30 пунктов, так аккуратно описанный, есть только у ученых, а для этих мужчин и женщин это - только что-то аморфное, что у них где-то в подкорке прошито, у них и шансов нет понять - почему же другой так поступил.

Если они начнут разбиратсья, они может договорятся до того, что "ну ты меня поцеловал - вот я и того", - а почему для одного это нормально, а для другого - нет - так и не выяснят.

Это еще одна история к возможному несовпадению реальностей. Просто так. в копилку. http://miumau.livejournal.com/1614536.html

русские угрюмые буки

Часто вижу разговоры (да и сама в них принимаю участие, что уж греха таить) на тему того, какие иностранцы все приветливые и улыбчивые, а русские угрюмые буки, и как тяжко адаптироваться после Европ-Америк к российский реалиям).

Возвращаясь к теме современной лингвистики - у пресловутого Кронгауза нашла объяснение такому характерному поведению) Там еще много вкусного, но это особенно зацепило, потому что объясняет очень многие явления:

Два незнакомых человека встречаются в подъезде жилого дома. Или даже (чтобы усугубить ситуацию) оказываются в одном лифте. Что делают при этом два стандартных европейца (стандартными мы будем считать жителей западной континентальной Европы, не слишком южных и не слишком северных, - скажем, немцев или французов; впрочем, и американцы ведут себя так же)? Они в этой ситуации непременно друг с другом поздороваются, а двое русских - ни в коем случае.

Или другая ситуация. Два незнакомых человека встречаются в отдаленном пустынном месте: в лесу, в парке и т.п. Двое европейцев, прежде чем разойтись, скорее всего, опять поздороваются. А русские (если только они не намерены вступить в беседу) - снова нет. Более того, можно сказать, что приветствие и в лифте, и в лесу для носителя русской культуры скорее даже нежелательно, поскольку подразумевает дальнейшее общение, не исключено, что и агрессивное.

... в отличие от европейского этикета русский не требовал приветствия от незнакомых людей в ряде ситуаций, а именно - при отсутствии дальнейшей коммуникации, при краткой формальной коммуникации, в том числе между служащим и клиентом. В этом смысле можно говорить о меньшей открытости русских либо вовсе не вступавших в коммуникацию (обмен приветствиями без продолжения коммуникации, тем не менее, сам уже является коммуникацией), либо строго ограничивавшихся краткой формальной коммуникацией. Более того, приветствие в таких случаях воспринималось носителем русского этикета как своего рода экспансия или, точнее, прелюдия к не всегда желательному разговору (например, в лифте).

...

В современной науке вежливость рассматривается как снятие или смягчение возможной или реальной агрессии. Таким образом, если оценивать в целом стратегии вежливого поведения в рассматриваемых ситуациях, то европейскую можно было бы обозначить как "мы (ты и я) - свои, и поэтому я не представляю для тебя опасности", а русскую - как "ты для меня не существуешь, и поэтому я не представляю для тебя опасности".

То есть, если вкратце обобщить, то русские не здороваются и ведут себя в целом по европейским меркам закрыто не потому, что они злобные медведи, а просто потому, что такое поведение соответствует их культурному коду и должно в целом показывать то же самое, что и европейские улыбки: все хорошо, мы свои, драки не будет

Но я улыбки все равно больше люблю Привычка. https://murmeliini.diary.ru/p192009016.htm

дети появляются на свет с базовым знанием языка

Ученые установили, что дети рождаются со способностью говорить и воспринимать речь, а не приобретают это умение с возрастом. Подобно тому, как птенцы едва вылупившись, уже способны воспроизводить набор звуков характерный для данного вида, так и новорожденный малыш сразу может распознавать и реагировать на определенные шаблоны, характерные для различных языков.

Совместное исследование ученых из Северо-восточного Университета Бостона и международного института СИССА (Италия) доказало что дети появляются на свет с базовым знанием языка.

Работа ученых основывается на том, что большинство известных языков имеет общие звуковые паттерны. Несмотря на то, что различные языки сильно отличаются друг от друга, общие лингвистические принципы присущи практически им всем. При этом эти звуковые шаблоны воспринимаются одинаково хорошо всеми людьми, независимо от их языковой принадлежности. Так, например, звукосочетания «бл», «бла» более простые для произношения и встречаются в языках и диалектах гораздо чаще, чем звукосочетания «лб», «лба».

Лингвисты предположили, что такое восприятие различных звукосочетаний происходит из-за того, что человеческий мозг «предпочитает» определенные («хорошие») звуковые сочетания. У взрослых людей мозг реагирует на эти «хорошие» слоги даже в том случае, если в их родном языке нет подобных звуков и слов.

Для того чтобы выяснить, является ли такая реакция результатом приобретенного опыта, или же все-таки это универсальный лингвистический принцип, исследователи решили проверить реакцию мозга новорожденных детей на лингвистические паттерны. Для этого ученые применили неинвазивный метод ближней инфракрасной спектроскопии, позволяющий определить степень оксигенации коры головного мозга на разных участках. Малышам давали прослушать «хорошие» звуки, типа «блиф», и «плохие» - «лбиф». Реакция коры головного мозга младенцев на различные типы звуков, как и у взрослых, была неодинакова.

По словам профессора Айрис Берент, соавтора работы, результаты этого исследования доказали, что лингвистические шаблоны являются продуктом врожденного биологического инстинкта. Иными словами, новорожденные дети, даже не научившись еще лепетать и агукать, уже имеют базовое представление о звуковой картине языка

ethology.ru/news/?id=1456

Хлеб наш насущный

В оригинале молитвы на древнееврейском языке эта фраза звучит: «лахмену лейом-йом тэн ляну гайом»… «Лахмену» — «хлеб наш», корень здесь «лахм» — падеж от слова «лэхем», собственно, «хлеб», и так оно переведено на русский, латынь, греческий. Но посмотрим в словарь наиболее близкородственного к еврейскому языку — арабского. (Тому, кто знаком с ближневосточной историей только по газетным сообщениям о современных конфликтах, информация о близком родстве обоих языков покажется странной. Но они действительно очень близки, а в далекой древности эти народы составляли один, говоривший на общем прасемитском языке.) Как известно, различия в родственных языках увеличиваются, чем далее ответвляются этносы от общего ствола. И слово, звучащее одинаково или почти одинаково, приобретает разный смысл.

Так вот, арабское «лахм» значит «мясо». Я не знаю, как звучит оборот о хлебе насущном в арабском переводе «Отче наш», очевидно, там употреблено другое слово, но дело не в этом. Арабы, в узком смысле имени этого народа, оставались, прежде всего, кочевниками, скотоводами, перегонявшими с пастбища на пастбище стада овец и коз. Евреи перешли на оседлость значительно раньше, и основной едой для них стали плоды земли.

И очевидно, первоначальное значение слова «лахм — лэхэм» было — основная, главная пища. Соответственно мясо — у кочевников, хлеб — у оседлых.

Минц

Персики и кокосы

Во время своего первого праздничного ужина во Франции я мило беседовала с семейной парой из Парижа. Все шло гладко, пока я не задала совершенно невинный, по моему мнению, вопрос: «А как вы познакомились?» Мой муж Эрик (француз) бросил на меня испепеляющий взгляд. Когда мы вернулись домой, он объяснил: «Во Франции мы не задаем подобные вопросы малознакомым людям. Это все равно что спросить, какого цвета у них трусы».

Это классическая ошибка. Одна из первых вещей, которые замечает человек, оказавшийся в новой культуре: там другие правила относительно того, какой информацией уместно или неуместно делиться с первыми встречными. Однако понимание этих правил — необходимое условие для достижения успеха в другой стране с другой культурой. Если продолжать применять свои обычаи и свои нормы поведения, очень быстро сядешь в лужу.

Подготовиться можно, задав себе вопрос, к какому типу относится новая культура — к «персикам» или к «кокосам». Такую классификацию придумали экперты-культурологи Фонс Тромпенаарс и Чарльз Хампден-Тернер. В персиковых культурах, подобных США или Бразилии, люди склонны быть дружелюбными (мягкими) с новыми знакомыми. Они часто улыбаются прохожим, быстро переходят на обращение по имени, делятся информацией о себе и задают личные вопросы людям, которых едва знают. Но после недолгой дружеской беседы с персиком вы можете внезапно наткнуться на твердую косточку, где персик защищает свое истинное «я», и отношения резко прекращаются.

В кокосовых культурах, например в России или в Германии, люди первоначально более закрыты по отношению к тем, с кем не связаны узами дружбы. Они редко улыбаются прохожим, не спрашивают малознакомых людей о личном, не предлагают личные сведения тем, с кем не близки. Но со временем, когда кокос вас узнает, он становится теплее и дружественнее. И, хотя отношения строятся медленно, они обычно продолжаются намного дольше.

Кокосы могут по-разному реагировать на персиков. Некоторые трактуют доброжелательность как предложение дружбы, и, когда другая сторона не продолжает непреднамеренно обещанных отношений, они делают вывод, что персики искусственны и лицемерны. Так поступил немец в Бразилии, который озадаченно заявил: «В Бразилии люди так дружелюбны — они постоянно приглашают меня к себе на кофе. Я с радостью соглашаюсь, но уже в который раз они забывают дать мне свой адрес». Игорь Агапов, мой российский коллега, был похожим образом удивлен, когда почувствовал косточку у персика во время своей первой поездки в США. «Во время девятичасового перелета в Нью-Йорк на соседнем кресле сидел незнакомец. Этот американец начал задавать мне очень личные вопросы: в первый ли раз я лечу в США, кто и что у меня осталось в России, уезжал ли я так надолго от детей раньше. Также он поделился разными личными фактами о себе. Он рассказал, что играет на контрабасе, и жаловался на то, как тяжко его жене оставаться с малышом во Флориде во время его частых отлучек».

Реакцией Агапова было начать вести себя не так, как принято в русской культуре. Думая, что они с соседом неожиданно близко подружились за короткое время, он рассказал ему всю свою жизнь. Последовавшее продолжение разочаровало Игоря: «Я думал, что после такого “контакта” мы будем дружить и дальше. Представьте себе мое удивление, когда самолет приземлился. В тот момент, когда я полез за листком бумаги, чтобы записать свой телефон, мой новый друг встал и, помахав рукой, сказал: “Приятно было познакомиться! Хорошего путешествия!” И все. Больше я его никогда не видел. Мне казалось, будто все это было подвохом с целью заставить меня раскрыться перед ним, раз у него не было намерения продолжать завязанные им отношения».

Другие сразу становятся подозрительными. Француженка, приехавшая в гости к моим родственникам в Миннесоту, была шокирована «персиковостью» Среднего Запада. «Официанты постоянно улыбаются и спрашивают меня, как сегодня идут дела! Они ведь даже не знают меня. Мне все это неловко и подозрительно. Чего они от меня хотят? Моя реакция — покрепче держаться за сумочку».

С другой стороны, как представитель персиковой культуры, я была не менее шокирована, когда приехала в Европу 14 лет назад. Новые польские, французские, немецкие или российские коллеги встречали мои милые улыбки и личные замечания холодной формальностью. Я воспринимала их каменные лица как признак высокомерия, снобизма и даже враждебности.

Что же делать, если, подобно мне, вы — персик, упавший среди кокосов? Важно оставаться самим собой. Никогда не следует притворяться. Поэтому продолжайте улыбаться и рассказывать о себе и своей семье, сколько хотите. Просто не задавайте другим личных вопросов, пока они не начнут разговаривать сами. А моим читателям-кокосам следует взять на заметку: если ваш собеседник-персик спрашивает вас о жизни, показывает семейные фотографии и даже приглашает вас на шашлык, не считайте это прелюдией к глубокой дружбе или прикрытием для какого-то тайного плана. Поймите, что это лишь свидетельствует о его иной культурной норме, под которую вам придется подстроиться. http://hbr-russia.ru/liderstvo/delovye-svyazi/p13958/##ixzz3GIhVLE6i

Проект Уошо (Washoe)

Вы наверное встречали в интернете вот такую душещипательную историю «про обезьянку Вашо и ее беременную наставницу« http://pikabu.ru/story/istoriya_vasho_ili_naskolko_umnyimi_mogut_byit_shimpanze_2722483 . Давайте я вам расскажу как все было на самом деле.

Честь «первого контакта» — разговора представителей разных видов — принадлежит шимпанзе Уошо и ее воспитателям, супругам Аллену и Беатрисе Гарднерам. К тому времени уже было известно, что животные способны мыслить: они могут решать задачи «в уме», то есть не только методом проб и ошибок, но и придумывая новые варианты поведения.

Это доказал немецкий психолог Вольфганг Келер, проводивший свои знаменитые исследования интеллекта шимпанзе еще в начале ХХ века. В одном из его экспериментов обезьяна после ряда неудачных попыток сбить высоко висящий банан палкой или достать его, взобравшись на ящик, садилась, «задумывалась», а потом вставала, ставила ящики один на другой, взбиралась на них с палкой и сбивала цель.

Эти опыты вдохновили ученых на первые попытки «очеловечить» обезьян. В 30-е годы супруги-психологи Кэллог взяли на воспитание детеныша шимпанзе по кличке Гуа, который рос вместе с их годовалым сыном Дональдом. Родители старались не делать различий между «детьми» и общаться с ними одинаково.

Правда, добиться особых успехов в воспитании Гуа им не удалось, а вот Дональд стал обезьянничать: развитие его речи замедлилось, зато он научился в совершенстве подражать крикам и повадкам Гуа и даже стал вслед за ним обгрызать кору с деревьев. Испуганным родителям пришлось прекратить эксперимент, Гуа отправили в зоопарк. Другой паре психологов, супругам Хейс, воспитывавшим шимпанзе Вики, с огромным трудом все-таки удалось научить ее произносить несколько слов: «мама», «папа», «чашка».

Лишь в 1966 году этологи Аллен и Беатриса Гарднер, просматривая фильмы о Вики, обратили внимание на то, что та хотела и могла общаться с помощью знаков: например, очень любила кататься на машине и, чтобы сообщить о своем желании людям, придумала приносить им изображения автомобилей, которые вырывала из журналов. Неспособной к речи ее делал не недостаток ума, а устройство гортани. И тогда Гарднерам пришла в голову идея обучить шимпанзе языку жестов, которым пользуются глухонемые.

Так начался «проект Уошо» (Washoe).

Уошо и ее семья

Будущая первая леди в мире шимпанзе была 10-месячным детенышем, пойманным в Африке: первоначально ее предполагали использовать в космических исследованиях — судя по всему, она была просто рождена для славы.

Гарднеры воспитывали Уошо как собственного ребенка. Она не просто запоминала жесты, при помощи которых к ней обращались приемные родители, но и задавала вопросы, комментировала собственные действия и действия своих учителей и сама заговаривала с ними.

Первым ее «словом» стал знак «еще!»: еще пощекотать, обнять, угостить или познакомить с новыми словами. За первый год жизни с Гарднерами Уошо освоила 30 знаков-слов амслена — американского языка глухонемых, за первые три года — 130 знаков. Овладевая языком в той же последовательности, что и ребенок, она научилась объединять знаки в простые предложения. Вот, например, Уошо пристает к одному из исследователей, чтобы он дал ей сигарету, которую тот курил: следуют знаки «дай мне дым», «дым Уошо», «быстро дай дым». В конце концов исследователь сказал: «Попроси вежливо», — на что Уошо ответила: «Пожалуйста, дай мне этот горячий дым». Впрочем, сигарету ей так и не дали.

Легко дались шимпанзе и такие, казалось бы, чисто человеческие умения, как шутить, обманывать и даже ругаться. Одного из служителей, долго не дававшего ей пить, она назвала «грязным Джеком». А ведь ругаться — дело совсем не такое примитивное, поскольку говорит о способности Уошо употреблять слова в переносном смысле, обобщать их значения. Именно на этой способности обобщать с помощью слов строится человеческая разумность.

Оказалось, что Уошо строит обобщения не хуже, чем это делают маленькие дети, начинающие овладевать языком. Например, один из первых выученных ей знаков — «открой!» — она сначала применяла, когда хотела, чтобы ей открыли дверь комнаты, потом стала использовать его для открывания всех дверей, потом для ящиков, контейнеров, бутылок и наконец даже чтобы открыть водопроводный кран.

Обезьяна правильно использовала личные местоимения, представления о прошлом и будущем (в будущем ее интересовали в основном праздники, например Рождество, которые она очень любила), порядок слов в предложениях (например, отлично понимала разницу между «Ты щекотать меня» и «Я щекотать тебя»). Иногда Уошо пыталась «заговорить» не только с людьми, но и с другими существами. Однажды, когда за автомобилем, в котором она ехала, с лаем погналась собака, Уошо, до смерти боявшаяся собак, вместо того чтобы, как обычно, спрятаться, высунулась из окна и стала отчаянно жестикулировать: «Собака, уходи!»

Тем временем в лабораторию Гарднеров привезли несколько других недавно появившихся на свет шимпанзе. Они быстро учились и вскоре начали общаться друг с другом на языке жестов. И когда у Уошо родился детеныш, он начал учиться жестам, наблюдая уже не за людьми, а за другими обезьянами. При этом исследователи не раз замечали, как Уошо «ставит ему руку» — поправляет жест-символ.

В апреле 1967 года Уошо впервые употребила соединения из слов. Она попросила «дай мне сладкое» и «иди открой». В это время шимпанзе была в таком возрасте, когда человеческие дети впервые начинают пользоваться комбинациями из двух слов. Сравнение способностей человека и обезьяны явилось следующим направлением исследований. Но этот аспект принес Гарднерам и некоторые неприятности. Дело в том, что на первых порах кое-кто из ученых не признавал способность Уошо говорить. Роджер Браун, профессор Гарвардского университета, известный своими исследованиями развития речи у детей в раннем возрасте, считал, что Уошо не всегда твердо соблюдает правильный порядок слов и, следовательно, не понимает связей между различными категориями слов, придающих предложению определенный смысл. Якоб Броновски и лингвист Урсула Беллуджи опубликовали острую статью, в которой утверждалось, что Уошо не может разговаривать, так как она никогда не задает вопросов и не употребляет отрицательных предложений. Наконец, лингвист Ном Чомски категорически заявил, что мозг шимпанзе не приспособлен к тому, чтобы животное могло разговаривать.

Исследования тем временем давали все новые и новые результаты, которые Гарднеры анализировали и тщательно сравнивали с имеющимися данными о развитии речи у детей. И вскоре критики были вынуждены снять некоторые из своих возражений

Роджер Браун признавал, что порядок слов не играет решающей роли. В некоторых языках, например финском, он не столь важен, как в английском. Расположение слов в предложении не играет большой роли и в языке глухонемых АСЛ. Да и дети сами нередко нарушают порядок слов, но… превосходно понимают друг друга.

Гарднеры пришли к выводу, что дети и обезьяны очень близки в том, что касается ответов на вопросы, составления двучленных предложений, употребления существительных, глаголов и прилагательных, а также порядка слов в предложении. Незнакомые с грамматическими нормами, дети, как и шимпанзе, стремятся заменить целые предложения одним-двумя словами.

Проверка показала, что Уошо свободно задает вопросы и употребляет отрицательные предложения. Обезьяна способна пользоваться знаками «нет», «не могу», «хватит». Уошо охотно листала иллюстрированные журналы, спрашивая у людей: «Что это?» Высказывания же Чомски об ограниченных возможностях мозга шимпанзе просто не поддаются проверке: до сих пор не существует методов, позволивших бы выяснить этот вопрос. Лишь недавно американский ученый Норман Гешвинд приступил к опытам с целью установить, имеется ли в мозгу шимпанзе область, аналогичная той, которая у человека регулирует речевую деятельность.

Когда в 1970 году Гарднеры закончили свою работу с Уошо, ей угрожала опасность отправиться в один из биомедицинских центров «на опыты» и если не погибнуть, то уж во всяком случае провести остаток дней в небольшой одиночной клетке. Ее, а потом и других шимпанзе, проходивших обучение в лаборатории, спас ассистент Гарднеров Роджер Фаутс, создавший «Обезьянью ферму», на которой и живет теперь «семья Уошо» — колония «говорящих» обезьян.

Горилла-профессор

Результаты исследований «семьи Уошо» казались совершенно невероятными, но в 70-е годы несколько групп независимых исследователей, работавших с разными видами человекообразных обезьян, подтвердили и дополнили эти данные. Пожалуй, самой способной из всех 25 «говорящих» обезьян оказалась горилла Коко, живущая неподалеку от Сан-Франциско. Коко — настоящий профессор: она употребляет, по разным оценкам, от 500 до тысячи знаков амслена, способна понять еще около 2000 знаков и слов английского языка и, решая тесты, показывает коэффициент интеллекта, соответствующий норме для взрослого американца.

Впрочем, как и у других «говорящих» обезьян, основное развитие ее речи и интеллекта происходило в первые годы жизни (как правило, талантливые обезьяны доходят в развитии речи до уровня двухлетнего ребенка, а в некоторых отношениях — трехлетнего). Вырастая, они во многом остаются подобны детям, по-детски реагируют на жизненные ситуации и предпочитают игры всем другим способам времяпрепровождения. Коко до сих пор играет в куклы и игрушечных зверей и разговаривает с ними, смущаясь, правда, когда кто-то застает ее за этим занятием.

Вот, например, Коко разыгрывает воображаемую ситуацию между двумя игрушечными гориллами. Посадив игрушки перед собой, обезьяна жестикулирует: «плохой, плохой» — по отношению к розовой горилле, а затем «поцелуй!», обращаясь к голубой. А когда ее парт­нер — горилла Майкл оторвал ногу у ее тряпичной куклы, Коко разразилась самым страшным ругательством, какое когда-либо слышали от обезьяны: «Ты грязный плохой туалет!»

Коко очень любит кошек (у нее была своя кошка, которая недавно умерла), любит рисовать. Рисунки Коко можно посмотреть на ее сайте http://www.koko.org/index.php, где также можно узнать последние новости из жизни гориллы, которой уже под сорок (шимпанзе и гориллы могут жить до 45–50 лет).

Сейчас ученые хотят вывести «очеловечивание» Коко на новый уровень — они собираются научить ее читать.

Дрессированные животные или братья по разуму?

Тем не менее выводы из этих исследований оказались слишком скандальными и совершенно неприемлемыми для большей части научного сообщества. С одной стороны, «говорящие» обезьяны оказались ложкой дегтя в бочке меда рассуждений философов и психологов о пропасти между человеком, обладающим сознанием, и животными, подобными автоматам, управляемым рефлексами и инстинктами.

С другой стороны, атаковали лингвисты: согласно доминирующей в американском языко­знании концепции Ноама Хомского язык — это проявление генетической способности, свойст­венной только человеку (кстати, в издевку одну из «говорящих» обезьян назвали Ним Чимски).

По мнению критиков, жесты обезьян — это не осмысленные знаки, а простое подражание исследователям, в лучшем случае «условные рефлексы», приобретенные в результате дрессировки. Экспериментаторы, разговаривая с обезьянами, якобы все время делают им подсказки, сами того не осознавая — мимикой, взглядом, интонацией, и обезьяны ориентируются не на их слова, а на невербальную информацию.

«Говорящих» обезьян сравнивали с Умным Гансом — орловским рысаком, владелец которого «научил» коня считать и отвечать на вопросы. Потом оказалось, что Ганс просто реагировал на едва уловимые движения своего тренера.

Среди скептиков была и исследовательница Сью Сэвидж-Рамбо. Она решила опровергнуть представления о «говорящих» обезьянах. Началась серия исследований, в которых карликовые шим­пан­зе-бонобо общались с учеными посредством компьютера на специально разработанном искусственном языке — йеркише. Вместо жестов его обучили пользоваться специальной компьютерной клавиатурой с условными клавишами-значками, которые и обозначали слова. При нажатии клавиши слово отображалось на мониторе в виде картинки. Таким образом, удобно вести диалог, исправлять или дополнять реплики. Но Канзи кроме этого без специального обучения распознавал около 150 слов.Его опекун доктор Сью Сэвидж-Рамбо просто так с ним разговаривал.

Одной из целей Рамбо было как можно меньше поощрять обезьян за правильные ответы. Взрослые обезьяны, с которыми работала Сэвидж-Рамбо, не проявляли особых талантов и только усугубляли ее скепсис. Но в один прекрасный момент малыш Канзи — сын одной из этих обезьян, все время вертевшийся возле матери, — вдруг начал по собственной инициативе отвечать за нее. До этого момента его никто ничему не учил, исследователи вообще не обращали на него особого внимания, но отвечал он блестяще.

Вскоре обнаружилось, что так же спонтанно он научился понимать и английский, а вдобавок проявил немалый талант к компьютерным играм. Постепенно благодаря успехам Канзи и его сестры Бонбониши от скепсиса Сэвидж-Рамбо не осталось и следа, и она начала предъявлять научному миру доказательства того, что ее «говорящие» шимпанзе знают три языка (йеркиш, амслен и около 2000 английских слов), понимают значения слов и синтаксис предложений, способны к обобщению и метафоре, разговаривают друг с другом и учатся друг у друга.

По мнению ученого, обезьяны часто догадываются о намерениях говорящего, даже не понимая значения слов. Как если бы человек следил за «мыльной оперой» с выключенным звуком телевизора. Ведь смысл все равно будет понятен. Рамбо подтвердил это наблюдение, проведя эксперимент, сравнив понимание предложений у 8-летнего Канзи и у девочки Али 2-х лет.Тестирования продолжалось с мая 1988 до февраля 1989 года. Из 600 устных заданий и Канзи выполнял 80%, и Али — 60%. Например, «поставь тарелку в микроволновку», «вынеси ведро на улицу», «налей лимонад в кока-колу», «набери сосновых иголок в сумку» и т.д.Такое удивительное языковое поведение обезьян ставит очевидный, хотя и неоднозначный вопрос: можно ли считать, что язык Уошо, Канзи и Коко близок языку двухлетнего ребенка, или же это совсем другой «язык», лишь немного похожий на человеческий?

С результатами исследований Сэвидж-Рамбо было очень сложно спорить. Тем, кому дорога человеческая исключительность, осталось лишь утверждать, что все-таки языку, который используют обезьяны, еще очень далеко до человеческого. Как в анекдоте: «На арену цирка вышла свинья и сыграла на скрипке виртуозную пьесу. Все восторженно аплодируют, и лишь один зритель не хлопает, равнодушно поглядывая на сцену. “Вам не понравилось?” — спрашивает его сосед. “Да нет, неплохо, но — не Ойстрах”».

В мире животных: культура, образование, эмоции

«Животные лишены сознания». Этот тезис — последняя надежда утвердить исключительное положение человека среди других живых существ, дающая нам моральное право держать их в клетках, использовать для опытов и строить заводы для производства «живого мяса».

Но еще в середине ХХ века появилась этология — наука о поведении животных. И наблюдения этологов позволили совсем по-другому взглянуть на психические способности животных.

Выяснилось, что человекообразные обезьяны (как и слоны, и дельфины) обладают самосознанием, по крайней мере на телесном уровне: они узнают себя в зеркале. Спектр эмоций, проявляемых ими, очень богат. Например, по наблюдениям этолога Пенни Паттерсон, гориллы любят и ненавидят, плачут и смеются, им знакомы гордость и стыд, сочувствие и ревность…Одно из последних исследований, выполненное британскими биологами из университета Сент-Эндрюс, показало даже, что у дельфинов есть подобие постоянных имен друг для друга.

Многие человекообразные обезьяны используют орудия труда, что еще недавно считалось исключительной привилегией человека. «С тех пор как около полувека назад Джейн ван Лавик-Гу­долл впервые увидела, как шимпанзе с помощью тонкого прутика выуживают из отверстия в термитнике его обитателей, зоологи обнаружили в поведенческом репертуаре этих обезьян еще около сорок методов целенаправленного использования всевозможных предметов», — рассказывает Евгений Панов из Института проб­лем экологии и эволюции РАН.

Это уже не инстинкт, а культурный навык, который передается из поколения в поколение. В последние годы появляется все больше исследований культурных традиций у обезьян, и слово «культура» употребляется там без кавычек.

Однако, как утверждает Евгений Панов, «высокий уровень развития орудийной деятельности человекообразных обезьян указывает на их способность рационально планировать длинные последовательности действий. Однако это не приводит к возникновению развивающейся материальной культуры».

Но, может, обезьянам это просто не нужно? Вспомним афоризм Дугласа Адамса: «Человек всегда считал, что он разумнее дельфинов, потому что многого достиг: придумал колесо, Нью-Йорк, войны и так далее, в то время как дельфины только тем и занимались, что развлекались, кувыркаясь в воде. Дельфины же со своей стороны всегда считали, что они намного разумнее людей — именно по этой причине».

Да, мозг человекообразной обезьяны весит в три раза меньше, чем наш, но это еще не делает нас исключением среди других живых существ: у дельфинов, китов, слонов мозг куда больше, чем наш. Исследователи придумали сравнивать не объем мозга, а отношение веса мозга к весу тела. Но вот незадача — впереди нас по этому коэффициенту оказались лабораторные мыши.

Потом Гарднеры работали с тремя шимпанзе. Мойе (на суахили ее имя означает «один») шесть лет, Тату («три») идет четвертый год, Ннэ («четыре») — самец, ему два с половиной года. Уошо незадолго до начала этой фазы была выведена из эксперимента. Все шимпанзе попали на ферму не позднее, чем на четвертый день после рождения. С самого начала они жили по строгому, научно обоснованному режиму. У каждого животного свое жизненное пространство — спальня, место для игр, ванная и столовая. С каждым питомцем работают три сотрудника, на строго спланированных занятиях они быстро обучают шимпанзе языку АСЛ. Учителя привыкли пользоваться им — одна из сотрудниц сама глухая, остальные — дети глухих родителей. В присутствии животных все сотрудники на ферме общаются только при помощи АСЛ, так что шимпанзе никогда не слышат человеческой речи.

Рабочий день на ферме начинается в семь утра, когда служители будят шимпанзе. Ежедневно определяется «знак дня» — новый знак, который воспитатели стараются ввести при подходящей ситуации в обиход своих питомцев, создавая как можно более естественные условия для пополнения их словаря. После обязательного утреннего туалета — завтрак, включающий, помимо прочего, стакан теплого молока. И во время еды шимпанзе приучаются к самостоятельности: они должны сами повязать себе нагрудник и есть без посторонней помощи. После еды следует чистка зубов и чистка шерсти щеткой.

Если нет жары, шимпанзе ходят в одежде, которую должны сами надевать. Они стелют постели и занимаются уборкой. Как правило, обезьяны способны подтереть пролитую жидкость, вымыть посуду, исполнять другие поручения. Все это благотворно отражается на познании языка и позволяет избежать избалованности.

До и после обеда проводятся занятия. Полчаса — тренировка в применении знаков, и еще полчаса — просмотр иллюстрированных журналов, книг. Так называемыми «педагогическими» играми их побуждают к рисованию, отбору предметов из определенного ряда, забавам с кубиками, их учат вдевать нитку в иголку и даже шить. Установлено, что внимания у шимпанзе хватает на тридцать минут. А чтобы избежать перенапряжения, дважды в дневное время их отправляют спать. Около семи вечера они купаются и до сна резвятся в длинных легких одеждах, чтобы шерсть хорошо просохла.

При таком образе жизни Мойя приобрела словарный запас, исчисляемый 150 знаками, а Тату — более чем 60. Один раз в неделю все исследователи собираются вместе, чтобы обсудить результаты работы, в том числе эволюцию программы «знаки от шимпанзе к шимпанзе». В некоторые недели фиксировалось до 19 актов общения между животными при помощи АСЛ. Большинство из них сводятся к знакам «иди играть» или «приходи щекотать» (шимпанзе очень любят, когда их щекочут). Случалось, что Мойя, охотно катающая Тату на себе, подавала сигнал «сюда», показывая на свою спину, куда Тату должна была забраться. Мойя обозначала Ннэ знаком «ребенок», ворковала над ним и давала ему пить из своей бутылки, в то время как сам Ннэ по причине, известной лишь ему самому, называет Мойю печеньем.

Это поколение шимпанзе, как показали сравнения, обогнало Уошо в развитии, поскольку знакомство с языком АСЛ у них начато раньше и они с первых дней находились в более благоприятной «стимулирующей» среде.

Разговорные возможности человекообразных обезьян успешно исследуются в США и по программам четырех других экспериментов.

А вот эксперимент, проводившийся с шимпанзе в Колумбийском университете Нью-Йорка, недавно был прерван. Причины, побудившие профессора психологии Херба Террейса капитулировать, вызвали серьезные споры среди коллег.

Четыре года назад Террейс начал эксперимент, в ходе которого шимпанзе Нима (его полное имя Ним Чимпски — намек на американского лингвиста Нома Чомски) обучали также языку АСЛ. Ним осваивал язык жестов столь же усердно, как и другие «вундеркинды», и даже сам протягивал воспитателям руки, чтобы те показали ему новые знаки. Он успешно прошел «детскую» фазу языкового развития, изобретая новые знаки, и научился… обманывать и браниться. Несмотря на все это, Террейс пришел к выводу, что шимпанзе не способны правильно строить предложения. В своих опытах Террейс обращал внимание не на то, как пополняется словарный запас Нима, а на грамматику его высказываний. Ним, составляя комбинацию из двух слов, соединял слова вполне осмысленно. Некоторые слова, например, «больше», оказывались у него всегда на первом месте, другие, например, «мне», «меня», — на втором. Ним видел, что фразы «дать мне» и «мне дать» построены неодинаково. Но дальше, как утверждает Террейс, он не пошел. И здесь как раз начинаются различия в использовании разговорных навыков между маленькими детьми и шимпанзе

Во-первых, если шимпанзе строят комбинации из трех и более слов-знаков, то третий и последующие элементы лишь в редких случаях содержат дополнительную информацию они либо повторяют уже использованный жест, либо добавляют имя к личному местоимению — «играть (со) мной Ним(ом)» Из 21 четырехчленного предложения, которые образовал Ним, лишь одно не содержало повторов. В детском же языке подобные повторы, по данным лингвистики, почти не наблюдаются.

Второе различие заключается в том, что лингвисты называют средней длиной выражения. Дети употребляют, становясь старше, все более длинные и сложные фразы. В два года средняя длина предложений у них примерно такая же, как у Нима,— 1,5 слова (или знака), но в последующие два года длина фраз у Нима росла очень медленно, тогда как у детей (как глухих, так и здоровых) она резко увеличивается.

И семантика у Нима отличалась от детской. Ему была недоступна связь между семантическим значением знака и способом его употребления. Позиционная связь между, например, чем-то съедобным и соответствующим глаголом для Нима не существовала — он не видел никакой разницы между «есть орех» и «орех есть». Из этого следует, доказывает Террейс, что шимпанзе не понимают того, что говорят.

И наконец, Террейс провел тщательный анализ кинофильмов, на которых были запечатлены «беседы» Нима с человеком, и сравнил эти результаты с исследованием разговоров между детьми и родителями. Дети рано начинают понимать, что разговор — это своего рода игра, в которой участники постоянно меняются ролями: сначала скажет один, затем другой. Ребенок редко перебивает собеседника или говорит одновременно с ним. У Нима примерно в 50 процентах случаев высказывания вклинивались в речь собеседника.

Существуют три способа поддержать разговор после того, как партнер закончил говорить: можно повторить фразу другого полностью, можно частично воспроизвести сказанное и добавить нечто свое и, наконец, можно сказать что-то совершенно новое Дети до двухлетнего возраста повторяют за родителями до 20 процентов их высказываний. На следующий год доля повторений падает до двух процентов. Ним, однако, на протяжении всего третьего года жизни имитировал 40 процентов фраз своих учителей. Дети до двух лет дополняют сказанное собеседником в 20 процентах случаев, а к трем годам поддерживают таким образом половину разговоров. У Нима добавления не превышали 10 процентов

Между обезьяной и человеком

Одна из главных проблем состоит в том, что мы везде ищем «подобия» нашему разуму и нашему языку, не в силах представить ничего иного. «Говорящие» обезьяны — совсем иные существа, чем их природные сородичи, «глупые обезьяны», по определению Уошо. Но людьми они так и не становятся, по крайней мере в глазах самих людей.

Уошо назвали в честь местности в штате Невада, где жили Гарднеры. Впоследствии выяснилось, что на языке индейского племени, исконно обитающего в этой местности, «уошо» означает человек. Человеком себя считала и сама Уошо. «Она такой же человек, как и мы с вами», — говорит о своей Коко ее воспитатель Пенни Паттерсон. В эксперименте по разделению фотографий на две категории — «люди» и «животные» — Вики, знающая всего-то три слова, свое фото уверенно клала в группу «люди» (как и все другие «говорящие» обезьяны, с которыми проводили этот эксперимент). Фото своего собственного «неговорящего» отца она так же уверенно и с видимым отвращением клала в группу «животные» вместе с фотографиями лошадей и слонов.

Судя по всему, у лингвистов и биологов просто нет аргументированного ответа на этот вопрос. И главная причина разногласий в том, что до сих пор нет устоявшихся определений и понятий.То, что ребенок и обезьяна воспринимают человеческий язык по-разному — это безусловно. Но «говорящие» обезьяны классифицируют действительность сходным с человеком образом. Они делят явления окружающей действительности на те же категории, что и люди.Скажем, знаком «беби» все обученные обезьяны обозначали и детей, и щенят, и кукол. Уошо делала жест «собака» и когда встречала собак, и когда слышала собачий лай, и когда видела их изображения — независимо от породы. Тоже самое делают дети.Горилла Коко, увидев на пальце у Пенни колечко, «сказала»: «ожерелье-палец». А шимпанзе Уошо называла лебедя «птица-вода». Что это, как не язык ребенка? Тот ведь тоже, когда видит самолет, говорит «бабочка».Более того, жених Коко горилла Михаэл, усвоивший язык жестов в весьма позднем возрасте, проявлял чудеса смекалки! Он апеллировал абстрактными понятиями, такими как прошлое, настоящее и будущее.

Однажды он рассказал о том, что когда он был маленький и жил в джунглях, охотники убили его маму.В отличие от людей, «говорящие» обезьяны проблему «идентификации» своего языка давно решили: по их мнению, он — безусловно человеческий. А раз язык — уникальный признак человека, то, значит, и сами они «стали людьми». Этот их вывод подтверждался неоднократно.Уошо, например, не сомневаясь, причисляла себя к роду людей, а других шимпанзе называла «черными тварями». Человеком считала себя и Коко. Когда предложили отделить фото животных от фото людей, она уверенно поместила свое изображение к изображениям людей. А вот фотография ее волосатого и голого отца была ею пристроена к стопочке слонов, лошадей и собак.

Как нам относиться к этим существам? В славном советском фильме «Приключения Электроника» была точно та же проблема: для взрослых Электроник — говорящий робот, и его можно и нужно «включать-выключать», дети же ясно видят: это — человек, даже больше человек, чем его близнец Сыроежкин.

Сегодня на сторонников защиты прав животных смотрят как на сентиментальных психов. Но, возможно, завтра все изменится, ведь когда-то и рабов или представителей других человеческих рас не считали за людей.

источники

expert.ru/russian_reporter/2007/24/pochti_chelo...

repin.info/udivitelnye-zhivotnye/o-chem-rasskaz...

www.petshealth.ru/pets/int-facts/obeziana-uosho...

www.vokrugsveta.ru/vs/article/2140/

ПОЛИГЛОТЫ:

Колумб вел официальную переписку на кастильском наречии, пометки на полях своего Плиния делал на чем-то вроде раннего итальянского, корабельный дневник вел на латыни, его тайную копию переводил на греческий, при этом читал на иврите и явно знал средиземноморский лингва-франка, накладывавший лексику вульгарной латыни на упрощенный арабский синтаксис.

angels-chinese.livejournal.com/1996253.html

"Если, скажем, вдруг выяснилось, что вы не понимаете, что написано в меню, вкрадчиво скажите: "У меня никогда не получалось уделять внимание романским языкам" или, еще лучше, "вульгарной латыни", а на такие прямые вопросы, как: "Вы говорите по-венгерски?", отвечайте: "Не так хорошо, как хотелось бы". Вообще, задавайте лингвистические вопросы как можно чаще. Если кто-то, к примеру, говорит, что провел три недели в Каире, вместо того чтобы поинтересоваться отелями, спросите: "А на демотическом армянском там сейчас говорят?"; если же зашел разговор об охоте в Кении, поинтересуйтесь: "Там ведь можно с грехом пополам объясниться на суахили, арабском или кикуйю, не правда ли?" Не повредит также разбираться в произношении: "…По-каталонски она говорила с сильным критским акцентом…" Ивлин Во. "Хорошо информированные круги… и как в них попасть" featherygold.livejournal.com/309707.html

У индейцев тукано, проживающих в Колумбии и Бразилии, лингвисты выделяют более 20 различных языков. По сложившемуся обычаю мужчины не могут жениться на тех девушках, чей основной язык совпадает с их собственным, поэтому им нужно искать невест в других поселениях. Все дети у тукано вырастают мультилингвами, владея не только языками отца и матери, но также языками некоторых соседей и общерегиональным языком, используемым для торговли. В повседневной речи даже в рамках одной беседы они могут переключаться с одного языка на другой, порой не осознавая этого.

Источник: en.wikipedia.org

шкала оценки уровней

В Штатах мало кто знает, что такое A1, B2 и т.д. применительно к уровням владения языком. Здесь принята своя шкала оценки уровней, ACTFL (the American Council for the Teaching of Foreign Languages). Её разработали в 1986 году (наш CEFR, кстати, моложе). Шкала в полной версии состоит из 11 уровней, от полного нуля до носителя:

Novice Low - ни черта на языке не умеет, только приступил к изучениюNovice Mid(0) - Очень ограниченное владениеNovice High(0+) - удовлетворяет базовые потребности помощью выученных выраженийIntermediate Low - удовлетворяет базовые жизненно необходимые потребности и т.д. + знаком с минимальными нормами вежливостиIntermediate Mid(1) - удовлетворяет свои основные жизненные и некоторые социальные потребностиIntermediate High(1+) - удовлетворяет практически все жизненные потребности и некоторые социальныеAdvanced(2) - удовлетворяет рутинные социальные потребности и некоторые рабочиеAdvanced Plus(2+) - удовлетворяет большую часть рабочих потребностей и демонстрирует навыки коммуникации на конкретные темыSuperior(3, 3+) - речь отличается структурной и лексической грамотностью, достаточной для эффективного общения в большинстве официальных и неформальных ситуацийDistinguished(4, 4+) - речь отличается беглостью, грамматически правильна, лексически точна, идиоматична.Native(5) - самоочевидно.

Цифры в скобочках - это соответствие уровня шкалы ACTFL другому известному тут зверю, шкале ILR (Interagency Language Roundtable), разработанной американской дип академией (Foreign Service Institute). Эти ребята официально отвечают на любимый вопрос студентов: «А за сколько можно выучить язык?» Они выделяют 4 группы языков по степени сложности для усвоения американскими студентами.

В Группу I входят африкаанс, датский, голландский, французский, гаитянский креольский, итальянский, норвежский, португальский, румынский, испанский, суахили, шведский.

за 8 недель по 6 часов в день (240 ч.) достигается уровень 1/1+

за 16 недель (480 ч.) 1+/2+

за 24 недели (720 ч.) 2/3

В Группу II входят болгарский, дари (из афганских языков), фарси, немецкий, греческий, хинди, индонезийский, малайский, урду.

за 16 недель 1/1+

за 24 недели 1+/3 (фигасе разброс!)

за 44 недели (1320 ч.) 2/3+

Группа III включает амхарский, бенгали, бирманский, чешский, финский, иврит, венгерский, кхмерский, лаосский, непальский, филиппинский, польский, русский, сербохорватский, сингальский (Шри-Ланка), тайский, тамильский, турецкий, вьетнамский.

за 16 недель 0+/1+

за 24 недели 1+/2+

за 44 недели 2/3

Наконец, Группа смерти IV с арабским, китайским, японским и корейским.

за 16 недель 0+/1+

за 24 недели 1/1+

за 44 недели 1+/2+

за 80-92 недели 2+/3+

А вам, как говорится, слабо? http://la-dy-ashley.livejournal.com/272901.html

О пользе полиглотства

Периодически я издеваюсь над студентами, предлагая им тест для переводчиков Нюрнбергского процесса. От кандидатов в синхронисты требовали назвать на их рабочих языках по 10 деревьев, орудий сельскохозяйственного труда и автомобильных запчастей. Не сдает никто. А тут я нашла убийственную альтернативу. За идею спасибо австралийскому правительству и расистам.

К началу ХХ века жителей Австралии стала беспокоить увеличивающаяся иммиграция из «цветных» стран: ехали китайцы, африканцы, индийцы… И вот в 1901 под давлением движения «за белую Австралию» правительство принимает Акт об Иммигрантах. Любопытна та его часть, которая предполагает лингвистический тест для вновь прибывших. Хочешь жить в нашей стране? Изволь написать без ошибок диктант из 50 слов на любом европейском языке. Первоначально язык диктанта можно было выбрать самому, а с 1905 года он назначался иммиграционным офицером. Чаще всего первым давали английский (на нем большинство успешно валилось, ниже увидите, почему), а затем по необходимости «добивали» другими. Формулировка закона была абсурдна, и шансов сдать у человека не было. Предложите китайцу написать диктант по-французски!

Тест был положен «цветным» желающим иммигрировать, но его использовали с кем угодно, если нужен был формальный повод отказать во въездной визе человеку по, скажем, политическим причинам. Причем даже если человек был европейцем, его участь была немногим легче. Например, вот реальный образец теста на английском языке (1920-30 гг.):

"The swagman wrapped his gnarled and desiccated digits round his minuscule ukulele and with prodigious and egregious deficiency of musicology essayed a resounding, cacophonous rendition of 'Waltzing Matilda' that caused a phobic frog to hurl itself suicidally into a brackish billabong."

Сдать такой тест можно было только с помощью дикой удачи или бюрократических ошибок, и проходили его единицы. Статистические данные об успехе несколько разнятся. Согласно одному источнику, в 1902-1903 гг. тест писало 805 человек, из них сдавших было 46. В 1904-1909 диктант написали 554 человека, сдали 6. А после 1909 ни одной успешной сдачи не зафиксировано. Но другой источник пишет, что в 1932 году было принято дополнение к закону, согласно которому от въехавших иммигрантов могли потребовать написать диктант повторно в течение 5 лет после въезда в Австралию (и депортировать в случае ошибок). Значит, сдавшие все же были?

Самым громким скандалом, связанным с «иммиграционным диктантом», стала попытка не пустить в Австралию чехословацкого коммуниста Эгона Киша. Товарищ ехал с целью выступить с пламенной речью в Мельбурне, а правительству никаких коммунистических призывов слушать не хотелось. Было дано поручение завалить его с помощью безотказного диктанта. К сожалению для иммиграционных офицеров, Киш владел 11 европейскими языками. Но завалить его всё же удалось: коммунист сломался на шотландском гэльском! (Впрочем, ему потом удалось опротестовать решение иммиграционных властей через суд: во-первых, в демократическом угаре гэльский признали не полноценным европейским языком, а «лишь древним наречием, на котором говорит лишь горстка жителей отдаленных территорий британских островов, а не европейское сообщество»; во-вторых, выяснилось, что иммиграционный офицер, устроивший диктант на гэльском, сам им не владел - при этом будучи шотландцем!)

После случая с Кишем тест подвергся шквалу критики, но его продолжали использовать аж до 1958 года.

Кто хочет, может на вот этом сайте почувствовать себя китайцем (там записаны аудио с оригинальными текстами, которые предлагались иммиграционной службой в 1920-1930 гг).

http://la-dy-ashley.livejournal.com/306745.html

Как создать полиглота

postnauka.ru/longreads/14832 (там больше, чем здесь)

Действительно, человек, жующий жвачку, вспоминал слова примерно на двадцать четыре процента лучше других. Если эксперимент продолжался в течение продолжительного времени, показатель улучшения возрастал до тридцати шести процентов. Чтобы получить практический результат, придется жевать жвачку в процессе учебы: по какой-то причине простые движения челюстью вниз и вверх не дают аналогичного эффекта. Я также обнаружил, что вспоминать слова помогает и настой шалфея; таким же эффектом обладает запах розмарина. Такая прозаическая вещь, как кофе, тоже позволяет получить некоторое преимущество. Две чашки кофе повышают активность нейронов в лобной доле, в которой контролируется кратковременная память, и в передней части поясной извилины (на модельном глобусе она находится под Восточной Европой), в которой контролируется внимание.

В моих разговорах с людьми упоминались и другие способы. Например, применение окситоцина, так называемого гормона любви. Дети лучше всего обучаются в том случае, когда они хорошо контактируют с воспитателем, то есть тогда, когда в их организме происходит постоянная выработка окситоцина. Кто-то сказал, что для улучшения памяти перед занятиями иностранным языком можно вдыхать окситоцин.

Альтернативой является дофамин. Это нейротрансмиттер, который выделяется в организме при получении удовольствия, но он также тесно связан с когнитивными функциями. Существовало даже предположение, согласно которому снижение уровня дофамина — возрастной симптом — отчасти является причиной снижения пластичности мозга в процессе изучения языков. Регулирование уровня дофамина во время обучения может позволить лучше усваивать новые слова.

Регулирование активности гиппокампа тоже облегчает изучение языков. Одним из способов стимулировать гиппокамп является прием амфетаминов. В одном эксперименте использование амфетамина и леводопы (предшественника дофамина, его используют при лечении болезни Паркинсона) на двадцать процентов ускорило изучение новых слов здоровыми людьми. Было показано и обратное: если вы с помощью определенных лекарственных препаратов снижаете активность гиппокампа, процесс ассоциативного обучения может замедлиться.

Возможно ли создать гиперполиглота в лабораторных условиях? Джон Шуман, прикладной лингвист Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, уклонился от ответа на этот вопрос. «Я думаю, когда-нибудь в будущем можно будет совершенствовать химическую среду в материнской утробе в период развития плода, — сказал он, — и направлять большое количество нейронов в языковые области мозга». Но существует одна проблема: это не обязательно приведет к тому, что родившийся ребенок станет гиперполиглотом. Он заметил, что наш мозг изменчив и вовсе не похож на четко работающий механизм. Нельзя быть уверенным, что именно мы запустим в движение. Это, безусловно, плохой сюжет для научно-фантастического романа. «Если активировать область Вернике, можно получить хорошего певца или человека с очень острым слухом. Зона Брока отвечает за моторную организацию речи, запоминание паттернов. С помощью ее изменения можно получить парня, который обладал бы способностью считать карты в казино». Затем он добавил фразу, которая меня успокоила: «Я не уверен, что подобные усовершенствования не приведут в итоге к появлению потенциального монстра». Игнорируя эту опасность, мы берем на себя слишком много.

Результаты некоторых исследований, объектами которых являлись люди, имеющие талант к языкам, позволяют предположить, что они более «открыты для новых впечатлений», чем все остальные. Психолог Александр Гиора высказал заманчивую идею, что мы обладаем некоей неиспользуемой в нашем родном языке вещью — «языковым эго», которое следует высвободить и сделать более проницаемым для изучения нового языка. Те, у кого границы языкового эго более прозрачны — например дети или подвыпившие люди, — более склонны искажать свое произношение в родной речи, а это, в свою очередь, способствует освоению звуков чужого языка.

Подобная проницаемость нашла отражение и в ответах респондентов, которые были получены в ходе моего интернет-опроса. Один человек (носитель английского языка, который живет в Тайване и говорит, что владеет двадцатью языками) написал: «Нужно уметь хорошо подмечать некоторые вещи, имитировать речь других, не только акцент, но и жесты, интонацию, тембр. Большинство изучающих языки не склонны к такому поведению, поэтому им с самого начала заказан путь к успеху. Просто начните с этого, и вы действительно далеко продвинетесь. Потому что этим вы создадите нового себя». Он добавил: «Я образцовый приспособленец. Большинство людей при знакомстве со мной не могут догадаться, откуда я родом, потому что все мое тело, все мои действия подстраиваются под атмосферу того места, в котором я нахожусь в данный момент». Другой респондент выразился следующим образом: «Человек, способный к языкам, обладает умением вживаться в роль ребенка, когда дело касается разговора/письма на новом языке. Ребенка наивного, неразумного, запинающегося и невнятно бормочущего, но при этом любознательного, полного энергии и открытого новым знаниям».

Меня поразил тот факт, что исконным гиперполиглотом мог бы оказаться кто-то похожий на Питера Пэна. Пока вы неофит в изучении языка, вам не нужно демонстрировать свое взрослое «Я». Вас не будут осуждать за отсутствие ситуативной компетенции. Возможно, вы, как Питер Пэн, избегаете реальности. И, выражаясь языком психологии, мысленно обращаетесь к своим детским ощущениям, какими они были в то время, когда граница между вами и остальными людьми была не такой четкой. Но теория нейронного клана наводит на мысль о том, что психологические черты — будь то непреодолимость границ своего эго или невроз —

не позволяют однозначно определить гиперполиглота, учитывая, что когнитивные навыки имеют куда большее значение для достижения успешного результата. Да, у некоторых полиглотов, таких как Александр и Кен Хейл, погружение в изучение языка являлось реакцией на эмоциональную травму. Возможно, их спасло именно осознание себя как человека, изучающего языки. Но это не дает ответа на вопрос, почему они обратились за спасением именно к языкам.

из книги «Феномен полиглотов» американского лингвиста Майкла Эрарда

о билингвизме и языковой культуре

Франсуа Грожан - французский лингвист, много лет изучающий билингвизм, работавший во Франции, в США и в Швейцарии. Он сам билингв, но многочисленные книги и статьи писал всю свою карьеру по-английски. Недавно французское издательство предложило ему написать книгу о билингвизме для французского читателя. В блоге Psychology Today он интересно пишет о том, что столкнулся с проблемами стиля и содержания, которых не ожидал. Например, он понял, что по-французски ему нужно писать предложения подлиннее, с более сложной структурой, со сложноподчиненными частями. Не то чтобы по-английски таких не бывает, но по-французски намного больше, пространней, извилистей.

Еще - более формальный тон изложения. В популярной книге для англоязычного читателя он легко мог приводить примеры из своей жизни, своего опыта билингвизма. В популярной книге по-французски он с удивлением обнаружил, что у него не поднимается рука так написать, это выглядит "несерьезно". По-английски он иллюстрировал какие-то свои тезисы на примере своих соседей, механика в гараже, обычных людей вокруг, которые знают больше одного языка. По-французски это кажется странным, неуместным, и вместо этого он подает примеры знаменитых людей: Наполеона, Марии Кюри, Сэмюэля Беккета.

Мне показалось особенно интересным в этих примерах то, что все они, если присмотреться, говорят не о языке как таковом, а о языковой культуре, литературной культуре. Грожан не жалуется, скажем, что во французском не было каких-то слов, к которым он привык в английском, или каких-то грамматических оборотов. И даже синтаксис - "длинные предложения" - ведь по-французски можно написать и короткими предложениями, это не будет неграмотно, просто так не делают, это не соответствует общепринятому стилю. А про то, какие примеры можно давать, и говорить нечего - при чем тут язык? И вместе с тем границу провести невозможно, язык расплавляется в культуре, культура исторгает из себя затвердевающий язык. Если бы дело было только в данном конкретном обществе, тогда, может, в Канаде писали бы книги по-французски с короткими предложениями, совсем по-другому, "по-английски"? Собственно, наверняка какие-то различия в прозаическом стиле между французскими и канадскими-франкоязычными авторами наверняка существуют, но вряд ли они так же велики, как различие в стиле между французским и английским.

Мне все это показалось очень знакомым еще и по собственному опыту. Иногда я пишу какую-то запись или заметку по-русски, а потом перевожу на английский для какого-то форума или рассылки, в которых участвую. Иногда наоборот, вначале по-английски, потом по-русски. Каждый раз этот процесс самоперевода меня тяготит и отнимает много времени - иногда больше, чем заняло бы написать с нуля, по-моему. И я заметил, что дело не столько в отдельных словах и фразах, которые естественно пишутся на одном языке, а потом на другом не понимаешь, как это просто сказать. Такое бывает, да, и тоже раздражает, но не настолько (тем более что я настолько "заражен" английским языком и литературой, что нередко уже просто по-русски пишу с дурными кальками, без переводов). Больше раздражает такое вот странное ощущение, что на структурном уровне все как-то не так, все неловко. Что если бы я это сразу писал по-английски, то в другом порядке расставил бы аргументы, другие примеры привел, с другой интонацией возразил бы на такую-то мысль. Но поскольку оно уже написано по-русски, то как бы навязано, и трудно абстрагироваться от этого и переписать совсем по-другому, да и времени-сил на такое обычно нет.

У меня нет конкретных замечаний о том, что в моем опыте совсем разное по-русски и по-английски, на этом "структурном" уровне - ну вот как Грожан пишет о примерах, о формальном тоне итд. Есть некоторые смутные мысли, но не возьмусь пока что их сформулировать более четко. Попробую подумать еще об этом и понаблюдать над собой. http://avva.livejournal.com/2808026.html

ГРАММАР-НАЦИЗМ

......

КОНТЕКСТ:

Ну, до меня только сегодня дошло, когда читала Фрейзера про рейдерские кланы с обеих сторон границы. Девочка-то непростая эта Джен. И то, что для нас - просто совпадение, наверняка было значимым для Шарлотты Бронте, которая наделила свою героиню таким характером: жестким, волевым, несгибаемым - в основе своей, хотя эти качества прикрыты женской мягкостью и ранимостью, а также умением претерпеть трудности, но и бороться за свою жизнь, даже презирая приличия (а что уж ужасней для викторианской дамы?), во всем, и в страсти своей, идти до конца.

Такая девочка, что была бы она мальчиком - только в седло и джеддарт в руку.

Потому что кровь - не водица.

Потому что Риды (фамилия ее матери) - один из чумовых рейдерских кланов английского Приграничья. Что касается Эйров, так вообще все прекрасно. Барон Уильям Эйр с сыновьями Генри и Ральфом были из тех, кто сжег Эдинбург во времена "Грубого сватовства" и затем опустошал Бервикшир, Хаддингтон, Мисселборо... правая рука Эдуарда Сеймура, графа Хартфорда.

Вот такая простая английская девочка. С шотландским классическим именем Дженет. Без родословной. Сиротка. http://bojkot.livejournal.com/384112.html

Просто интересным показалось: в жбд и оперсводках ЧОН Царицинской губернии пишут только "ревервер". Причем вроде разные люди. Так что для них там это не описка, не ошибка, а твердое убеждение, что так правильно. В Самаре, Саратове и Астрахани - "револьвер", хоть и с ошибками иногда. http://d-clarence.livejournal.com/88137.html

Почему притяжательное от "орк" будет "орочий" (см.), как будто он в девичестве отрочестве был орък? Из этимологии слова orc ничего такого не следует:

orc (n.) "ogre, devouring monster," Old English orcþyrs, orcneas (plural), perhaps from a Romanic source akin to ogre, and ultimately from Latin Orcus "Hell," a word of unknown origin. Revived by J.R.R. Tolkien (1892-1973) as the name of a brutal race in Middle Earth.

дискуссия в коментах: http://ru-etymology.livejournal.com/1352436.html

НЕЦЕНЗУРНОЕ:

«Б***ь, п***расы ё**ные, ё* вашу мать, кто здесь на**ярил всю эту ё**ную х**ню!?» — заорал поручик, после чего грязно выругался).

steissd.livejournal.com/1987295.html

Двое сотрудников нашего института не так давно опубликовали статью "Occurrence of Hexacosapolyenoic Acids 26:7(n 3), 26:6(n 3), 26:6(n 6) and 26:5(n 3) in Deep Sea Brittle Stars from Near the Kuril Islands". В ней они изучили необычные жирные кислоты из глубоководных офиур и нашли одну новую кислоту. Вот как они предложили ее назвать: «We suggest the name “ophigenic” acid (derived from ophiura and generic) for the main 26:7(n-3) acid». Офигеновая кислота! olnud.livejournal.com/270440.html

Один анекдот.

Однажды студент спросил у Розенталя (известного лингвиста, автора множества трудов по русскому языку): «Скажите, как пишется слово «пох*й» — слитно или раздельно?» «Если это характеристика моего отношения к Вам, молодой человек, — невозмутимо ответил Розенталь, — то слитно. А если обозначение глубины великой еврейской реки Иордан, то раздельно»

как-то по необходимости полдня прокопалась во всяких справочниках с этими "слитно-раздельно". результат-запоминалка:

На хуй грамотность? Большинству похуй, как пишется, и нехуй выпендриваться, а то и на хуй пошлют на хуй.

"Зачем" - раздельно "Все равно" - сказуемое, вместе "Ни к чему" - вместе (вроде как) "Куда" - раздельно "Абсолютно, совершенно, полностью и т.п." - раздельно (хотя мне очень хочется слитно, наречие же...) http://2306and.diary.ru/p185593598.htm#628041499

Остролингвистическая история. Вводная лекция по исторической грамматике русского языка. Сидит весь курс. Преподаватель просит произнести вслух старую азбуку. Одна студентка начинает: "Аз, буки, веди..." Другой студент продолжает: "Глаголь, добро, есть..." и т.д. Добираемся до буквы "хер". Ну, естественно, смешки в аудитории, сдавленные всхлипы... И тут препод выдает: -- Кстати, зря вы смеетесь. То место, над которым вы ржете, в древнерусском языке называлось вовсе не так, а словом "уд". Теперь понимаете, зачем я время трачу и корячусь, вам "удовл." в зачетках рисую?

"Загамать" на воровском жаргоне начала 20 века - спрятать украденное. "Сгамать" - продать его.

http://d-clarence.livejournal.com/82167.html

Из вопросов Грамоте. ру

Вопрос № 269636 Здравствуйте! На днях возник вопрос. Заранее извиняюсь за то, что спрашиваю о жаргонизме. С какой буквой пишется слово "охиренно"? С "и" или "е". С одной стороны, оно происходят от слова "хер". Но почему Пушкин тогда писал: "Подагру б в сорок лет имел / Пил, ел, скучал, толстел, хИрел". Подскажите, где истина. Apple_iBoy

Ответ справочной службы русского языка Правильно писать через Е. Пушкин использовал другое слово, а именно хиреть - "становиться хилым".

ЛИТЕРАТУРА:

"Новейший полный письмовник" 1810 года, "где, кроме писем знаменитых людей, приведены также образцы составления разнообразных документов, как то прошений, аттестатов, жалоб и проч., с присовокуплением устава Словесного (торгового) суда, почтовой таксы, расписания почтамтов, правил для проезжающих на почтовых и курса всех иностранных денег. http://books.google.com.ua/books?id=l5xTAAAAcAAJ&dq=%D0%BF%D0%B8%D1%81%D1%8C%D0%BC%D0%BE%D0%B2%D0%BD%D0%B8%D0%BA&source=gbs_navlinks_s

Больные вопросы родной грамматики lib.rus.ec/b/494073

Аннотация В книге собраны ответы на вопросы, которые задавались автору как лингвисту на портале для журналистов «Живое слово». Материал изложен просто, доступно, но остается при этом в рамках строгой научности. Формат книги сохранил форму работы автора на портале «Живое слово»: вопрос – ответ. Тематически близкие «вопросы – ответы» объединены внутри каждого раздела в небольшие рубрики. Книга рассчитана на широкого читателя, в том числе такого, который давно окончил школу и плохо помнит даже падежи.

Алексей Алексеевич Быков

Удивительное языкознание

Эта книга является своеобразным путеводителем по языкам Европы; она содержит обзор и сравнительный анализ европейских языков, рассказывает об их истории, устройстве, взаимовлиянии. Приведены правила чтения. В конце книги имеются сведения об искусственных языках и о личных именах, распространенных у разных народов, а также словарь лингвистических терминов.

Для тех, кто хочет ознакомиться в общих чертах с языковым богатством Европы, интересуется происхождением слов и природой заимствований, присматривается, какой иностранный язык было бы интересно и полезно изучить, хотел бы глубже понять свой родной язык, сравнивая его с иностранными.

Владимир Александрович Плунгян

Почему языки такие разные. Популярная лингвистика

Человеческий язык — величайший дар природы! Ему мы обязаны возможностью общаться, передавать свои мысли на расстоянии. Благодаря языку мы можем читать книги, написанные много веков назад, а значит, использовать знания, накопленные нашими предками, и сохранять наши знания для будущих поколений. Без языка не было бы человечества!

Сколько языков на земле, как они устроены; как и по каким законам изменяются; почему одни из них — родственные, а другие нет; чем именно отличается русский язык от английского и других языков, а китайский от японского; зачем глаголу наклонение и вид, а существительному падежи?

На эти и другие вопросы дает ответы современная лингвистика, с которой популярно и увлекательно знакомит читателя автор книги — Владимир Александрович Плунгян, известный лингвист, член-корреспондент РАН.

Приключения английского языка lib.rus.ec/b/561752

Аннотация Герой книги — английский язык — для автора персонаж одушевленный. Он живет собственной жизнью и обладает собственным характером. Вечно молодой, хотя ему порядка полутора тысяч лет. Родился в Англии, хотя среди его предков кого только нет. Он умело использовал свое наследство и внес величайший вклад в мировую культуру. Как ему это удалось, какие приключения и заслуги сделали его почетным гражданином мира? Книга приглашает вас выяснить все это, совершив захватывающее путешествие сквозь время и пространство. Мелвин Брэгг — энтузиаст слова, но не лингвист, и адресовал свою книгу широкой аудитории. Особенно интересна она будет тем, кто интересуется историей, лингвистикой и изучает английский язык. Ведь знание живой истории языка выводит его восприятие и использование на новый качественный уровень.

Самоучитель олбанского Максим Анисимович Кронгауз lib.rus.ec/b/437361

Аннотация Олбанский язык? Это тот странный русский, который существует в интернете? Произнося слово «олбанский», мы вспоминаем «В Бобруйск, жывотное!» и «аффтар жжот», подмигиваем и хохочем. В этой книге автор тоже много смеется и рассказывает забавные истории появления слов и выражений олбанского языка. Но главное — он пытается ответить на вопрос, что за странный эксперимент с русским языком происходит в интернете, в котором все мы — вольно или невольно — участвуем. Кто его ставит и зачем?

Лингво. Языковой пейзаж Европы Гастон Доррен lib.rus.ec/b/589987 Аннотация С лингвистической точки зрения Европа – это языковой пирог, который состоит из нескольких больших кусков, множества мелких и горстки крошек. Устное и письменное многообразие языков нашего континента выглядит впечатляюще и невероятно увлекательно. «Лингво» – это языковой пейзаж нашего континента, живописные лингвистические реалии которого достойны пристального внимания, огромного интереса и искреннего восхищения.

НЕОТСОРТИРОВАННОЕ:

...

Шовианский алфавит

Оригинал взят у в Ливерпуль = Манчестер

Английская орфография довольно архаична, сложна и неудобна. Для передачи 40 звуков (фонем) служат 1140 букв и их сочетаний (графем). Бернард Шоу как-то придумал слово «ghoti», которое могло читаться как слово «fish»: "gh" произносится как "f" (например, как в слове "rough"), вместо "o" можно использовать "i" (как в слове "women"), а "ti" читается как "sh" (пример - "pronunciation") - и "рыба" готова. И в собственном завещании Бернард Шоу выделил деньги на разработку более простого алфавита английского языка. Он назвал три основных условия, которым должен соответствовать новый алфавит: 1. Он должен состоять из более чем 40 букв. 2. Должно соблюдаться строгое соответствие звук = знак. Каждому звуку должна соответствовать одна конкретная буква. Всегда одна и та же. 3. Буквы нового алфавита не должны быть похожи на буквы латинского алфавита, чтобы тексты, не казались просто неграмотными. В результате конкурса создание нового алфавита было поручено Рональду Кингсли Риду. Денег из фонда Шоу хватило на издание одной книжки новым алфавитом. Эта пьеса самого Шоу «Андрокл и Лев». Она была бесплатно разослана в несколько библиотек (G. B. Shaw, Androcles and the Lion, Penguin Books, 1962). Прекрасно видно, что левая колонка намного компактнее. В 2003 году Шоуианский алфавит был добавлен в юникод http://mi3ch.livejournal.com/2948086.html

Пескарь и чертополох

Уже писал как-то о русском перводе "Вождя краснокожих" О.Генри. Теперь несколько слов о его рассказе "Друг - Телемак" в переводе М.В.Урнова. Для начала, вот эта пара: (1) Now, there was a woman that would have tempted an anchovy to forget his vows.Это была такая женщина, что даже пескаря ввела бы в грех.(2) ....and her smile would have brought out the dogwood blossoms in December....а от ее улыбки чертополох мог бы зацвести в декабре месяце.

(1) Откуда в оригинале взялся этот "анчоус, соблазнённый к забвению своих обетов" и почему в переводе он превратился в "пескаря, впавшего в грех"? Понятно, что слово "anchovy" смахивает на "anchorite", то есть, на отшельника, а уж тут полный простор для появления демонов с их искушениями и соблазнами. Но такая метаморфоза "анахорет/анчоус" кажется слишком уж натянутой, если не заметить, что в привлекательную вдовушку мгновенно влюбляется друг Телемака Хикса, которого звали Paisley Fish (Пейсли Фиш, то бишь, Пейсли "Рыба". Вероятно, при переводе это и не было замечено; анчоус (и даже хамса) показались слишком экзотичными, отсюда и пескарь, рыба попроще и познакомее читателю стараниями М.Е.Салтыкова-Щедрина.

(2) Обращение кизила (dogwood) в чертополох менее занимательно, но произошло тоже с потерей авторской игры. Дело в том, что на юго-востоке США "кизиловой зимой" ("dogwood winter" называют весенние заморозки, что случаются в апреле-мае, как у нас "черёмухины холода". То есть, от её улыбки могла бы черёмуха зацвести даже в декабре. Весенние заморозки стали бы декабрьской оттепелью. Так, ещё три коротких комментария. (3) "The smiles of woman,' goes on Paisley, 'is the whirlpool of Squills and Chalybeates" - в переводе выглядит как: "Улыбки женщин, — продолжает Пейсли, — это водоворот Сциллы и Харибды" - а дословно ведь это - водоворот морского лука (со слабительным, мочегонным и антикрысиным свойствами) и железистых минеральных вод. В переводе эта обожаемая О.Генри игра с созвучными "учеными" словами и их путаницей - просто не использована.

(4) Говоря о том, как правильно брать женщину за руку, Телемак сообщает об ошибках: "Some take it up like a hot horseshoe, and hold it off at arm's length like a druggist pouring tincture of asafoetida in a bottle" - а в переводе: "Некоторые берут руку, как раскаленную подкову, и держат ее далеко перед собой, как аптекарь, когда наливает в пузырек серную кислоту". Кислота заменила настойку асафетиды - смолы, добываемой из корней вонючей ферулы. Её используют как пряность и лечебное снадобье (именно поэтому появляется аптекарь), но с очень въедливым и устойчивым чесночно-луковым вкусом и запахом, поэтому аптекарь и держит ей как можно дальше от себя. Асафетида - она же: дурной дух, вонючая смола, чёртов кал. Ну уж какая тут кислота!

(5) В начале рассказа сообщается о необычайной дружбе Телемака и Пейсли : We certainly had days of Damon and nights of Pythias. - В переводе: "Поистине у нас были дни Дамона и ночи Пифиаса". Правильно, образчик дружбы: Дамон предложил себя в заложники, чтобы дать Пифию навестить перед казнью родину и семью. Пифий вернулся, но почти опоздал и друга чуть не казнили. Тиран Дионисий так расчувствовался, что простил обоих. А вот дружба Телемака и Пейсли после встречи со вдовой дала трещину: "...the old fidus Diogenes business between me and Paisley Fish was ended forever" - в переводе "...старая дружба fidus Diogenes между мною и Пейсли окончилась навсегда". Откуда взялся этот "верный Диоген"? Это очередная забавная путаница: смесь Дамона, Пифия и Дионисия + верного Ахата (fidus Achates) - преданного оруженосца Энея. В переводе это не показано.

Пожалуй, хватит.

http://glazo.livejournal.com/90498.html

о великом и могучем немецком языке

Думаю, в Германии твиттер не очень популярен. 140 символов — это примерно два слова по-немецки.(с)из сети

Hемецкий язык — относительно легкий.

Человек, знающий латынь и пpивыкший использовать склонения yчит его без особых тpyдностей…

Во всяком слyчае, дyмаю, что пpимеpно так говоpят yчителя немецкого во вpемя пеpвого ypока. Затем начинается изyчение всяких der, die, das, den,… и yчителя говоpят что все — логически связано, следyет логической цепочке и что все очень пpосто. И чтобы окончательно в этом yбедиться, мы pассмотpим с вами конкpетный пpимеp.

Пеpвым делом, вы покyпаете книжкy на немецком. Вам попадается, напpимеp, кpасивая книжка, котоpая pассказывает обpяды и обычаи Хотентотов (кто не знает, это такие пpедставители одного из племен, живyщих в лесах Южной Афpики). По-немецки: Hottentotten.

Книга pассказывает, что сyмчатых кpыс, то бишь опоссyмов (Beutelratten) эти Hottentotten отлавливают и запиpают в металлических клетках (Lattengitter), покpытых кpышкой (bedeckt) чтобы yбеpечь их от непогоды. Металические клетки с кpышкой называются по-немецки Bedecktlattengitter и следовательно опоссyм в такой клетке называется Bedecktlattengitterbeutelratten, а такая клетка для опоссyмов называется Beutelrattenbedecktlattengitter. Все пpосто: пpилагательное пpиписывается пеpед сyществительным, котоpое оно хаpактеpизyет.

Так вот, однажды эти хотентоты (Hottentotten) задеpжали yбийцy (Morder), обвиняемого в yбийстве одной хотентотской матеpи (Mutter), то есть Hottentottenmutter, сын котоpой был «тоpмознyтый» (Begriffsstutzig) и к томy же заика (Stottern).

Так вот, следyя пpавилам словообpазования немецкого языка, эта мать по-немецки бyдет Hottentottenbegriffsstutzigstotternmutter, а ее yбийца — Hottentottenbegriffsstutzigstotternmuttermorder.

Полиция вpеменно запиpает этого yбийцy в вышеyпомянyтой клете для опссyмов (Beutelrattenbedecktlattengitter), но yбийце, находящемyся в этой клетке для опоссyмов (Beutelrattenbedecktlattengittermorder) yдается сбежать.

Тyт же начинаются поиски и вдpyг один из хотентотских воинов как закpичит :

— Я поймал yбийцy (Morder)!

— Да? Какого?, спpосил шеф племени.

— Hottentottenbegriffsstutzigstotternmuttermorder (yбийцy хотентотской матеpи тоpмознyтого и заики), ответил воин.

— Что? Beutelrattenbedecktlattengittermorder (yбийцy из металлической клетки для опоссyмов с кpышкой)? , спpосил шеф хотенотов.

— Так это он же и есть, тот самый Hottentottenbegriffsstutzigstotternmuttermorder, ответил воин.

— Да? — yдивился шеф. Hy так бы сpазy и сказал что ты поймал

Hottentottenbegriffsstutzigstotternmutterbeutelrattenbedecktlattengittermorder.

Как вы можете констатиpовать сами, немецкий язык — довольно легкиий и пpостой. Стоит всего лишь им заинтеpесоваться.

© Марк Твен

Ба!

В какой-то статье о переводах я вычитала, что перевод устаревает едва ли не быстрее, чем оригинальное произведение. Более того, если оригинал может претендовать на бессмертную классику, то уж перевод-то точно устареет, и непременно возникнет необходимость в новом.

Я тогда подумала, что не согласна: раз оригинал носителем воспринимается как однозначно старый, с какой стати в переводе мы должны читать если не современный, то пусть осовремененный текст? А тут я читала об истории переводов на русский «Джейн Эйр» и нашла такой перл из перевода 1850 года, опубликованного в журнале «Современник»:

Вы наблюдаете меня, мисс Эйр: не правда ли, я прекрасный мужчина? - Нет, милостивый государь. - Ба! Это однакож оригинально, чересчур оригинально!

Прочитала несколько дней назад, а ржу до сих пор, ничего не могу с собой поделать. В оригинале этот кусок звучит, если что, так (с купюрами, поскольку в шедевре 1850-го года оставлен только этот обмен репликами):

"You examine me, Miss Eyre," said he: "do you think me handsome?" — "No, sir." — "Ah! By my word! there is something singular about you".

В более позднем переводе, опубликованном ровно век спустя, в 1950 г., всё уже куда менее феерично:

Вы рассматриваете меня, мисс Эйр. Как вы находите, я красив? - Нет, сэр! - Честное слово, в вас есть что-то своеобразное!

Несовременность вылезает прежде всего в диалогах, а в описаниях, допустим, она куда менее заметна. Забавно, что в ранннем переводе "сэра" заменили на "милостивого государя", при этом оставив "мисс Эйр". Мне, кстати, кажется, что английский оригинал для современного уха менее архаичен, чем перевод из «Современника». И, конечно, я навскидку не знаю, но сомневаюсь - вот это "вы наблюдаете меня" - это нормальная фраза того времени, или ляп? http://la-dy-ashley.livejournal.com/307649.html

"Шучу!"

Митрилиан кинула тут ссылку на любопытную статью: https://qz.com/427200/americans-ruin-their-jokes-with-two-simple-letters-miserable-twits/ Статья прекрасна, но боюсь, что мне влом переводить ее для тех, кто не читает по-английски, поэтому изложу суть в паре фраз: британец пишет, что американцы, когда шутят, непременно добавят: «Шучу!» Чем портят всю шутку, потому что весь смысл шутки в том, чтобы догадаться, что это шутка. Как-то так. А вот британцы так никогда не делают - и поэтому американцы зачастую воспринимают их шутки как наезд: он же не предупредил, что это шутка!

Вот я могу ошибаться, но мне кажется, что оно как-то связано вот с этим:

«Другой тип вербальных абьюзеров - это те, кто прячет абьюз под постоянными шутками, сарказмом, оскорбительными прозвищами и утончённым унижением.Ребёнок попадает под перекрёстный огонь «несерьёзного» абьюза, прячущегося за «юмористическим» фасадом:

«Последний раз я видел такой нос в цирке»;

«Очень красивая рубашка... для клоуна»;

«Когда раздавали мозги, ты наверняка остался дома».

Если ребёнок или другой член семьи жалуется в таких случаях, абьюзер обвиняет его в отсутствии чувства юмора. «Ну он(а) же понимает, что я шучу», – скажет абьюзер, выставляя жертву соучастницей абьюза».

(взято отсюда: www.facebook.com/alina.farkash/posts/1020408847..., книга целиком лежит здесь: coollib.com/b/292323/read)

Короче, смысл в чем. Почти любая шутка может быть воспринята как оскорбление или издевательство. Разница между шуткой и издевательством - в том, понял ли (и принял ли) объект шутки тот факт, что это шутка. И в одних социумах (будь то семья, компания или страна) «бремя доказательства» возлагается на пошутившего. Если твою шутку не поняли - значит, шутка была неудачной, и это твоя проблема. А в других социумах не понять шутку неприлично. Если ты не понял шутку - сам дурак, и это именно твоя проблема, а не того, кто неудачно пошутил.

Вот отношения второго рода открывают самую широкую дорогу разным пакостям, в первую очередь - травле. Потому что в таких условиях любую гадость можно объяснить тем, что это была шутка. В британских текстах это попадается сплошь и рядом. Клайв Льюис, который школьной травли хлебнул сполна, об этом пишет. Джеймс Поттер и Сириус Блэк «мило шутят» над противным Снейпом. Когда Лили возмущается тем, что юный смертоедик сотворил над одной из одноклассниц (явно что-то оч-чень нехорошее), Снейп тут же отговаривается: «Да это же ерунда, он просто пошутил!» Типа, это все объясняет. И остается только догадываться, как юные Джеймс и Сириус «шутили» над Питером Петтигрю - над такими, кто настойчиво набивается в компанию, всегда шутят и плакать не велят. И право сказать: нет, нифига это не шутка, не смейте так больше шутить! - имеет разве что человек, имеющий такую власть, как Лили над Снейпом.

Необходимость к каждой шутке добавлять «Шучу!», разумеется, полностью проблему не снимает. И в той же Америке чрезвычайно распространены так называемые «шалости» (practical jokes), которые по нашим меркам никакие не шалости, а самые настоящие гадости. Это из разряда армейских шуток, какие шутят деды над духами, только там это обычно делают студенты и школьники друг над другом. И понятно, что есть школьные компании, где принято издеваться над младшими и слабыми под видом «шуток», они всегда были и всегда будут, пока люди остаются потомками приматов. Но все же в условиях более или менее равных весовых категорий тебе либо приходится сразу обозначить желание пошутить (и не шутить вне пределов шутки, как отмечено в той же статье), либо ты рискуешь получить в лоб от того, кто не понял, что «ты же просто пошутил». И, возможно, не только кулаком, но еще и пулю. Возможно, манера американцев предупреждать «Шучу!» как раз и связана с тем, что в обществе довольно долго было много тупых парней, не понимающих изысканных шуток, зато неплохо стреляющих в упор. Местами эти парни и теперь еще не повывелись. Это, конечно, лишает вас дивной атмосферы растворенной в воздухе тонкой иронии, зато и избавляет от мелких бытовых троллей, которые отравляют вам жизнь, прикрываясь своим офигенным «чувством юмора».

А шутить «без смайликов» вполне допустимо в среде своих, где все, в первую очередь, могут быть уверены, что здесь никто никого задеть и оскорбить не намерен. А все остальное уже во вторую.

Да, разумеется, есть еще вариант, когда «альфе» (отцу, начальнику, заводиле компании) можно шутить как угодно, а «омега» (ребенок, подчиненный, тот, кого приняли из милости) может шутить сколь угодно остроумно - его шуток подчеркнуто не понимают и разве что спросят через губу, мол, это что, шутка была, что ли? То есть остроумно шутить - это привилегия, доступная высшим и недоступная низшим. Но это, прямо скажем, токсичная среда и по возможности лучше оттуда валить чем быстрей, тем лучше. А если нет возможности свалить, то хотя бы как можно раньше начать отдавать себе отчет, что проблема не в тебе и не в том, что ты тупой. То, что твоих (или чьих-нибудь еще) шуток здесь принципиально не понимают - это наименьшая жопа, которая может случиться в таком социуме. http://kot-kam.livejournal.com/1367720.html

Агенты Аксис

Читаю "О, я от призраков больна" всё того же Брэдли - и натыкаюсь на фрагмент:

"— Бедная Филли, — наконец сказала тетушка Фелисити. — Она ужасно пострадала в руках агентов Аксис.[41] Химикаты, полагаю. Ее волосы были ее гордостью. С тем же успехом они могли вырвать у нее сердце."

Комментарий же 41 выглядит так: "Переводчик остался в глубоком недоумении, каких агентов имела в виду тетушка Фелисити. Агент Аксис — это персонаж из комиксов, суперзлодей. Тетушка Фелисити могла читать эти комиксы либо перепутала Аксис с наци"

И тут ваш покорный (напоминаю - английского практически не знающий) снова начинает биться головой об стену. "Rome Berlin Tokyo Axis" - это ни о чём не говорит?

И словечко-то до сих пор употребляется - чтоб далеко не ходить, возьмём песню "Panzerkampf" группы "Sabaton", посвящённую Курской битве:

In the Soviet Union, Summer 1943, Tanks line up in thousands, as far the eye can see. Ready for the onslaught, ready for the fight, Waiting for the Axis, to march into the trap.

В той же песне:

Reinforce the frontline, force the Axis to retreat. Send in all the reserves, securing their defeat. Soldiers of the Union broke the Citadel, Ruins of an army... Axis rest in hell!

Короче, во фразе тётушки всего-то и надо было заменить нелепых "агентов Аксис" на вполне понятных "агентов Оси" - и уж если писать примечание, то о том, что такое "Ось Рим-Берлин-Токио".

Ё-моё, и перевод-то в целом неплохой - но неужто вместо того, чтобы писать дурацкое примечание, лень было пять минут подумать? http://bisey.livejournal.com/389828.html

Фразы из одних согласных

Занятная вещь.

В русском - разве что в виде односложного "Псс!"

А вот в чешском есть куда более длинные

Strč prst skrz krk, стрч прст скрз крк — скороговорка на чешском и словацком языках, означает «просунь палец сквозь горло».

Или - «Prd krt skrz drn, zprv zhlt hrst zrn», означающая «Пукнул кротик через дерн, съев сначала горстку зёрен»

Или целая история: "Chrt zdrhl z Brd. Vtrhl skrz strž v tvrz srn, v čtvrť Krč. Blb! Prskl, zvrhl smrk, strhl drn, mrskl drn v trs chrp. Zhltl čtvrthrst zrn skrz krk, pln zrn vsrkl hlt z vln. Chrt brkl, mrkl, zmlkl. Zvlhls?"

Сбежал борзый (борзая) из Брд. Влез через овраг в крепость серн, в квартале Крч. Болван!Прорычал, извратил ель, сорвал дерн, дерном швырнул букет васильков. Проглотил четыре горсти зерен через горло, полон зерен запил глотком волн. Борзой испугался, мигнул, замолчал. Отсырел?

http://aldanov.livejournal.com/886672.html

make love

Наверняка многие из моих читателей знают, что современное значение фразы "make love" - заниматься сексом или "заниматься любовью" в кальке с английской фразы - довольно новое. Выражение to make love, making love существует в английском много сотен лет и встречается еще у Шекспира, но это значение оно приобрело лишь недавно, видимо, в середине-конце 1960-х (я не пытался отслеживать в точности). До этого времени "make love" означало примерно "ухаживать", и в англоязычных словарях его часто толкуют как синоним глаголов to woo, to court.

Недавно я читал несколько книг, написанных в первой половине 20-го века, и снова видел эту фразу "в работе" несколько раз, и задумался о том, как все-таки более точно определить ее старое значение. Я просмотрел кучу цитат и теперь мне кажется, что "ухаживать" это неточно, и вот почему. Make love в этом значении всегда, во всех примерах, что мне попадались, связано именно с речью, с тем, что один человек говорит другому (всегда мужчина женщине, конечно, с редчайшими исключениями). Ухаживать - а также to woo или to court - это гораздо более широкие понятия. Приглашение в театр, цветы, дорогой подарок - все это может быть частью ухаживания, но никак не примером making love (как мне теперь кажется). Собственно, я затрудняюсь с тем, чтобы подобрать хороший русский перевод этому make love. Хотя, казалось бы, должны быть варианты - хотя бы потому, что ведь столько книг переводили с этой фразой! Но, с другой стороны, это как раз такая фраза и такие обстоятельства, что можно подставить чуть другое, и все равно будет естественно.

Вот у Бернарда Шоу, в пьесе "Неравный брак", героиня, независимая полька, попавшая в душную атмосферу британского дома, говорит:

LINA. Old pal: this is a stuffy house. You seem to think of nothing but making love. All the conversation here is about love-making. All the pictures are about love-making. The eyes of all of you are sheep's eyes. You are steeped in it, soaked in it: the very texts on the walls of your bedrooms are the ones about love. It is disgusting. It is not healthy. Your women are kept idle and dressed up for no other purpose than to be made love to. I have not been here an hour; and already everybody makes love to me as if because I am a woman it were my profession to be made love to.

А вот как это вышло в переводе:

ЛИНА. У вас очень душный дом, дружище. Вы здесь просто помешались на любви. Только и разговоров что об этом. И картины на стенах об этом. И глаза у вас у всех бараньи. Вы погрязли в любовных делах, пропитаны ими. Даже в спальнях везде развешаны изречения о любви. Это противно. И вредно для здоровья. Вы требуете, чтобы ваши женщины не работали, только меняли туалеты, и все для того, чтобы любиться с вами. Я здесь часу не пробыла, а мне уже все объяснились в любви, как будто если я женщина, то, значит, обязана выслушивать любовные признания.

Это не то чтобы *неправильно* переведено, но немного сдвинуто в значении. По тексту пьесы четверо мужчин, о которых она говорит, действительно признавались ей в любви в разных формах (один предложил жениться, другой позвал в любовницы и так далее). Но она говорит о чем-то более широком. Признаться в любви можно один раз: вот ты признался, выразил, а что ты теперь делаешь следующие сто раз, когда с той же девушкой беседуешь о том, какая она прекрасная, ангел чистой красоты, и как ее поцелуй сделает тебя счастливейшим из людей? Не сказать же, что признаешься в любви заново каждый вечер, это как-то странно звучит. Нет, love-making здесь более широкое понятие, и поэтому в переводе "... for no other purpose than to be move love to" не переведено через "признание в любви", а превратилось в странное "все для того, чтобы любиться с вами", хотя в оригинале это та же фраза, то же значение. Я бы описал это значение как "вести любовные разговоры". Это то, что говорит Лина: вы тут все помешаны на любви и постоянно ведете любовные разговоры; а какие разговоры, это уже другой вопрос - может, признание, может, постоянное и надоедающее восхищение, итд.

Другая цитата, из повести в журнале 1913 года: "Men made love to me; all sorts and kinds of men; all sorts and kinds of love; and I have learned what every girl has to learn — to distinguish genuine affection from witty conversation." И при этом, говорит героиня, "I had to face the awful, dreadful fact, and admit it —I'd never had a proposal in my life!". То есть - ей расточали комплименты, вели амурные разговоры, но в этом всем не было настоящего чувства, и даже ни одного брачного предложения она не получила (да и на попытки соблазнения тут намека нет, по-моему).

Итак, я предлагаю считать это старое значение "make love" равным примерно "вести любовные разговоры". Под это подпадают много разных речей. И классические признания в любви, и обольстительные комплименты, и предложения стать любовницей, и нашептывания сладких слов, "sweet nothings". И даже угроза самоубийства, как в истории с Дантесом: Идалия Полетика по настоянию Дантеса пригласила Пушкину к себе, а сама уехала из дому. "Пушкина рассказывала княгине Вяземской и мужу, что, когда она осталась с глазу на глаз с Дантесом, тот вынул пистолет и грозил застрелиться, если она не отдаст ему себя. Пушкина не знала, куда ей деваться от его настояний; она ломала себе руки и стала говорить как можно громче. По счастью, ничего не подозревавшая дочь хозяйки дома явилась в комнату, и гостья бросилась к ней". Это тоже такой love-making.

"Вести любовные разговоры", "говорить любовные речи"... все это не очень удобные и употребимые фразы, но я не знаю, какие подходят лучше. "Ухаживать", как уже сказано выше, намного шире в значении. "Обольщать" наоборот уже, мне кажется - обольщать значит склонять к пороку, но make love вполне бывает частью ухаживания с целью честного брака. "Ловеласничать", "волочиться" и "увиваться" тоже не то, это вообще о поведении. "Плести амуры" разве что? И самое точное по чистому смыслу слово, мне кажется, как ни смешно - сленговое "клеиться". Хотя по стилистике оно не подходит, конечно. Но по точному смыслу, кажется, это именно оно. http://avva.livejournal.com/2873250.html

могильные эмблемы сша

Оказывается, есть официальный список эмблем, которые можно изобразить на могилах похороненных в США за счет правительства (в основном речь идет о военных, ветеранах и их семьях).

Available Emblems of Belief for Placement on Government Headstones and Markers

Там есть множество разных религиозных символов, но кроме того, например, символ бесконечности, символ для атеистов, молот Тора и ладони Спока:

Символы пронумерованы, но есть два любопытных исключения. Во-первых, номер 50 пропущен. Во-вторых, номера идут до 61, а потом последний символ - исламская пятиконечная звезда - имеет номер 98, и "не показан из-за копирайта". Как объяснить эти странности?

Я не нашел нигде информации про символ номер 50, и даже в Википедии на странице обсуждения данного списка задаются этим вопросом без ответа. Но потом я вспомнил про бонус программиста. Если вы откроете HTML-источник страницы с эмблемами, то увидите там следующий HTML-комментарий, который обычный пользователь на странице не видит:

Южный Крест - символ армии южан в Гражданской войне в США, и его использование до сих пор вызывает яростные споры. Я не знаю, что значит это "not published" - что можно "негласно" заказать его на могилу, хоть его нет в официальном списке, или что нельзя. Я также не знаю, он попал в список, а потом оказался скрыт, или с самого начала был в таком статусе (в любом случае это случилось летом 2012 года, между этой и этой версиями страницы). Но таинственный пропуск на 50-м номере теперь понятен.

Что же касается номера 98, то исследование прошлых версий этой страницы в archive.org показывает, что по-видимому большие номера дают символам, которые по мнению чиновников нельзя показать из-за копирайта - в прошлом таких было три, под номерами 96,97,98. Потом по мере того, как выяснили копирайтный статус, 96 UNITED CHURCH OF CHRIST стал 31-м, а 97 CHRISTIAN SCIENTIST - 47-м. С исламской звездой этого выяснения (пока?) не случилось, и она остается в статусе "copyright protected", хотя почему у нее должен быть такой статус, вообще-то непонятно.

про ладони Спока в комментах:

In the mid-1960s, actor Leonard Nimoy, who was raised in a traditional Jewish home, used a single-handed version of this gesture to create the Vulcan salute for his character, Spock, on Star Trek. He has explained that while attending Orthodox services as a child, he peeked from under his father's tallit and saw the gesture; many years later, when introducing the character of Mr. Spock, he and series creator Gene Roddenberry thought a physical component should accompany the verbal "Live long and prosper" greeting. The Jewish priestly gesture looked sufficiently alien and mysterious, and became part of Star Trek lore

http://avva.livejournal.com/2870792.html

Сковорода и кастрюля

Этимология

«Сковорода. У этого слова нет общепринятой этимологии. Возможно, оно восходит к звукоподражательной основе сквар (напоминает звук масла на раскаленной сковороде)...»

«Происходит от др.-русск. сковорода, ст.-слав. сковрада (др.-герч. ἐσχάρα, τήγανον. Ср.: укр. сковорода́, др.-чешск. skravada, skrovada (*skovrada), польск. skowroda, в.-луж. škorodej, н.-луж. škórodej, škórodwej (род. п. škórodwe). Праслав. *skovorda, *skovordy, -ъvе. Дальнейшее родство неясно. Сравнивают с др.-в.-нем. scart-i^san «котелок, сковорода», ср.-в.-нем. scharte ж., schart м., ср. р. Согласный -в- объясняют из ст.-слав. сквара и близких. Вероятно происхождение от праслав. *skvara, ср. др.-рус. сквара, ст.-слав. сквара «огонь, пламя; жертвоприношение; дым, чад», что в свою очередь может восходить к индоарийскому svar «солнце»

(Эту хотя бы датируют.)

Кастрюля`Этимологический словарь Фасмера`

кастрюля кастрю́ля впервые в Уст. морск. 1720 г.; см. Смирнов 137; диал. кастру́ля, укр. костру́ля. Вероятно, через нем. Kastrol (1701 г., см. Шульц–Баслер 1, 338), Kasserolle из франц. casserolle "кастрюля". Едва ли через нидерл. kastrol, вопреки Смирнову, а также нж.-нем. kastroll, откуда лтш. Kasruõlis

belkafoto.livejournal.com/462479.html

турецкий свистовой язык

Люди настолько привыкли общаться друг с другом посредством слов, что во многом не допускают существования иных способов голосовой коммуникации. Тем не менее они существуют — речь идет о свистящих языках, которые некоторыми народами используются для коммуникации на расстоянии. В мире их осталось не так много, хотя в определенных удаленных регионах нашей планеты они по-прежнему существуют.

Впервые на них наткнулись не ученые, а любители, занимавшиеся поиском легендарной Атлантиды. Поиски они вели в районе Канарских островов, в частности, на острове Гомера, название которого, к слову, не имеет никакого отношения к древнегреческому поэту.

«Гомера — странное название, и никто не знает точно, откуда оно произошло. Известно, однако, что в горах Сахары, откуда, возможно, пришли предки гуанчи, жило племя гумеро. Один ученый утверждал, что народ там знал язык свиста. Может быть, это и так, хотя мне кажется, что замечательное искусство высвистывать слова зародилось в ущельях Гомеры», — писал об этих местах известный путешественник Лоуренс Грин, который систематизировал легенды, окружавшие остров Гомера.

В целом свистящими языками пользовались не только жители Канарских островов, но и индейцы Центральной Америки, обитающий в Гане народ нанкансе, живущие в Гане и Мали представители народа бваба, а также пиренейские горцы Беарна. У этих народов свистящие языки практически не используются — почти поголовно вымерли их носители.

А в 1964 году исследователи узнали, что в Восточно-Понтийских горах находится горная деревенька Кушкей (Kuşköy), жители которой общаются друг с другом с помощью свиста.

«Оттого, что мы весь день одни, нам и пришлось научиться языку птиц. Наша деревня не напрасно называется Кушкей — Птичья деревня, значит», — рассказывали местные пастухи. Действительно, общаться между собой в отсутствие телефона на расстоянии около 4 км можно только с помощью свиста. Причем свист в данном случае представляет собой турецкий язык, эмулированный с помощью звуковых сигналов.

«Никто уже не помнит, когда в деревне стали разговаривать на «птичьем языке», чтобы сообщать друг другу сельские новости. По крайней мере, считают старики, язык свиста уже не одно столетие передается от отца к сыну и начало его теряется где-то в веках. Некоторые местные этнографы думают, что этот своеобразный «горный телефон» был изобретен горцами во время военных столкновений, которыми так богата история этих мест. Другие предполагают, что в XV–XVI веках в Турции оказалась большая группа испанских эмигрантов, бежавших от пресвятой инквизиции: они будто бы и принесли язык свиста с Пиренейского полуострова. Вряд ли это так, не соглашаются третьи, потому что деревенька Кушкей населена в основном горными пастухами, охотниками и земледельцами, говорящими и свистящими на турецком языке, и маловероятно, чтобы испанские эмигранты могли породить местное пастушеское население, которое восходит в здешних краях чуть ли не к неолиту и бронзовому веку. Одним словом, как и везде, где сегодня встречается язык свиста, он окружен неясностями и догадками», — писал в своей книге «Сильбо Гомера и другие» Геннадий Босов.

В последние годы прогресс дошел и до селения Кушкей, жители которого стали использовать вместо свиста мобильники. И если прежде для того, чтобы позвать соседа на бардак чая, надо было немного посвистеть, то теперь многие попросту звонят.

Большая проблема заключается и в том, что молодое поколение не хочет учиться старинному языку. А согласно традиции, он передавался от старшего поколению к младшему.

Исследователи решили, что называется, взять от жизни все и отправились изучать вымирающий язык в полевых условиях. Результаты своих трудов они опубликовали в научном журнале Current Biology.

Для начала часть ученых — этнические турки, прекрасно говорящие на языке предков, — попытались освоить язык свиста. С переменным успехом они научились понимать некоторые фразы на птичьем языке, но особо не продвинулись.

«Язык свиста — это очень удобно. Посмотрите на рельеф, в этих горах и долинах можно только свистеть. А благодаря эху всегда можно быть услышанным», — рассказал ведущий автор исследования биопсихолог Онур Гюнтюркюн из Рурского университета.

Ученому вместе с коллегами удалось выяснить много интересного. В частности то, что турецкий язык свиста в корне отличается от всех известных языков. Дело в том, что за обработку языка традиционно отвечает левое полушарие головного мозга. Однако при разговоре на «птичьем языке» активизируются оба полушария, хотя за обработку мелодий, частот и интенсивности звука, составляющих свист, отвечает именно правое полушарие.

Когда жителей деревушки Кушкей усадили в удобные стулья и снабдили наушниками, началась настоящая наука.

Исследователи поочередно проигрывали им через один из каналов устную речь или свист. Оказалось, что устную речь жители свистящей деревни лучше воспринимали с правой стороны. При этом свист они отлично слышали в обоих случаях.

«Мы смогли показать, что турецкий язык свиста позволил полушариям сбалансированно работать. Левое работает, потому что язык свиста — все-таки язык. А правое — потому что без его участия этот язык воспринимать не удастся», — рассказал Онур Гюнтюркюн.

Теперь исследователи намерены подвергнуть жителей деревушки Кушкей электроэнцефалографии (ЭЭГ) и объяснить восприятие свистящего языка на более глубоком уровне. http://anthropology-ru.livejournal.com/699092.html

Чайна Мьевиль, "Railsea"

Оригинал взят в Трансляйтерскоэ http://angels-chinese.livejournal.com/2536447.html

Слушайте, вот вышел по-русски Чайна Мьевиль, "Railsea", переведено фонетически "Рельсы" (внутри Рельсоморье), но вопрос не в этом.

Там герои передвигаются на транспортном средстве, зовомом "Medes". По-русски это в переводе "Мидас". А почему "Мидас"? Златорукий царь будет Midas, как ни странно, а Medes - это племя мидийцев, ну или мидян.

И понятно, в чем тут фишка: "Railsea" в том числе про "Моби Дика", который тут зовется Mocker-Jack (как в переводе, не знаю), потому и герой Shamus (Ишмаэль), и капитан Abacat (Ахав). Ахав был капитаном "Пекода", а Pequod - это искаженное Pequot, алгонкинское племя пекотов. (Есть еще Pekod, арамейское племя Пеход, зашифрованное, как считается, в Иер. 50:21: "Иди на нее, на землю возмутительную, и накажи жителей ее..." - глагол "наказывать" будет pqd без огласовок, пишут умные люди. Ср. Иез 23:23, где Пеход упоминается as is.)

То бишь - там "Пекод", а тут "Мидиец" или как-то так.

Но, может, там в тексте есть что-то про Мидаса? Я не читал пока. Вдруг есть?

Оригинал взят в Хм http://vorchunn.livejournal.com/1098850.html

Что-то мне кажется, переводчик "Рельсов" ("Railsea" Чайны Мьевиля Н.В.Екимова с переводом не очень-то справилась. Даже в названии упущена отсылка к "Земноморью", которая, впрочем, появилась в аннотации, поминающей Рельсоморье. Поезд-кротобой "Medes" (Мидиец?) вдруг стал "Мидасом" (а ведь это отсылка к "Моби Дику", где корабль Ахава "Пекод" назван по имени одного из халдейских народов). Сам капитан Абакат Напхи (Abacat Naphi) - это ведь, может быть и не очень явная, но отсылка к тому самому капитану Ахаву (Achab). Может, он должен быть Авакатом Нафи? Что там случилось с другими отсылками к "Моби Дику" и многим другим произведениям? Сопоставление начала русского перевода с оригиналом как-то не очень обнадеживает.

Как прилично вести себя в общественной бане

Как прилично вести себя в общественной бане, что сказать вернувшемуся с оргии родственнику, как торговаться на рынке — оказывается, в Древнем Риме существовали пособия, которые учили, как правильно себя вести в таких ситуациях.

Профессор классической истории Университета Рединга в Великобритании Элеонора Дики перевела уникальные манускрипты, датируемые II–VI веками, которые предназначались греческому населению Римской империи для изучения латыни. Эти пособия, как оказалось, были не только учебниками по изучению языка, но и инструкцией к тому, как себя вести в обществе, передает Slon.

В манускриптах (colloquia) представлены конкретные сцены, которые могли приключиться с человеком. Ученые не знают наверняка, разыгрывались ли они учениками на занятиях, хотя Дики предполагает, что это было вполне возможно. Сценки из разговорников учили людей, как избежать неловких ситуаций — например, что говорить, если ты опоздал в школу, как торговаться на рынке или как правильно подготовиться к семейному обеду.

Один из диалогов показывает, как юноша умело объясняет свое отсутствие на занятиях тем, что он сопровождал своего отца, важную персону, в преторий. Есть и другие варианты, как нужно оправдываться. Например, такие диалоги: «Ты сделал, что я просил?» — «Еще нет». — «Почему?» — «Я скоро сделаю, но сейчас я тороплюсь, мне надо уйти».

В пособиях можно встретить и примеры популярных ругательств: «Ты меня хочешь оскорбить, что ли, мерзавец? Да тебя распять надо!» или «Пустите меня, я вытрясу из него все зубы!».

Еще одна яркая сценка из манускриптов разыгрывается, по видимости, между двумя родственниками. Один из них встречает другого (вероятно, дома), вернувшегося пьяным после обильного ужина. Что должен сказать загулявшему его благоразумный родственник? «Кто же так себя ведет, напившись? Что бы сказали люди, увидевшие вас в таком состоянии? Разве подобает так себя вести хозяину дома, который сам любит раздавать указания другим? Много же позора вы себе заработали! И теперь вам не хочется, чтобы вас тошнило, не так ли?» На это, по мнению авторов источника, подгулявший участник беседы должен ответить: «Мне, конечно, очень стыдно. Даже не знаю, что сказать. Я сам настолько расстроен, что не в состоянии оправдываться».

Дики рассказывает, что римские обеды часто были очень пышными и превращались в оргии, где участники под влиянием алкоголя творили то, за что им потом было стыдно. Данный источник напрямую не рассказывает о подобных инцидентах, однако это читается между строк.

Некоторые записи в указанных манускриптах раскрывают перед учеными неизвестные до сих пор привычки из повседневной жизни римских граждан. Например, из диалогов в разговорнике можно сделать вывод, что люди, вернувшись после публичных ванн домой, еще раз омывались и соскребали с себя грязь. «Мы, конечно, знали, что публичные ванны в Риме были не очень чистыми, но не настолько же», — говорит Дики.

Подобные документы были невероятно популярны в Римской империи. Их переписывали и распространяли на протяжении веков. По словам Дики, эти пособия были более популярны, чем многие античные труды, в том числе Катулла и Цезаря.

«Эти разговорники показывают нам реальные истории людей того времени. И я надеюсь, что моя работа прольет свет на более правдивый образ античного общества», — говорит Дики. Ее книга, посвященная манускриптам, «Изучая латынь античными методами: учебники по латыни в Древнем мире» должна выйти в марте 2016 года в Великобритании. http://www.moya-planeta.ru/news/view/opublikovany_drevnerimskie_sovety_po_povedeniju_v_obshhestve_18983/

Пляшущие человечки

На этих выходных я сходила в музей на экспозицию, посвящённую народности Наси. Заинтересовали они меня прежде всего своим письмом. Пиктограммы похожи на детские рисунки, зашифрованные загадки, и я бы никогда не подумала, что это целый язык. Народ наси использует пиктографическую систему - дунба и слоговое письмо - геба. Дунба используют жрецы для записи ритуальных текстов, а геба применяется в повседневной жизни. Выглядит это вот так: [MORE=читать дальше] Наси проживают в провинци Юннань (Лицзян) и Сычуань, на сегодяшний день их немногим более 300 000 человек. Как часто случается, язык сначала искореняли, а потом спохватились, вспомнили про его уникальность и стали сохранять. В середине прошлого века китайские власти стали ограничивать использование дунба, ввели письмо на основе латинского алфавита, уничтожили рукописи на бумаге и ткани во время культурной революции. Из оставшихся рукописей половина была вывезена в США и хранится в библиотеке Конгресса. Язык продолжал жить, но в устной форме. А письменностью владеют несколько десятков человек. Правда в 1980-х вновь вспомнили про культурное наследие, пропадает же, и организовали школу по изучению дунба, стали выпускать газету и обучили несколько десятков человек этому виду письма. Процесс этот долгий и непростой и продолжается до сих пор. Смотря на это письмо я вспоминала годы в университете. У нас было языкознание, предмет очень интересный, но теоретический. Мы изучали классификации языков, языковые группы, идеографическое письмо, слоговое письмо, пиктограммы и много ещё что, но это была чистая теория. А примеров не было. А здесь прямо потрясающая иллюстрация для лекций и семинаров, правда несколько с опозданием. Я, кстати, часто думаю, что вот живут люди, пол жизни пишут диссертацию про русско-японскую войну и осаду Порт-Артура или про письменность, культуру, быт какого-то народа, а народ этот или место, где происходили события в лучшем случае один раз в жизни видели. А пока живешь в Китае столько возможностей своими глазами всё это увидеть, разобраться, понять! У наси сохранилась своя культура, религия, национальная одежда. Они верят, что у всего есть душа, которая никогда не умирает. Основным занятием наси является земледелие, разведение скота, ремёсла. И вот совсем неожиданный поворот: культуру и обычаи наси изучал русский исследователь Пётр Гулларт. После революции 1917 года его семья перебралась в Шанхай, где он вырос, жил и работал, издал несколько книг о жизни и традициях наси и других народов Юннаня и Тибета. В последствии он переехал в Сингапур, где и были изданы его работы на английском языке. На выстаке был представлен свиток, описывающий жизнь, ритуал погребения, рай и ад в представлении народа наси и несколько ритуальных предметов: молитвенный барабан, украшения шамана, бусы. Загробная жизнь у наси выглядяит вот так: И наглядные, очень понятные базовые объяснения особенностей языка дунба: Экспозиция сама по себе маленькая, свиток, несколько книг, ритуальные принадлежности, но она открыла для меня огромное разнообразие традиций народностей Китая. Пойду дальше читать про наси, про приходящих мужей, например.[/MORE] http://algaedo.livejournal.com/52735.html

Незнакомые слова

К этому: kot-kam.livejournal.com/1508066.html

kot-kam.livejournal.com/1510008.html

kot-kam.livejournal.com/1511278.html

Я, кажется, нашел, в чем проблема с «незнакомыми словами» - и не только, но на незнакомых словах эта проблема видна особенно наглядно. Обсуждая способы решения этой проблемы, мы по умолчанию исходили из того, что знание/незнание дискретно: ты слово либо знаешь, либо нет. 1/0.

А на самом-то деле это совсем не так. Знание-незнание как 1/0 - это всего лишь частный случай. Ребенок, познавая мир (скажем, осваивая родной язык), отнюдь не переходит от полного незнания к четкому знанию. Там в промежутке куча вариантов еще. Например: «не знаю, и не надо», или «не знаю, но догадался из контекста», или «не знаю, надо спросить», или «знаю, но не уверен»... И большая часть наших знаний лежит именно в этой размытой, неопределенной области. И нам этого, по большей части, вполне хватает. Когда я в детстве учил стишок про «бразды пушистые взрывая, летит кибитка удалая», я понятия не имел, как на самом деле выглядит «кибитка» - я примерно представлял, что это вроде сани такие, ну, мне и хватило. На тот момент.

На самом деле, представление о том, что можно только ЗНАТЬ или НЕ ЗНАТЬ, без промежуточных вариантов - это достаточно серьезный барьер на пути развития. Если в быту большинство нормальных людей такими вещами не заморачивается, то, например, когда речь идет о языках, это становится настоящим камнем преткновения. Я не знаю церковнославянского - я не могу понять, что там поют и читают в церкви (даже и пробовать не стану!) Я не знаю украинского - я не в состоянии прочесть фразу в три слова или понять, что мне говорят на этом языке в простейшей бытовой ситуации. Я не знаю английского (я плохо учил его в школе - целых восемь лет учил, и совершенно не знаю) - нет-нет, я и пытаться не буду объясниться с иностранцем, даже и не уговаривайте!!!

Вот проблемы с «незнакомыми словами» - они из той же серии. пишет, что современные школьники не в состоянии читать Радищева «в оригинале», слишком много незнакомых слов. Ну, я на двадцать пять лет старше современных школьников, не думаю, что за эти двадцать пять лет словарь так уж радикально изменился - однако я в восьмом классе Радищева спокойно читал. Даже не без удовольствия. А как? Да так. Что-то в сносках посмотрел, что-то вычислил из контекста, что-то понял по аналогии, что-то просто пропустил мимо глаз. Точно так же я в восемь лет нормально читал Гоголя. А Ольга села было читать «Ночь перед Рождеством» - и тотчас застряла, как баран на решетке: что такое «парубки»? Что такое «хата»? Слишком много незнакомых слов, ужас-ужас!

То есть дело не столько в количестве/наличии незнакомой, непонятной, устаревшей, специальной лексики, сколько в подходе читателя. И решать эту проблему, имхо, надо не за счет расширения справочного аппарата до объемов, сопоставимых с объемами самого текста, а за счет... даже не «воспитания» соответствующего отношения. Наверно, достаточно просто не отбивать у ребенка этой детской непринужденности по поводу полузнакомого, малознакомого и вовсе не знакомого слова. Не «не знаешь - брось читать и посмотри в словаре (и так десять раз на страницу, ага), потом выучи все незнакомые слова наизусть и сдай на оценку», а «оно тебе мешает - посмотри в словаре, не мешает - читай дальше, там разберешься». Собственно, именно по этому принципу я набирал сперва французскую, потом английскую лексику - от практически нуля до словарного запаса, весьма и весьма приличного даже для носителя языка. Думаю, что набрать таким образом словарный запас родного языка тем более несложно в любом возрасте. При условии, что ты не комплексуешь из-за того, что тут ТАК МНОГО НЕЗНАКОМЫХ СЛОВ! http://kot-kam.livejournal.com/1514608.html

Palomino

Частный случай ситуации, когда переводчик бывает вынужден пожертвовать точностью перевода ради того, чтобы вызвать у читателей именно нужные ассоциации, - это когда вполне, казалось бы, однозначная реалия, которую, по всей видимости, следует переводить строго буквально, вызывает у английского читателя вовсе не те ассоциации, что у русского.

Скажем, когда я учился на переводчика, нам приводили в пример конан-дойлевский «Study in Scarlet». Который переведен как «Этюд в багровых тонах». Почему, спрашивается? Scarlet - это же красный, ярко-алый. Практически - цвет пионерского галстука (для тех, кто их еще носил). en.wikipedia.org/wiki/Scarlet_(color) И он же - цвет пролитой крови. По-русски «алый» таких ассоциаций не имеет. То есть да, понятно, что кровь «алая», и советский флаг алый в память о пролитой крови павших героев, но с этим словом ассоциации совсем другие: радостные, праздничные. Поэтому автор классического перевода выбрал совсем другое слово (и совсем другой цвет): багровый, ru.wikipedia.org/wiki/Багровый_цвет Который и с пролитой кровью ассоциируется, и вообще несет кучу мрачных ассоциаций.

А вот только что до меня дошло, что английское название конской масти palomino имеет, на самом деле, очень мало общего со своим русским аналогом. По-английски palomino - это, в первую очередь, красиво. Редкая, благородная масть. en.wikipedia.org/wiki/Palomino: «Due to their distinct color, palominos stand out in a show ring, and are much sought after as parade horses.» («Эти лошади бросаются в глаза и пользуются большим спросом в качестве лошадей для торжественных выездов»). Короче, palomino - это круто. А, ну да: и, полагаю, все носители языка знают, что это такое. Как по-русски все знают, что такое «вороной».

Ну, а по-русски? По-русски palomino - это «соловый». Во-первых, вы, скорее всего, просто не знаете, что такое «соловый» - если вы сами не лошадник. Устаревшее оно. «Соловый» - это какой? Да какой-то такой... в словаре бы посмотреть. Да, и сносочку бы нехудо поставить. А во-вторых, какие ассоциации имеет это слово? Не знаю, как для вас, а для меня «соловая лошадь» - это, знаете, такая невнятная крестьянская лошаденка. Not “much sought after”, not at all. Ну, и прочие ассоциации в том же духе. Вот тут особенно показательно: «соловый "серый, желтоватый", общеслав. производного посредством суф. -в- от той же основы (sol-), что и др.-в.-нем. salo "темный, грязный", ирл. salach "грязный", лат. saliva "слюна" и др.» Здорово, да? По-английски это великолепная лошадь, достойная короля. А по-русски - убогая, грязноватая, желтовато-серая скотинка. Да, при этом, если вы наберете в гугле palomino и «соловый», картинки вам покажут одни и те же!

Великолепная, парадная лошадь по-русски - это... вороная? Пожалуй. Серая в яблоках? Да, однозначно. Ну, «белая», да, белая, извините. "На белом коне, с шашкой на ремне". Но уж никак не соловая.

Поэтому, скажем, когда достойнейший кентавр Firenze (как бы его правильно назвать по-русски, «Флоренцо»?) назван palomino, всякий носитель английского тотчас вообразит роскошного золотистого кентавра с серебристым хвостом и гривой волосами. А если перевести это как «соловый», то всякий носитель русского, который вообще поймет, о чем речь, представит себе нечто убогонькое, блеклое и невнятное. То есть вот тут переводить palomino как «соловый» совершенно не в кассу. Несмотря на то, что технически это, разумеется, точный перевод. http://kot-kam.livejournal.com/1509440.html

мужчины женятся, а женщины выходят замуж

некоторые (особенно феминистически настроенные) товарищи порой жалуются на неудобную систему именования в русском языке вступления в брак: мужчины женятся, а женщины выходят замуж, дескать мужчинам изначально приписывается активное, а женщинам пассивное начало. То ли дело английский с его бесполым marry! В латыни существует половое различие вступления в брак, однако оно обыгрывается совершенно иначе:

1) для мужчин: aliquam in matrimonium ducere - досл. "вводить в брак кого-либо" (если что, ducere - это глагол, однокоренной к существительному dux - вождь, предводитель);

2) для женщин aliqui nubere - весьма сложное для дословного перевода выражение, nubere обычно переводят как "окутывать"; здесь же в переносном смысле - "очаровывать кого-либо".

И вот вопрос - так у кого же активное начало? Конечно, "вводит в брак" именно мужчина, однако он не сделал бы этого, если бы женщина его не "очаровала"! По-моему, вполне разумное разделение, учитывающее интересы обоих полов и не принижающее ни один из них. http://d-catulus.livejournal.com/30081.html

Английский — ненормальный язык

Нет, английский язык не является уникально ярким, могучим или легко приспосабливающимся. Однако он, на самом деле, более странный, чем достаточное большое количество других языков.

Носители английского знают, что это очень странный язык. Знают об этом и те люди, для которых он не является родным и которые его учат. Та странность, которую мы чаще всего замечаем, связана с правописанием, и это, на самом деле, настоящий кошмар. В тех странах, где не говорят по-английски, не проводятся конкурсы по правописанию. В нормальных языках правописание, по крайней мере, претендует на наличие основного соответствия с тем, как люди произносят слова. Однако английский язык не является нормальным.

Правописание связано, естественно, с написанием, тогда как язык, по сути, имеет отношение к речи. Речь возникла задолго до письма, мы говорим значительно больше, и около пары сотен из тысячи существующих в мире языков почти или совершенно не имеют письменности. Но даже в своей разговорной речи английский язык представляется странным. Его странности легко можно не заметить, поскольку англоязычные жители Соединенных Штатов и Британии не особенно стремятся изучать другие языки.

Однако наша моноязыковая тенденция делает нас похожими на вошедшую в поговорку рыбу, которая не знает, что значит «мокрый». Наш язык воспринимается как нормальный только до того момента, пока человек не получает представление о том, что такое, на самом деле, нормальный язык.

Нет, например, другого такого языка, который был бы достаточно близок к английскому в том смысле, что в половине того, что говорят люди, можно было бы разобраться, вообще не занимаясь им, а все остальное можно было бы усвоить, приложив лишь незначительные усилия. То же самое можно сказать о немецком и о голландском, а также об испанском и португальском, а еще о тайском и о лаосском. Ближе всего для англоговорящего человека может оказаться малоизвестный североевропейский язык под названием фризский: если вы знаете, что tsiis — это сыр, а Frysk означает «фризский», то не трудно представить, что означает фраза: Brea, bûter, en griene tsiis is goed Ingelsk en goed Frysk. Однако это фраза является искусственной, и, в целом, мы склонны думать, что фризский язык больше похож на немецкий, что соответствует действительности.

Мы считаем неудобством то, что во многих европейских языках существительным без каких бы то ни было причин приписывается род, и при этом у французов луна получается женского рода, а лодка — мужского, и тому подобное. Но, на самом деле, странными являемся мы сами: почти все европейские языки принадлежат к одной семье — индоевропейской, и только в одном из них, в английском не существует подобной категории рода.

Хотите еще примеры странности? О’кей. На Земле есть только один язык, в котором настоящее время требует специального окончания только в третьем лице единственного числа. На этом языке я пишу так: I talk, you talk, he/she talk-s — но почему так происходит. Глаголы в настоящем времени в нормальных языках либо не имеют вообще окончаний, либо имеют кучу различных окончаний (по-испански: hablo, hablas, habla). И назовите другой язык, где вы должны вставить слово do для отрицания чего-то или для того, чтобы задать вопрос. Вы находите это сложным? Если только вы родом не из Уэльса, не из Ирландии и не родились на севере Франции, то, вероятно, так оно и есть.

Почему наш язык столь странный? И вообще, что это за язык, на котором мы говорим, и почему он стал именно таким?

Английский язык, по сути, начинался как один из германских. Древнеанглийский язык так не похож на современную версию, что требуется значительное усилие для того, чтобы считать его тем же самым языком. Hwæt, we gardena in geardagum þeodcyninga þrym gefrunon — неужели это, на самом деле, означает: «И мы, датские конунги, слышали во времена оно о славе королей»? Исландцы могут и сегодня прочитать подобные истории, написанные на древнескандинавском предшественнике их языка 1000 лет назад, и, тем не менее, для неподготовленного глаза поэма «Беовульф» (Beowulf) может показаться произведением, написанном на турецком.

Первая вещь, которая удалила нас от того первоначального языка, состояла в следующем: когда англы, саксы и юты (а также фризы) принесли свой язык в Англию, на острове уже обитали другие люди, говорившие на других языках. Это были кельтские языки, которые сегодня представлены валлийским, ирландским языками, а на другой стороне Ламанша, во Франции, еще и бретонским. Кельты были порабощены, по выжили, и поскольку всего было около 250 тысяч германских завоевателей — примерно население такого скромного города как Джерси-Сити, — то очень быстро получилось так, что большинство людей, говоривших на древнеанглийском, стали составлять кельты.

Решающее значение имел тот факт, что их язык сильно отличался от английского. Так, например, глагол находился у них на первом месте. А еще у кельтов были странные конструкции с глаголом do: они использовали его для того, чтобы сформулировать вопрос, сделать предложение отрицательным — и даже для того, чтобы создать своего рода добавление к глаголу: Do you walk? I do not walk. I do walk. Сейчас это выглядит знакомым, поскольку кельты стали делать это и в их собственной версии английского языка. Однако до этого подобное предложение показалось бы странным для англоговорящего человека — как и сегодня это покажется странным в любом языке, за исключением нашего собственного и сохранившихся кельтских. Обратите внимание на то, что само обсуждение этого странного использования глагола do заставляет нас обнаружить в себе нечто странное — как будто тебе сообщили о том, что в твоем рту постоянно находится язык.

На сегодняшний день не установлено существование других языков на Земле, кроме кельтского и английского, в которых бы использовался глагол do таким же образом. Поэтому странность английского языка началась с трансформации во рту людей, в большей степени привыкших к совершенно другим языкам. Мы продолжаем говорить, как они, и делаем это таким способом, который нам самим не пришел бы в голову. Когда вы произносите считалочку «eeny, meeny, miny, moe», у вас когда-нибудь возникало ощущение, что речь идет о своего рода счете? На самом деле, так оно и есть — это кельтские цифры, которые со временем претерпели изменения, однако до сих пор можно понять, что они восходят к словам, которыми пользовались сельские жители Британии, когда они пересчитывали зверей или играли в игры. А вот слова из детской песенки: «Hickory, dickory, dock» — что вообще все это значит? Вот разгадка: слова hovera, dovera, dick на том же самом кельтском языке означали восемь, девять и десять.

Затем произошло еще одно событие, повлиявшее на английский язык: на острове, переправившись с континента, появились в большом количестве люди, которые были носителями германских языков и которые имели весьма серьезные намерения. Этот процесс начался в IX век, и на этот раз завоеватели говорили на еще одном ответвлении германского языка — на древнескандинавском. Однако они не навязывали свой язык. Вместо этого они женились на местных женщинах и переходили на использование английского языка. Однако это были уже взрослые люди, а взрослые люди, как правило, не так легко усваивают новый язык, особенно если речь идет об обществе, где используется устный язык.

Тогда не было школ и не было средств массовой информации. Изучение языка тогда означало, что надо было внимательно слушать и прикладывать большие усилия для понимания. Мы можем только представить себе, как бы мы говорили по-немецки, если бы вынуждены были именно так бы его учить — то есть, встречаясь с ним не в записанном виде, а в большей мере на своей тарелке (разделка туш зверей, общение с людьми и тому подобное), а не просто работая над нашим произношением.

Пока завоеватели могли сообщить то, что хотели, это было нормально. Но это можно сделать, используя весьма приблизительную версию языка — разборчивость приведенного фризского предложения именно это и доказывает. Поэтому скандинавы делали как раз то, что и было ожидаемым: они говорили на плохом древнеанглийском. Их дети слышали столько же плохой, сколь и реальный древнеанглийский язык. Жизнь продолжалась, и вскоре их плохой древнеанглийский стал реальным английским, и вот что мы сегодня имеем: скандинавы сделали английский язык более легким.

Здесь я должен сделать одно уточнение. В лингвистических кругах рискованно говорить о том, что какой-то язык «легче», чем другой, поскольку нет единой системы измерения, с помощью которой можно было бы составить объективный рейтинг. Но даже если и нет светлой полосы между днем и ночью, мы бы не стали говорить о том, что не существует различия между жизнью в 10 часов утра и жизнью в 10 часов вечера. То же самое можно сказать про языки — в некоторых из них звучит больше колокольчиков и свистков, чем в других. Если бы кому-то сказали, что ему дается год на изучение либо русского, либо древнееврейского языка, а затем ему бы стали вырывать ноготь за каждую сделанную ошибку в ходе трехминутного теста на проверку его знаний, то только мазохист выбрал бы русский язык — если только он к этому времени уже не владел бы каким-нибудь родственным ему языком. В этом смысле английский «легче», чем другие германские языки, и все из-за викингов.

В древнеанглийском языке присутствовали безумные категории рода, которые мы ожидаем встретить в хорошем европейском языке — однако скандинавы особого внимания на них не обращали, и поэтому теперь их у нас нет. Обратите внимание на эту странность английского. Кроме того, викинги усвоили только одну часть когда-то бывшей прекрасной системы спряжения: поэтому в третьем лице единственного числе и появляется одинокое окончание —s, и теперь оно застряло там, как мертвое насекомое на ветровом стекле автомобиля. Здесь, как и в других местах, викинги пригладили сложный материал.

Они также последовали примеру кельтов, и изменили язык тем способом, который представлялся им наиболее естественным. Хорошо известен тот факт, что они добавили тысячи новых слов в английский язык, в том числе те, которые кажутся нам исключительно «нашими»: спойте старую песню «Get Happy» — слова в названии пришли к нам из древнескандинавского языка. Казалось, что иногда они хотели оставить в языке указания типа «Мы тоже находимся здесь» и поэтому дополняли наши родные слова эквивалентами из древнескандинавского языка. В результате возникли такие дубликаты как слова dike (у них) и ditch (у нас), scatter (у них) и shatter (у нас), а также ship (у них) и skipper (на древнескандинавском skip означало ship, и поэтому skipper — это shipper).

Однако приведенные выше слова были только началом. Они оставили свой отпечаток и на английской грамматике. К счастью, теперь в школе учителя редко говорят о том, что неправильно говорить Which town do you come from? (Какого города вы приехали из). То есть речь идет о вынесении в конец в конец предлога вместо того, чтобы вставить его сразу после слова, начинающегося на wh. В таком случае этот вопрос звучал бы так: «Из какого города вы приехали?» (From which town do you come?) В английском языке предложения с «обособленными предлогами» вполне естественны и понятны, и никому вреда не причиняют. Однако и в данном случае возникает вопрос о сырости и рыбе: в нормальных языках предлоги не обособляются и не болтаются в конце предложения. Носители испанского языка, обратите внимание: фраза El hombre quien yo llegué con (Человек, которым я пришел с), является столь же естественной, как ношение вывернутых наизнанку брюк.

Время от времени какой-нибудь язык позволяет делать нечто подобное — в одном случае речь идет о языке аборигенов в Мексике, а в другом случае речь идет о языке в Либерии. Других нет. В целом, подобные вещи воспринимаются как странность. Но известно ли вам, что такие же вещи были разрешены в древнескандинавском языке и сохранились в современном датском?

Мы можем показать все эти странные древнескандинавские влияния на примере одного предложения: Произнесите следующую фразу: That’s the man you walk in with (Вот человек, которым вы вошли с). Она является странной, потому что 1) определенный артикль не имеет специальной формы мужского рода для того, чтобы соответствовать слову man (человек); 2) в глаголе walk (ходить) нет окончания и 3) вы не говорите «in with whom you walk». Все эти странности обусловлены тем, что сделали скандинавские викинги в те времена со старым добрым английским языком.

Но и это еще не все — в английский язык, как из пожарного шланга, влились потоки слов из некоторых других языков. После скандинавов пришли французы. Норманны — потомки тех же самых викингов, как оказалось, — завоевали Англию, правили ей в течение нескольких столетий, и в это время английский язык пополнился еще 10 тысячью новых слов. Затем, начиная с XVI века, образованные англоговорящие люди стали культивировать английский как средство для утонченного писательского ремесла, и поэтому стало модным заимствовать слова из латыни для того, чтобы придать языку более возвышенный характер.

Благодаря притоку новых слов из французского и из латыни (часто трудно установить первоначальный источник конкретного слова) в английском появились такие слова как crucified (распятый), fundamental (фундаментальный), definition (определение) and conclusion (вывод). Эти слова воспринимаются сегодня как вполне английские, но когда они были новыми, многие образованные люди в XVI веке (а также после) считали их раздражающе претенциозными и навязчивым, и именно так они бы оценили фразу «раздражающе претенциозный и навязчивый» (irritatingly pretentious and intrusive).

Подумайте о том, как французские педанты сегодня отворачивают свои носы, сталкиваясь с потоком проникающих в их язык английских слов. А еще были даже такие литераторы, которые предлагали заменить родными английскими словами высокопарные латинские заимствования, и сложно не сожалеть по поводу утраты некоторых из них: вместо crucified, fundamental, definition и conclusion мы могли бы иметь crossed, groundwrought, saywhat, и endsay.

Однако язык склонен не делать то, что мы от него хотим. Но жребий был уже брошен: английский язык получил тысячи новых слов, который стали конкурировать с английскими словами для обозначения одних и тех же вещей. В итоге у нас появились тройняшки, что позволяет нам выражать идею с различной степенью формальности. Возьмите, к примеру, слово «помогать»: help — это английское слово, aid — слово французского происхождения, assist — латинского. То же самое относится к слову «королевский»: kingly — английское слово, royal — слово французского происхождения, regal — латинского. Обратите внимание на то, как в этих словах усиливается значимость с каждым новым вариантом: слово kingly звучит почти насмешливо, regal — такое же прямое, как трон, тогда как слово royal находится где-то посредине — достойный, но не избавленный от ошибок монарх.

А еще есть двойняшки — они менее драматичны, чем тройняшки, но, тем не менее, они забавные. Речь идет о таких англо-французских парах, как в случае со словом «начинать»: begin и commence, а также со словом желать: want и desire. Здесь особенно следует отметить кулинарные превращения: мы убиваем корову (cow) или свинью (pig) — это английские слова — для того, чтобы получить говядину (beef) или свинину (pork) — французские слова. Почему так происходит? Вероятно, в основном потому, что в завоеванной норманнами Англии англоговорящие рабочие работали на скотобойнях и обслуживали таким образом богатых франкоязычных и их застолье. Различные способы обозначения мяса зависели от места человека в существовавшей системе вещей, и классовые различия дошли до нас в данной ненавязчивой форме.

Однако Caveat lector (лат. Пусть остерегается покупатель — прим. перев), поскольку традиционные объяснения английского языка склонны преувеличивать важность импортированных формальных уровней в нашей речи. Некоторые считают, что только они делают английский язык уникально богатым. Именно такой точки зрения придерживаются Роберт Маккрам (Robert McCrum), Вильям Крэн (William Cran) и Роберт Макнил (Robert MacNeil) в своей книге «История английского» (The Story of English, 1986). По их мнению, первое большое заимствование латинских слов позволило людям, говорившим на древнеанглийском, выражать абстрактные мысли.

Однако никто не определял в количественных показателях богатство и абстрактность в этом смысле (кто эти люди, люди любого уровня развития, которые могут свидетельствовать об отсутствии абстрактных мыслей и даже об отсутствии способности их выражать?). Кроме того, не известен такой язык, где для обозначения одной концепции существовало бы лишь одно слово. В языках, как и в человеческом мышлении, слишком много нюансов — и даже неопределенностей — для того, чтобы они могли оставаться столь элементарными. Даже не имеющие письменности языки имеют формальные регистры. Более того, в английском языке есть простое слово жизнь (life), а также утонченное слово «существование» (existence), тогда как на языке американских аборигенов зуни (zuni) существует более изысканный слово — «вдыхание» (a breathing into).

Даже в английском языке родные корни делают больше, чем мы обычно замечаем. О богатстве словарного запаса дневнеанглийского языка мы можем судить лишь по немногим сохранившимся произведениям. Проще сказать, что слово «постигать» (comprehend) во французском предоставило нам новый формальный повод сказать «понимаю» (understand) — однако в самом дневнеанглийском существовали слова, которые в переводе на современный английский выглядели бы примерно так: forstand, underget и undergrasp. Судя по всему, все они означают «понимать», однако у них, несомненно, были различные коннотации, и весьма вероятно, что эти отличия включали в себя определенный уровень формальности.

Тем не менее, латинское вторжение, на самом деле, стало причиной появления определенных особенностей в нашем языке. Так, например, именно в тот момент возникло представление о том, что «большие слова» являются более изощренными. В большинстве языков мира более длинные слова не считаются «более высокими» или каким-то особенными. На языке суахили фраза Tumtazame mbwa atakavyofanya означает всего лишь «Посмотрим, что будет делать собака». Если формальные концепции настаивали бы на использовании еще более длинных слов, то в таком случае от человека, говорящего на суахили, потребовались бы сверхчеловеческие способности контроля над своим дыханием.

Английское представление о том, что большие слова является более значимыми, объясняется тем фактом, что французские и особенно латинские слова, как правило, являются более длинными, чем слова в древнеанглийском: сравните end (конец) и conclusion, walk (ходить) и ambulate. Многочисленные случаи притока иностранных слов также частично объясняет тот факт, что английские слова имеют так много различных источников — иногда сразу несколько в пределах одного предложения. Сама идея относительно того, что этимология является шведским столом полиглота, а каждое слово имеет захватывающую историю миграции и обменов, представляется нам вполне обычной. Однако корни значительного большинства слов являются намного более туманными. Типичное слово может быть, скажем, ранней версией того же слова — вот так-то! Изучение этимологии не очень интересно, например, для тех, кто говорит на арабском языке.

Справедливости ради следует сказать, что ублюдочные слова весьма распространены в мире, однако гибридность английского языка значительно превосходит большинство других европейских языков. В предыдущем предложении, например, присутствует смесь слов из дневнеанглийского, из дневнескандинавского, из французского и из латыни. Еще один источник — греческий язык: в альтернативном мире мы бы назвали фотографию «светописью». В соответствии с модой, достигшей своего пика в XIX столетии, научные понятия должны были получить греческие обозначения. Поэтому мы имеем непонятные слова, обозначающие химические элементы: почему бы нам не называть глутамат-мононатрий «односолевой глутаминовой кислотой»? Но поздно задавать такие вопросы. Вместе с тем подобный «дворняжный» словарный состав является одной из причин, отделяющих английский язык от его ближайших лингвистический соседей.

И, наконец, из-за этого потока заимствованных слов мы, англоговорящие люди, вынуждены сталкиваться с двумя различными способами постановки ударения. Добавьте суффикс к слову wonder (чудо) и вы получите слово wonderful (чудесный). Но если вы добавите окончание к слову modern (современный), то это окончание потянет за собой и ударение: MO-dern, однако mo-DERN-ity, а не MO-dern-ity. Однако такие вещи не происходят со словом wonder (чудесный), и поэтому мы имеем WON-der и WON-der-ful, а также CHEER-y (веселый) и CHEER-i-ly (весело). Вместе с тем этого не происходит со словом PER-sonal (личный) и person-AL-ity (личность).

Так в чем различие? Не в том ли, что —ful и —ly являются германскими окончаниями, тогда как —ity пришли к нам из Франции? Французские и латинские окончания приближают к себе ударение — TEM-pest, tem-PEST-uous, тогда как германские окончания оставляют ударение в покое. Такие вещи, обычно, не замечаешь, но это одна из причин того, что этот «простой» язык, на самом деле, таковым не является.

Таким образом история английского языка с того момента, когда он оказался на берегах Британии 1600 лет назад и до сегодняшнего дня, представляет собой язык, становящийся приятно странным. С ним произошло значительно больше событий, чем с каким-нибудь родственным ему языком или с любым другим языком на Земле. Вот пример древнескандинавского языка, взятый из X века — речь идет о первых строках из Младшей Эдды. Эти строки в переводе означают: «В гневе был Вингтор, когда проснулся» (Angry was Ving-Thor/he woke up; или he was mad when he woke up). На древнескандинавском это написано так: «Vreiðr vas Ving-Þórr / es vaknaði».

А вот как звучат эти две строки на современном исландском:

«Reiður var þá Vingþórr / er hann vaknaði».

Не нужно владеть исландским для того, чтобы понять: этот язык не сильно изменился. Слово «гневный» раньше было vreiðr, а сегодня — reiður, то есть одно и то же слово с небольшим различием в окончании. На древнескандинавском слово vas означало was (был), а сегодня нужно говорить var — небольшое изменение.

Однако на древнеанглийском фраза «Вингтон был в гневе, когда проснулся» звучала бы так: «Wraþmod wæs Ving-Þórr/he áwæcnede). Мы не без труда можем догадаться, что это «английский», однако мы сегодня находимся значительно дальше «Беовульфа», чем жители Рейкьявика от Вингтора.

Английский, на самом деле, странный язык, достаточно посмотреть на его правописание. В своей весьма популярной книге Globish (2010) ее автор Маккрам (McCrum) прославляет английский как уникально «живой» язык, как «весьма стойкий язык, подавить который не удалось норманнским завоевателям». Он также считает английский язык замечательно «гибким» и «способным к приспособлению», а также находится под впечатлением его дворняжного, гибридного словарного состава. Маккрам просто следует давней традиции солнечных и мощных восхвалений, что напоминает русскую идею о том, что русский язык является «великим и могучим», как его назвал в XIX веке писатель Иван Тургенев, или на французскую идею относительно того, что их язык уникально «ясен» Ce qui n’est pas clair n’est pas français (То, что не ясно, это не по-французски).

Однако мы не склонны определять, какие языки не являются «могучими», особенно если принять во внимание то, что некоторые туманные языки, на которых говорит небольшое количество людей, обычно бывают величественно сложными. Обычная идея о том, что английский занимает господствующее положение в мире из-за его «гибкости», предполагает следующее: существовали языки, которые не смогли выйти за пределы своего племени, потому что они были загадочным образом негибкими. Однако мне такие языки не известны.

Что, на самом деле отличает английский от других языков, так это существенная особенность в структурном плане. И он приобрел эту особенность в результате необходимости выносить «удары пращи и стрел судьбы жестокой», а также испытывать на себе ее капризы.

inosmi.ru/science/20151122/234510593.html

Самый осмысленный алфавит

В корейском алфавите хангыль, придуманном в 1440-х годах группой ученых по заданию тогдашнего царя Седжона, очертания согласных букв символизируют положение губ и языка при произнесении соответствующих звуков, например:

ㄱ - к

ㄲ - кх

ㄴ - н

ㄷ - т (несложно убедиться, что при произнесении 'н' и 'т' язык расположен одинаково)

ㅁ - м

ㅂ - п

ㅅ - с

ㅈ - ч

Гласные буквы более абстрактны, но подчиняются простым закономерностям:

ㅏ - а

ㅐ - аи

ㅑ - я

ㅒ - яи

ㅓ - о

ㅔ - ои

ㅕ - ё

ㅖ - ёи

ㅜ - у

ㅟ - уи

ㅡ - ы

ㅢ - ыи

ㅣ- и

Это не все буквы хангыль, всего их 51, я привел только те, которые легко транслитерировать в кириллицу. По-моему, этот алфавит гениален. http://vadim-proskurin.livejournal.com/899610.html

Французская армия и шрифт для слепых

Во времена, так называемой Первой французской империи у императора Наполеона Бонапарта, развязавшего империалистическую войну практически со всей Европой, возникла потребность в секретной коммуникации с разрозненными частями своей армии. Необходимо было разработать систему передачи шифрованных военных донесений, которые можно было бы читать в темноте, без дополнительных источников света.

Решение предложил военный изобретатель, капитан Шарль Барбье. Идея состояла в доработке древнейшего метода, известного еще с античных времен, и придуманного выдающимся греческим военачальником Полибием. "Квадрат Полибия" представлял из себя таблицу, в которую вписывались буквы алфавита, где каждая ячейка с буквой кодировалась номером столбца и строки. Только француз Барьбье решил кодировать не буквы, а звуки французского языка, включая дифтонги и трифтонги. В 6–ячеечную таблицу–матрицу ставили специальные пупырышки (выступы), которые можно было определить на ощупь. Свое изобретение Барбье назвал "ночным шрифтом". Именно его стали применять во французской армии.

В 20–х годах 19 века, экспериментируя со своим шрифтом, Барбье обратился в школу для слепых. Ему хотелось увидеть, как будет воспринято его изобретение в среде людей, находящихся во тьме постоянно. Среди воспитанников школы был 12–летний Луи. Он потерял зрение в раннем детстве, поранившись шилом. Мальчишка сразу сообразил что к чему и увидел множество недостатков предложенной системы. "Ночной шрифт" построенный на фонетической основе, не учитывал правил орфографии, не имел знаков препинания, цифр и прочих специальных символов. Кроме того, большой размер матрицы — 6х6 клеток, чрезвычайно затруднял осязательное восприятие и требовал долгих тренировок. Луи предложил усовершенствовать "ночной шрифт" Барбье, сократив кодирующую матрицу с 6 до 2 столбцов, и заменив звуки на буквы алфавита. Это сделало бы код гораздо более легким для тактильного восприятия и универсальным. Однако Барбье отверг предложения пацана.

Спустя три года, уже 15–летний слепой сын сапожника Луи Брайль разработал собственный "рельефно–точечный шрифт", получивший огромное распространение в мире и до сих пор являющейся стандартом при создании текстов для слепых.

https://historyporn.d3.ru/frantsuzskaia-armiia-i-shrift-dlia-slepykh-839614/

очень ранний fuck

Очень интересная находка - британский историк Пол Бут обнаружил употребление слова fuck, намного более раннее, чем известные до сих пор. В Оксфордском словаре самая ранняя цитата с этим словом датируется 1503 годом. Этимологам известно также чуть более раннее использование, в сатирической балладе примерно 1475 года, где про кэмбриджских монахов сказано, что они fuccant - т.е. слово fuck написано на псевдо-латинский лад - жен города Эли. Но раньше этого ничего достоверного не было. А эта новая находка демонстрирует fuck в судебных документах за 1310 год, на двести лет раньше!

Это отрывок из архива заседаний суда в городе Честер, графство Чешир, в 1310 году. Здесь упомянут человек по имени Roger Fuckebynavele, или, в современном языке, Fuck-by-navel (т.е. делающий понятно что в пупок). Все, что про него сказано - это что он призван (exacted) появиться в суде. Это значит, что против него были какие-то серьезные обвинения, и если он не появится в суде, то после нескольких таких призывов его объявят вне закона. И действительно, еще раз в 1310-м году его имя появляется в таком же призыве, а в 1311-м на заседании того же суда Роджера объявили вне закона. Кроме этих кратких записей, ничего о нем и его прегрешениях больше не известно.

По-видимому, Fuckebynavele было кличкой этого человека, под которой его знали люди. Историк, нашедший эти записи, пишет, что неясно, подразумевалось это буквально - т.е. ему дали кличку вследствие конкретной истории о том, что он опозорил себя в постели незнанием того, как заниматься сексом - или в переносном смысле, мол, он такой тупой, что не знает... итд. Но в любом случае нет серьезных сомнений в том, что fucke здесь означает именно сексуальный смысл.

Заметку Пола Бута о его находке можно увидеть на сайте academia.edu.

Раз уж мы коснулись этой темы, вот краткий FAQ о слове fuck:

1. Точное происхождение слова "fuck" неизвестно. Есть много разных гипотез и слишком мало данных. Неизвестно даже, было это слово заимствовано из другого языка в средневековый период (12-15 века), или было еще в древнеанглийском и даже в более ранние времена. Обзор основных гипотез есть на сайте etymonline http://etymonline.com/index.php?term=fuck&allowed_in_frame=0 .

2. В начале 14-го века fucke должно было произноситься примерно как "фукке". Потом - под влиянием общих для всего английского языка фонетических процессов - отпало конечное -e, и сдвоенная согласная стала произноситься как один звук: "фук". Переход от "фук" к современному "фак" случился в 17-м веке.

3. "Fuck" долгое время не было самым популярным глаголом для обозначения этого действия. В средневековом английском и до 18 века намного чаще использовали сленговый глагол to swive. К концу 19-го века он отмер, а fuck продолжает жить, живее всех живых.

4. Большинство современных фраз, построенных на fuck: fuck off, fuck up, fuck-all в значении "nothing" (одна из моих любимых) итд. итд. - появились только в 20-м веке, или по крайней мере до сих пор более ранние употребления не найдены.

5. Слово "fuck" было в нескольких ранних английских словарях, но весь 19-й век и большую часть 20-го оно было запрещено в печати и его не помещали в словарях, из соображений благопристойности. В 20-м веке стремление писателей передать в своих книгах живую речь, включая непристойности, вступило в конфликт с этим запретом. Некоторые писатели использовали более или менее удачные эвфемизмы. Хэмингуэй заменил его на "mug". Норман Мейлер заменил на "fug". Д.Г.Лоренс, в "Любовнике леди Чаттерлей", ни на что не заменил, и поэтому после небольшого частного издания в 1928-м роману пришлось ждать публикации до 1960 года. В словарях снова стали приводить слово fuck начиная с 1965 года.

http://avva.livejournal.com/2904332.html

Баг

Согласно Википедии, в программировании баг (англ. bug — первичные значения: клоп, любое насекомое, вирус) — жаргонное слово, обычно обозначающее ошибку в программе или системе, из-за которой программа выдает неожиданное поведение и, как следствие, результат.

Первое применение слова bug по отношению к технике приписывают Томасу Эдисону. По одной из легенд, еще во время работы над фонографом, он долго не мог понять, почему же собранный прототип отказывается работать. Перебрав в уме все возможные варианты и так и не найдя решения, он предположил, что во время сборки между деталями устройства мог попасть жук. И хотя на самом деле никаких насекомых в фонографе не оказалось, в будущем он продолжил использовать слово bug для обозначения досадных неисправностей.

В качестве примера можно привести одну из записей из его рабочего дневника, датированную 1878 годом:

«Так было со всеми моими изобретениями. Первый шаг — интуиция, которая приходит как вспышка, затем возникают трудности — устройство отказывается работать, и именно тогда проявляются «жучки» — как называют эти мелкие ошибки и трудности — и требуются месяцы пристального наблюдения, исследований и усилий, прежде чем дело дойдёт до коммерческого успеха или неудачи»

Любопытно, что слово debugging, которое в наши одни обозначает этап отладки программы и поиск всех возможных проблем, встречалось еще в Оксфордском словаре 1945 года выпуска. Правда, тогда речь шла не о программах, а об авиационных двигателях.

Применимо к компьютерам и программному обеспечению слова «баг» и «дебагинг» стали использовать несколько позже. Считается, что родоначальником этой традиции в 1946 году стала контр-адмирал флота США Грейс Хоппер, которая столкнулась с неполадкой в работе с вычислительной машиной Harvard Mark II. Как выяснилось впоследствии, причиной странного поведения ЭВМ оказался самый обычный мотылек, который попал между контактами одного из электромеханических реле. Трупик несчастного насекомого был бережно извлечен из недр машины и приклеен скотчем к странице рабочего дневника. Подпись ниже гласила: «Первый реальный случай обнаружения бага».

В наш с вами век реальные насекомые уже вряд ли смогут привести к сбою в работе программы. Зато вот их цифровые сородичи ежегодно доставляют людям кучу проблем. Случаев, когда одна крохотная ошибка программиста приводила к огромным неприятностям, в новейшей истории полно и случай в iPhone – еще цветочки. http://masterok.livejournal.com/2780206.html

Путь-дорога

Путь

В "Хрониках Амбера" в оригинале нет ни Лабиринта, ни Пути - есть Паттерн, т.е. шаблон, образ, узор. Нечто статичное в оригинале - то, что надо скопировать в себя, и нечто, связанное с движением субъекта по нему - в переводе. Лабиринт - чуть ближе к оригиналу своей статичностью, но хуже образностью - из-за стен весь узор сразу не увидишь и не осмыслишь. Путь наименее статичен и шаблонен, и вроде бы дальше от Паттерна - он пространство-время-движение и в процессе этого постижение, которое у разных субъектов может отличаться... но мне кажется более точным из-за соответствия описанию процесса прохождения по нему амберитов и того изменения, что с ними происходит. Да и русской ментальности больше соответствует, открывая веер смыслов одним словом - Путь. Удачный образ нашел переводчик

Путь-дорога

«Где дорога — там и путь» — гласит русская пословица. Движение — категория, русскому привычная: «Русская стихия разлита по равнине, она всегда уходит в бесконечность», — утверждал справедливо Николай Бердяев.

Но движение — единство пространства и времени...

Эпический герой находится в постоянном движении, он действует, но действия его мало напоминают наши, во всяком случае это не цельно-законченные и самостоятельные действия последовательно сменяющихся движений, а смена частных операций, которые лишь в совокупности составляют общее действие. Перечисляются все моменты действия «запрягает коня» в их реальной последовательности, затем то же происходит с описанием выезда богатыря в «поле», встречи с противником и т. д. Мир состоит из множества деталей, и каждая из них важна в общей череде событий — потому что каждая опредмечена своим особым качеством и необходима для целого своим особым существованием. Опустишь что-то — и утратится связь причин и следствий, не говоря уж о цели, ради которой богатырь спозаранку отправился в путь.

Именно таким и было восприятие действия — движения в средневековой Европе, и в древнерусском обиходе также. Дружинный эпос отражает представление о мире, расчлененном на фрагменты, в нем еще нет единящей их идеи.

Движение эпического героя осуществляется в пути. Путь вообще является самой важной характеристикой повествования. Без пути-дороги былины нет, для героя она и есть пространство его существования.

По общему смыслу слова путь в древности это было нечто, что можно связать и с дорогой (у славян и балтов), и с морем (у греков), и с мостом (у римлян), и с бродом (у армян). Принимая во внимание такой разброс со-значений в древнейшем слове, ученые пришли к выводу, что со словом путь связано обозначение не просто пространства, но еще и некоего труда, необходимого преодоления такого пространства, и опасности движения по нему. Переход через враждебную местность и связанное с этим преодоление, а не простое шествие по дороге: путешествие. Выйдя за пределы родного племени, путник встречал всевозможные лишения и беды.

Когда нужно было сказать о жизненных путях человека, в Древней Руси специально подчеркивали различие между истинным путем и путем погибельным. Всегда, когда речь заходит о (о)священном месте, выясняется, что там нет дороги — там путь. Не дорога, а именно путь — возможность свершений; всем ясно, что это — добрый, истинный путь. Путь — возможность хорошая.

Путь — это ход, движение и, следовательно, не обязательно по реальной дороге. «Соступиться с пути» — ошибиться, а не сойти с дороги; становятся возможными выражения распутье и беспутье — отсутствие всяких возможностей; много позже беспутник и распутник оказываются персонами равного качества: по жизни идут без цели, без внутренней духовной стези. В разговорной речи слову путь соответствовало более привычное стьзя.

Стезя и тропа составляют второй уровень тех же обозначений путей и дорог. Современные, сохраненные традицией выражения типа «торить тропу» или «жизненная стезя», выявляют исконный смысл этих слов.

У слова дорога нет переносных значений (отвлеченных или символических), тогда как слово путь имеет их в изобилии и часто сочетается с отвлеченными именами типа путь спасения, путь праведности, путь истины и пр. Влияние со стороны евангельских текстов способствует этому («Яз есмь путь, истина и жизнь»). Но столь же распространены переносные значения, связанные с бытовым контекстом. Всякий путь благ, потому что направлен, следовательно, путный всегда хорош, а быть без пути — находиться в полном беспорядке.

Первоначально, видимо, четыре названных слова имели каждое свой частный смысл. Дорога — полоса земли, по которой проходит движение (а всякое движение с определенной целью — это путь), в то время как стезя — направление движения по полосе земли, которой отмечен путь (пробита тропа). Все конкретно-видовые значения частных слов со временем вошли в гипероним родового смысла: дорога. Только в этом слове содержатся со-значения славянских слов, некогда выражавших частные признаки движения в организованном человеком пространстве.

Преодоление трудностей, освоение жизни и освобождение русский человек обретает в пути. Дорога — овладение пространством, путь — временем: дальняя дорога — жизненный путь.

(из книги Колесова "Русская ментальность в языке и тексте")

«Феномен Шоу для українського читацтва»

подкинули интересную статью: М. ПАВЛОВ. «Феномен Шоу для українського читацтва» (к сожалению, на украинском). Это комментарий переводчика к украинскому переводу «Пигмалиона», где речь идет о принципах перевода речи персонажей на украинский, и заодно разбираются существующие переводы на русский.

И вот теперь меня не отпускает безумная идея заново перевести «Пигмалион» на русский. Нет, переводы Калашниковой и Мелковой, безусловно, превосходны, невзирая на все огрехи, отмеченные автором статьи (а учитывая эпоху и культурный контекст, в котором они были сделаны, другими они быть и не могли: «Я не какая-нибудь, я честная девушка, а вашего брата я насквозь вижу, да» - это едва ли не предел развязности, который можно было себе представить на тогдашней сцене). Кстати, автор забыл упомянуть еще как минимум один перевод, не менее классический, хотя и неполный: это дубляж фильма «Моя прекрасная леди», сделанный Алексеем Алексеевым. Но читая (или слыша) эти переводы, мы невольно представляем себе Элизу Дулитл в виде очаровательной Одри Хепберн. А надо, чтобы читатель (или зритель) представлял себе условную «Свету из Иванова» (гугл.) Которая, конечно, закончила школу и учится в техникуме, а то и в институте, но все равно выйдет замуж за алкаша, нахватает кредитов и всю жизнь проживет на этой помойке, где мы застаем ее в начале пьесы. И никто о ней не пожалеет, потому что она говорит «Мы стали более лучше одеваться» и красится, как баба на чайник. Короче, потому что она быдло.

Перед переводчиком советской эпохи этой проблемы не стояло. Разумеется, Элиза выглядела комично, но культурному советскому человеку не пришло бы в голову решить, что она не человек, потому что не умеет говорить по-человечески. Нам слишком долго внушали, что так думать нельзя, что это некрасиво. А ведь это именно то, о чем пишет Бернард Шоу. У этой девушки нет и не может быть чувств, которые заслуживают внимания. Вот что если не думает, то чувствует любой современный Хиггинс, слыша, как она мычит про «овощи там, рожь - вот это все». И да, разумеется, для того, чтобы это передать, придется отойти достаточно далеко от оригинального текста. Не «перед тем, как идти сюда, я вымыла лицо и шею», а «я умылась и накрасилась, ваще-та!» На лабутенах, нах.

Ну да, и Хиггинса, конечно, придется сделать не фонетистом, а лингвистом-коммуникативщиком. Работа русского Хиггинса - не ставить произношение (хотя, безусловно, и произношение тоже ставить, особенно ударения), а менять всю манеру речи, саму речевую стратегию человека, выводить на сознательный уровень все то, что человек впитал буквально с молоком матери - и перекраивать заново интонации и фатику. Это при том, что сам Хиггинс говорит ужасно, как последний трамвайный хам - ему и так неплохо, ну, а что сапожник без сапог - его это не смущает.

Так что да, очевидно, что это выйдет не столько перевод, сколько переложение для московской действительности сто лет спустя. Но это, в сущности, уже неважно. http://kot-kam.livejournal.com/1545740.html

«Турит» – первичный единый язык человечества

Гипотеза

Специалисты сейчас восстанавливают «Турит» – первичный единый язык человечества на период верхнего палеолита, 50-60 тыс. лет назад (уже они в реконструкции близко к нему подобрались. Компьютеры шуршат, просчитывают, как там что выглядело). Но разумеется, как у нас всегда всё делается, восстанавливают они только номинативный уровень. То есть когда наконец восстановят, они смогут сказать «Наше жилище – за теми скалами» или «Здесь есть брод через реку», но при этом выражение позиции говорящего, позиции слушающего и т.п. у них выпадет. Коммуникативный уровень (отражение позиции говорящего, позиции слушающего и оцениваемой и квалифицируемой ими ситуации) окажется за бортом реконструкции хотя бы потому, что они не знают о его существовании. Но коммуникативная система древнее, чем номинативная, она начала формироваться раньше. Восстановить её тоже хотелось бы. Но даже если специалистам всё это объяснить, они справедливо заметят: «Ну, у нас же нет магнитофонных записей того времени...» (так дорогие коллеги и про древнерусский отвечают, как будто это может остановить научное исследование ). Так вот: наши аутисты – это и есть магнитофонные записи. Тяжёлые, каннеровские аутисты.

Поскольку онтогенез повторяет филогенез, каждый из нас в речевом развитии должен, по идее, проходить стадию палеолита. Но если у ребёнка в норме стадия использования коммуникативных средств в их первобытном употреблении какая-нибудь очень короткая (может быть, она вообще недели за три пролетает, кто её знает, – и трудно её поймать), то у тяжёлых аутистов она растянута. Они используют первичные, реликтовые употребления коммуникативных единиц и в пять, и в семь лет (поскольку от внешнего мира они отрезаны, слышат его слабо и оттуда сведений черпают мало, а палеолитическая коммуникативная система уже сидит в генетической памяти). Они либо не прошли дальше реликтовой стадии, либо их на неё отбросило после регресса. Этим единицам их специально никто не учил, но их наличие отделяет нас от человекообразных обезьян (вряд ли, обезьяна, протестуя, будет чётко и ясно кричать «Ааааа!» и топать ногой).

Можно предпринять попытку реконструировать коммуникативную систему первичного единого языка человечества путём изучения психического дизонтогенеза. Для этого нужно, кроме наших аутистов, взять ещё китайских и, допустим, арабских (чтобы разные макросемьи присутствовали, для контроля), отшелушить всё наносное, что они как-то почерпнули из окружения (например, русский аутист вдруг как-то к пяти годам научился говорить «кар» в связи с вороной, а китайский после долгой работы с ним родителей и дефектологов тоже какое-нибудь междометие выцепил из китайского – это нам не нужно, это лишнее), и посмотреть, что является для них общим, в чистом виде (вместе с интонацией, вместе с малыми средствами звучания – вот где кладезь смыслов, с жестами, мимикой – это всё тоже коммуникативные средства. Не обнаружим ли мы там и кликсы, между прочим?). Идеальны были бы дети-маугли, но их взять-то неоткуда. Все вот сетуют, что у многих тяжёлых аутистов отсутствует указательный жест, но, между прочим, указательный жест как раз – единица абсолютно номинативная, у неё коммуникативной составляющей почти нет. Гораздо интереснее посмотреть, что именно в мимике, жестах, позах есть и было в наличии до попыток обучения. Значит, обнаруживаем этот «общий багаж» – и описываем его с точки зрения семантики. Выявляются базовые семантические парметры древнейшей коммуникативной системы. А после того, как мы опишем эту «стартовую площадку», мы, имея данные о предположительном состоянии на время позднего палеолита и знания о современном состоянии коммуникативных систем (коммуникативного уровня современного русского языка; коммуникативного уровня современного китайского языка и т.д.) сможем реконструировать любые промежуточные стадии (например, на 12 тысяч лет назад). Имея перед глазами старт и финиш, мы сможем ставить вопрос так: если изначально имелся такой-то набор единиц с такими-то значениями, то как именно это должно было развиваться, чтобы прийти к сегодняшнему состоянию? Когда палеолитическое коммуникативное «а» при отделении такой-то макросемьи пошло развиваться отдельно, в какой момент оно должно было приобрести такую-то (более продвинутую, со специфическими вторичными параметрами) семантику? Тогда на все эти вопросы найдутся разумные ответы.

http://willie-wonka.livejournal.com/638328.html

"Книга дикарей"

Оригинал взят у в "Книга дикарей", или О национальном культурном превосходстве

Однажды, в 1850 году, внимание смотрителя парижской Библиотеки Арсенала Поля Лакруа привлекла большая коробка с замком, стоявшая на одной из полок книгохранилища. В коробке хранилась старинная рукопись — сильно попорченная водой 114-страничная тетрадь ин-кварто, испещрённая загадочными пиктограммами, которые были нанесены красным и «серебряным» карандашами. Каталожная запись извещала, что манускрипт, названный «Книгой дикарей», попал в Библиотеку Арсенала в 1785 году, при покупке рукописного собрания маркиза Антуана-Рене де Польми д’Арженсона; на тот момент возраст «Книги дикарей» насчитывал уже почти столетие. [MORE=читать дальше] Поль Лакруа пригласил ознакомиться с тетрадкой аббата Эммануэля-Анри-Дьедонне Домене — миссионера, проведшего много лет в Техасе и Мексике, автора известных трудов по географии, слывшего также большим знатоком индейской письменности. Изучив рукопись, Домене пришёл к выводу, что перед ним бесценный документ — письмо алгонкинов или ирокезов, уже обращённых в христианство и использующих, наряду с оригинальным индейским письмом, латинский алфавит. Последнее следовало из того, что в рукописи встречались ясно читаемые надписи: Maria, Anna, Joannes и др. Аббат разбил рукопись на главы и предложил свой вариант дешифровки пиктограмм и знаков. Например, эта страница из "первой главы", по мнению Домене, изображает духа, благословляющего сидящих на корточках индейцев. Знак "х" символизирует скальп, а фаллос — плодородие. Этот рисунок из "третьей главы" изображает мага или духа, две головы которого символизируют его магическую мощь как в реальном, так и в потустороннем мире. Лежащая фигура — либо мертвец, либо знахарь, при помощью колдовства лишённый магических способностей.Эта страница из "седьмой главы" якобы запечатлела ребёнка в могиле, как символ Рождества, или Св. Гроба. И т.д. Домене обнаружил в "Книге дикарей" также известия о переселении отдельных племен, описание мистерий их древней религии, бесспорные доказательства существования у индейцев фаллического культа и т.д. Труд почтенного исследователя заслужил высокую оценку французских ученых. Зашла речь о его участии в конкурсе на премию Академии наук. Но тут Поль Лакруа сообщил, что в Библиотеке Арсенала побывал один американский миссионер, который снял копию с "Книги дикарей". У французской научной общественности возникло опасение, что американцы могут захватить приоритет в факсимильной публикации бесценной находки. Вопрос, затрагивающий национальную гордость, был решён на правительственном уровне: государственному министру, являющемуся также министром императорского двора, было поручено издать труд аббата Домене, сопроводив его соответствующим иллюстративным материалом.Книга была выпущена в 1860 году под названием "Manuscrit pictographique Americain precede d'une Notice sur I'Ideographie des Peaux-Rouges par I'Abbe Em. Domenech, Membre de la Societe Geographique de Paris etc. Ouvrage puble sous les auspices de M. le Ministre d'Etat et de la Maison I'Empereur" ("Иллюстрированное описание Америки, впервые сопровождаемое заметками, относящимися к пиктографии краснокожих, написано аббатом Эм. Домене, членом Парижского Географического общества и т. д. Произведение издано и согласовано с министром Государства и Императорского двора"). Находясь под впечатлением торжества французской научной мысли, министр иностранных дел и потомок Наполеона граф Валевски выступил с традиционной торжественной речью по случаю вручения премий Парижской художественной выставки. В пылу ораторского пафоса он назвал Францию учителем других народов и матерью всей западной цивилизации. На беду слова графа Валевски очень хорошо расслышали в Германии, где под здание европейской цивилизации уже вовсю подводили прочный немецкий (германо-арийский) фундамент. Среди особенно возмущенных представителей немецкой науки был известный дрезденский библиограф Й. Петцольдт, которому как раз в то время попался в руки последний предмет научной гордости французов — труд аббата Домене. Ему не потребовалось много времени, чтобы подвести небольшую, но разрушительную мину под французскую науку. В 1861 году вышла в свет его 16-страничная брошюрка "Das Buch der Wilden" im Lichte franzosischer Civilisation" ("Книга дикарей" в свете французской цивилизации").

Яд, которым индейцы смазывали свои стрелы, был не так смертелен, как язвительные аргументы Петцольда, пишет один исследователь этого научного инцидента. Немец не оставил камня на камне ни от учености аббата Домене, ни от французской цивилизации, порождающей таких ученых. Согласно Петцольдту, "Книга дикарей" представляет собой не что иное, как черновую тетрадь обучающегося в американской школе немецкого ребенка. Мальчик жил на каком-нибудь отдаленном хуторе и от скуки исчеркал всю тетрадь детскими рисунками и каракулями".

Расшифровка пиктограмм, проделанная Домене, подверглась уничтожающей критике: "Размахивающая плетью фигура — не индейский шаман, а учитель, наказывающий ученика (см. картинку слева. — С.Ц.). Странной формы фигура — не символ молнии и наказания господнего, а самая обыкновенная колбаса. Шестиглазый человек — не мудрый и отважный вождь племени, а плод богатой детской фантазии. Не три главных шамана подносят ко рту ритуальные предметы, а три ребёнка едят бублики. Бог облаков, дух огня и другие загробные личности обязаны своим существованием известному трюку, применяемому детьми при рисовании: точка, точка, два кружочка… А что касается фаллического культа, подобное примитивное бесстыдство аббат в большом количестве может увидеть и у себя в Париже, была бы только охота; баловники-мальчишки пачкают подобными рисунками стены определённых ассенизационных объектов". Конфуз был полный, — ведь Домене и в самом деле не знал немецкого языка, хотя готический шрифт некоторых надписей буквально бросался в глаза. Так, группу рисунков аббат расшифровал как "огненную воду", то есть водку. Хотя там ясно читалось: "Honig" — по-немецки, "мёд", а рисунки изображали, скорее всего, улей (или соты) и бочку с мёдом. Под знаком, который Домене принял за молнию, стояло немецкое слово Wurszd , то есть «колбаса», написанное, впрочем, с грамматической ошибкой (правильно —Wurst). Едва ли не на каждой странице тетради попадались немецкие слова: ich will — «я хочу», Grund — «долина», Hass — «ненависть», nicht wohl — «нехорошо», unschuldig — «невинно», schaedlich — «вредно», bei Gott — «по-божески» и т. д. Подлинная индейская пиктограмма. Прошение на имя президента США (1849 год): «Племена журавля, трёх куниц, медведя, морского человека и морского кота поручили в едином порыве сердец главе племени журавля обратиться с просьбой к президенту о разрешении им переселиться в область озёр». Озёра обозначены в левом нижнем углу. Брошюру Петцольдта срочно перевели на французский язык, после чего сами французы подняли на смех как бедного аббата Домене, так и графа Валевски. С тех пор высказывания официальных французских лиц о культурном вкладе Франции в европейскую цивилизацию стали значительно скромнее.[/MORE] http://sergeytsvetkov.livejournal.com/482964.html

Полярный вовсе и не лис

Попался мне в руки роман Сименона «Пассажир „Полярной лилии“». Попался — и немедленно подивил названием парохода. Нет, ну понятно — кто первый встал, того и тапки, в смысле, мой пароход, как хочу, так и назову, хочу «Полярный кактус», хочу «Экваториальная клюква», а то и «Тропический тюлень», но все ж хоть какой-то смысл ведь ожидается…

Отыскал исходное французское название романа: Le passager du Polarlys. Уже лучше — ведь по-француски лилия lis, а тут -lys, да еще одним словом. В общем, уже ясно, что не лилия. А в романе пароход норвежский, так что все еще понятнее: по-норвежски lys — свет, а polarlys, как все сразу догадались — аврора, полярное сияние. В общем, не «Полярная лилия», а крейсер «Аврора». Непереводимая шутка переводчика.

Справедливости ради надо отметить, что и polarlys в норвежском встречается куда реже, чем nordlys для обозначения полярного сияния, и во французском lys тоже может означать лилию. Так что ошибиться было немудрено.

А между прочим, оказывается, что Polarlys действительно ходил каботажными рейсами вдоль норвежского побережья во время, описываемое в романе. А сейчас у «Хюртерютен» ходит уже третья по счету «Аврора». http://fregimus.livejournal.com/247383.html

мастер и маргарита

Подумалось: пожалуй, что в английском переводе "The Master and Margarita" the Master - отчетливо "ложный друг переводчика". У английского слова есть, в принципе, тот же оттенок смысла, что у русского "мастер", но на него ничто не указывает. Без дополнительного контекста, без объяснения "the Master" однозначно читается как "владелец, хозяин". И не очень понятно, откуда англоязычный читатель это дополнительное объяснение получит.

Наверное, если бы я переводил, то попробовал бы подыскать другое слово, не master, лучше подходящее по значению. Например, ну не знаю, artisan. И вышло бы тогда название романа "The Artisan and Margarita". Представляете, какой ужас? Так что хорошо, что это не я переводил. http://avva.livejournal.com/2929105.html

новый французский

Статья называлась "Если это - французский, то что я учил в школе?", и статью с таким удачным названием невозможно было пропустить мимо глаз.

Это статья 2003г. из американского журнала учителей французского языка (называется The French Review. Статья, понятно, по-английски. Оригинал можно найти в обычном месте). Авторы пишут о том, как современный разговорный французский язык отличается от того, что обычно преподают в школах и университетах в других странах. Эти отличия, по их мнению, зашли так далеко, что можно говорить о "новом французском" (New French), идущем на смену "стандартному французскому". Как учителей, их интересует в первую очередь вопрос о том, что из "нового французского" следует преподавать ученикам.

Они приводят две "реальные истории" из собственного опыта. Один из авторов вспоминает, как после трех лет изучения французского в колледже он прилетел в Париж. Парижских учителей в l'Alliance Francaise он вроде бы понимал хорошо, но когда вечером зашел в универмаг и спросил у продавщицы, где у них такая-то вещь, она ответила "Chépas, m'sieur". Он совершенно не понял, что ему говорят, и только потом вспомнил, что знакомая рассказывала ему раньше, как ее удивило, что парижане произносят "je ne sais pas" как "шепа". Его формальное изучение языка, в том числе у парижских учителей, совершенно его к этому не приготовило. Вторая история - о том, как студент одного из авторов вернулся в Штаты после семестра, проведенного во Франции, и рассказал, что ему там все время делали комплимент: "Tu es doux", на что он отвечал "Merci". Позже он понял, что его спрашивали, откуда он - "Tu es d'où?". Мораль тут в том, что он не понимал, что это вопрос, заданный с помощью интонации, потому что его учили, что спрашивать нужно "D'où es-tu?".

Вот некоторые из примеров "нового французского", которые они приводят. Редукция "e" в очень многих словах, но особенно le, me, te, se, ce, de, je, ne: "c'est l'livre, je m'lève, tu t'couches, on s'trouve". Вопросительные предложения строятся почти всегда с помощью интонации, изредка est-ce que и очень редко - инверсии. То есть, "стандартное" "Viens-tu?" почти не встречается, а вместо него чаще всего "Tu viens"? и изредка "Est-ce que tu viens?" Почти тотальное исчезновение отрицательного ne в разговорной речи. Тут мне показалось особенно интересным, что они цитируют ученых, которые утверждают, что современные французские дети учатся говорить ne намного позже, чем строить отрицательные предложения с pas/rien итд. То есть для детей ne уже сейчас является чем-то, что надо специально научиться добавлять в более формальной речи, а не стандартной частью языка, которую можно часто опускать.

При том, что примеры забавные и поучительные, не вполне понятно, где проходит разница между просто разговорным пластом современного языка, и "новым французским". Впрочем, в классификации "нового французского" авторы опираются, как я понял, на статью 1988 года John E. Joseph, New French: A Pedagogical Crisis in the Making. Там дается более подробный и систематизированный список изменений, которые дают по мнению автора основания говорить о "новом французском".

Вместе с тем, подумалось мне, в английском языке тоже есть ярко выраженные отличия разговорного языка от "стандартного", причем зачастую в тех же областях. Редукция стандартных грамматических форм: сравните "whatcha gonna do?" с "what are you going to do?" или "I'ma let you finish" с "I'm going to let you finish". Вопросительные предложения: в разговорном английском языке есть очень интересный механизм, когда опускается первое слово, вспомогательный глагол, так, что фраза на первый взгляд становится неграмматичной: "[are] you coming?", "[did] you finish it?", "[have] you ever done this before?".

Значит ли это, что можно говорить о "новом английском"? Наверное нет, хотя если честно, по большому счету это кажется не очень важным вопросом - как это назвать и каталогизировать. Стоит ли такие конструкции и изменения преподавать ученикам английского языка? Тут мне кажутся верными рекомендации, которые дают авторы исходной статьи в случае французского. С одной стороны, не следует на раннем уровне специально заострять внимание на разговорности и вводить "приниженные" стилистически слова и фразы. С другой стороны, у ученика должен быть шанс понимать и производить живую речь. Если ученик французского слышит "chépas" и не распознает "je ne sais pas", это проблема. Если ученик английского не знает, что такое gonna и wanna, это проблема.

http://avva.livejournal.com/2934680.html

Разница менталитетов и национальных деловых культур

--Запад есть Запад, Восток есть Восток. О разнице культур и взаимодействии внутри международной компании

Разница менталитетов и национальных деловых культур – тема вечная и актуальности своей не теряющая: чужая душа – по-прежнему потемки, а чужая заокеанная душа – еще и неиссякаемый источник курьезов и недопониманий. Поэтому хочу остановиться на одном принципиальном различии в мировоззрении двух культур. Сразу скажу, в данном сравнении речь пойдет только о русских и американцах (или, точнее, носителях русской и американской культур и ментальности). По англичанам мой опыт несколько другой, а по другим нациям не столь большая выборка, чтобы делать какие-либо выводы.

Это различие не столь критично, когда американцы являются вашими заказчиками. Но когда вы работаете с ними в одной команде, понимать, что ожидать от партнера, просто необходимо для общего успеха.

Наверное, я мог бы попробовать сформулировать разницу в одном предложении, но для полного понимания приведу красивую теоретическую базу, подтверждающую опыт.

Уверен, что существует десятки примеров в разнице подходов данных стран начиная с самого раннего детства. Но поскольку я ее осознал только, когда уже в сознательном возрасте оказался в George Washington University и смог оценить, чем же принципиально отличается преподавание в России и Америке, то приведу именно тот пример, который стал основой моего собственного прозрения.

Вы все знакомы с тем, как в институтах России выставляют оценки за предметы. Для меня стало шоком понимание, что принцип оценок во многих вузах США совершенно другой.

Не знаю официального термина, но назовем это прогрессивной шкалой оценок. Как действует? Предположим, в группе 100 человек. По мере прохождения курса они получают баллы в зависимости от результатов контрольных. Далее, в конце, все 100 человек сортируются по сумме баллов. А теперь последний финт – выставление оценки за курс. Первые 5 лучших получат «A+». Следующие 10 человек – «A». Еще 5 – «A-». Потом 5 – «B+». Еще 15 – «B». Затем 10 – «B-». Еще 5 – «С+». И так далее. Распределение от предмета к предмету и от преподавателя к преподавателю может быть разное, но принцип соблюдается.

А вот теперь что это в итоге означает? А то, что твои оценки и карьера зависят не только от тебя самого, но и от того, в какую группу повезло попасть. С одними и теми же знаниями ты можешь быть первым и получить высшие баллы, а можешь оказаться в середине пелотона.

Здесь следует еще добавить, что если в России после вуза может случиться так, что твой диплом никто больше ни разу не увидит, то в США принято в резюме писать средний балл и он часто является критерием для приема на работу, – т.е. существенно влияет на дальнейшую карьеру.

В итоге получается, что тебе выгодно, чтобы сокурсники облажались. Чем хуже окружающие – тем лучше ты на их фоне. Именно отсюда идет полная индивидуализация. Нежелание помогать. Если кто-то один списывает – его заложит каждый, кто заметит. Потому что он не просто помогает себе – он тем самым ухудшает шансы всех остальных.

А теперь сравним это с Россией. Обмануть преподавателя – доблесть. Не учиться всю сессию, потом за ночь перед экзаменом выучить и/или повезет с билетом – подвиг. (Опять же было шоком, что в США у меня так делать не получится – контрольные идут весь семестр. И если ты получил плохой балл за какую-либо, то шанса исправить уже не представится – у тебя автоматически будет хуже общая сумма. Халтурить тяжело). А вот заложить товарища у нас – западло.

Понятно, что идет это много-много раньше. Еще в яслях, помните? «Ябеда-корябеда». А после уже много серьезнее – «доносчику первый кнут».

Лирическое отступление Хотя поговорки, конечно, у нас есть на любые случаи жизни – у народа богатый опыт. Одна из самых сложных филологических задач, решению которой я был свидетелем – аутентичный перевод и объяснение иностранцу поговорки «Лучше стучать, чем перестукиваться».

Отсюда возникает второе принципиальное противоречие – в США каждый конкретно заодно с начальством – ибо привык именно так получать блага и карьерный рост.

У нас же все вместе против начальства. Не любят у нас власть. Органически. И давно, задолго до последних лет, задолго до перестройки, задолго даже до образования Советского Союза – например, Салтыкова-Щедрина почитайте, очень много знакомых напевов. Я не историк, причин объяснить не могу, а вот следствия получаются очень интересные.

А картина следующая. Предположим, работают условный программист Вася и менеджер Джон. И Вася рассказывает Джону, что есть риск не успеть к сроку, ибо кто-то облажался (может, сам Вася, а, может, и нет). А через буквально пару часов Вася получает фитиль невероятных размеров от своего непосредственного начальника Пети – ибо тому уже нажаловался босс Джона. И размер фитиля и дискомфорта Васи зависит исключительно от толстокожести Пети и его умения прикрыть программистов, пока те делают свою работу.

А теперь вспомним ту самую разницу культур. Джон немедленно пошел к начальству именно потому, что есть риск неудачи, и для карьеры Джона важно, что этот риск не его вина. Джон прозрачен, он поднял все флаги, у него всё под контролем, он сейчас героически справится и будет молодец. При этом Джон совершенно не считает, что он сделал что-то плохое Васе. Для него реакция естественна. И он полагает, что Вася именно такой реакции от него и ожидал. Что же думает Вася? «Ну была проблема, ну я бы поднапрягся и решил. Я, как честный человек, предупредил своего товарища и коллегу о том, что есть риски, чтобы он мне помог и подстраховал. А что вместо – подставили, и я оказался крайним? Хорошо, Джон, мы еще поквитаемся».

Теперь возьмем другую ситуацию. Причем предположим, что предыдущего конфликта не было.

Вася не успел к сроку. В последний момент, например, упал сервер, он его все выходные поднимал, но приложение так и не встало. Поэтому он откатился к предыдущей версии.

И Вася с самого утра понедельника будит Джона, у которого, например, клиентский показ. И рассказывает, что была беда, но он ее поборол. Что думает Вася? Правильно, он герой и спас компанию. Он вкалывал как черт, не спал двое суток, и пусть не получилось установить самую новую версию, показ клиенту не сорвется. Да и не было особо там ничего нового, так, пара незначащих кнопочек. А если все пройдет успешно, глядишь, и премию дадут.

Что думает Джон? А Джон думает, как он не любит работать с русскими. Потому что, если бы Вася ему сказал в пятницу, он мог бы еще договориться и перенести показ. А в последний момент отменять – клиент будет недоволен, а может и вовсе от следующей встречи откажется. А показывать на предыдущей версии бессмысленно, поскольку этому клиенту интересны как раз последние разработки. И что босс Джона будет очень не рад. А крайним будет Джон, потому что все рассказы про Васю босс и слушать не захочет. Ну, погоди, Вася, следующий раз ты у меня за каждый чих отчитываться будешь!

И это еще очень простая динамика, из одного Васи и одного Джона. При этом идеальный случай – оба настроены конструктивно, нормально соображают и искренне радеют за результат. А теперь если и на той и на другой стороне таких с пару десятков? А еще предположить, что некоторые из них имеют собственные цели и амбиции? А плюс к тому некоторые, чего лукавить, не столь уж идеальные люди? Террариум получается. Если подводить некоторый итог:

Таблица описывает именно следствия из приведенной выше разницы мировосприятия. Понятно, что в дополнение к «генотипу» культуры есть еще и «фенотип» конкретной личности.

И повторюсь еще раз. Пропорция хороших людей к подлецам в разных народах одинакова с точностью до погрешности измерения. Но вот то, что считается правильным и естественным для одних, может вызвать негодование и обиду у других. А два даже хороших человека, если они не доверяют друг другу, могут вести себя, как последние сволочи.

Мы в своей команде эту проблему решали длительное время, притираясь друг к другу и понимая специфику каждого и то, кто с какими задачами эффективнее справляется. Вряд ли существуют единые правила и шаблоны на все случаи жизни. Но могу сказать, что в итоге удалось получить весьма прочный сплав, когда изобретательность одних поддерживается надежностью других.

В заключение статьи хотел бы снова вернуться к её заголовку. Несмотря на достаточно распространенное его употребление в качестве «непреодолимое отличие», мой любимый Редьярд Киплинг, конечно, говорил о том, что, несмотря на различие этих цивилизаций, их представители могут сотрудничать и договариваться. Чего всем и желаю.

.

2--Особенности русской разработки

Эскалация конфликтов

Представьте себе, что ваш коллега по команде накосячил. Вам это не нравится. Но пойдете ли вы к вашему общему менеджеру передавать информацию об инциденте? Если родились на территории бывшего СССР — ответ однозначный НЕТ. Даже если в итоге попало вам. Вы не стукач. Это совершенно неприемлемо в нашей культуре. И это абсолютно нормально в Европе и США. Как-то много лет назад, когда я был младшим программистом, меня вызвал к себе наш начальник Коля и начал меня песочить. А ты знаешь, говорит, что Дон (наш американский менеджер проекта) на тебя жалуется? Я уж не помню что конкретно я сделал не так. Но ощущение обиды на этого Дона забыть не могу. Только пять минут назад мы с ним спокойно разговаривали, и он ни словом не намекнул, что ему что-то не нравится! И вообще, мне казалось, что у нас практически дружеские отношения. На Дона я тогда всерьез обиделся. Все идет с раннего детства. Так нас воспитывали. И не только двор и школьные приятели. Когда мой старший сын ходил в детский садик, я своими ушами слышал, как воспитательница внушала рыдающему ребенку, который жаловался на толкнувшего его товарища, что ябедничать нехорошо. Когда я рассказываю эту историю коллегам из Штатов, у них округляются глаза. У них воспитатели явным образом запрещают конфликтовать напрямую и требуют от детей решать проблемы через взрослых. Мы не стучим. Поменять это практически невозможно. Никакая западная культура это вытравить не может. Даже если наши проводят много лет в США, они никогда не доносят. К чему это приводит? Мы стараемся не говорить лишнего руководству и заказчику про наши внутренние проблемы. Менеджеры сами по себе — мы сами по себе. Меньше знают — крепче спят. Эдакий «Don't ask don't tell» по-русски. Если ваши подчиненные смогут сами исправить проблему, они вам ничего не расскажут. То есть вы слышите только 10% информации. Вас это не беспокоит? Хотя кому я рассказываю, вы поступаете также по отношению к вышестоящему менеджеру. Получается, наше руководство очень часто остается в неведении о проблемах внутри. В итоге риски остаются неозвученными. Менеджеры узнают о проблеме, когда повлиять уже поздно.

Прямая обратная связь

В 2007 году мы организовывали первый открытый сертификационный тренинг по Скрам (CSM) в России. Тренинг проводил Майк Виздос. Упражнения были достаточно любопытными. Например, одно из них было таким. Нужно было давать обратную связь друг другу. Кейсы были такого типа: «Ваш коллега включает на рабочем месте радио. Вам это мешает. Попросите его выключить». Майк дал что-то около 15 минут на упражнение и свинтил куда-то. Народ на тренинге справился минуты за 2-3 и остался в непонятках. Ну действительно, сколько времени может занять фраза типа «выключи радио, пожалуйста»? Они стали спрашивать у меня как у организатора — что конкретно нужно делать? А мне откуда знать? Я ответил что-то в том духе, что вы слишком прямо говорите. «Ага!» — сказали люди —" упражнение на вежливость. Ну это уже сложнее!" Как только Майк появился, я пристал к нему с вопросом — про что на самом деле упражнение? «Ну» — сказал он — «народ же стесняется давать обратную связь. А она нужна для успеха Скрама! А тут еще и прессинг времени! Им придется говорить прямо!» Наши конечно не стеснялись. Рубили правду матку, так сказать. Это тоже часть нашей с вами культуры, обратная сторона нежелания эскалировать проблемы. Мы привыкли давать обратную связь своему товарищу намного более открыто и прямо. Мы не так сильно стесняемся конфликтовать, как наши западные коллеги. К чему это приводит? Коллеги по команде довольно быстро узнают, что думают об их работе другие. Это на самом деле очень полезно и обычно приводит к тому, что слабые быстрее подтягиваются. Мне кажется, фазу формирования команды (пока все не передружатся) наши проходят достаточно активно. Много конфликтов и бурления, набрасывания на вентилятор и активного троллинга. Зато потом команды становятся сильнее и сплочённые. В итоге уровень энергии внутри наших команд, мне кажется, повыше, чем у западных. Если сделать шкалу, с одного конца которой будут «слоупоки», а с другой «белки-истерички», я бы сказал что наши ближе к белкам по сравнению с западными. Наши иностранные коллеги в целом спокойнее и доброжелательнее.

Лояльность и авторитеты

Я как-то присутствовал на одном важном международном сборище одной транснациональной компании. Выступал довольно высокий менеджер. Он расписывал в меру радужную картину будущего. В конце можно было задавать вопросы. Было интересно понаблюдать за разницей в том, как задавались вопросы. Европейцы в основном пытались прояснить неясные моменты. Даже если они несогласны, сначала они хвалили речь и лишь потом в виде некоторого вопроса вносили предложение. Наши либо молчали, либо сразу начинали троллить. Практически все вопросы были с подковыркой, и не в бровь, а в глаз. Отношение к авторитетам у нас в целом подозрительное. Средний русский инженер авторитетов не признает и по умолчанию относится к ним недоверчиво. Впрочем, речь скорее о том, что мы вообще ко всему в мире относимся в среднем более подозрительно. Жизнь приучила нас везде искать подвох. Кстати, мне кажется, по этой причине из наших получаются хорошие инженеры. Сказывается привычка доходить до всего своим умом, не доверять проверенным рецептам. К чему это приводит такое недоверие? Во всем мире приезд вышестоящего менеджера делается для повышения мотивации команды. Приезжает американец, харизматично выступает — и дело сделано! «Developers, developers, developers!» У нас не так. Я очень много делал опросов: в 80% случаев мотивация русских в этом случае только падает. Все недомолвки и умолчания толкуются не в пользу компании. Приехали вас мотивировать? Ждите волны уходов :-) Что можно с этим сделать? Как всегда, у медали две стороны. На конференции ко мне как-то подошел парень, представился и стал задавать вопросы. Мне его имя показалось смутно знакомым. Через некоторое время я вспомнил. Его уволил за профнепригодность один мой знакомый CTO, который изо всех сил пытался навести порядок в насквозь прогнившей организации. Из чистого любопытства я спросил подошедшего, что он думает об уволившем его CTO. Ответ меня поразил. Он сказал, что более толкового и грамотного менеджера он в своей жизни не встречал. Хотите заслужить уважение русской команды? Единственный способ — поступки. Вот к ним мы восприимчивы. Наши способны по одному правильному поступку достроить все остальное. Докажи, что ты крут! Наше совершенно мальчишеское отрицание авторитетов и недетская паранойя приводит к еще одному следствию: к сожалению, наши в среднем менее лояльны своей компании. То есть западный коллега по умолчанию лоялен. Нужно много сделать плохого, чтобы он стал негативно настроен. Наши по умолчанию нелояльны. Их лояльность нужно заслужить. Они будут присматриваться к вашим поступкам и оценивать ваш характер. Они будут троллить и внимательно следить за реакцией. Но если вы тверды, ваши поступки последовательны, ваши принципы незыблемы, ваша вера в успех непоколебима, лояльность наших будет очень высока. Они вас ни за что не бросят. Поймите меня правильно, я не утверждаю, что в других странах людям плевать на поступки менеджеров. Они чрезвычайно важны для всех. Просто наши понимают только их. Слова не работают.

Принятие решений

Наши доверяют людям, доказавшим свое превосходство. И реальные лидеры привыкают принимать решения самостоятельно и никогда не встречают сопротивления. Это может быть и здорово. Если вы ведете детей на прогулку. Или пытаетесь контролировать зэков на зоне. Но если вы разрабатываете сложный продукт, вы тем самым недоиспользуете потенциал вашей команды. Слепое доверие приводит к тому, что люди просто не подключают мозг. Есть условный Петя, у которого можно спросить — зачем мне думать? Поэтому в Скраме решения принимаются командно и совместно. Нужно нужных людей собрать и обсудить. Это относительно просто в Скандинавии. Для каких-нибудь шведов консенсус — вшитый культурный код. Это просто и естественно. Наших лидеров приходится учить этому. Не то чтобы это было невозможно. Просто это немного неестественно и приходит не сразу. Вот в общем-то и все. Есть и другие особенности, но они непринципиальны с точки зрения особенностей управления. Их нужно, безусловно учитывать, но по опыту ничего страшного они не представляют. Их легко найти в литературе. Я все-таки их приведу в статье, просто для полноты картины.

Политкорректность

В одном из упражнений, которые я даю на тренинге, нужно кому-то в команде отдать «тяжелое и неинтересное» задание. На одном из тренингов в такой команде попалась девушка. Ребята как-то сразу решили, что девушка может отдыхать, они сами справятся. На тренинге присутствовали американцы. Я им тихонечко переводил. Они были натурально в шоке. Больше всего их поразило, что девушка явно была довольна таким исходом. Я пытался объяснить, что это часть нашей культуры. И все же я ясно видел, что американцам это было неприятно. Для американцев равенство полов — очень больной вопрос. Если вы откроете дверь женщине, вы ее обидите. Это не шутка, им реально не по себе, постарайтесь так не делать. Не думаю, что это на что-то влияет. Просто интересный факт, который надо учесть.

High Context

Есть такой известный анекдот: — Приборы! — 15 — Чего 15? — А чего приборы? Такое общение называется high context. Мы подразумеваем наличие большого количества контекста у собеседника. Апофеозом для меня было когда-то имейл от админа с одним словом «Да». Что да? Оказывается, я у него спросил что-то в коридоре и он обещал посмотреть. Американцы и часть европейцев принадлежат low context. Они наоборот, все подробно и аккуратно расписывают, как для идиота. Они этого ожидают и от нас.

Языковой барьер

Тут сложностей полно. Дело не только в знании слов, скорее в некоторых нюансах употребления. В качестве примера: ваш коллега американец уточняет у вас: «Do you know that deadline is friday?». Вы отвечаете: «Yes». Вы при этом подразумеваете ровно то, что сказали. Вы в курсе про дедлайн. Американец выносит из этого разговора, что вы успеете все сделать к пятнице. Уж не знаю, откуда они это вытаскивают (мне лично неочевидно), но такое было несколько раз на моей практике. Если бы американец услышал такой разговор: — Do you know that deadline is friday? — Yes — Will you meet it? — No … это бы порвало его мозг!

Разговоры не по работе

У нас считается нормальным говорить в рабочее время на нерабочие темы. Некоторых европейцев и американцев это шокирует. Это не принято.

Опоздания

Я как-то вел смешанный американо-русский тренинг в одной компании. Американские менеджеры и наши инженеры. Ровно в 10 утра в аудитории были только американцы и ни одного русского. Все наши подтянулись минут через 15-20. Мы опаздываем на несколько минут. По сравнению с какими-нибудь итальянцами это даже круто. Но вот американцев, например, это бесит.

Итоги

Как вы видите, русская специфика есть. Мне лично она не кажется какой-то абсолютно деструктивной. Ну да, встречи проводить сложнее из-за троллинга. Зато вы более или менее понимаете, что люди про вас на самом деле думают. Это очень замечательное качество. Оно делает общение более открытым и эффективным. Если вам кто-то улыбается, значит он точно рад вас видеть! http://bulochnikov.livejournal.com/2326301.html

Русско-рекламный разговорник

Российские рекламисты создали неповторимый русско-рекламный язык, на котором с легкостью говорят во всех агентствах.

Всем известно, что в деловой среде говорят на "Рунглише", что подразумевает частое использование английских слов речи. Иногда этот язык называют Глобишь (Globish). Но хорошо об этом сказал еще Грибоедов: "Смесь французского с нижегородским".

Особенно это характерно для рекламы из-за ее направленности на запад, наследия от западных рекламистов, норм в сетевых агентствах, тщеславия и простого желания казаться умнее.

Эпик фейл

Epic Fail - Грандиозный провал.

Пример использования: Ребята, кажется, наша идея показать ребенка вместо пепельницы - это эпик фейл.

Порешать косты

Составить смету. Отдельно используется "Кост Эстимейт" - примерная смета расходов, которая никогда не оказывается окончательной.

Пример: Вася, завтра с утра порешай косты, умножь на два и отправь клиенту.

Топофмайнд

От английского Top Of Mind - чуть более чем очевидный.

Дуб - дерево, Роза - цветок, Россия - наше отечество, Смерть - неизбежна, Квас - освежает. Все это хорошие бигайдии, но топоофмайндовые.

Челлендж

От Challenge - вызов.

Используется, когда агентство не очень понимает, как это будет работать, но ему страшно интересно.

Пример: "Давайте нарядим промогелс в космтюмы шахидок и поставим у метро. Это будет хороший челлендж".

Референс

Исходник материла в любой его форме, который можно использовать в том или ином модифицированном виде в своей рекламной идее.

Пример: Так вот откуда ты это стырил! - Нет, это был референс!

Ресёч

Процесс поиска "референсов".

Пример: Перед брейнштормингом все пары обязаны два дня заниматься ресёчем!

Давайте пошэрим наши инсайты

Эта фраза, ушедшая в народ, по уверениям инсайдеров, была придумана аккаунт-менеджером Wrigley Анной Глинкиной. Таким заклинанием она призывала креативщиков и всех проходящих мимо сесть в кружок и заняться мозговым штурмом, поделившись своими идеями и мнениями относительно собственно инсайтов. Например: "Ледис и джентльмен, я пропозирую митинг через файв минут. Клиент напряжен олреди, давайте же уже пошэрим наши инсайты"

И еще из Ани Глинкиной: "Я не могу ходить и всех возбуждать!" (в смысле, сами должны работать, без стимуляции аккаунтом).

Очень дженерик

Свидетели свидетельствуют, что это любимая фраза Игоря Лутца, когда он высказывает свое мнение о рекламной кампании, которую можно предложить и кофейне, и производителям металлопроката, и бренду средств для унитаза. Истоки, естественно, кроются в английском слове "generic", которое именно это и обозначает - "общий, универсальный". Например: "Горилла, играющая на барабанах - это очень дженерик"

Мы не хэппи

Применяется к работам агентства, сотрудникам внутри, погоде, ситуации... К счастью никак не относится, обозначает сокрушение, недовольство и печаль, которые, по всей вероятности, невозможно выразить другими цензурными словами. Например: "Мы не хэппи от этой биг айдиа"

Я тебя услышал

Удивительно, но ни одного английского слова. Грубый, дословный перевод популярного американского выражения "I heard you". В некоторых случаях заменяет "я подумаю".

Также встречается:

Я счастлив с этим (I'm happy with that) - "Мне понравилось".

Я к вам вернусь - I will get back to you. "Я отвечу вам позже".

Это драматически увеличивает ... (Dramatically Increase) - Под словом "драматически" рекламисты часто имеют ввиду "намного".

Если вы с этим ОКЕЙ, то мы тоже! - I'm okay with this.

Консерн

Выражать сомнение (concern). В зависимости от опыта рекламиста, ударение может ставиться как на первый, так и второй слог.

Например: "Инна, у всех нас есть консерн по поводу слогана "О, как освежает".

Поштормить

Так для краткости называют процесс мозгового штурма. Произносится с обреченностью и некоторым равнодушием. Недавно пришедший в агентство человек с богатой фантазией при этом слове должен представлять грандиозное шоу во время которого участники этого действия изо всех своих креативных сил изображают морской шторм, но не очень сильный и продолжительный. А вот слово "штормить" без приставки вызывает уже ассоциации со штормом более существенным. Например: "Надо бы поштормить ради приличия"

Набрать уэйс-ин

Цель мозговых штурмов. По-русски называются "заходы" и представляют собой способы реализации идеи или даже собственно идеи, но еще ни во что неоформленные. Полученный список, просеянный групхэдом или креативным директором, представляет собой набранные уэйс-ин. Например: "А нельзя предложить что-нибудь такое, чтобы не все набранные уэйс-ин были про "из самого сердца России" и "от самой природы"?"

Биг Айдиа

По нелепой случайности большинство российских креативщиков считают, что у каждой сделанной ими кампании есть биг айдиа, забывая о том, что даже второклассник из немецкой школы знает, что "биг" с английского переводится "большой". Идеи в наших рекламных кампаниях чаще всего нельзя найти даже при помощи трансмиссионного электронного микроскопа с коррекцией аберрации. Например: "Биг айдиа нашей кампании - квас о как освежает в жаркую погоду".

Биг Пикча

Картинка, которая, как наивно полагают рекламисты и клиенты, останется в голове у потребителя после просмотра ролика. Некоторые из них еще более наивно полагают, что это пэк-шот. Непредсказуемые потребители же или вообще ничего не запоминают или запоминают совсем не то, что было предназначено к запоминанию. В отдельных случаях "биг пикчу" стоит переименовать в "биг энд вери анноинг пикчу". Например: "А биг энд вери анноинг пикча ролика нашей кампании - это самая милая девушка в желтом коктейльном платье на крыше здания, которого не знает 95% населения страны, отпивающая квас из алюминиевой банки".

Чипово

То, чего нельзя допускать, когда все должно быть лахари.

Пример: Ролик за 300 тыщь это слишком чипово для нашего лахари таргета.

Искрометный копирайт

Фраза, употребляемая чаще аккаунтами на клиентских презентациях для успокоения клиента. Применяется по отношению к тексту, который вообще ничем не выделяется. Но клиент должен быть уверен в том, что это шедевр. Например: "Наши креаторы долго и плодотворно трудились над слоганом. "Почувствуй вкус жизни" - это самый искрометный копирайт, который был создан в нашем агентстве".

Литвишко напишет

Перевод фразы: "О музыке можно не волноваться". Композитор Олег Литвишко за прошедшие 13 лет написал музыку едва ли не к 9 из 10 роликов из российского эфира. Умеет все, пишет для всех, удовлетворит любого клиента.

Рапижженный кадр

Это не совсем приличное словосочетание обозначает "кадр, снятый в рапиде", то есть с применением технологии замедленной съемки или Slow-motion.

Перетумачить

Слово изобрели в Leo Burnett, это своего рода перефразировка поговорки "Лучшее враг хорошего", а также обычного слова "перестараться". Например: "Миша сказал, что вы тут сильно перетумачили с вижуалами".

Улучшайзинг

Тоже из области "перестараться", но если "перетумачить" - это уже результат, то улучшайзинг - это еще процесс, в ходе которого кажется, что становится лучше, но на самом деле становится хуже. И если успеть это понять, то можно и не перетумачить. Например: "Вы сейчас занимаетесь улучшайзингом. Не нужно приставлять к горилле с барабанами шимпанзе с тромбоном".

Какой у нас ризон ту билив?

Термин, пришедший от западных маркетологов к российским аккаунтам - "причина верить". Это самый часто задаваемый вопрос креативщикам на любых стадиях неклиентских презентаций. Им можно убить любую идею, если не реагировать ни на какие аргументы.

Реплай

Необъяснимая логически калька с английского языка. "Ответ" он и есть "ответ". На сообщения в мессенджерах и электронной почте. Например: "Тебе пришел реплай от Иванова?"

Нот эвэйлбл

Еще одна необъяснимая калька, переводится как "недоступен". Применяется как ответ на пример использования "реплая" или как ответ на "Ты позвонил Либерману?" Например: "Нет, он нот эвэйлбл"

Профакапить дедлайн

Выражение произошло от двух излюбленных рекламистами слов "факап" (что-то вроде "провала" и "дедлайн" ("крайний срок". Обозначает буквально "пропустить дедлайн". В условиях российского менталитела употребляется более чем часто. После произнесения вслух паника и суета обязательны. Доводить любое дело до дедлайна - наша национальная страсть.

Например: "Какое сегодня число? Омайгад! Мы профакапили все дедлайны!!"

Пушить

Ударение на первый слог, от PUSH - ускорять и стимулировать. Обычно прелюдия перед фачить.

Вера Мошкина, СанИнБев: Мы не должны коммуницировать эскейп, нам нужно пушить консьюмера из таргет-групп на кеш велью!

Сорри, гайз

Дословный перевод выражения: "Идите в задницу, это не мои проблемы".

Одной строкой:

Жопиздан (job is done) - Работа сделана (Жопиздан афта профакап дедлайн очень велл и делает всех хэпи.)

Тудейка - То что нужно сделать сегодня

Эдьюкировать - Объяснить потребителю, почему это хорошо/полезно

Элаймент - взаимопонимание (У нас полный элаймент)

Нетленочка - Мелочные проекты для нефестивальных клиентов

Драйвить консампшн - стимулировать потребление

Залупить момент -loop (петля) - Закольцевать (Миша, в аттаче мувик (видео) нужно на 27 секунде один момент залупить)

Апрувить - утверждать

Прочекать - проверить

Отфидбэчить - дать отзыв

Снегошиировать - провести переговоры

Пошерить - поделиться

Подфайнтюнить - довести до ума

Пропитчить журиков - дать журналистам идеи для написания статей о клиенте.

кандишынс - условия работы (обычно в офисе)

емельнуть - отправить электронное письмо

акцептабильные негоциаторы - приемлемые переговорщики.

Шутинг - потому что "съемка" это как-то слишком серьезно.

Мэйк э логэ бигэ - резюме комментариев клиента.

Мудлайн - то же, что мудборд, но в вординге.

Надо это эдьюкировать! (вариант: Эдуцировать консьюмера) - Объяснить потребителю, почему это хорошо и полезно

Останемся с тем паттерном, с которым все хэппи - мы не поняли, что это значит

Мы свичим от одной идеи к другой - Переключаемся с одного на другое

Это мы прочекапим на консюмер-тестах - Проверим на фокус-группе

Отсатисфачить = удовлетворить

У нас полный элаймент (alignment) - у нас взаимопонимание

Мы должны продрайвить трайл... (фраза btl экзека).

Фидбэк - ответ клиента на отправленную презентацию идеи

Кол фор экшн - призыв к действию

Компэйнабилити - потенциал развиваемости кампании.

Оверпромис - явный пи*дёж

Компетитив - обзор конкурентов

Постбай - отчет о рекламной кампании

Будьте особо внимательны:

Режиссерский тритмент - это не охранник режиссера.

Аниматик - это не массовик затейник.

Встретимся с вами на следующем митинге - не 31 числа на триумфальной площади.

Этот петя экаунт очень фриндли фор юз - Петя не гей, просто очень добрый.

Непереводимое:

Три флайта с фрикуенси 9 тотально в среднем 12+ тиэрпис на таргет!

Тест на понимание рекламного языка:

По-моему, лишний повод для баера проспендить мани на черитэйбл, вместо того, чтобы прошерить их с адвертайзерами и вдобавок за свои мани еще и получить профакапеный дидлайн! Вот и спрашивается, факин шит или сорри гайз! )) Нау вери попьюлар среди генеральных манагеров нью сентенс "Предложите адвертайзерам жить на проценты от прибыли, которая должна стать вери хай после их рекламных кампаний и ю'л си, что нобади агри". Вобщем черитэйблить "шеринье инсайтов" и "искрометный копирайт" рапидженых адвертайзеров уже не фэшн, т.к. мани на ветер. Многие старые компании (элдериз) по старой памяти (ностальжи) и ради приличия (джаст бекоз) всё еще тратятся на рекламные кампании, но многие новые компании (проагреджженые) уже так не считают и скорее продадут душу (селлсоул) нелепым адвайзам саентологов как продать свой факинг шит, нежели выбросят мани на ветер. http://tiina.livejournal.com/6639407.html

смесь

Обязательность

В свое время известный русский юрист А.Ф.Кони раздражался, когда слышал фразу: "Я ему обязательно набью морду". Дело в том, что во время юности г-на Кони слово "Обязательный" означало "вежливый, предупредительный".

Кони возмущался: "Как можно вежливо набить морду?!"

===

Необъятный творительный

Трехсотстраничная монография Р.Мразека (terra-linguarum.livejournal.com/788362.html) о синтаксисе русского творительного падежа открывается так: "Предлагаемая книга имеет своим предметом синтаксис русского творительного падежа не во всем объеме, а лишь творительного беспредложного".

(fregimus)

===

Левописание

Увидел модную вывеску "МЫ ОТКРЫЛИСЬ". Теперь тут продают фрукты-овощи. Приветливая продавщица постоянно заглядывает в шпаргалку и сверяет цены.

Из подсобки высовывается усатая морда хозяина. Спрашивает сразу всех:

- Как правилна писат слово мышь? Мягкий знак нада, или нэт?

Подавляющее большинство покупателей за мягкий знак.

Через пару минут Хозяин вывешивает плакат с ассортиментом и ценами. Среди прочего строчка КИШ МЫШЬ - 80 руб.

===

Дизайн стеллажа

===

Номен эст омен

Возвращаюсь недавно из Анталии и говорю знакомому:

- Искал хорошую "турку" (для приготовления кофе) в Турции, и не нашёл.

А он мне:

- Ну правильно, это же тоже самое, что искать гречку в Греции.

===

Эволюция письменности: пиктограммы - иероглифы - буквы - смайлики - пиктограммы...

===

Дарья Донцова стала первым человеком в мире, у которого закончились листы в Word!

===

Межкультурное

Did you know that the Russian word for "sock" is "no sock"?

(ibidgan, навел snowman_fedya)

===

Очепятка

На заре прошлого века существовала такая газета, "Копейка" называлась. Отличалась она крайней небрежностью исполнения. А вошла она в историю тем, что была закрыта царскими властями уже после второго номера, хотя ничего оппозиционного или крамольного в себе не несла. Газетка как газетка - на потребу широкой публики, то что сегодня мы бы назвали желтой прессой. А произошло следующее. Во втором номере в разделе опровержений было напечатано: "В предыдущий номер нашей газеты вСралась досадная оЧеПятка. Вместо слов "и на голову Его Императарского Величества торжественно была возложена ВОРОНА" следует читать "и на голову Его Императорского Величества торжественна была возложена КОРОВА"!!! После этого газету, есессно, закрыли. Навсегда...

(ametist-o)

===

Почувствуйте разницу между прозой и драматургией

Вот повесть:

"Прохор снова вошел в эту комнату - первый раз после десяти лет разлуки. Он поразился тому, что снова почувствовал этот странный запах, смесь сухих цветов, старых книг и тонких духов. Да, это было десять лет назад, когда он прощался с родительским домом, и форточка точно так же была приоткрыта, и из нее слегка тянуло осенним холодком. Он вспомнил, что тогда еще были живы его мать и бабушка, и здесь, в этой комнате и во всем доме, всегда царила горделивая отъединенность от внешнего мира, всегда было ощущение какого-то замкнутого изящества, которое словно бы опасается выйти на улицу. Прохор ощутил горечь, даже не от того, что все это ушло, а от того, что ушли и эти чувства, что от них остались одни воспоминания. Что может быть страннее, чем воспоминания о бывших чувствах? - подумал Прохор.

Вдруг ему стало зябко".

А вот пьеса:

ПРОХОР (входя): Сквозит.

Закрывает форточку.

(с) Арбузов

(clear_text)

X-posted at http://jaerraeth.dreamwidth.org/349465.html

СОбака беспамятная

Довольно известен исторический анекдот о появлении в энциклопедии Брокгауза и Ефрона короткой статьи: «Беспамятная собака – собака жадная до азартности». Обычно рассказывают, что кто-то из работников издательства (называют разных людей: самого Ефрона, главного редактора первых томов профессора Андреевского, метранпажа Айзенштадта), ведавший выплатой жалования, отличался удивительной скупостью и часто задерживал выдачу денег. В ответ на упреки сотрудников, он ссылался на забывчивость, восклицая: «Ах я собака беспамятная!» Сотрудники в конце концов и написали эту коротенькую статью в третьем томе энциклопедии.

Однако выяснилось, что причина появления беспамятной собаки в энциклопедии иная. Выяснил это питерский филолог Всеволод Зельченко и опубликовал свой рассказ в журнале «Абарис» (кстати, рекомендую этот журнал любителям филологии и античности). Так как вчера по первому телеканалу история беспамятной собаки вновь прозвучала в традиционном виде, я счел нужным пересказать здесь статью Зельченко.

Оказалось, что статьи, посвященные охоте, в энциклопедии Брокгауза и Ефрона писал Сергей Васильевич Безобразов. Статья, посвященная ему самому выглядит так: «Писатель. Род. в 1857 г. Окончил курс в СПб. университете. Занимает должность помощника статс-секретаря государственного совета. С конца семидесятых годов Б. поместил ряд статей и рассказов в журналах "Семейные Вечера", "Детское Чтение", "Детский Отдых", "Природа и Охота", "Охотничья Газета", "Охотник", "Оружейный Сборник". С 1894 г. Б. сотрудничает в "Журнале Министерства Юстиции". В настоящем "Энциклопедическом Словаре" ему принадлежат статьи по отделу охоты и охотничьих промыслов, помещавшиеся почти с самого начала издания (с буквы Б)».

Сергей Васильевич Безобразов был большим энтузиастом псовой охоты и стремился насколько можно полно представить в словаре охотничью терминологию. В первых томах энциклопедии можно встретить, например, такие статьи Безобразова:

Брасок страшно быстрый порыв, который резвая борзая собака делает к поимке зверя. Б. не есть один скачок, а совокупность многих учащенных скачков, почти неуловимых для глаза, по своей быстроте, чем и объясняются Б. до двадцати и более саженей. Сила Б. настолько велика, что борзые, сплошь и рядом, убивают во время него русака своею грудью. Известны случаи, когда борзые Б. сбивали с ног лошадей и калечили их или сами разбивались насмерть, с переломом ребер, об деревья. Б., усваиваемый борзыми от постоянной или частой ловли на небольших полянах и перемычках из-под гончих, передается ими наследственно, в потомство... IV, 600;

Верхнее чутье врожденная у некоторых пород собак способность причуивать дичь не только по следам, оставляемым ей на земле, но непосредственно по запаху, издаваемому самой дичью. Охотничьи собаки, ищущие верхним чутьем, называются верхочутами и ценятся значительно дороже собак, обладающих одним нижним чутьем. Общий признак верхочутов — приискивание дичи, обыкновенно против ветра, с приподнятой на воздух головой. Едва ли не лучшим верхним чутьем из всех собак обладают наши северные лайки (см. это сл.), причуивающие белку и других животных на деревьях. VI, 62–63;

Вязкость (охотн.) охотничий термин, выражающий свойство хороших гончих собак дружно и продолжительно, иногда в течение целого дня, гнать голосом (преследовать с лаем) поднятого ими зверя. Эта способность переходит иногда в порок, называемый затяжчивостью, при которой гончие вовсе не слушаются вызова их охотником из леса. VII, 722.

В статье «Гончие» с большой тщательностью перечислены характеристики собак: «Свойства хороших гончих заключаются в вязкости (продолжительном преследовании), верности (лае только по преследуе мой дичи), полазистости (умении разыскать дичь), нестомчивости (неутомимости во время продолжительного преследования) <...>, позывистости (послушании к вызову) и вежливости (повиновении охотнику, а также равнодушии к домашнему скоту)» (IX, 206). Есть в словаре и статья «Бесчуткая собака — собака, имеющая плохое чутье” (III, 323).

В. Зельченко предположил, что и «беспамятная собака» относилась к профессиональному языку псовых охотников, который так любил Безобразов. Подтверждение этому нашлось в книге Петра Мачеварианова «Записки псового охотника Симбирской губернии» (1876), считавшуюся в то время лучшим руководством для любителей охоты с борзыми. Мачеварианов писал: «Приятно иметь собаку умную, при ее резвости, но если, ко всему этому, она жадна к зверю до азартности, что охотники объясняют выражением собака беспамятная — это чистое сокровище».

Жадность в данном случае — тоже элемент охотничьего арго, который не раз используется в книге Мачеварианова: «Когда лихая собака зажадничает и бросится к зверю, <...> все спущенные тут собаки кажутся, в сравнении с ней, спутанными»; «передний рыск бывает только у собак сильных в полях, жадных и азартных»; «жадность этой породы собак безгранична»; «когда собака тянется саженях в пятидесяти или в ста сзади охотника — это значит, что она <...> затаскана и обезжадничена...».

Как предположил В. Зельченко, история словарной статьи «Беспамятная собака» получила странный и загадочный вид из-за недосмотра при редактировании: оказались выпущенными слова: «жадная [к зверю] до азартности». В результате и возникла легенда о жадном издателе. То, что при наборе произошла ошибка, подтверждается и отсутствием запятой перед словом «жадная».

В дальнейшем рвение Сергея Безобразова в введении в словарь охотничей терминологии явно было ограничено издателями энциклопедии. Например, в статье «Борзые собаки» (IV, 404) он обещал читателям: «Высворка, натравливание, отдержка, свора и сортировка борзых — см. под соответствующими словами», однако в соответствующих томах нет статей «отдержка борзых» и «сортировка борзых». Не попал в словарь и термин «Жадная к зверю собака», что также затемнило смысл статьи про собаку беспамятную.

http://rousseau.livejournal.com/386207.html

Введение в дореформенную орфографию

С. Виницкий lib.rus.ec/b/375177/read

ВВЕДЕНИЕ В ДОРЕФОРМЕННУЮ ОРФОГРАФИЮ

Введение

Русская классическая литература XIX века фактически стандартизовала орфографию и отменила архаичные буквы «пси», «зело», «юс», «от» и др. В алфавите использовалось 35 букв: Аз, Буки, Веди, Глаголь, Добро, Есть, Живете, Земля, Иже, I, Како, Люди, Мыслете, Наш, Он, Покой, Рцы, Слово, Твердо, Ук, Фертъ, Херъ, Цы, Червь, Ша, Ща, Ер, Еры, Ерь, Ять, Э, Ю, Я, Фита, Ижица (источник: «Закон Божий»). Звук «ё» заменялся буквой «е», как и сейчас.

Реформа 1917 года, объявленная министром просвещения Временного правительства, отменила «ять» (заменив на «е»), «фиту» (заменив на «ф»), «ижицу» и «десятеричное и» (i), заменив обе на «и» («восмеричное и»). (Замена буквы «ё» на «е», принятая в печати при старой орфографии, осталась, т.е. не была введена буква «ё».) Был также отменен немой твёрдый знак («ер») после оконечных согласных. Формы существительных и местоимений на «-аго», «-яго», «-ыя» и некоторые другие были отменены.

Реформа была воспринята многими деятелями культуры «в штыки» и, в частности, большинство писателей-эмигрантов (например, Алданов, Бунин, Набоков) и зарубежных издательств продолжали печатать русскоязычные книги в старой орфографии, некоторые вплоть до 1950-х гг. Я слышал, что М. Цветаева категорически возражала против издания её стихов в новой орфографии. Однако, сторонником реформы, видимо, был выдающийся русский лингвист И. А. Бодуэн-де-Куртенэ, редактор последнего (третьего) издания словаря Даля (тов-во Вольф, 1903, переиздан в Париже, 1954 г.). В предисловии и статьях о твёрдом знаке и «фите» Бодуэн-де-Куртенэ говорил о ненужности этих букв.

Большевики, захватив власть, поддержали реформу и активно пропагандировали новую орфографию как «более доступную для народа» и «порывающую с наследием царизма», а старую орфографию стали называть «царской». Это политизировало реформу и, конечно, не способствовало принятию новой орфографии русской диаспорой за рубежом. Однако вторая, более многочисленная волна русской эмиграции (1945 г.) уже в большинстве своём не знала старой орфографии. В 1952 году издательство имени Чехова публикует роман Набокова «Дар» в новой орфографии.

После 1917 года язык и правописание, разумеется, менялись и дальше, естественным образом и постепенно. Например, вместо «эксплоататор» стали писать «эксплуататор», перестали писать дефисы в сочетаниях типа «то-есть», «как-бы», «так-же» и т.д. В данной статье не рассматривается эта дальнейшая эволюция русской орфографии.

Аргументы за и против реформы

За реформу говорит упрощение правописания (один звук передаётся только одной буквой, убраны нефункциональные твёрдые знаки и десятеричное «и») и отмена сравнительно редко употреблявшихся букв «ижица» и «фита», имевших лишь историческое значение. После реформы «ер» также стал редкой буквой и был исключён, например, из клавиатур пишущих машинок — его стали заменять кавычкой. Раньше римскую цифру V заменяли ижицей (так было сделано даже в издании «Краткого курса истории ВКП(б)» 1938 г.), а цифру I — буквой I, теперь стали были вместо римских цифр печатать «У», «1», «П» и «Ш».

Отмена «ятей» смешала многие до того на письме различавшиеся слова, содержавшие «е» или «ё», и сделала менее очевидным происхождение многих слов. Например, пары слов «вещь» и «вещий», «поведение» и «поведать», «заметать» и «заметка», «вернуть» и «верность» не являются однокоренными, что легко видеть в старом правописании по наличию буквы «ять» (во втором слове каждой пары), но неочевидно в современной орфографии. Неоднозначности в парах слов «все» — «всё», «сáмого» — «самогó», «осел» — «осёл», «чем» — «чём» и др. разрешались на письме в старой орфографии, облегчая чтение. Отмена форм местоимений «оне», «одне» (ж. и ср. рода) и некоторых других форм также обеднила язык.

Сводка отличий старой орфографии от новой

Для того, чтобы грамотно написать русское слово в старой орфографии, нужно узнать происхождение и определить корень этого слова. В зависимости от этого может быть нужно заменить некоторые буквы в корне, а иногда также и в приставках и окончаниях. Видимо, самым трудным является правописание буквы «ять» (откуда и выражение «знать на ять»).

Ниже я попытался сформулировать основные правила, полученные мной эмпирически, которыми можно руководствоваться при переходе на старую орфографию с новой. Полный список правил правописания, в частности, корней с буквой «ять», можно найти в учебнике Смирновского.

Общие различия

1. Пишутся твёрдые знаки после всех конечных согласных, кроме «й» и «ь». Например: «плащъ», «врачъ», но: «вещь», «печь».

2. Пишется буква «и десятеричное» («i») вместо «и» во всех случаях, когда после «и» следует гласная буква: «Россiя», «авiатор», за исключением составных слов типа «пятиалтынный», «семиэтажный» — там сохраняется буква «и». Во всех остальных случаях пишется «и», за исключением слова «мир» (см. ниже).

Замена букв в корнях слов

2а. Буква «i» в корне встречается только в слове «мир». Это слово пишется «мир» в значении «покой», но «мiр» в значении «вселенная». Различие сохраняется во всех производных словах, например: «мирный», но «мiровой».

Буква «ижица» пишется вместо «и» в корнях некоторых церковных слов, например: миро, мироносица, синод, ипостась, иподиакон, ипархия, сингклит; иногда ещё писали «символ» через ижицу. (К началу 20-го века эту букву уже никогда не употребляли вне церковной печати даже и в этих словах.)

3. Пишется буква «фита» в словах греческого происхождения, в которых писалась буква «тэта» (можно проверить по латинской транскрипции — «th»): ариѳметика (arithmetica), миѳ (mythos), риѳма (rhythme), Ѳедор (Theodore), «Ѳеофан» (Theophanus) — обратите внимание на второе «ф», которое не заменяется на «фиту». Во всех остальных случаях пишется «ф».

4. Пишется буква «ять» вместо «е» в некоторых словах исконно русского происхождения (с единичными исключениями), а именно в весьма ограниченном наборе корней. Набор этих корней нужно запомнить. Как правило, все однокоренные и производные слова в таких случаях также пишутся через «ять». (Исключение: «рѣчь» пишется через «ять», но производные глаголы пишутся через «е», например «отречься», «изречение».) Буква «ять» не встречается в суффиксах существительных и прилагательных, кроме некоторых отглагольных существительных на «-евание» и «-ение» (см. ниже). Для проверки правописания в корне пользуются таким правилом: «ять» не встречается на месте «е» в тех словах, которые при изменении переводят это «е» в «ё» или в «ь» или вовсе опускают. Например: «медоваръ» (мёдъ), «телёнок» (тёлка), «пей» (пью), «лев» (льва). «Ять» также не пишется после шипящих (за исключением формы местоимения «чем») и после «г», «к». Вот (полный) список корней, содержащих «ять» (приводятся также для контраста похожие, но не однокоренные слова, не содержащие «ять»):

бѣг-, бѣж- (бѣгъ, бѣженецъ, убѣжище, …) но: бежевый (заимствование)

бѣд- (бѣда, бѣдный, побѣда, убѣдить, обѣд, … но: ябеда)

бѣл- (бѣлый, бѣлка, бѣлена, …) но: белладонна (заимствование)

бѣсъ, взбѣситься, … но: балбесъ (не однокоренное)

бѣт- (обѣтъ, обѣщать)

блѣдный

вѣд- («вѣдать» в смысле «знать», но не в смысле «вести») и производные вѣж-, вѣст- и т.д. (вѣдать, совѣсть, вѣдьма, невѣста, вѣжливый, невѣжда, свѣжій, вѣщій, медвѣдь, …) но: «веду (за руку)», «весталка» (латинское заимствование).

вѣко

вѣкъ (вѣчный, человѣкъ, увѣчить, …)

вѣнецъ, вѣнчать, вѣно, …

вѣр- (вѣра, вѣрно, вѣроятно, …) но: вертѣть, вернуть

вѣс- (навѣсъ, вѣшать, …)

вѣт- (вѣтвь, вѣтка, …) но: ветхий, ветошь.

вѣять, овѣвать, вѣтеръ, …

гнѣв-

гнѣдой

гнѣздо

грѣх- (грѣшникъ, …)

дѣва

дѣвать, дѣть, надѣвать, одѣть, одѣяло, …

дѣдъ

дѣл- (дѣло, дѣлить, недѣля, предѣлъ, выдѣлять, дѣйство, содѣянный, свидѣтель, …)

дѣль

дѣт- (дѣти, дѣтскій)

дѣть

ѣда

ѣсть (кушать), ѣла, … — но: «есмь», «есть» (формы «быть»)

ѣхать, ѣздить, выѣзжать, …

желѣзо (желѣзный, …) но: железа (орган)

загнѣтка, но: гнётъ

затѣя (затѣйник, …)

звѣзда

звѣрь

зѣв- (зѣвать)

зѣница, но: зенит

змѣй

зрѣть

индѣецъ

калѣка, калѣчить, …

клѣтка, клѣть, …

колѣно

крѣп- (крѣпость, …)

лелѣять

лѣв- (лѣвый, …) но: левъ (зверь)

лѣзть, лѣстница

лѣнь

лѣп- (лѣпить, нелѣпо, слѣпой, …)

лѣсъ (но: леска)

лѣт- (лѣто, десятилѣтіе, …) но: летать

лѣха

лѣч- (лѣкарь, лѣчить) но: прилечь

мѣдь

мѣл- (порошок, или чертёжный мел, но: мелкий, мёл (двор), мельница)

мѣн- (обмѣнять, мѣна, …)

мѣр- (мѣра, намѣреніе, примѣръ, …)

мѣс-, мѣш- (мѣсить, мѣшать, мѣшокъ, смѣсь, …)

мѣст-, мѣщ- (вмѣсто, замѣститель, мѣщанинъ, смѣщеніе, … но: вымести)

мѣсяцъ

мѣт- (в значении «замечать», но не в значении «метать»): мѣтко, помѣтка, … но: опрометью

мѣхъ, мѣшокъ

мѣшкать

млѣть

мнѣніе

нѣга, нѣжный, нѣжиться, …

нѣдра

нѣм- (нѣмой, нѣмецъ, …)

нѣмой

(обѣдъ, обѣтъ — от других корней)

орѣх- (орѣшник, …)

печенѣгъ

пѣгій

пѣна

пѣнязь

пѣстовать

пѣть (пѣвецъ, пѣсня, пѣтухъ, …)

пѣш-, пѣх- (пѣшій, пѣхота, …)

плѣнъ

плѣсень

плѣшь

полѣно

прѣсный

прѣть

рѣд-, рѣз-, рѣж- (рѣдкій, рѣзать, …)

рѣдька

рѣпа (но: репейникъ)

рѣсница

рѣт- (изобрѣтать, обрѣсти, встрѣтить, …) но: запретъ

рѣч-, рѣк- (рѣка, рѣчь, нарѣчіе, … но не в глаголах: изречь, обречь, …)

рѣш- (прорѣха, рѣшать, рѣшето, рѣшётка, …)

свѣж- (освѣжать, …)

свѣт-, свѣч-

свирѣпый

сѣверъ

сѣвъ, сѣмя, сѣять, рассѣянный, … (но: семья, семенить)

сѣдой

сѣно, сѣни

сѣнь (осѣнять)

сѣра, сѣрый

сѣсть (сѣлъ, сѣдло, сосѣдъ, …)

сѣт- (сѣть, посѣщать, …)

сѣтовать

сѣч-, сѣк- (сѣчь, подсѣкать, …)

слѣд- (слѣдствіе, выслѣживать, наслѣдство, …)

слѣпой

смѣть

смѣх- (смѣяться, высмѣивать, …)

снѣг-

совѣт-

спѣ- (успѣхъ, поспѣшно, доспѣхъ)

стѣна (застѣнок, застѣнчивый, …)

стрѣл-

стрѣха

телѣга

тѣ- (затѣя)

тѣло (но: «стелить», «постель»)

тѣнь (оттѣнок, …)

тѣсный (стѣснять, …)

тѣсто

утѣха

хлѣб-, но: хлебать

хлѣвъ

хрѣнъ

хѣръ (старое назв. буквы Х)

цвѣт-, цвѣч- (цвѣла, цвѣтенье, …)

цѣвьё, цѣвка, цѣвница

цѣд- (цѣдить, цѣженный)

цѣл- (цѣлый, цѣловать, …)

цѣн- (цѣна, оцѣнка, …)

цѣп- (цѣпь, цѣплять, оцѣпенѣть, …)

«Ять» пишется в именах:

Алексѣй

Вѣна

Глѣбъ

Днѣпръ

Днѣстръ

Елисѣй

Еремѣй

Матвѣй

Нѣманъ

Рогнѣда

Сергѣй

Фадѣй

апрѣль

«Ять» пишется также в словах: нѣтъ, гдѣ, нынѣ, двѣ, двѣсти, двѣнадцать, всѣ, онѣ, однѣ, обѣ, здѣсь, зѣло и в некоторых других словах, например в церковном слове «голѣмый» (великий). Как исключение, ять пишется вместо звука «ё» в словах: звѣзды, гнѣзда, сѣдла, издѣвка, смѣтка, медвѣдка, вѣшка, вдѣжка, цвѣлъ, обрѣлъ, зѣвывалъ, надѣвывалъ, надѣванъ, запечатлѣнъ, подгнѣта.

Слова «реять» и «копейка» могут писаться как через «е», так и через «ять». Слово «хер» писалось через «ять» как название старославянской буквы, однако в производных словах обычно писалось «е».

Замена приставок

5. Приставка «не-» в неопределённых местоимениях пишется «нѣ»: «нѣкто», «нѣчто», «нѣкоторый», «нѣкогда» (в значении «когда-то»), «нѣсколько», но не в отрицательных местоимениях: «некемъ (заменить)», «негдѣ (жить)», «некогда» (делать что-л.). Были также устаревшие местоимения «нѣгдѣ» (в знач. «где-то») и др. «Ять» не употребляется в других приставках.

6. В приставках «без-», «раз-», «воз-», «из-» всегда пишется «з» перед «с», а в приставке «без» пишется «з» также и перед к, п, ч, ш, щ: «возстаніе», «безпокойный».

Замена окончаний

7. Глагольные окончания «-еть» всегда пишутся через «ять» («кипѣть», «видѣть», «грѣть» и т.д.), за исключением глаголов на «-мереть», «-переть», «-тереть». Для проверки: если форма прошедшего времени не содержит суффикса («умер», «тёр»), то, стало быть, пишем «е» («тереть»), а если она заканчивается на «-ел», то пишется «ять» («видѣть — видѣлъ»). Также через «ять» в этих случаях пишутся формы «-ела», «-ело», «-еет», «-евши», «-евать» и т.д. В суффиксах отглагольных существительных на «-евание» и «-ение» содержат «ять» только при наличии соответственного глагола, например: «зрѣть» — «зрѣніе», «тлѣть» — «тлѣніе», «грѣть» — «нагрѣваніе», но: «ученіе», «растеніе», т.к. нет глаголов «*учеть», «*растеть». Однако обратите внимание на различие правописания слов «вѣ´дѣніе» (знание) и «ведéніе» (вождение).

8. В окончаниях местоимений, существительных и прилагательных дательного и предложного падежей (и только их) всегда пишется «ять» вместо звука «-е». Например: «мнѣ» (кому), «на конѣ», «по водѣ», «о морѣ», но: «я вышелъ въ поле» (вин. п.), «чистое поле» (им. п.). Пишется также «ять» в наречиях и предлогах, образованных от существительных с дательным или предложным падежами: «вчужѣ», «вновѣ», «вскорѣ», «горѣ» (в значении «вверх»), «доколѣ», «втайнѣ», «втунѣ», «извнѣ», «навеселѣ» и т.д.

9. Пишется «ять» в сравнительных степенях: «быстрѣе», «сильнѣйшая», но не в окончаниях с одним «е»: «больше», «раньше».

10. Окончания «-ого» заменяются на «-аго» и «-его» на «-яго», если только ударение не падает на один из этих слогов. Например: «у сáмаго синяго моря», но «на себя самогó». Однако эти окончания не заменяются в формах местоимений: «этого», «некого» и т.д.

11. Окончания «-ие» и «-ые» заменяются на «-ия» и «ыя» в женском и среднем роде: «большия грозныя волны», но «большие грозные ураганы». Также в женском и среднем роде мн. ч. заменяются «они» на «онѣ», «одни» на «однѣ». Формы «её» и «неё» заменяются на «ея» и «нея» в род. п., но не в вин. п.: «я искалъ её, но ея не было».

Пунктуация

Пунктуация в основном совпадала с современной, за исключением сочетаний с «бы», «ли» и «же», в которых писали дефис: «как-бы», «знаете-ли вы», «что-же»: «она выглядѣла так-же, как вчера». Писали дефис и в сочетании «то-есть».

Бедное паникадило!

Не везет паникадилу! Еще А.Фет в свое время заметил замечательную ошибку И.С.Тургенева в его повести «Степной король Лир»: «Священник облачился в старую, еле живую ризу; еле живой дьячок вышел из кухни, с трудом раздувая ладан в старом медном паникадиле. Молебен начался».

Дело в том, что паникадило – это церковная люстра (в отличие от кадила – курительницы благовоний). По ехидному замечанию А.Фета, И.Тургенев «…заставил дьячка раздувать паникадило: простое кадило ему в Бадепе показалось малым. И как ухитрился дьячок не задувать, а раздувать паникадило?" (письмо И. П. Борисову от 25 октября 1870 г.).

Впрочем, несмотря на известность данного тургеневского прокола, это не помешало Э.Багрицкому в «Думе про Опанаса» (1926) так описать главного героя:

На руке с нагайкой крепкой –

Жеребячье мыло;

Револьвер висит на цепке

От паникадила.

Конечно, здесь возможна гиперболизация образа героя: богатырь-хохол, вот у него револьвер на цепочке от паникадила и висит. Правда, какого размера должен быть этот револьвер... И праввильно ли его после этого револьвером называть...

Однако и этот пример достаточно известен. Гораздо интереснее те случаи, когда неправильное словоупотребление «задрапировано» столь вычурной метафорикой, что сразу и не разглядишь ошибки.

Так, в первых же строках одноименного стихотворения А.Мариенгофа (1919) читаем:

Возьми мою душу, как паникадило,

Возьми и расплескивай голубой фимиам.

А улицы пахнут цветочным мылом

И кровью, липнущей к каблукам.

Здесь очевидно уподобление души героя – ручной курительнице, источающей «голубой фимиам»: вряд ли герой предлагает своей возлюбленной взять его душу как церковную люстру и при этом источать благовоние. Тем более что финальные строки стихотворения лишь подтверждают наше предположение:

Всякий задворок, всякую подворотню Ладаном души моей окади.

http://miklukho-maklay.livejournal.com/4906.html

Откуда берутся граммар-наци?

Откуда берутся граммар-наци? Как выглядят такие люди с точки зрения врача-психиатра?

Среди разных неблагоприятных условий детства довольно значительное место занимает наличие нарциссических родителей или, по крайней мере, одного такого родителя. По той причине, что нарцисс часто считает себя центральной фигурой с самыми разнообразными положительными качествами, он довольно критичен к окружающим. Все вокруг, как бы они не старались, никогда не будут достаточно хорошими, чтобы получить похвалу или признание. По своей сути не существует никакой планки, никакого достижения, когда один из близких людей может получить благодарность или признание нарцисса. Золотой стандарт уходит в бесконечность. Сегодня для нарцисса добыли звезду с неба, но он говорит, что это полная ерунда и нужно звезду побольше. А вот если бы дарящий его по-настоящему любил или не был таким ничтожеством, то он бы давно достал галактику. Да, и на галактике дело не остановится.

Это поведение заложено в самой основе личности нарцисса. Ему обязательно надо, чтобы рядом были люди, которые хуже него. И даже если они объективно будут лучше, то он будет находить причину, по которой все-таки успешный человек на самом деле жалкий неудачник. Это принцип можно пронаблюдать, когда, к примеру, осуждают звезд экрана. Им придумывают и разыскивают их грязное белье, темное прошлое и грязные намеренья. Да, они успешны, у них много денег, их многие любят, но на самом деле, они просто отвратительны. Так глядишь уже и не очень обидно, что все, что есть у них, тебе не удалось.

Ребенку достается особенно много «радости» от своего нарциссического родителя. Если взрослые в подавляющем большинстве могут просто проигнорировать замечания в отношении их ничтожности, будучи осведомлены о своих качествах, то для ребенка все, что говорят родители является правдой. Лет до 10, а иногда и до более позднего возраста, ребенок воспринимает характеристики, звучащие со стороны родителей, как непреложною истину. Для полноценного развития личности необходима положительная обратная связь от матери и отца. Т.е. знание того, что родители его любят, принимают и, в целом, он скорее хороший, чем плохой. А так, как для нарцисса не бывает хороших людей, ребенок с раннего возраста получает регулярную отрицательную обратную связь. Чтобы он не сделал, все будет плохо. Вот если бы он сделал лучше, был бы сильнее, выше или все, что угодно, вот тогда он бы был хорошим. И когда ребенок добивается того, что от него требовали совсем недавно, он получает ту же реакцию: « А чем тут гордиться? Это умеют все. А вот если бы ты…, вот тогда…».

Для многих жизненных достижений или качеств нельзя найти абсолюта или какой-то такой конечной черты, которая совершенно точно доказывала родителям и окружающим, что ребенок добился совершенства. Нельзя убраться, так чисто, приготовить так вкусно, чтобы нельзя было придраться. Нельзя быть достаточно богатым, умным, красивым, известным, талантливым или сильным, чтобы изощренный ум родителя нарцисса не обесценил бы этого достижения. Большинство детей таких родителей находятся в постоянной погоне за призрачным идеалом и никогда не бывают довольны собой. Так заложено в них с детства, что они не могут достичь чего-то хорошего и всегда должны работать на износ, пытаться доказать свою ценность.

Но на самом деле есть одна вещь, овладев которой можно достичь совершенства и никто не придерется, что ты ничего не достиг. Это орфография. Если у тебя нет ошибок, то их нет. Если запятые на месте, то никто не может сказать, что их нет. Можно сказать, вот, родитель, гордись мной, это идеал. Но если ты пишешь без ошибок, это тоже не удовлетворяет нарцисса-родителя и он говорит, что-то типа: «Ну и что, что без ошибок. Это может каждый нормальный человек. А вот если бы у тебя был хороший подчерк или по математике были пятерки, то ты мог собой гордиться».

На самом деле дети овладевают грамотой в объеме, когда ее можно признать полноценной ( т.е строят сложные предложения и используют сложные слова и понятия)в том возрасте, когда они уже несколько больше осознают себя. Поэтому они чувствуют, что на самом деле это достижение, писать без ошибок. Ребенок знает, что хорош, и отношение родителя его ужасно расстраивает.

С другой стороны, практически каждый ребенок проходит стадию, когда он пишет с ошибками. У кого-то их минимум, у кого-то больше. Но орфография для родителя-нарцисса настоящее раздолье. Не будешь грамотным, не будешь писать без ошибок, ты будешь полным ничтожеством. Все будут думать плохо о тебе, тебя не примут в нормальное общество, неграмотным нет места среди нормальных людей. Ребенок начинает рассматривать собственную неграмотность, даже временную, как личностную катастрофу. Если пишешь с ошибками – тебя никто никогда не полюбят. Конечно, родитель обычно покрывает свои нападки благородными намерениями. Например, борьбой за честь семьи, заботой о будущем ребенка и даже чем-то еще большим. Так как не все люди овладевают грамотой в должной мере, то такие бывшие дети предпочитают скрывать свои проколы в написании. Ведь если никто не узнает, то и не отвергнет.

Перед тем, как перейти к дальнейшему рассказу, сразу замечу, что грамотность и отсутствие ошибок не является следствием тяжелого детства. Есть люди, которые просто пишут без ошибок, являются профессионалами- филологами, учителями, корректорами и т.п. Они делают свое дело и их не интересует через какую букву сосед по подъезду пишет слово «морковь» и ставит ли он запятые в сложно сочиненном предложении. Ну, в конце концов, зачем тратить время на поиски тех, что пишут «жи-ши» с буковой «Ы», если можно в это время спокойно, и даже с пользой , провести время.

Грамотность окружающих, в том числе незнакомых людей, сильно волнует в том случае, если для личности это является неким персональным болезненным моментом. В этом случае человеку просто необходимо отреагировать. Так как дети нарциссов сами часто являются нарциссами, прямыми или инвертированными, то любой дискомфорт или фрустрирующую ситуацию, они выкидывают во вне.

Причины, по которым это происходят, в основном две.

1. Доказать окружающим , что у тебя действительно есть достижение за которое можно уважать и гордиться. Тут сразу нужно добавить, что такие люди отнюдь не бесталанны. Просто все, что они имеют, они не ценят и считают средним уровнем. Ведь можно больше, лучше, сильнее. А вот орфография… тут они добились вершин мастерства.

2. Сразу напасть на оппонента, который напоминает о собственном недостатке ( а точнее несовершенстве, иногда даже легком), чтобы его не расшифровали и не отвергли за его тяжкий грех и преступление.

В случае того, когда они бывают, охвачены детскими психотравмирующими переживаниями, они практически дословно повторяют доводы нарциссического родителя применяемые к ним. Почему именно так? Потому, что эти доводы полностью оторваны от реальности и имеют весьма слабую связь с оппонентом. Такие бездумные заряды подсознательного приносятся из детства и практически никогда не подвергаются никакому логическому и критическому переосмыслению. Вот довольно типичные аргументы:

1. Человек делающий орфографические ошибки обладает низким интеллектом ( интеллект довольно слабо связан с орфографией)

2. Человек, который делает ошибки нельзя признать нормальным. Это фактический урод в людском обществе ( норма довольно сложное понятие, которое зависит от гораздо большего количества переменных, чем способность писать без ошибок).

3. Человек с плохой орфографией имеет низкое происхождение и дрянное образование ( грамотность тоже от этого не зависит на прямую. Бывают люди, которые могут иметь плохое образование и низкое происхождение, но не делать ошибки. Бывает и наоборот.)

4. Человек, который пишет с ошибками, не достоин доверия. Люди, не дружащие с грамматикой – лгуны, поэтому ничему, что они когда-то в жизни писали, нельзя верить. Информация, поданная с ошибками, заведомо не верна.( ну тут связь между доверием, ложью и орфографией очень притянута за уши)

5. Человек с ошибками в тексте обязан испытывать стыд и вину за свои проколы и поэтому естественно, что он пытается выдать себя за другого, придумать себе прикрытие, чтобы все думали о нем лучше, но отсутствие запятой полностью раскрывает его личность.( тут просто прямая проекция своих проблем на других. Придумана целая история о человеке, которого даже, возможно, они никогда не видели)

6. Те, кто делает ошибки должны немедленно уйти с глаз долой из общества и не пятнать его своим присутствием ( аморальность даже полной безграмотности довольно сомнительна)

7. На самом деле они не просто пристают к прохожим и случайным людям, а спасают русский язык от разложения ( я не знаю, какое на самом деле их деятельность по преследованию и оскорблению спасает русский язык).

Кроме того позиция людей центрированных на грамотности обнаруживает несколько явных когнитивных искажений (ошибок мышления):

1. Сверхгенерализация – из-за наличия ошибок в тексте делается общий вывод о честности, образованности, интеллектуальных способностях человека.

2. Произвольное умозаключение –на основании отдельных фактов делается необоснованное умозаключение. Человек делает ошибки – значит он скрывает свое происхождение и лжет.

3. Туннельное зрение – выбираются только те факты, которые подтверждают теорию человека и позволяют ему реализовать свое привычное схематическое умозаключение. Другие факторы игнорируются.

4. Преувеличение и уменьшение значимости событий – ошибки в тексте апокалипсис русского языка и позор, все остальные заслуги по сравнению с этим ничего не стоят. На фоне преувеличения их деятельность по преследованию грамматически неверных для них выглядит высшей миссией.

5. Дихотомическое мышление – если пишешь без ошибок, то ты нормальный, если с ошибками – ты ничтожество недостойное уважения.

6. Навешивание ярлыков.

7. Чтение мыслей и намерений. Их хотят обмануть, втюхать им ложную информацию, их не уважают, намеренно издеваются и унижают плохими текстами.

И т.п.

Кроме всего прочего. Люди со сверхценной идеей грамотности ведут себя агрессивно, нарушают чужие границы. На самом деле й них у самих довольно слабые границы в области орфографических способностей. По этой причине они ошибки других очень сильно персонализируют. Высказывают мысли, что их хотят оскорбить, их унижают, считают за скот и они вынуждены защищать свое достоинство. А если на них нападают с ошибками наперевес, то любые действия оправданы.

Кроме того, они настаивают, что за их чрезмерные эмоции в отношении орфографии виноваты другие. Они вынуждены реагировать. Им противно, им тошно, у них это вызывает злость и фрустрацию. Тем не менее, многие из них преднамеренно ищут места с плохой орфографией, чтобы почувствовать себя плохо или предоставить грамматически несовершенный текст для сообщества подобных и выражать там праведный гнев.

Так как проблема находится в области вытесненного, то критики к своему поведению и реакциям практически нет. Вообще, противоречия и указание на не состыковки и явные ошибки в суждениях вызывают у них фрустрацию. На все замечания по поводу агрессивных выпадов они часто реагируют еще большими вспышками агрессии и оскорблений, которые реализуются по описанным выше принципам, либо демонстративным уходом.

Но, на самом деле, значение правильной грамматики так же преувеличено. Для них это действительно имеет значение, потому что это их способ чувствовать более комфортно и спокойно. Они приняты в среде себе подобных и пропагандируют весьма узконаправленные принципы, ограничивая в первую очередь себя.

Источник: Наталья Стилсон

www.evrika.ru/hotnews/1277

Лекции профессора Зализняка

История русского языка

Лекция прочитана 24 февраля 2012 года в школе «Муми-тролль».

Я решил, что сегодня стоит вам коротко рассказать о том, чего, на мой взгляд, недостает в школьных программах, — об истории русского языка.

Курс истории русского языка в полном объеме читается в университетах иногда год, иногда два года, так что сами понимаете, что это такое в полном объеме. Попробовать, тем не менее, за одно занятие рассказать вам обо всем этом что-то существенное — задача несколько дерзкая. Но я думаю все-таки, что это не бессмысленно, хотя придется, конечно, разные стороны дела из такого обширного предмета упоминать очень поверхностно. Надеюсь, что каким-то образом это расширит ваши представления о том, как формировался язык, которым все мы с вами владеем. Кое-что мне придется повторить из того, что я в этой аудитории уже немножко рассказывал по другому поводу, поскольку это связанные вещи, но вы уж потерпите. Точно так же мне придется среди прочего рассказывать какие-то общеизвестные вещи. Значительная часть присутствующих должна уже их знать, но опять-таки — будьте сдержанны, поскольку для цельности они иногда нам будут необходимы. Итак, разговор пойдет об основных темах, возникающих при изучении истории русского языка.

Первое маленькое предварительное отступление состоит в том, чтобы еще раз (потому что об этом я уже с вами разговаривал) ответственно объявить чепухой многочисленные выдумки о бесконечной древности русского языка. О том, что русский язык существовал три тысячи лет назад, пять тысяч лет назад, семь тысяч лет назад, семьдесят тысяч лет назад, — в разных сочинениях вы можете найти подобные утверждения. Про тех, кто увлекается этого рода выдумками, замечательно было сказано, что это теории того, как человек произошел от русского.

На самом деле история всякого языка с определенным названием: французского, русского, латинского, китайского — это история того периода времени, когда существует это его название. Причем прочертить какую-то четкую границу, которая отделяет язык от предыдущего этапа его существования, мы не можем. Смена поколений с маленькими изменениями от одного поколения к другому происходит непрерывно во всей истории человечества в каждом языке, и, безусловно, наши родители и наши деды говорят с нашей точки зрения на том же языке, что мы. От мелочей мы отвлекаемся и в общем верим, что двести лет назад или четыреста лет назад говорили на том же языке. А дальше уже начинаются некоторые сомнения.

Можете ли вы сказать, что наши предки, которые жили тысячу лет назад, говорили на том же языке, что и мы? Или всё-таки уже не на том же? Заметим, что, как бы вы ни решили этот вопрос, у этих людей тоже были свои предки, жившие на тысячу, две, три тысячи лет раньше. И каждый раз от поколения к поколению изменение языка было незначительным. Начиная с какого момента мы можем говорить, что это уже русский язык, а не его дальний предок, который — и это очень существенно — является предком не только нашего русского языка, но также и ряда родственных языков?

Все мы знаем, что русскому языку близко родственны украинский и белорусский. Общий предок этих трех языков существовал — по меркам истории — не так уж давно: всего лишь примерно тысячу лет назад. Если вы возьмете не тысячу, а три тысячи лет, пять тысяч лет и так далее вглубь древности, то окажется, что люди, к которым мы восходим чисто биологически, являются предками не только нынешних русских, но и ряда других народов. Тем самым ясно, что история собственно русского языка не может продлеваться бесконечно вглубь времен. Где-то мы должны установить некоторую точку условного начала.

Реально такой точкой практически всегда бывает момент, когда первый раз фиксируется нынешнее название языка. То есть временные границы оказываются здесь связанными не с сутью самого языка как средства общения, а с тем, что люди, которые на нем говорят, называют себя каким-то термином. И в этом смысле разные языки имеют очень разную глубину истории. Например, армянский язык называется тем же самым именем хай, что и сейчас, уже в течение нескольких тысяч лет. Какие-то другие языки имеют в этом смысле сравнительно недавнюю историю. Для русского языка это период примерно несколько больше тысячи лет, поскольку первые упоминания слова русь относятся к концу первого тысячелетия нашей эры.

Не буду вдаваться в сложную историю того, откуда взялось само слово. По этому поводу имеется несколько теорий. Самая распространенная и самая вероятная из них — теория скандинавская, состоящая в том, что само слово русь по происхождению не славянское, а древнескандинавское. Есть, повторяю, и конкурирующие гипотезы, но в данном случае речь идет не об этом, важно то, что само это название начинает упоминаться в IX–X вв. и первоначально явно применяется еще не к нашим этническим предкам, а к скандинавам. Во всяком случае, в греческой традиции слово рос обозначает норманнов, а наших славянских предков оно начинает обозначать лишь примерно с X–XI вв., переходя на них от наименования тех варяжских дружин, которые приходили на Русь и из которых происходили князья Древней Руси.

Начиная примерно с XI в. это название распространяется на славяноязычное население территории вокруг Киева, Чернигова и Переславля Южного. В течение определенного периода истории восточного славянства термин Русь обозначал сравнительно небольшое пространство, примерно соответствующее нынешней северо-восточной Украине. Так, новгородцы долгое время вовсе не считали себя русскими, не считали, что слово Русь относится к их территории. В новгородских берестяных грамотах, а также и в летописях до некоторого времени встречаются рассказы о том, что такой-то епископ в таком-то году отправился в Русь из Новгорода, то есть поехал на юг, в Киев или Чернигов.

Это легко проследить по летописям. Такое словоупотребление нормально для XI, XII, XIII вв. и только в XIV в. мы впервые видим, что новгородцы, сражаясь с какими-то своими внешними врагами, называют себя в летописи русскими. Дальше это название расширяется, и примерно с XIV в. оно уже соответствует всей восточнославянской территории. И хотя в это время на этой территории уже существуют зачатки трех разных будущих языков, все они одинаково называются русскими.

Примечательным образом позже снова наступает сужение этого термина: сейчас мы именуем русскими только часть восточнославянского населения, а именно ту, которая может иначе называться великорусской. А два других языка на этой территории: белорусский и украинский — уже сформировались как самостоятельные языки, и слово русский в широком смысле к ним больше обычно не применяется. (Правда, еще примерно лет двести назад нормальным было такое словоупотребление, что всё это — русское население, у которого имеется великорусская часть, малорусская [ныне украинская] часть и белорусская часть.) Вот таким образом сперва произошло расширение, а затем сужение термина «русский».

У большинства из вас представление о родословном древе русского языка в той или иной степени есть, но всё же я эти сведения кратко повторю. Ныне это генеалогическое древо в упрощенном виде должно быть выведено из некоего реконструируемого древнейшего языка, именуемого ностратическим, к которому восходят языки очень значительной части жителей земного шара. Он существовал очень давно; оценки различаются, но, видимо, порядка двадцати пяти тысяч лет назад.

Одна из ветвей его — это ветвь индоевропейская, в которую входит большая часть языков Европы и Индии, откуда и само название индоевропейские языки. В Европе их безусловное большинство, в Индии — значительная часть, но тоже, в общем, большинство. На востоке это индийская и иранская группы; в Европе — латынь с возникшими из нее романскими языками: французским, итальянским, испанским, португальским, румынским; и греческая ветвь, которая в древности представлена древнегреческим языком, а ныне — новогреческим. Далее германская ветвь: это немецкий, шведский, норвежский, датский, исландский, английский; и балто-славянская ветвь, объединяющая балтийские языки и славянский. Балтийские это латышский, литовский и вымерший ныне древнепрусский. Славянская, достаточно вам известная, традиционно членится на три группы: южнославянские, западнославянские и восточнославянские языки.

Сейчас к этому традиционному членению славянских языков возникают некоторые коррективы, но традиционная схема именно такова. Южнославянские языки — это болгарский, сербский, словенский, македонский; западные — польский, чешский, словацкий, лужицкие. А восточнославянские языки, первоначально единые по традиционной схеме, — это русский (иначе великорусский), украинский и белорусский.

После этого общего введения коснемся уже некоторых более технических сторон истории языка. Прежде всего следует понимать, что язык — это необычайно сложный механизм, который включает в себя ряд аспектов, в каждом из которых возможно некоторая специфика и некоторая динамика и неустойчивость. Это прежде всего разнообразие стилей одного и того же языка. В пределах любого языка есть то, что можно назвать высоким стилем или хорошим литературным языком, и есть противоположный полюс — просторечие, вульгарная речь. Между ними есть разного рода промежуточные пласты типа разговорного, обыденного языка. Всё это в полной мере наблюдается и в русском языке, в том числе в настоящий момент, как и в любой момент истории.

Это одна сторона дела. Другая сторона дела состоит в том, что любой язык неоднороден в диалектном смысле, в любом языке имеется большое разнообразие местных говоров, а иногда и даже довольно сильно различающихся между собой диалектов. С этой точки зрения языки могут быть разными, то есть более или менее монолитными. Есть языки, в которых различия так велики, что взаимное понимание вовсе не просто. Пример — современная Италия, где говор крайнего юга и говор севера, допустим Венеции, настолько значительно различаются, что понимание между ними хотя и возможно, но вполне может быть затруднительно. А общей для них является именно литературная форма языка. Такая же ситуация и во многих других языках мира. Особенно сильна она в китайском языке, где северный и южный диалекты в своем устном воплощении фактически не дают возможности прямого взаимопонимания.

В каких-то других языках ситуация более благополучная. Так, в русском языке различия говоров невелики, у носителя литературного языка особенных проблем в понимании даже при общении с самыми дальними говорами нет. Каких-то слов, конечно, мы не поймем, в каких-то случаях могут быть отдельные недоразумения, но в целом всё же эта дистанция сравнительно невелика.

Но, повторяю, различия говоров и диалектов существуют в любом языке. Тем самым сосуществуют несколько различные языковые механизмы, взаимодействующие друг с другом и порождающие разные непростые эффекты в том, как складывается центральная литературная форма языка. Литературный язык, как правило, до какой-то степени впитывает элементы разных говоров. Редко бывает, чтобы литературный язык в точности совпадал с говором, допустим, столицы государства, как иногда кажется на первый взгляд. Точно так же и для русского языка ситуация такова, что хотя наш с вами литературный язык очень близок к говорам московской области, он всё же не совпадает с ними полностью. Он впитал в себя целый ряд элементов более удаленных к северу, к югу, к востоку и к западу.

Далее. Сложность механизмов функционирования любого языка определяется тем, что никакой язык не существует в полной изоляции от соседей. Даже в таких крайних случаях, как, допустим, Исландия — островная страна, где, казалось бы, никаких контактов с соседями нет, — всё-таки какие-то связи существуют. Кто-то ездит из Исландии во внешний мир, кто-то приезжает в Исландию и приносит с собой какие-то элементы иностранной речи. Так что даже исландский язык, хотя он более чем какой бы то ни было другой защищен от иностранных влияний, эти влияния всё же в какой-то степени воспринял.

Что же касается языков, тесно общающихся друг с другом на соседних территориях, то тут взаимное влияние и взаимное проникновение бывает очень активным. Особенно активно оно там, где имеется двусоставное, трехсоставное или многосоставное население на одной и той же территории. Но даже если государственные и этнические границы выражены относительно четко, контакты всё-таки достаточно интенсивны. Это выражается, прежде всего, в проникновении в любой из языков какого-то количества иностранных слов. А более глубокое влияние состоит в проникновении некоторых элементов грамматической структуры соседних языков.

В частности, русский язык, не отделенный от своих непосредственных соседей никакими морями, всегда с ними интенсивно контактировал и в направлении запада, и в направлении востока, отчасти в направлении юга и даже до некоторой степени в направлении севера, хотя там население уже не такое плотное. Так что в современном русском языке имеются следы влияний практически со всех четырех сторон света.

Вообще степень иностранных влияний в разные моменты жизни языкового сообщества или данного государства может быть очень разной. Понятно, что эти влияния становятся особенно интенсивными во времена, например, иностранной оккупации или при массивном внедрении нового населения на какую-то часть старой территории и т. п. А в спокойные периоды слабого общения они будут менее интенсивными. Кроме того, нередко бывает, что большему или меньшему иностранному влиянию могут сильно способствовать или наоборот противостоять чисто внутренние события в истории данного сообщества. Совершенно очевидно, что в последние примерно двадцать лет русский язык находится в состоянии необычайно активного впитывания иностранных элементов, прежде всего английских, — с интенсивностью, во много раз превосходящей то, что было всего лишь полвека назад. Это происходит в связи с крупными социальными изменениями, открытием международных контактов в таком масштабе, который был немыслим еще два-три десятилетия назад. Происходит внедрение новой техники, новых элементов иностранной цивилизации и т. д. Все мы это ощущаем на себе.

Такие периоды бывали и в прошлом. Был, скажем, в истории русского языка период интенсивного проникновения элементов французского языка, в более раннюю эпоху — интенсивного проникновения элементов немецкого, а еще раньше — интенсивного проникновения элементов польского.

Приведу кое-какие иллюстрации того, как разнообразно подпитывался современный русский язык словами из других соседних языков. Конечно, влияния касаются не только слов, но об этом рассказывать сложнее, а слова как раз вещь очень наглядная.

Эту историю можно начинать с любой точки — собственно с русского языка или, углубившись в прошлое дальше, с праславянского языка. Можно, вообще говоря, рассматривать даже заимствования праиндоевропейского времени, но это для нас будет слишком далеко. Если начать с праславянского, то существенно указать, что в нем имеется значительный пласт германских заимствований, которые в дальнейшем сохранились не только в русском языке, но и во всех славянских языках. Они прижились и стали частью собственно славянского лексикона.

Сейчас про некоторые из них нам даже трудно поверить, что это не исконно русские слова; но историческая лингвистика неумолимо показывает, что многие слова имеют именно такое происхождение. Например, слово князь, как это ни удивительно, есть в точности то же самое слово, что немецкое König или английское king. Его древняя форма kuningaz, которая и была заимствована, со временем дала русское слово князь. Или, скажем, слово хлеб — это то же самое слово, что английское loaf "булка’. Данное заимствование, скорее всего, следует относить к периоду широкой экспансии готов, когда эти активные германские племена владели огромными территориями практически всей современной Украины, значительной части Балкан, Италии, Испании, части Франции и т. д. Так что нет ничего удивительного в том, что во всех языках перечисленных стран остались какие-то следы древнего готского владычества.

О Крыме стоит упомянуть специально, поскольку в Крыму готы дожили до XVI в. Голландский дипломат XVI в. Бусбек с изумлением обнаружил, что понимает некоторые слова в речи жителя Крыма, говорящего на неизвестном языке. Это оказался крымско-готский язык, самый поздний остаток вымершего во всех остальных местах готского языка.

Германскими заимствованиями в славянском являются также, например, слово полк или глагол купить; в современном немецком соответствующие древнегерманские слова дали Volk "народ’ и kaufen "покупать’.

Тут нужно указать, что если слово заимствовано из германского, то германское слово в самом германском не обязательно было исконным. Часто оно само было заимствованием откуда-то еще. Так, германское слово, давшее немецкое kaufen, — это заимствование из латыни. А исконно ли соответствующее слово в латыни — это еще вопрос дискуссионный. Ведь нередко оказывается, что латинские слова заимствованы из греческого, а греческие — из египетского.

Возьму слово из другого ряда: изумруд. Первоначальные истоки его устанавливаются не вполне надежно. Скорее всего, первоисточником был какой-то семитский язык, откуда слово было заимствовано в санскрит. Из санскрита оно во время походов Александра Македонского было заимствовано в греческий, из греческого — попало в арабский, из арабского — в персидский, из персидского — в турецкий, а из его турецкой формы происходит русское слово изумруд. Так что здесь лингвистика может установить шесть или семь этапов «путешествия» этого слова, в результате которого получилось наше русское слово изумруд.

Некоторая часть иностранных заимствований не вызывает у нас никакого удивления. Например, определенный плод мы называем киви. Ясно, что слово нерусское. Еще сравнительно недавно никто не подозревал о том, что такое существует. Какие-нибудь лет 20–30 назад этого слова не было, потому что предмета не было. То есть, когда сам предмет приходит из какой-то дальней страны, довольно очевидно, что он приходит вместе со своим названием. И тогда совершенно естественно, что мы называем его так, как называли там. Таких примеров в русском языке огромное количество, многие сотни. Возможно, даже и тысячи.

Но, конечно, гораздо сильнее впечатляют примеры типа хлеб, или полк, или князь, где кажется, что всё это наше собственное. Скажем, слов буква тоже является древнегерманским заимствованием. Это то же самое слово, что название дерева бук. Первоначально были деревянные буковые таблички, на которых что-то вырезалось, и, соответственно, сам вырезанный на них знак носил то же название. И вот в русском языке есть оба слова: и бук, и буква — оба заимствованы из германского.

Еще пример: слово осёл; но про него еще можно сказать, что это животное все-таки не на каждом шагу встречается в русских краях, то есть его можно отнести к категории экзотических животных. Но в каких-то других случаях это не получится. Так, германскими заимствованиями являются также слова стекло, котёл, художник, хижина и многие другие.

Не буду перечислять заимствования из греческого, они были на протяжении всего существования русского языка. Самые древние из них касаются еще довольно простых слов, например корабль или парус. Парус — это то же самое слово, что греческое фарос, — в славянском исполнении. В большом количестве имеются греческие заимствования среди слов высокого стиля. Часть из них заимствованы непосредственно (скажем, евхаристия из церковного лексикона), часть — путем калькирования, то есть передачи исходного слова славянскими средствами (благословение, благочестие и т. п. — всё это кальки, точные эквиваленты греческих сложных слов с их составными частями).

На протяжении длительной истории, начиная еще с праславянского времени и дальше практически до настоящего дня, наблюдается сильное влияние восточных языков на русский. В этом смысле евроазиатское положение русского языка, имеющего, с одной стороны, контакты в направлении запада, с другой стороны — в направлении востока, сказывается в языке очень отчетливо. Иногда восточные заимствования огрубленно называют татарскими, но это очень условно. В широком смысле они тюркские, поскольку тюркских языков, которые контактировали с русским, много. Это и турецкий, и татарский, и чувашский, и башкирский, и чагатайский — древний литературный язык Средней Азии, и кыпчакский язык половцев, с которыми наши предки контактировали с древности, и язык печенегов. Так что часто не удается установить, из какого конкретно тюркского языка заимствовано то или иное слово, поскольку эти языки близко родственны между собой. Важно то, что этот фонд таких слов в русском языке очень велик.

Понятно, что многие из таких слов обозначают типичные восточные понятия. Но имеется и много слов более общего значения; так, тюркского происхождения, например, такие слова, как башмак, кабан, колпак, кирпич, товар, чулан, казак, казан, курган.

Нередко слово заимствуется не в том значении, которое оно имеет в языке-источнике. Например, слово кавардак, которое сейчас обозначает беспорядок, на самом деле вовсе не это значит по-турецки: там это обозначение некоего вида жареного мяса.

Очень часто турецкий или татарский оказываются, как и германский, передатчиками для других восточных языков, в частности, для такого огромного источника лексики всего востока, как арабский язык; другим таким первоисточником бывает персидский, реже китайский.

Таково, например, слово арбуз, которое пришло к нам из персидского через тюркское посредство.

Заметим, что такие слова лингвист может опознать как не собственно славянские, даже и не зная их происхождения. Так, слово арбуз имеет структуру, ненормальную для славянских языков: корень слова состоит из двух слогов, причем с необычным набором гласных.

На примере этого слова можно даже показать, как вообще лингвисты могут установить, что слово пришло, скажем, из турецкого языка в русский, а не из русского в турецкий.

Это типовая ситуация, которую полезно понимать. Принцип здесь всегда один и тот же: если слово исконное, то оно распадается на осмысленные части в рамках данного языка и имеет в нем родственные слова. Вот, например, в современном французском языке есть слово закуски, Это не очень, конечно, активное слово французского языка, но, тем не менее, оно существует. И можно было бы и здесь сказать: «Может быть, наше слово закуски заимствовано из французского? Почему нет, если по-французски и по-русски одинаково говорится: закуски?»

Ответ очень простой: закуски — русское слово, а не французское, потому что по-русски оно прекрасно делится на значимые части: приставка за, корень кус, суффикс к, окончание и. Каждая из них осмысленна и уместна. Для корня кус можно найти и другие слова, для приставки за есть масса других примеров, имеется огромное количество слов с суффиксом к. А во французском это слово выпадает из всех норм французского языка. Так французские слова не строятся, ничего похожего нет.

Вот главный критерий: в рамках одного языка слово является естественным, а в других языках оно целым рядом признаков выдает свою инородность и никаких родственных ему слов не находится.

То же и со словом арбуз. В персидском это харбуза, где хар это "осел’, а буза — "огурец’. Вместе получается "ослиный огурец’, и, кстати, означает он там не арбуз, а дыню.

Среди слов восточного происхождения тоже немало таких, которые могут нас удивить. Нас не удивит, что слово изумруд иностранное: изумруд действительно не слишком часто встречается в русском быту. А вот слово туман на первый взгляд производит впечатление русского. Тем не менее, оно родилось в персидском языке, и там его звуковой состав имеет свои основания. Из персидского оно перешло в турецкий, а из турецкого в русский. Аналогичное происхождение имеют, например, базар, амбар, чердак.

Иногда бывают слова обманные. Лингвистически небезынтересно в этом смысле слово изъян. Оно обозначает некоторый дефект, недостаток и звучит очень по-русски: что-то изъяли из какого-то предмета или из некой нормы и тем самым он оказался предметом с изъяном. Оказывается, однако, что это вовсе не русское слово, а заимствование из персидского — либо прямое, либо через посредство турецкого.

В персидском это слово с несколько иным порядком фонем: зиян; оно означает "недостаток, порок’ и вполне выводимо из иранского лексикона. А изъян — это форма, которую зиян принял в русском языке, то есть слово подверглось некоторому изменению, придавшему ему осмысленность. В самом деле, зиян ничего не говорит русскому уху, а изъян это уже почти понятно, тем более что уже смысл готов — это "недостаток’. Это то, что называется народной этимологией: народ несколько подправляет иностранное слово в сторону большей понятности.

Замечательно, что слово зиян в несколько менее явной форме имеется в русском языке еще в одном очень хорошо известном нам слове — обезьяна. Обезьяна — это арабско-персидское абузиян. Слово зиян имеет второе значение — "грех, порочное действие’. А абу — это "отец’. Так что обезьяна — "отец греха’, по причинам вполне понятным.

Свои вклады в русскую лексику вносят и западные языки.

Первым по порядку оказывается ближайший к нам язык западного мира — польский. Это родственный язык, но он гораздо активнее, чем русский, впитал слова западных языков, во-первых, из-за близости к германскому и романскому миру, во-вторых, в силу католицизма. Так что польская лексика насыщена западными элементами несравненно сильнее, чем русская. Но многие из них перешли и в русский. Это произошло в XVI–XVII вв., в эпоху активного польского влияния. Масса новых слов вошла тогда в русский язык; в некоторых случаях польская форма непосредственно видна, в других она устанавливается только лингвистическим анализом. В большинстве случаев, впрочем, это не собственно польские слова, а слова, которые в свою очередь пришли из немецкого, а в немецкий — обычно из латыни. Или в польский они пришли из французского, но попали в русский язык уже в польской форме.

В этот ряд попадают, например, слова рыцарь, почта, школа, шпага — все они имеют в русском языке польскую форму. Скажем, в слове школа не было бы начального шк, было бы скола, если бы оно заимствовалось прямо из западных языков. Это эффект перехода через немецкий, который дает ш в польском, а из польского это ш переходит в русский.

Есть некоторое количество шведских заимствований, например сельдь, селедка. Одно из замечательных шведских заимствований — это слово финны. Потому что, как вы, может быть, знаете, финны не только не называют себя финнами, а, строго говоря, нормальный не очень обученный финн не может даже произнести этого слова, потому что в финском языке нет фонемы ф. Финны называют себя суоми; а финны — это название, которым их называли шведы. В шведском языке фонема ф есть, и она встречается часто. В шведском языке это осмысленное слово, со значением "охотники’, "искатели’ — от шведского глагола finna "находить’ (= англ. find). Это слово вошло не только в русский язык, а во все языки мира, кроме финского. Так что страна называется шведским названием — это такой особо изысканный случай иностранного заимствования.

Следующий культурный и лексический натиск на русский язык совершил немецкий язык, в основном в XVIII, частично в XIX в. Правда, в петровское время — наряду с голландским. В частности, большинство морских терминов заимствовано из голландского языка — в соответствии с увлечениями Петра I и с его прямыми связями с Голландией, где он, как известно, даже поработал плотником. Слова крейсер, шкипер, флаг — голландские. Таких слов несколько десятков.

Немецких слов еще больше, поскольку немецкое влияние было шире и длительнее. И опять-таки какие-то из них легко опознаются как немецкие, например парикмахер. Но есть и такие слова немецкого происхождения, которые вы никогда не опознали бы без специального анализа. Про слово рубанок решительно не приходит в голову, что это не русское слово: кажется, что он так назван, потому что им что-то срубают или рубят. На самом деле им делают нечто другое, тем не менее, мы воспринимаем это как вполне хорошее название. В действительности же это немецкое слово Rauhbank — "доска для зачистки’.

Еще хитрее слово противень, на котором жарят. Совершенно русского вида слово. Но это немецкое Bratpfanne — "сковородка для жарки’. Упрощаясь и русифицируясь, Bratpfanne дало не просто русское, а народное русское слово противень. Есть и вариант протвень — тоже не случайный и даже более старый.

Маляр, танец, пластырь, солдат, аптека и множество других — все эти слова пришли непосредственно из немецкого языка, но сейчас прижились очень хорошо.

Следующий, XIX в. дал обширный пласт французских заимствований. Многие из них вполне прижились, скажем бутылка, журнал, кошмар, курьер, афера.

Продолжая этот список, можно было бы привести еще и португальские, испанские, старые английские заимствования. А про новые английские и говорить нечего — вы сами, пожалуй, можете их назвать больше, чем лингвисты.

Вы видите, таким образом, насколько сильно на лексику языка влияют соседние языковые массивы. В частности, для русского языка эта история включает общение как минимум с двумя десятками языков. А если считать единичные случаи, то с дальними связями насчитаются еще десятки.

Перейдем теперь к следующей теме: поговорим о стилевых различиях внутри русского языка в разные моменты его истории. Оказывается, что и в этом отношении русский язык с древних времен находится в непростой ситуации.

Для всех языков с определенной культурной традицией нормально, что есть язык высокого стиля, воспринимаемый как более возвышенный, более очищенный, литературный. И далеко не всегда эта ситуация складывается одинаково. Так, есть языки, где в качестве высокого стиля используется один из вариантов, говоров, диалектов, существующих в пределах данного же языка, который по какой-то причине получил больший престиж. На территории Италии долгое время наиболее престижным считался говор Флоренции и, соответственно, тосканский диалект со времен Данте принимался за самую изысканную, высоко литературную форму речи на Апеннинском полуострове.

А в некоторых языках складывается ситуация, когда в качестве языка высокого стиля используется не свой язык, а некоторый иностранный. Иногда он может быть даже не родственным собственному, тогда это чистое двуязычие. Но чаще встречаются примеры такого рода с использованием другого языка, близкородственного тому, на котором говорит народ. В романском мире в течение всех средних веков в качестве высокого языка использовалась латынь, при том что собственные языки этих романских народов из латыни происходят и латынь им в какой-то степени близка. Не настолько, чтобы понимать, но, во всяком случае, у них масса общих слов.

Подобную роль в Индии играл санскрит. Его использовали наряду с теми языками, которые уже очень далеко ушли от санскритского состояния и использовались в бытовом общении. В сущности, нечто подобное есть и в нынешнем арабском мире, где существует классический арабский язык Корана, который уже сильно отличается от живых языков Марокко, Египта, Ирака. Высоким языком, который считается единственно пригодным для определенного типа текстов — религиозных, высокоторжественных, — остается для арабского мира классический арабский. А для бытового общения существует язык улицы.

Подобная ситуация была и в истории русского языка. Я привел иностранные примеры, чтобы показать, что это не уникальный случай, хотя, конечно, далеко не во всех языках ситуация однотипна. В истории русского языка с того времени, когда мы имеем дело со словом русский, существует и используется два славянских языка: собственно русский и церковнославянский.

Церковнославянский — это, в сущности, древнеболгарский язык, близкородственный, но всё же не тождественный русскому. Он был языком церкви и любого текста, от которого требуется стилистическая возвышенность. Это наложило отпечаток на дальнейшее развитие русского языка на протяжении всей его истории и продолжает в какой-то степени оказывать влияние до сих пор. Русский язык оказался как бы лингвистически раздвоен на то естественное, что возникало в бытовом, разговорном языке, и то, что соответствовало русским формам и синтаксическим оборотам в церковнославянском языке.

Самое броское различие вы, конечно, знаете: это так называемое полногласие и неполногласие. Полногласие — это сторона, сторож, берег, голова с -оро-, -ере-, -оло-, а неполногласие — страна, страж, брег, глава. Русская форма имеет здесь две гласных, а церковнославянская одну.

Сейчас мы с вами совершенно не воспринимаем слово страна как что-то нам чуждое. Это нормальная часть нашего с вами естественного лексикона. И для нас совершенно естественно сказать глава книги, и не приходит в голову, что это что-то навязанное. Нам не хочется говорить голова книги, точно так же, как мы не будем пытаться называть страну стороной.

Русский язык на протяжении своей истории впитал огромное количество церковнославянских слов, которые изредка значат то же самое, что в русском, но почти никогда на сто процентов. Иногда просто совсем не то же самое; так, голова и глава — это совершенно разные значения, они вполне могли бы называться словами, которые между собой вообще ничего общего не имеют. В других случаях это всего лишь стилистический оттенок, но он отчетливо чувствуется. Скажем, враг и ворог — это, конечно, более или менее одно и то же по значению, однако в слове ворог имеется коннотация народности, фольклорности, поэтичности, которое в слове враг отсутствует.

Современный русский язык использовал эти церковнославянские единицы в качестве отдельных слов или отдельных вариантов слова и тем самым их уже освоил.

То же самое происходило в истории русского языка и с синтаксическими конструкциями. И тут надо сказать, что, поскольку на протяжении большей части истории русского языка литературным и высоким был именно церковнославянский, наш с вами литературный синтаксис гораздо более церковнославянский, чем русский.

Тут я действительно выражаю свое огорчение. Потому что ныне во многом утрачен тот подлинный народный русский синтаксис, который лучше всего виден на берестяных грамотах. Они как раз во многом именно тем и восхищают, что в них совершенно нет церковнославянских оборотов, — это чистый разговорный русский язык. В отличие от нашего с вами литературного языка. Русский литературный язык на каждом шагу пользуется синтаксическими приемами, которые в живом языке не встречаются, а идут из церковнославянского.

Это, прежде всего, практически все причастия: делающий, делавший, видевший, виденный и т. д. Единственное исключение составляют краткие формы страдательных причастий прошедшего времени. Сделано — это русская форма, выпито — это русская форма. А вот полная форма: сделанный — уже церковнославянская. И все причастия на -ущий, -ющий церковнославянские, что видно уже и из того, что там суффиксы -ущ-, -ющ-. Я не сказал об этом, но вы, наверное, и сами знаете про соотношение церковнославянского щ и русского ч. Нощь, мощь — церковнославянское, ночь, мочь — русское. Для -ущий, -ющий, -ящий русские соответствия, следовательно, были бы -учий, -ючий, -ячий. Они есть в русском языке, но по-русски это уже не причастия, а просто прилагательные: кипучий, дремучий, стоячий, сидячий, лежачий. Их значение близко к причастиям, но всё же не одинаково с ними. А настоящие причастия, которые можно использовать в синтаксисе именно как глагольную форму (и которые мы действительно научились применять как удобное синтаксическое средство, потому что они помогают нам, например, спастись от лишнего слов который), представляют собой церковнославянизм.

Менее известно другое явление этого рода. В бытовом разговоре мы часто отклоняемся от того, как мы должны были бы написать, если бы сдавали редактору свое литературное сочинение. И вы не получили бы одобрения, если бы в вашем школьном сочинении вы начали фразу так: А знаете, что я вчера видел. Между тем начальное а — это совершенно нормальная форма разговорной русской речи: А вот что я вам скажу. А после этого было то-то и то-то. В живой речи с а начинается едва ли не большинство предложений. И это ровно то, что мы наблюдаем в берестяных грамотах. Слово а в начале фразы означает примерно следующее: «Вот что я сейчас вам скажу». Но в нормах церковнославянского языка это слово отсутствовало. Церковнославянская норма его не только не употребляла, но и запрещала употреблять. То есть запрещала, конечно, не в смысле государственного эдикта, а в смысле редакторского давления, которое действует до сих пор. Редактор вам это а зачеркнет и сейчас.

Извините меня, это теперь устарело, редакторов сейчас почти нет. Но в недавнем прошлом редакторы были важнейшей частью любого издательского дела. Это сейчас масса книг выходит с чудовищными опечатками и огрехами всех родов, потому что их не редактировали вовсе; наступила новая эпоха с невнимательным отношением к качеству текста. Но еще сравнительно недавняя эпоха требовала фактически соблюдения церковнославянской нормы, хотя редактор, конечно, этого не знал. Эту норму соблюдает и русская литература, при том что те же самые авторы в бытовой речи, обращаясь к собственным детям или жене, говорили, конечно, нормальным русским языком, почти каждое предложение начиная с а.

Подобные детали показывают, что двусоставность русского языка, имеющего два источника: русский и церковнославянский, — выражается не только в выборе слов и в их формах, но и в синтаксисе. И русский литературный синтаксис тем самым заметно отличается от русского разговорного синтаксиса.

Недаром примерно лет 25 назад возникло новое направление в изучении русского языка — изучение русской разговорной речи. Для нее стали писать свои грамматики, ее стали описывать так, как если бы это был отдельный самостоятельный язык, с уважением к каждому элементу того, что реально слышится. Сама возможность и сама необходимость так к этому подходить в значительной степени является следствием вот этой древней ситуации, сложившийся в Х в., тысячу с лишним лет назад, когда на Русь в качестве литературного и высокого языка пришел родственный, но другой язык — церковнославянский.

Перейду к следующему аспекту.

Это тот аспект истории русского языка, который имеет отношение к диалектам и говорам, к диалектному членению и взаимодействию. Традиционную схему в самом общем виде я вам изложил выше. Она состоит в том, что примерно в Х в. имелся единый древнерусский язык, он же восточнославянский, из которого со временем путем разветвления, развития каких-то различий произошли три современных восточнославянских языка: русский, украинский, белорусский. А в каждом из этих трех языков по традиционной же схеме имеются еще более тоненькие ветви. В русском языке имеется, скажем, вологодский, архангельский, новгородский, курский говор, сибирские говоры и т. д. На Украине также можно выделить целый ряд говоров; то же и в Белоруссии. А внутри, например, блока вологодских говоров выделяются еще маленькие группки каких-то районов или даже иногда отдельных деревень. Вот такое дерево, которое ветвится от мощного ствола до самых мелких веточек в конце.

Такова простая традиционная схема. Но в нее, как я вас уже предупредил, придется вносить некоторые коррективы. В значительной степени эти коррективы возникли после открытия берестяных грамот.

Берестяные грамоты, которые в громадном своем большинстве происходят из Новгорода, показали, что в Новгороде и на окружающих его землях существовал говор, сильнее отличавшийся от остальных, чем представляли себе до открытия берестяных грамот. В нем даже некоторые грамматические формы были не такие, как в классическом известном нам из традиционной литературы древнерусском языке. И, конечно, были и некоторые свои слова.

При этом удивительное, неожиданное и непредсказуемое с точки зрения существовавших до открытия берестяных грамот представлений событие состояло в следующем: оказалось, что эти черты новгородского диалекта, отличавшие его от других диалектов Древней Руси, ярче всего выражены не в позднее время, когда, казалось бы, они могли уже постепенно развиться, а в самый древний период. В XI–XII вв. эти специфические черты представлены очень последовательно и четко; а в XIII, XIV, XV вв. они несколько ослабевают и частично уступают место более обычным для древнерусских памятников чертам.

Точнее говоря, просто изменяется статистика. Так, в древненовгородском диалекте именительный падеж единственного числа мужского рода имел окончание -е: скоте — это новгородская форма, в отличие от формы традиционной, которая считалась общерусской, где то же самое слово имело другое окончание: в древности -ъ, а ныне нулевое. Разница между общедревнерусским скотъ и новгородским скоте обнаруживается с древнего времени. И ситуация выглядит так: в грамотах XI–XII вв. форма именительного падежа единственного числа мужского рода примерно в 97% случаев имеет окончание -е. А оставшиеся 3% легко объясняются некоторыми посторонними причинами, например тем, что фраза церковная. Отсюда можно заключить, что в древний период окончание -е было практически единственным грамматическим оформлением для именительного падежа единственного числа. А в грамотах XV в. картина уже существенно иная: примерно 50% скоте и 50% скотъ.

Мы видим, таким образом, что черты древненовгородского диалекта с ходом времени частично теряют свою яркость. Что это значит и почему это была такая новость и неожиданность для лингвистов?

Это значит, что наряду с традиционной схемой, которая выглядит как разветвляющееся дерево, приходится признать в истории языков также и противоположное явление. Явление, состоящее в том, что нечто первоначально единое делится на несколько частей, носит название дивергенции, то есть расщепления, расхождения. Если же имеет место обратное явление, то есть нечто первоначально различное становится более похожим, то это конвергенция — схождение.

Про конвергенцию было мало что известно, и само ее существование в истории говоров и диалектов древнерусского языка практически никак не обсуждалось и не привлекало внимания. Поэтому свидетельства берестяных грамот оказались такими неожиданными. Если в древненовгородских берестяных грамотах XI–XII в. окончания типа скоте составляют 100%, а в XV веке — только 50%, а в остальных 50% выступает центральное (можно условно обозначить его как московское) окончание скотъ — это значит, что происходит сближение говоров. Частичное сближение, новгородский говор еще не теряет совсем своих черт, но выражает их уже непоследовательно в отличие от древности, когда это было последовательно. Мы видим типичный пример конвергенции, то есть сближение того, что первоначально было различным.

И это заставляет основательно пересмотреть традиционную схему того, как были устроены диалектные отношения Древней Руси. Приходится признать, что в X–XI вв., то есть в первые века письменной истории, на территории восточного славянства членение было вовсе не таким, как можно себе представить на основании сегодняшнего разделения языков: великорусский, украинский, белорусский. Оно проходило совсем иначе, отделяя северо-запад от всего остального.

Северо-запад — это была территория Новгорода и Пскова, а остальная часть, которую можно назвать центральной, или центрально-восточной, или центрально-восточно-южной, включала одновременно территорию будущей Украины, значительную часть территории будущей Великороссии и территории Белоруссии. Ничего общего с современным делением этой территории на три языка. И это было действительно глубокое различие. Существовал древненовгородский диалект в северо-западной части и некоторая более нам известная классическая форма древнерусского языка, объединявшая в равной степени Киев, Суздаль, Ростов, будущую Москву и территорию Белоруссии. Условно говоря, зона скоте на северо-запад и зона скотъ на остальной территории.

Скоте и скотъ — это одно из очень существенных различий. Было еще одно весьма важное различие, о котором я не буду сейчас говорить, потому что для этого потребовалось бы очень много времени. Но оно такое же основательное, и территориальное разделение здесь было точно такое же.

Может показаться, что северо-западная часть была маленькой, а центральная и южная часть — очень большой. Но если учесть, что в это время новгородцами уже была колонизована огромная зона севера, то на самом деле новгородская территория оказывается даже больше, чем центральная и южная. В нее входят нынешняя Архангельская область, Вятская, северный Урал, весь Кольский полуостров.

А что будет, если мы заглянем за рамки восточного славянства, посмотрим на западнославянскую территорию (поляки, чехи) и южнославянскую территорию (сербы, болгары)? И попытаемся как-то продолжить в этих зонах обнаружившуюся линию разделения. Тогда окажется, что северо-западная территория противопоставлена не только Киеву и Москве, но и всему остальному славянству. Во всем остальном славянстве представлена модель скотъ, и только в Новгороде — скоте.

Тем самым обнаруживается, что северо-западная группа восточных славян представляет собой ветвь, которую следует считать отдельной уже на уровне праславянства. То есть восточное славянство сложилось из двух первоначально разных ветвей древних славян: ветви, похожей на своих западных и южных родственников, и ветви, отличной от своих родственников, — древненовгородской.

Похожие на южно- и западнославянскую зоны — это прежде всего киевская и ростово-суздальская земля; и существенно то, что при этом между ними самими для древнего периода мы не видим никаких существенных различий. А древняя новгородско-псковская зона оказывается противопоставлена всем остальным зонам.

Таким образом, нынешняя Украина и Белоруссия — наследники центрально-восточно-южной зоны восточного славянства, более сходной в языковом отношении с западным и южным славянством. А великорусская территория оказалась состоящей из двух частей, примерно одинаковых по значимости: северо-западная (новгородско-псковская) и центрально-восточная (Ростов, Суздаль, Владимир, Москва, Рязань).

Как мы теперь знаем, это и были в диалектном отношении две главные составные части будущего русского языка. При этом нелегко сказать, какая из этих двух частей в большей мере поучаствовала в создании единого литературного языка. Если считать по признакам, то счет оказывается примерно 50 на 50.

Как уже было сказано, центральные и южные говоры древнерусского языка отличались от новгородского рядом важных признаков, а друг от друга ничем существенным не отличались. Новые границы между будущей Великороссией и будущей Украиной вместе с Белоруссией в значительной степени совпадают с политическими границами Великого княжества Литовского в XIV–XV вв., когда экспансия Литвы привела к тому, что будущие Украина и Белоруссия оказались под властью Литвы. Если нанести на карту границы владений Великого княжества Литовского в XV в., это будет примерно та же граница, которая сейчас отделяет Российскую Федерацию от Украины и Белоруссии. Но XV в. — это позднее время по отношению к нашему древнему членению.

Рассмотрим более конкретно ряд диалектных явлений и их соответствия в современном литературном русском языке.

Слова со структурой корня типа целый, с начальным це- (из прежнего цѣ-), характерны для центрально-восточного региона. На северо-западе эти корни имели начальное ке-. За этим стоит очень важное фонетическое явление, о котором можно рассказывать длинно; но здесь я вынужден ограничиться простой констатацией данного факта. Другой относящийся к данной теме факт состоит в том, что на северо-западе говорили на руке, в то время как на востоке было на руце. Сейчас мы говорим целый, но на руке. Это не что иное, как соединение того целый, которое идет с востока, с тем на руке, которое идет с северо-запада.

Форма именительного падежа единственного числа мужского рода на северо-западе была городе (так же, как скоте). А на востоке она была городъ. Современная литературная русская форма, как мы видим, идет с востока.

Родительный падеж единственного числа женского рода: на северо-западе — у сестре, на востоке — у сестры. Литературная форма — восточная.

Предложный падеж: на северо-западе в земле, на коне, на востоке — в земли, на кони. Литературные формы — северо-западные.

Множественное число женского рода (возьмем пример с местоимением): на северо-западе — мое корове, на востоке — мои коровы. Литературная форма — восточная.

Бывшее двойственное число два села — это северо-западная форма. Восточная форма — две селе. Литературная форма — северо-западная.

Повелительное наклонение: северо-западное помоги, восточное помози. Литературная форма — северо-западная.

Третье лицо настоящего времени глагола: на северо-западе везе, на востоке — везеть. Литературная форма — восточная.

Повелительное наклонение: северо-западное везите, восточное — везете. Литературная форма — северо-западная.

Деепричастие северо-западное везя, восточное — веза. Литературная форма — северо-западная.

Вы видите, что соотношение действительно примерно 50 на 50. Вот что в морфологическом отношении представляет собой наш современный русский язык. Это наглядный результат конвергенции двух основных диалектов — как будто карточная колода, где две половины колоды вставлены друг в друга.

Лингвистика в каких-то случаях может дать если не окончательный, то предположительный ответ, почему в отдельных пунктах побеждал северо-западный член пары, а в других восточный. Иногда может, иногда не может. Но это не самое существенное.

Существен прежде всего сам факт, что современный литературный язык очевидным образом соединяет черты древнего северо-западного (новгородско-псковского) диалекта и древнего центрально-восточно-южного (ростово-суздальско-владимирско-московско-рязанского). Как я уже говорил, до открытия берестяных грамот этот факт был неизвестен. Представлялась гораздо более простая схема ветвящегося путем чистой дивергенции дерева.

Отсюда вытекает, между прочим, весьма существенное для каких-то нынешних уже не лингвистических, а социальных или даже политических представлений следствие. Это то, что неверен популярный на нынешней Украине лозунг исконного древнейшего отличия украинской ветви языка от русской. Эти ветви, конечно, различаются. Сейчас это, безусловно, самостоятельные языки, но древнее членение проходило вовсе не между русским и украинским. Как уже было сказано, ростовско-суздальско-рязанская языковая зона от киевско-черниговской ничем существенным в древности не отличалась. Различия возникли позднее, они датируются сравнительно недавним, по лингвистическим меркам, временем, начиная с XIV–XV вв. И, наоборот, древние отличия между северо-западом и остальными территориями создали особую ситуацию в современном русском языке, где сочетаются элементы двух первоначально различных диалектных систем.

Пожалуйста, вопросы.

Е. Щеголькова (10 класс): Вы говорили про место иностранных языков. А каково оно у английского языка в Индии?

А. А. Зализняк: Да, нынешний английский язык в Индии действительно занимает некую особую позицию, поскольку это не просто иностранный язык наряду с местным. В Индии, как вы знаете, огромное количество языков, считается, что до двухсот. Тем самым в ряде случаев единственный способ общения между индийцами это то, что оба будут знать английский. Английский язык в этой ситуации оказывается в функционально совершенно особой роли не просто навязанного иностранного языка, но также и средства общения. Так что это несколько похоже на те ситуации, которые я описал, но ввиду многоязычия страны случай, пожалуй, особый.

– Вы говорили, что до XIV в. новгородцы не называли свой язык русским. А есть слово, которым новгородцы называли свой язык и себя?

А. А. Зализняк: Они называли себя новгородцами. Хорошо известно, что на вопрос «Вы кто?» нормальный ответ простого человека — крестьянина, рыбака, — который где-то живет постоянно, будет: «Мы волгари, мы вологодские, мы псковские». Он не скажет, что он русский, татарин или француз, а назовет сравнительно узкую область. Это никакая не нация и не особый язык, это в сущности территориальное указание. Например, сложно было добиться от белорусов, чтобы они называли себя белорусами, потому что они привыкли говорить о себе: могилевские, гомельские и т. д. Только специальная пропаганда довела до их сознания, что они должны называть себя белорусами. Это понятие в действительности очень поздно сформировалось.

Г. Г. Ананьин (учитель истории): Правильно ли я понял, что вы связываете образование украинского и белорусского языка исключительно с политическим моментом польско-литовского влияния?

А. А. Зализняк: Не исключительно. Исключительно — это был бы перебор. Но это определило границы разделения. Как всегда бывает в разных частях территории, там, конечно, естественным образом происходили разные фонетические и прочие изменения. И они не были связаны с политическими причинами. Но некоторое отделение друг от друга двух общностей, которые стали развиваться порознь, было в значительной степени политическим. А собственно лингвистическое развитие было, конечно, независимым.

– Почему сложилось именно два языка: украинский и белорусский?

А вот это очень тяжелый вопрос. Он очень горячо и остро обсуждается сейчас на Украине и в Белоруссии. Различия между этими языками значительны. При этом белорусский язык в целом гораздо больше похож на русский, чем на украинский. Особенно велика близость между белорусским языком и южновеликорусскими говорами.

Ситуация сложна еще и тем, что Украина большая страна, а Белоруссия не очень большая. И у кого-то может возникать соблазн посмотреть на нее как на такой небольшой придаток великой Украины. Но исторически это было в точности наоборот. Исторически Великое княжество Литовское пользовалось языком, который правильно называть старобелорусским. Хотя литовские князья были литовцами по происхождению и в быту со своими слугами говорили по-литовски, во всех остальных случаях жизни они говорили по-старобелорусски. И вся государственная деятельность в Великом княжестве Литовском осуществлялась на старобелорусском языке; иногда он же называется западнорусским. Так что в культурном отношении выделение Белоруссии предшествует выделению Украины. Это создает чрезвычайно непростые проблемы, которые я даже не хотел бы здесь формулировать, так как что бы я ни сказал, это должно вызвать протест противоположной стороны.

– Когда можно говорить о выделении украинского и белорусского языка из русского? Хотя бы век.

А. А. Зализняк: Не из русского. Это разделение того, что называют западнорусским или, иначе, старобелорусским, у которого был украинский диалект на юге. Происходило чисто лингвистическое выделение просто как функция от времени. Осознанное выделение какими-то литераторами, писателями, осознанно называющими себя белорусами или украинцами, происходит довольно поздно, порядка XVIII в.

– Современный русский язык сложился в результате конвергенции. Есть еще примеры такого же схождения?

А. А. Зализняк: Да, есть. Я сейчас не очень уверен, что сразу вам такое приведу, чтобы было равновесие составляющих. Потому что равновесие это случай уникальный. А если не ограничиваться только теми примерами, где действительно имеется равновесное участие, то, конечно, это литературный английский язык. Древнеанглийские зоны довольно сильно различались по языку, и чудовищность современной английской орфографии в значительной степени является продуктом именно этого. Скажем, почему то, что пишется bury, читается бери? А просто потому, что это разные диалектные формы. В диалекте было свое произношение, но при этом осталась старая орфография, при которой должно было быть другое чтение. Таких примеров в английском языке довольно много. Хотя, конечно, в английском это не так ярко.

– Можно все-таки привести какое-нибудь объяснение, небольшой пример, почему победила северо-западная или восточная форма?

А. А. Зализняк: Пример привести можно, но небольшой нельзя. Потому что я должен буду отступить так далеко, что это будет еще пол-лекции. Вы слишком трудную задачу мне задаете. Я только могу попробовать описать схему того, что тут пришлось бы объяснять. Мне пришлось бы тогда рассмотреть не одни лишь показательные примеры, а всю систему склонения в одном говоре и всю систему склонения в другом. В каждом это примерно пятьдесят явлений. И я показал бы, что если в определенной точке произошло такое-то изменение, то это в целом создаст более последовательную систему. Но вы сами понимаете, что если я сейчас начну разбирать пятьдесят тех явлений и пятьдесят других, то зал немножко вас не одобрит.

А. Б. Кокорева (учитель географии): У меня вопрос по поводу глаголов изъять и зиять. Допускает ли лингвистика такую вещь, что в разных, совершенно несвязанных языках могут возникнуть однозвучные слова?

А. А. Зализняк: Случайно, конечно, могут быть. Более того, невероятно, чтобы такого нигде не было. Это маловероятно, но всякое маловероятное событие когда-нибудь происходит.

А. Б. Кокорева: Тогда встает вопрос, что является доказательством того, что слово изъять является персидским по происхождению?

А. А. Зализняк: Дело в том, что слово это фиксируется в памятниках в форме изъян с недавних пор, а в XVI в. оно пишется зиян.

– Можно ли говорить об отдельном псковском диалекте? Есть какие-нибудь заимствования оттуда?

А. А. Зализняк: Я постоянно говорил вам или о новгородском, или о новгородско-псковском диалекте. В действительности имеется некоторая лингвистическая разница между Новгородом и Псковом. И разница эта замечательным образом такова — может быть, это неожиданно на фоне того, что я вам рассказывал, — что настоящая чистота новгородского диалекта наблюдается во Пскове. Подлинный стопроцентный северо-западный говор представлен именно во Пскове, а в Новгороде он уже слегка ослаблен. По-видимому, это можно объяснять тем, что Новгород лежит уже на пути от Пскова к востоку, к Москве.

Скажем, если новгородско-псковский диалект несколько огрубленно описать как совокупность 40 характерных явлений, то окажется, что во Пскове представлены все 40, а в Новгороде — 36 из этого списка. Псков в этом смысле является ядром диалекта.

Диалектологи знают, что Новгородская область представляет собой интересную зону для исследований, но всё же сильно подпорченную множеством переселений, которые начались с Ивана III и особенно интенсивно происходили при Иване IV. В отличие от псковской зоны, которая в деревнях замечательно сохраняет древность — лучше, чем где бы то ни было.

Так что вы очень правильно назвали псковский говор, он действительно один из самых лингвистически ценных. Недаром замечательный диалектный словарь, один из двух лучших — это областной словарь псковского говора. Диалект выбран в частности и по этой причине, и словарь очень разумно сделан. Он еще не кончен, но насчитывает много десятков выпусков.

Таким образом, это говор, имеющий собственное лицо и ценность. Какие-то слова могут быть заимствованы именно оттуда. Но с уверенностью сказать, что какого-то слова не было в Новгороде, трудно. Сказать, что слово было, вы можете, когда один раз нашли его в какой-то деревне. Но сказать, что в какой-то области слова не было, — вы понимаете, как много нужно, чтобы это утверждать?

– А вот это персидское зиять — однокоренное с нашим зиять?

А. А. Зализняк: Нет, там не зиять, там уже готовое слово зиян. Оно не однокоренное с русским, оно другого происхождения. Это существительное, а зиять как глагол это собственно русское слово.

– А слово обуза связано с обезьяной?

А. А. Зализняк: Нет, обуза это русское слово. Нормальное об- и -уза, как в узник. Есть созвучие, но слова из совершенно разных источников.

Е. И. Лебедева: Спасибо большое, Андрей Анатольевич!

https://elementy.ru/nauchno-populyarnaya_biblioteka/431649

См. также другие лекции А. А. Зализняка в школе «Муми-тролль»: 1) Некоторые проблемы порядка слов в истории русского языка, 18.11.2005. https://elementy.ru/lib/431049 2) Об исторической лингвистике, 12.12.2008. https://elementy.ru/lib/430714 3) Об исторической лингвистике (продолжение), 05.02.2010. https://elementy.ru/lib/430984 4) О языке древней Индии, 11.02.2011. https://elementy.ru/lib/431350 5) Языки мира: арабский, 11.02.2013. https://elementy.ru/lib/432003 6) Из русского ударения, 17.02.2014. https://elementy.ru/lib/432371 7) Из рассказов о берестяных грамотах, 13.02.2015. https://elementy.ru/nauchno-populyarnaya_biblioteka/432804/Iz_rasskazov_o_berestyanykh_gramotakh

о наиболее распространённых ошибках, встречающихся на письме

Если говорить о наиболее распространённых ошибках, встречающихся на письме, придётся уточнить, какую категорию пишущих мы имеем в виду. Пожалуй, мы не будем говорить о школьниках: у них ещё свежи наставления мудрых педагогов. Не станем равняться и на совсем безграмотных людей. Но и, конечно, дипломированные филологи окажутся не самым показательным примером.

Я думаю, что лучше всего остановиться на тех, кого мы в университете называли «нефилологами»: именно их ошибки наиболее типичны для образованных людей, которые, к сожалению, заблудились в хитростях русской орфографии и пунктуации.

Как раз с такими людьми я и встретилась, когда я пришла работать на телевидение. Для меня стало открытием, что журналисты (по крайней мере, тележурналисты) — это совсем не филологи, у них отличается и мышление, и представление о грамотности. Устав исправлять одни и те же ошибки, я решилась и написала для них своеобразную памятку, к которой они могли бы обращаться в спорных случаях. Приводить её здесь полностью не вижу смысла, поскольку, во-первых, она достаточно объёмна, а во-вторых, включает в себя некоторые специфические «телевизионные» моменты.

Однако на некоторых пунктах мы всё же остановимся. Итак, вот мой список самых распространённых ошибок.

1. Самые большие трудности, разумеется, вызывает пунктуация. Если с орфографией нередко помогает всеми любимый «Ворд», то в области знаков препинания к этой программе прислушиваться порой бывает даже вредно. Все, кто учил русский язык в школе, прекрасно помнят, что перед союзом «как» должна ставиться запятая. Вот только очень мало кто помнит, что если союз «как» имеет значение «в качестве», то перед ним запятая не ставится. Например: Я говорю как литератор (в качестве литератора).

2. Также очень коварным оказывается слово «однако», которое многие видят только вводным словом в значении «тем не менее, всё же, всё-таки». Но вводное слово «однако» не может стоять в начале предложения. В этом случае «однако» — союз, который можно заменить союзом «но», и запятой он не выделяется. Например: Однако его красоту замечает не каждый.

3. С постановкой запятых в сложных союзных предложениях не возникает столько проблем, сколько в ситуации с бессоюзными предложениями. С двоеточием и тире постоянно происходит путаница. Двоеточие ставится в сложном предложении, если на месте знака можно вставить слова: «что; а именно; потому что», и «увидел/услышал/почувствовал, что». Например: Об одном прошу вас (а именно): стреляйте скорее. Помню также (что): она любила хорошо одеваться.

Тире в сложном предложении ставится, если между частями можно вставить: союз и, но или а, поэтому, словно, это. Также тире ставится, если перед первой частью можно вставить: когда, если. Например: Игнат спустил курок – (и) ружьё дало осечку. Я умираю – (поэтому) мне не к чему лгать. (Когда) Ехал сюда – рожь начинала желтеть. (Если) Будет дождик – будут и грибки.

4. Кроме сложных предложений, проблем добавляют и сложные союзы. Тут необходимо запомнить, что запятая в них ставится один раз: или перед всем союзом, или в середине: для того чтобы (или для того, чтобы), тем более что (или тем более, что). В начале предложения сложные союзы обычно не расчленяются, например: Для того чтобы получить саженцы, нужно заполнить купон и отправить его по адресу.

5. Тире между подлежащим и сказуемым. С этой ошибкой я вообще впервые встретилась на телевидении, где для редакторов самое важное в пунктуации — отразить интонацию, паузы. Есть несколько случаев, когда между подлежащим и сказуемым необходимо поставить тире, но к ним совершенно точно не относится «стандартный» вариант предложения, в котором подлежащее выражено существительным, а сказуемое — глаголом. Например, неправильно писать: «Президент России — приехал первым». Однако я заметила, что это интонационное тире, означающее паузу, стало всё чаще проникать в письменную речь.

6. Впрочем, не только знаки препинания мешают пишущим людям спокойно жить. Орфография тоже вносит в их жизнь проблему выбора. Кстати, о «тоже». Именно союзы «также» и «тоже» никак не хотят делиться или соединяться именно там, где это необходимо. По правилам русского языка, эти союзы пишутся слитно, если их можно заменить друг другом. Если же такая замена невозможна, то это не союзы, а сочетания указательного местоимения «то» или «так» с частицей «же», которые пишутся отдельно. Частицу «же» в таком случае часто можно просто опустить. Например: Многие бросают курить, тебе также (тоже) следовало бы бросить. Вот так же когда-то сюда мы бегали (Вот так когда-то сюда мы бегали).

7. Как ни странно, очень часто ошибки возникают в теме, которую изучают ещё в начальной школе: правописание -ться и -тся в глаголах. Есть одно простое правило: нужно задать вопрос для глагола. Если в окончании вопроса «т», значит, пишется «тся», если «ть» — значит, «ться». Например: Все, что может — что делаТЬ? — портиться, обязательно — что сделаеТ? — испортится!

Как-то я встретила в интернете ещё один интересный совет: в той форме, в которой сомневаетесь, превратите -ся в «себя». Например: Строится (строит себя) новый дом (сразу слышно, что мягкости на конце нет). Солдаты начали строиться (строить себя) по шеренгам (слышна мягкость).

8. и 9. Два следующих пункта я решила объединить по одному признаку: они порой вызывают проблемы и у филологов. Это правописание не/ни, а также н/нн. Эти ошибки уж слишком распространённые, поэтому я просто не могу о них не упомянуть. Однако краткого алгоритма для этих случаев подобрать невозможно, а превращать статью в подробный разбор двух правил я считаю не лучшей идеей. Возможно, мы ещё вернёмся к этим темам, но уже в другом формате.

10. И последним пунктом я решила вставить очень популярное в последнее время слово, которое пишут в самых разных вариантах, особенно если оно является первой частью сложных слов. Я встречала такие варианты: онлайн-конференция, онлайн конференция, он-лайн конференция, он-лайн-конференция. На самом деле в словаре зафиксирован вариант слитного написания: «онлайн». В случае, если это первая часть сложного слова, то пишется оно через дефис: «онлайн-конференция».

Ирина Беляева http://postdefender.ru/samyie-rasprostranennyie-oshibki-v-russkom-yazyike/#more-5532

Те же яйца, вид сбоку

...Нет, не могу уйти спать, не поделившись с человечеством! Такие открытия не каждый день совершаются. А было это сегодня, то есть уже вчера.

— «Мышь, расположенная визуально сверху...» — процитировала я подпись к рисунку. На самом деле автор просто стремился к точности: мыши сидели рядом, но на фото вышли одна выше другой по причине законов перспективы. Неудачные фразы у всех бывают.

— Те же яйца, вид сбоку, — немедленно отозвалась Юлия Ивановна, наш литературный редактор, единственная среди нас с высшим гуманитарным образованием. Я удивилась. Нет, я не хочу сказать, что Ю.И. выражает свои впечатления от нашего творчества исключительно с помощью цитат из классической поэзии. Когда обозреватель, в прошлом физик, с наивным детским интересом глядит в орфографический словарь, она говорит так: «Открою кодекс на любой странице — и не могу, читаю до конца!» А когда выясняется, что статья, уже трижды не сданная вовремя, снята по просьбе автора, она говорит не менее справедливо: «То лошадь раскуется, то кучер обо..ется». Да, но идиома про яйца традиционно синонимична «на колу мочалу» и «двадцать пять за рыбу деньгам», а верхняя мышь предъявлена ей в первый раз!

Удивиться вслух я не успела.

— Это Стас Старикович выдал такой перл, — пояснила Ю.И. Потом продолжила, слегка удивившись нашим выпученным глазам и массовому интересу к частной филологической проблеме.

— Ну Стас, он вел рубрику про зверушек, хорошо очень писал. (Кому Стас, а кому и С.Ф.Старикович, член редколлегии не знаю с какого года. В начале 80-х я в ХиЖ не только что не работала, но даже еще не читала ее — маленькая была.) И вот он поехал в командировку с Флинтом на стерха. Этот журавль, вы знаете, он в Красной книге... Вернулся в Флинта совершенно влюбленный. Привез материал, кучу фотографий — сами журавли, гнезда... и подписи к ним. Под одной «Яйца стерха», под другой — «Те же яйца, вид сбоку». Мы хохотали всей редакцией! А Стас жутко обиделся, говорит: «А что такого? Что вам не так?!»

Мы тоже хохотали всей редакцией. Правда, больше от удивления.

— Юлия Ивановна, признайтесь, что вы это выдумали! — потребовал Серега. — Этот анекдот про те же яйца, он же известен с-с... в общем, он раньше был!

— Какой анекдот? — безмятежно спрашивает Ю.И.

— Не знаю. Не помню. Но фраза очень известная!

— Да? — вежливо спрашивает Ю.И. — Может быть. Но это Стас.

Хотите верьте, добрые люди, хотите нет, а я за что купила, за то и продаю. ;)

Upd. И кто там еще не верил, что вклад "Химии и жизни" в мировую культуру воистину велик?! https://lenka-iz-hij.livejournal.com/30490.html

о школьном русском

Как профессиональный лингвист я понимаю, что преподавание русского языка в школах просто чудовищное. Своей цели – если считать такой целью обучение грамотности – оно худо-бедно достигает, хотя, наверное, этой цели можно было бы достичь и какими-то более приземлёнными методами. Но вряд ли нужны для этого те, так сказать, «теоретические сведения», которые на уроках русского сообщаются, а сообщается их на самом деле довольно много (достаточно воспомнить все эти бесконечные «классификации предложений по цели высказывания», «типы придаточных», страшные и беспощадные морфологические и синтаксические разборы, и т.п.). Это, в лучшем случае, наука образца XIX века. А в худшем – вообще неизвестно что.

Вот, например, такой вопрос из учебника русского языка для 6-го класса: «Как называется тип речи, строящийся на перечислении признаков, свойств тех или иных предметов с целью их изображения?» Кто-нибудь знает? Я – нет. И даже представить себе не могу, что тут надо бедному ребенку ответить. Я уж не говорю про суконный язык этого задания, но ведь в приведенной формулировке нет ни малейшего смысла! Если бы студент мне стал говорить на экзамене что-то подобное про «тип речи», «свойства предметов» и особенно про «цель изображения», он бы просто получил немедленно двойку – за то, что не отучился употреблять бессмысленные сочетания слов. И, главное, зачем это всё 12-летним подросткам? А вот еще из того же учебника: «…составное сказуемое составляется из нескольких слов (не менее двух)…». Боюсь, это тот случай, когда неизвестно, что оказывается хуже – та наукообразная схоластика, которое преподается, чтобы всю жизнь потом лежать мертвым грузом (ну, или благополучно испариться после последнего экзамена), или полное отсутствие какого бы то ни было «теоретического» преподавания.

postnauka.ru/talks/126 Владимир Плунгян: «Плохие люди бывают, а вот плохих языков я не встречал никогда»

о теоретической лингвистике

Эрративы и литуратив

Эрративы - наше фсе среди нас

...обитатели блогосферы разработали специфический локально-профессиональный жаргон, основанный на "эрративах" – нарочитых нарушениях нормы.

Графические и грамматические эрративы

Эрративы легко распознаются в тексте, если они построены как нарушение норм правописания (например, "аффтар" вместо "автор", "кросавчег" вместо "красавчик", "превед" вместо "привет" и т.п.). В отличие от ошибок, которые возникают вследствие неграмотности (необученности грамоте) или безграмотности (в формах дислексии или нарочитого пренебрежения нормами правописания), эрратив предполагает как раз уверенное владение носителя языка нормой. Так, в интернет-сообществах, практикующих эрративы, от пишущих требуют владения "новой нормой". В сообществе "бесграмматных" написание "афтар" считается нарушением местной нормы – "аффтар", да и эрратив "бес грамматный" рекомендуется писать с одним "м", а также раздельно.

...Литуративы

Другой пример неполной коммуникации, возникающей на почве эрративов, представляет собой прагматический ответ блогосферы на известный вызов Витгенштейна: если о чем-то нельзя говорить, то об этом следует молчать. Правило блогосферы переиначивает эту формулу Витгенштейна: "О чем нельзя говорить, то следует записать". Но, поскольку записанное все же по-прежнему мыслится неудобосказуемым, блоггер пользуется новым приемом. Ранее этот прием в языкознании не описывался, поэтому у него не было и названия. Восполним этот пробел. Подобно фольклорному персонажу, который завернулся в сеть в ответ на требование быть одновременно одетым и раздетым, блоггер помещает зачеркнутую запись. Правильный греческий термин для такой записи – диаграф. Но поскольку слово диаграф занято инструментом, воспользуемся его латинским эквивалентом: литуратив – от litura (от глагола lino), "зачеркивание".

Пример:

мне вот интересно, куда деваются потом дети, которых все детство долго пиздили с которыми занимались репетиторы, которые учились в престижных школах, ходили на музыку и пахали, пахали, пахали как проклятые все детство?

(с) Гасан Гусейнов http://www.speakrus.ru/gg/liturative.htm

Кстати, там же он разъясняет термин "эсхрофемизм": "Эсхрофемизм - это фигура речи, в которой любое слово паронимически, т. е. по более или менее отдаленному созвучию, или парасемически, т.е. по более или менее отдаленному предметному сходству, преобразуется в сквернословие."

И мы всем этим активно пользуемся! https://mirniy-atom.diary.ru/p184166619.htm

Три правила про вы

Артемий Лебедев

§ 165. Три правила про вы

7 сентября 2010

01

В русском языке существует местоимение вы, к которому прилагаются довольно простые правила употребления и неупотребления.

02

Вы всегда пишется с маленькой

Совершенно невыносима рекламно-подобострастная манера писать Вы с заглавной буквы. Вы — это множественное число, при обращении к одному человеку звучит уже достаточно почтительно (по сравнению с ты) и не требует дополнительных украшений.

03

В качестве особого исключения можно писать Вы при личном обращении к невероятно уважаемому человеку (у каждого таких адресатов в жизни наберется человека три).

04

В названии магазина «Все для Вас» и в рекламных словах «...потому что Вы можете себе это позволить» читается не уважение, а глупость. Не нужно бояться писать всегда и везде вы с маленькой буквы.

05

Письмо Д. Э. Розенталя читателю относительно правописания местоимения вы

06

Хозяйке на заметку

В плохих переводах русских рекламных текстов на английский все чаще встречается неведомое англичанам местоимение You вместо грамотного you.

07

Мать вашу, а грамотность — свою

Русский язык богаче английского на одно притяжательное местоимение: свой. Об этом слове часто забывают, потому что головы авторов забиты плохими переводными примерами. Даже сайт «Грамота.ру», куда тысячи людей приходят за советами по родной речи, рекламирует интерактивный диктант словами «Проверьте вашу грамотность!».

08

Вы мне не выкайте

Грамматика английского языка построена на конструкциях с обязательным употреблением местоимений, режущих ухо избыточностью: «Маша вынула свои руки из своих карманов». По-русски достаточно сказать «Маша вынула руки из карманов».

09

Повальное обращение к неведомому читателю на вы — еще одно следствие англофикации сознания. Не нужно писать «Здесь вы можете зарегистрироваться», достаточно конструкций «Здесь можно зарегистрироваться», «Регистрируются здесь», а лучше просто: «Регистрация». Избавление от лишних местоимений сделает любой текст, любую инструкцию, любой интерфейс, любое описание лучше.

С сайта : www.artlebedev.ru/kovodstvo/sections/165/ Стр. 165

Язык офеней

Рис. 1. Центры появления условных языков в России и Белорусси на современной карте. Самые старые из них по упоминаниям – Могилев, Суздаль, Галич. Остальные центры, вероятно, результат экспансии образцов языка и его дальнейшего развития. Красным обозначен центр иконописи в 16-17 вв – Палех, Холуй и Мстёра. Они же, вероятно, центры распростанения греческой лексики.

Тайный язык офеней и других связанных с ним условных языков вызвает у многих интересующихся русской историей понятный интерес. С одной стороны – это явление, отставившее следы и в языке, и в культуре, а с другой – с каким временем связать его появление? С каким местом? С какими людьми?

Появились уже и явно спекулятивные работы на эту тему – энтузиаст на скудных полях мистики А. В. Колотов выводит этот язык от некого сакрального языка жрецов Траяна и приводит схему бытования тайного языка от языческих времен Руси и до 20 века, причем большую часть охваченного периода - почти не имея доказательств. Оно, конечно, и понятно с одной стороны, тайное знание не оставляет, мол, заметных следов, но все же переход траяновых жрецов в скоморохи требовал бы хоть минимальных аргументов. И вообще - не попроще было бы искать следы среди угро-финских шаманов?

Но зато и в филологии в поледние годы было сделано и несколько диссертаций на тему условных яыков и перепечатаны старые интересные работы на эту тему. Пройдемся по ним.

«Разговор по херам» и «Люди Кривизна».

Первые сообщения о тайных языках на Руси относятся к самому началу 17 века, к Смуте. Вот что писал голландец Исаак Масса, купец и посланник Геральных штатов, быший в России в 1601-1609 гг.: «Эти казаки различных племен (is een soorte von Anderley natie), из Московии, Татарии, Турции, Польши, Литвы, Корелии (Corelen) и Неметчины, по большей части московиты и говорят по большей части по-московски, но сверх того между собой они употребляют особый язык (bysonder gemaeckte spraecke), который они называют "отверница" (Otvernitza), и это народ - по большей части бежавшие от своих господ холопы (lyfeygene knechten), плуты, и воры, и различные бездельники (boeven), и поселяются они главным образом в татарских степях, близ реки Волги, также неподалеку от Дона (Donauwe) и Борисфена [Днепра] и переходят с место на место и строго соблюдают между собою справедливость и добрый порядок, сами избирают себе начальников, коим беспрекословно повинуются, и называют их атаманами (Ottomanni) по народу, от которого происходят турки, как о том можно прочесть в истории их происхождения». («Краткое известие о начале и происхождении современных войн и смут в Московии, случившихся до 1610 года за короткое время правления нескольких государей»).

Всем хорошо это сообщение, да вот только непонятно, как же тайный язык так распространился да еще среди людей из самых разных мест? Значит, был весьма прост, легко осваиваем.

Отвернец Смуты, добавим, был явно родом из окрестностей Могилева и принесен в Москву белорусами, входившими в польское войско. Есть вблизи Могилева деревня Отверница, давшая имя отверницкой говорке. Павел Тиханов, исследовавший арго в конце 19-начале 20 века сообщает: «В Описании Кричевского графства, составленном Андреем Мейером в 1786 году, есть весьма любопытное указание на особый язык местного населения. "Я думаю, говорит автор Описания - что не противно будет, если я упомяну здесь о том наречии, которым все (?) кричевские мещане, портные, сапожники и других мастерств люди, а особливо живущие около польской границы корелы (не от корелов, а от грабежей своих так названные крестьяне) между собою изъясняются. Сие наречие подобно многим российским, а особливо суздальскому, введено в употребление праздношатавшимися и в распутстве жившими мастеровыми, которые, привыкнув уже к лености и пьянству, принужденными находились для прокормления своего оное выдумать и сплесть, дабы посторонние их не разумели, и они всех тем удобнее обкрадывать и мошенничать могли. Оно не основано ни на каких правилах и кроме множества произвольно вымышленных, состоит еще из переломанных немецких и латинских слов. Употребляемая между ими таковая речь называется здесь отверницкою или отвращенною" (Рукопись библиотеки Казанского университета, лл. 4 об. - 6).

Ага, вот и корелы из рукописи Массы нашли свое объяснение. Никакие это не жители Карелии, а прозвище местных грабителей.

Так что придумали «распутные мастеровые от своей лености и пьянства»? Языки белорусских нищих, к примеру, несут множество слов со вставками. Овернец, помимо заимствованных слов – был способ вставки дополнительных слогов, который П. Тиханов называет старинным и для Руси: «Самый общеупотребительный и самый относительно старинный язык этого рода есть так называемый разговор по херам, когда слог хер (произношение буквы х церковнославянского алфавита) или какой другой, что все равно, - вставляется между каждым слогом произносимого слова, причем к началу, а иногда и к окончанию слова также приставляется избранный слог. По этой системе предложение наприм. "покурим трубочки" будет таково: херпохеркухеррим хертрухербочхеркихер. Или последний слог каждого слова складывают по церковнославянскому произношению, для вящей же темноты и невразумительности слова произносят скоро и делают на конце особое ударение, так сказать, отчеканивают последний слог: покурим-мыслете-ер-м трубочки-како-иже-ки. Говорят также, заранее условясь в известных приставках к слову, причем самые выражения разделяют наполы и ставят эти части одну на место другой: ши-бочки-тру-цы рим-поку-тацы, здесь ши и цы - условные приставки, бочки - вторая половина слова, тру - первая (трубочки), рим - вторая половина, поку - первая (покурим), тацы - приставка, и т. подобн.»

Оказывается, «царь Алексей Михайлович очень любил криптографию. Известна тайнопись на колоколе, принесенном им в дар Саввино-Сторожевскому монастырю. Иногда царь видимо тешился этим способом выражения. Сохранилось собственноручное письмо его к Матюшкину, где содержание читается по первым, начальным буквам речений. Интересно, что здесь сказался также и метод обучения грамоте в старину (ърм, ьрм). Вот это послание, подлинник коего хранится в Археографической Комиссии:

"Борис Андрей Родивон Трофим ърм Карп Андрей Калист ърм Трофим Енох Борис Янос Недромонт Енох Трофим ърм Трофим аз как (зачеркнуто: крома ърм) ърм мой есть наш азь хер лой Енох бой он мой ърм зай зой аз кай аз луй (зачеркнуто: луй) он юс ир Ной аз каз он рюх ьрм миг из Тферь ьрм наш Енох как ох мурашка зх (sic). А потом будь здрав".

При дешифровании записка дает: "Барт(ошибка, вместо брат), как тебя нет, так меня хлебом з закалою и накормить некому"...»

Как мы видим, такой способ тайного сообщения доступен человеку грамотному, письменному. Но, для «разговора по херам», впрочем, определенные устные навыки тоже должны быть немалыми.

Но вернемся к первой четверти 17 века. Ричард Джемс, английский пастор, ученый и поэт, побывавший в России 1618-1619 гг. также упоминал о каком-то тайном языке. Ему же принадлежит запись фрагмента скоморошьей песни с «перекодировкой» обычного языка в метафоры скоромошины: «Гуси-крестьяне, стучики-попы, лебеди-дворяне, вши-попадьи!» Стучик, кстати - мелкий вид бекаса. Скоморох, кстати, ставит в этой песне крестьян почти наравне с дворянами, а попа и тем более попадью куда ниже.

Если приводить только офенские слова, эта песенка звучала бы как: «Лохи-крестьяне, касы – попы, ховреи-дворяне, касихи – попадьи! Вроде бы, общего нет ничего, кроме единичной метафоризации, если лох – выметавший икру лосось. На самом деле исходно, в Галиче, вероятной родине условного языка рыбаков, шерстобитов, иных отходников - лох – это просто сосед, слово местное. Но дело не в единичном примере - главное же, что и в офенском часто встречается метафорическое словообразование.

Мы могли бы сказать, что, самое позднее, в 16-17 вв. идея создания условных языков овладела массами, они распространяются. В 1779 в повести Матвея Комарова о Ваньке Каине, изданной в Петербурге, приводился разговор воров: "Трека калач ела, страмык, сверлюк страктирила" сопровождаемый примечанием: "Многим, думаю я, покажутся сии слова за подлую пустую выдумку, но кто имел дело с лошадиными барышниками, тот довольно знает, что они во время покупки и продажи лошадей между собою употребляют такие слова, которых другие и уразуметь не могут: например, у них называется рубль - бирс, полтина - дер, полполтины - секана, секис..." По Виноградову в последней четверти 18-ого века на галичское арго обращают внимание духовные власти – без письменных результатов.

Только в 19-20 вв возникают боле обширные записи лексиконов, словари условных языков – Галивонского алемана (он же, по сути, жгонский, то есть язык костромских пимокатов), распространенного в Угличе, Бежецке, Кашине, Калязине, Одоеве, Торопце масовского языка - варианта офенского языка, кубрацкого лемезеня из Дорогобужа на Смолензщине, языков одоевских прасолов, катрушницкого лемезеня (Могилев), любецкого лемента, понатского языка, матрайского языка из села Красное Арзамасского уезда и нескольких соседних деревень и так далее. Места распространения условных языков лучше всего нанести на карту (рис. 1)

Офицер и поэт Ф. Глинка, узнав от сосуживца-галичанина Ивана Астафьевича Жадовского, что в Галиче существует язык так называемых Галивонских Алеманов, или Елманский говор, написал о нем в своей книге. («Письма к Другу, содержащие в себе: замечания, мысли и рассуждения о разных предметах, с присовокуплением Исторического повествования: Зинобей Богдан Хмельницкой, или освобожденная Малороссия». Федора Глинки. Сочин. писем Русского Офицера. СПб., 1816. Часть II. 165 стр. 120.

Глинка сообщает о вполне развитом языке: «Нет никакого сомнения, что просвещенный путешественник с наблюдательным духом, проезжая разные области России, отыщет вещи особенного внимания достойные. Даже вслушиваясь в старинные русские песни и разбирая разные местные наречия, можно найти много любопытного и для нас теперь еще нового. Я недавно узнал, что в Галиче Костромской губернии существует и поныне совсем особенное наречие, которое, вероятно, в смутные для России времена, служило некоторым из тамошних граждан для тайного разговора и переписки. Сохраненное и поныне в некоторых купеческих обществах, оно доставляет им способ, особливо тем, которые разъезжают по ярморкам, объясняться друг с другом о цене товаров и о прочем так, что никто из предстоящих разуметь их не может. Сие Галичское наречие называют Галивонские Алеманы. Потому, может быть, Галивонские, что Галич в старину (вероятно, для отличия от Галича, находящегося ныне в Австрийских владениях) называли иногда Галивоном. У жителей галичских исстари велось говорить о городе своем и о себе так: «город Галивон, озеро Мирон, а люди Кривизна». Выражение: люди Кривизна значит хитрых и оборотливых людей. Говорят, что галичане всегда были отменно искусны в переговорах, торгах и разных оборотах промышленности. Удивительно, что наречие галичское имеет многие оттенки полного языка, которого грамматические правила во всем, однако ж, сходны с нашими. Не нарушая тайны Галичских жителей, я помещаю здесь из целого наречия их только несколько слов, которые, верно, для всякого любопытно будет прочесть. (Словарь я опускаю - но он есть в статье Н. Н. Виноградова Галивонские Алеманы Условный язык галичан (Костромской губернии) *) ... Вот слова совсем особенного наречия: как и когда оно составилось? об этом надо спрашивать у любителей и знатоков древности».

https://aldanov.livejournal.com/668302.html

Рис. 2. Костромская губерния - как минимум, со времен Ивана Грозного - центр отходничества и место появления нескольких вариантов условных языков.

//Начало - Офенский язык – где и когда он возник? Часть 1//

Галивонский Алеман и его собратья.

Н. Н. Виноградов подробно разбирал словарь Галивонских алеманов. Часть слов была изобретена метафорическим способом. Часть была грецизмами. Виноградову не хватило в его статье только разборов связей с угро-финскими языками, потому что, как выянилось позже, наибольший пласт слов оказался местным и, чаще всего, мерянским по происхождению. Что понятно – меря исходное, но обрусевшее население края.

Очень любопытная книга вышла совсем недавно, о языке костромских шерстобитов - А. В. Громов Жгонский язык:словарь лексики пимокатов Макарьевского, Мантуровского и Нейского районов Костромской области М., 2000, автор приводит многочисленные мерянские заимствования, устанавливаемые по родственному марийскому языку. Книги этой у меня нет, но цитаты, которые из нее расползлись по сети, весьма любопытны:

Арбез, арбезя - парень; арбезька - ребенок; арба - ребенок, мальчик; арбушка - девочка; ербез, ербезя - парень; ербезенок - мальчишка, ребенок; ербезеночек - ребенок, ребеночек; ербезька - сын; ербишка, ербишечка - мальчик, мальчишка, мальчишечка; прихлить ербезенка - родить. Марийск. рвезе - малыш, изи рвезе – мальчик

Башково, вашково - скоро, быстро; вашкетно, башкетно - быстро; башкетнее, башковее - быстрее, скорее; башковый, вашкетный - быстрый, скорый; побашковее - побыстрее; башкетить - торопить. Марийск. вашкаш - торопиться; вашкен - торопливо: вашке - скоро.

Валгаж - день; белгаж - мел, бумага, сахар, снег, град, все белое; белгажовый - белый; белгажовые- булки; волгаж, волгажовый, валгажовый - дневной, белый, светлый; валгажовые - сутки; волгаженить, волгажетиться - светать. Марийск. волгыдо - свет, светло; волгыжаш - рассветать.

Вата - баба. Марийск. вате - жена, женщина.

Кубасья - женщина; кубасиха - баба, женщина. Марийск. кува - старуха, женщина. (Слово куба есть во многих офенских арго постмерянской территории.)

Вид - вода, река; вит - вода, дождь; вид хлит - дождь идет; витить, видить - мыть; вититься, видиться - мыться; вит, вид - озеро, пруд; повититься - помыться, искупаться; вывитить - измочить; навитить - налить; витный, видный - мокрый; видник, витник - колодец; витячий - колодец; витовая- река; витовый - пароход; витоносное - ведро; вительник - полотенце; вительный, витерный, виченный, обвиченный, обвитенный - мокрый. Марийск вуд (у - ипсилон=ижица) - вода, водяной.

Посмотрим, к примеру, еще и на числительные – греческие, марийские, жгонские и офенские (табл. 1).

Таблица 1. Сравнение числительных.

Эти сравнения перемещают вопрос о возникновении офенского языка к определенному этапу русской колонизации Севера – такого состояния, когда русский стал привычным языком общения, но мерянский еще не был забыт и оказался удобным во время ухода на заработки в другие места.

Любопытно, что топонимы офенского языка немногочисленны, но среди них Галивон – то есть Галич, термин для города – костер, костр, кострыга – как в слове Кострома (ма – река?).

Ехал Грека через Клязьму? Или ехал русский на Афон?

Интересный момент – наличие в офенском языке грецизмов. Часто их связывали с центрами иконописи после татарского ига - селами Холуем, Палехом и Мстёрой – они упоминаются в писцовых книгах 1629 года. Рядом находился Суздаль – также центр иконописи. Потом центром стала и Москва

Предполагалось, что в Суздаль и Москву могли бы попасть греки - уже в 14 в. В статье об иконописи пишут « «С начала XIV века русские города вновь начинают поддерживать активные связи с Византией. Последовавшее вследствие этого новое влияние её культуры, вызвало во второй половине столетия своеобразный отклик в русской иконописи. ... В конце XIV столетия именно в Москве сосредотачивается художественная жизнь Руси. Здесь работают свои многочисленные мастера и ни менее многочисленные приезжие: греки, сербы и др. В Москве работает в конце жизни Феофан Грек».

Ну и есть искушение связать торговлю иконами и грецизмы в языке офеней. Однако, это одна версия. В докторской диссертации М. Н. Приемышевой Тайные и условные языки в России XIX в.: историко-лингвистический аспект СПБ, 2009 сообщается, что «Наиболее многочисленны и представительны данные по языкам белорусских нищих, которые, помимо определенной связи с офенской, имеют собственную лингвистическую традицию: значительное количество корней греческого генезиса, не употребляющихся в условных языках центральной России, значительно количество собственных слов и корней, а также богатую традицию использования криптоформантов, что в гораздо меньшей степени представлено в языках торговцев и ремесленников». Брянские нищие имели язык, промежуточный между языком нищих России и Белоруссии

Наверное, прав был П. Тиханов, когла предполагал «Греческий элемент в языке старцев (нищих, калик перехожих), офеней, etc., слишком очевиден для всякого, чтобы отрицать его, но как и когда образовался этот язык - трудно сказать что либо определенное. <...> В языке офеней есть одно замечательное выражение, до некоторой степени могущее служить указателем на сношения владимирцев с югом, хотя и позднейшие. Город Москва, как известно слывущий у простонародья под именем "Большой деревни", по-офенски называется Батуса. Странное и с первого разу непонятное слово это легко объясняется, если припомнить, что есть Батусек (или Батасек), торговое поселение по сю сторону Дуная, на притоке его Сарвице, к северу от Мухача, по дороге из Митровицы в Буда-Пешт (Офен) (Raffelsperger). Совершенно естественно и без большой натяжки можно составить понятие, что если есть небольшой торговый Батусек, то почему же Москву, эту большую деревню - не назвать Батусой?

У вторых (нищих) - это остатки того малого разговорного языка, что некогда приходилось употреблять русским странным людям во время путешествия своего также на юг, на Афон и в Палестину. Известно, что стремление русских ко Святым местам современно просвещению России христианскою верой, и едва ли уже не с этой поры отмечается у нас бродячий люд. Так, в Впрашании Кюрикове читаем следующее: "... А иже се, рех: идут в сторону, в Ерусалим к святым, а другим аз бороню, не велю ити: сде велю доброму ему быти. Ныне другое уставих: есть ли ми, владыко, в том грех? Велми, рече, добро твориши: да того деля идет, абы порозну ходяче ясти и пити; а то ино зло, борони, рече" (Калайдович: Памятники XII века).

В обзоре русских летописей относительно содержания и характера их, преимущественно церковноисторического, находим: О странствующих в Иерусалим по склонности к бродяжничеству и потом "незатворяющих от велеречия уст своих и поведающих с прилыганием яже на онех землях" ... (Православный собеседник 1860).

В рукописной кормчей конца XV века соловецкой библиотеки говорится: "... друзии же отходят от жен своих, не по закону остризаются. а не хотяще тружатися и отходят в Иерусалим и в прочая грады ищуще лкоты. и тамо помятшеся възвращаются в домы своя. кающеся безумного труда своего". * * *

Временное раскаяние одних в "безумном" (бесцельном) труде не останавливало, однако, других от желания в свою очередь также потрудиться. И справедливо говоря - строго судить за это темную массу нельзя. Не только у нас, русских, везде и всегда Святым местам придается высшее, так сказать, цивилизующее значение, причем, не говоря уж о самых местах поклонения, большую роль играет именно странствование к ним. Во время пути невольно, само собою, происходит сравнение своего, домашнего, с чужим, делается анализ того и другого, происходит заимствование лучшего, ценится свое хорошее, и т.п., по возвращении же нескончаемы рассказы о виденном, в крайнем случае - безмолвное удивление перед чем-либо недостижимым. Вообще впечатления пути не проходят для человека бесследно. Что в числе паломников могли встречаться и порочные - нисколько не удивительно, ибо среди достаточных более чем вероятно были нищие и калики. Последнее выражение означает бедного, неимущего, нищего, а такой класс скорее других вынужден бывает обстоятельствами на преступления. Идя Христовым именем, питаясь скудным подаянием, бездомный и бесприютный люд соблазняется на поступки в надежде на безнаказанность: сегодня путник здесь, завтра он за двадцать верст, ищи его с ветром в поле2».

Такие предположения уносят раннюю историю условных языков аж в 12-14 вв.

И делают понятней историю отношений народов и местностей на Руси не только между собой, но и с окружающим миром. Вполне себе творческая и разнообразная история.

https://aldanov.livejournal.com/668606.html

Немного про офенский язык

Коробейники шифровали корни слов, а саму грамматику русского языка оставляли без изменений. Очень часто офени присоединяли, например, к тюркским словам русские приставки и суффиксы. Например, донгузятина - свинина. “Дунгыз” по-татарски “свинья”, а суффикс -ятин, обозначает в русском языке мясо животных. “Тугур” по-марийски “рубашка”. Добавив к нему нужные приставку и суффикс, офени легко получали понятное, но странное на слух «безтугурный», то есть голый.

Получалось примерно так:

— Мае скудается — устрекою шуры не прикосали бы и не отъюхтили шивару. (Я боюсь — как бы нас дорогою не побили воры и не отняли товару).

— Поёрчим масы бендюхом, а не меркутью и шивару пулим ласо, а возомки забазлаем щавами; не скудайся! (Так мы поедем днем, а не ночью, и товару купим немного, а возы завяжем веревками; не бойся!)

— Елтуженка, повандай побрять: кресца, вислячков, сумачка, спидончика поклюжи на стропень, подъюхчалки да жулик не загорби, а самодул снозна постычь. Счабану набусаемся поскенне — клёвее мияшит. Дрябану в выксе скенно, не жалкомни, а счабану да сластиму привандырим. (Женушка, подай поесть: мясца, огурчиков, хлебца, пирожка положи на стол, вилки да ножик не забудь, а самовар снова поставь. Чаю напьемся побольше — лучше будет. Воды в реке много, не жалей, а чаю да сахару привезем).

— Да позагорбил басве слемзить: астона басвинска ухалила дряботницей. (Да позабыл тебе сказать: жена твоя померла весною).

— Ропа кимать, полумеркот, рыхло закурещат ворыханы. (Пора спать, полночь; скоро запоют петухи). http://mi3ch.livejournal.com/2188913.html

тоннель или туннель

В русском языке слова «тоннель» и «туннель» встречаются почти с одинаковой частотой, и обозначают они одно и то же понятие. Вопрос: какое из них правильное? Виден свет в конце чего?

Все орфографические словари единодушно допускают оба варианта как равноправные: и «тоннель», и «туннель». Выбор остаётся за пишущим, а мы попробуем разобраться, откуда взялось разногласие.

Разница в произношении обусловлена влиянием разных языков: английского, французского и, возможно, немецкого. В словаре Фасмера указывается на то, что форма «тоннель» образована от английского произношения [танл], подвергшегося влиянию французского – отсюда мягкое окончание «ль» и ударение на последний слог. Таким образом, можно сказать, что более правильным является вариант «туннель». Физические термины «туннелирование», «туннелизация» и тому подобные также никогда не встречаются с буквой «о» в корне.

Однако не всё так чисто в истории самого слова. Английское tunnel происходит от средневекового… tonel – бочка, бочонок, от англо-норманнского tone – бочка. Французский «туннель» – tunnel – заимствован уже из английского, а вот французская «бочка», из предка которой в итоге получился «туннель», претерпела минимальные изменения: tonneau.

Самые подробные разъяснения мы получаем в Историко-этимологическом словаре: выясняется, что «тоннель» через «О» — форма устаревшая, а более современная все-таки «туннель», через «У». В русском языке слово известно с середины XIX века, причем в разных словарях уже тогда оно выглядело по-разному — где »О», где «У».

Итак, делаем вывод: исторически ближе к истине форма «тоннель», а фактически (из солидарности ко всем европейским языкам, где это слово пишется с буквой u) – «туннель». Единственное, что не вызывает (и не должно вызывать) никаких сомнений, так это удвоенная буква «н» в корне нашего слова

Ежи Лисовский http://masterok.livejournal.com/959536.html

Норма и язык

В прошлом году в свет вышел новый «Большой орфоэпический словарь русского языка», в котором зафиксирована современная норма литературного произношения. Словарь, допускающий некоторые ранее запрещенные варианты, вызвал бурные споры в среде образованных людей. Разобраться в ситуации, понять, что такое норма и как меняется язык, нам поможет один из составителей словаря — заместитель директора по научной работе и заведующая отделом фонетики Института русского языка им. В.В. Виноградова РАН, доктор филологических наук Мария Леонидовна Каленчук.

Беседует Анна Натитник — старший редактор «Harvard Business Review — Россия».

Насколько быстро меняется язык и, соответственно, как час­то надо переиздавать словари?

В мировой лингвистике ­считается, что смена языкового стандарта происходит за 25 лет. Орфоэпический словарь, который только что вышел, мы писали 15 лет. Он пришел на смену словарю, изданному впервые почти полвека назад. За это время ­многое в языке изменилось: сменилось, по крайней мере, два поколения людей, у каждого из которых были свои особенности произношения. Кстати, если раньше для описания произношения ученым всегда хватало двух норм, старшей и младшей (это, образно говоря, фонетические «отцы» и «дети»), то сейчас во многих случаях мы вынуждены фиксировать одновременно три нормы. Люди стали дольше жить, и у нас появились фонетические «внуки» со своей системой произношения.

Словарь должен идти в ногу со временем?

Он должен быть немного консервативными, при этом оставаясь актуальным. Известна фраза: в языке прогрес­сивно то, что консервативно. Если хоть чуть-чуть не тормозить процесс ­перемен и быстрого развития произносительных норм, то скоро мы не сможем читать стихи Пушкина и получать от них эстетическое удовольствие. Если норма кардинально изменится, от нас уйдет целый культурный пласт.

Как варианты становятся ­нормой, кто выносит вердикт?

Все зависит от материала. Решения, касающиеся орфографии, ­принимает Орфографическая комиссия РАН, в которую входят самые авторитетные лингвисты. На последнем заседании, например, Комиссия разрешила писать «интернет» и «рунет» с маленькой буквы. Когда интернет появился, это было именем конкретной сети, а сейчас мы уже воспринимаем его как тип связи. И хотя орфография обычно не допускает вариантов, в данном случае разрешили писать и так и так. В других сферах, в той же орфоэпии, подобной процедуры, к сожалению, нет — там решение о норме принимают ученые-­лингвисты, авторы словарей. Мы так долго писали свой словарь потому, что должны были во всех сложных случаях провести массовые социоязыковые исследования, набрать статистику.

Норма идет за узусом, то есть за массовым употреблением?

Не всегда. Если норма будет идти за узусом, то мы будем рекомендовать произношение «шóфер», потому что так говорит половина москвичей, или «жáлюзи», как говорит 75% москвичей. Еще в 1940-е годы один лингвист сказал: «Ошибка не перестает быть ошибкой, даже будучи широко распространенной». Важно понять, что критерии «все так говорят» и «все так пишут» для нас не определяющие. Нормой становится то, что не противоречит внутреннему языковому закону. Скажем, в русском на конце слова не бывает звонких согласных. Но современная молодежь с удовольствием произносит «имидж», «паб», «смог», «блог» со звонким на конце, как в анг­лийском. Словарь этого не разрешает, потому что совершенно очевидно, что это вопрос моды: человеку нравится демонстрировать, пусть даже неосо­знанно, что он знает английский язык.

Если норма не идет за узусом, можно ли заставить узус идти за нормой?

Норму легко пропагандировать на уровне правописания (вы можете заставить школьников писать правильно), а на уровне произношения — нет. Даже если вы скажете, что с 1 января под угрозой расстрела надо произносить какое-то слово ­определенным образом, вас никто не услышит. Орфографию человек контролирует, а произношение, если он не специа­лист, — нет. Расскажу на эту тему анекдот. Мужчину, у которого была большая борода, однажды спросили, что он делает с ней, когда спит: кладет под одеяло или на одеяло? Через две недели мужчина умер от бессонницы, пытаясь понять, куда он кладет бороду во время сна. То же самое с произношением. Мы обычно сознательно не контролируем произносительную сторону речи. Мы задумываемся о том, как правильно говорить, только в каких-то «болевых» точках вроде «звóнишь — звони́шь». В данном случае, правда, эта проблема раздута средствами массовой информации.

Почему раздута?

Потому что, по существу, проблемы нет. Подавляющее число глаголов, которые кончаются на «-ить», пережили за последние 100 лет перенос ударения. А в языке есть такая закономерность: если какое-то изменение началось, оно затрагивает весь класс слов, просто в разных словах движение происходит с разной скоростью. Всем с детства известна строчка: «Уж зима кати́т в глаза». Но сегодня мы так уже не скажем, как не скажем и «женщина кати́т коляску по улице». Нас не раздражает, что «кати́т» поменялось на «кáтит». В словарях середины ХХ века в качест­ве единственных вариантов значились «дари́т», «вари́т», «соли́т». Сегодня это уже кажется невозможным. То же самое со «звонить».

Этот глагол просто отстает?

Да. Меня раздражает произношение «звóнит», но как лингвист я точно знаю: пройдет немного времени и это станет допустимой нормой. Потому что перенос ударения в данном случае не случаен, он продиктован внутренним языковым изменением. И если сейчас «звóнит» имеет в словаре мягкую запретительную помету «не рекомендуется», то через какое-то время надо будет написать «допустимо». Уже сегодня словарь допускает произношение «вклю`чит» (младшая норма при старшей «включи́т»).

Почему в этих словах ударение переходит на первый слог?

В русском языке есть тенденция к переносу ударений, во-первых, на начало слова, а во-вторых, на корень, то есть на ту часть слова, которая содержит основную смысловую информацию. За последние сто лет темп нашей речи, как и темп жизни, очень убыстрился, и ударение, падающее на корень, просто помогает нам улавливать значение слова. Однако эта тенденция касается не всех слов. Например, многие говорят «жáлюзи», хотя правильно «жалюзи́», но рекомендовать этот вариант мы не можем, потому что в отличие от «вклю`чит» он не отвечает внутренней закономерности языка. Обычно одна странность в слове поддерживает другую: «жалюзи» не склоняется, значит, слово остается неосвоенным и сохраняет связь с «родиной» — а во французском языке ударение падает на последний слог. Если бы слово полностью освоилось (как, например, «тетрадь», «кровать» — никто же не замечает, что они греческие), то его произношение, возможно, изменилось бы.

Не несет ли огромный поток заимствований, который ­обрушивается на нас сегодня, ­опасности для русского языка?

Ничего нового с точки зрения истории языка в этом нет. Первая такая масштабная волна была во времена Петра Первого — тогда к нам хлынул поток немецких и голландских заимствований. В XIX веке — французских. Это всегда вызвано не языковыми, а внешними, социальными причинами. Меня абсолютно не пугает этот процесс, потому что я знаю: язык — очень устойчивая система, которая прекрасно умеет себя защищать. Мы никогда не сможем навязать языку то, что ему не нужно. Пройдет время, и все, что было случайным, излишним, данью моде, будет вытеснено. Так что вполне возможно, что весь этот вал заимствований — по большей части временщики в языке. А если нет — новые слова в большинстве своем полностью ассимилируются и подчинятся законам русского произношения.

То есть бороться с заимствованиями бессмысленно?

Да. Вы знаете, как Владимир Иванович Даль боролся с заимствованиями?! Они его очень раздражали, ему казалось, что если придумать удачный русский синоним, то можно перекрыть дорогу иностранным словам. Но когда он писал в своем словаре вместо слова «атмосфера» — «колоземица», а вместо «гимнастика» — «ловкосилие», вряд ли можно было надеяться, что это приживется. Все искусственное в языке приживается с большим трудом. Язык живет своей жизнью, и мы всего лишь наблюдатели, а не руководители этого процесса.

Как быстро язык осваивает заимствованные слова?

По-разному. Например, слово «сканер» появилось недавно, но русский язык его уже полностью освоил — в его звуковом облике нет ничего странного. А некоторые слова продолжают сохранять свои фонетические странности — скажем, долготу согласного на месте написания двух одинаковых букв (это невозможно в корне ни одного русского слова). В подав­ляющем большинстве заимствованных слов две одинаковые буквы уже произносятся, как по-русски, кратко: «грамматика», «доллар». Но если слово продолжает быть малоосвоенным, в нем эта долгота сохраняется, как в словах «гемма», «мокко». Заимствованные слова приносят в русский язык и новые звуки — например «w», как в Windows или уикенд, которые мы произносим на английский манер.

Двойные согласные в заимст­вованных словах вызывают проблемы и при написании. Существует ли какое-нибудь правило на этот счет?

Недавно Орфографической комиссией было утверждено правило: если в русском языке есть однокоренное слово с одной буквой, то и во всех родственных словах надо писать одну букву. Раз есть слово «блог», значит, «блогер» пишется с одной «г». Есть «секс-шоп» — значит, «шопинг» пишется с одной «п». А вот «диггер» пишется с двумя «г», как в языке-­источнике, потому что в русском нет однокоренного слова с одной ­буквой. Эту логику было трудно нащупать, зато теперь появился хоть какой-то ориентир для пишущих.

Как фиксируется ударение в заимствованных словах?

Здесь, к сожалению, значим узус.

Например, «мáркетинг» — «маркéтинг». В английском ударение падает на первый слог, а с точки зрения русского языка удобнее ставить ударение на второй слог. Сейчас мы разрешаем оба варианта. Они сосуществуют и конкурируют между собой. Скорее всего, уйдет английский вариант.

А что вы скажете о произношении слова «менеджер»?

Вообще во всех русских словах перед «е» может быть только мягкий согласный. Когда в начале ХХ века в языке появился целый ряд слов с твердым перед «е», это стало показателем чуждого происхождения слова. После революции малокультурные люди, пытаясь симулировать образованность, переиначивали русские слова на иностранный лад и говорили «музЭй», «шинЭль», «газЭта». Казалось бы, пройдет какое-то время, сменятся поколения, и язык избавится от этого. Но так не случилось по одной простой причине. Дело в том, что в русском языке перед всеми гласными могут быть и твердые, и мягкие согласные («вол» — «вёл», «сад» — «сядь»), и только одна позиция, перед «е», была неполноценной. Языковая система стремится к симметрии, поэтому, когда заимствованные слова «подкинули» ей новую возможность, она с радостью ею воспользовалась. Похоже, что от произношения типа «кафЭ», «антЭнна» язык избавляться уже не будет. Сейчас твердые и мягкие согласные перед «е» в заимствованных словах распределяются примерно поровну. Это единственная особенность произношения иноязычных по происхождению слов, которую язык не стремится русифицировать. Так что, если говорить о слове «менеджер», возможны оба варианта — мЕнеджер и мЭнеджер, а какой из них закрепится — покажет время.

Неграмотная или просто отличная от нашей речь часто раздражает. Может быть, нам нужна языковая толерантность?

Толерантность нужна везде, не только в языке. Другое дело, что наша толерантность не должна распространяться лично на нас — особенно если мы хотим, чтобы окружающие считали нас образованными, интеллигентными людьми. За своей речью необходимо строго следить. Что касается толерантности по отношению к окружающим, поделюсь своим наблюдением. Я не раз замечала, что воспитанные люди, беседуя с теми, кто говорит неграмотно, невольно начинают произносить те же — неверные — варианты слов: они как будто не хотят противопоставлять себя собеседнику, посылать ему сигналы об ошибках. Казалось бы, мелочь, но она характеризует по-настоящему интеллигентных людей. И все же вопрос о толерантности очень трудный. Потому что язык — это культура. Не будет языка в его литературном варианте — не будет и культуры. Поэтому какие-то запретительные или хотя бы охранительные механизмы нужны. Но пока я не вижу, чтобы кто-то вообще об этом думал.

Что это за механизмы?

Во-первых, словари, причем прошедшие специальную экспертизу. Словарное дело должно быть государственным. Это элемент и инструмент сохранения и языка, и культуры. Во-вторых, хорошие учителя и грамотная система преподавания языка и речи. Владеть языком — не значит уметь расставлять запятые, потому что это вопрос технический, не имеющий никакого отношения к развитию языковой интуиции, языкового вкуса, вообще к развитию человека и мышления. У нас целые поколения людей не умеют хорошо публично говорить — их этому не учили.

На Западе люди, которые хотят чего-то добиться в жизни, занять высокие посты, нередко нанимают преподавателей, ставят себе речь, произношение.

Так и есть. В той же Англии, если у вас нет оксфордского или кембриджского произношения, вы никогда не сделаете государственной карьеры. Вы должны сначала нанять преподавателя и научиться правильно говорить. У нас уважения к речи нет, как нет и понимания того, что речь — это показатель культуры. Все это должно воспитывать государство — само по себе ничего не изменится. Кстати, я обратила внимание, что если раньше в объявлениях о работе писали «европейская внешность, знание иностранных языков и персонального компьютера», то сейчас иногда проскальзывает «хорошее владение русским языком». Это уже шаг вперед.

Если, скажем, политический лидер будет говорить грамотно, это привлечет на его сторону людей?

Ответ на самом деле может быть двоякий. Потому что, с одной стороны, человек, говорящий хорошо, ­должен привлекать окружающих. А с другой стороны, многие сразу поставят на нем метку — «не наш». Это очень интересный вопрос, и изучать его должны не лингвисты, а в первую очередь социологи и культурологи.

Какие еще метки ставит на человеке его речь?

По речи можно судить о сфере деятельности человека. Существует профессиональный жаргон, который отражает желание обособить некую группу людей. Астрономы называют себя «астрóномы», врачи говорят «áлкоголь» и «наркомани́я» — и считают это единственным возможным вариантом. Такие варианты фиксируются в словаре с пометой «в профессиональной речи возможно». Даже образованные и культурные люди часто вынуждены говорить так же, чтобы провести границу между «своими» и «чужими». Мы нередко наблюдаем это явление, например, в крупных компаниях. Однако отличить профессиональный вариант от просторечного возможно не всегда. Скажем, кто говорит «шоферá» — водители или малокультурные люди? А «возбýжденный» и «осýжденный»? Хотя я каждый день слышу эти варианты по телевизору, в нашем словаре они сопровождены пометой «неправильно».

Конечно, речь говорит о культуре и образовании человека. В замечательной книжке Корнея Ивановича Чуковского «Живой как жизнь» есть такая зарисовка. Автор отдыхает в доме отдыха и каждый день ходит на пляж. Рядом с ним лежит потрясающей красоты женщина, и он день за днем любуется каждым ее движением, каждым жестом, улыбкой. Но однажды красавица открывает рот и говорит: «Ну и взопрела я на этом пляжу!». Так что можно носить одеж­ду самых дорогих брендов, сделать замечательный макияж, а рот откроете — и все встанет на свои места. Переиначивая поговорку, можно сказать: по одежке встречают, по речи провожают.

Человека выдает не только словоупотребление, но и интонация?

Разумеется. Словоупотребление — это то, что лежит на поверхности. Представьте себе такую сцену: у вас за стеной разговаривают, слов вы не разбираете, слышите только интонацию. Вы всегда сможете сказать, интеллигентные люди разговаривают или нет. Не потому, что они кричат — просто интонация почти не поддается контролю и всегда очень многое говорит о человеке.

Кстати об артистах. Раньше наряду с дикторами они считались носителями литературной нормы. Можно ли на них ­ориентироваться сегодня?

Действительно, раньше мы понимали, кого считать носителями эталона, — это были актеры, особенно МХАТа, Малого театра, дикторы радио и телевидения и вообще образованные люди. Сегодня театр и СМИ в этом смысле потеряли свою позицию, а слово «образованный» уже не означает «культурный». Мне очень нравится одна смешная фраза: «У него два высших образования, но нет начального». Сейчас полно людей с высшими образованиями, да только сказать, что они культурные, можно далеко не всегда. Те же, кого мы называем интеллигентными (а не образованными) людьми, — прослойка очень тонкая и социально изменчивая. Так что сказать, кто является в наше время носителем образцового произношения, очень трудно.

Каковы основные показатели культурной речи?

Во-первых, соблюдение норм, в том числе в плане интонации. Интонация должна быть не английской, как сейчас модно, а русской. В русском языке в конце законченного повествовательного предложения тон в большинстве случаев должен идти вниз, сегодня же часто слышишь, что он идет вверх, — и для слушателя это сигнал о том, что предложение не закончено, смысл не исчерпан и дальше будет еще что-то. Слушатель ждет — а его обманывают. Во-вторых, речь должна быть богатой, то есть разнообразной. Можно соблюдать нормы и при этом говорить короткими предложениями из трех слов: «солнышко светит ярко», «на перемене открыли окно». В-третьих, речь должна быть яркой, экспрессивной, эмоциональной. Она не должна быть банальной.

В русском языке очень сложные правила пунктуации и орфографии, усвоить их удается далеко не всем. Не планируется ли упрощающая реформа в этих областях?

Она очень нужна, но, к моему глубокому сожалению, не планируется. Потому что любая реформа раздражающе действует на людей. Каждый раз, когда поступают обоснованные предложения на этот счет, начинаются волнения. Мы уже проходили это в 1960-е годы, когда Академия наук пыталась провести реформу орфографии. Профессиональное сообщество понимает, что письмо нуждается в упрощении, что все споры относительно пунктуации должны решаться, как в английском языке, в пользу пишущего, что нужно убрать максимум исключений. Почему, например,

«гореть» и «пловец» пишутся через «о», если любой здравомыслящий человек в качестве проверочных слов будет использовать «гарь» и «плавать»? Ситуация с написанием этих слов такова: проверить можно, но нельзя. Почему «шут» пишется через «у», а «парашют» через «ю»? Правописание должно поддаваться единой логике, и тогда не придется зуб­рить так много правил и ­исключений. Но как только мы ­начинаем что-то предлагать, даже точечно, скажем писать «парашют» через «у», взрываются все средства массовой информации и формируют общественное мнение, мол, пришли лингвисты и хотят убить великий русский язык.

И напоследок практический вопрос. Какие предлоги использовать со словом «Украина»?

Это политический вопрос, и мой ответ, боюсь, политикам не понравится. Писать и говорить надо по законам русского языка: «на Украине», «с Украины». Эта литературная норма — результат исторического развития языка на протяжении долгого времени. Сочетаемость предлогов «в» и «на» с определенными словами объясняется исключительно традицией: «в школе», «в институте», «в аптеке», но «на работе», «на почте», «на курорте» и т.д. Литературная норма не может измениться по команде из-за каких-либо политических процессов. И я не думаю, что ради политики надо коверкать язык.

Еще одна политическая проблема — изменение произношения топонимов: Кыргызстан, ­Башкортостан, Молдова и т.д.

Это очень сложный вопрос. Казалось бы: делай, как в языке-источнике, и проблем не будет. Но это не так. Вспомните, как по-английски звучит «Голсуорси» или «Эдинбург»! Никакой связи с тем, как принято произносить эти топонимы по-русски. Почему раньше говорили «Кижи́», а сейчас «Ки́жи»? Да, местное население ставит ударение на первый слог. Тогда нужно говорить «Черéповец», потому что так город называют его жители. Это вопрос не столько языковой, сколько социоязыковой, и однозначного лингвистического ответа на него пока нет.

Буква «ѣ» (ять) и её правописание в русской орфографии

www.liveinternet.ru/users/laima852/post24239055...

В последнее время многие пытаются стилизовать вывески и логотипы под дореволюционную орфографию, но не зная оной, делают, естественно, массу ошибок. О том, где писалась ять, а где Е, мы сейчас и поговорим. Начнём с того, то буква «Ъ» (ер), ныне называемая твёрдым знаком, это совсем не буква «Ѣ» (ять). Ъ, который в прежние времена назывался ером, ставился тогда в конце слов, заканчивающихся на согласную, а также после приставок перед корнем, начинающимся с гласной. Ѣ же обозначала звук [йэ], ныне обозначаемый только буквой «е». Всё дело в том, что почти до середины XVIII столетия буква «Е», называвшаяся тогда «есть», читалась и произносилась как [э], и ять существовала как раз для того, чтобы обозначать «е» - смягченный вариант «э». Впоследствии звук [э] почти исчез из русского языка, а для оставшихся слов, в основном заимствованных, с 1708 года стало применяться «Э оборотное». Однако ять из правописания не исчезла и была отменена лишь декретом Луначарского от 10 октября 1918 года.

Ять в русском языке применялась трояко: во-первых, в корнях некоторых исконно русских слов - всего 130 корней, во-вторых, в некоторых суффиксах и, в-третьих, в окончаниях дательного и предложного падежа существительных I склонения (водѣ, о книгѣ), а также дательной и предложной формы личных местоимений - мнѣ, тебѣ, о себѣ, а также в местоимении Онѣ, представлявшем собой форму местоимения они для женского рода.

Если с окончаниями всё сразу понятно, то корни и суффиксы представляют некоторую трудность. Начнём с суффиксов.

Ять писалась: в суффиксах сравнительной и превосходной степени прилагательных и наречий -ѣе (-ѣй), -ѣйшій: сильнѣе, сильнѣй, сильнѣйшій, сильнѣйше (но не в качестве конечной буквы: глубже, лучше, рѣзче, крѣпче, дешевле и т. п., за исключением стяженных форм болѣ, менѣ, долѣ, тяжелѣ); в суффиксах глаголов, неопределённая форма которых заканчивается на -ѣть (кроме трех исключений: (у)мереть, тереть, переть(ся)). Например, имѣть, хотѣть, смотрѣть, болѣть, краснѣть и т. п.; ѣ сохранялся при спряжении этих глаголов и преобразовании этих глаголов в причастия, деепричастия и отглагольного существительного: старѣть — старѣю — старѣлъ — старѣя — старѣющій — старѣвшій — старѣніе.

Теперь перейдём к корням.

Ять писалась в начале слова в двух корнях:

ѣда, ѣмъ, ѣсть (не путать с есть в значении существует). Отсюда обѣдъ, обѣдня, сыроѣжка, сыроѣга, медвѣдь, снѣдь...

ѣхать,ѣздить. Отсюда поѣздъ, поѣздка

в глаголах пишется ѣть (кроме трех исключений: (у)мереть, тереть, переть(ся), а также их возвратных и приставочных форм): имѣть, хотѣть, смотрѣть, болѣть, краснѣть и т. п.; ѣ сохраняется при спряжении и словообразовании: имѣть — имѣю — имѣлъ — имѣя — имѣющій — имѣвшій — имѣніе;

Бѣ- (5 корней)

— бѣг-ъ, у-бѣж-ище

— бѣд-а, бѣд-ный, по-бѣд-ить, у-бѣд-ить, у-бѣжд-еніе...

— бѣл-ый, бѣл-ье, бѣл-ка, бѣл-ь-мо, бѣл-уга... (но не белена)

— бѣс-ъ, бѣш-еный

— обѣт-ъ, обѣщ-ать

Вѣ- (17 корней)

— вѣ-ять, вѣ-еръ, вѣ-теръ

— вѣд-ать, вѣд-и (название буквы В), вѣс-ть, по-вѣс-ть [не путать с глаголами вести/веду, везти/везу и их производными], вѣдѣніе [но ведéніе, заведéніе — от вестú], не-вѣжд-а, вѣжд-ы (веки на глазах)

— вѣж-а (палатка, шатер)

— вѣк-ъ, вѣч-ный, у-вѣч-ить

— вѣк-о (на глазу)

— вѣн-окъ, вѣн-ецъ, вѣн-икъ, вѣ-твь, вѣ-ха

— вѣно (приданое)

— вѣр-а, вѣр-оятно , суе-вѣр-іе [не путать с основами на вер-, верг-, верб-: вернуть, верстать, вертѣть, вереница, верхъ, с-верг-нуть, от-верг-нуть, из-верж-еніе, верба]

— вѣс-ъ, вѣш-ать, по-вѣс-а [не путать с весна, веселье]

— звѣзд-а, во множественном числе - звѣзды. Кстати, о звёздах. Существовало общее правило, что если безударный звук е под ударением превращается в ё, то в этом слове ять не пишется. Однако для звёзд было исключение, и даже для словарей специально отлили ять с точками наверху.

— звѣр-ь

— невѣст-а

— от-вѣт-ъ, со-вѣт-ъ, при-вѣт-ъ, за-вѣт-ъ, вѣщ-ать [не путать с вещь], вѣч-е [не путать с вечеръ, ветхій, ветла, ветчина]

— свѣж-ій, свѣж-ѣть

— свѣт-ъ, свѣч-а, про-свѣщеніе, свѣт-ецъ, свѣт-ёлка, Свѣт-лана...

— цвѣт-ъ, цвѣт-ы, цвѣ-сти

— человѣк-ъ, человѣч-ескій

Дѣ- (5 корней)

— дѣ-ть, дѣ-вать, о-дѣ-ть, о-дѣ-вать, о-дѣ-яло (но: одежда), дѣ-ло, дѣ-лать, дѣ-йствіе, не-дѣ-ля, на-дѣ-яться (но: надежда)

— дѣв-а, дѣв-очка [не путать с девять, деверь]

— дѣд-ъ

— дѣло дѣл-ить, пре-дѣл-ъ

— дѣт-и (ед. ч. - дитя)

Зѣ- (3 корня)

— зѣ-вать, зѣ-въ, рото-зѣй

— зѣло (не путать с зелье, зелень, зелёный...]

— зѣн-ица (зрачок), зѣн-ки (глаза)

Лѣ- (24 корня)

— лѣв-ый, лѣв-ѣть [не путать с левъ/львы и именем Лёвъ, которое ныне ошибочно читается Лев]

— лѣз-ть, лѣс-тница

— лѣк-арь, лѣч-ить, лѣк-арство (от лѣк-ъ - зелье, трава)

— лѣн-ь, лѣн-ивый

— лѣп-ить, не-лѣп-ый, велико-лѣп-ный [не путать с лепетать, лепестокъ]

— лѣс-ъ, лѣс-ной, лѣш-ій (не путать с леса, леска]

— лѣт-о, лѣт-ній (не путать с корнем лет- в летать, летѣть]

— лѣх-á («борозда»; впрочем, часто это редкое слово писали и с «е»

— блѣд-ны

— желѣз-о, желѣз-ный (но: железа́, желёзка]

— калѣк-а, калѣч-ить

— клѣт-ь, клѣт-ка (не путать с клещъ, клещи]

— колѣн-о, по-колѣн-іе

— лелѣ-ять

— млѣ-ть [не путать с млеко, млечный]

— плѣн-ъ, плѣн-никъ [не путать с плёнка]

— плѣсень [не путать с плести, плетеніе]

— плѣшь

— полѣно

— слѣд-ъ, по-слѣд-ствіе

— слѣп-ой

— телѣг-а, телѣж-ный

— хлѣб-ъ

— хлѣв-ъ

Мѣ- (11 корней)

— мѣд-ь, мѣд-ный [не путать с мёдъ, медвяный, медвѣдь и с медлить, медленный]

— мѣл-ъ (вещество) [не путать с мелкій, мелочь, мельница]

— мѣн-ять, из-мѣн-никъ, не-пре-мѣн-но [не путать с меньшій, менѣе]

— мѣр-а, на-мѣр-еніе, лице-мѣр-ъ [не путать с мертвый, смерть, а также с мерцаніе, мерцать]

— мѣс-яцъ

— мѣс-ить [не путать с местú], мѣш-ать, по-мѣх-а

— мѣст-о, мѣщ-анинъ, по-мѣщ-икъ [не путать с месть, мстить, а также между, межевой, межеваніе]

— мѣт-ить, за-мѣч-ать [не путать с мечтать, мечта], при-мѣч-аніе, с-мѣт-ить, с-мѣт-а [не путать с корнем мет-: мет-ать, пред-мет-ъ, опро-мет-чивый, мет-ель, мет-ла и т. д.]

— мѣх-ъ, мѣш-окъ

— змѣй, змѣя

— смѣ-ть, смѣ-лый, смѣ-яться, смѣхъ [не путать с смекать, смеканіе, сметливый]

Нѣ- (10 корней)

— нѣг-а, нѣж-ный, нѣж-ить [не путать с не-годовать и с существительным нéжить]

— нѣд-ра, в-нѣд-рить

— нѣм-ой, нѣм-ецъ [не путать с местоимениями (к) нему, (о) нёмъ]

— нѣтъ, от-нѣ-каться [тут ять возник из долгого, бывшего удвоенного «е» оборота наподобие «не е(сть) ту(т)»]

— гнѣв-ъ

— гнѣд-ой

— гнѣздо

— за-гнѣт-ка (в печи) [не путать с гнет-утъ, у-гнет-ать, гнётъ]

— снѣг-ъ, снѣж-ный

— мнѣ-ніе, со-мнѣ-ніе, со-мнѣ-ваться (производные от старого глагола мнѣти)

Пѣ- (7 корней)

— пѣ-ть, пѣ-сня (не путать со спесь), пѣ-тухъ (но: пéрепелъ)

— пѣг-ій [не путать с перо, перина, пернатый]

— пѣн-а

— пѣняз-ь (древняя монета, ср. c пфенниг, пенни); не путать с пеня, пенять...

— пѣст-овать (воспитывать), пѣст-унъ [не путать с о-пек-а, по-печ-еніе, а также с песокъ, пестъ, пестикъ, пёстрый, пёсъ]

— пѣх-ота, пѣш-ій, о-пѣш-ить [не путать с петля, печь, печать, печаль]

— спѣ-ть, спѣ-хъ, спѣ-шить, у-спѣ-хъ

Рѣ- (21 корень)

— рѣ-ять («парить в воздухе», «развеваться»; не путать с ремесло), рѣ-ка

— рѣч-ь, на-рѣч-іе (но в глагольных и причастных формах с «е»: из-реч-ь, из-рек-

— рѣд-кій

— рѣд-ька [не путать с редиска]

— рѣз-ать, рѣз-вый

— рѣп-а, рѣп-ица [но: репей, репейникъ]

— рѣсн-ица

— об-рѣт-ать, об-рѣс-ти, с-рѣт-еніе, вс-т-рѣч-ать [не путать с брести/бродить]

— про-рѣх-а, рѣш-ето, рѣш-ётка [но: решка (у монет)]

— рѣш-ать, рѣш-ить

— грѣх-ъ, грѣш-ный [не путать с греча, гречневый, а также с грести, гребень; грезить, грёза; гремѣть, гремучій]

— зрѣ-ть, со-зрѣ-ть, зрѣ-лый, зрѣ-ніе

— крѣп-кій, крѣпиться

— орѣх-ъ

— прѣ-ть, прѣ-лый, прѣ-ніе («гниение», но преніе «спор»

— прѣс-ный

— свирѣп-ый

— свирѣл-ь [тут ять глагольного происхождения, от старинного слова свирѣти]

— стрѣл-а, стрѣл-ять

— стрѣх-а (кровля), за-стрѣха (нижний край кровли)

— хрѣн-ъ

Сѣ- (11 корней)

— сѣ-ять, сѣ-мя [но: семья, семейство]

— сѣвер-ъ [не путать с севрюга]

— сѣд-ло, сѣс-ть, бе-сѣд-а [но: село, селить, селеніе]

— сѣд-ой, сѣд-ѣть, со-сѣдъ [не путать с седьмой, семь]

— сѣк-у, сѣч-ь, сѣч-а, сѣч-еніе, про-сѣк-а, на-сѣк-омое [не путать с лат. секта, секретъ и т. д.]

— сѣн-ь, о-сѣн-ять, сѣн-и

— сѣн-о

— сѣр-ый, сѣр-а [не путать с сердце, сердить, серебро, серна, сернина]

— по-сѣт-ить, по-сѣщ-ать

— сѣт-овать

— сѣть, сѣтка

Тѣ- (6 корней)

— тѣл-о [не путать с тел-ёнокъ, тёл-ка]

— тѣн-ь, с-тѣн-а

— тѣст-о

— тѣс-ный [не путать с тесать, тесло, также тетива, тёща]

— за-тѣ-ять, за-тѣ-я [не путать с течь]

— у-тѣх-а, тѣш-ить

Цѣ- (7 корней)

— цѣв-ка, цѣв-ье

— цѣв-ница (дудка)

— цѣд-ить

— цѣл-ый, ис-цѣл-ять, цѣл-овать, по-цѣл-уй

— цѣл-ь, цѣлиться

— цѣн-а

— цѣп-ь, цѣп-лять, цѣп-ъ

Кроме того, ѣ писалась

в 7 личных именах:

— Алексѣй

— Елисѣй

— Еремѣй,

— Глѣбъ

— Матвѣй

— Рогнѣда

— Сергѣй

в некоторых географических названиях:

— Вѣна

— Днѣпръ

— Днѣстръ

— Нѣманъ

— Онѣга

в словах:

— Хѣръ

— Апрѣль

— нѣкто

— нѣчто

— нѣкій

— нѣсколько

— нѣкогда (в значении «неведомо когда», а не отрицательное некогда = «нет времени»

— нѣкоторый

бонус: Словарь дореволюціонной орѳографіи съ удареніями. 1914 годъ. www.dorev.ru/

Одалживать и оседлый

"Одалживает деньги" - так часто говорят, не замечая разницы между "одолжить деньги кому-то" и "занять деньги у кого-то". Разница тонкая, согласитесь, но она есть. Загляните в тот же Словарь Ожегова, и вам сразу станет ясно: одолжить у кого-нибудь деньги нельзя! А нельзя потому, что "одолжить" - это ДАТЬ взаймы.

То есть если вернуться к нашему благополучному бизнесмену и слову "одолжить", то он может только "одолжить кому-нибудь деньги" сам или же попросить: "одолжите мне денег, пожалуйста". Еще раз: "одолжить" - это ДАТЬ взаймы.

ВЗЯТЬ взаймы - это другое слово: "занять". Что за странная история с этим бизнесменом: говорят, у него миллионы, а он вчера сто рублей у меня занял.

Можете себе представить, как я удивилась, когда он попросил: "Займи мне до завтра сто рублей!"

И опять путаница со словами "одолжить" и "занять". Нельзя просить другого человека "занять тебе" денег. Ты попроси одолжить денег - и тебе не откажут.

Итак, повторим: "одолжить" - это ДАТЬ взаймы, а "занять" - это ВЗЯТЬ взаймы. Вот и вся хитрость.

Теперь у вас есть повод не расставаться со своими деньгами, если вас попросили вдруг "занять сто рублей до завтра".

Сделайте удивленные глаза: "Что это вы такое говорите?.."

*

Вообще-то в книжных магазинах положено выбирать книги, я это знаю. Но что поделаешь, бывают исключения. А вы бы не отвлеклись от главного занятия, если бы на ваших глазах двое подростков - подчеркиваю, самые обычные подростки! - обсуждали не боевик какой-нибудь, а исторические проблемы? Вот то-то.

Спор у них шел серьезный, спорили они, держа в руках какую-то солидную книжку. Несколько минут я умилялась, пока до меня не донеслось:

- Но ведь они же вели осЁдлый образ жизни!

- Никакой не осЁдлый, они кочевники были.

Жаль. С историей у ребят все хорошо, а вот с русским языком они немножко недотянули. Нет такого слова - "осЁдлый"! Есть - "осЕдлый".

"ОсЕдлый" - то есть живущий постоянно на одном месте. ОсЕдлое население. ОсЕдлый образ жизни. Как писал Гончаров во "Фрегате "Паллада", "якуты все осЕдлые и христиане".

А была, если помните из курса истории, такая "черта осЕдлости". Рассуждать о том, что это такое, я с вашего позволения, не стану, - для нас с вами сейчас важно только одно: "Е" - "осЕдлость". И никакого "Ё"!

Откуда берется путаница, впрочем, можно объяснить. Есть ведь глаголы "оседлать", "осёдлывать". Если кого-то (скорее всего, лошадь) оседлали, то она будет "осЁдланная". Вот здесь как раз "Ё". Но "осёдланный" и "оседлый", согласитесь, такие разные вещи!

"Оседлый", если верить Словарю Даля, происходит от слова "оседать", а оно, в свою очередь, от слова "обсаживать".

Есть у Даля такие слова, о которых мы уже и не слыхивали. "Осесться", например, то есть "поселиться" (как говорили, "основаться оседлостью". Было слово "осидчивый": можно было сказать, например, о народе, что он "не осидчивый".

Было и слово "осЕдлины". Как вы думаете, что это? Ни за что не догадаетесь! Это празднование новой осЕдлости.

Прошу заметить - "осЕдлости"!

www.rg.ru/2004/04/16/poluchki.html

Глокая куздра

Известная фраза Л. В. Щербы, каноничный вариант которой выглядит как «Глокая куздра штеко будланула бокра и курдячит бокрёнка», была придумана с целью показать, что семантику слова, а особенно в контексте предложения, можно в принципе понять из его морфологии. Даже если корень непонятен.

Вот и эту фразу сам Щерба трактовал примерно как некоторый, определённым образом характеризуемый, объект женского рода что-то сделал определённым образом с одушевлённым объектом мужского рода, а затем начал (и продолжает до настоящего момента) делать что-то другое с его детёнышем (или более мелким представителем того же вида).

Казалось бы, прекрасный пример. Опираясь лишь на аффиксы и флексии, мы поняли примерно семантическую область каждого слова.

Однако, Лев Владимирович, кажется, не учёл одну особенность, присущую в том числе морфемам: омонимию. Более того, он не учёл и другую особенность, присущую уже словам: переход в другие части речи. Таким ли очевидным является смысл предложения? Если на место придуманных корней поставить реально существующие в языке, не меняя, однако, других морфем (а точнее, используя омонимичные сочетания звуков), мы можем получить совсем разные предложениям со смыслами, отличающимися от подразумеваемого Щербой.

Оставим в словах те буквы, сочетания которых Щерба считал очевидными формантами определённых частей речи, то есть, константами, имеющими значения помимо корня; те же сочетания букв, что Щерба считал бессмысленными корнями, заменим на "осмысленные корни". Схема будет примерно такой:

1-ая 2-а 3-о 4-нула 5-а и 6-ит 5-о(ё)нка.

Некоторые форманты и вправду не оспорить (суффикс "онк", но большинство легко может оказаться вовсе не тем, чем кажется.

Закусочная турка нагло обманула казака и дурачит казачонка

Этот смысл близок к предложенному, но только члены предложения поменялись: подлежащим стала "глокая" (субстантив, то есть, прилагательное, ставшее существительным), а "куздра" — определением (оставшись существительным, только сменив род и падеж: омонимия окончаний "а". Но дальше больше.

Дикая собака динго трепанула волка и увечит волчонка

Здесь "штеко" входит в состав подлежащего, являясь существительным, а вовсе не наречием как предполагалось.

Завидевшая обидчика, высоко маханула обезьяна и манит обезьянёнка.

Вот первое коренное изменение структуры предложения вообще. То, что подразумевалось подлежащим, стало частью определения, оставшись существительным, но изменив падеж. Определение "глокая" осталось определением, только к другому подлежащему, но из прилагательного превратилось в причастие. Но главное: то, что считалось дополнением, вполне может функционировать как подлежащее, а "будланула" становится непереходным. Однако в этом примере есть ошибка: в слове "завидевшая" есть формант "вш", которого нет в слове "глокая".

Щерба особенно акцентировал тот факт, что из этого предложения мы можем вывести, одушевлённость существительных "бокр" и "бокрёнок" , поскольку они, находясь в ВП, имеют форму РП.

Но и это спорно.

Слушая брата, сильно психанула сестра и молчит сестрёнка

Прежде всего, обратим внимание, что "глокая" вновь изменилась — теперь это деепричастие. Но важнее другое: отсутствие дополнения. Хотя предложение вызывает вопросы: а сестра и сестрёнка — это об одном лице речь? Если да, то оправдана ли тавтология? Если нет, то сочинительно связанные предложения не согласованны во времени.

На мой взгляд, это казалось бы, ненужное употребление подлежащего ещё раз с уменьшительно-ласкательным суффиксом (кстати, этот суффикс не только для детёнышей, как видим) вполне оправданно, скажем, в глазах третьей сестры, наблюдавшей сцену со стороны и сильно симпатизирующей сестре, а не брату: она сначала донесла информацию о случившемся, а затем выразила свою заботливую обеспокоенность тем, что сестра до сих пор молчит. "Сестрёнка" становится вроде синонима "бедняжка".

Эта конструкция нам нужна, чтобы ввести неодушевлённое существительное, опровергнув, тем самым, ещё одно "очевидное" утверждение:

Побеждая великана, высоко взмахнула рука — и разит ручонка!

Вот, собственно. Основания для повтора подлежащего очевидны: противопоставление маленькой руки огромному великану, которое, однако, не мешает этой руке разить.

Последнее наблюдение: ещё ни разу не были подвергнуты сомнению глаголы "будланула" и "курдячит". Союз "и" мы не рассматриваем, поскольку он так и так является самим собой. А возможны ли другие части речи для двух представленных слов?

Молодая самка, видимо, манула ворона и сторожит воронёнка.

Тут целых два преобразования: "будланула" стало существительным, а "бокра" и "бокрёнка" перестали быть однокоренными: "воронА" — это масть.

А вот существительных на "-ит" с ударением не на последний слог вроде бы нет. Если сменить ударение, можно найти слова "метеорит", "артрит", "аппендицит" и пр. и вполне можно предположить синтагму типа "паразит котёнка", но осмысленного предложения по схеме я составить не сумел, кто сумеет, будет няшей

Что же из всего этого следует? А то, что морфемы, хоть и обладают смыслом, но смысл этот не самоценен, а является лишь своеобразной "подпоркой" лексическому смыслу. И следует признать, что интерпретацию любого текста необходимо начинать с лексического уровня, уточняя затем значения лексем через другие уровни. Только понимая корни, мы можем найти ядро интерпретационного поля.

http://visioner.diary.ru/p189730427.htm

Хитрые падежи русского языка

Недавно наткнулся на упоминание того факта, что в русском языке существует больше падежей, чем те шесть, которые мы проходили в школе. Стал копать дальше и, в общем, насчитал их целых тринадцать. Это позволило мне глубже прочувствовать суть понятий падеж и склонение, и ещё сильнее полюбить русский язык.

Про шесть официальных падежей мы более-менее «всё знаем», поэтому сразу напишу про то, что мне удалось накопать про другие семь: количественно-отделительный, лишительный, ждательный, местный, звательный, превратительный и счётный. Комментировать всё буду без ссылок на источники, потому, что я их уже совершенно не помню; всю эту информацию можно по крупицам собрать, подсовывая Яндексу названия падежей и обращая внимание на то, чтобы в находимых местах речь шла о русском языке. Во всех рассуждениях буду использовать собственное чувство языка, поэтому абсолютной правильности обещать не могу, но надеюсь, что кому-то всё это будет интересно. Буду очень рад компетентным комментариям или просто мнениям сочувствующих.

Количественно-отделительный падеж является разновидностью родительного, в том смысле, что он отвечает на его же вопросы и указывает на некоторые из его функций. Иногда его можно легко заменить родительным, но иногда это будет звучать коряво. Например, вам предложить чашку (кого? чего?) чая или (кого? чего?) чаю? Обратите внимание, что из классических шести падежей форма «чаю» подпадает под дательный падеж (кому? чему?), но здесь она отвечает на вопрос родительного (кого? чего?). Некоторые скажут, что форма «чаю» звучит как-то архаично, по-деревенски. Не уверен, что это правда; я бы скорее сказал «чаю», чем «чая», либо вообще бы переформулировал предложение так, чтобы использовать винительный падеж («Чай будете?»). Вот другой пример: «задать жару». По-деревенски? Пожалуй, нет. А вариант «задать жара» режет слух. Ещё примеры: «налить соку», «прибавить ходу».

Лишительный падеж используется вместе с отрицанием глагола во фразах вроде «не знать правды» (но «знать правду»), «не иметь права» (но «иметь право»). Нельзя сказать, что в варианте с отрицанием мы используем родительный падеж, потому, что в некоторых случаях слова остаются в форме винительного: «не водить машину» (а не машины), «не пить водку» (а не водки). Этот падеж возникает только в том случае, если мы считаем, что каждой функции существительного должен соответствовать какой-то один конкретный падеж. Тогда лишительный падеж — это такой падеж, формы которого могут соответствовать формам родительного или винительного. Иногда они взаимозаменяемы, но в некоторых случаях нам заметно удобнее использовать только один из двух вариантов, что говорит в пользу лишительного падежа. Например «ни шагу назад» (подразумевает «не делать») звучит намного более по-русски, чем «ни шага назад».

Ждательный падеж — явление довольно сложное. Ждать (бояться, остерегаться, стесняться) мы можем кого-то или чего-то, то есть, вроде бы, должны использовать родительный падеж с этими глаголами. Однако иногда этот родительный падеж вдруг принимает форму винительного. Например, мы ждём (кого? чего?) письма, но (кого? что?) маму. А наоборот — «ждать письмо» или «ждать мамы» — как-то не по-русски (особенно, второе). Конечно, если эти формы считать допустимыми, то никакого ждательного падежа нет, просто с глаголом ждать (и его собратьями) можно использовать и родительный, и винительный падежи. Однако если эти формы допустимыми не признавать (к чему я, лично, склоняюсь), то возникает ждательный падеж, который для некоторых слов совпадает с родительным, а для некоторых — с винительным. В этом случае нам нужен критерий того, как склонять данное слово.

Попытаемся понять разницу между выражениями «ждать письма» и «ждать маму». Когда мы ждём письма, мы не ожидаем от письма никакой активности. Мы ждём не само письмо, а именно письма, доставки письма, пришествия письма, то есть какого-то явления, связанного с его появлением в нашем почтовом ящике. Письмо здесь играет пассивную роль. Но когда мы ждём маму, мы ждём не «доставки мамы таксистом до места нашей встречи», а именно саму маму, рассчитывая, что она поспешит прийти вовремя (при этом вполне возможно, что она воспользуется такси). То есть получается, что если объект, выраженный существительным, может влиять на собственное появление, то мы его ждём в форме винительного падежа (он будет «виноват», если опоздает), а если объект сам по себе ничего сделать не может, то мы его ждём уже в форме родительного. Возможно, это связанно с концепцией одушевлённости? Вполне может быть, так случается; например, в винительном падеже тоже есть схожий эффект — для неодушевлённых предметов во втором склонении он совпадает с именительным («сесть на стул»).

Местный падеж — самый понятный из всех особых падежей. Он есть, он используется каждым из нас, его формы очевидны, заменить другими словами их нельзя, и поэтому очень странно, что он не входит в школьный список. У предложного падежа можно выделить две функции (их больше, но мы это проигнорируем): указание на объект речи и указание на место или время действия. Например, можно говорить о (ком? чём?) площади, и можно стоять на (ком? чём?) площади, думать о (ком? чём?) комнате и находиться в (ком? чём?) комнате. Первый случай называется «изъяснительным падежом», а второй — «местным». У площади и комнаты эти формы не зависят от функции. А вот, например, у носа, леса, снега, рая, года — зависят. Мы говорим о носе, но выходные у нас на носу; думаем о годе, но день рождения только раз в году. Гулять в лесе нельзя, можно только в лесу.

Самое забавное, что здесь падежом управляет не предлог, а именно смысл. То есть если мы придумаем конструкцию с предлогом «в», когда нахождение в соответствующем месте не будет иметься в виду, нам обязательно захочется воспользоваться изъяснительным, а не местным падежом. Например, «я знаю толк в лесе». Если сказать «я знаю толк в лесу», то сразу кажется, что ты знаешь толк только, когда находишься в лесу, и, к тому же, забыл сказать, в чём же именно ты знаешь толк.

Звательный падеж используется при обращении к объекту, выраженному существительным. В разных источниках приводятся две группы примеров. Одна группа включает краткие формы имён, используемые только при обращении (Вась, Коль, Петь, Лен, Оль) и ещё некоторые слова (мам, пап). Другая группа включает устаревшие (жено) или религиозные (боже, господи) формы обращений. Мне не нравится идея считать это падежом, поскольку мне не кажется, что полученное в результате слово вообще является именем существительным. Поэтому же, кстати, притяжательный падеж в русском языке не является падежом, так как слова «Васин» или «мамин» являются не существительными, а прилагательными. Но что за часть речи тогда «Оль»? Я где-то встречал мнение, что это междометие, и, пожалуй, я соглашусь с этим. Действительно, «Оль» отличается от «эй» лишь тем, что оно образовано от имени «Оля», но по сути является всего лишь возгласом, направленным на привлечение внимания.

Превратительный падеж (он же включительный) используется во фразах вроде «пошёл в космонавты» или «баллотировался в президенты». В школе нам говорили, что все падежи кроме именительного — косвенные, однако это упрощение; суть косвенности не совсем в этом. Слово ставится в один из косвенных падежей, когда оно не является подлежащим. В английском языке косвенный падеж только один, поэтому его иногда так и называют — «косвенный». Его формы отличаются от прямых только у нескольких слов (I/me, we/us, they/them и т. д.).

Если, анализируя фразу «он пошёл в космонавты», мы будет считать, что «космонавты» — это множественное число, то нам надо поставить это слово в винительный падеж, и получится, что «он пошёл в (кого? что?) космонавтов». Но так не говорят, говорят «он пошёл в космонавты». Однако это не именительный падеж по трём причинам: 1) перед «космонавтами» стоит предлог, которого не бывает у именительного падежа; 2) слово «космонавты» не является подлежащим, поэтому этот падеж должен быть косвенным; 3) слово «космонавты» в данном контексте не отвечает на вопросы именительного падежа (кто? что?) — не скажешь же «в кто он пошёл?», только «в кого он пошёл?». Следовательно, имеем превратительный падеж, который отвечает на вопросы винительного, но форма которого совпадает с формой именительного во множественном числе.

Счётный падеж возникает при использовании некоторых существительных с числительными. Например, мы говорим «в течение (кого? чего?) чáса», но «три (кого? чего?) часá», то есть используем не родительный, а особый, счётный падеж. В качестве другого примера называется существительное «шаг» — якобы, «два шагá». Но я бы, кажется, сказал «два шáга», поэтому непонятно, насколько это корректный пример. Самостоятельную группу примеров составляют существительные, образованные от прилагательных. В счётном падеже они отвечают на вопросы прилагательных, от которых они произошли, причём во множественном числе. Например, «нет (кого? чего?) мастерской», но «две (каких?) мастерских». Обратим внимание, что использование множественного числа тут не оправдывается тем, что мастерских две, ведь когда у нас два стула мы говорим «два стула», а не «два стульев»; множественное число мы используем лишь начиная с пяти.

Итого. Из всех этих хитрых падежей только местный и превратительный представляются мне полноценными. Ждательный тоже имеет некоторый смысл, поскольку ждать у моря «погоду» мне не нравится. Количественно-отделительный и лишительный слишком скользкие и часто могут быть заменены родительным, поэтому их можно считать просто вариантами, предпочтительными в тех или иных случаях. Звательный я не готов считать падежом вообще, поскольку, как я уже сказал, мне не кажется, что «дядь» — это существительное. Ну, а счётный, — чёрт его знает. Эффект с существительными, образованными от прилагательных, можно считать просто глюком языка, а пример с часом, вроде бы, только один.

http://ilyabirman.ru/meanwhile/all/cases/

почему «тюль» — он, а «мозоль» — она

Недавно в одной из школ на уроке русского языка детям задали определить род существительных. Слово «лебедь» дети определили как существительное мужского рода, а учительница исправила на женский. Мы решили разобраться в том, кто здесь прав, а также рассказать всю правду о том, какого рода «тюль», «шампунь» и «мозоль».

1. Лебедь. Для начала разберемся именно с этим словом. Если слово было приведено без всякого контекста, то учительница не права. «Лебедь» — мужского рода. Но если, например, речь идет о сказках Пушкина («Глядь, поверх текучих вод лебедь белая плывет»), то правда именно за педагогом. Что говорят по этому поводу современные словари? Что «лебедь» действительно мужского рода, но в народно-поэтической речи это слово можно использовать и как существительное женского рода.

2. Тюль. В магазинах, где продают или шьют шторы, часто можно услышать что-нибудь про «красивую тюль». На самом деле «тюль» — мужского рода: «гардинный тюль». Кстати, в языке-источнике (французском) это существительное тоже мужского рода.

3. Шампунь. Это слово тоже не следует наделять «женскими» качествами. «Шампунь» — он. И никогда в отличие от некоторых других слов пол не менял. Так что вымыть волосы можно «новым шампунем», но никак не «новой шампунью».

4. Мозоль. Это существительное женского рода. Однако довольно часто его ошибочно приписывают к мужскому. Дело в том, что раньше (когда-то) и правда были колебания между мужским и женским родом, но в конце концов женский победил. Что, кстати, скорее исключение — обычно побеждает мужской. В лингвистике царит патриархат!

5. Бандероль. Женский род. Сказывается язык-источник (французский), а также определяющее слово — посылка: «отправить бандеролью».

6. Тушь. Тут сложно что-то перепутать, «тушь» явно она. Но сказать об этом слове надо отдельно потому, что у него есть близнец (или почти близнец) — «туш» без мягкого знака на конце. Туш — это музыкальное произведение.

7. Табель. Вообще-то «табель» мужского рода, но есть единственное исключение: «табель о рангах». Это законодательный акт XVIII века, и в его названии слово «табель» — женского рода: «посмотреть в табелИ о рангах». Во всех остальных случаях остается мужской род.

8. Рояль. Сейчас слово «рояль» мужского рода, но раньше существовало два варианта. Можно было сказать «красивая рояль». И вот тут как раз победил мужской род.

9. Ставень. В этом случае надо различать варианты. «Ставень» — мужского рода. «Ставня» — женского.

10. Псалтырь. Это существительное может быть и мужского, и женского рода. Все зависит от стиля и контекста. В разговорном стиле допустим «мужской вариант»: «нет псалтыря». Более литературен вариант «женский»: «прочитать в псалтыри».

https://210784.diary.ru/p208771007.htm

Японцы в Версале, или Нэ так всо это было, савсэм нэ так (с)

Ричард М. Уотт в своей книжке "The Kings Depart" приводит много интересных подробностей, в том числе и о работе Совета Десяти, как в 1919 году назвали высший, по сути, орган на Парижской мирной конференции - по числу участников. Их было по два от союзников (Великобритания, США, Франция, Италия) плюс два японца. Запад представляли главы государств - Ллойд Джордж, Орландо, Клемансо, Вильсон, - и их помощники, министры иностранных дел.

Уотт пишет, что язык проблемой не был: в основном совещались на английском, родном для четырех членов Совета, плюс - Клемансо великолепно владел английским, одно время жил в США и даже преподавал там, а глава итальянского МИДа барон Соннино вообще сходил за выпускника Оксфорда, потому что по матери был шотландец. Википедия пишет, что не шотландец, а валлиец, и это уже интереснее - Ллойд Джордж, как известно, происходил из деревни Llanystumdwy.

И только японцы, пишет нам Уотт, не очень-то могли участвовать в заседаниях, явно не владея толком ни английским, ни французским, так что всякий раз, когда один из японцев заговаривал о чем-то, Клемансо эпатировал всех вокруг, громким раздраженным шепотом обращаясь к ассистенту: "Что говорит этот коротышка?" (цитата из книжки некоего Томаса Бэйли).

И это, конечно, все очень блаародно, пока мы не узнаём, что главным японцем на Совете Десяти был маркиз (на тот момент, позднее он станет князем) Киммоти Сайондзи. И что вообще-то будущий маркиз учился в 1870-х в городе Париже, где водил знакомство с Листом, Гонкурами и, барабанная дробь, самим Клемансо (который всю жизнь неровно дышал к Азии; в прошлом году во Франции вышла книжка на эту тему, надо не забыть ее тово; и еще есть книжка Джонатана Клементса про Сайондзи в Версале, кстати).

И, понятно, Клемансо, у которого с чувством юмора было все в порядке, вполне мог отпускать такие вот шуточки в отношении японца, которого знал уже почти полвека. Но для стороннего наблюдателя все это выглядело по-другому. Мораль простая: нет текста без контекста и т.п. http://angels-chinese.livejournal.com/2555813.html

запрещенные слова

Президент США Барак Обама подписал законопроект, согласно которому из федерального законодательства исключаются такие понятия, как «негр» (negro) и «уроженец Востока» (oriental). Об этом сообщает ABC News.

Законопроект был представлен Грейс Менг, конгрессменом-демократом от штата Нью-Йорк. Целью документа является «модернизация терминологии, обозначающей меньшинства», замена обозначений, встречающихся в законе об общественном здравоохранении конца 1970-х годов, на политически корректные.

«Термину "уроженец Востока" нет места в федеральном законодательстве и, в конце концов, это оскорбительное и устаревшее определение должно уйти», — заявила конгрессмен после подписания законопроекта. Менг добавила, что она аплодирует президенту и благодарит его за то, что он сделал.

Грейс Менг — первая американка азиатского происхождения, представляющая Нью-Йорк в Конгрессе США.

Осенью 2014 года вступили в силу поправки в устав Армии США, согласно которым было разрешено использовать слово «негр» (negro) в отношении афроамериканцев, проходящих службу в войсках США. Как пояснил представитель армии, слово было добавлено в устав, поскольку сами военнослужащие при оформлении документов идентифицировали себя как «негры».

lenta.ru/news/2016/05/21/negro/

go south и другие стороны света

East or West, home is best – или, буквально: Восток или Запад, а дома лучше. И разговор сегодня о сторонах света, вернее об интересных идиоматических выражениях из английского языка, которые означают «идти на юг», «идти на запад», «идти на север».

Начнем с самого популярного (как направления, так и выражения) – go south – что означает ухудшиться, испортиться. Связано это, по всей видимости, с тем, что на всех картах и планах местности юг всегда оказывается снизу. А когда что-то идет вниз – это скорее всего плохо. Кроме этого go south – это характерное для американского английского выражение, так что добавьте сюда победу Севера над Югом в гражданской войне.

A year ago I lost my first heart attack and my health went south after that. – Год назад со мной случился первый сердечный приступ и с тех пор здоровье покатилось под гору.

В Великобритании такого выражения нет, но в похожих ситуациях в британском английском раньше говорили говорили go west – уйти на запад. В британском варианте это могло означать не только ухудшение ситуации, но и смерть. Происхождение, возможно, связано с тем, что запад – сторона света, где заходит солнце, а может быть с тем, что Лондонский пригород Тайберн, в котором проходили казни осужденных из лондонских тюрем, находился как раз к западу от центра города. Как и публичные казни, выражение это устарело.

I am very sorry, sir, but I cannot see you properly, my monocle went west when I accidentally dropped it on a floor. – прошу прощения, сэр, но я не вижу вас как следует, я имел несчастье сломать свой монокль, уронив его на пол.

С популярной песней «Go West» группы Village People, в последствие перепетой Pet Shop Boys, это никак не связано. «Go West, young man» – это известный слоган Америки 19 века, призывающий к освоению Дикого Запада. музыканты, правда, скорее зовут слушателя в Сан-Франциско, город свободы и молодости, чем в СССР, как можно было понять из клипа (СССР, кстати, в другую сторону, на восток).

Однако вернемся к сторонам света. Редко, но встречается выражение go north. Обычно используется с цифрами и означает – больше какого-то числа.

Profit of the previous month has gone north of 25.000$. Not bad, huh? – Прибыль в прошлом месяце зашкаливает за 25 тысяч. Неплохо, а?

И лишь go east, ничего не означает, кроме, собственно, движения на восток…

english99.ru/go-south/

сине море

При изучении слов, обозначающих цвета у Гомера, уже давно была высказана гипотеза, что греки не видели синего цвета. Эта мысль нашла некоторые филологические подкрепления, но затем специалисты по зрению, которые твердо помнили насчет колбочек, эту гипотезу отвергли.

Не так давно, в 2008 году, был проведен ряд экспериментов, которые эту проблему показывают с другой стороны. Кратко говоря, зеркало языка имеет две стороны - оно отображает в языке внешний мир и в то же время влияет на то, как мы видим этот мир. В русском языке два синих цвета - голубой и синий, в английском это один цвет, различие - light blue и dark blue - говорит о постепенном переходе оттенков. Изчение на образцах границы между цветами показало, что испытуемые с английским и русским языками показывают несколько разные значения времени реакции на распознание цвета. Наличие в русском отдельного цвета влияет на время опознания образца. Сопоставляется с распознанием иных цветовых границ в языке например, синего и зеленого, выдвигается предположение об отсутствующем синем в греческом. Прежде, в XIX в., полагали, что отсутствующий синий у Гомера имеет причиной иное зрение у греков, которые не так, как мы сейчас, видели. Теперь считается, что - наоборот, состав слов для цветообозначения в греческом мог повлиять на их цветовосприятие. (Разумеется, сюда бы надо добавить данные по синему в греческой живописи, но это уже другая тема)

ivanov-petrov.livejournal.com/1989280.html

Беременна, брюхата, в интересном положении

Влияние образованного общества на язык не всегда бывает благотворным. Очень часто образованный человек начинает стыдиться самых естественных слов и выражений, особенно относящихся к области физиологии, и выдумывает вместо них более, на его взгляд, «приличные». На самом же деле эти замены сплошь и рядом грешат против духа языка.

Так, в начале XIX века дворянское общество вдруг застеснялось исконно русского слова «брюхата» и стало говорить про женщину, носящую плод, что она «тяжела», «беременна», или вовсе «находится в интересном положении», (глупее этого выражения вообще трудно что-нибудь придумать).

Пушкин, который, как известно, говаривал, что «русскому языку следует учиться у просвирен и у лабазников», сразу же восстал против этих нововведений. Свое кредо великий поэт изложил в письме к Вяземскому (в ноябре 1823 года): «Я желал бы оставить русскому языку некоторую библейскую похабность. Я не люблю видеть в первобытном нашем языке следы европейского жеманства и французской утонченности. Грубость и простота более ему пристали».

Александр Сергеевич объявил настоящую войну «беременностям» и «интересным положениям». Друг Пушкина, поэт и литературный критик Плетнев позднее вспоминал: «Пушкин бесился, слыша, если кто про женщину скажет: ”она тяжела“, или даже ”беременна“, а не брюхата — слово самое точное и на чистом русском языке обычно употребляемое».

Близкий по содержанию рассказ о речевых склонностях Пушкина читаем в «Материалах для биографии Гоголя», собранных Шенроком: «Однажды в гостях у Плетнева Екатерина Карамзина выразилась о ком-то: ”она в интересном положении“. Пушкин стал горячо восставать против этого выражения, утверждая с жаром, что его напрасно употребляют вместо коренного чисто русского выражения: ”она брюхата“, что последнее выражение совершенно прилично, а напротив неприлично говорить ”она в интересном положении“».

Это свое мнение Пушкин, конечно же, закрепил и в литературе. В «Капитанской дочке» от лица Петруши Гринёва говорится: «Матушка была еще мною брюхата, как уже я был записан в Семеновский полк сержантом». http://sergeytsvetkov.livejournal.com/510817.html

"Ничего, сударь, образуется"

Что ж, я ждал, ждал и дождался критических статей о переводах на английский переводчиков Pevear & Volokhonsky, супружеской пары, прошедшейся садовыми ножницами по лицу классической русской прозы.

В последние год-два уже было где-то в серьезной прессе, уже не припомню, где, а сейчас вот в престижном NYRB:

Socks: Translating Anna Karenina

Дженет Малколм настолько резко проходится по переводам Пивера и Волохонской, что в тематических блогах обсуждение ее статьи породило даже определенную защитную реакцию со стороны людей, которым не нравятся их переводы, но не настолько. См. интересные дискуссии у LanguageHat и XIX век

.

Я не разделяю этих защитных сентиментов. Оно все именно настолько плохо, и еще хуже. Пивер и Волохонская - ужасные переводчики, уродующие каждый текст, которого касаются. После перевода "Вы что, были у врача?" как "You've, what, been to the doctor?" (и сотен других подобных примеров), нет смысла с серьезным лицом обсуждать их профессиональный уровень, за отсутствием такового.

Но хватит об этом. В любом случае подозреваю, что репутация их переводов еще долго будет оставаться на высоте, хоть понимание проблемы постепенно и медленно выходит за пределы среды русскоязычных интеллектуалов (Малколм не владеет русским языком). Ну и ладно. Предлагаю обсудить любопытную проблему перевода слова "образуется", которое всплывает в статье Малколм и в обсуждениях в блогах.

В "Анне Карениной" камердинер Стивы Облонского Матвей говорит ему: "Ничего, сударь, образуется", и из текста понятно, что это для Облонского незнакомое выражение, немного странное: "А может быть, и образуется! Хорошо словечко: образуется, - подумал он. - Это надо рассказать". И еще несколько раз в тексте романа "образуется" встречается в этом значении как новое словечко, путешествующее от человека к человеку.

По-видимому - я не знаю, были ли серьезные исследования на эту тему - в русскую литературу в этом значении "уладится, сложится" - это слово действительно ввел Толстой. Вполне вероятно, оно существовало раньше в просторечном/диалектном языке. Даль приводит множество примеров (корень "ображать"), из которых ясно видны первоначальные конкретные, вещественные значения: "давать вид, образ, обтесывать, слагать". Образить невесту: нарядить. "Образить избу": исправить. Но при этом важно заметить, что более абстрактное, выхолощенное значение слова уже было повсеместным в 19-м веке: "составлять, формировать, являться". Облонский несомненно был знаком со словом "образует" в таких контекстах, как "глагол образует такую-то форму", "река такая-то, сливаясь с такой-то, образует...", "вещество образуется в результате такой-то химической реакции", "то-то и то-то образуют единое целое" итд. итд. (множество примеров можно найти на ruscorpora.ru). Не все слово было для него внове, а именно это безличное применение "образуется" по отношению к ситуации: не что-то образуется из чего-то, а "оно всё" само собой образуется, без дополнения. Рискну предположить, что словечко понравилось ему именно потому, что необычным использованием нарушает привычную выхолощенность и абстрактность слова "образует", возвращает нас к его более вещественным смыслам. Все образуется - все сложится, слепится, сгладится как-то.

Малколм упоминает в статье, что в классическом переводе "Анны Карениной" Констанс Гарнетт "образуется" превратилось "it'll work out" - вполне адекватно передает значение, но совершенно потеряно ощущение новизны, необычной фразы. Подозреваю, что Малколм тут либо цитирует исправленную версию перевода Гарнетт, вышедшую в свет в 1950-х, или путает с другим переводом - в переводе Гарнетт, как его знает проект Гутенберг, написано "she'll come round" - это то же, что "come around" (британский вариант), и опять-таки нет новизны, и безличности тоже нет. Другая популярная версия, использованная в двух переводах как минимум, включая Пивера и Волохонскую: "things will shape up". Наконец, в недавнем переводе Мариан Шварц использован настоящий неологизм: "it'll shapify". Малколм критикует этот вариант за неожиданную, режущую глаз странность: "where the Russian neologism is funny, the English one is merely weird. It stops the reader in his tracks."

Мне тоже не нравится shapify, но в отличие от автора статьи и нескольких комментаторов этого слова в блоге XIXvek, мне кажется, что проблема не в том, что это неологизм, и не в степени "неологичности", а в том, какой это неологизм, какую коннотацию это слово несет. В устах слуги "образуется" отталкивается от привычного выхолощенного и абстрактного смысла и возвращается к конкретному. "Shapify", наоборот, использует французский по происхождению "ученый" суффикс -ify (сравните: mortify, certify, quantify, calcify...), который звучит в устах Матвея крайне неуместно. Хоть и нелепое ввиду своей выдуманности, это все равно ученое, абстрактное слово. Радоваться удачному, меткому словечку тут нет никакого повода.

Если мы хотим постараться воссоздать по-английски ощущение меткости и странности, которое вызывает "образуется" у Облонского, нам следует искать слово или фразу, которые в принципе существуют в языке, но не используются в безличном варианте, по отношению к просто ситуации, и одновременно по эмоциональному настрою создают впечатление того, что все успокоится, уладится, наладится, исправится, соберется вместе. "it'll shape up" подходит по первому критерию, но не по второму; up вообще в глагольных фразах чаще сочетается по смыслу с чем-то неожиданным, с развитием событий, а не их затуханием (bring up, turn up). Я бы предложил вариант "it'll set down". Так не говорят (не путать с "settle down", обыденной фразой, которая отлично подходит по смыслу, но в ней ноль новизны), но из контекста и эмоциональных коннотаций фразы set down можно понять, что подразумевается "успокоится, наладится, станет на свои места", и странное употребление, как и в случае "образуется" для Облонского, возвращает читателя от абстрактного к конкретному, порождает в голове картинку того, как вещи физически возвращают на свои места, пыль и муть опускаются, все проясняется.

Так что мой вариант - "it'll set down". Или можно "it'll pipe down", из тех же соображений примерно. https://avva.livejournal.com/2952387.html ( в исходном тексте есть активные ссылки)

зарядить наган

"Немало курьёзов происходит с теми кто говорит на нескольких языках. Я как и все русскоговорящие по привычке, даже не замечая этого, вставляю в предложения на русском языке более короткие. А потому, удобные слова на иврите. Но для людей, к таким обстоятельствам непривычных, смысл такой вот иврусит ( помесь бульдога с носорогом, то бишь русского с ивритом) иногда приобретает неожиданный. Вот не далее чем сегодня довелось мне поболтать как раз с таким новичком по телефону.

--Ты чего замолчала?

--Одну секунду, мне нужно наган зарядить.

--Чего?! Какой наган?

--Ну самый обыкновенный, чёрный и блестящий.

--А зачем он тебе?

--Да так, завтра целых полтора часа в автобусе до универа ехать, я без него так долго ездить не люблю.

--То есть как? Почему?

--Ну, в автобусах иногда не самые приятные типы. Иногда вот усядутся сзади две дуры и начинают всем кости мыть, не люблю слушать чужие разговоры, одна головная боль. а если сидишь с наганом, то всё быстро решается.По этому, в автобусе каждый второй нормальный человек сидит с наганом. Ты что не заметил?

--Нет. Я как-то внимания не обратил. А как ты с ним охранников в универе проходишь?

--Как как... а что они могут сказать, нет ничего особенного в том что студент заходит в универ с наганом, обычное дело. Я с ним и на лекциях сижу. И другие студенты сидят. Там-то ты точно заметишь, они прямо на столах лежат.

--То есть..это.. чтобы те, кто болтает, на лекциях не мешали? -- Надо заметить, что я решила, что этот студент должен сдавать анализы, а не экзамены.

--Нет, сам понимаешь, не все лекторы говорят достаточно ясно и медленно, чтобы записать было легко. А с наганом совсем другое дело. А ты сколько в Израиле?

--Второй месяц...

Только тут до меня дошло, что анализы сдавать нужно мне. Потому что НАГАН на иврите -- проигрыватель МП4 или МП3, но парень-то этого не знает..."

Из комментов отсюда: grimnir74.livejournal.com/5401399.html

о языке

Весьма уважаемый мною историк В.А. Шнирельман опубликовал недавно статью, в которой изложил как раз те сомнения, которые мучили меня много лет - в отношении методологических ограничений реконструкции праиндоевропейских реалий быта и культуры по словарным данным. Причём на обширном этнографическом материале.

Шнирельман В.А. Междисциплинарный подход и этногенез http://xn--c1acc6aafa1c.xn--p1ai/?page_id=8463

Я-то баловалась пустячками типа реконструкции латинского *coccolatum из европейских обозначений шоколада, а тут множество познавательных фактов. Например, что некоторые племена охотников-собирателей поливают поля диких растений (притом сами не сажают). В популярных представлениях, никаких промежуточных форм между земледелием и собирательством не бывает: история земледения излагается так, что кто-то увидел всходы оброненных семян, догадался посадить специально, и с тех пор все радостно стали пахать и сеять. А оказывается, не факт. И вот у этих индейцев в языке есть слова "поле" и "поливать", как если бы они были земледельцами. А слова "сеять" нет.

Вообще же интересный вопрос: откуда вообще появляются новые слова? Вот, например, для праиндоевропейского реконструируется слово "железо" (и соответствующая реалия). Но ведь железа раньше не было. Положим, первое племя открыло для себя способ выплавить железо. Откуда взять название для нового материала? Заимствовать не у кого, другие ещё железа не выплавляют. Ну, можно назвать как-нибудь типа "серая бронза" или "дешёвая бронза". Это значит, что исходник означал бронзу, а не железо. Окей, а у бронзы название откуда взялось? Перенесли на неё название меди? А в честь чего медь назвали?

Более или менее ясно только с золотом - там название явно по цвету "жёлтое". Но названия металлов, из которых делали орудия, вряд ли перенесены с золота.

И да, русское слово "чугун" происходит от тюркского cojun "медь", заимствованного уже в весьма недавнее время. http://steblya-kam.livejournal.com/199878.html

о мировоззренческом различии языков аналитических и синтетических

Не знаю, приходила кому в голову такая мысль - о мировоззренческом различии языков аналитических и синтетических. Эдакая схолия к гипотезе Сепира - Уорфа.

( Свернуть )

Как известно, синтетические языки выражают грамматические (значит, и смысловые) значения с помощью всяких суффиксов, окончаний и прочих морфем. В противоположность этому, аналитические задействуют отдельные служебные слова, но в большей степени - порядок слов, контекст и интонацию. Классический пример - английский язык. Знаменитый "Похоронный блюз" Одена написан от лица любовника/цы к любовнику/це. Род неопределим. И вот Бродский переводит:

Он был мой Север, Юг, мой Запад, мой Восток,

Мой шестидневный труд, мой выходной восторг,

Слова и их мотив, местоимений сплав.

Любви, считал я, нет конца. Я был не прав.

А вот Кружков:

Он был моей рекой, и морем, и скалой,

Шаландою моей, и ночью, и луной,

Был солнцем из-за туч, рассветом из-за штор;

Я думала, любовь бессмертна. Это - вздор.

Полагаю, Бродский "правее" - ведь Оден был гомосексуалистом. Тут мы обращаемся к контексту, внеязыковым обстоятельствам. И это самое важное, что я хочу сказать.

Аналитический язык доверчив к контексту - а что ему остается? Он упрощает свою грамматику, насыщает множеством разных смыслов омонимы, предлагая нам догадываться, в чем же дело, с помощью средств, находящихся за пределами этого языка - в культуре, реальности как таковой. Напротив, синтетический язык не доверяет окружающей реальности - он предпочитает своими средствами и как можно точнее обозначать смыслы и значения, чтобы не было опасной, как ему кажется, двусмысленности. Если "любил", значит мужчина, а если "любила", будьте уверены, что женщина. Конечно, не всегда это у него получается ("люблю" в русском тоже не различается по роду), но тенденция налицо.

И что же выходит? Аналитический язык с его доверием реальности, окружающему миру, обстоятельствам сосуществования людей в обществе, известным каждому, оказывается неизбежно "приземленным", укоренненым в материальной жизни, в эмпиризме и прагматизме. Действительно, нужно крепко стоять на земле, нужно иметь дело с одним единственным реальным миром, а не десятками выдуманных, чтобы пользоваться контекстом и быть уверенным в его истинности. Так действуют англичане и американцы; так действуют и китайцы, реализм и прагматизм которых хорошо известен.

А вот синтетическим языкам приходится туже. Вынужденные, по максиме стоиков, "все свое носить с собой", они слишком легко теряют почву под ногами. Народы, замкнутые своими синтетическими языками в самодостаточные "миры", начинают слишком упрощенно и даже с подозрением воспринимать внеязыковой мир своего биологического существования. Они охотнее следуют метафизике, чем физике - ведь в метафизике смыслы вечны и самодостаточны, что так льстит синтетическим языкам, тогда как "физика" полна переменчивого внеязыкового контекста, для которого у них не хватает опыта и гибкости. Таковы санскрит, древнегреческий, иврит, арабский, русский, немецкий и многие другие.

Кстати, подобное самозамыкание свойственно и искусственным языкам (таким как ифкуиль или логлан), ведь они разрабатывались как универсальное средство общения или выражения мыслей, без привязки к постоянно меняющемуся и двусмысленному контексту. Это, помимо всего прочего, означает: общаться на синтетических языках можно, а вот создавать сложную единую культуру, укоренненную не в чьей-либо словесной традиции, а в живом совместном опыте - гораздо труднее. Потому-то английский язык и завоевывает мир...

комсомолец

Бедные сценаристы и авторы худлита советских времен- сколько мучений доставили им попытки вставить слово "комсомолец" в устную речь отрицательных героев! Их трудности можно понять. А как сегодня мучаются современные любители французских булок, придумывая натужные и неправдоподобные обращения благородных героев к юным врагам "россии, которую мы потеряли".. Смотреть больно! Я вам помогу.

Общее "погоняло" комсомольцев в 20-х - "комсопля". Хоть в устах нэпмана, хоть бандита, хоть рабочего или командира отряда ЧОН. Утруждать себя выговаривать полностью и правильно начинали с поста председателя райисполкома и выше - иначе не совсем солидно.

Ругать за такое обращение начнут только во второй половине 30-х. http://d-clarence.livejournal.com/79365.html

Стилистические ошибки

Мы попросили главного редактора портала «Грамота.ру» Владимира Пахомова рассказать, какие стилистические ошибки встречаются чаще всего и как их избегать.

2

Стилистические ошибки? Что это?

Это ошибки, связанные с употреблением слов, грамматических форм, синтаксических конструкций без учета их стилистической окраски. Например, использование разговорного слова в нейтральной речи: Двери открываются вовнутрь (надпись в автобусе). Это и есть стилистическая ошибка, вместо разговорного вовнутрь следовало написать: Двери открываются внутрь.

3

Разговорное — значит неправильное?

Нет, «разговорное» и «неправильное» не синонимы. В русском литературном языке противопоставляются книжная и разговорная речь, иными словами, разговорная речь — тоже часть литературного языка. Если мы называем какое-либо слово (универ), форму слова (мучает) или ударение (договорА) разговорными, это не означает, что их надо тут же забыть и никогда больше не употреблять. Это означает, что такие варианты нормальны в непринужденной устной речи. А вот в других стилях (о них ниже) таких вариантов надо избегать (говорить и писать соответственно: университет, мучит, договоры).

4

Чем «договорА» лучше «докУментов»?

Принципиальная разница в том, что договорА — разговорный вариант, а докУменты — это уже просторечие. Просторечие, в отличие от разговорной речи, остается за пределами литературного языка. Ложить, средствА, докУменты, евойный — грамотному человеку так нельзя ни писать, ни говорить.

Кстати, слово вовнутрь, о котором шла речь, в одних словарях фиксируется как разговорное, а в других — как просторечное. Это делает описанную выше стилистическую ошибку еще более грубой.

5

А какие стили есть в книжной речи?

Их четыре: официально-деловой, научный, публицистический и язык художественной литературы. С последним все понятно, поэтому расскажем о первых трех. Официально-деловой стиль обслуживает сферу законодательства, права, юридические, дипломатические отношения, деловую переписку. Для него характерны строгость изложения, подчеркнутая логичность, отсутствие какой бы то ни было эмоциональности, набор клише, стандартных оборотов, устойчивых формул (в соответствии с постановлением; на основании вышеизложенного; руководствуясь законодательством Российской Федерации). Научный стиль можно встретить в монографиях, статьях, диссертациях, учебниках, рецензиях и т. д. Здесь тоже приветствуется ясность, точность, однозначность терминологии. А с публицистическим стилем мы сталкиваемся, открывая газету, включая телевизор (хотя здесь можно столкнуться с чем угодно), заходя на новостной сайт.

6

Главное — не допускать в книжную речь разговорные слова?

Не только. Не менее (а может, и более) страшен обратный процесс — когда в живую речь проникают обороты, характерные для книжно-письменного языка, особенно для официально-делового стиля. Он имеет двоих детей вместо у него двое детей; в феврале месяце вместо в феврале, мною утерян паспорт вместо я потерял паспорт, вы имеете возможность вместо вы можете. Это давняя проблема русского языка, на нее обращал внимание Корней Чуковский в своей знаменитой книге «Живой как жизнь», вышедшей в 1962 году. Такое неоправданное употребление канцелярских слов в разговорной и литературной речи писатель назвал тяжким недугом языка и даже придумал этому недугу название: канцелярит (по образцу колита, дифтерита, менингита).

7

Все настолько серьезно?

Увы, да. Вот примеры из книги «Живой как жизнь», которые приводит Корней Чуковский: мы с женой никогда не конфликтуем, в нашем зеленом массиве много грибов и ягод. А вот примеры совершенно зубодробительных фраз, о корректности которых спрашивали пользователи справочной службы русского языка на портале «Грамота.ру»: овладение немецким языком детьми младшего возраста;учителя проходят обучение технологии высаживания деревьев;маршруты общественного транспорта, проходящего через текущую остановку;сотрудник подразделения обязан передать документы на бумажном носителе другому сотруднику по указанию руководителя подразделения. По сравнению с этими монстрами примеры Корнея Чуковского выглядят вполне невинными.

8

Как избежать канцелярита?

Рецепты общеизвестны: избегать нанизывания падежей (иначе получится: в целях улучшения качества обслуживания клиентов), не злоупотреблять отглагольными существительными (просим вашего разрешения на закрытие магазина). Почти всегда отглагольное существительное можно заменить глаголом, а громоздкие нечитаемые конструкции — придаточными предложениями, оборотами с союзом чтобы, деепричастными оборотами. Вот примеры удачной замены канцелярских фраз из «Справочника по русскому языку: правописание, произношение, литературная правка» Д. Э. Розенталя, Е. В. Джанджаковой, Н. П. Кабановой:

вместо завод не выпустил продукцию вследствие неполучения необходимого сырья — …так как не получил необходимое сырье;

вместо в рукопись внесены исправления для устранения повторений и улучшения ее стиля — …чтобы устранить повторения и улучшить ее стиль;

вместо необходимо углубить знания и закрепить навыки студентов за счет привлечения дополнительного материала — …привлекая дополнительный материал.

9

На что еще надо обратить внимание?

К стилистическим ошибкам относятся еще тавтология и плеоназм. Тавтология — неоправданное соседство однокоренных слов, например: следует особо отметить следующие особенности; мы преобразим ваш образ. Плеоназм — лексически избыточное сочетание, в котором значение одного слова перекрывается значением другого. Например: временный гость (гость — тот, кто пришел, приехал навестить кого-либо на время), нелепый абсурд (абсурд — это и есть нелепость, бессмыслица), памятный сувенир (сувенир — подарок на память), впервые знакомиться («знакомиться» означает именно первую встречу).

10

Значит, в предложении надо устранять любую избыточность?

Во всем надо знать меру. Впадать в другую крайность, изгоняя из текста любую избыточность, не стоит. Многие слова и обороты, на первый взгляд лишенные смысла, повышают образность и выразительность речи. Например: я видел это своими собственными глазами — казалось бы, здесь три лишних слова: чем еще можно видеть, как не глазами, чьими еще глазами можно видеть, как не своими, да еще и собственными? Но эти слова отнюдь не лишние, если их убрать, то от эмоционального и образного высказывания останется голая передача информации (я видел это).

Да и некоторые выражения, изначально плеонастичные, уже вошли в литературный язык и нарушением нормы не являются. Таков, например, оборот сегодняшний день. «Большой толковый словарь русского языка» под ред. С. А. Кузнецова фиксирует: на сегодняшний день (в настоящий момент), жить сегодняшним днем (не думая о будущем).

11

Я слышал выражение «речевой штамп». Это тоже стилистическая ошибка?

Да, и очень распространенная. Речевой штамп — это образное выражение, которое за счет высокой употребительности потеряло яркость и образность и уже не украшает речь, а раздражает грамотных носителей языка. Например, есть такая шутка: старожилы — это люди, которые ничего не помнят. Потому что говорят: даже старожилы не помнят таких морозов, такой жары, таких сильных дождей, такой засухи. Вот это «даже старожилы не помнят» — это и есть речевой штамп, он до сих пор в ходу. Произвело эффект разорвавшейся бомбы; вызвало широкий резонанс; никого не оставило равнодушным — вы, конечно, встречаетесь с этими оборотами регулярно. Хорошие примеры штампов в новостных текстах приводит журналист, филолог Ксения Туркова: «В сюжете про погоду вам расскажут про снежный плен, в материале о юбилее вы наверняка услышите о взлетах и падениях в жизни именинника, а в репортаже о выборах обязательно появится предвыборная гонка». «Сотни машин оказались в снежном плену — наверное, когда-то, когда по этому штампу еще не ступала нога журналиста, это выражение было и правда красивым. Снежный плен — хороший образ. Во что этот образ превратился сейчас, объяснять, думаю, не стоит. И пользоваться им не надо, если не хотите, чтобы над вашей попыткой хорошо выглядеть откровенно смеялись», — пишет Ксения Туркова. Такие речевые штампы были и раньше, например: передний край борьбы за коммунизм, атака на бесхозяйственность — эти выражения старожилы, наверное, помнят.

12

Что почитать о стилистических ошибках?

О канцелярите и о том, как с ним бороться, написано в уже упомянутой книге Корнея Чуковского «Живой как жизнь», а также в прекрасной книге редактора, переводчика Норы Галь «Слово живое и мертвое», выдержавшей несколько переизданий, в том числе в последние годы. Помогут избежать стилистических ошибок справочные пособия: «Практическая стилистика русского языка» Д. Э. Розенталя, «Справочник по русскому языку: правописание, произношение, литературная правка» Д. Э. Розенталя, Е. В. Джанджаковой, Н. П. Кабановой, «Практическая стилистика современного русского языка» Ю. А. Бельчикова.

Автор: Владимир Пахомов, главный редактор портала «Грамота.ру», член экспертного совета «Тотального диктанта» https://meduza.io/cards/kak-izbezhat-stilisticheskih-oshibok

Пара и два

Куприн относил слово «пара» к числу «больных» слов.

Действительно, неправильное употребление этого счетного слова в значении «два» уже давно стерло качественное отличие между «парой» и «двумя». На каждом шагу слышишь: пара минут, на пару слов…

Давайте разберемся с этим. Раскроем, например, «Евгения Онегина». Читаем:

… Пистолетов пара, Две пули — больше ничего — Вдруг разрешат судьбу его.

Итак, пара пистолетов, но две пули. Поэт сохранил это различие не только ради рифмы и соблюдения стихотворного размера.

Любой толковый «Словарь русского языка» определяет слово «пара» примерно одинаково: два однородных или одинаковых предмета, употребляемых вместе и составляющих одно целое: пара сапог, перчаток, пара весел.

Стало быть, пушкинское сочетание «пара пистолетов» совершенно правильно, поскольку «Лепажа стволы роковые» (дуэльные пистолеты) продавались парами в особом ящике, и каждый из дуэлянтов имел свою пару. Пули же парами не продавались и не заряжались, поэтому пуль — две.

Вполне правомерна и «пара гнедых» в известном стихотворении Апухтина, потому что существовала упряжка парой, тройкой, четверкой и т. д.

Не вызывают сомнений и такие словосочетания, как танцующие пары, супружеская пара. «Мы с Тамарой ходим парой» — тоже вполне законно.

В просторечии допустима, например, фраза «купить пару бананов», так как два банана могут быть в одной связке. Но совершенно не желательно говорить и писать: пара слов, пара минут, дней, часов; пара раз. Ведь слово «пара» тут означает не обязательно «два», а — «несколько, немного», и потому подобные сочетания теряют логический смысл и только засоряют язык.

Впрочем, у некоторых наших классиков можно найти примеры, которые вроде бы не подпадают под указанное правило. «Пара змей» у Лермонтова, в принципе, возможна, как и пара тигров, слонов, волков, если подразумеваются разнополые твари. «Пара строк» у Лескова уже сомнительна, так как, строго говоря, парными строки могут быть только в двустишиях.

А вот «пара мыслей» у Пришвина — это уже откровенная словесная неряшливость. То же самое у Маяковского из «Письма Кострову»:

Не поймать меня на дряни, На прохожей паре чувств.

Вот и вы, друзья, не дайте себя поймать на паре. http://sergeytsvetkov.livejournal.com/522839.html

Ruth Mazo Karras - Sexuality in Medieval Europe: Doing Unto Others

У меня мышиный писк восторга, переходящий в ультразвук. Но вы меня простите, если я признаюсь, что вообще не читала книг по истории сексуальности, поэтому я кайфую от того, как подробно по полочкам все разложено. Возможно, для кого-то это и очевидные вещи, но для меня – счастие ума. Вообще, это книга не про средневековую сексуальность. Иначе придется признать, что мы на 90% процентов до сей поры состоим из того самого средневековья.

Каррас пишет, скажем, о том, что все старинные слова в европейских языках, означающие сексуальные отношения, все глаголы имеют строго выраженную мужскую принадлежность. Это сейчас to fuck применимо в обе стороны, глаголы средневековья четко обозначают, что иметь секс можно только мужчине (активно) . Мужчина – всегда субъект в процедуре, женщина (или любой другой партнер) – объект. Отношения определены как «проникающий» и та(тот), «в кого проникают». Эти позиции не равны, более того, даже при условии, что эти партнеры участвуют в одной и той же процедуре, их сексуальный опыт и понимание этого опыта (в том числе, ими самими) категорически различны.

Каррас пишет о том, что невозможно выделить «гомосексуализм» в средневековой культуре. Были различные вариации сексуального опыта, но никто не думал о них, как о гомосексуальности, или бисексуальности, или иной характеристике натуры. Они не являлись характеристиками личности, они являлись способами постельной игры. Они просто были – и все. В общем, бананы в Средневековье были значительно чаще просто бананами. Но Каррас пишет также и о том, что и «гетеросексуальность», как характеристику общества, выделить невозможно – ровно по той же причине, потому что гетеро- не может быть выделена, когда отсутствует гомо-, и потому что у современников отсутствовала понятийная база для подобного разделения. Большая часть мужчин общества занималась сексом большей частью с женщинами, и наоборот. Но это не значит, что они воспринимали себя, как гетеросексуальных. Вообще, секс делился не по принципу пола или брачности/внебрачности, потому что секс и в браке рассматривался как необходимое, но зло. Секс делился на похоть (неважно, что с женой) и целомудрие. Второе всегда предпочтительней. Секс также делился на репродуктивный и нерепродуктивный. Всегда предпочтительно первое.

И современниками пол человека не определялся по его интересам или, условно говоря, профессии. То есть, у средневековых людей не было ни малейшего сомнения при опознании мужчины в монахе и женщины – в монашке. Это были категории лиц, условно не размножающиеся – но и только, а не некоторый, как предполагают исследователи уже более новых эпох, «третий пол». При переходе в клерикальное состоянии гениталий они не утрачивали. И это знали не только клирики, но и миряне. К вопросу, кстати, о любой даме, соглашающейся на исповедь епископу Брихину… а насколько проявит себя мужественность епископа – это уже его личное дело, к сутане не имеющее никакого отношения. http://bojkot.livejournal.com/389614.html

Искусственный интеллект: искусственней некуда

Google Translation более правильно было бы называть Google Replacements, потому что именно таков принцип его действия.

Обычный переводчик-человек действует так: он мысленно ставит себя на место говорящего в той же или аналогичной ситуации и, обращаясь к аналогу слушающего, выдаёт аналог нужной реплики. Компьютер же обращается к своему глоссарию (да-да, глоссарию, не, ни разу не словарю), находит ячейку, парную к данной, выгребает то, что в этой ячейке находится, и швыряет пред светлые очи запрашивающего, и делает это очень быстро – гораздо быстрее, чем если бы человек, слюнявя палец, листал разговорник. Если текста много, он делает механические сшивки между содержимым разных ячеек. Но от скорости осуществления этой дури она не перестаёт быть маразмом.

Когда переводчику, допустим, мексиканского сериала нужно перевести на русский реплику уголовного авторитета, обращающегося к своей «шестёрке», он представляет себе русского уголовного авторитета и его «шестёрку» (по книгам, по кино, по чьим-нибудь рассказам, по личным воспоминаниям, если вдруг они у него есть) в аналогичной (максимально близкой) ситуации и выдаёт нужную реплику. Но мы, люди, делаем это очень быстро, да, дорогой компьютер, очень-очень быстро, настолько быстро, что не всегда сами успеваем заметить и зафиксировать этот этап работы воображения. И да, дорогая машина, тебе для этого понадобится очень много... памяти.

Принципы машинного перевода не должны быть машинными, точно так же, как принципы обучения тупых учеников не должны быть тупыми.

Переводчик-человек может перевести правильно, может сделать ошибку, но если он ошибся, очень часто причиной этого будет то, что он взял не ту ситуацию или подставил не те характеристики говорящего / слушающего.

- Что, не подходит по смыслу? Подожди-подожди. А кто это кому говорит?

…

- Опять не годится? Все мои варианты не годятся? Ну подожди, а какая там конкретно ситуация?

Компьютер при недостатке информации должен был бы выдавать красную мигающую надпись: НЕ ЗНАЮ СИТУАЦИИ. НЕ ЗНАЮ СИТУАЦИИ.

Да! Да! Он должен это делать! Обратное свидетельствует о маразматичности заложенной в него программы. Если компьютер каждый раз, что бы ни было, бодро выдаёт на-гора некий перевод, не смущаясь ничем, ‒ сразу до свидания. Такого не должно быть.

Запрос: “Are you OK?” по-русски => Компьютер: НЕ ЗНАЮ СИТУАЦИИ. => Два друга бегали по парку, один споткнулся, упал, ободрал колено. Второй видит это и подбегает к нему. Целеустановка: вопрос с оттенком сочувствия. => Компьютер: англ. “Are you OK?” — русск. «Сильно ободрался?»

ГОВОРЯЩИЙ, СЛУШАЮЩИЙ и СИТУАЦИЯ – это три кита, на которых всё держится.

Компьютер сейчас должен был бы обучаться, во-первых, понимать несложные описания ситуаций вроде приведённого выше (на это машинного интеллекта вполне хватит: понимать их, так сказать, наполнение), во-вторых, вычленять из такого описания информацию о характеристиках ГОВОРЯЩЕГО – СЛУШАЮЩЕГО – СИТУАЦИИ и делать для себя выводы (друзья, бытовая ситуация – на «ты», есть разрешение на использование разговорной лексики...).

За всю эту уйму времени они пока только поняли, что переводить нужно не слово, а высказывание (Штирлиц догадался), и всё равно иногда переводят не конструкцию, а слова.

Как выглядит работа нормального электронного переводчика (в основе своей, так сказать; дальше, поверх этой основы, её можно дооптимизировать до фантастического состояния):

Я ТЕБЕ СЕЙЧАС ПОКАЖУ – <иноязычный> аналог?

Компьютер: ОПИШИТЕ СИТУАЦИЮ.

Вариант 1. Школьники ссорятся и дерутся между собой. Целеустановка: угроза.

Компьютер: выдаёт иноязычный аналог № 1.

Вариант 2. Одна из подруг пытается вшить «молнию», но делает это неправильно. Вторая собирается проинструктировать её, как надо. Целеустановка: нейтральный ввод информации.

Компьютер: выдаёт иноязычный аналог № 2.

Вариант 3. Не знаю ни кто говорит, ни кому, ни в какой ситуации.

Компьютер: выдаёт иноязычные аналоги № 1, 2, 3, 4, 5, 6…, располагая их в порядке убывания частотности.

ВОТ ВАМ И ВОДА – <иноязычный> аналог?

Компьютер: ОПИШИТЕ СИТУАЦИЮ.

Вариант 1. Воды не оказалось / Вода оказалась непригодной для купанья / питья. Целеустановка: разочарование.

Компьютер: выдаёт иноязычный аналог № 1.

Вариант 2. Один из приятелей раздобыл и принёс воды для всей компании. Целеустановка: констатация факта с оттенком гордости.

Компьютер: выдаёт иноязычный аналог № 2.

Вариант 3. Понятия не имею.

Компьютер: выдаёт иноязычные аналоги № 1, 2, 3, 4, 5, 6…, располагая их в порядке убывания частотности.

Сейчас, если запросить электронный перевод русского высказывания «Вот вам и вода» на английский, выдаётся ответ: “So much water”, а если ввести “So much water” и запросить русский перевод, выдаётся ответ: «Так много воды».

Когда я впервые, введя в электронный переводчик русское высказывание «Вот вам и вода», получу ответ вроде:

«Выберите целеустановку: 1. Констатация факта. 2. Разочарование

ЛИБО

Опишите кратко ситуацию», ‒ я пойму, что дело у разработчиков пошло на лад.

А вообще, если бы разработчики обратились к специалистам, мы бы им к тому же объяснили, как учитывать средства звучания и кинесическую составляющую. Потому что всё сказанное до сих пор относилось к письменной речи, а в реальной жизни речь бывает далеко не только письменная и даже как правило не письменная, а звучащая.

Если когда-нибудь мне скажут, что появилась программа-переводчик, принципы работы которой абсолютно засекречены, но которая всё переводит правильно, просто гениально, я сразу же смогу сказать, в чём заключаются эти засекреченные принципы (* Здесь должен быть дьявольский смех ): они учитывают характеристики ГОВОРЯЩЕГО, СЛУШАЮЩЕГО и СИТУАЦИИ. Даже смогу рассказать в деталях, как именно они это делают. http://willie-wonka.livejournal.com/642885.html

понятие «варвар»

Впервые понятие «варвар», по свидетельству географа и историка Страбона (ок. 63 г. до н.э. – ок. 20 г. н.э.), появляется в конце VI в. до н. э. у историка Гекатея Милетского, который «сообщает про Пелопоннес, что там до греков обитали варвары». Живший несколько позднее поэт Симониде Кеоса называет персов варварами и говорит о победе Гелона над карфагенянами как о триумфе греков над варварами.

Насколько можно судить по дошедшим до нас источникам, греки не имели представления о генетическом различии народов. Они считали, что человеческий род один, а различия между народами случайны. Поэтому обычно полагают, что первоначально для грека варвар — это тот, кто говорит на ином, чем он сам, языке, на языке, непонятном для говорящих по-гречески (возможно звукоподражательное происхождение слова: βάρ-βαρ ), т.е. происхождение понятия «варвар» носило, как и этноним «эллин», лингвистический характер. Еще Фукидид в «Археологии» утверждал, что Гомер «нигде не обозначает все племена одним общим именем эллинов и никого так не называет... не употребляет он и слова «варвары», -очевидно, оттого, что эллины тогда еще не отделились от них и не объединились под одним именем». Например, поэт говорит о карийцах как о βαρβαρόφωνοι («варварофоны», «говорящие по-варварски карийцы».

Но постепенно у греков формируется этническое самосознание — в противостоянии по отношению к негрекам. Как определенный шаг в создании образа иноплеменника-дикаря можно, по-видимому, рассматривать творчество Архилоха, который сам принимал участие в колонизации. У него мы находим изображение ближайших соседей греков — фракийцев, как свирепых дикарей с экзотической внешностью. Неприятие греками скифских обычаев, в том числе пьяного бесчинства и буйства, отражено в следующем фрагменте Анакреонта, пользовавшимся широкой известностью:

Ну, друзья, не будем больше С таким шумом и ораньем Подражать попойке скифской За вином, а будем тихо Пить под звуки славных гимнов.

У Гераклита из Эфеса дан такой метафорический образ, как «варварская душа»: «Глаза и уши — дурные свидетельства для людей, если души у них варварские». Тем самым противопоставление имеет в виду культурную ущербность варваров.

Переломным этапом в истории отношений греков с другими народами становятся греко-персидские войны. Угроза персидского нашествия сплотила эллинов, вызвав национальный подъем и ненависть к варварам, которых олицетворяли персы. Создав четкую полярность между эллинами и варварами, война стала мощным стимулом для консолидации греков и оформления этнического самосознания, их идентичности. Геродот уже утверждает, что если египтяне «варварами... называют всех, кто не говорит на их языке», то афиняне в своем ответе спартанским послам ссылались на «наше кровное и языковое родство с другими эллинами, общие святилища богов, жертвоприношения на празднествах и одинаковый образ жизни», т.е. у него на первом месте стоит этнический фактор, а уже затем язык, религия и культура.

Победа в сознании эллинов знаменовала торжество идеалов гражданской свободы над деспотизмом и рабством. Она преисполнила их чувством собственного превосходства и презрения к варварам. Началось формирование негативного образа негрека и перевод его из обыденного сознания в идеологию. Создается стереотип варвара, обычно перса, как воплощение трусости, коварства, жестокости, вероломства и ненависти к грекам. Оппозиция «эллин — варвар» превращается в конфронтацию.

Отныне для греков "варвар" и "раб" — понятия тождественные, а тезис о природном превосходстве эллинов над варварами активно используется для идеологического оправдания рабства.

Убеждение в том, что эллины и варвары по природе враги и что рабская участь невозможна для эллинов, предназначенных для господства, отчетливо выражена Платоном в «Государстве». Он пишет об опасности порабощения греков самими греками и варварами: «...насчет обращения в рабство: ...надо приучать щадить род эллинов из опасения, как бы он не попал в рабство к варварам... Значит, и нашим гражданам нельзя иметь рабом эллина, и другим эллинам надо советовать то же самое... Таким образом, их усилия будут скорее направлены против варваров».

Но наиболее четко и ясно эту господствующую идею сформулировал Аристотель, цитируя строки Еврипида из «Ифигении в Авлиде»: «Прилично властвовать над варварами грекам» и продолжая: «...варвар и раб по природе своей понятия тождественные». Ведь у варваров, по мнению философа, «отсутствует элемент, предназначенный по природе своей к властвованию. У них бывает только одна форма общения — общение раба и рабыни».

Таким образом определяется новое, имперское по существу представление о цивилизации. В мировоззрении эллинистической эпохи варвары с периферии греческого мира вытесняются в свой, особый, чуждый мир. Это проявилось в эллинистической астрологии, в которой выделялись две сильно отличающиеся небесные карты — «варварская сфера» и «греческая сфера». Таким образом, даже судьбы эллинов и варваров оказались разделены и противопоставлены друг другу.

Однако, наряду с этим набирает силу и другая тенденция: интерес к «варварскому» Востоку и восхищение им. В римское время признаком «эллинства» все более считается не национальная принадлежность, а владение языком и культурой. Страбон, характеризуя кельтские племена вольков, салиев и каваров, заявляет о том, что «...они уже не варвары, а большей частью преобразовались на римский образец, став римлянами по языку, образу жизни, а иные даже по государственному устройству». Плутарх (ок. 46 — ок. 126 гг. н.э.) при распознании эллинов и варваров ставил моральные и культурные критерии выше разницы в обычаях и языке. Те же тенденции отличают и более позднего древнегреческого писателя Элиана (кон. II — первая пол. III в. н.э.), который писал о варварстве афинян и других греков по рождению и одновременно — о мудрости и благочестии кельтов, персов, египтян, индусов. Это было признаком «политкорректности» для того времени. На волне этих тенденций в 212 г. н.э. свободные жители Римской империи, вне зависимости от культурной принадлежности, получили статус граждан.

В IV—V вв. н.э., в связи с разрушительными событиями Великого переселения народов, слово варвар снова приобретает резко негативную окраску, ассоциируясь не столько с невежественным чужеземцем или соотечественником, сколько с агрессивным и непредсказуемым агрессором, вооруженной толпой дикарей — разрушителей высокой культуры. У последнего великого римского историка Аммиана Марцеллина (ок. 330 — ок. 400 гг. н.э.) варвары все чаще ассоциируются со зверями, которых влекут неконтролируемые инстинкты и лучше всего характеризуют выражения «дикость нравов», «разнузданное безрассудство», «безумие свирепых варваров».

Античное понятие варвар заимствовуется в христианской Византии и Западной Европе, где оно приобретает значение «безбожник». В Византии варварами назывались, кроме того, западноевропейские, а также другие христианские народы (из-за конфессиональных разногласий).

А вот на юге Балканского п-ова и в Болгарии в XIV в. Βάρβαρος — это имя особо чтимого святого. Миро от его мощей употреблялось в болгарской церкви вместо того, которое раньше присылалось от вселенского патриарха. С целью оправдать такой порядок и тем самым прекратить зависимость от патриархии в Болгарии было написано житие Варвара. Египтянин по происхождению, он долго был пиратом на Средиземном море, многих убил и ограбил, но, спасшись один из всех пиратов во время бури, дал обет посвятить всю жизнь Богу.

В Новое время Жан-Жак Руссо провозглашает принципы «естественной добродетели», в основе которых бескорыстное постижение других людей посредством отождествления себя с ними. «Варвар» трансформируется в «естественного человека», не испорченного цивилизацией и потому способного к подлинно человеческому общению.

В ХХ в. К. Леви-Строс показывает, что мировоззрение, основывающееся на односторонне толкуемой идее прогресса, само по себе может стать предпосылкой расизма. Наиболее опасным заблуждением он считает формулу ложного эволюционизма, когда различные одновременно существующие состояния человеческих обществ толкуются как разные стадии, или шаги, единого процесса развития цивилизации, движущейся к одной цели.

Типичный пример такой ложной посылки в науке – когда бесписьменные туземные племена XX в. напрямую сопоставляются с архаическими формами европейских культур, хотя так называемые «примитивные общества» прошли длительный путь развития, в силу чего не являются ни первобытным, ни «детским» состоянием человечества. Их принципиальное отличие от технически развитых цивилизаций не в том, что они не развивались, а в том, что история их развития не сопровождалась кумуляцией изобретений, но ориентировалась на сохранение изначальных способов установления связи с природой.

Резюмируя предпосылки разнообразных форм ксенофобии, Леви-Строс дает парадоксальную на первый взгляд формулу: «Варвар — это прежде всего человек, который верит в варварство», — что, в общем, распахивает ворота в мир варварства перед каждым из нас. http://sergeytsvetkov.livejournal.com/524219.html

глоттохронология

Существует такой способ определить, родственны ли языки друг другу, и когда они разошлись - глоттохронология:

ru.wikipedia.org/wiki/Глоттохронология

Для этого используют так называемый "список Сводеша" из 100 или 207 наиболее устойчивых в каждом языке слов :

ru.wikipedia.org/wiki/Список_Сводеша

За каждую тысячу лет в этом списке меняют звучание 14% слов. Таким образом, через тысячу лет для единых прежде языков останутся общими 86 слов из 100, через две тысячи лет (0.86×0.86) - 74 слова, через три - 63, итак далее.

Есть и более короткий и точный так называемый "список Хольмана" из 40 слов.

en.wikipedia.org/wiki/Swadesh_list#Original_fin...

Таким образом, для русского и английского мы имеем 22 соответствия, что даёт дату их разделения в 4.500 лет, что совпадает с данными археологии.

А для шумерского и данных языков мы имеем 14 соответствий, что даёт дату ~7.000 лет.

И что гораздо важнее, позволяет отнести шумерский к группе праностратических языков

ru.wikipedia.org/wiki/Праностратический_язык

либо к ещё более древнему языку :

ru.wikipedia.org/wiki/Прамировой_язык

http://ru-etymology.livejournal.com/1414562.html

«Я одинокий монах, бредущий по миру с дырявым зонтиком»

Дочитал «Мао Цзэдуна», монументальный труд Александра Панцова, в котором нашел объяснение знаменитого афоризма Великого Кормчего про одинокого монаха под дырявым зонтиком. Нет, это не стихи о себе (Леонид Парфенов в соответствующем разделе проекта «Намедни» оказался не прав), все проще.

10 декабря 1970 года Эдгар Сноу в пятый и последний раз брал интервью у Мао Цзэдуна, которому через две недели должно было исполниться семьдесят семь лет. В завершение беседы Мао, который к тому времени чувствовал себя уже очень плохо, оживился и прощаясь со Сноу все же бросил: «Я буддийский монах под зонтиком. Без волос и без неба». Эта древняя аллегория означала, что он не подчиняется никаким законам, ни людским, ни небесным. Иными словами, живет, как считает нужным, и будет жить сколько захочет. (Слова «волосы» и «закон» на китайском языке произносятся одинаково — «фа», только в первом случае голос подает вниз, а во втором — выводит глубокую дугу).

Сноу ничего не понял, так как молодая переводчица Нэнси Тан (Тан Вэньшэн), родившаяся в Америке и не знакомая с классической философией, перевела это выражение иначе: «Я одинокий монах, бредущий по миру с дырявым зонтиком». Откуда она взяла такую красивую фразу, никому не известно, но так как Сноу сам китайского не знал, а ей вполне доверял, разнес это «откровение» по всему свету. С легкой руки Сноу его повсеместно приписывают сегодня Мао Цзэдуну как аутентичное.

Такие вот дела. В общем вместо поэтики имеем еще одного друга Джона Баптиста. Даже обидно, право слово. http://taiko2.livejournal.com/30688.html

Про японские имена

Каждый раз, когда я составляю список литературы на каком-либо языке, кроме японского, или когда я готовлюсь читать доклад и ищу правильную транскрипцию имени какого-нибудь исследователя, я представляю себе такую сцену:

Тяжелые послевоенные годы. Японское семейство радуется появлению на свет наследника.

Муж: А назовем мы его Казуо!

Жена: Замечательное имя! И, согласно статистике, одно из самых распространенных мужских имен на сегодняшний день! А иероглифы, конечно, вот эти - тоже самые распространенные?

Муж: Подожди, милая, не торопись. Дай-ка мне мой словарь иероглифов. Тааааак... Это не подходит... Это тоже... Вот, это неплохо! А теперь дай мне сборник сутр на камбуне. Что тут такое интересненькое... Вот этот иероглиф мне нравится, хороший такой, заковыристый! Интересно, а он вообще читается как "о"? Впрочем, какая разница. Берем. Вот, жена, посмотри!

Жена: Дорогой, но я это даже прочитать не могу. Может, что-нибудь попроще?

Муж: Нет-нет, дорогая, именно это. Потому что через пятьдесят лет или чуть больше наш сын станет великим этнографом, или религиоведом, или историком, это не так важно. Самое главное, что его книги будут непременным источником для всех, кто изучает что-либо касающееся его темы. В том числе... *торжественная пауза* для иностранных студентов! Вот тогда эти сволочи и помучаются, пытаясь понять, как это читается, мва-ха-ха-ха-ха!

Жена: Как прекрасно ты придумал, дорогой! А когда у нас родится дочка, которая тоже непременно станет известной исследовательницей, мы сделаем наоборот - подберем самые распространенные иероглифы и придумаем им несоответствующее чтение, чтобы кто-нибудь из этих гадов непременно опозорился, читая свой доклад перед огромной аудиторией!

Муж: Чудесно, дорогая, чудесно, я знал, что женился на мудрой женщине!

Вместе, со зловещим смехом: За великую Японию! Ураааа!!! https://goth-thing.diary.ru/p209672025.htm

Сандал и сандалия

Связь сандала и сандалии кажется вроде бы очевидной. Но кое-что все-таки смущает.

Считается, что слово сандал родственно др.-инд. candras - блестящий (сюда же и канделябр) и пришло в Европу через арабов. Но все же в Индии слово означало не любое дерево, а именно сандаловое - др.-инд. candanas, санскрит candana-m. Свойство блестеть отражено и в других языках (тур. šаmdаn - подсвечник, откуда наш шандал). Поскольку сандал с древних времен использовали для изготовления красной краски, можно предположить, что "блестящий" он именно в этом смысле.

Сандалия тоже возводится к сандаловому дереву, считается, что в Европе слово впервые появилось в Греции (σανδάλιο&nu, куда предположительно пришло из Персии. Но тут и возникает неувязка.

Сандал всегда был очень дорогим деревом из-за редкости и медленного роста. Даже в Персии он мог быть только привозным - из тропической Азии и с Цейлона. Из сандала делали красный пигмент и дорогостоящую мебель (сандал еще и очень твердый и плотный, тяжелее воды). Возможно, конечно, что богатые люди могли носить и сандаловые сандалии, хотя сандалии из твердого и тяжелого дерева - сомнительное удобство, но это ладно, понты всегда были дороже. Но вряд ли в таком случае это название распространилось бы на все виды этой повседневной обуви. Это как если бы со временем у нас стали вьетнамки называть лабутенами.

Может быть, в Персии сандалии просто окрашивали сандаловой краской? Но это тоже дорого и непрактично. Краситель нестойкий, да и что там в сандалии красить? Ремешки разве что?

Так что же все-таки связывает сандал и сандалии? http://ru-etymology.livejournal.com/1415366.html

Цвет небесный, синий цвет

Различия в словарном запасе разных языков в основном объясняются особенностями обихода на нем говорящих. Понятно, почему в европейских языках нет своего слова для обозначения коалы – потому что коалы в Европе не водятся! Но бывает, что примерно одинаковая действительность словесно сегментируется в разных языках по-разному. Например, мы используем одно и то же слово «масло» для обозначения и жидких, и твердых его разновидностей, а вот у англичан есть два разных слова, «oil» и «butter». И, наоборот, одному английскому слову «blue» соответствуют два наших: «синий» и «голубой». Последнее давно меня занимало, а вот лингвист Александр Василевич попытался в этом разобраться.

Английское «blue», немецкое «blau» и французское «bleu» – все несут прото-индоевропейский корень «*bhel-», что значит «светлый», «блестящий». Это цвет неба – обители богов. Похоже, в русском языке этот корень представлен дважды: Василевич упоминает «полóвый» (название лошадиной масти) – но и «белый», который он производит от индоевропейского «bhalam» («блеск»), выглядит явным родственником.

Предком же слова «синий» считают древне-индийское «c̨yāmás», которое обозначало и «синий», и «черный» – то есть, вообще «темный», и имело сугубо негативные коннотации. Синий – это цвет моря, смертоносной пучины. Может, поэтому и потребовалось еще одно слово, более жизнерадостное?

Но конкретно «голубой» появился в языке сравнительно недавно: еще во времена Пушкина преимущественным термином для этого оттенка служило слово «лазоревый», «лазурный»:

И в лазоревой дали Показались корабли.

И своды скал, и моря блеск лазурный, И ясные, как радость, небеса.

Откуда взялся «голубой» – непонятно: то ли это цвет переливающейся голубиной грудки, то ли, наоборот, «голубь» – это тот, у кого грудь голубого цвета?

Как бы то ни было, наличие в русском языке двух разных слов для обозначения темного и светлого оттенков одного цвета сказывается на результатах теста по их различению: русскоязычные испытуемые справляются с этой задачей быстрее англоговорящих! Как думаете, это язык повлиял на цветовосприятие, или, наоборот, у носителей русского языка были физиологические отличия, которые и привели к появлению дополнительного слова? http://egovoru.livejournal.com/86502.html

Тамбовский волк брянскому товарищ

"После победы советской власти в Крыму пришлось перебрасывать в Тамбовскую губернию дополнительные военные силы. Политбюро назначило командовать войсками Тамбовской губернии Михаила Тухачевского.... Вскоре после назначения Тухачевский пишет рапорт, в котором говорит, что тамбовские партизаны дерутся, как волки — кстати, именно с тех времен пошло выражение «тамбовский волк» ".

Задумался: откуда уважаемый автор, который носит звание профессора МГИМО, это взял?

Вики, к примеру, упоминает связь тамбовского волка с Тамбовским восстанием совершенно в ином ключе:

"Более позднее упоминание связано с Тамбовским восстанием 1920—1921 годов. Противоборствующие силы — зелёные повстанцы и красноармейцы — имели много общего в организации и идеологии, вплоть до обращения «товарищ». Допрашиваемые антоновцы при обращении к сотрудникам правоохранительных органов получали отпор «Тамбовский волк тебе товарищ», ставший крылатым выражением".

Когда же и в связи с чем появилось это выражение?

В первой половине XIX в. его ещё не было. Это подтверждается отсутствием названной идиомы у таких известных знатоков русского языка, как В.Даль и С.Максимов.

По мнению тамбовского краеведа И.Овсянникова термин появился в конце XIX века. Тамбовщина была сельскохозяйственным краем, после завершения сезонных работ тысячи мужиков уезжали в другие города за приработком. Брались за любую работу, даже за грошовую плату, перебивая заработок у местных жителей. Те недовольно ворчали: "Опять тамбовские волки по дворам рыщут, цену сбивают".

В 1956 г. на экраны вышел художественный фильм "Дело Румянцева", ставший советской киноклассикой. Герой фильма, таксист (артист Алексей Баталов), обращается к сотруднику правоохранительных органов: "Товарищ милиционер...", и получает ответ: "Тамбовский волк тебе товарищ!". С тех пор фраза прочно вошла в современный русский язык.

Выражение «брянский волк» признаётся большинством исследователей в качестве более старинной версии и прототипа «тамбовского волка». Наиболее старый документально запечатлённый образец использования данной идиомы, относящийся к сталинским временам, приводит Жак Росси в книге «Справочник по ГУЛагу»: «Волк в брянском лесу тебе товарищ, а не я!».

Позднее брянского волка увековечил в своей знаменитой песне Юз Алешковский:

Товарищ Сталин, вы большой ученый, В языкознании познали толк. А я простой советский заключенный, И мой товарищ — серый брянский волк.

Ну, а версия Мединского сомнительна хотя бы потому, что рапорты Тухачевского в газетах не печатали, поэтому "уйти в народ" они не могли. http://sergeytsvetkov.livejournal.com/526971.html

Одеть и надеть образца 1923 года

Злополучные одеть/надеть и масса других уже не столь режущих нам глаз примеров - в статье 1923 (!!!) года. С удивлением осознала, что разницы между нужно и надо я сама не вижу, а зайти не особо-то и прижилось, зато какое-нибудь подойдите в третье окно процветает, но не так уж повсеместно.

***

Академии Наук, Наркому просвещения А. В. Луначарскому, Ак-Центру, Губполитпросвету, Сорабису, Управлению Академических театров, Месткомам Частных театров и всем грамотным русским людям.

Это письмо не столько письмо, сколько донос. Нехорошо заниматься доносами, сам знаю, да ничего в некоторых случаях не поделаешь. Меня подкрепляет пример капитолийских гусей. Они что сделали? — тоже донесли! Услышали, что к Капитолию ползком подбираются галлы, загоготали, разбудили своим криком спавших римлян и тем спасли Рим. Значит, донос доносу рознь. Я хочу сделать донос вроде гусиного: загоготать и тем обратить внимание некоторых спящих на то, что русский язык в большой опасности.

С 1915 года, со времени наплыва в центры русской образованности беженцев с окраин, русский язык начал подвергаться уродованию. Началась полонизация обиходной русской речи. Беженцы принесли с собой нелепый и дико для русского уха звучащий оборот: „извиняюсь". Сейчас весь Петроград и вся Москва говорят; „извиняюсь" вместо „извините", „виноват" или „простите". До 1915 г. никому, конечно, и в голову не пришло бы извиняться на польский лад (ибо „извиняюсь" есть перевод польского „пшепрашам". Беженцы же привезли с собою и ввели во всеобщее употребление нелепое „пока", и это „пока" с успехом вытесняет русское „до свидания". Русские люди научились от беженцев говорить: „размените" вместо, „разменяйте", путать „надо" с "нужно" и ставить эти наречия как раз наоборот: „надо" вместо „нужно"и „ нужно " вместо „ надо". Процесс полонизации русский обиходной речи зашел так далеко, что чисто-русские люди стали говорить так, словно они провели всю юность в Варшаве. Сплошь да рядом вы слышите выражения в роде следующих:

— подойдите пожалуйста в банк, разменяйте пять червонцев, — Подойдите в табачную лавку, купите папирос. — Будьте добры, подойдите ко мне завтра домой: я ведь живу так близко от вас.

Вы слышите такой разговор:

— Иван Иваныч дома? — Нет, но он сейчас зайдет.

Вы готовы заключить из этого ответа, что Иван Иваныч зайдет домой на минутку и потом куда-то опять сейчас же отправится. Ничего подобного! Иван Иваныч никуда не собирается! Полонизированные русские люди говорят „зайдет'' вместо „придет".

Несть числа нелепостям, которые превратили за годы войны в какой-то волапюк обиходную речь. Одна из самых ужасных, самых диких нелепостей — это путаница с глаголами „одеть" и „надеть". Положительно нынче из ста человек один говорит правильно: „наденьте пальто", „я надену новое платье". Остальные девяносто девять говорят: „оденьте пальто", „я одену новое платье".

Мое гусиное гоготанье вызвано тем, что эти ужасные, оскорбляющие барабанную перепонку „одень" и „одену" там, где надо сказать „надень" и „надену", я услышал... со сцены академического театра, — из уст прекрасных русских актеров, изображающих Цезаря и Клеопатру. Я был два раза на этом спектакле, и оба раза со сцены прозвучала эта ужасная, невыносимая нелепость. Что же это будет с злополучным русским языком, если дары беженцев будут распространяться со сцены академических театров?

Человеку, который любит русский язык, придется „одеть" рубище, сказать смиренно „извиняюсь" и „подойти" в пустыню.

Проснитесь, спящие, и не дайте беженскому волапюку завладеть сценой академических театров, как он завладел уже трамваем, тротуаром, магазином и гостиной!

Вл. Азов.

Вл. Азов : « Открытое письмо», Жизнь искусства, 30.Х.1923, №43 (913), стр. 8. http://la-dy-ashley.livejournal.com/296876.html

Революционный язык пролетариата

Старые советские языковедческие статьи выносят мне мозг. Текст читается настолько насквозь, настолько шит белыми нитками, что трудно представить себе, что это кто-то мог воспринимать всерьез. Особенно занимательно читать это сейчас, когда на веру ничего напечатанного не принимаешь, а искренне писать - не круто (надо с самоиронией и с подъебками). Вот, например, выдержки: 1938 год, «Новые слова».

***

Остается разница между литературным и разговорным языком. Литература работает отобранными, взвешенными, невиданно-точными словами; на то она и литература. Стремление к mot juste органически входит в мировоззрение человека, который знает, что такое работа. Всe лишнее мешает в работе. Очень широкое вторжение неточного и не­экономного разговорного языка в литературу стало в последнее время обычным явлением на Западе. Это го­ворит, по меньшей мере, о недостаточном уважении к чужому времени. У нас это принципиально исключается.


***

Язык получил невиданное ускоре­ние. Разными средствами эпоха придала нужным ей глаголам новое движение (пере-осмыслить, про-делать, о-своить, про-вернуть, пере-растать, раз-укрупнить, у-вязать, за-снять, на­летать, за-острить и т. д.) Тем же духом ускорения порождены бесчисленные сокращения, стяжания нескольких слов в одно (охматмлад, мособлкустпромсоюз и т.д. и.т.д.).

Укрепилась та форма произношения, которая свойственна людям, профессионально при­меняющим эти слова. Основной хозяин расставил свои акценты. Появились дóбыча (вместо добыча), искрá (вм. искра), на — горá, и т.д. и т.д.

***

Своеобразный характер принял и тот процесс в жизни языка, который называется порчей языка. Отсев бесчисленных «временных», неудачных и, большей частью, вульгарных слов, которые периодически всплывали на поверхность и грозили утвердиться в языке, происходил с невиданной быстротой. Не только из литературной речи, но и из разговорного языка очень скоро исчезли шамовка, жратва, вырешить и т.д.
 Одновременно слова умирали — и своей, и не своей смертью. Революция уничтожила целые гнезда слов, слишком тесно связанных с прежним порядком вещей и совершенно бесплодных в новых условиях. Они забылись или совсем исчезли, потому что не существует больше того, что они обозначали, а ничего другого обозначать они неспособны. Они стали imago sine rе (картина без объекта), как говорили римляне. Хуторяне, институтки, сидельцы, денщики, градоначальники, кадеты, мировые судьи, благотворители, присяжные, семина­ристы, босяки, биржевики, бенефицианты, — эти умерли не своей смертью. Но еще более интересны слова, которые «сами» тихо ушли из обихо­да. Среди этих усопших слов есть очень добрые слова, которые оказались вытесненными другими, лучшими словами. Так напр., исчезли борение (борьба), народолюбец. Очень редко встречаются теперь грезы, истома, томление, роковой, греховный и т. д.

***

Слова, которые еще недавно звучали гордо, приобрели иронический оттенок или уже звучат гордо в другом смысле (идеалист, гуманист, объективный, реформатор). Другие, обидные слова, были подхвачены как вызов и стали звучать гордо (материалист, безбожник). Мы видели, как одни и те же слова изменяли значение на протяжении этих двадцати лет. Некоторые из ненавистных слов сделались близкими и радостными, потому что стали обозначать совсем новые и важные понятия (собственность, хозяин, полковник, майор, командир). Другие, совсем исчезнувшие в начале революции, потом воскресли, получив новый смысл: приданое значит теперь только пособие соцстраха новорожденному.

***

Про проблемы перевода с русского-советского на буржуйский.

В самом лучшем случае для нового советского слова вовсе нет «соответствующего» слова в другом языке (бронеподросток, безотрывник, буденновка, субботник, декретный от­пуск, фабзаяц, октябренок и т.д. и т.д.) Тогда можно переписать его латинскими буквами и в примечании более или менее подробно рассказать об этом совершенно невиданном яв­лении. Это благодарная задача; рассказать нетрудно.

***

Слова, которые сделались у нас почетными, в соседнем языке еще носят следы унижений. Когда-то даже слово «пролетарий» (человек, у которого есть только потомство) означало на важнейших европейских языках — нищий и бессильный человек. Теперь оно даже во вражеском лагере произносится со страхом и уважением. Но все эквиваленты наших «доярок», «конюхов», «кухарок», «домработниц» — очень «низкие» слова, и трудно их поднять до советского положения в чужом языке, в котором «общепринятые» и обязательные значения слов устанавливает другой хозяин — буржуа.


***

Вместе с тем (совершенно законо­мерно) исчезла из языка и та подчеркнуто-обрывистая, безглагольная или безыменная, иногда и одно­словная фраза, которая входила в мо­ду в декадентской литературе предвоенных лет. («Вспомнилось. Взгрустнулось. Воспоминания, встречи, хотения, свершения. Ничего. Ночь. Цок, топ, гик». Эта безличная, безответственная, бессильная форма органически чужда тому классу, который теперь ведет язык.

***

Наконец, очень любопытное про английский. Мне в голову не приходило, что это настолько молодое явление.

За последнюю четверть века синтаксис, в частности, английского языка и его стилистические тенденции очень изменились. Я не могу охарактеризовать здесь эти любопытнейшие процессы сколько-нибудь подробно, но отмечу только одно явление, которое кажется мне очень выразительным. Оно связано с применением дефиса (hyphen), т.е. соединительной черточки, и поэтому иногда так и называется: айфенизация (hyphentization, hyphenated words). В нормальную систему фразы, вместо определения или дополнения, включаются не одно или два слова, подчиненные подлежащему или сказуемому, а делая автономная фраза, не подчиненная управлению основной фразы. Все слова этой «чужой фразы» соединены между собой hyphen-ом и образуют своего рода цепочку. Вот какой вид приняла бы такая фраза в переводе на русский язык:

«Она молода, но уже не свободна в движениях, насторожена и не-смейте-на-меня-так-смотреть. Я удивленно посмотрел на нее. Она поднялась и с видом не-троньте-меня-а-то-будет-плохо удалилась... и т. д.»

Такие конструкции встречаются теперь все чаще и в литературе, и в газетной полемике, и в серьезных публицистических статьях. С точки зрения школьной грамматики, это, конечно, неправильная, анархическая форма. http://la-dy-ashley.livejournal.com/297137.html

По фене ботаешь?

Этим вопросом, кстати, частенько встречал нас и на лекции, и на экзамене, и даже случайно в коридоре наш лектор по стилистике русского языка проф. Белоусов. Еще не успевшие обнаглеть первокурсницы, мы краснели и терялись, не зная, что и ответить. Гхм.

В довоенные годы воровской язык, я смотрю, всерьез занимал ученых и общественность, причем как с воспитательной, так и исследовательских позиций. Покажу-как я тут несколько статей про это, в хронологическом порядке. Проследить мысль оказалось очень интересно. В самой ранней работе ничего особо знакомого я не вижу, кроме фамилии Каверина.

С. Н. КРЕНЕВ : «По блату» (1926)

Толчок к возникновению разговора о блатном языке дал рассказ В. Каверина "Конец хазы" (&hellip в этом рассказе имеется масса "блатных" выражений, выхваченных из быта той именно среды, с которой мы ведем систематическую сложную борьбу. (&hellip автор местами совершенно жизненно изобразил "быт" преступных типов, которые нам известны не по рассказам, а практически, в обстановке подчас невыносимо жуткой. Хорошим диагнозом была бы мысль автора "Конца хазы", если бы действительно такой, вполне естественный конец наступил, но в том-то и дело, что "Хаза", как таковая, у нас все еще держится и ее необходимо нужно изучать.

... как пример, я привожу выдержку из письма старого рецидивиста, которое он пересылал через верных людей "на волю". Эта маленькая записочка показывает своеобразный вымысел заключенного. Привожу здесь выдержку дословно. После первых обычных слов приветствия, он пишет: "Нахожусь внизу" под липами" в мастерской, у портного, который шьет костюм. Примерка не подходит. Думаю переселиться выше, а ты держи нос по ветру. Я оборвусь, но костюм не приму". Здесь на первый взгляд вовсе нет замысловатых фраз, все как бы обычно и просто, но смысл этих слов большой, если добавить, что писавшему было предъявлено обвинение в крупном преступлении, которое грозило до 5-ти лет изоляции. Здесь подборка костюма означает дознание, переселение выше — перечисление за следственной властью; оборвусь— мысль о побеге; непринятие костюма — отказ от сознания.

Письмо другого блатника, извлеченное во время обыска из тайника, более замысловатое, но в то же время более и понятно. Он пишет так: "Послал через "своего в доску парнишку"... Только стабунились и сука продала... Сижу под жабами, если можно, пришли лату. Сенька пошел на клей, а мы купили паутинки у крепкого "понта". Жара дядя. Жарь по "блату" в "Хепру", остав гандель. Надо марафет паводить. Думаю кукушку слушать". В этом письме видно полное сознание в краже, обращение к соучастнику, укоры, советы и, наконец, подготовка к побегу.***Е. Д. Поливанов : «Стук по блату» (1931).

...мы находим в числе блатных слов, наряду с многими еврейско-немецкими, даже английские слова. Напр. шкет (scout), плашкет (play-scout), шопошник (вероятно от английского shop — магазин, значит «вор по магазинам», т. е. является синонимом к «городушнику».

Выше приведен был, между прочим, пример «подавать на высочайшее имя» — в смысле «заниматься онанизмом». Но я уверен, что никому из нас в голову не придет та подлинная цепь ассоциаций (если только, разумеется, не быть о ней осведомленным по разъяснениям самих представителей блатного языка и блатной психоло
гии), которой соединены здесь: 1) представление об «онанизме», 2) представление об императрице, императоре и в конце концов о «прошении на их имя». К сожалению, нет возможности изложить этот ассоциационный процесс, оставаясь в рамках печатных, т.е. элементарно приличных выражений.

Е. Д. Поливанов. «О блатном языке учащихся и о «славянском языке» революции» (1931)

В двух разных организациях (и в разное время) меня просили как-то, чтобы я высказал свое мнение по поводу двух отрицательных явлений нашей языковой действительности. В первом случае речь шла о «снижении штиля» современного языка учащихся в сторону языка социальных низов: хулиганского и блатного жаргона (и языка беспризорников — прежде всего).

Нисколько не отрицая его своевременности, я должен указать все-таки, что он не совсем нов, т. е., что зачатки бурно разросшегося сейчас («речевого хулиганства» присущи были русской средней школа уже довольно давно — в частности и в ту эпоху, на которую падают мои гимназические годы (т. е. годы вокруг первой революции — 1905 г.). Я помню, как нам во втором-третьем классе, напр., в голову не приходило употребить в разговоре между собою слово «угостить»: оно регулярно заменялось через «фундовать», «зафундовать»; вместо «предприятие» или «задуманный план» всегда говорилось «фидуция»; совершенно не употреблялось и слово «товарищ» в таких, напр., случаях, как «он — хороший товарищ»: надо было сказать кулей; «хороший товарищ» — штрам кулей.

...заимствованные ими у языка беспризорников, из хулиганского словаря «свои слова» отнюдь не идут в замену общепринятых для данных значений терминов. Слово «нафик» вовсе не вытесняет из языкового сознания слов «зачем?» или «на что?», а становится рядом с последними. Действительно разве можно было бы допустить себе, чтобы школьник — пусть даже самый «развращенный» в языковом отношении — стал бы в таком, напр., случае как посещение школы т. Луначарским, держать ответную последнему речь в следующем «штиле»: «Нафик, братишки, прихрял к нам сюда миляга Луначарский? Он прихрял позекать как мы тут вола вертим...» и т. д. и т. д. И потому слишком преувеличивать значение школьного «развращения речи», представлять себе это как бедствие, способное заразить все русло предстоящей эволюции общерусского языка, не следует; эти слова («нафик» и т. д.) не вытесняют из мышления учащихся знания нормального общерусского словаря (и в худшем случае вплетут в него несколько пахучих вариантов): это не замещающие, а становящиеся рядом — для специальных функций — элементы словарного мышления.

...во время гражданской войны матросская «братва» (позволяю здесь употребить слово именно из ее жаргона) оказалась подлинным авангардом революционного энтузиазма; о ее политической роли — притом на всей российской территории — распространяться здесь излишне; но это командное положение «морской братвы» именно и обусловило ее первенствующую инициативную роль в языковой культуре данного момента: этим и объясняется переход «Даешь!» в общерусский язык, а вместе с тем и ряд других заимствований лумненпролетарско-матросских слов в разные другие социальные диаменты (в том числе и в студенческий, между прочим, словарный обиход: «братишка», «братва», «шамать» и «шамовка», «брось шлепать», «топать» и т. п., столь частые у нынешнего студента слова идут именно отсюда). Кроме всего этого надо заметить, что до известной степени и рабочая масса сама но себе становится иногда средой, в которую просачивается словарное влияние лумпенпролетариата: точек соприкосновения с последним у нее, конечно, больше, чем у буржуазных родителей чистеньких гимназистов прежней школы.

Д. С. Лихачев : «Черты первобытного примитивизма воровской речи» (1937)

Материал, на который опираются положения данной работы, собран на Беломоро-балтийском строительстве.

Темпы, которыми шли за последние годы расслоение и распад воровской среды — в условиях Беломорстроя, убыстрились до чрезвычайности. Наиболее социально близкая по своему происхождению пролетариату группа правонарушителей решительно порвала с прошлым, увлекая за собой остальных. (&hellip Не только с каждым годом — с каждым месяцем исчезают остатки когда-то грозного воровского «блата».

Воровская речь полна слов и выражений, которые только слегка видоизменяют обычное русское значение, о смысле которых легко догадаться и которые нельзя объяснить простым «засекречиванием». Эти слова, чрезвычайно интересные для исследователя, в словари совсем не попали. Следующие примеры обычных русских слов, только видоизменивших свое значение в воровской речи, подтвердят сказанное:

1) «глубоко» 'совершенно', 'вполне', 'полностью';

2) «грубо» 'хорошо', 'сильно';

3) «жулик» 'хороший, опытный вор' ;

4) «нахально» 'насильно';

5) «обратно» 'снова';

6) «по новой» 'снова', 'вновь';

7) «правило» 'воровской закон', 'воровское правило поведения';

8) «бедный» 'несчастный', 'жалкий', 'глупый';

9) «даром» 'без усилий', 'без подготовки';

10) «рискованный», «рисковей» ‘смелый'.

Такое основное для вора понятие как 'тюрьма' имеет на всех языках сходный образ для своего обозначения: у Irwin’a (имеется в виду «American Tramp and Underworld Slang», 1931) — «academy», «college», «big school»; в русской воровской речи — «академия», «университет». 'Преступление': у Irwin'a — «job»; в русском — «дело». 'Быть преследуемым': у Irwin'a — «to be in hot water», «heat» 'арест'», «hot», ‘преследуемый полицией', 'обнаруженный полицией', 'опасный' «hot stuff», 
'украденные вещи', «to burn up» 'обмануть', 'выдать'; в русском — «погореть» 'быть пойманным', «пожар» 'арест', «печка» 'опасное место', «баня» 'допрос', «сжечь» 'выдать'***Последняя статья любопытна, особенно списочек. Глубоко, по новой, бедный, рискованный - по-моему, это все с нами уже в повседневной речи и без задней мысли. http://la-dy-ashley.livejournal.com/297272.html

У нас нет секса. Только сэкс

Не так давно я был немало фраппирован открытием, что сейчас все чуть ли не поголовно произносят "секс" с твёрдым "с": т.е. как "сэкс". Что на мой невзыскательный слух звучит примерно так же очаровательно, как "пионэр" или "кофэ" Когда рунет запестрел формами с "э", я поначалу решил, что народ придуривается, а зря. Чтобы разобраться, в чём здесь дело, пришлось в очередной раз заглянуть на несколько десятилетий в прошлое.

Как известно, в исконно русских словах согласные, образующие пары по признаку мягкости/твёрдости, перед гласными переднего ряда, в том числе, перед "е", произносятся всегда мягко: [д'э]ло, г[р'э]лка, ко[н'э]ц и т.п. (апостроф в транскрипции обозначает смягчение, а "э" и "е" обозначают один гласный звук [э]). Поскольку в большинстве европейских языков согласные перед [э] произносятся твёрдо, то эта твёрдость сохраняется и в русском языке при их заимствовании: [дэ]коль[тэ], фла[нэ]ль, пю[рэ] и т.д. Однако со временем многие слова иноязычного происхождения, в том числе и книжные, начинают произноситься на русский лад, со смягчёнными согласными: [р'э]йс, [т'э]рмин, ака[д'э]мия.

Производные от латинского sexus (< secāre = разделять) известны в русском языке достаточно давно. При этом, например, в словаре Ушакова, четвёртый том которого на буквы "С - Я" увидел свет в 1940 г, слова "сексуализм", "сексуальность", "сексуальный" лишены специальных помет, указывающих на твёрдое произношение "с", хотя такие слова, как "секанс", "секстет" и др. такими пометами снабжены. Во второй половине 20 века как само слово "секс" (к тому времени заимствованное из английского языка в компанию к своим собратьям из учёной латыни), так и его производные, новые и старые, проникают в разговорную речь. И я очень хорошо помню, что в 70-х гг "с" в них призносилось мягко. Например, вот эту студенческую частушку

Моя милка, [с'э]ксопилка И поклонница минета - Все мы гневно осуждаем Генерала Пиночета!

помню не только дословно, но и, так сказать, фонографически, в исполнении конкретных людей.

В современном языке сложилась довольно странная ситуация. Производные от корня секс- по-прежнему произносятся в основном с мягким "с". Хотя орфоэпические словари и допускают (факультативно) твёрдое произношение, мне не доводилось слышать, чтобы кто-то говорил "сэксуально", "гомосэксуал" или "сэксология".* Но пресловутое "сэкс" звучит отовсюду. По сути дела, можно говорить о весьма специфическом чередовании [c] - [c'] в пределах одного корневого гнезда.

Гипотез для объяснения сего казуса на данный момент могу предложить две. Первая связана с поистине гениальным выводом Р.И.Аванесова, который ещё в 70 гг прошлого века предсказал возможность возвратного отвердения согласных перед "е" в заимствованных словах. Если очень коротко, то дело здесь в том, что обилие заимствований с твёрдым произношением согласных перед "е" изменило саму фонетическую систему русского языка, создав оппозицию [tэ] - [t'э] (t = любой согласный, имеющий пару по твёрдости/мягкости), а вместе с ней и принципиальную возможность свободного перемещения слов и более мелких фонологических единиц в обоих направлениях.

В другом варианте речь может идти о так называемом повторном заимствовании. Простейший пример - "сасими" и "суси", которые были успешно забыты и заменены "сушами".** В связи с обсуждаемым словом любопытно будет обратиться к записи знаменитого телемоста Ленинград – Бостон "Женщины говорят с женщинами" (1986). На странице, где размещена видеозапись передачи, отдельно выложен ещё и фрагмент со злополучной "крылатой фразой" о сексе, которого у нас нет - там получше качество, но соседние эпизоды можно посмотреть только в полной записи.

В этом фрагменте участницы и переводчица произносят "секс" с твёрдым или полутвёрдым "с" (несколько мягче, чем, например, в слове "сэр"). Но чуть раньше, на 0:30:58 совершенно отчётливо звучит уже "секс", а не "сэкс". Не исключено, что на тот момент мягкое произношение в русском языке было ещё достаточно обычным, но переводчица (а вслед за ней, возможно, и участницы) могла невольно подстроиться под твёрдое произношение американок. Вероятнее всего, повторное заимствование с твёрдым "с" оформилось к концу перестройки или в первые годы после распада СССР.

То, что это может быть именно повторное заимствование, подтверждает и сопоставление лексических значений слова "секс" в 70-е гг и сегодня. И здесь я просто не могу не обратиться к трактовке мема "Секса у нас нет ..." Сегодня мало кто помнит, что в советское время слово "секс" обозначало не просто "всё то, что относится к сфере половых отношений" (Ожегов, Шведова, 2006) и не просто интимную близость с конкретным человеком (у нас с ней/с ним был потрясающий/бесподобный/улётный/... секс), а ещё и половые контакты, нескромно выставленные на публичное обозрение, прежде всего, посредством СМИ. В этом значении слово "секс" было весьма близко к порнографии. Можно привести массу примеров из публикаций тех лет, но не буду перегружать пост.

Согласно легенде, Людмила Иванова, автор знаменитой фразы, добавила после неё: "у нас есть любовь", но эти слова якобы либо были впоследствии вырезаны, либо потонули в хохоте. Мне, однако, намного ближе версия В.Познера, который был ведущим телемоста с советской стороны. Как утверждает Познер, смех заглушил всего два слова: "на телевидении". Т.е. полностью фраза звучала так: "Секса у нас нет и мы категорически против этого на телевидении". Вопрос об отношении американок к порнографии, заданный непосредственно в контексте её ответа на вопрос американской участницы о сексуальной подоплёке телерекламы, оставляет крайне мало сомнений, что именно так всё и было.

* Увы, на forvo.com наслушался и производных с твёрдым "с".

** Строго говоря, это не совсем точно - "сасими" и "суси" были заимствованиями из японского языка, а "сашими" и "суши" - уже из английского.

Видео и текст: maxpark.com/community/politic/content/2276585

http://cd-player.livejournal.com/116914.html

Кемска волость

В нескольких справочниках указано, что город Кемь - плод административной изобретательности. Петр Первый, человек, несдержанный на все части тела, познакомившись с неким делом о взяточничестве, написал на нем высочайшую резолюцию "всехъ выслать къ е.м.", имея в виду пресловутую мать. Поскольку местонахождение этой матери было, в общем, полной загадкой, а спрашивать у царя, что именно он имел в виду, никому не хотелось, народ начал нервничать. И тут кто-то (в зависимости от версии - Ягужинский или Девиер) предложил выход - исполнить приказ буквально: выбрать местечко понеприятнее, построить там поселение, назвать его КЕМ - и отправить всю ораву туда. И так в дальнейшем и поступать. Так и сделали. А потом у поселка от долгого употребления на конце образовался мягкий знак...

Вообще-то история в духе времени. И с Петра сталось бы, и с бывшего пирата Девиера с Ягужинским, только вот первое упоминание о Кеми в документах относится к 1450 году. Кемь там фигурирует как поместье, пожалованное Марфой Борецкой Соловецкому монастырю.

(Антрекот)

Дефис или не дефис

Бизнес-план, секонд-хенд, гараж-сейл, флеш-карта, артхаус и аквааэробика — некоторых из них еще даже нет в словарях и руководствоваться в этом случае можно только общими правилами, другие же закрепились в словарях давно, но их по-прежнему многие пишут неправильно.

1. Массмедиа и медиаресурс. Попросите знакомых работников самих массмедиа написать это слово, и половина из них напишет его слитно, а оставшиеся — через дефис. Действительно, до недавнего времени словари давали разные рекомендации: был и вариант массмедиа, и вариант масс-медиа. Однако слитное написание в итоге победило: новый Большой орфографический словарь, выпущенный в прошлом году Институтом русского языка РАН, дает только один вариант — без дефиса. Есть и другие слова с частью масс-, которые пишутся слитно, масскульт например.

Слова, в которых есть компонент «медиа», пишутся слитно и в том случае, если медиа- стоит в первой части слова, например: медиаресурс, медиапространство.

2. Аквааэробика. Наверняка во многих фитнес-центрах вы видели это слово, написанное через дефис. Его и вправду хочется как-то визуально разделить на две части, чтобы избежать стечения гласных — ааэ. Но по правилам слова с первой частью аква- пишутся только слитно: аквакультура, акватехника, акватрюк.

3. Авто-, вело- и мотогонки. Тут вопрос не в отдельных словах (части авто-, вело- и мото- пишутся слитно), а в самом предложении. Как быть, если нужно перечислить несколько таких существительных? В этом случае используется так называемый "висячий" дефис — мы подвешиваем его, не заканчивая слово:

авто-, вело- и мотогонки.

4. Флеш-карта. Многие задают справедливый вопрос: почему флеш-карта пишется через дефис, а флешмоб — слитно? Где логика? Она есть. Справочное бюро портала «Грамота.ру» в одном из своих ответов на вопрос ее разъясняет: «Карта употребляется как самостоятельное существительное, а моб — нет. Этим объясняется разное написание. Ср.: бизнес-идея, но бизнесмен».

5. Концепт-кар. Тут тоже логическая неувязка, как может показаться, ведь существует слово «спорткар», которое пишется слитно. По правилам первая часть сложных слов спорт- пишется слитно: спортсмен, спортклуб, спорттовары. Спорткар вписывается в этот ряд, а концепт-кар — нет: на него эта закономерность не распространяется. Кстати, слово «концепт-кар» уже вошло в словари, его написание можно проверить. Орфографический словарь В.В. Лопатина дает именно такой вариант — через дефис.

6. Яхт-клуб, но яхтсмен. А вот это расхождение объяснить уже труднее. В справочниках по русскому языку такие случаи сопровождают пояснением: не все заимствованные слова имеют единство в написании. Очевидно, в случае с яхтсменом играет роль часть -мен, которая всегда пишется слитно. Кстати, есть и существительное «яхтсменка» (по аналогии со спортсменом-спортсменкой).

7. Нон грата. Как ни странно, многие пишут это слово через дефис. Но «персона нон грата» пишется без дефисов — в три слова.

8. Артхаус и арт-директор. Тут надо разобраться с составляющей арт. Если это первая часть сложных слов, то, как отмечает орфографический словарь Лопатина, она пишется через дефис: арт-директор, арт-нуво. Однако это правило допускает исключения: артцензура, артхаус. Если же это вторая часть сложных слов, то она пишется через дефис всегда: поп-арт, соц-арт, боди-арт. Арт в этом случае выступает как самостоятельное слово — искусство.

9. Статус-кво. В разных словарях можно встретить разные варианты написания этого слова — и раздельное, и через дефис. Но Большой орфографический словарь дает только вариант с дефисом.

10. А-ля. Довольно часто в этом слове делают ошибку и пишут его либо слитно (аля фуршет), либо раздельно, без дефиса (а ля фуршет). Правильным является один-единственный вариант — с дефисом.

https://paradise1.diary.ru/p195377869.htm

Интересный источник по произношению 18 века

"Ключ писцу любящему Российскую правопись". Интересный источник по произношению 18 века. Заодно можно видеть, на каких почасту случайных и произвольных принципах основывалось наше правописание, и как оно само потом повлияло на произношение.

Не писать ф вм. в, как овца, и в сих словах исключать в: как рукоятка, убийство. - (Допустим, убийство они произносили "убивство", но где же "в" в "рукоятке"? Рукоявтка? Врукоятка?

Справедливее писать острый, оспа, отчина, осмой, осмь; не смотря что говорят вострый, воспа и пр. ибо оспа от осыпаю, отчина и отчизна от отца происходят. - (то есть говорили "вотчизна").

А вот интересная оговорка:

Однако должно смотреть, чтоб не были не к стате явные следы произвождения и сложения речений; и для того писать нужный вм. нуждный; обоз вм. обвоз; оборачивать вм. обворачивать; обязан вм. обвязан; обетшалый вм. обветшалый; если вм. естьли.

Писать мужчина, невежда, а не мущина, невежа.

...Ставь а вм. и в словах яблока, облака, сокровища, свойства, качества, количества; а не яблоки и пр. - (Т. е. произносили они "облаки", как мы "яблоки", а писали, собаки, "облака", "яблока").

Везде вместо простого выговора io писать е, как прием, еж, Петр, овес, елка.

ИЙ писать вм. ой окончания прилагат. употребляемого в просторечии и в низком, каков комической род сочинений; как другий день, какий человек, больший стакан, вм. другой, какой, большой, а паче в высоком слоге надобно оканчивать слова на ий и ый, как больший вождь, чин высокий, Петр Первый; Отец святый. Также ие писать вм. ье в важных словах, как житие, любовию, плотию, успение, дреколие, копие, пию, лию, бию, биеши, а не житье и пр. Но вместо пылию покрыт, жестию обит, писать просто пылью, жестью. (Отчего-то дреколие - важное слово, а жестью - неважное). http://seminarist.livejournal.com/810693.html

Падла

Что такое падло или падла, мне ясно из словаря: creep, crud, dirtbag, dirtball, scum, scumbag, scuzzbag or scuzzball, sleaze, sleazeball, slimebag, slimeball, slimebucket... (multitran). Ну, в общем, нехороший человек! Впрочем, "падла" multitran считает за особое слово, будто бы означающее buster или badass. Я бы хотела доложить читателю, что multitran имеет в виду под прилагательным badass, но стесняюсь. Смотрите сами. Так или иначе, падло или падла, это явно нехороший человек, чего и говорить!

По поводу происхождения этих слов, однако, идут кривотолки.

Кто-то сообщает как "самое интересное в блогах", что слова «подлец», «падла» пополнили словарь только в конце XVIII века. Как бы подразумевается, что второе произошло из первого. Слово подлец мы встречаем у Пушкина и неоднократно, но падлы я у него не встречала. Даже в отношении г-на Булгарина, человека явно нехорошего с точки зрения Пушкина.

Другие сообщают, что слово "падло" пришло из польского. Означает оно умершую скотину. Падаль, стало быть. Шваль.

Ну и конечно без иврита не обошлось. Множество источников, включая википедию, вдохновенно вкручивают нам, что слово падла

происходит от ивр. פדה «выкупать, освобождать (от рабства, плена)». Изначально использовалось для обозначения человека, неспособного отдать карточный долг в камере. Его долг «перекупался» кем-либо, а он попадал в зависимость от перекупившего. Отсюда же падляна и западло.

Но я не верю. Карточный долг ― долг чести и представить себе такую падлу, которая его неспособна отдать, невозможно. Авторы подобных версий, видимо, считают русских людей неспособными придумать свои родные тёплые слова, или хотя бы унаследовать их законным путём, от Польши. Неужто им не западло? http://ru-etymology.livejournal.com/1355435.html

Интернет: культура разглагольствующего большинства

Некоторые отвлеченные соображения о влиянии интернет-общения на язык.

Гуревич в свое время назвал средневековую культуру «культурой безмолвствующего большинства». По аналогии с этим, наше время можно назвать эпохой большинства разглагольствующего. Мы, кажется, еще даже не вполне осознали, насколько сильно все переменилось с появлением интернета. Раньше возможность высказаться письменно и публично была привилегией избранных и требовала определенного образовательного и культурного ценза. Редкие «письма трудящихся» и «отзывы читателей» погоды не делали: они все равно фильтровались и, как минимум, редактировались перед публикацией. Теперь возможность высказаться письменно и быть услышанным имеет абсолютно любой, худо-бедно научившийся писать и имеющий доступ к интернету. Да, разумеется, вес высказываний в интернете не одинаков: какого-нибудь политика или писателя услышат на пару-тройку порядков больше людей, чем Петра Иваныча Бобчинского из Мухосранска. Однако, если Петр Иваныч Бобчинский скажет то, что всех зацепит (насколько разумное или справедливое - другой вопрос), внутри сети его высказывание прозвучит не менее громко, чем голос какого-нибудь Путина или Навального. То есть на данный момент «простой человек» имеет шанс быть услышанным, какого он не имел никогда прежде. Ну и, как минимум, если Петр Иваныч первым оставит коммент к посту Навального, его поневоле прочитают все.

Для меня эта ситуация интересна прежде всего с языковой точки зрения. Это эпоха, когда высказываться письменно принялись люди совершенно не письменные, illiterati в самом что ни на есть исконном смысле этого слова, то есть отроду не писавшие ничего, кроме разве что школьных сочинений, да и тех на двойку. А теперь они пишут, и пишут обильно как по объему высказываний, так и по их общему количеству. А это значит, что вокруг нас появилось много, очень много, невероятно много письменных текстов, созданных людьми, плохо и очень плохо владеющими письменной нормой. Раньше человек, берясь за перо, как правило, отдавал себе отчет, что намерен создать письменный текст в соответствующем жанре, будь то даже жанр личного письма или любовной записки, и ориентировался на известную ему норму данного жанра (ну, а «творчество» тех, кто нормой не владел, обычно не уходило дальше непосредственного адресата). Теперь пишущий зачастую очень плохо представляет себе, в чем, собственно, разница - и либо уезжает в непроходимый канцелярит (единственный понятный и доступный ему образец «письменного стиля»), либо пишет «как говорит», потому что иначе не умеет.

На самом деле, конечно, совсем так, как говорит, он писать не может. Записывать устный текст именно в том виде, в каком он был произнесен - это отдельное уменье, ему учат только на филфаке, да и то, не все филологи им владеют. Однако что мы имеем на самом деле - это непрерывно и бурно идущее размывание границ между письменной и устной нормой. Будь я школьным учителем или просто ревнителем культуры речи, я бы, наверное, сказал, что это ужасно. Но я лингвист и переводчик, и мне интересно. Понятно, что совсем письменная норма не рухнет. Грань между письменным и устным текстом будет всегда. Интересно другое: где она проляжет, когда все устаканится, и какую форму приобретет.

Уже сейчас в письменном тексте стало можно многое, что еще двадцать лет назад выглядело невозможным, неприемлемым, даже непристойным. Скажем, фонетическая запись речи, в особенности отдельных слов, всегда использовалась для изображения речи человека некультурного (даже если эта запись строго соответствовала орфоэпической норме, то есть правильному, литературному произношению): если персонаж в книжке говорит «Што-о?» - ясно, что перед нами какая-то деревенщина, хотя [што] - как раз литературная норма, [что] никто не произносит (по крайней мере, в столицах). А сейчас фонетическая запись используется все шире - еще не в печатных, «официально-письменных» текстах, но уже в текстах достаточно высокого уровня, написанных культурными, образованными людьми, и для образованных людей предназначенных. «Ахха» вместо «ага», для имитации «г» фрикативного, которое в литературном произношении только и присутствует, что в междометиях, да еще в косвенных падежах слова «Бог». «До-о!» вместо «да-а!» - более закрытый звук, для демонстрации иронии и несогласия с собеседником. Это только два примера - если порыться в памяти, вы наверняка найдете еще несколько.

Диалектизмы, просторечные слова и формы, в том числе те, которые являются общепризнанным маркером человека необразованного (пресловутое «одеть/надеть») - все пошло в ход, в том числе, повторюсь, и у людей культурных. Собственно, это стало общемировой тенденцией еще до появления интернета: мне еще лет двадцать назад рассказывали, будто читать лекции в Оксфорде с легким йоркширским прононсом - это нынче модно и круто, но с появлением интернета это усилилось многократно, и сделалось модно и круто не только для интеллектуальной элиты, но и для простого образованного человека, который прежде дорожил любой возможностью продемонстрировать, как он далек от всего некультурного и деревенского.

Само по себе обилие коммуникативных единиц, какое прежде можно было видеть разве что в лучших художественных текстах, прежде всего, в имитации речи людей простых и необразованных (вообще, обилие коммуникативных единиц воспринимается как признак речи человека незрелого - скажем, ребенка, - либо некультурного): междометия россыпью - причем не только «официально признанные», которые можно найти в словарях, вроде «угу», «ага», «хм», но и всяческие «ы-ы-ы», «мгым», «хех», а также заимствованные ("упс", "йо", "вау") и все такое прочее; синтаксис и порядок слов, не свойственный «грамотной» письменной речи; все вот это, да.

Я уже молчу про целую отдельную область коммуникативных единиц, свойственную именно интернету: смайлики. Потому что смайлики - это, конечно, коммуникативные единицы, которыми люди, пишущие в интернете, по мере сил заменяют интонации, мимику и жесты. И возникновение и распространение смайликов тоже связано именно с тем, что «интернетовская» речь является пограничной между письменной и устной, и что ее носители, зачастую, плохо владеют письменной речью: они не умеют ни передавать свое отношение к собеседнику и ситуации средствами письменной речи, ни воспринимать это отношение, выраженное средствами письменной речи (грубо говоря, ты можешь обставить свою шутку всеми «красными флажками», предусмотренными правилами русской письменной речи, но, если ты не поставил смайлик, собеседник все равно не поймет, что это была шутка). Более того, смайлики то и дело совершают попытку проникнуть из сферы непринужденного интернет-общения в официальную переписку: всякий, наверно, слышал жалобы на то, как «напечатал деловое письмо со смайликами, в последний момент спохватился!»

Но, прежде всего, в интернете мы привыкли встречать написанными слова и выражения (нет, не только матерные), которые прежде знали только на слух; а привыкнув видеть, как это пишется - привыкнув видеть, что такое МОЖНО не только произнести, но и написать, - мы как бы осознали их существование.

Если так подумать, то некоторые будущие тенденции прослеживаются уже сейчас. Ясно, что мы почти наверняка НЕ откажемся от орфографии. Потому что, помимо того, что единая орфография необходима для удобства взаимопонимания пишущих и читающих, владение орфографией - слишком удобный и наглядный способ демонстрации своего более высокого статуса, своей более высокой компетентности, чтобы от нее отказываться: если ход разговора перестал тебя устраивать, всегда можно ткнуть собеседника в то, что он не умеет ставить запятые и тся/ться неправильно пишет (а значит, его мнение и не заслуживает уважения). Просто, подозреваю, дети станут раньше и лучше овладевать орфографией (прослыть лохом и невеждой среди ровесников - куда более действенный стимул, чем двойка за диктант) - ну, либо системы автоматической проверки орфографии достигнут достаточно высокого уровня, чтобы любой желающий мог писать, не заморачиваясь.

Скорее всего, мы откажемся от заглавных букв в начале предложения - по крайней мере, в коротких сообщениях и диалогах. Заглавные буквы, судя по всему, сохранятся только там, где они играют смыслоразличительную роль, прежде всего, в именах собственных (ср. «я написал жене» vs. «я написал Жене»).

По всей видимости, в переписке станут нормой смайлики и общеупотребительные сокращения - при всем удобстве смартфонов и планшетов, набирать лишние несколько букв на них все-таки напряжно.

Скорее всего, погибнет вся сложная система знаков препинания, ориентированная на выражение эмоций в письменной речи. Точнее, она заменится более простой и грубой: вместо ?! все будут писать ?????????????? И смайлик в конце: 0_0

Но в целом - я не думаю, что с языком произойдет что-то катастрофическое. Ну, возможно, станет еще сложнее воспринимать тексты, написанные в доинтернетовские эпохи. Но, думаю, это не настолько серьезное препятствие, как представляется в данный момент. Кому надо, тот воспримет. Ну, а кому не надо, для тех переиздадут «Конька-Горбунка» и Пушкина в новой орфографии. Со смайликами. http://kot-kam.livejournal.com/1144292.html

История буквы "ё"

«История буквы "ё" – одно из самых загадочных явлений в истории русской орфографии»

Интервью с филологом Ильей Иткиным о букве «ё», феномене возникновения новых букв и реформах в истории русского языка

Ивар Максутов - 20.05.2014 63 128

«История буквы "ё" – одно из самых загадочных явлений в истории русской орфографии» © Kristina Alexanderson

— Давайте разбираться с темой, которая набила оскомину многим людям, имеющим дело с текстами — с буквой «ё», потому что ее ни в каких журналах и газетах практически не печатают. Точнее, все время возникает вопрос: использовать букву «ё» или не использовать? Илья, как вы считаете, нужна буква «ё» или не нужна?

— Я отношусь к букве «ё» с большой симпатией. Но, будучи лингвистом, я понимаю, что с точки зрения общественной значимости вопрос о букве «ё» сильно преувеличен. Букве «ё» уже больше двухсот лет. И если до сих пор она не стала повсеместно обязательной в русских письменных текстах, то, если она еще какое-то время побудет необязательной, ничего очень серьезного ни с русским языком, ни с российским обществом, ни с русской культурой не произойдет.

Но, с другой стороны, опять-таки как лингвисту, мне понятно, что ее появление было совершенно неслучайным и довольно многие неясности и неопределенности, которые сейчас существуют в русских текстах, с помощью введения обязательной буквы «ё» можно было бы разрешить. Хотя, как ни странно, такое решение имеет и оборотные стороны. Может быть, мы еще дальше об этом поговорим.

— Расскажите про историю буквы «ё». Как и когда она вообще появляется в русском языке?

— На самом деле история буквы «ё» — одно из самых загадочных явлений в истории русской орфографии. Большая часть орфографических нововведений за последние, скажем, триста лет, начиная с Петра I, прослежена довольно хорошо. А про букву «ё» история очень загадочная, с большим количеством легенд и домыслов. Может быть, это связано с тем, что легализации буквы «ё» до сих пор не произошло.

Известно, что буква «ё» появилась в конце XVIII века. И традиция уверенно на протяжении десятилетий (может быть, даже столетий) связывала ее появление с именем Николая Михайловича Карамзина — человека, во-первых, очень известного, во-вторых, очень прогрессивного. Это человек, который очень много чего внес в русскую культуру, в литературу и в русский язык. И считалось, что букву «ё» предложил, собственно, Карамзин. Сейчас принято считать, что он скорее был первым авторитетным человеком, который эту букву стал использовать, а инициатором ее введения (хотя бы и необязательного) считается сподвижница Екатерины II княгиня Екатерина Романовна Дашкова, которая одно время была (на наш теперешний лад можно сказать) президентом российской Академии наук.

— Что значит вообще введение буквы? Как это можно понять?

— В данном конкретном случае это понять очень легко. До Дашковой или Карамзина (до конца XVIII века) никто никогда вроде бы не писал в русском языке такой знак — букву «е» с двумя точками над ней. Люди из круга Дашковой и Карамзина стали так или иначе первыми людьми, которые стали этот знак использовать. Откуда он взялся? На этот счет есть тоже разные догадки. Одна догадка очень увлекательная: якобы Дашкова перед тем, как заговорить со своими учеными гостями про введение этой буквы, пила шампанское французской фирмы «Moët & Chandon». Фамилия «Moët» читается не по общим правилам французского языка. И для того чтобы прочитать ее так, как нужно, над французской буквой «e» пишутся две точки. По одной из версий, Дашкова просто заимствовала эти две точки из французского. Хотя во французском языке такой отдельной буквы действительно нет и никогда не было.

А другая версия более рассудочная, очень простая: в немецком языке есть буква «о» с двумя точками (или, если по-научному, «о-умлаут»). Эта буква означает звук, максимально близкий к тому, что передает по-русски буква «ё». В русском нет немецкого звука «ö», конечно, но он очень близок по звучанию к русскому звуку «о» после мягких согласных. А именно звук «о» после мягких согласных, как известно, буква «ё» и передает.

— То есть академическая версия — это заимствование двух точек, то есть «умлаут» из немецкого, да?

— Да. С немецким алфавитом Дашкова была знакома. В этом нет сомнений.

— Почему вообще возникает потребность в языке в появлении новой буквы? Вроде бы мы можем и так записать «ё» теоретически. В слове «йод» мы же используем сочетание «и краткое» и «о».

— Видите, в начале слова можем, а записать слово «мёд» через «и краткое» и «о» у вас уже не получится. По правилам, если вообще себе что-то такое вообразить, будет читаться «мъёд» все-таки. Или нужно ввести какие-то дополнительные сложные правила чтения. Это, кажется, Винни-Пух писал «мёд» как «миод». Для Винни-Пуха получалось неплохо, но у него все-таки в голове были опилки. Не предполагается, что так должны писать все говорящие на русском языке.

Ответ на вопрос, откуда вообще может взяться буква, наверное, достаточно очевиден. Это происходит, если появляется вообще новый звук либо, как в данном случае, появляется новый звук в той позиции, где его раньше не было. Для того чтобы ответить, как возникла именно буква «ё», нужно переноситься мыслью в Средние века, в те процессы, которые происходили в русском языке в ту эпоху.

Дело в том, что те слова, которые мы сейчас видим с буквой «ё», это слова, в которых есть мягкий согласный звук и после него звук «о». В слове «берёза» это мягкий звук «рь», а после него «о». В слове «мёд», которое нам так полюбилось, звук «м» мягкий («мь»), а дальше звук «о». В слове «телёнок» мягкий «ль» и дальше звук «о». И, скажем, лет восемьсот назад во всех этих словах никакого звука «о» не было, а произносилось ровным счетом то, что пишется, если две точки не ставить. Произносился звук «е».

— То есть «мед»?

— Да, совершенно верно. «Мед», «береза», «теленок» через «е». Берите любые такие слова, меняйте «ё» на «е», и вы не ошибетесь.

— То есть «медведь» — это правильная форма? В том смысле, что она сохранила первоначальное произношение слова «мед».

— Конечно. По очень простой причине: в тех диалектах, которые легли в основу русского литературного языка (то есть того языка, на котором мы с вами пытаемся говорить), этот переход, про который вы меня сейчас спрашиваете, — превращение звука «е» в звук «о» в некоторых позициях после мягкого согласного — происходил только под ударением. Это переводится на современный русский язык очень простой фразой: в русском языке буква «ё» всегда ударная, если это не какие-то хитрые иностранные заимствования и если это не слово, в котором есть два «ё». Но все такие слова — сложные, в которых есть ударение и в первой части (послабее), и во второй части (основное сильное ударение).

— Например?

— Слова типа «трёхвёдерный» или «четырёхколёсный». Вообще говоря, непонятно: как же так — целых два «ё», и оба ударные? Но на самом деле мы знаем, что в словах типа «четырёхколесный» есть ударение и в первой части, потому что это слово из двух корней.

Так вот, произошел переход. Он происходил не всегда. Важно было, какие звуки идут дальше после гласного. Поэтому мы сейчас говорим «плётка», которая раньше была «плетка», но мы говорим, как и раньше, «плеть», потому что в слове «плётка» согласный звук «т» твердый (и тогда был твердый), а в слове «плеть» согласный звук «ть» мягкий (и тогда был мягкий). Но это не так важно. Важно, что появилось огромное количество слов, в которых после мягкого согласного произносился гласный «о». С того момента, как это произошло (а этот процесс происходил, естественно, постепенно, и, разумеется, в разных говорах это было очень по-разному; допустим, что это XIV век, может быть, немножко раньше или немножко позже), и до того гипотетического вечера с участием Екатерины Романовны Дашковой русская орфография была никак не предназначена для того, чтобы передавать звук «о» после мягких согласных.

В древнерусском языке звук «о» мог быть только после твердых согласных. В слове «стол», конечно, так и было — «стол». В слове «хороший» так и было — «хороший». С этим «о» ничего не случилось. И у нас сейчас нет никаких проблем с тем, как его записывать.

А появился новый звук в той позиции, где его раньше не было. И возникла ситуация, что мы имеем, допустим, слово «плеть», в котором гласный «е» после «л» передает звук «е», и мы имеем слово «плётка», которое продолжало писаться «плетка», потому что на письме ничего не произошло. И в этом слове после того же самого «л» та же самая буква «е» передает совсем другой звук.

Очень интересно, как выходили из этого положения наши далекие предки. Мы можем судить об этом благодаря обнаружению такого замечательного источника по разговорному древнерусскому языку, над которым не очень сильно довлели орфографические нормы, как язык новгородских берестяных грамот. Переход звука «е» в звук «о» после мягких согласных в древненовгородском диалекте, в тех говорах, которые отразились в берестяных грамотах, тоже был и даже происходил не только под ударением. Там, видимо, с какого-то момента стали говорить «мёдведь», хотя это слово, кажется, не встретилось. Но, по крайней мере, имя Степан, которое мы никак не можем произнести так, чтобы его надо было бы записывать через «ё», в отличие от уменьшительного имени Стёпа, где этот гласный звук попадает под ударение, в новгородских берестяных грамотах произносилось как Стёпан. А откуда мы это знаем, это, опять-таки, отдельный разговор.

Давайте попробуем представить себе ту проблему, с которой мы сталкиваемся. У нас есть орфография, которая, еще раз говорю, для того, чтобы записывать звук «о» после мягких согласных, совершенно не предназначена. У нас есть слово «плеть», с которым нет абсолютно никаких проблем. И вот у нас есть слово «плётка», которое мы можем записать как «плетка», а произносится оно «плётка». Что мы при этом теряем? Мы теряем то, что на самом деле после «л» стоит звук «о». И тогда человек, который писал новгородскую берестяную грамоту, оказывался перед выбором. Он мог потерять эту информацию о том, что следует говорить и что он реально говорит «плётка». Именно по этому пути русская орфография, собственно говоря, и пошла (орфография литературного языка). Если мы рассматриваем текст без буквы «ё», она и сейчас идет ровно по этому пути — мы пишем «плетка». А то, что произносится «плётка», — это мы знаем, потому что мы по-русски еще и говорить умеем, а не только писать. А иностранцу это трудно, его надо как-то специально этому учить.

Но человек мог поступить и по-другому. Он мог поступиться тем, что согласный «ль» на самом деле в этом слове мягкий, и записать гласный так, как он, собственно, и звучит: он мог записать гласный «о». И тогда получалось «плотка». Для нас это смотрится довольно странно. Но на самом деле, если мы подумаем, то поймем, что в обоих случаях размер потери один и тот же. В одном случае у нас правильно указывается мягкость согласного, но неправильно указывается, какой гласный за этим согласным звучит. В другом случае у нас правильно указывается гласный, но мы не можем отразить то обстоятельство, что согласный перед ним произносится мягко.

И, возвращаясь к имени Степан, которое я вспомнил не случайно (все-таки слово «плотка» в таком виде в берестяных грамотах не встретилось): запись «Стопан» встречается в берестяных грамотах многократно. Уж тем более, если согласный был непарный по твердости-мягкости, тогда вообще никакой потери не было. Отсюда записи типа «чотыре», «чоловек», «чоло» (в смысле «чело», которое значит «лоб»). Такие записи встречаются в берестяных грамотах с определенного момента, с того, как появился вообще этот звуковой переход. Этих грамот очень много. И это лишний раз доказывает, что люди, которые тогда жили, говорили и писали, были к языку чрезвычайно чутки и старались записывать так, как слышится, а не просто так, как их научили.

— То есть фактически в тех местах, где мы привыкли видеть букву «е», появляется буква «о», которая как раз свидетельствует об изменении этого звука, о присутствии этого звука уже в языке новгородском?

— Да, уже в древненовгородском диалекте, как, собственно, в большинстве русских диалектов. Просто правила этого перехода в разных местах были разные. Еще раз говорю, что в Новгороде это происходило и без ударения. По-русски мы пишем «чело» не только потому, что у нас буква «ё» необязательная. «Чёло» все равно писать не надо, потому что здесь «е» безударная, а ударение на последнем слоге. А в Новгороде было не так. В Новгороде «ё» прекрасно могло быть безударным. И если бы им кто-то дал в руки букву «ё», они бы, конечно, писали «Стёпан», они бы, конечно, писали «чёловек» через «ё» и так далее.

— Так что происходит с буквой «ё» дальше?

— Можно ответить, что на самом деле не произошло ничего. Примерно какой статус был у буквы «ё» в начале XIX века, такой же примерно статус у нее есть и сейчас (конечно, если говорить с чисто лингвистической точки зрения). С общественной точки зрения это не так, потому что тогда она была совсем модной диковинкой, которой много кто не пользовался. Сейчас ею пользуются довольно много. И, безусловно, издаются и справочные книги, и детская литература (в советское время точно издавались), где буква «ё» используется полностью. Например, в книгах для иностранцев.

Скорее, можно удивляться тому, что за это время (двести с лишним лет) букву «ё» никто никогда и не ввел в качестве обязательной.

— Как это? Мы же вроде все ею пользуемся. Она в школе преподается. Если ты напишешь в диктанте «ёлку» без точек, то учитель тебе подчеркнет красной ручкой, на балл или на полбалла снизит оценку. Вроде норма, как кажется.

— В школьном образовании — норма. Хотя, я, честно говоря, не уверен, что это везде так. Я слышал довольно противоречивые отзывы об этом. Официально ее, вы правы, по крайней мере, в школе, применяют, в ЕГЭ например.

В русском языке буква «ё» является факультативной. И это совершенно официальный ее статус. Удивительный факт состоит в том, что букву «ё» в качестве обязательной для всех (так же, как букву «ы» или «й») не ввели. Никому же не приходит в голову сейчас писать «и» вместо «й». Хотя ничего ужасного не произошло бы в большинстве случаев. Мы все равно поняли бы, что слово «тройка» — это не «троика», такого слова вообще нет. И никто бы не ошибся. Конечно, есть случаи, когда слова с «и» и с «й» различаются (типа «мои» и «мой»). Есть такие слова и с буквой «ё». Например, «все» и «всё». В таких словах предписано и, вообще говоря, желательно, если слово «всё», а не «все», ставить две точки.

Особенно удивительно, что буква «ё» не была введена как общеобязательная во время знаменитой и главной в развитии русского языка за последние столетия орфографической реформы 1918 года, которая дает возможность поговорить и о том, о чем вы уже спрашивали: о том, в каком случае буквы исчезают из языка. И на этот вопрос ответ тоже в общем случае логически более или менее очевиден. Буквы исчезают, если либо исчезает звук, который они обозначали, либо буква становится непроизносимой или звук меняется и вообще должен обозначаться какой-то другой буквой. Но это, как мы сейчас увидим, не наш случай. Либо когда по каким-то историческим причинам есть две или больше букв, которые обозначают один и тот же звук. Именно так обстояло дело в русском языке к началу XX века. В русском языке была буква «е», которая обозначала звук «э» (а иногда, как мы знаем, и звук «о» в словах типа «мёд»), и была буква «ять», которая тоже обозначала звук «э». Потому что когда-то давно это были два разных звука, которые совпали далеко не во всех славянских языках и даже далеко не во всех русских диалектах и говорах. Но все-таки в тех говорах, которые легли в основу литературного языка, «э» и «ять» совпали. И, как известно, школьники вынуждены были заучивать гигантские (из десятков и сотен слов) списки исключений. Сочинялись специальные стихи про бледно-серого бедного беса, который должен был помочь школьникам запомнить, когда пишется «ять». И, конечно, это была чудовищная морока. Опять-таки, можно спорить, насколько эта морока была оправданна или неоправданна с точки зрения высокой культуры. Но то, что школьники, все как один, должны были знать букву «ять», и тех, кто заставлял ее заучивать, ненавидели, в этом не может быть абсолютно никаких сомнений. Кроме того, были две буквы «и». Та буква «и», к которой мы привыкли сейчас, и буква «и с точкой» (так называемое «и десятеричное», как в латинском алфавите). Обе они обозначали звук «и». Там, правда, действовало достаточно простое правило того, когда какую из них писать. Но тоже было не очень понятно, зачем это нужно. Кстати говоря, можно заметить, что никакой божественной правды за тем, что в русском языке была оставлена буква «и», к которой мы привыкли, а не та, к которой мы не привыкли, совершенно нет, потому что в белорусском языке все обстоит ровно наоборот. В белорусской орфографии нет нашей родной привычной буквы «и», а есть латинская «i». И, опять-таки, ничего плохого ни с русской орфографией, ни с белорусской орфографией, конечно, не произошло и не происходит. И, конечно, был знаменитый твердый знак на конце, который ничего не обозначал примерно века с XII–XIII. Когда-то это был очень краткий слабый гласный (средний между «о» и «у»). Но этот гласный исчез. И мы имели просто то, что с точки зрения орфографии русские слова не могли заканчиваться на согласную букву. Но при этом примерно половина слов русского языка писалась с буквой на конце, которая совсем ничего не обозначала и была совсем ни для чего не нужна. Думаю, что это та реформа, которую трудно поставить под сомнение, трудно оспаривать ее целесообразность. Если посмотреть, что писали разные люди про несчастный твердый знак на конце в XIX веке, его бесполезность была более или менее всем понятна.

— Появление буквы «ё» и изменение в русском языке, связанное с буквой «ё», начинается с образованного класса, который начинает самостоятельно менять так или иначе язык. Он, придумывая букву «ё», начинает ее активно использовать сначала как некую модную забаву, а постепенно эта практика распространяется на все большее количество произведений?

— Понимаете, это не такой простой вопрос. То, о чем я говорил про берестяные грамоты: конечно, до такого, чтобы ввести собственную букву, авторы новгородских грамот, наверное, все-таки подняться не могли. Они пытались некоторым образом отражать на письме те особенности произношения, которые их отражать на письме не учили. Это, безусловно, так. Но какие-то орфографические эксперименты они себе позволяли. Может быть, немножко менее смелые. Это с одной стороны.

С другой стороны, нормализация орфографии, появление орфографии в том смысле, как мы сейчас привыкли об этом говорить, это и есть XVIII век. Это, конечно, не эпоха Дашковой. Это Петр I. Он ввел гражданский шрифт, отменил уйму древнерусских букв, которые уже совершенно ничего не обозначали. А кодификация «э», «й» и потом введение буквы «ё» — это уже мелкие добавления, которые случились на протяжении XVIII века. И потом до реформы 1918 года, можно сказать, не происходило ничего. Эта реформа готовилась на протяжении многих лет крупнейшими русскими лингвистами во главе с академиком Шахматовым. И все как-то не было возможности, не было удобного момента для того, чтобы эту реформу запустить, потому что, как известно, общественное сопротивление любым реформам такого рода всегда было чрезвычайно сильным. Кроме того, шла Первая мировая война. И, уж наверное, было не до того, чтобы разбираться, кто как пишет. А после революции 1917 года сложилась обратная ситуация. На фоне огромного количества нововведений во всех областях жизни, которые большевики так или иначе проводили и полагали, что могут себе позволить, на этом фоне орфографическая реформа просто обречена была пройти сравнительно незамеченной. И в этом смысле, поскольку в целом, наверное, эту реформу следует признать положительной и прогрессивной, следует сказать, что момент был выбран идеально.

— Новый мир, новая культура и поэтому новый язык или, по крайней мере, алфавит?

— Новая культура и то, о чем сейчас принято забывать, — была широчайшая кампания по ликвидации безграмотности. Если бы, опять же, все это происходило в чуть менее политизированном обществе, то, конечно, был бы объявлен переходный период, на протяжении которого люди могли бы писать по-старому, если уж им привычнее писать по-старому. Но (что в данном случае важнее) те 75 % населения, которые раньше писать не умели никак, им было совершенно все равно — научат их писать с твердым знаком на конце или без твердого знака на конце. И даже без твердого знака на конце немножко проще.

— Есть какие-то назревшие болевые вещи, что нужно закрепить?

— Трудно сказать. Дело в том, что ничего радикального в русском языке в смысле орфографии и произношения за эти сто лет не произошло. И в общем русская орфография довольно приличная. Хотя, конечно, имеет свои недостатки, как и почти любая орфография. То есть предпосылок к полномасштабной серьезной реформе нет. И вроде бы такую полномасштабную серьезную реформу никто за эти сто лет, насколько мне известно, не планировал. Только частные реформы — вроде того, чтобы писать «огурцы» через «и» или еще кое-какие изменения внести. Как известно, такая реформа планировалась в середине XX века, в 60-е годы, при Никите Сергеевиче Хрущеве и благополучно провалилась как раз за счет энергичной и чрезвычайно неграмотно с лингвистической точки зрения устроенной кампании в средствах массовой информации. Кампания, которую вели писатели и некоторые деятели культуры, которые, к сожалению, в лингвистике никак не разбираются. Хотя я не могу сказать, что я безоговорочный сторонник этой реформы. Опять-таки кажется, что не так принципиально — писать «огурцы» через «и» или через «ы». И если у нас есть возможность иметь чуть меньше отличий от языка классической русской литературы XIX века, то это само по себе неплохо.

— А вообще, есть ли какой-то реальный инструмент внедрения новой буквы сегодня? Возможно ли ее появление?

— Я думаю, что просто нет необходимости. Нет никакого такого звука и нет никакой такой ситуации в русской фонетике, которая бы требовала введения новой буквы. А если так, то любая такая инициатива, спущенная сверху, будет не более чем игрой ума. И даже если некоторое время административными средствами введение этой буквы поддерживать, то очень быстро она исчезнет. Никто не будет ею пользоваться там, где государство не сможет за этим следить.

Материал подготовлен на основе радиопередачи «Русский язык» на радио Говорит Москва, которая звучит на частоте 94.8 FM каждое воскресенье в 16.00.

postnauka.ru/talks/26230

По ком звонит колокол

Так как я в данный момент вновь вернулся к себе на родину, то заодно хотелось бы прояснить один лингвистический вопрос. Пока native speaker'ы (и как это по-русски?) под рукой в большом количестве.

Как же всё-таки правильно: "звóнишь" или "звони́шь"?

Или, вспоминая одну шутку из КВНа: "Нужно ли брать трубку, если Вам звóнят, а не звоня́т?"

Какой-нибудь горожанин (а также сельский житель, из кожи вон лезущий, чтобы его считали горожанином) с возмущением заметит: "Разумеется, правильно говорить "звони́шь"! "Звóнишь" - грубейшая ошибка!". И будет неправ.

Неправ хотя бы по той причине, что грубыми ошибками считаются такие формы (или другие категории) слов, которые никогда не существовали в языке, а потому были образованы (ведь как-то же они появились!) по несуществующим правилам. А ведь когда-то форма звóнишь была вполне допустимой - в те времена глаголы русского языка, имеющие ударение в инфинитиве на -ить, в некоторых личных формах переносили его на один слог назад; впоследствии одни глаголы сохранили эту старую орфоэпическую норму (коси́ть - кóсишь), другие - унифицировали ударение (как разбираемый здесь глагол). В качестве другого примера можно привести ещё глагол "говорить", который в литературном русском языке также начал произноситься с постоянным ударением в разных личных формах (говори́шь), в то время как некоторые диалекты (но не суржик, как считают многие обыватели! В суржике для обозначения этого понятия используются глаголы, заимствованные из украинского - балакати и казати) сохранили архаическое ударение - говóришь.

Таким образом, эту обсуждаемую орфоэпическую форму следует не клеймить "грубейшей ошибкой", а просто называть устаревшей формой или архаизмом. Вы ведь не будете со злобой на лице поправлять человека, сказавшего паки вместо как? Откуда же тогда такая ненависть к звóнишь, ведь это такой же архаизм?!

Но не всё так просто. Некоторые товарищи утверждают, будто вышеозначенное смещение ударения произошло в городской среде (где, как известно, язык развивается быстрее), и потому не затронуло чисто "деревенские" слова (например, косить или доить, до сих перемещающие ударение в личных формах). Здесь хочется заметить, что товарищи, утверждающие подобное, совершенно не представляют себе жизнь российского города начала ХХ века (не говоря о более ранних временах), когда даже в Москве жители держали огромное количество коров, которых надо было ежедневно доить и косить для них сено. И если уж изменение орфоэпической нормы произошло в первую очередь в городской среде, то уж эти-то слова оно бы тоже затронуло.

Но и это не самое главное. Для нас сейчас совершенно неважно, где возникла эта орфоэпическая норма первоначально: в городе, в деревне или и там, и там одновременно, важно то, что в диалектах (по крайней мере, в суржике) присутствуют, как это ни парадоксально, сразу обе формы: звóнишь и звони́шь! И пусть даже вторая форма изначально пришла из города - сейчас она занимает специально отведённое ей место в диалекте. Дело в том, что эти две формы очень чётко различаются по смыслу (если вы спросите об этом носителя, он, скорее всего, пожмёт плечами, но тем не менее всегда правильно употребит нужную форму): архаичная форма звóнишь обозначает некоторую неопределённость, незавершённость действия, действие вообще, в то время как новая форма звони́шь - известность, завершённость действия, данное конкретное действие. Чтобы проще разобраться, вот примеры употребления:

1) "Ты мне позвóнишь?" - Здесь человек интересуется, позвоните ли вы ему когда-нибудь вообще, или он больше никогда в жизни не услышит вашего голоса.

2) "Ты мне позвони́шь завтра?" - В данном случае человек спрашивает о конкретном времени вашего звонка, тот факт, что рано или поздно вы ему всё-таки позвоните (в смысле звóнишь), уже установлен в одной из предыдущих реплик, поэтому в примерно 90% случаев данная форма будет употребляться с одним указателей времени (завтра, через день, на следующей неделе); "безвременное" употребление подобной фразы в оставшихся 10% случаев объясняется тем, что время совершение действия было оговорено также в одной из предыдущих реплик, и нет нужды его повторять, а собеседник просто лишний раз вам напоминает о том, что вы обещали.

Таким образом, по данному параметру иные диалекты оказываются более точно выражающими некоторые мысли, чем литературный русский язык. Нет, я тут вовсе не хочу плакать по "языку, который мы потеряли"(с), но тем не менее факт остаётся фактом.

Так что, когда вы в следующий раз услышите нечто подобное от вашего собеседника, не спешите вслух или про себя изобличать товарища в неграмотности; вполне возможно, что он хочет лишь более точно выразить свою мысль, чем это могут позволить ресурсы литературного русского языка. http://d-catulus.livejournal.com/19201.html

месяцесловы

На днях некто в коментах на либрусеке возмущался тем, что авторы, описывая фэнтезийные миры, присваивают месяцам "украинские" названия типо "листопад", вместо того, чтобы использовать чисто русские июль, август или там ноябрь.

а я тут заглянула в месяцесловы и наткнулась на названия месяцев

Сентемврий – Рюинь

Октоврий – Листопад

Ноемврий – грудень

Декемврий – студень, студный

Январь – просинец

Февраль – сечень, снежень

Март – сухый, березозол

Априлий – березозол, цветень

Май – травный

Иуний – изок, червень

Иулий – червень, липец

Август – зарев, серпень

lib.rus.ec/b/168527

и другой вариант

ЯНВАРЬ — ПРОСИНЕЦ

ФЕВРАЛЬ — БОКОГРЕЙ

МАРТ — ПОЗИМЬЕ

АПРЕЛЬ — СНЕГОГОН

МАЙ — ТРАВЕНЬ

ИЮНЬ — ХЛЕБОРОСТ

ИЮЛЬ — СЕНОСТАВ

АВГУСТ-СЕРПЕНЬ

СЕНТЯБРЬ — ХМУРЕНЬ

ОКТЯБРЬ — ГРЯЗНИК

НОЯБРЬ — ПОЛУЗИМНИК

ДЕКАБРЬ — СТУЖАЙЛО

lib.rus.ec/b/464459

с кириллицы на латиницу

Помните, в «Золотом теленке» у Полыхаева был универсальный штамп? И там была такая строчка:

...л) поголовным переводом делопроизводства на латинский алфавит, а также всем, что понадобится впредь.

Идея перейти с кириллицы на латиницу не нова. Еще 1833 году в Москве появилась брошюра неизвестного автора: «Новыя усовершенствованныя литеры русскаго алфавита»

После Октябрьской революции Научный отдел Наркомпроса высказался «…о желательности введения латинского шрифта для всех народностей, населяющих территорию Республики … что является логическим шагом по тому пути, на который Россия уже вступила, приняв новый календарный стиль и метрическую систему мер и весов».

Из тезисов проф. Яковлева Н. Ф. «О необходимости латинизации русского алфавита»:

Русский гражданский алфавит в его истории является алфавитом самодержавного гнета, миссионерской пропаганды, великорусского национал-шовинизма... В то же время этот алфавит является орудием пропаганды русского империализма за рубежом (славянофильство, борьба за проливы).

Современная советская печать демонстрирует огромное противоречие между ее интернациональным социалистическим содержанием и национально-буржуазной графической оболочкой.

Латинский алфавит в настоящее время фактически уже перерос в международную графическую основу, в особенности после того, как на советском и отчасти на зарубежном Востоке он делается одним из лозунгов культурной революции

Русский алфавит является в настоящее время не только идеологически чуждой социалистическому строительству формой графики, но также служит главным препятствием делу латинизации, как других национальных по форме алфавитов

Латинская графика в большей степени, чем русский гражданский шрифт, отвечает уровню современной полиграфической техники и физиологии чтения и письма via

А в 1928 году на латинизированный алфавит перешла дружественная СССР Турция.

И уже к концу 1930-х большинство языков СССР были переведены на латинскую основу:

Абазинский язык, абхазский язык, аварский язык, адыгейский язык, азербайджанский язык, алтайский язык, ассирийский язык, башкирский язык, белуджский язык, бурятский язык, вепсский язык, даргинский язык, дунганский язык, еврейско-таджикский язык, ижорский язык, ингушский язык, ительменский язык, кабардино-черкесский язык, казахский язык, калмыцкий язык, каракалпакский язык, карачаево-балкарский язык, карельский язык, кетский язык, киргизский язык, китайский язык, коми язык, корякский язык, крымскотатарский язык, крымчакский язык, кумандинский язык, кумыкский язык, курдский язык, лазский язык, лакский язык, лезгинский язык, мансийский язык, молдавский язык, нанайский язык, ненецкий язык, нивхский язык, ногайский язык, осетинский язык, персидский язык, саамский язык, селькупский язык, табасаранский язык, таджикский язык, талышский язык, татарский язык, татский язык, туркменский язык, удэгейский язык, удинский язык, уйгурский язык, узбекский язык, хакасский язык, хантыйский язык, цахурский язык, чеченский язык, чукотский язык, шорский язык, шугнанский язык, эвенкийский язык, эвенский язык, эскимосский язык

Всего между 1923 и 1939 годами на латиницу было переведено 50 языков (из 72 языков СССР, имевших письменность).

Но в 1936 году началась новая кампания — по переводу всех языков народов СССР на кириллицу, что было в основном закончено к 1940 году http://mi3ch.livejournal.com/2660970.html

О негативном и позитивном влиянии английского языка

МЭРИ, КОРОЛЕВА СКОТОВ

Как меняется русский язык и культура под воздействием глобального английского? О негативном и позитивном влиянии английского языка на русскую культуру размышляет известный российский филолог С.Г. Тер-Минасова

ВЕЛИКИЙ МОГУЧИЙ ИЛИ ГЛОБАЛЬНЫЙ?

Каждое новое поколение, сохраняя основные прежние представления, формирует свою собственную картину мира, и это находит отражение в культуре, обычаях, языке. Какие-то изменения нам представляются явно негативными, но у любого явления всегда как минимум две стороны.

В июне 2014 года в Российском государственном гуманитарном университете состоялся симпозиум «Отражение меняющейся картины мира в русском и английском языках». Этот кросс-культурный проект проходил в рамках перекрёстного года культуры Великобритании и России. Помимо проблем эволюции языка, перевода и преподавания на симпозиуме обсуждались вопросы межкультурного общения и влияния языков друг на друга. С докладом «Изменения в русской картине мира под воздействием глобального языка и культуры» выступила известный российский филолог, доктор филологических наук Светлана Григорьевна ТЕР-МИНАСОВА, президент факультета иностранных языков и регионоведения МГУ им. М.В. Ломоносова. Публикуем сокращённое изложение её доклада.

Нам повезло. Мы современники великого взлёта научно-технического прогресса, подарившего небывалые, невообразимые и немыслимые средства общения, или коммуникации. Открылись колоссальные возможности делать всё вместе, всем человечеством: изучать, изобретать, учить, лечить, охранять природу, бороться с преступностью, торговать, строить… Вместе жить дружно в мире и счастье, о чём во все времена мечтали все народы. Началась эпоха глобализации, глобального, объединённого мира. Планета съёжилась до «глобальной деревни».

Но… Первый взрыв (приступ?) эйфории уже закончился. Глобализация оказалась явлением противоречивым. И дело не только в том, что великими открытиями учёных воспользовался и криминальный мир (а Зло активнее Добра) и открылись новые высокотехнологичные виды грабежа, инсинуаций, борьбы за власть и т. п. На пути глобализации встал «человеческий фактор».

Какая глобальная деревня без глобального языка? Должен быть один, общий язык, как мы знаем со времён Вавилонской башни. На эту роль уверенно претендует английский язык по разным — объективным — причинам. Значит, чтобы жить дружно и мирно во всём мире, надо всем неанглоязычным народам отказаться от своих национальных языков. И заодно — от культур, то есть от традиций, обычаев, верований, национального образа жизни, менталитета…

Желающих отказаться от своего языка и культуры не обнаружилось. Наоборот, даже те народы, которые давно — исторически — перешли на английский язык, как, например, входящие в состав Соединённого Королевства Великобритании ирландцы, шотландцы, валлийцы, усиленно занялись возрождением своих родных языков и культур.

Итак, актуальный вопрос для всех неанглоговорящих народов: как сохранить разнообразие языков и культур в условиях глобализации?

Речь идёт обычно о разнообразии языков, но культурная экспансия не менее опасна. Фильмы и книги переведены на национальные языки, языкового барьера нет, но культурный барьер остаётся, потому что «перевести» культуру нельзя: идеология, система ценностей, традиции, обычаи, менталитет, образ жизни — культура языка-источника в самом широком антропологическом или этнографическом значении слова остаётся и воздействует в такой степени, что это опасно и разрушительно для национальной культуры.

Все национальные культуры сейчас обеспокоены этой проблемой, но Россия (как всегда) особенно. Просидев семь десятилетий в полной изоляции от остального мира, Россия внезапно вошла в мировое сообщество, в «открытый глобальный мир» (который оказался открытым глобальным рынком, но это уже другая тема). Соответственно у нас не было иммунитета против отрицательных черт, но зато был жадный интерес к «запретному плоду», вполне естественный и закономерный. В результате — жадное, радостное заимствование идей, стилей, рекламы, телепрограмм, коммуникативного поведения, образа жизни. и слов, отражающих и выражающих всё это.

Эффект запретного плода усилен нашим естественным, природным любопытством, энтузиазмом и странным, острым интересом ко всему иностранному. Странность — от нашей особой изоляции, географической и культурной (как обычно: «у нас особенная стать»). Да, географически мы огромная страна: и Европа, и Азия. Однако наша реакция на внешний мир отлична от «нормальных» изолированных (обычно островных) культур: мы не замыкаемся в своей культуре, не ненавидим всё иностранное, не боимся его: мы, наоборот, готовы любить и заимствовать новое, чужое, не наше. Мне кажется, это совсем не плохо, если в меру.

Главный источник заимствований — английский язык и заложенная в нём американская культура. Влияние английского языка и англо-американской культуры сегодня ощущается во всех сферах нашей жизни, но в первую очередь — в сфере бизнеса.

Самое ощутимое и уже случившееся — уходит отчество. В визитных карточках наших бизнесменов — и в русском, и тем более в английском варианте — отчества нет. На прямой вопрос: «Извините, а отчество?» — все деловые люди разного возраста и ранга отвечают кратко: «Не надо отчества». (Я констатирую факты, стараясь их не оценивать.) Более того, в сфере бизнеса мы все ещё «на новенького», поэтому не нам устанавливать правила, нам — следовать этикету.

Соответственно появляются новые, заимствованные способы представления личности: инициал вместо отчества (Анна А. Захарова), двойные и даже тройные имена: Анна-Наталия Малахова, Олег Роман Давид К. (маленького мальчика назвали в честь папы и двух дедушек).

В письменных обращениях деловых писем ушёл восклицательный знак. Он сменился в бизнес-переписке на «западную» запятую, а в молодёжных письмах меняется на «смайлик». В бизнесе всё по-деловому и восклицательный знак слишком эмоционален. Это тоже удар (ударчик…) по национальной традиции, по национальному характеру.

Читая лекции по межкультурной коммуникации, я всегда говорила (и написала в учебнике), что в английском языке единственное личное местоимение, которое пишется всегда в любом контексте с большой буквы, это I — я, первое лицо, единственное число. В русском языке мы пишем с большой буквы только местоимение второго лица множественного числа — Вы, когда оно обращено к одному человеку, чтобы подчеркнуть особое уважение. Мне кажется, это проявление разницы культур: индивидуалистской, англо-американской и коллективистской, русской. У них таким образом подчёркивается важность собственной личности и уважение к себе, любимому, а у нас — то же самое по отношению к другому человеку. Во многих культурах (славянских — украинской, белорусской; восточных) дети на Вы обращаются к родителям. В заключение я обычно говорила: «Если бы мы всегда писали Я с большой буквы, мы были бы другим народом», иллюстрируя функцию языка как орудия культуры, мощного средства формирования личности и национального характера. Я и сейчас говорю и пишу то же самое, но с оговоркой, потому что в ю-тьюбе обнаружила ролик автора с ником Mr Freeman, то есть мистер Свободный человек. Призыв этого ролика, потрясший меня, привожу в русском переводе (тоже характерная черта: обращение к русскоязычным людям на английском языке):

«Дети, молодёжь, освободитесь от тирании родителей, от запретов взрослых. Социальная система прошлого поработила всех, и все люди в России стали одинаковыми, то есть законопослушными. Мы не должны быть одинаковыми, мы должны быть разными. Первый шаг — писать Я с большой буквы. Мы должны гордо нести своё «Я» как знамя нашей индивидуальности и свободы».

Этот призыв, возможно, будет реализован, когда молодое поколение вырастет и придёт к власти.

Ещё новое: лавина сокращений. Расшифровывать многочисленные аббревиатуры трудно, происходит сбой коммуникации. Приведу только два примера: нелепого и неблагозвучного характера. Нелепое — от увлечения английским языком без достаточного с ним знакомства. Российская фирма «Экспортлес» решила представить своё название по-английски, и оно было транслитерировано в Exportless, поскольку действительно буква с обычно передаётся сдвоенным английским ss. Однако в английском языке есть очень распространённый, абсолютно продуктивный суффикс less со значением отсутствия предмета/понятия, выраженного корнем слова (ср. hopeless — безнадёжный, useless — бесполезный, heartless — бессердечный и т. п.). Таким образом, слово exportless означает либо не имеющий экспорта, либо негодный к экспорту.

Второй пример — неблагозвучного сокращения. Целая статья в центральной газете была посвящена проблеме ВОШ: ВОШ имеет большое значение, ВОШ складывается из двух этапов. Оказалось, что ВОШ — это Всероссийская олимпиада школьников.

Следует оговориться: в процессе взаимодействия страдают оба языка. Каждый национальный язык приспосабливает глобальный английский к своим привычным средствам, переосмысливает значения слов, видит и понимает их через призму своей культуры. Английское слово cottage — маленький скромный домик, часто для одного-двух человек. Русское: Он купил себе коттедж обычно подразумевает двух-трёх- и более этажный домище для богатой семьи.

Русский английский наделяет английские слова нашими любимыми уменьшительно-ласкательными суффиксами: смайлик, бэджик, парфюмчик — сеть магазинов косметики — и даже фрилавчик.

Ещё одна опасность для русского языка и культуры пришла из области перевода с английского языка на русский.

Англоязычные книги, фильмы, журналы, газеты, теле- и радиопрограммы поспешно переводятся на русский язык. Сочетание жадных издателей и прокатчиков с жадными и некомпетентными переводчиками в условиях отсутствия квалифицированных редакторов вредит обоим языкам, но, конечно, гораздо больше — русскому. Эта проблема особенно ярко может быть проиллюстрирована на примере перевода собственных имён: наименований человека (антропонимов) и географических названий (топонимов).

Собственные имена — очень важный компонент языковой и культурной картины мира. Именно поэтому они — мощный хранитель национальной идентичности.

Неверный, англизированный перевод собственных имён вызывает сбои коммуникации и, вместо того чтобы преодолеть языковой барьер и сблизить людей и народы, разделяет их.

Русскоязычный читатель не опознает Иоанна Крестителя в Джоне Баптисте. Мэри, дочь короля Генри, звучит для русского читателя как персонаж из шлягера и не имеет отношения к Марии I, или Марии Кровавой, дочери короля Генриха VIII. Особенно «повезло» с переводами Марии Стюарт. Трагическая фигура в истории Англии и Шотландии, мать короля Якова I, казнённая своей великой кузиной Елизаветой I, героиня драмы Шиллера «Мария Стюарт» выступает в современных российских текстах под целой коллекцией имён, дословно переведённых с её английского, исторически традиционного наименования Mary, Queen of Scots: Мэри, королева Шотландии/Шотландцев/Скоттов/Скотов.

Наряду с потерями, искажениями и негативным результатом взаимодействия глобального и национального языков нужно справедливости ради отметить и позитивное влияние английского языка на русскую культуру.

Несомненно стал менее резко-императивным (чтобы не сказать грубым, приказным) стиль официального общения власти с народом через объявления о правилах поведения, заметно смягчилась информационно-регулирующая лексика.

Было: не курить!; не сорить!; по газонам не ходить!, то есть инфинитив как самая грубая форма повелительного наклонения (ср.: собакам: сидеть!; лежать!; в армии: стоять!; отставить!).

Стало: у нас не курят; спасибо, что Вы не курите; чисто не там, где метут, а там, где не сорят; извините за временные неудобства и т. п.

В безбрежном океане интернета на эту тему есть Русско-английский словарь делового общения, высмеивающий привычную грубость наших деловых «начальников» — на почте, в банке, в паспортном столе и т. п. Приведу несколько примеров. Фразу «Господи, это опять вы…» предлагается переводить как Thank you very much for your email (Большое спасибо за Ваше электронное сообщение). Раздражённому вопросу «Вы читать умеете?» соответствует You can find this information below (Вы найдёте эту информацию ниже). Недовольное «Мы лучше сделаем это сами» переводится в этом шуточном словаре как Thank you for your kind assistance (Спасибо за Вашу любезную помощь).

Наконец, ещё одна новая черта, очень важная для науки и ещё более для педагогов, для методики обучения, — это изменение научного стиля. Наш привычный очень наукообразный, строгий, подчёркнуто безличный стиль (в работах, диссертациях, написанных одним автором, «мы скромности», отсутствие «я», пассивный залог, безличные обороты) постепенно — очень медленно, испуганно и неохотно — заменяется стилем более живым, более свободным, более лёгким для понимания, появляются «я», шутки, личные истории.

Я считаю это направление очень правильным и позитивным, особенно для учебной литературы. «Я» — устанавливает контакт с читателем, обеспечивает бо́льшую эффективность коммуникации, повышает ответственность автора за текст, которую снимает «мы», пассивный залог и всё «безличное».

Чрезмерное наукообразие текста, намеренная завеса из заимствований и/или собственных терминов (чаще — известных, но с изменением общепринятого значения) — этот «высший пилотаж» может служить для сокрытия пустоты. Настоящий учёный хочет, чтобы его поняли, и пишет научные труды не для того, чтобы читатель, не одолев и половины, подумал: «Какой умный!». Всё это — увы! — касается в большой степени нас, представителей гуманитарных наук.

Для учебной литературы, особенно в средней школе, это наукообразие губительно: оно убивает интерес к знанию у детей, молодёжи.

Вспоминаю любимую книгу моего детства Сельмы Лагерлёф «Чудесное путешествие Нильса с дикими гусями», которая, оказывается, была учебником по географии для младших школьников, победившим на конкурсе шведской школьной литературы. Вот бы нам такие конкурсы и таких победителей!

Этот очень краткий обзор непрерывно растущего встречного движения (политкорректное название влияния английского языка как глобального на национальные языки, в данном случае — на русский) сделан русским филологом не первой молодости. Молодёжь в России, наверное, воспринимает и этот процесс, и его результат по-другому.

Что будет завтра, «смертному знать не дано», как сказал старик Гомер по другому поводу. Поживём — увидим.

www.nkj.ru/archive/articles/24859/ (Наука и жизнь, 2014, №9)

вы-ты

Есть вещи, вроде бы как и важные, на которые, однако, люди обращают куда меньше внимания, чем принято думать. Вот, пожалуйста: во второй главе “Страхов мудреца” собеседники (Квоут, Баст и Хронист) попеременно обращаются друг к другу то на ты, то на вы (я там по всей книге эти “ты” и “вы” столько раз правил, что под конец запутался уже окончательно). При том, что к концу “Имени ветра” они по-любому успели перейти на ты. И что, кто-нибудь заметил? Да нет. И редактор не заметил, кстати. “Всем пох...”(с) (Зато вот редактор вставил словцо “замороченный” в значении “озабоченный”, против которого я, в принципе, ничего не имею, просто в моем словаре его нет, так получилось. И у меня почему-то отчетливое ощущение, что в том мире так не говорят. Ну, мне так каатся).

Но зато, переправляя “ты” на “вы” или наоборот, править приходится всю фразу целиком. Потому что “ты” и “вы” предполагают совершенно разные уровни общения, и уместное в одном случае начинает выглядеть странно или нелепо в другом.

“Да вы могли бы спросить у кого угодно, это все знают!” - нормальная фраза.

“Да ты мог бы спросить у кого угодно, это все знают!”

- можно, но не звучит. Лучше:

“Да у кого угодно мог бы спросить, это все знают!”

И так по всей главе... И, боюсь, не только по этой главе...

Мне в свое время дважды пришлось переучиваться. Сначала разговаривать с собеседниками на ты, когда я очутился в ФИДО (а в ФИДО считалось, что в сети на вы разговаривают, когда в реале уже морды бьют). Потом разговаривать на вы, когда я из ФИДО переселился в ЖЖ. То есть сначала пишешь длинную мессагу/комментарий - а потом вспоминаешь, что тут же, блин, надо на ты/на вы, и переписываешь целиком заново. Ага, просто единственное число поменять на множественное, ну да, конечно. http://kot-kam.livejournal.com/1217408.html

Читая Розенталя

Обнаружив ряд пробелов в своих познаниях, решил, наконец, почитать классика нашей орфографии и пунктуации. Если не подряд, то, как минимум, избранные места. Уже наткнулся на забавное.

“Ничем (sic! - К.К.) не оправданы предложения, в которых в роли одного и того же подлежащего выступает сначала существительное, а затем заменяющее его личное местоимение. В таких предложениях, как «Манилов, он был представителем провинциального дворянства»; «Чиновники в комедии „Ревизор“, они типичны для бюрократической среды тогдашней России», допущена стилистическая ошибка — избыточное повторение подлежащего”.

Но! Следующий же абзац:

“Однако подобное построение предложения (с дублированием подлежащего) может быть использовано как особый стилистический приём: сначала называется лицо или предмет, чтобы привлечь к нему внимание, а последующий текст содержит информацию об этом лице или предмете. Такое построение высказывания часто встречается в торжественном стиле, в ораторской речи, в поэтическом языке, например: “Твой милый образ, незабвенный, он предо мной везде, всегда...” (Ф. Тютчев)”.

Патамушта квод лицет Йови, оно, понимаешь, нон лицет бови. Потому что

“Повторение подлежащего в устной речи можно объяснить тем, что говорящий, вставляя местоимение, хочет выиграть время и, делая перед местоимением паузу, пусть даже очень небольшую, подбирает в это мгновение слова для продолжения речи”.

Вы же понимаете, что в устной речи, или там в школьном сочинении никаких стилистических приемов нет и быть не может. И говорящий совсем не может захотеть сначала назвать лицо или предмет, чтобы привлечь к нему внимание, нувыжепонимаете. Поэтому устная речь, она должна быть строго грамотной и выверенной, как по учебнику. А если Тютчев или там Толстой, а особенно Гоголь с Булгаковым чего писали не так - это ничего. Им - можно. )))

А вот если серьезно. На самом деле, в первом абзаце явно приводятся примеры из тех самых школьных сочинений (ну, или ответов у доски - какая разница между письменной и устной речью, вы о чем вообще?!), причем не на свободную тему, а литературоведческих. Которые, по идее, представляют собой пусть и убогий, но образец научного стиля. В котором подобные стилистические приемы и в самом деле невместны. Но! Стилистические нормы школьного сочинения, написанного в научно-официальном стиле, предлагаются читателю как единственно правильные и приемлемые. А как же, вот, Тютчев, а как же Толстой, а как же Горький? А они писатели, им можно. Ну, очевидно, предполагается, что человек, читающий книгу “Говорите и пишите по-русски правильно”, за всю жизнь не станет писать ничего художественней отчетов по работе и писем в газету. Что, в общем и целом, даже справедливо: книга предназначалась для самого широкого круга читателей, и вряд ли Дитмар Эльяшевич мог предвидеть эпоху, когда буквально любая школьница, не заканчивая Литинститута, не вступая в Союз писателей (т.е., не получая официальной лицензии на право носить высокое звание Писателя), может сесть и написать рассказ или даже роман, который прочтет кто-то, кроме ее близких подружек.

Но в результате люди, которые приняли эти нормы (уместные и правильные, повторюсь, для определенного стиля речи), пытаются их навязывать себе и окружающим независимо от того, о каком стиле идет речь. И возникает ситуация, когда вся рота идет не в ногу, один поручик идет в ногу. Все, буквально все так говорят - но так говорить неправильно! Но вы же и сами так говорите - нет, что вы, я культурный человек, я так никогда не говорю! Вот, пожалуйста, запись вашей устной речи - ах, я неправильно говорю, мне просто надо больше работать над собой. В результате вместо того, чтобы говорить или писать, как Бог на душу положит, человек терзается чувством вины и глубоким сознанием собственной некультурности.

Вау, как интересно! Надо будет потом еще почитать. http://kot-kam.livejournal.com/1228035.html

Родиться в рубашке

Расхожее выражение «Родиться в рубашке» на самом деле выглядит не очень аппетитно и сопряжено с рисками при рождении. Родиться в рубашке – значит пройти через раскрывшуюся шейку матки, не повредив плотный пузырь. Т. е. воды при рождении в рубашке не отходят.

Рождение в рубашке встречается примерно 1: 80 тыс. Оно чревато асфиксией плода (задыхается), если сразу не рассечь оболочку. Сегодня гинекологи не допускают рождения в рубашке и рассекают пузырь в начале родов, если он не вскрылся самостоятельно. Родиться в рубашке и выжить без помощи гинеколога, было крайне проблематично. Поэтому таких малышей считали счастливчиками.

Родиться в рубашке – чисто русское выражение. На английском оно звучит как baby born "en-caul", что даже не знаю, как перевести.

Может в комментах подскажут.

А выглядит рождение в рубашке так:

Бабилонская вашня. Смешные и скандальные ляпы переводчиков

Как известно, людям было бы гораздо проще понимать друг друга, если бы они сперва договорились о смысле слов. (Если кто забыл, то впервые эту мысль высказал Рене Декарт.) Но до сих пор сплошь и рядом не могут понять друг друга даже говорящие на одном языке. Что уж говорить о транслингвистических сообщениях, где небольшие неточности перевода способны чудовищно исказить смысл сказанного или написанного. Самые известные и самые рискованные ошибки перевода.

Ту, какое сбинсфбо!

Мерзавцы-греки произносят свою букву «бета» столь неясно, что толком и не разберешь, какой звук они пытаются произнести. И со звуками «т» и «ф» там тоже явные проблемы: трудно отличить один от другого. Поэтому на заре славянской и русской письменности было принято решение читать греческую бету как «в», а греческую же фиту — как «ф». И, соответственно, так переводились все тексты с греческого, даже те, которые были переводами с других языков, например с арамейского. (А еще мы навели примерно такого же шороху со многими греческими гласными, в том числе навечно запутались с «е», «э» и «и», но это уже детали.)

Поэтому мы и называем до сих пор

Марту — Марфой,

Агату — Агафьей,

Теодора — Федором,

а Бабилон — Вавилоном.

И упрямо отказываемся соглашаться со всем миром и в том числе с самими греками, что вс`-таки наше прочтение не всегда идеально близко к оригиналу. Мы упираем на то, что греки уже сами не помнят, как говорили в древности. Ну подумайте, как могли назвать своего первенца родители-евреи эльфийской кличкой Бетуэль? Разве это имя для иудейского младенца? Разумеется, как любые нормальные родители, они дали ему гордое имя Вафуил!

Вот так и в славянском тексте Библии написано. А евреи, которые лепечут, что-де не могло у них никаких Вафуилов быть, — так они вообще Христа распяли и потому не считаются, да!

Проблемы начались, когда латинских текстов в наши монастыри и думские приказы стало попадать больше, чем греческих. Латиняне-то греческие слова через «б» и «т» писали, подлюки. Поэтому в кое-каких случаях пришлось пойти на уступки дурной латыни, и уже при патриархе Никоне библиотеки, скажем, именовали именно так, по-новомодному, а не «вивлиофиками», как раньше принято было. Но Священное Писание было и остается до сих пор неприкосновенным в этом плане. Никаких Натаниэлей — только Нафанаилы; никаких Беньяменов — только Вениамины, никаких Габриэлей — Гаврилой будет! Ничего не поменялось даже после того, как были найдены отрывки неизвестной до тех пор древнегреческой поэмы (видимо, принадлежащей Гесиоду), в которой описываются бараны, бегущие с гор. Очень подробно, детально даже, к сожалению, описываются. И если принять на веру, что славянские переводчики правильнее всего расшифровали исконное произношение спорных букв, то придется признать, что во времена Гесиода бараны имели скверную привычку бегать с криками «Ви! Ви!».

Тяжкий груз слова

Все мы помним, как Хиллари Клинтон вручала главе МИДа Сергею Лаврову коробочку с кнопкой и русской надписью «Перезагрузка» в знак обновления российско-американских отношений. И зря помним. Потому что на самом деле на коробочке была надпись «Перегрузка», отчего смысл мероприятия несколько менялся. Хиллари принесла извинения за службу перевода, но момент был неловкий.

Божественная комедия

Моисея, автора библейского Пятикнижия, европейские художники часто рисовали и ваяли в виде пожилого бородатого мужчины с большими рогами. Делалось это вплоть до 1592 года, когда папский совет в Тренте официально признал, что в латинский перевод Библии вкралась ошибка, в оригинале с горы Синай Моисей на самом деле сходил «просветленный», а не «рогатый». С тех пор неоднократно высказывались предложения обломать рога хотя бы знаменитому Моисею Микеланджело, сидящему в гробнице папы Юлия II в церкви Сан-Пьетро-ин-Винколи, а то как-то кощунственно получается. Тем не менее рога пока остаются на месте. И на этих рогах регулярно превесело оттаптываются атеисты, видящие в них пример того, что верующие готовы признать за высшую истину любую чушь, любой ляп и любую бессмыслицу, ибо способность к критическому восприятию у них выкинута на помойку за ненадобностью. Вторым знаменитым библейским ляпом латинского перевода считается цитата из Евангелия от Матфея, где говорится, что «легче верблюду пройти сквозь игольное ушко, чем богатому войти в Царствие небесное». Правда, тут латинский переводчик был виновен меньше греческого переписчика. Он сделал ошибку в слове: в оригинале сквозь ушко предлагается пройти все-таки не верблюду (kamelus), а канату (kamilus).

Демоны атакуют

Когда компании «Пепси» удалось проникнуть в Китай после долгих лет маоист­ских суровостей, она решила запустить там первым делом одну из самых удачных промокампаний, пусть и старенькую, но ставшую фактически хитом на рекламном рынке.

Она называлась «Come alive! You're in the Pepsi generation!», что на русский язык переводится как «Оживись! Ты — поколение Пепси!».

А надо сказать, что китайские служащие, особенно после долгих лет жизни в обществе Мао, — это люди, лучше всего умеющие делать то, что им говорят, и не высовываться со своим мнением. Поэтому они честно перевели выданный им слоган, отпечатали его в количестве миллиона штук и развесили на каждой свободной стене в Китае, как и было условлено.

И весь Китай с содроганием прочитал следующий текст: «Пепси заставит прах ваших усопших подняться из могил!» Потому что, к несчастью, именно таков был основной смысл иероглифов, составлявших слоган.

В общем, западные носатые демоны сразу показали свои истинные инфернальные намерения, как Председатель Мао и предостерегал.

Подходящая минутка для веселья

Политики на международных встречах должны быть вооружены огромным чувством юмора, дабы переводческие ляпы не привели к третьей мировой. Например, блистательно вышел из положения Билл Клинтон на встрече с Борисом Ельциным в Кэмп-Дэвиде в 1995 году. Встреча была чрезвычайно важна для обеих стран: на ней фактически проговаривалось полное окончание холодной войны. И вот, когда оба президента стояли перед журналистами и телекамерами, российский переводчик пережил свой звёздный час. Переводя шутливую фразу Ельцина «И тогда я вам скажу: вы провалились!», он выбрал оборот «you had a disaster». И совершенно зря, потому что в английском этот оборот означает «вы обосрались». Клинтон, надо отдать ему должное, захохотал как школьник, до слёз, чем тут же разрядил обстановку.

Рождение мема

Иногда ошибка перевода становится, не побоимся этого слова, культурным явлением. Например, один из группы переводчиков, спешно пересобачивавших на русский язык книгу Желязны «Карты судьбы», наверное, ни о чем таком не думал, когда на автопилоте набирал своими гениальными пальцами абзац про Мерлина, загадывающего Сфинксу загадку:

«Скажи, что это — зелёное и крас­ное, и кружит, и кружит, и кружит?»

Сфинкс признался в неведении.

«Это лягушка в Кузинатре», — ответил Мерлин.

Этот диалог двух загадочнейших существ в земной мифологии, рассказанный загадочнейшим фантастом минувшего века, может, и приобщился бы к копилке величайших, но непостижимых истин, однако фанаты книги всё-таки плебейски заглянули в первоисточник. Увы, в оригинале земноводное кружилось всего-навсего в «Cuisinart» — кухонном комбайне популярной марки. С тех пор слово «Кузинатр» стало мемом, обозначающим заумную и труднопонятную, но абсолютную чушь.

Для проезда и удовольствия. Переводческая байка

Юрий Ковшель, филолог, переводчик, литературовед

В начале 70-х, после смерти диктатора Салазара, СССР начал налаживать контакты с Португалией. Одной из первых ласточек этих контактов стал обмен студентами. Звонит мне филолог Баранов и зовет на прием португальской делегации. Баранов самостоятельно изучал португальский, вот и захотел послушать, как он в оригинале звучит.

Сидим в зале, и вдруг Баранов начинает как-то подозрительно хрюкать...

А надо сказать, что нашим не удалось найти переводчика с португальского, поэтому взяли испаниста, который португальский сам выучил, тем более что языки похожие. И сперва все идет гладко. Но потом речь заходит о том, что каждому португальскому студенту будет выдаваться стипендия. И тут переводчик делает ошибку: говорит «vaca» (корова) вместо «beca» (стипендия).

— А каждому студенту мы будем выдавать корову.

Заминка в португальских рядах.

— Зачем?

— Как зачем? На пропитание, проезд, развлечения. Каждому студенту корова будет выдаваться ежемесячно.

— Где ж держать столько коров? — тихо спрашивают португальские гости.

— Как это — где держать? У себя. С собой. Да, у себя в комнате. Преступность и воровство в нашей стране низкие, никто не покусится. Да и коровы у нас вообще-то небольшие, быстро кончаются...

Тут уже все понимают, что творится что-то неладное, и разговор аккуратно переводится в другие степи. А в креслах в зале лежим мы с Барановым и стараемся не сорвать мероприятие неуместными рыданиями.

Тряпочные проблемы

Одним из самых ненавидимых русскими переводчиками с английского является, безусловно, слово «вельвет». Да, по-английски так называется бархат. Но объяснить производителям «вельветовых кремов, туши, шоколада» и прочих нежных прелестей, что слово «вельвет» хоть и существует в русском языке и значит примерно то же самое, но при этом никак не может использоваться в слоганах и рекламах напрямую, — часто бывает невозможным. Они просто не понимают, что вельветом у нас называется самый дешевый и грубый вид бархата — в рубчик, никак не наводящий на мысли о люксе и шике. Но воспеватели «вельвета женских рук» еще легко отделались по сравнению с теми трагическими пиарщиками, которые вынуждены рекламировать «сатиновый блеск» разнообразных предметов роскоши, будучи бессильными объяснить заказчикам, что сатином в СССР называлась простая и дешевая ткань, шедшая, например, на семейные трусы для солдат и заключенных, а вовсе не сложно вытканный шелк.

Слово за «Слово»

Не было у славистов занятия любимее, чем расшифровывать наше всё — самый главный памятник русской письменности «Слово о полку Игореве». Дело не только в том, что «Слово» было написано очень давно и язык с тех пор поменялся до неузнаваемости. Дело в том, что: а) оно было написано вообще без пробелов между словами, как тогда было принято; б) оригинал до нас не дошёл, а дошёл только «испорченный телефон», потому что самая древняя запись памятника, имеющаяся у нас на руках, — это копия XVIII века с копии XVI века. И оба копииста наляпали в своих списках такое количество ошибок, что теперь «Слово» содержит больше тёмных мест, чем самый заумный каббалистический трактат. И вот свои вариации расшифровок этих мест ежегодно предлагали знаменитые филологи, литературоведы, историки и писатели. Переводов «Слова» насчитывается буквально сотни.

А потом произошло пришествие Олжаса Сулейменова. Этот казахский Чингисхан от филологии устроил славистам такой разгром под Калкой, что они не могут отойти от потрясения до сих пор. В своей книге «Аз и Я» Сулейменов разобрал большинство темных мест «Слова» — легко, непринужденно и отвратительно убедительно. Будучи тюркологом, специалистом по тюркским языкам, он без каких-либо проблем понял «Слово» лучше любого слависта-русиста. Потому что, оказывается, это произведение написано на страшном русско-славянско-половецко-кипчакском жаргоне, то есть кишмя кишит тюркизмами, которые автор вставлял в текст с той же непринужденностью, с которой сегодняшний менеджер говорит об офшорах, стартапах и прочих краудсорсингах.

Выяснилась масса любопытных вещей.

«Куры города Тьмутаракани», до которых «доскакаше» один из героев, наконец перестали кудахтать. Эти птички, так смущавшие веками переводчиков, оказались обычными стенами: «кура» — у тюрков «стена».

«Дебри Кисани» из темных лесов, окружавших великий русский град Кисань, неизвестно, правда, где находившийся и куда потом девшийся, превратились в «дебир кисан» — «железные оковы».

«Тощие тулы», хоронившие князя, обратились из совсем уж фантасмагоричных «прохудившихся колчанов» в худых вдов, обряжавших князя в последний путь. Ибо у тюрков «тула» — это «вдова».

«Птица горазда», над которой тоже сломали голову многие переводчики, переводя ее как «очень быструю птицу», стала «горазом», то есть по-тюркски — петухом.

И так далее и тому подобное. Смысл всего произведения в результате этих многочисленных изменений оказался кардинально новым, текст — почти неузнаваемым.

Сказать, что слависты обиделись, — значит ничего не сказать. Книгу Сулейменова встретили гробовым молчанием. Ее существование как бы просто проигнорировалось. Но с тех пор ни одного нового перевода «Слова», ни одной серьезной работы о нем больше не выходило. Потому что писать о нем, не принимая во внимание правок Сулейменова, теперь невозможно. А признать их нестерпимо обидно.

Фраза, из-за которой ты мог не родиться

18 ноября 1956 года Никита Сергеевич Хрущев выступал в польском посольстве и произнес спич, обращенный к западным послам. Спич в основном посвящался тому обстоятельству, что социализм — система стократ более надежная, чем загнивающий капитализм. Речь Никита Сергеевич закончил эмоциональной и безобидной шуткой: «Мы вас еще и похороним!» То есть «Мы вас еще переживем». На следующий день все западные газеты вышли с передовицей «Хрущев пообещал закопать весь западный мир!» А куда деваться, именно это и сказал переводчик, который, в свою очередь, тоже был предельно корректен. Просто иногда нужно быть очень осторожными с идиомами. В результате отношения России и США ухудшились до фатального состояния, что привело в конечном счете к Карибскому кризису.

Как сказал великий Сакиспаче. Переводческая байка

Виталий Олейник, филолог, кандидат наук

Эта история произошла в «Иностранной литературе» в конце 70-х годов. Туда доставили статью из некоего румынского издания. Проходная статья совершенно, что-то про верность социалистическим идеалам. Нашли тетушку-молдаванку, которая и вызвалась за соответствующий гонорар всю эту муру перепереть на великорусское наречие. Приносят перевод главреду, тот его одним глазом просматривает — дрянь полная, да и ладно. Но один момент главреда все-таки слегка зацепил:

— А кто такой Сакиспаче?

— Где?

— Вот тут написано: «Как сказал великий Сакиспаче». Это кто?

— Румын какой-нибудь.

— Понятно, что румын. Но почему «великий»?

— Но для румын, наверное, великий.

— Ладно, сдавайте... Впрочем, когда у нас последний срок сдачи? Вот давайте до четверга и подождем. Ко мне зайдет Самарин послезавтра, спросим у него, что это за Сакиспаче.

Знаменитый филолог, специалист по романо-германской литературе, пользовался славой лучшего эрудита СССР. Но на Сакиспаче сломался и он.

— Первый раз слышу. А оригинал стать­и сохранился? Поищите. Ничего, я подожду, это даже интересно... Так, вот он у нас, значит. Ага, ага... Михаил Александрович, а в редакции хоть кто-то в первоисточник заглядывал?..

Великий румын Сакиспаче оказался Шекс­пиром. Ну не знала молдавская переводчица, кто это такой, и дала простую транслитерацию. И потом ещ` долго по редакциям Москвы ходила прибаутка: «Как сказал великий Сакиспаче...»

(c) Текст: Данила Маслов MAXIM, июнь 2014

Аорист vs Имперфект

Я споткнулся в лингвистической траве об какие-то грабли, предполагаю, что очень известные. Любой студент-первокурсник, у кого есть старославянский и древнерусский в анамнезе, наверное, меня на смех подымет. Но я ньюб, мне можно.

"Одним махом семерых побивахом"

Эта пословица - живая, встречается даже в современной разговорной речи. Участвует в сказках, и не только русских народных. Храбрый портняжка, знатный убийца мух - персонаж европейский, но к нему это выражение прикладывают в пересказе.

Засада вот в чём.

Мудрецы утверждают, что эта пословица - один из редких примеров сохранения аориста. Древнего глагольного времени, обозначающего краткое неделимое действие в прошлом. Аорист растворился в XIV веке, оставив после себя буквально несколько окаменелых словоформ, по пальцам пересчитать можно.

Но вот я копаюсь в таблицах спряжений и вижу - нифига это не аорист.

Был бы это аорист, звучало бы, например, так:

"Одним бздохом семерых побивохом"

И причём в конкретном смысле - что мы (а нас несколько) как-то однажды насмерть прибили семь врагов своей выдающейся анальной декомпрессией.

Те же мудрецы в дальнейшем настаивают, что в современном русском имперфекта не сохранилось вообще. А имперфект - это тоже древнее глагольное время, но другого характера: длительные действия в прошлом, которые часто повторялись. Имперфект использовался для описания обычаев и традиций.

И, судя по таблицам суффиксов, исходная пословица - это таки имперфект. "Побивахом". В том смысле, что мы обычно по традиции одним ударом убивали сразу семерых врагов. После завтрака. А после обеда - скажем, ещё одиннадцать.

В том же XIV веке в русском языке появилось хитрое изобретение - вид глагола - которое и стёрло обе эти древние формы времени. Аорист стал совершенным видом, а имперфект - несовершенным. И теперь сам чорт в них ногу сломит. И тот же храбрый портняжка путается в показаниях, насчёт того, сколько их было - один или много. Потому что, если бы он был по-честному один, то надо было так и говорить на чистом древнерусском в имперфекте: "Один мах - семерых побивах".

Так что же говорит наука за эту пословицу - аорист или имперфект?

Update: В комменты пришла наука и говорит: таки аорист. "Побивохом", увы, быть никак не может, потому что неизменяемая основа - "побива". Она заканчивается на гласный звук и допускает аористический суффикс "-хом".

И это значит, что все семь врагов были побиты только один раз, другого такого случая не было. Но портняжка был не один при этом (организованная группа).

А вот если бы эта группа неоднократно выходила на дело - то имперфект был бы "побиваахом".

Видимо, у меня какие-то детские таблицы были, ненаучные. http://bujhm.livejournal.com/682296.html

Пистолет

Читаю статью С.И.Абакумова "Из наблюдений над языком «Повестей Белкина»" (очень интересную, кстати http://lib.pushkinskijdom.ru/LinkClick.aspx?fileticket=sDRsfwtPtJw%3D&tabid=10358 ). Статья 1937 года. Абакумов перечисляет архаизмы в "Повестях Белкина" с точки зрения современного языка. Например: "положить" в значении "решить", "предаться" в значении "довериться" итп. Помимо прочих, в этом списке архаизмов, на стр. 86, читаю:

"пистолет (в современном языке писто­лет — только детская игрушка)"

Что это такое и как это понимать?

P.S. Чтобы не вставать два раза, дам прямую ссылку на Страницу электронных публикаций Пушкинского Дома - там много ценного и интересного http://lib.pushkinskijdom.ru/Default.aspx?tabid=10326 . Например, все прижизненные издания в PDF/DJVU формате, все собрания сочинений 19 и 20 веков итд.

http://avva.livejournal.com/2859557.html

от Шано: а вот да, слово "пистолет" в его современном значении (а не дуэльный, скажем) ощущалось каким-то чужеродным в первой половине 20 века. Вот сказать наган или маузер - это спокойно, а вот когда надо было определить одним словом вот это все такое, предпочитали слово револьвер. Помню, еще в одном из дел "Знатоков" следователь допытывался у свидетельницы-дворничихи, ясное дело, не обремененной военными знаниями: видела она пистолет или револьвер? Свидетельница именовала это револьвером. На деле это был пистолет. А сейчас, наверное, в той же ситуации сказала бы, что это был пистолет, хотя б это и был револьвер.

Ну, это по наблюдениям за литературой тех времен...

https://shano.diary.ru/p204921480.htm

в/на

Я просто положу это здесь: я тут сформулировал ряд вещей, которые для многих не очевидны. Мои комментарии несколько отредактированы.

Еще раз о том, что не имеет смысла ссылаться на нормы языка там, где эти нормы обусловлены экстралингвистическими причинами.

https://www.facebook.com/ddubnytska/posts/726895827420807

«Я как носитель русского языка в Бандерштате конечно не имею права учить носителей русского в Высокодуховной, но человеку с русской фамилией Розенталь вы можете поверить? :-)

“"1) С административно-географическими наименованиями употребляется предлог в, например: в городе, в районе, в области, в республике; в Сибири, в Белоруссии, в Закавказье, в Украине”. Розенталь Д. Э., «Справочник по правописанию и литературной правке», под ред. И. Б. Голуб, 16-е изд., М. «Айрис-пресс», 2012.»

Меня это несколько выбесило, и я указал, что считаю несправедливым ссылаться на Розенталя, когда речь идет об исправленном и дополненном издании, выпущенном через восемнадцать лет после его смерти.

Мне ответили:

“Tarja Herbilska Если что, я не лингвист, не филолог, приводите свои ссылки”.

Я ответил:

Вот как выглядит процитированная Вами норма в издании 1971 года (СПРАВОЧНИК ПО ПРАВОПИСАНИЮ И ЛИТЕРАТУРНОЙ ПРАВКЕ ДЛЯ РАБОТНИКОВ ПЕЧАТИ

Подписано к печати 17.III.1971 г.): "1) С административно-географическими наименованиями употребляется предлог в, например: в городе, в районе, в области, в республике; в Сибири, в Белоруссии, в Закавказье. Сочетание "на Украине" возникло под влиянием украинского языка (ср.: на Полтавщине, на Черниговщине) и поддерживается выражением "на окраине". (выд. мной - К.К.)

Как филолог и просто человек, внимательно следивший за изменениями языка, могу сказать, что на рубеже 80-90-х годов прошлого века в русский язык был введен ряд новых норм, являющихся как бы реверансом в сторону союзных республик, где расцветало национальное самосознание и стремление к самоопределению.Первым известным мне нововведением было появившееся примерно в 1989 году написание "Таллинн" (как в эстонском) вм. старого "Таллин" (и вы не представляете, насколько комично это выглядело). "В Украине" вместо "на Украине" - одно из таких нововведений, являющихся, по сути, просто проявлением уважения к новорожденной державе.

Не могу не отметить, что это не было результатом какого-то естественного развития языка, это была введенная сверху норма, уступка политике. Дело в том, что по умолчанию внутренние нормы языка подчиняются своим собственным законам, не имеющим прямого отношения к тому языку, из которого сделано заимствование. Скажем, французы отчетливо произносят нечто вроде "Пари", никакого "Парижа" во французском нет, это отнюдь не повод требовать называть по-русски столицу Франции "Пари". Точно так же финны называют Россию Venäjä, и было бы крайней степенью идиотизма требовать, чтобы они вместо этого говорили Rossija, потому что "Веняйя", якобы, нас чем-то унижает. Так что ситуация с подлаживанием русского языка под иноязычные нормы ("в Украине", "Таллинн", "Кыргызстан") - скорее исключение, вызванное экстралингвистическими причинами.

И, соответственно, неудивительно, что когда политическая ситуация изменилась, носители русского языка немедленно поделились на тех, кто считает правильным говорить "в Украине", и тех, кто требует "говорить нормально" (и если речь идет о людях старше тридцати пяти, это действительно "нормально" с точки зрения тех норм, на которых они выросли, и тех учебников, по которым они учились). То есть это, опять же, экстралингвистический маркер политических взглядов. А норму такого рода вполне можно и поправить - уже поправляли ведь? http://kot-kam.livejournal.com/1375843.html

Катахреза

ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ БЕСЕДЫ

О КАТАХРЕЗЕ

© А. П. СКОВОРОДНИКОВ, доктор филологических наук

РУССКАЯ РЕЧЬ 2005, № 3, Сс. 68-74.

Катахреза, или катахреса, или катахрезис (греч. katachresis - злоупотребление) - термин, у которого не одно значение. От античной традиции ведет начало толкование стоящего за этим наименованием явления и как речевой ошибки (неправильного употребления слов), и как тропа (Античные теории языка и стиля (антология текстов). СПб, 1996. С. 236-237).

В редких случаях катахреза определяется только как ошибка, существующая в двух разновидностях. Так, В.П. Москвин пишет: «Первая из них заключается в противоречии между внутренними формами сочетающихся слов, например: "Он засыпал меня потоком слов". "Засыпать потоком нельзя, - отмечает в этой связи академик В.М. Жирмунский, - можно залить потоком" (или засыпать песком, - добавим мы). Вторая разновидность катахрезы состоит в противоречии между внутренней формой одного и смыслом другого слова в словосочетаниях типа: ужасная красавица, страшно красив (ср. настоящая красавица, очень красив)» (Москвин В.П. Стилистика русского языка: Приемы и средства выразительной и образной речи (общая классификация): Пособие для студентов. Волгоград, 2000. С. 120). "Вместе с тем, - замечает вышеназванный автор, - в языке немало катахрез, к которым мы уже привыкли, например, красные чернила, розовое белье, старый Новый год, путешествовать по морям, стрелять из ружья (стрелять от стрела) и др. <...> Принятые языком катахрезы с угасшей внутренней формой именуются обиходными. Обиходная катахреза не является стилистической ошибкой" (Москвин В.П. Указ. соч. С. 120).

Иногда говорят о катахрезе как о термине, имеющем два значения, причем эти значения формулируются по-разному: «Катахреза <...> метафора, не ощущаемая ошибкой речи или приемом поэтического стиля, напр.: "румяный взор свой осклабляет" (Державин)» (Современный словарь иностранных слов. М., 1992. С. 270).

Близко к этому определение катахрезы, данное О.С. Ахмановой, однако стилистически позитивное значение термина у нее поставлено на первое место: «Катахреза <...> 1. Троп, состоящий в употреблении слов в значениях, им естественно не принадлежащих, часто как разновидность гиперболической метафоры. Русск. Он глотнул глазами пространство <...>. 2. Употребление слова (или выражения) не в соответствии с "правильным" (этимологическим) его значением - нередко сделавшееся узуальным <...>; русск. красные чернила» (Ахманова О.С. Словарь лингвистических терминов. М., 1966. С. 189).

Э.М. Береговская отмечает, что «термин "катахреза" в его современном употреблении покрывает три разных понятия. В катахрезе видят, во-первых, распространенный речевой недочет, который заключается в сочетании слов, внутренняя форма которых (обоих или одного из них) делает их несовместимыми: У нее были стройные губы и голубые, слегка волнистые глаза. Во-вторых, трактуют как лексикализированный троп, средство номинации <...>: ручки кресла, крылья мельницы, листок бумаги <...>. И, в-третьих, катахрезу рассматривают как стилистический прием, который состоит в сочетании слова в переносном значении (метафоры или метонимии) со словом, имеющим прямое значение». Это значение термина "катахреза" иллюстрируется рядом примеров, в частности, таким: "В вареную круто погоду, / В самый жареный час / Сырая масса народу / В песке на пляже пеклась" (О. Григорьев) (Береговская Э.М. Материалы к словарю "Выразительные средства языка и речи" // Риторика <…> Лингвистика. Вып. 5: Сб. ст. Смоленск, 2004. С. 54-55).

К позитивной характеристике катахрезы склоняется Е.В. Клюев, рассматривая ее как разновидность метафоры. «В ряде учебных пособий, - пишет Е.В. Клюев, - катахреза рассматривалась как "метафора дурного вкуса", что, видимо, все-таки не вполне правомерно: непривычность метафоры может быть следствием не только языковых пристрастий автора (часто - слишком оригинальных), но и неподготовленности адресата, то есть отсутствия у него достаточного "метафорического опыта" как совокупности навыков воспринимать нетривиальные метафоры» (Клюев Е.В. Риторика (Инвенция. Диспозиция. Элокуция): Учебное пособие для вузов. М., 1999. С. 188). Механизмом осуществления катахрезы Е.В. Клюев считает "негативное использование закона непротиворечивости" (Клюев Е.В. Указ. соч. С. 188).

Однозначно позитивно характеризует катахрезу А. Богданов - как троп, «в котором эпитет противоречит по своему прямому значению определяемому им понятию или предмету. Таковы, напр., сочетания "сладкая горечь обид" (Лермонтов), "Красные чернила", "Женатый холостяк" (названия фильмов) и др. Чаще подобные тропы называют оксюморонами (...), учитывая, что они создаются посредством необычного употребления эпитетов» (Богданов А. Катахреза // Словарь литературоведческих терминов. Ред.-сост.: Л.И. Тимофеев и С.В. Тураев. М., 1974. С. 122-123).

Неоднозначность квалификаций катахрезы как стилистически позитивного явления проявляется также в несовпадении определений ее статуса разными авторами. Так, катахреза определяется как троп (Ахманова О.С. Указ. соч. С. 189; Богданов А. Указ. соч. С. 123; Общая риторика: Пер. с фр. /Ж. Дюбуа, Ф. Пир, А. Тринон и др. М., 1986. С. 176, 231), как "троп или фигурная амплификация" (Хазагеров Т.Г., Ширина Л.С. Общая риторика: Курс лекций; Словарь риторических приемов. Ростов н/Д, 1999. С. 235), как метафора (Гаспаров М.Л. Указ. соч. С. 152), как метафора и троп одновременно (Елисеев И.А., Полякова Л.Г. Словарь литературоведческих терминов. Ростов н/Д, 2002. С. 78), как фигура (Никитина С.Е., Васильева Н.В. Экспериментальный системный толковый словарь стилистических терминов. Принципы составления и избранные словарные статьи. М., 1996. С. 85), как прием (Квятковский А.П. Поэтический словарь. М., 1996. С. 131; Современный словарь иностранных слов. М., 1992. С. 270), как "тропеическое сочетание слов" (Береговская Э.М. Указ. соч. С. 54), как "сочетание противоречивых, но не контрастных по природе слов" (Граудина Л.К., Кочеткова Т.И. Русская риторика. М., 2001. С. 661), как "соединение противоречивых понятий" (Нелюбин Л.Л. Толковый переводческий словарь. М., 2003. С. 74).

Противоречиво охарактеризован статус катахрезы М.Р. Желтухиной. Представляя "результаты анализа лингвистической литературы по проблемам типологизации тропов и фигур", она то включает катахрезу в разряд тропеических грамматических фигур, то характеризует ее как лексический троп - разновидность метафоры (наряду с гиперболой, мейозисом, олицетворением, инопией) (Желтухина М.Р. Тропологическая суггестивность масс-медиального дискурса: о проблеме речевого воздействия тропов в языке СМИ: Монография. М. - Волгоград, 2003. С. 44-47).

Разночтения касаются также определения статуса таких узуальных выражений "обыденной речи", как "красные чернила", "подошва горы", "ножка стола" и под. Одни авторы (их большинство) считают, что в такого рода сочетаниях мы имеем дело с катахрезой, хотя и "стертой", утратившей свой экспрессивный потенциал (Например: Гаспаров М.Л. Указ. соч. С. 152; Квятковский А.П. Указ. соч. С. 131; Ахманова О.С. Указ. соч. С. 189; Общая риторика... С. 175-176), другие выводят такие сочетания слов за пределы понятия катахрезы (Петровский М.А. Катахреза // Литературная энциклопедия. М., 1925. С. 347-348. Точку зрения М.А. Петровского разделяют С.Е. Никитина и Н.В. Васильева, см. указ. соч. С. 84).

Для уточнения значения термина "катахреза" в системе элокутивных терминов, по-видимому, следует уяснить то общее содержание, которое лежит в основе всех его вышеуказанных осмыслений. Таким общим содержанием является мысль о семантически ненормативном сочетании слов в их основном значении. Если такое сочетание слов прагматически (в том числе - эстетически) мотивировано, мы имеем дело с риторическим (в данном случае - стилистическим) приемом, если нет, то - с речевой ошибкой. Полагаем, что называть такие ошибки катахрезой нецелесообразно, так как для их обозначения в ортоло-гической практике существует термин "нарушение (границ) лексической сочетаемости" (Щербаков А.В. Нарушение лексической сочетаемости // Культура русской речи: Энциклопедический словарь-справочник. М., 2003. С. 336-337). Термин "катахреза" следует оставить за обозначением риторического приема, основанного на принципе мотивированного отклонения от нормы лексической сочетаемости, отграничив его от оксюморона - приема, также создаваемого на основе прагматически мотивированного отклонения от нормы лексической сочетаемости. Предлагаем следующее разграничение.

Сочетания слов, обозначающих логически несовместимые понятия, т.е. понятия, противоречащие друг другу (сочетание которых нарушает логический закон противоречия). Эти противоречащие друг другу понятия выражаются антонимами (языковыми или речевыми), которые, объединяясь в словосочетание, реже - в сочетание соподчиняющихся слов и даже в слово сложного состава, образуют оксюморон, например (здесь и далее в примерах выделения сделаны нами. -А.С.):

1. "Может, это неприятное удовольствие, которое меня охватило, и есть то самое, что мне хотелось узнать..." (Вен. Ерофеев); 2. "Это -несгибаемые диссиденты. Они весело изливают мрачное недовольство" (Вен. Ерофеев); 3. "Царица небесная! - с неподдельным притворным крестьянским испугом, будто это он, и только он, нанес князю рану, воскликнул Семен" (Вл. Сорокин); 4. "Веста подняла свои еще по-детски угловатые руки, опустила их на клавиши и запела нежно-грубым, неповторимым голосом подростка" (Вл. Сорокин).

Сочетания слов, выражающих понятия, которые находятся не в отношении противоречия (в логическом смысле), а в отношении онтологической несовместимости. Такие слова не являются антонимами, они выражают понятия, референты которых не соотносятся в реальной действительности (лежат в разных "онтологических плоскостях"). Мотивированные прагматически, такие сочетания слов составляют катахрезу, например: 5. "Кругом до самого горизонта разворачивалась бесчеловечная равнина, поросшая тоскливыми травами, угнетенными солнцем и ветром" (Вл. Сорокин); 6. "Александр сперва отмалчивался <...>. Но жена оказалась до заворота кишок настойчива" (Вл. Сорокин); 7. "Сейчас Петя не испытывал прежних чувств. Ему было внимательно тоскливо, и он не понимал, зачем он с цепью на шее пришел сюда" (Вл. Сорокин); 8. "Чем с тобой тут вонь слушать, лучше с инвалидом связаться" (Л. Петрушевская).

Приведенные примеры свидетельствуют о том, что часто катахреза создается соединением слов с конкретным и абстрактным значениями, а последний (8-й) пример согласуется с таким пониманием механизма катахрезы, который предполагает употребление "слов в значениях, не принадлежащих им с предметно-логической точки зрения, обычно в силу того, что сопоставляемые предметы и явления отражаются в сознании, поступая по совершенно разным каналам восприятий, объединяемых лишь на основе общего впечатления и оценки. Сплетня вкусна, господа (Достоевский). И плавает плач комариный... (Пастернак)" (Хазагеров Т.Г., Ширина Л.С. Указ. соч. С. 235).

Однако такого рода сочетания слов, обозначающих реалии, восприятие которых осуществляется "разными каналами", т.е. разными органами чувств, составляют лишь часть речевых фактов, соответствующих вышеозначенному пониманию катахрезы (См. выше илл. 5,6, 7). Кроме того, иногда встречаются сочетания таких слов, которые обозначают онтологически несовместимые реалии (предметы, явления, их свойства, процессы, действия и т.д.), имеющие физическую субстанцию, восприятие которых осуществляется не по разным, а по одному и тому же каналу. Например: 9. "Твои руки заточены на народные массы, а не на детей"; 10. "Он поднес ухо к своим пристально блестящим глазам (Вл. Сорокин).

Если считать основным признаком катахрезы онтологическую несовместимость референтов сочетающихся слов в их прямых значениях, следствием которой является "рождение" тропа, то, по-видимому, указанные выше примеры (илл. 9,10) следует признать катахрезой. В то же время нужно иметь в виду, что возможно такое сочетание слов с онтологически несовместимыми референтами, при которой "рождение" тропа представляется проблематичным. Например: 11. "Они все раскачивались и плакали, а внучек - тот даже заморгал от горя, всеми своими подмышками. .." (Вен. Ерофеев). (Ср. также илл. 6,7). Такие сочетания слов можно именовать катахрезой нетропеической разновидности.

К катахрезе следует отнести метафорическое олицетворение: 12. "Голос ее глотало тяжелое, спокойное молчание. Даже в лесу с отдаленно багровевшими верхушками не отзывалось обычное эхо" (А. Серафимович); 13. "В душе моей нестройным хором кричали вопросы, чуждые духу этой славной женщины" (М. Горький).

Морфосинтаксические модели катахрезы разнообразны. Э.М. Бе-реговская выделяет семь моделей катахрезы (Береговская Э.М. Указ. соч. С. 55-56). По сути дела, катахреза может быть реализована во всех основных видах словосочетаний, а также в предикативном сочетании слов (см. выше илл. 9, 12, 13).

Катахреза чаще используется в художественных и художественно-публицистических текстах (прозе и поэзии), где ее основная функция -яркая, броская изобразительность. Например: 14. "Старая площадь поросла травой забвения" (М. Осоргин); 15. "В огне разложения горит что-то основное, сгорает душа народа" (Е. Кускова); 16. "Родина моя, просторная, терпеливая и безмолвная! / Зацвели твои белые сугробные поля/ цветом алым громким" (А. Ремизов).

Катахреза может стать стилистической доминантой целого художественного текста, как, например, в следующем стихотворении Б. Пастернака (сочетания слов, содержащие катахрезу, выделены нами. -А.С.):

Февраль. Достать чернил и плакать!

Писать о феврале навзрыд,

Пока грохочущая слякоть

Весною черною горит.

Достать пролетку.

За шесть гривен

Чрез благовест, чрез клик колес

Перенестись туда, где ливень

Еще шумней чернил и слез.

Где, как обугленные груши,

С деревьев тысячи грачей

Сорвутся в лужи и обрушат

Сухую грусть на дно очей.

Под ней проталины чернеют,

И ветер криками изрыт,

И чем случайней, тем вернее

Слагаются стихи навзрыд.

Изобразительно-эпатажный эффект некоторых произведений Вл. Сорокина достигается сквозным нагнетанием катахрез. Так, текст его "Сахарного воскресенья" пронизан катахрезами, осложненными окказиональностью эпитетов. Приведем два характерных примера: 17. "Борис и Оленька идут по карамельной мостовой Невского проспекта. Мятные руки Оленьки спрятаны в парномолочном нутре муфты. Борис паштетно обнимает ее за миндальную талию, быстро целует в застывший каймак щеки"; 18. "Шаляпин петрушечно-укропно вглядывается. Непропеченный калач его лица молочно морщится. Водочно-зверобойно-померанцевые слезы текут из пьяновишенных глаз певца". А текст того же автора, озаглавленный императивной формой "Жрать!", состоит из 392-х автономных инфинитивных конструкций такого типа (приводим начало текста):

19. "Жрать предгрозовую духоту.

Жрать полуденные тени тополей.

Жрать неуверенный профиль Анны в раскрытом окне.

Жрать торопливое прощание на черной лестнице".

Катахреза в изложенном здесь понимании встречается и в газетной публицистике, хотя значительно реже, чем в художественных текстах. Здесь она тяготеет к стандартизации (см. далее илл. 20, 21) и выполняет в основном, наряду с усилительно-изобразительной, (илл. 21, 22) характеризующе-оценочную функцию (илл. 23, 24, 25):

20. "Хлынул поток статей" (Лит. газета. 2002, № 30); 21. "Скандал разгорелся вокруг подписных листов некоторых кандидатов" (АиФ. 2003. № 33); 22. "Засверкали главы, заблестели кресты, задышали белизной обновленные своды" (Завтра. 2001. № 16); 23. "Питательный бульон чиновничьей исполнительности породил непревзойденные образцы залепушной фантазии..." (Лит. газета. 2002. № 18-19); 24. "Президенты автономий, кавказские деспоты, сибирские ханы, новоявленные князья русского Нечерноземья, шаманы северных народов, они превратили Россию в отхожее место, после того как сожрали, давясь, суверенитета, сколько хотели" (Завтра. 2000. № 27); 25. "Дефолт любви. Ребенок в интерьере новой семьи" (Лит. газета. 2002. № 28-29; заголовок).

И в художественных текстах, и в текстах публицистических катахреза может вступать в стилистическую конвергенцию, т.е. выполнять какую-либо стилистическую функцию совместно с другими приемами. Так, она может сочетаться с инверсией (илл. 12, 13), с нагнетанием (аккумуляцией) эпитетов (илл. 17, 18), с анафорой и синтаксическим параллелизмом (илл. 19, 22), с цепочкой собственно метафор (илл. 24).

Таким образом, катахреза представляет собой достаточно распространенный синкретичный (стилистико-параонтологический) риторический прием, достаточно распространенный в художественных и публицистических жанрах и особенно востребованный в постмодернистских текстах в силу тяготения этого литературного направления к гибридным формам, симулякрам и языковой игре.

Спам: Забавная история появления интернет-термина

СПАМ сороковых годов.

Дома и помойки многих европейских и американских хозяек в 40-50 годы прошлого века были завалены спамом. Только спам того времени, был совсем другим, чем тот, который атакует сейчас наши е-мейлы и мобильные телефоны. Он даже не был бумажным, но съедобным и даже полезным и приятным на вкус…

Компания Hormel Foods Corporation выпускавшая продукт под скучным названием Spiced Ham, прямо переводимый на русский язык как “ветчина со специями”, а сурово технологично, с точки зрения официальной документации-“Колбасный фарш ветчинно-рубленый”, в 1936 году поняла, что быстро и бесповоротно теряет свои позиции на рынке американской консервации. Нужны были какие-то свежие идеи, чтобы сохранить уровень продаж и даже попытаться поднять их.

Поэтому, компания переименовала название своих консервов в легко запоминающуюся аббревиатуру SPAM, и вместе с этим стала проводить по радио и в газетах рекламную компанию в виде коротких стишков и песенок, которые круглосуточно крутились по приемникам и в виде комиксов занимали развороты газет, например, следующего вида:

Spam, Spam, Spam, Spam Hormel’s new miracle meat in a can Tastes fine, saves time If you want something grand, ask for SPAM.

Дело, как говорится, заимело совершеннейший успех и дела у компании резко пошли в гору. Более того, вскоре она выиграла конкурс на поставку мясных консервов в американскую армию и стала крупнейшей по обороту мясоконсервной компанией США. После начала Второй Мировой войны СПАМ стал поставляться на Британские острова, страдающие от морской блокады немцев.

Британки отоваривают талоны. Мало мяса, зато скоро будет СПАМ!

Англичанину, например было положено 2,5 кг мяса в месяц, а этого было явно недостаточно, и тут на помощь приходили банки со СПАМом, которые стали популярным его заменителем . Огромное количество консервов потребляли армии союзников, СПАМ экспортировался по ленд-лизу, и вероятно, не один десяток тысяч банок было съедено и выкинуто по всех огромной территории военных действий. Он поставлялся и в СССР, и наверно пришелся по вкусу бойцам Красной армии.

Что может быть лучше большой порции СПАМа?

После войны, в годы восстановления хозяйства на территории разрушенной Европы, СПАМ стал основой питания для многих семей скромного достатка. Например, к 1969 году он настолько надоел британцам, что популярная комик группа «Монти Пайтон» выпустила скетч, основной смысл которого- я не хочу больше СПАМа.

СПАМ ( Spiced Ham ).Сразу-же с возникновением компьютерных сетей появились и недобросовестные рекламщики, которые стали забрасывать пользователей потоками навязчивых сообщений. По примеру смысла скетча это стало называться “заспамить диалог”, вставляя поток рекламных писем нечто, совершенно не имеющее отношения к начальной теме разговора.

Компания Hormel пыталась протестовать против придания оскорбительного смысла названию своего продукта и судилась с производителями первого антиспамового ПО, но суд проиграла. Он разрешил программистам употреблять слово спам наравне с консервными королями.

Этот прецедент еще больше обратил внимание пользователей на появление нового компьютерного термина и окончательно утвердил его как обозначение навязчивых рекламных сообщений.

Соревнования по поеданию СПАМа

Консервы СПАМ и сейчас довольно активно покупаются потребителями, со времени их переименования и до 2007 года заводами корпорации было выпущено 7 миллиардов банок подобной продукции.

http://kot-c-cebepa.livejournal.com/8476.html

О "перебежчиках"

Не так давно я уже писал о том, как важно для исследователя знать и понимать нюансы языка той страны, которую он изучает. Часто это знание нигде не содержится в готовом виде и приобретается только с опытом. Приведу один конкретный пример.

Занимаясь переводом немецких документов времен Великой Отечественной - особенно относящихся к 1941 году - я отметил, как часто в них появляются русские перебежчики. Перебегают на сторону немцев достаточно часто, поодиночке и группами. Действительно ли советские солдаты в большом количестве переходили на сторону противника? На самом деле, как это часто бывает, проблема отчасти кроется в терминологии.

Для пленных в немецком языке есть термин "Gefangene". Термин "Überläufer", о котором я сейчас говорю, буквально означает "перебежчик". В русском языке под "перебежчиком" обычно понимают человека, который добровольно, по идейным либо корыстным соображениям, перешел на сторону врага. В качестве синонимов "перебежчика" словари русского языка иногда дают слова "изменник" и "предатель".

Немецкий термин "Überläufer" имеет важное смысловое отличие. Под ним понимается солдат, который в любой (в том числе безвыходной) ситуации сам пришел и сдался. Пример: советские войска окружили лесной массив, где засели немцы, лупят по нему из гаубиц и скоро перебьют всех, у немцев убиты офицеры, боеприпасы кончились. Немецкие солдаты, подняв руки, выходят к русским. В отечественной литературе об этом будет сказано "Немцы, поняв безвыходность ситуации, стали сдаваться в плен" - то есть будет использоваться термин "пленные". В немецком варианте это будут именно "перебежчики". "Пленными" ("Gefangene") эти немецкие солдаты стали бы, если бы красноармейцы начали прочесывать лес, и немцы сдавались бы на своих позициях, по дулами автоматов.

То есть, грубо говоря, если ты "поймал" вражеского солдата - он Gefangene (буквально "пойманный"), если он сам вышел к тебе, неважно, в какой ситуации - он Überläufer. То есть в целом немецкое значение слова "перебежчик" охватывает более широкую категорию сдавшихся противнику, чем русское.

При этом нужно учитывать еще два момента. Во-первых, из этого правила встречаются исключения, граница между Gefangene и Überläufer достаточно нечеткая. Во-вторых, в момент попадания в лагерь для военнопленных различие теряется, и уже всех без разбора называют Gefangene. http://navlasov.livejournal.com/28837.html

Грибное

Всю жизнь был уверен, что toadstool - это в основном "поганка". Знаете, такая: плоская шляпка, хлипкая ножка... А тут у меня сошлись в одной фразе toadstool и fungus, я погуглил картинку (всегда так делаю: перевод переводом, а посмотреть своими глазами, как носители английского представляют себе искомое - бесценно) - и вуаля: первые двадцать картинок, что выдал мне гугл, оказались мухоморами! Нормальными красными мухоморами. На третьем десятке, действительно, попалась пара картинок с поганками (или со съедобными грибами, которые я опознаю как "поганки"). А еще нормальный подосиновик и, пять мухоморов спустя, - семейка белых подосиновиков. Ну, знаете, те, которые такие бледно-оранжевые, что практически уже белые. Ах да, еще пара навозников там была - но этим сам бог велел, они и впрямь поганка поганкой на вид. Но по умолчанию toadstool - это все-таки красный мухомор, и никаких гвоздей. http://kot-kam.livejournal.com/1658471.html

Английские артикли

В английском языке названия большинства болезней употребляются без артикля, но, например, грипп и чума - только с the, а простуда и инсульт - с а или the по общим правилам. Названия институтов - с артиклем the, университетов - без артикля (если это не университет какого-нибудь штата, тогда с артиклем). Побережья вообще - с, пляжи - без. Пагоды и мечети - с, церкви и храмы (включая языческие) - без. Реки - с, водопады - без. Болота - с, озера - без. Мосты - с артиклем, кроме Тауэрского моста, улицы - без артикля, кроме The High Street. Горы - без артикля, кроме Маттерхорна, каньоны - без артикля, кроме Гранд Каньона. Архипелаги - с артиклем, если это не страна или штат (Hawaii), но и из этого исключения есть исключения: названия стран-архипелагов, представляющие собой множественное число (the Bahamas). Разве это не прекрасно? http://englishpage.com/articles/index.htm

http://fortunatus.livejournal.com/201058.html

Всякий же знает, как выглядит "кочерга", да?

Еще из серии "Век живи - век учись" и гуглокартинок. Всякий же знает, как выглядит "кочерга", ну? В сущности, это железный прут, с одного конца загнутый петлей, а с другого расплющенный и согнутый буквой Г. И все. Ну, вот так где-то:

И тут я вижу, что ведьма тычет в персонажа "острием кочерги". И что острие это протыкает кожаный кошелек, который висит у него на шее. Вот спрашивается, где на предложенной картинке "острие", которым можно проткнуть кожу? И тут я лезу в гугл и обнаруживаю, что английская/американская кочерга вполне может выглядеть, например, как-нибудь так:

И это именно кочерга, и предназначена именно для того, чтобы ворочать дрова в камине или костре, но только она выглядит как такой мини-багор. И вот как мне упомянуть в книжке эту кочергу, не давая длинных объяснений и не вызывая когнитивного диссонанса у человека, который привык видеть нашу нормальную кочергу, я пока не придумал. http://kot-kam.livejournal.com/1659574.html

Ворд, ты не прав

Началось с того, что Ворд предложил мне исправить «скрипнет» на «скрипнёт». Странное вообще дело: я, махровый ёфикатор, вдруг не узнаю слово, в котором по закону положено «ё»? Что в таком случае должен делать законопослушный ребёнок, воспитанный в уважении к справочникам? Кинуться за запасным справочником. Иии…

Справочники сказали, что Ворд не прав. Я и раньше знала, что Ворд не знает многих слов, в частности, упорно предлагает заменить «дуру» на «дурру». А теперь мне рассказали, что он многие неправильные слова считает за правильные. Я проверила: действительно, «нармально» и «спакойненько» он считает нормой — в отличие, к примеру, от встроенного редактора в Фаерфоксе. Нервное потрясение пришлось заливать зелёным чаем.

А, собственно, вывод? Всё тот же: на технику полагаться нельзя, извольте знать грамоту сами. http://greatebattle.livejournal.com/133385.html

9 языков Земли с причудливыми особенностями

Всякий, кто хоть однажды пробовал учить иностранный язык, знает, насколько это трудно. Даже в самых простых из них изучение одних только глагольных окончаний может занять добрую половину года. И это только среди европейских языков! Если же немного отвлечься от индоевропейской группы, можно найти примеры таких грамматических правил, которые поистине могут свести с ума.

Туюка требует всё объяснять

Когда мы учим детей родному языку, то объясняем им простые вещи ещё проще. В детских книгах можно встретить такие предложения, как "мальчик играет в мячик". Когда малыши научатся понимать простые высказывания, мы можем переходить к более сложным конструкциям. А вот в языке туюка всё совсем не так. С самого начала, с самых первых предложений необходимо объяснять абсолютно всё.

На языке туюка говорит меньше тысячи человек, и он не позволяет просто что-то утверждать. Вы обязаны указать, откуда или как вы это узнали. Например, вместо предложения "Мальчик играет в мяч" вы должны сказать что-то вроде "Мальчик играет в мяч, и я знаю это, потому что я вижу его". Похожим образом строится условная модель "Мальчик играет в мяч, я предполагаю", которая имеет несколько другой оттенок значения, чем в русском языке.

И это не единственная особенность туюки. Согласно некоторым подсчетам, в этом языке наблюдается 140 родов, среди которых есть один специально выделенный для предметов, напоминающих снятую кору дерева.

В чалкатонго вопросы невозможны

Задумывались ли вы над тем, как легко задать вопрос в русском языке? Подумайте сейчас. Почти все из вас обратили внимание на порядок слов и даже вспомнили интонацию. Но если бы мы говорили на чалкатонго, наверняка вы почувствовали бы себя сбитыми с толку. В этом языке нет никаких показателей вопроса.

Из всех языков малых народов Мексики чалкатонго изучен наилучшим образом, можно найти хотя бы одно исследование по грамматике, но нигде не упоминается о грамматических указателях общих вопросов (требующих ответов «да» или «нет») в этом языке. Сами по себе такие вопросы, разумеется, существуют, но нет никаких особенностей инонации, специальных членов предложения, инверсии или вопросительных слов, которые помогли бы вам определить, ждут ли от вас ответа. Понять это можно исключительно из контекста.

Языки аборигенов Австралии - сумасшедший джаз

Языки австралийских народов уникальны благодаря своей практически полной изоляции в течении десятков тысяч лет. Хотя их нельзя назвать самыми непонятными языками, всё же для европейцев они звучат очень странно. Да и грамматическое построение их включает в себя множество аффиксов, абсолютно чуждых германским или латинским корням. Как пишет Энциклопедия Британника, у большей части аборигенских языков также абсолютно не фиксированный порядок слов.

На практике это означает, что речь может прыгать, течь и изменяться, подобно джазовым импровизациям, слова могут появляться в любом месте предложения по одному только желанию говорящего. То есть вместо привычного нам предложения "Этот скачущий язык довольно удивительный" вы могли бы сказать "Язык довольно этот удивительный скачущий", или "Скачущий довольно язык этот удивительный", или в любой другой вариации. И ваши собеседники всё равно поняли бы вас.

Справедливости ради, надо сказать, что правила в этом языке всё-таки существуют. Точно так же, как и правила базовых структур для джазовых импровизаций, языки аборигенов Австралии требуют добавления определенных суффиксов, помогающих людям расшифровать ваше высказывание. Но как только вы овладеете ими, вы можете ставить слова в абсолютно любом порядке.

Тайский язык имеет особую форму местоимения "вы", которая используется только в отношении короля

Трудно сказать с какой-либо объективностью, почему в Тайланде так популярен король. С одной стороны, люди говорят о нём с большой любовью, с другой, он положил конец десяти заговорам, и закон запрещает говорить о нём плохо. Однако в языке такой двойственности не возникает, потому что тайский имеет особую форму местоимения для обозначения короля в отвлечённом разговоре или для личного обращения к нему.

Так называемый рачасап или "королевский язык" существует уже более 700 лет, и за всё это время он практически не изменился. Он использует различные комбинации старых кхмерских слов и приставок наряду с обычными тайскими корнями, что делает его одновременно похожим и не похожим на другие формы языка. Хотя почти все тайландцы достаточно хорошо понимают рачасап, на нём, по-видимому, сложно говорить из-за отсутствия возможности для большинства тайцев практиковаться (как часто можно поболтать с королем?) Тем не менее, он по-прежнему регулярно используется в новостях и различных сообщениях о жизни короля.

Берик одержим временем

Русский язык, как и многие европейские, достаточно неоднозначен. Когда кто-то спрашивает нас, где мы были, мы можем просто сказать: "Сидел в баре", не уточняя, что сидел "пока не выгнали, и поэтому стало плохо на улице". Но не во всех языках возможны такие серые пятна. Для говорящих на берике в Новой Гвинее просто необходимо точно указать, когда произошло какое-то действие.

Это происходит, потому что время предложения обозначается окончанием глагола, и чаще всего невозможно построить фразу без этой жизненно важной информации. Поэтому в то время, как по-русски мы можем сказать: "Я зашел выпить", на берике просто необходимо уточнить "Я зашел выпить в середине дня". И это не ограничивается указанием времени. Если речь идёт о предметах, то глагольные окончания указывают ещё и их размер и количество, поэтому вы сможете передать фразу "Я подарил девушке шесть роз при лунном свете" одним словом!

Завершает эту путаницу непременное требование указания места для некоторых глаголов. Это значит, что ваш собеседник сразу узнает не только, где и когда произошли описываемые вами действия, но и сколько и каких предметов было в это вовлечено. При такой специфической грамматике любые серые пятна просто побелеют...

Язык жестов бедуинов нарушает все возможные правила

Хотя русский язык насчитывает несколько сотен тысяч слов, количество звуков всё-таки достаточно ограничено. Фонетический набор русских гласных и согласных насчитывает всего 42 звука, и их вполне достаточно, чтобы строить, как из кубиков Лего, различные слова и предложения. Таким способом строятся все языки на Земле... но только не аль-сайидский жестовый язык.

На этом языке говорит лишь горстка людей округа Негев в Израиле, в нём нет ни одного повторяющегося знака. Если вы пытаетесь понять, что же в этом удивительного, представьте, что каждое слово в этой статье предстает в уникальном звучании и написании. В этом языке бедуинов звуки не повторяются, не существует даже распространённого в европейских языках так называемого шва (гласного среднего ряда среднего подъёма, похожего на нечто среднее между «а», «э» и «о»). Таков аль-сайидский: каждое существительное, глагол и местоимение имеет свой уникальный жест, в котором нет даже малой части какого-либо другого.

Но что по-настоящему удивительно, так это то, что другие подобные жестовые языки используют всё тот же лего-метод построения длинных слов и фраз, что и естественные. Некоторые из учёных предполагают, что аль-сайидский просто очень молодой язык, и всё изменится, когда его носители станут отходить от таких жестов. Однако в настоящее время он всё ещё остается удивительно уникальным.

В языке пирахан нет времен

На этом языке говорит только одно племя в Бразилии, но он во многом уникален, хотя бы потому, что в нём совершенно нет понятия о времени.

Это значит, что говорящему просто невозможно построить предложение, разворачивающееся во времени от прошедшего в будущее. Если нам требуется сказать что-то вроде "Я обещаю сделать эту работу после того, как прочитаю этот пост", на пирахане мы сможем сказать только "Я заканчиваю пост, я делаю работу". Нет никакого способа определить, вы уже закончили работу, сейчас работаете или только собираетесь. Вся речь оказывается в крепкой ловушке настоящего момента.

Результатом этого является культура, которая почти ничего не знает о своём прошлом или будущем. Согласно лингвисту Даниэлю Эверетту, который жил среди народа пираха в течение семи лет, "весь опыт включается в настоящее время". Матери пираха не рассказывают сказок, мужчины не хвастают своими прошлыми победами, а дети практически сразу же забывают о бабушках и дедушках, как только те умирают. Хотя эта культура сейчас открыта и изменяется благодаря образовательному проекту бразильского правительства, неизвестно, как все эти новые веяния повлияют на пирахан.

Немецкие предложения - как марафонский забег

Хотя немецкий относительно близок к английскому, который мы учим все с самого детства, он, без сомнения, доставляет изучающим его множество проблем. Одна из них начинается при использовании сложных слов. По-немецки вполне нормально сказать что-то вроде: Rindfleischetikettierungsüberwachungsaufgabenübertragungsgesetz

Это слово из 63-х букв обозначает "Закон о делегировании обязанностей по надзору за крупнорогатым скотом и маркировке говядины". Но даже подобные трудновыговариваемые слова-скороговорки проигрывают немецким предложениям, которые не только могут длиться вечно, но и заставляют вас быть в напряжении до самого конца.

По иронии синтаксического построения, немецкие глаголы появляются в конце фразы. Так, вместо фразы "Я играл в футбол в доме моего отца в четверг" вы бы сказали что-то вроде "в доме моего отца в четверг в футбол я играл". Это легко понимается в коротких предложениях, но становится затруднительным в более длинных, а некоторые немецкие высказывания, кажется, длятся вечно. Сначала вы должны пройти через все детали, когда, где, как, почему и для кого что-то случилось, прежде чем наконец обнаружить, что это что-то просто было.

И чтобы совсем добить читателя, отрицание ставится в самом конце, так что вы можете потратить целых две минуты, разбирая сложную историю только для того, чтобы понять, что ничего из этого на самом деле не произошло. Это все равно, что выслушать длинный запутанный разказ только для того, чтобы в конце услышать, что вам его на самом деле и не рассказывали.

Бурушаски невероятно чувствителен к шуму

Северно-пакистанский язык бурушаски, на котором говорят около 90 000 человек, совершенно уникален. Лингвисты до сих пор не смогли найти генетически схожий язык, что ещё больше впечатляет, когда вы понимаете, что даже самые странные языки относятся к какой-либо языковой семье. Бурушаски имеет ряд особенностей, чуждых русской манере речи, наиболее известной из которых может быть его чувствительность к шуму.

В русском языке мы, как правило, используем звук для усиления и описания. Мы можем сказать "дверь тихо отворилась" или "дверь отворилась со скрипом" или даже "он услышал, что дверь отворилась". Для говорящих на бурушаски это невозможно. В этом языке меняется само слово в зависимости от того, громко или тихо было произведено действие.

Взять, например, всё ту же дверь. В бурушаски есть три отдельных слова для действия с дверью: одно используется, когда она отворяется очень тихо, другое - когда просто тихо, но не слишком, и третье - когда дверь отворяется громко. Таким образом часто достигаются очень точные значения высказываний, особенно если говорится о чём-то очень шумном. https://yandex.ru/turbo/s/www.publy.ru/post/15749?utm_source=aab&platform=desktop

Пунктуация при оборотах с непервообразными предлогами

Общие правила

Обстоятельственные обороты могут вводиться в предложение при помощи непервообразных (производных) предлогов – простых (благодаря, вопреки, вследствие, наперекор, согласно и др.) и составных (в зависимости от, во избежание, в связи с, за отсутствием и др.). Такие конструкции могут обособляться, однако пунктуационная трудность состоит в том, что их обособление не всегда уместно, а иногда даже ошибочно.

Оборот обособляется, если требуется обозначить его границы (чтобы предложение не выглядело двусмысленным):

Во избежание неверного понимания фразы директором, были внесены изменения в документ. – Во избежание неверного понимания фразы, директором были внесены изменения в документ.

Оборот не обособляется, если он входит в состав сказуемого или тесно связан с ним по смыслу. (Как правило, в таких случаях оборот нельзя изъять из состава предложения, не исказив при этом смысл фразы.) Например:

...Казбич вообразил, будто Азамат с согласия отца украл у него лошадь... М. Лермонтов, Герой нашего времени. (смысл у Лермонтова: Казбич вообразил, будто отец Азамата дал согласие на кражу.) Ср. изменение смысла при обособлении оборота: ...Казбич вообразил, будто Азамат, с согласия отца, украл у него лошадь... (=Казбич вообразил, будто Азамат украл лошадь.)

Ср. также: Сыны ветра разделили людей вопреки их желанию. И. Ефремов, На краю Ойкумены. С высоко поднятой головой она идет по жизни наравне с мужчиной, ибо свобода невозможна без полной ответственности за свою судьбу. И. Ефремов, Лезвие бритвы. В комнате Коли вечер наступал согласно законам природы, поскольку свет там давно не горел. Л. Петрушевская, Козел Ваня.

В остальных случаях можно говорить о факультативности обособления оборота (в зависимости от степени его распространенности, близости к основной части предложения, порядка слов в предложении, авторского замысла и других факторов). При этом можно выделить ряд факторов, влияющих на постановку знаков препинания.

Обычно обособляются обороты, которые:

располагаются между подлежащим и сказуемым: Достаточно надавить пальцем на глазное яблоко, и все реальные предметы – в отличие от галлюцинаций – раздвоятся. А. и Б. Стругацкие, Понедельник начинается в субботу. Левая стена, в противовес правой, отражала концепцию ранней смерти. И. Ефремов, Час быка. И мать, наперекор всем несчастьям, собрала меня, хотя до того никто из нашей деревни в районе не учился. В. Распутин, Уроки французского. У нас всю ночь горели костры, и корабль, на случай тревоги, был готов к отплытию. В. Ян, Финикийский корабль. Обеденный стол, в зависимости от обстоятельств, превращался то в письменный, то в кровать, когда оставался ночевать кто-нибудь из друзей, приезжавших с фронта. В. Каверин, Открытая книга.находятся не в начале и не в конце предложения: Ровно в три часа, в соответствии с трудовым законодательством, принес ключи доктор наук Амвросий Амбруазович Выбегалло. А. и Б. Стругацкие, Понедельник начинается в субботу. ...Я заново изучил ситуацию в Праге, которая должна стать – наравне с Веной и альпийским редутом – центром решительной битвы против большевизма. Ю. Семенов, Семнадцать мгновений весны. На первых порах чего только, наряду с похвалами моему художеству, не наслушался я! В. Катаев, Трава забвенья.содержат объяснение того, о чем говорится в предложении, и выделяются интонационно: ...Детям, по причине малолетства, не определили никаких должностей, что, впрочем, нисколько не помешало им совершенно облениться… И. Тургенев, Малиновая вода. Кстати, Бим вовсе не представлял, ввиду отсутствия опыта, что по таким задохлым полупетухам никто никогда не отсчитывает время. Г. Троепольский, Белый Бим Черное Ухо.Однако возможны и иные варианты пунктуационного оформления, обусловленные замыслом автора. Например: И всё же, выбрав удобный момент, Хижняк в нарушение всех правил пошел на обгон с правой стороны и поравнялся с «виллисом»... (В. Богомолов, Момент истины) – невыделение оборота, находящегося между подлежащим и сказуемым; На следующее утро благодаря многочисленным пришельцам в четверть часа остов новой землянки был закончен (В. Обручев, Земля Санникова) – невыделение оборота, находящегося не в начале и не в конце предложения.

В спорных случаях окончательное решение о постановке знаков препинания принимает автор текста.

Некоторые закономерности

Обороты со следующими предлогами могут обособляться или не обособляться в зависимости от приведенных выше условий: благодаря, ввиду, в зависимости от, в нарушение, во избежание, во исполнение, в отличие от, вплоть до, в противовес, в противоположность, в связи с, в силу, вследствие, в случае, в соответствии с, за вычетом, за недостаточностью, за неимением, за отсутствием, назло, на основании, наперекор, наравне с, наряду с, на случай, под видом, подобно, под предлогом, по истечении, по мере, по меркам, по праву, по причине, по случаю, по условиям, при наличии, при условии, против (в знач. «вопреки»), сверх (в знач. «кроме, помимо») согласно, соответственно.

Обычно обособляются (за исключением тех случаев, когда оборот входит в состав сказуемого или тесно связан с ним по смыслу) обороты с отглагольными предлогами включая, исключая, исходя из, начиная с, невзирая на, несмотря на, смотря по, судя по, а также ограничительно-выделительные обороты с предлогами вопреки, за исключением, кроме, независимо от, помимо.

Обычно не обособляются обороты с предлогами вместо, в ответ на, в результате, вроде, за счет, наподобие, напротив, не доходя, по поводу, ради, спустя.

1 Все предлоги делятся на первообразные и непервообразные (производные). Первообразные предлоги – это небольшая замкнутая группа слов, не связанных живыми словообразовательными отношениями с какими-либо знаменательными словами. К ним относятся такие предлоги, как в, за, к, от, под и др.

Непервообразные предлоги – предлоги, имеющие живые словообразовательные отношения и лексико-семантические связи с знаменательными словами – существительными, наречиями и глаголами (деепричастиями). Непервообразные предлоги гораздо более многочисленны, чем предлоги первообразные. Все они делятся на три группы: предлоги отыменные (ввиду, вследствие, за исключением, наподобие, насчет, под видом и др.), наречные (напротив, подобно, согласно и др.) и отглагольные (включая, исключая, не считая, спустя и др.).

Некоторые составные отыменные предлоги, сохранившие живые и тесные связи с соответствующим существительным (например: в противоположность, на основании, под предлогом и др.), называют предложными сочетаниями.

Подробнее см.: Русская грамматика. М., 1980. Т. 1. § 1655–1668.

"Goffna tebe na nos!", или "Без божьей помощи никому русской речи не научиться…"

Это русско-нижненемецкий словарь-разговорник, составленный в начале XVII века ганзейским купцом Тённисом (или Томасом) Фенне, регулярно ездившим в торговые «командировки» в Псков. Словарь не первый в своем роде и не последний – их существовало около десятка, большинство из них – анонимно-коллективное творчество тех же ганзейских купцов, торговавших с северо-западной Русью. Так что считается, что значительную часть своего разговорника Фенне списал у анонимных предшественников.

Впрочем, списал или не списал, но труда на свой разговорник купец положил немало. К делу Фенне относится с воистину купеческой серьезностью: по разговорнику видно, с каким старанием человек пытается освоить кириллическое письмо (которое, вероятно, должно было ему казаться совершеннейшей китайской грамотой) и параллельно не забывает воспроизводить все написанное латиницей – для тех своих земляков, кому кириллица окажется не по зубам. Русисты до сих пор ему по гроб жизни обязаны: Фенне самым скрупулезным образом зафиксировал фонетические особенности северо-западных русских диалектов с их «цоканьем» («зонка» - «жонка», «хоцу» - «хочу») и прочими прелестями.

«Воимя Святая Троица, – начинает Фенне свой разговорник. – Яз починал писат тю рѹскѹю книгю. Г(оспо)ди И(сѹсе Х(ри)ст(ос)е, С(ы)не Божеи приди комнѣ да пособи мнѣ тѣ рѹскии рѣчи прямо учитса да похватит ї опосле прямо писат и даи мнѣ свою милостъ здоровие всвоем страхѹ жити а тѣ рѹскии рѣчи володѣтъ. Амин».

«Во имя Святой Троицы. Я начал писать эту русскую книгу. Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, приди ко мне да пособи мне той русской речи прямо (правильно) учиться и овладеть (ей) и после правильно писать, и дай мне свою милость в здоровье со страхом (Божиим) жить и этой русской речью владеть. Аминь».

«Б(ог)ъ даи мнѣ здараво ѣхат на рѹскѹю землю да рѹскомѹ языкѹ на учитса. да похватит да здараво ѡпят ѿѣхат на свою нѣметскѹю землю коли г(оспо)дѹ б(ог)ѹ любо».

«Дай Бог мне благополучно съездить в русскую землю да русскому языку научиться и овладеть им, и благополучно назад уехать в свою немецкую землю, если Господу Богу будет угодно».

Дав для начала читателю обширный список необходимых «интуристу» русских слов, Фенне приступает собственно к «разговорной части»:

«Здѣ ѧз божиею помочию починѹ писат рѹскѹю рѣце как надобъ немьчинѹ срѹсиномь порѹскы говорит ѿ домовьню дѣле и всяких дѣлех говоря».

«Здесь я с Божьей помощью начну писать русской речью, как надобно немцу с русским по-русски говорить в домашних и всяких делах».

«О всяких делах» надо говорить, в первую очередь, вежливо, поэтому купец выдает аудитории список всяких «Bog posobbi vam» («Бог пособи вам»), «Bog napomus»(«Бог на помощь»), «Dobri den», «Dobro vetzer», «Doboszdorouie» и т.д., и т.п., а затем приступает к диалогам «из жизни». Вот как, по мнению Фенне, должен выглядеть приезд «интуриста» в Псков:

- Tzelum moi mile niemptzine kack tebe bog na dorogo miluitt?

Челом (бью), мой милый немец, как тебя бог на дорогу милует?

- Asze bog menæ miluitt, szdorouo ia ektebe prÿechall.

Аще (поскольку) бог меня милует, здорово (благополучно) я к тебе приехал.

Далее идет фразеологический минимум для общения с персоналом постоялого двора:

- Batzke chdie moi gornitza?

Батюшка, где моя горница?

- Podsudi sdies stoiett tvoi gornitza.

Вот здесь стоит (находится) твоя горница.

- Batzke chdie moi malitze?

Батюшка, где мой малец (слуга)?

- On budett vsz̃o.

Он будет ужо (скоро).

Далее следует позаботиться о личной гигиене:

- Malitz prinesz̃i tzista voda ia ruka moiu.

Малец, принеси чистой воды, я руки мыть буду.

- Prinesz mne vteralnik ia chotzu ruki tertt.

Принеси мне утиральник (полотенце), я хочу руки тереть (вытереть).

- Lei woda ffumevalniko.

Лей воду в умывальник.

- Vÿlei voda von ne tzista da prinesz tzista.

Вылей воду вон нечистую да принеси чистой.

- Iemli metla da vÿmeti iszbü.

Емли (возьми) метлу да вымети избу.

- Sagasz̃i svetzka.

Загаси свечку.

- Salosz̃i dwer.

Заложи (запри) дверь.

После этого можно, наконец, с чувством глубокого удовлетворения пожелать себе:

- Dai aspodi mne sdorouo spatt!

Дай господи мне здорово спать! Утро следующего дня:

- Malitz stavai pora iest otzum ti lesz̃is toll dolge.

Малец, вставай, пора есть (уже пора), отчего ты лежишь столь долго?

- Prinesz mne iest, ias chotzu saffterkat.

Принеси мне есть, яз (я) хочу завтракать.

- Vÿpolloszi kruska tzista da prinesz pÿva.

Выполощи кружку чисто да принеси пива.

- Totzi pÿva da ne totzi na sen.

Точи (наливай) пиво да не точи наземь.

Водные процедуры:

- Ia idu mulnu.

Я иду в мыльню.

- Teszi mne chrebet.

Теши (три) мне хребет.

Теперь, когда наш иностранный гость вымыт, накормлен и напоен, самое время позаботиться о платных курсах русского языка:

- Posallui ospe batzke vtzitza mne povaszum præmo govorit, da roszudi mne ruskyie sloua kack bui builo præmo, à tzto tebe dati mne dovetdotza, y ias tebe to oddam.

Пожалуйста, батюшка, помоги учиться мне по-вашему прямо (правильно) говорить, да рассуди мне русские слова, как бы было прямо (правильно), а что тебе дать мне доведется, яз (я) тебе то отдам.

На что доброхотный учитель из местных должен ответить следующим образом:

- Ias tebe rad vkasati ÿ rostolkovati præmo, kak suoiemu rodnomu sinu, а tÿ wosmi na vhm ne sabudi sto ias tebe vkaszÿvaiu.

Яз (я) тебе рад указать и растолковать прямо (правильно), как своему родному сыну, а ты возьми на ум, не забудь, что яз (я) тебе указываю.

Конечно, ученик понимает всю тяжесть поставленной перед ним задачи:

- Besz bosẽi milosti nikomu omeet poruszkuiu reetzi vtzitza.

Без божьей милости никому (не) (с)уметь русской речи (на)учиться.

- Mollitze bohu safftzodi on omet tebe dast, – утешает его учитель.

Молись богу завсегда, он уметь (умение) тебе даст.

Прежде всего, разумеется, придется заучить самый необходимый вопрос:

- Kak mne to moluitt povaszim retze?

Как мне то молвить по вашей речи (на вашем языке)?

А если ты приехал учиться не один, а с земляками, важно соблюдать правила погружения в языковую среду:

- Naredim sapouett promeszi seboi ponemetzki ne govoritt.

Нарядим (установим) заповедь промеж собой по-немецки не говорить.

Все это, конечно, очень тяжело, но зато потом, в случае успеха, можно будет похвастаться:

- Peruoi ia to sloua ne omell moluitt, slaua bohu ninetza ia omeiu govoritt.

Первой (сперва) я и слова не умел молвить, слава богу, нынеча (нынче) я умею говорить.

Еще диалоги – из тех, что и до сих пор фигурируют в каждом уважающем себя туристическом разговорнике:

- Kak tebe sovut?

Как тебя зовут?

- Menæ sovut Iwan.

Меня зовут Иван. (Фенне, конечно, переводит как «Ich hehte Hans»).

- Otkul tÿ prÿechal?

Откуль (откуда) ты приехал?

- Ia prÿechal snovagrada.

Я приехал из Новгорода.

- Daffno tÿ snovagrada poÿechall?

Давно ты из Новгорода поехал (уехал)?

- Ne daffno, tretÿogodne.

Недавно, третьего дня.

Когда азы русского языка уже более-менее освоены, можно начинать светскую жизнь.

- Ias chotzu gosti potzvatt.

Яз (я) хочу гостей позвать.

Принимая гостей:

- Posãllui ieszite ÿ pÿite somnoi tzto bog saslett.

Пожалуй(ста), ешьте и пейте со мной, что бог зашлет (пошлет)!

Ни в коем случае не забыть об этикете:

- Aspodarum podobaiet na konetzi stola sÿditi.

Господарям (хозяевам) подобает на конце стола сидеть.

Можно и самому съездить к кому-нибудь с визитом:

- Sedlai kon ias chotsu ffgosti iechatt.

Седлай коня, яз (я) хочу в гости ехать.

Насущный вопрос «Мужчина, я правильно иду?»:

- Kottoreu dorogo mnie præmo iechatt na praua al leua?

Которой дорогой мне прямо (правильно) ехать, направо аль (на)лево?

- Roszedlai kon, mnie sdies notzuatt.

Расседлай коня, мне здесь ночевать.

- Ias chotzu sdies ostatze.

Яз (я) хочу здесь остаться.

Если приходится ночевать у незнакомых:

- Posãllui ospe aszudar pusti menæ ffsvoium podvorie notzuvatt.

Пожалуйста, государь, пусти меня в своем подворье ночевать.

И снова необходимый минимум для общения на постоялом дворе:

- Ia nimnuscha opotzinu.

Я немножко опочину (отдохну).

- Ia idu dovetra motzitza.

Я иду до ветра мочиться.

- Ia idu stzæt.

Я иду ссать. (Слово «ссать», очевидно, вызвало у Фенне какие-то затруднения, поэтому на всякий случай он старательно дублирует его кириллицей: «сцят»).

- Ia idu pospatt.

Я иду поспать.

Застолье и попойки:

- Mui pili ffprochatt da ne buili piani.

Мы пили впрохоть (вволю) да не были пьяны.

Если не устраивает ассортимент:

- To piva droszovato/ mutno mne iogo piet ne lube.

То пиво дрозжеватое / мутное, мне его пить не любо.

Вежливая отмазка:

- Ia tzeloviek ne piuszei ne mogu mnogo pitt.

Я человек непьющий, не могу много пить.

Кроме пития недрожжеватых и немутных пив за столом полагается вести светские беседы. Несколько фраз для оживления разговора:

- Voimnogich goradoch ias buall.

Во многих городах яз (я) бывал.

- Ventzalnaiell vtebe sona?

Венчанная ли у тебя жена? (Вопрос актуальный: многие купцы заводили себе «параллельную» семью в чужих краях).

Комплимент даме:

- Vtoi tzonki litzo kak snek belo.

У той жонки лицо как снег бело.

Завлекаем свежего собеседника:

- Toskliuo tebe odnomu sidit.

Тоскливо тебе одному сидеть.

Если поговорить толком не о чем, всегда можно изречь какую-нибудь банальность:

- Ffzæk tzolloviek dilat posvoium obutzeu.

Всяк человек делает по своему обычаю.

- Koli na sim suieti gollott, ÿno mnogo ludi sgolloda primrutt.

Коли (когда) на сем свете голод, ино (тогда) много людей с голоду примрут. Разжигаем Демонстрируем исторические познания:

- Sidavini Christum rospinali.

Жидовины Христа распинали.

Обсуждаем местные сплетни – эзотерического характера:

- Ta veduna isportila trÿ musikÿ. Та ведунья испортила (сглазила) трех мужиков.

И семейно-бытового:

- Tzto batka opromuislaiett to sini propiutt da problædotza.

Что батька опромышляет, то сыны пропьют да проблядутся.

Поскольку не всегда общение проходит мирно, разговорник дает примеры, как правильно донести до собеседника понимание того, что он говно глубоко не прав:

- Tebe ne podubaiet na sim sueite sitt!

Тебе не подобает на сем свете жить!

- Otzum tÿ moi dengi darum rosprotorill?

Зачем ты мои деньги даром распроторил (потратил)?

- Branis somnoi, ia vinovate peretoboi, - винится обидчик.

Бранись со мной, я виноват перед тобой.

Но оскорбленный неумолим:

- Ia tebe perett sudiu potzÿvaiu.

Я тебя перед судьей позываю (в суд на тебя подаю).

- Ne verÿ tÿ iomu on tebe praffda ne schasat, – вмешивается в спор кто-то третий.

Не верь ты ему, он тебе правды не скажет.

Впрочем, даже окончательно припертый к стене обидчик может попытаться отмазаться:

- Tÿ ne rosumeis sutock da igratt!

Ты не разумеешь (не понимаешь) шуток да игр(?)!.

«Ia protorgovalsa»: торговля и товар

«Воимя святая троица. Ѧз починѹ здѣ писат как надобь немчинѹ срѹсином торговат, товар кѹпит или менят товар против товарѹ, коли г(оспо)дѹ б(ог)ѹ любо», – начинает следующий раздел Фенне.

«Во имя Святой Троицы. Я начну здесь писать, как надобно немцу с русским торговать, товар покупать или менять товар на товар, если Господу Богу будет угодно».

«Деловая» часть разговорника начинается, конечно, с самого насущного:

- Kolko proszis sa suoi tovar?

Сколько просишь за свой товар?

- Tzto tÿ sa tovar dall?

Что ты за товар дал (почем покупал)?

- Kolko / potzumu / pomnogl tÿ sa tovar dal?

Сколько /почем / помногу ль ты за товар дал?

- Potzumu ninetza last soli prodaiut?

Почем нынеча (нынче) ласт соли продают? (Ласт – мера веса от 1 до 3 тонн)

- Skotoroi semlæ tot tova priveszon? Из которой земли тот товар привезен?

Примеры диалогов:

- Koiego kuptzina tut tovar?

Коего купчина (какого купца) тут товар?

- Ia ne vedaiu tzei tot tovar bog vedi kupeitz vtogu tovaru poschol protz.

Я не ведаю, чей тот товар, бог (его) ведает, купец того товара пошел прочь.

Кстати, если нужно отлучиться от прилавка, можно попросить соседа:

- Posalui steregi moiovo tovaru, dokul ia opæt pridu.

Пожалуйста, постереги мой товар, доколе я опять приду.

Правда, любитель припрячь ближнего своего на халяву всегда может нарваться на резкий ответ:

- Ia tuoiomu tovaru ne storos pust tovar vtebe stereszot, chto tuoi chlieb iest.

Я твоему товару не сторож, пусть товар у тебя стережет (тот), кто твой хлеб ест.

И это правильно, ибо любой труд должен быть оплачен. :-) Вот как действует нормальный купец, если ему требуется добрая услуга:

- Posalui druske svedais tÿ takoff tovar uinich kuptzoff ÿ tÿ menæ knim privedi da posobi mnie tovar vnich kupit, ia tebe ottovo dam mogoretz.

Пожалуйста, дружок, сведай ты таков товар у иных купцов и ты меня к ним приведи да пособи мне товар у них купить, я тебе оттого (за это) дам магарыч.

После чего посредник является за своими комиссионными:

- Dai mnie mogoretz sa moi vollukidu.

Дай мне магарыч за мою волокиту («волокита» в языке того времени означает еще и хождение по делам) .

Ходим по базару и торгуемся:

- Ne vbafflis, tÿ tzenu, ino ia inde torguiu.

Не убавишь ли ты цену, ино я инде торгую (не то я в другом месте куплю).

На что продавец может нравоучительно ответить:

- Is malimi kunami (dengami) kvelikogo tovaru ne chodi, ne dabuvai soruma, ssÿ sebe tovaru posuoim kunam.

С малыми кунами (деньгами) к великому товару не ходи, не добывай сорома (срама), ищи себе товар по своим кунам.

Или в прямом смысле послать:

- Podi ias tebe ne dirsu bog tebe napomotz storgovat, moi tovar odnake budet ffludoch.

Поди (уходи), яз (я) тебя не держу, бог тебе на помощь сторговать, мой товар одинаково (в любом случае) будет в людях (будет востребован).

Пробуем уязвить несговорчивого продавца:

- Tÿ suoi tovar dorosis, nichto ottebe ne kupit na tut tzenu kak tÿ proszis.

Ты свой товар дорожишь (продаешь слишком дорого), никто от тебя (у тебя) не купит на ту цену, как ты просишь.

Хотя нерешительные и безденежные покупатели – это, конечно, сущее наказание:

- Otzum tÿ moi tovar pereminaies koli tÿ iovo ne kupis? – возмущенно спрашивает продавец.

Зачем ты мой товар переминаешь, коли ты его не купишь?

- Ne schupai moiovo sukna, da ne stzerni ÿch! – требует другой.

Не щупай моего сукна, да не черни их (т.е. сукна)!

Впрочем, покупатель всегда может применить тактику «сам дурак»:

- Tuoi sukno chor siel.

Твое сукно хорь (червь, моль) съел.

- Tuoi sukno lenaiet.

Твое сукно линяет.

- Tuoi sukno bes kromok.

Твое сукно без кромок.

- Tuoi tovar saleszalsa.

Твой товар залежался.

И совсем уж гневная филиппика:

- Otzum ti menæ chotzis vootzi omaniwat, ia visu tzto tovar ne tzist, da sa tzisto tÿ mnie iogo prodaies.

Зачем ты меня хочешь в очи обманывать, я вижу, что товар нечист, да за чистый ты мне его продаешь.

На рынках купцы договариваются о крупных оптовых поставках, но частенько не держат слова и перепродают товар конкуренту:

- Ismenik tÿ, smenil tÿ suoim slovum ti mnie tot tovar ffperot otsulil, da opæt inomu prodal, kottoroi tebe bole menæ dall, – возмущается обманутый партнер.

Изменник ты, изменил своему слову, ты мне тот товар вперед отсулил, да опять иному продал, который тебе больше меня дал.

Впрочем, иногда случаются накладки без злого умысла. Для таких случаев Фенне дает (кириллицей!) развернутый шаблон для извинений:

«Ѧз тебѣ продалъ шесть ластов сельди, да вчерас яз смотрил и е̄ смѣтил да число не полно тово ѹменя не достало три бочьки селди. Пожалѹи помедляи дозавтрея ѧз приготовлю тебѣ тѣ три бочьки сельди, да доложѹ что не достанет тогды я тебѣ без всех переводов тѹ сельдь припроважѹ».

«Я тебе продал шесть ластов сельди, да вчера я смотрел и ее подсчитал, а ее недостаточно, не хватило у меня три бочки сельди. Пожалуйста, подожди до завтра, я приготовлю тебе те три бочки сельди и доложу недостающее, тогда я тебе без всяких задержек ту сельдь отправлю».

Выгодному клиенту можно пойти и на уступки:

- Tot tovar ias tebe dorosi da tot ia tebe deszevlo podam, – уговаривает потенциального покупателя продавец.

Тот товар я тебе дороже, а этот я тебе дешевле продам.

Или:

- Kottori chudi ÿ ti vÿkin von ias tebe togo omenu.

Которые худые (плохие), ты выкинь вон, яз (я) тебе того обменяю.

Но вообще, конечно, надо смотреть, что покупаешь:

- Ia kot ffmecha ne kuplu, ia ffpervoi smotru, – хвастается предусмотрительный покупатель.

Я кота в мехе (мешке) не куплю, я впервой (сперва) смотрю.

- Ia tolko kuplu kolko ia mogu saplatit, – благоразумно заявляет другой.

Я столько куплю, сколько я могу заплатить.

При оптовых поставках действует золотое правило «утром – деньги, вечером – стулья»:

- Moi aspodar velil mnie ottebe dengi ffzæt, sa kottoroi tÿ tovar viovo kupil, da ias tebe tovar oposle priprovaszu.

Мой господарь (хозяин) велел мне от тебя деньги взять, за которые ты товар у его (у него) купил, да яз (я) тебе товар опосле препровожу (после доставлю).

- Iest vmena ffzækoie sukna, da ffzækim suietum, – расхваливает свой товар купец.

Есть у меня всякое сукно да всяким цветом (всякого цвета).

Более подробный вариант – с перечислением ассортимента:

- Iest vmenæ sotiri postaff sukna siskroi, da tri postaffa suetlo selona, da detzet postavoff tomno selona.

Есть у меня четыре постава сукна с искрой, да три постава светло-зеленого, да десять поставов темно-зеленого. (Постав – кусок ткани в виде трубки, снятый с ткацкого станка)..

Оперативно реагируем на запросы покупателя:

- Iest vmenæ takova sukna takim tzuietum, kakova tÿ ffzeras otmenæ putal.

Есть у меня такого сукна таким цветом, какого ты вчерась от меня пытал (вчера у меня спрашивал).

Еще реплики:

- Ia moi dengi nÿnetza ffze fftovaru polosz̃al.

Я мои деньги нынеча все в товар положил (вложил).

- Ffsæk suoiovo tovaru chualit.

Всяк свой товар хвалит.

И печальное:

- Ia protorgovalsa, ffnaklad ia prodall.

Я проторговался, в наклад я продал.

«Blæd blædi savidet»: пословицы и поговорки

Уже в самом конце разговорника Фенне знакомит аудиторию с совершенно необходимыми для жизни на Руси пословицами и фразеологизмами:

«Здѣ ѧз божиею помочию починѹ писать рѹскѹю пословицою какъ рѹсины всвоим речи влодятъ».

Здесь я с божией помощью начну писать русские пословицы, которые у русских есть в их языке.

Пословицы-«нетленки», дожившие и до наших дней:

Sciplota chotze kuritza vtzitt.

Цыпленок хочет курицу учить.

Voron voronu glasa ne vÿkluiet.

Ворон ворону глаз не выклюет.

Kotoroi svolkum szivet tomu svolkum voiet.

Который с волком живет, тот с волком воет.

А вот уже пооригинальнее:

Slova ne strela skuos ne proidet.

Слово не стрела, сквозь не пройдет.

Subami tovo guosda ne vÿtenut.

Зубами того гвоздя не вытянуть.

Chto kislovo iabloka ne griset, vtovo oskomina ne szivet.

Кто кислого яблока не грызет, у того оскомина не живет (оскомины не бывает).

Blæd blædi savidet.

Блядь бляди завидует.

Staretz staretzu savidet.

Старец старцу (нищий нищему) завидует.

Sonka ne gusla na stenu ne povesit.

Жонка не гусли, на стену не повесить.

Несколько неожиданная вариация на тему manus manum lavat:

Ruka ruku moiet ino budut obie tzisti, takovoszo drug drugu lubit а bog obieÿch.

Рука руку моет, ино (поэтому) обе будут чисты, так точно (двое) друг друга любят, а бог обоих.

Обвинительное:

Safftzo tÿ ffblædi domu godis, da retko ffzerkove, bolse kradis, kak milostini daies.

Завсе (всегда) ты в бляди дом ходишь, да редко в церковь, больше крадешь, как (чем) милостыни даешь.

Больше, больше добрых пожеланий:

Goffna tebe na nos.

Говна тебе на нос.

Dai aspodi tebe skortzilo.

Дай господи, (чтоб) тебя скорчило.

Tzort tebe pochvati.

Черт тебя похвати (побери).

А вот совершенно поэтическое:

Na teni suoi gubi, da streli suoi iasz̃ik ffmoi gusna.

Натяни свои губы да стрели (выстрели) свой язык в мое гузно (мне в зад).

И, наконец, выражение, видимо, насколько поразившее почтенного ганзейца Фенне, что он даже записал его кириллицей:

Не насере пизда бѣсъ тебя еблитъ.

Вот эту грамматическую конструкцию, честно говоря, я даже затруднюсь корректно перевести. :-)

***

…А вообще этот славный купец, живший триста с гаком лет назад, вызывает самую горячую симпатию. К изучению чужого языка он подходит как к делу величайшей важности, требующему полной самоотдачи. Он прирожденный лингвист, у него острый слух и отличная память, он максимально успешно справляется с передачей чужой фонетики письменными средствами своего родного нижненемецкого диалекта – задача, мягко говоря, слабо решаемая (ну, не было тогда еще IPA, не было!). Он пытается в меру своих сил анализировать русские грамматические формы – и у него это даже получается (правда, склонение существительных Фенне так толком и не одолел). И пусть с точки зрения нашего современника его разговорник – бессистемная мешанина, где рядом с диалогом о погоде не пойми зачем фигурируют фразы вроде «Kormilitze aspodine dai christa dlæ milostinu», – зато благодаря этому старательному купцу из Любека мы слышим живую разговорную (не книжную!) речь начала XVII века.

В общем, blagosloui vas bog, дорогой господин Фенне. :-) http://kurufin-castle.diary.ru/p209258239.htm

о современном разговорном французском

Читаю любопытную книгу о современном разговорном французском, и как он отличается от литературного, формального языка. В самом начале там рассказывается, например, что в стандартной конструкции отрицания "ne [глагол] pas" в разговорном языке почти никогда не говорят уже это "ne", оно пишется, но не произносится. Это я знал в принципе. Но автор приводит еще дополнительные интересные примеры: скажем, есть фразы, в которых не произносят ни ne, ни pas, а все равно значение отрицания.

Например, "t'occupe!", что означает примерно "не твое дело!", "не лезь!". Это сокращение от "ne t'occupe pas", в котором ничего не осталось от всех отрицательных частиц. Но порядок слов все равно подсказывает, потому что в положительном смысле было бы "occupe-toi!". Другой пример оттуда - "t'inquiète!" - "не волнуйся!".

Фигассе, думаю. Это ж как такое придумать, что не осталось даже следа отрицательных частиц, а все равно понятно, что это "не". Только во французском такое может быть. http://avva.livejournal.com/2973551.html

брюки им. Св. Пантелеймона

Сидишь тут, измышляешь этимологии, а Жизнь и Натура лишь усмехаются. Вот что я узнал сегодня.

Что английское слово pants (штаны) происходит от pantaloons (панталоны), знают все.

Что слово pantaloons происходит от персонажа Комедии Дель Арте по имени Панталоне, который такие штаны (длинные и обтягивающие) носил - знают многие.

А вот знаете ли вы, что Панталоне должен был изначально изображать венецианца, ибо именно в Венеции такие штаны носили?

И что имя свое он получил от Св. Панталеона, одного из святых покровителей Венеции? Там существует, например, известная церковь San Pantalon.

И что Св. Панталеоном называют в западной церкви нашего Св. Пантелеймона Целителя? Он стал популярен в католических странах в 14 веке, во времена Черной Смерти (и, добавим, византийской эмиграции в Италию при поздних Палеологах).

То есть, если бы история языка развивалась немножко по-другому, называли бы мы штаны "пантелеями". http://seminarist.livejournal.com/917673.html

Битва пяти переводчиков

По роду деятельности регулярно общаюсь с китайскими товарищами. В силу менталитета и своеобразного отношения к русскому языку регулярно выдают перлы. Из сегодняшнего:

- Мы вам выслали инструкцию. Она на китайском, но там все понятно...

===

"Песнь Соломона" нобелиатки Тони Моррисон.

Прозвище высоченного подростка Empire State было передано как "Имперский Штат"...

===

Припек - переводческий термин, означающий неизбежный прирост объема в переводе с любого языка на любой, даже с длиннословного русского на краткословный английский. У меня он меньше, чем у других, от привычки к стихам. Мне пришлось переводить одну биографию Плутарха взамен старого перевода - у меня получилось на четверть короче прежнего. Цицерон при таком переводе невольно превращается в Тацита. Шекспир в равнострочных переводах тоже превращается в Тацита. А Поп, который и был Тацитом, отчаянно пустеет.

(М.Гаспаров)

===

Всё-таки у шаблонов опасная жизнь - порваться может в любой момент.

В здании, где я работаю, китайцы взяли в аренду помещения. Для ремонта набрали бригаду северокорейцев. "Капитаны обеих команд" общаются между собой на русском.

===

xxx: А вообще носителей латыни сейчас почти не осталось.

yyy: Их же вообще не осталось.

xxx: Ну, медики там...

zzz: Мы не носители, мы переносчики!

===

Президент США Джимми Картер как-то выступал перед японской аудиторией и, чтобы расположить ее к себе, начал с легкой шутки. Переводчик перевел и весь зал разразился смехом. Впечатленный мастерством переводчика, Картер спросил у него, как ему удалось так блистательно перевести? Немного помявшись переводчик признался, что он перевел речь президента так: «Господин Картер рассказал забавную историю. Всем смеяться»

(mi3ch)

===

На работе два кадра делились впечатлениями после длительной командировки в Бразилию и упомянули "бразильский язык". На уточнение, что в Бразилии принят вообще-то португальский, ответили: "Ах, да! Они же с Португалией граничат!"

===

«Красавица была замечательно очаровательна. Ее смуглые черты лица были невероятны. Крупные котята (chatons - алмазы) играли на ее ушах. Но очаровательнее всего была ямочка на подзатыльнике красавицы. Ах, сколько раз - увы! - этот подзатыльник снился Гастону!»

(Тэффи)

===

В силу обстоятельств учусь на языковых курсах немецкого в Германии. Компания учеников очень разношерстная, для меня несколько неожиданная. Много, например, народу, из Северной Америки и вдруг очень мало - русскоговорящих. Китайцы, конечно, тоже попадаются.

У китайцев, как и почти у всех из юго-восточной Азии, есть некоторые очень характерные особенности произношения звуков. Поэтому им очень трудно даются некоторые буквы-звуки европейских языков, в частности, немецкого. Со словарным запасом у них обычно нормально, но произношение - мама не горюй, все равно хрен что поймешь. Наша единственная китаянка была в этом смысле не исключением.

И вот однажды препод, классический немец в возрасте, тоже не выдержал, и минут десять прямо на уроке говорил с китаянкой на тему, что это известная лингвистическая проблема, и для выходцев оттуда существуют специальные языковые курсы, где им "ставят" фонетику, и что этим надо дополнительно серьезно заниматься. Приводил примеры из личной жизни, когда при нем китаянка, коллега его жены по работе с десятилетним стажем в Германии, не смогла в ресторане на дне рождения его жены заказать рис, так как неверно произносила слова. И так далее, и тому подобное, все спокойно и без напряга, сразу чувствуется, опытный педагог.

Китаянка все это выслушала и сказала: "Да, конечно. Но это не мои проблемы".

===

Только в нашей стране слово «угу» является синонимом к словам «пожалуйста», «спасибо», «добрый день», «не за что» и «извините», а слово «давай» в большинстве случаев заменяет «до свидания».

Как перевести на другие языки, что «очень умный» - не всегда комплимент, «умный очень» - издевка, а «слишком умный» - угроза?

Почему у нас есть будущее время, настоящее и прошедшее, но всё равно настоящим временем мы можем выразить и прошедшее («Иду я вчера по улице...»), и будущее («Завтра я иду в кино»), а прошедшим временем мы можем выразить приказ («Быстро ушёл отсюда!»)?

Все иностранцы, изучающие русский, удивляются, почему «ничего» может обозначать не только «ничего», но и «нормально», «хорошо», «отлично», а также «всё в порядке» и «не стоит извинений».

Попробуйте объяснить иностранцу фразу «Руки не доходят посмотреть».

===

Приехала прошлым летом в гости француженка, с которой, когда была на учебе во Франции, задружилась и пригласила к себе. С ответным, так сказать, визитом. Француженка оказалась девушкой очень серьезной, изучала русский язык и особенно старалась узнать и запомнить как можно больше всевозможных идиом, поговорок, не брезговала и обсценной лексикой.

И вот однажды кто-то в ее присутствии употребил... ну, скажем так, матерный синоним глагола "украл".

Француженка, уловив знакомый неприличный корень, встрепенулась:

- А как? А что это значит? А почему?

Как ни пытались ей объяснить, она все никак не могла въехать в этимологию этого слова. После получаса объяснений до нее наконец что-то стало доходить. Она надолго задумалась, а потом, недоверчиво глядя на нас, спросила:

- А разве ЭТО можно украсть?

X-posted at http://jaerraeth.dreamwidth.org/577548.html

Файфоклоков больше нет!

Со школьных времен все помнят пресловутые 'five o'clock tea'.

Но в современной Британии традиции пить чай непременно в пять не существует.

Как и не существует самого выражения 'five o'clock tea' (вернее, оно практически вышло из обихода).

Если в разговоре с британцем вы упомянете “файф о клок ти”, вас переспросят: 'You mean 'afternoon tea', don't you?'

‘Afternoon tea’ – это как раз то самое чаепитие в послеобеденное время, как правило с часу дня до трех-четырех.

Именно поэтому все чайные (tearooms), то есть кафе, специализирующиеся на «полуденных чаепитиях», к пяти часам, как правило, давным-давно закрыты.

Потому что уважающий себя британец вкушает afternoon tea в строго отведенное для этого время, не раньше полудня и не позже половины четвертого.

Вообще, слово ‘tea’ порой может сбить русскоговорящего с толку.

Например, когда словоохотливый британец интересуется: 'What did you have for tea yesterday?'

‘Just some cake’, - ответит русскоговорящий.

Или 'Can't remember, a few biscuits maybe?'

Или – 'I had a poppy seed muffin and a little bit of dark chocolate, it was lovely, absolutely gorgeous!’

В последнем случае можно, казалось бы, гордиться таким подробным ответом и некоторым знанием британских реалий, однако, ваш собеседник-альбионец почему-то в некотором недоумении.

Может быть, поедание кекса с маковыми зернами противоречит традициям?

Вовсе нет.

Дело в том, что, спрашивая: 'What did you have for tea yesterday?', британец интересовался вашим ужином.

Потому что 'tea' во многих регионах также означает «вечерний прием пищи».

‘We had shepherd’s pie for tea yesterday, it was quite nice’. ‘I’m sorry, but I really have to go now. It’s almost half five and I have to cook tea for my kids’. ‘What’s for tea, Mum? I’m hungry!’

Употребление слова ‘tea’ вместо ‘dinner’ для обозначения ужина часто ассоциируется с происхождением (рабочий класс), но в последние годы это весьма условное деление, и ‘tea’ - скорее региональное словечко, нежели «классовое».

Чем дальше от Лондона на север или вглубь страны, тем больше вероятность, что вечерний прием пищи будут обозначать словом 'tea'.

Википедия тоже напирает на «социальное происхождение» понятия, однако большинство жителей Мидлэндс считает, что граница между ‘tea’ и ‘dinner’ - исключительно географическая. «Южане», как правило, называют ужин 'dinner' (вне зависимости от классового происхождения).

Возвращаясь к afternoon tea.

Современное британское «послеполуденное чаепитие» предполагает наличие всевозможных мини-бутербродов, выпечки, маленьких пирожных, кексов, маффинов, а в отдельных случаях (очень распространенных в Средней Англии) – и бокала шампанского (а то и пары бутылок).

Ну как тут не вспомнить Островского, купца Вожеватова с его «особым» полуденным чаем! Впрочем, современные британские дамы не таятся, а вполне открыто употребляют шампанское с классическим afternoon tea, потому что everyone deserves a little treat sometimes!

На моей фотографии леди и джентльмен вкушают так называемую «сокращенную» версию «послеполуденного чая».

А именно – cream tea.

По всему интернету, включая Википедию, cream tea упоминаются в основном в связи с Корнуолом и Девоном.

На самом деле cream tea подается повсеместно, по всей английской провинции, и в Мидлэндс встречается на каждом шагу.

В кафе, в чайных, порой даже – в пабах и независимых (то есть несетевых) кофейнях в дневное время можно заказать cream tea.

Это очень традиционная, очень британская штука.

Помимо чая, молока и сахара, в “набор» входят сконы, джем и очень густые, слегка свернувшиеся сливки. Скон разрезается пополам, на каждую половинку намазываются сливки и джем.

Англичане не были бы англичанами, если бы не спорили по поводу того, что надо мазать сначала: сливки или джем. (И они правда об этом спорят! И очень оживленно!) Прямо остроконечники и тупоконечники, как у классика.

Кстати, девонширцы уверяют, что их традиция cream tea гораздо старше викторианской традиции послеполуденного чая, и восходит аж к 11 веку! Тогда джем был достаточно дорогим продуктом, именно поэтому знать и богачи намазывали его сверху – чтобы продемонстрировать, что таки «могут себе позволить».

Cream tea можно попробовать где угодно, в наших краях это стоит 4-6 фунтов и, в отличие от пафосного полуденного чаепития, которое редко случается «просто так», а чаще бронируется и планируется заранее, cream tea – легкий перекус, повседневная реалия провинциальной британской жизни. http://julia-rada.livejournal.com/151853.html

'Bear with me!'

Очень популярное британское выражение 'Bear with me!'

Означает "Пожалуйста, подождите!"

'Bear with me please, I just have to finish this...'

'Could you just bear with me for a moment? I'll be with you in a second!'

'I'll put you through to Karen. Just bear with me...'

Распространенная вежливая форма просьбы подождать http://julia-rada.livejournal.com/152188.html

Изменения в английском

Немало шума вчера наделала публикация британской газеты The Daily Telegraph, посвященная прогнозируемым изменениям в фонетике английского языка в перспективе ближайших пятидесяти лет. Некоторые издания поспешили назвать их исчезновением британского английского. Но так ли стремительны и масштабны будут эти изменения?

Газетная публикация основана на работах социолингвиста из Йоркского университета Доминика Уотта (Dominic Watt), много занимающегося исследованиями вариантов английского произношения, в том числе и для нужд лингвокриминалистики. Соответственно, прогнозы касаются только фонетической стороны языка, но не грамматики и лексики. Географически прогнозы охватывают прежде всего Лондон и ближайшие окрестности, предполагая, что в дальнейшем изменения охватят более широкие территории Англии, так как Лондон считается «лингвистически самым влиятельным городом в английском мире».

У английских лингвистов имеется давняя традиция описания территориальных и социальных различий в произношении, учитывающая весьма тонкие детали. Чтобы убедиться в этом, достаточно вспомнить пьесу Бернарда Шоу «Пигмалион». Сейчас ученых, напоминающих своими познаниями профессора Хиггинса, в Англии довольно много. Особенности произношения публичных лиц часто обсуждаются, причем не всегда доброжелательно. Например, олимпийская чемпионка в беге с барьерами Салли Ганнел в начале 2006 года уволилась из BBC, где работала комментатором, так как не выдержала постоянной критики своего произношения.

В последнее десятилетие исследователи отмечают неуклонное исчезновение так называемого эстуарного английского (Estuary English), который часто называют также London Regional General British, Popular London или South-Eastern Regional Standard. Эстуарный английский распространен на юго-востоке Англии, преимущественно вдоль Темзы и по берегам ее эстуария. Он сравнительно близок и к лондонскому (социо)диалекту кокни (Cockney) и к нормативному произношению (Received Pronunciation). Носительницей именно эстуарного английского была Салли Ганнел. Вытесняет его вариант произношения, получивший название «мультикультурный лондонский английский» (Multicultural London English) – языковой вариант, испытавший влияние английской речи выходцев из Вест-Индии, афроамериканцев, индийцев, пакистанцев и многих других. Характерен он прежде всего для молодежи и рабочего класса. В качестве примера его носителя называют певицу Адель.

Доминик Уотт полагает, что в последующие десятилетия из-за усиливающегося влияния речи иммигрантов не устоит не только эстуарный английский, но по целому ряду позиций и нормативное произношение. Наиболее вероятной его жертвой станут межзубные фрикативные звуки, которые обозначаются на письме буквами th. Людям, изучающий английский, овладеть произношением таких звуков наиболее трудно, поэтому они заменяют их на смычные (d) или губные фрикативные (v, f). Ожидается, что к 2066 году такое произношение станет всеобщим. Вместо this начнут говорить dis, вместо that – dat, вместо thin – fin, вместо think – fink, вместо mother – muvver.

Среди других ожидаемых изменений исчезновение йотирования (yod dropping). Соответственно cute превратится в coot, beauty – в booty, а news будет звучать как nooze. Вероятным считают и распространение таких черт лондонского мультикультурного английского, как неразличение звуков w и r, а также ch и j. А вот избегание начального звука h, встречающееся в кокни (ere вместо here) наоборот исчезнет.

Тенденции, которые подметил Уотт и другие английские лингвисты, безусловно существуют. Но вызывает сомнения столь высокая скорость распространения новых вариантов произношения, какая прогнозируется в статье The Daily Telegraph. Фонетика языка демонстрирует достаточно высокую консервативность, и изменения в произношении часто в течение длительного времени находятся в статусе «перспективных новичков», прежде чем станут общепринятыми. Например, в английском языке заднеязычный носовой звук [ŋ] в окончаниях –ing вытесняется более распространенным переднеязычным носовым [n]. Такое вытеснение также поддерживается речью иммигрантов, ведь во многих языках звука [ŋ] нет. Однако процесс идет уже полтысячелетия, а окончательная победа звука [n] так и не наступила.

Лингвистам, решающимся на прогнозирование языковых изменений, видимо, свойственно преувеличивать их скорость. Мне уже приходилось упоминать предсказание Карла Бруннера, что в английском языке под влиянием написания скоро начнут произносить немое p в словах типа pseudonym, psychology, psyche. Бруннер действительно засвидетельствовал отдельные случаи такого произношения, но с 1950 года, когда была написана его книга, сколько-нибудь распространенным оно не стало.

Такое яркое изменение в английской фонетике, как отпадение начального k перед n (в словах knight, knife, knot, know и т. д.), впервые замечено в XV веке, когда в документах начинают встречаться написания now вместо know и nott вместо knot. У Шекспира, то есть во второй половине XVI – первом десятилетии XVII века, уже обыгрываются созвучия слов knights и nights, nave и knave. Но повсеместным новое произношение становится только во второй половине XVII столетия и лишь в самом его конце проникает в грамматики, причем одни пособия предписывают произносить в начале таких слов tn-, другие hn-, а третьи – n-.

В современной Англии нормы произношения будут поддерживать всеобщее образование и телевидение. Поэтому более вероятным сроком повсеместного распространения названных Уоттом фонетических изменений кажутся не 50, а, скорее, 500 лет.

А вот с еще одним предсказанием Доминика Уотта нельзя не согласиться: «Традиционные диалекты вымрут, и новые будут формироваться из речи крупных городских центров». Это действительно так, причем вряд ли тут уместно будущее время. Такой процесс идет не первое десятилетие, да и не только в английском языке. Во Франции исторические диалекты практически полностью исчезли на обширной территории вокруг Парижа, охватывающей Реймс на северо-востоке, Дижон на юге и Тур на западе. Такие диалекты как шампанский, верхнее-мэнский, туренский, орлеанский, ниверне, озеруа, отчасти и бургундский можно услышать лишь на архивных аудиозаписях. Распространение лондонского произношения ничуть не слабее, чем парижского. На многих территориях России также подлинная диалектная речь в полной мере не сохранена, присутствуя лишь отдельными диалектными чертами в общерусской разговорной речи

https://polit.ru/article/2016/09/30/ps_english/

Дженнифер Псаки и Зена — королева воинов

Официальный представитель Государственного департамента США Jennifer Psaki в сообщениях российских средств массовой информации зовется Дженнифер Псаки, что нельзя признать безоговорочно верным. Дело в том, что фамилия этой женщины в английском языке произносится без первого согласного звука [p], то есть звучит как Саки.

Почему был выбран вариант транслитерации этой фамилии, то есть ее побуквенной передачи, судить сложно. Я гоню от себя мысль, что это было сделано лишь из-за того, что в пору не самых дружелюбных отношений с США некоторым работникам отечественных медиа сподручней использовать вариант «Псаки» для троллинга, так как он звучит смешно. Впрочем, бойцам идеологического фронта подошел бы и вариант Саки, тоже есть над чем посмеяться, правда, уровень юмора тут характерен скорее где-то для возраста шести-семи лет.

В целом же транслитерация как способ передачи английского названия – метод давно устаревший, сейчас обычно применяется транскрипция. Транслитерация остается у названий, проникших к нам достаточно давно. Примеры широко известны: мореплаватель Гудзон (транслитерация) и миссис Хадсон (транскрипция), биолог Гексли и его внук писатель Олдос Хаксли, доктор Ватсон и он же под фамилией Уотсон в более поздних переводах. Если мы называем американскую госслужащую Дженнифер Псаки, то мы должны были бы также говорить Чурчилль вместо Черчилль и Росевельт вместо Рузвельт.

Транслитерация проникает в современное употребление английских собственных имен чаще всего тогда, когда первыми их начинают использовать в русских текстах те, кого принятые нормы и традиции передачи имен не очень волнуют. Например, те, кто пишет не о политике или науке, а о кино или популярной музыке. Именно поэтому мы зовем киноактрису Ума Турман (Thurman), хотя ударный гласный звук в ее фамилии точно такой же, как в фамилии Тины Тернер (Turner). Этим также объясняются колебания в написании Ким Бесингер/Бейсингер/Бесинджер (Basinger). Непроизносимость начального согласного также игнорируется, поэтому мы зовем актирсу Мишель Пфайффер (Pfeiffer), а не Файфер, как на самом деле звучит ее фамилия.

Повышается вероятность искажений, когда имя собственное происходит не из английского языка, но становится известным из преимущественно англоязычных источников. Из-за этого бельгийского физика, получившего Нобелевскую премию совместно с Питером Хиггсом, у нас чаще называют Энглером или Энглертом, а не Франсуа Англером (François Englert), как следовало бы.

В целом же надо признать более правильным написание «Саки», а не «Псаки», хотя переломить сложившуюся тенденцию будет сложно.

Пожалуй, единственным оправданным сохранением начального согласного при передаче сочетания Ps- остается фамилия Псмита, героя некоторых книг Вудхауза. Чтобы отличаться от множества других Смитов, молодой человек прибавил к своей фамилии букву, придав ей несколько греческий вид (Psmith вместо Smith), но сохранив произношение. Правда, каждый раз, представляясь собеседнику, он вынужден был уточнять: «Фамилия начинается с "П", но оно немое».

Проблемы, с которыми мы сталкиваемся, пытаясь передавать по буквам фамилию Psaki, вызваны законами английской фонотактики. Такие законы есть в любом языке. Они определяют, какие звуки допустимы в различных позициях в слове, какие сочетания звуков возможны, а какие – нет. При этом одно и тоже сочетание язык может терпеть, например, в середине или в конце слова, а в начале слова запрещать. Или же некоторые сочетания звуков допустимы на стыках морфем, но никогда не встречаются внутри одной морфемы.

Например, в русском языке в начале слога (и, соответственно, в начале слова) невозможны сочетания типа «й + согласный», тогда как в конце слога они допустимы (свойств, слайд). Сочетания типа «согласный + й» мы никогда не встретим после места ударения и на конце слова, а перед место ударения они возможны (бельё [-л’jo], соловьи [-в’jи]).

Законы фонотактики английского языка не разрешают целый ряд сочетаний согласных звуков в начале слова. В то же время для греческого языка такие сочетания – дело вполне допустимое. Поэтому у ряда заимствованных из греческого слов в английском появляются непроизносимые согласные. Это касается нескольких сочетаний:

ps-: pseudonym [ˈsjuːdənɪm], psychology [saɪˈkɒl ədʒi], psoriasis [səˈraɪ‿əsɪs], psalm [sɑːm] или [sɑːlm], psalter [ˈsɔːlt ə];

pn- pneumonia [njuˈməʊni‿ə], pneumatic [njuˈmætɪk];

pt- pterodactyl [ˌterəʊˈdæktɪl], Ptolemaic [ˌtɒləˈmeɪɪk].

Также под запретом начальное сочетание звуков [ks], которое передается буквой x. При этом оставшийся звук [s] озвончается, превращаясь в [z]: xenophobia [ˌzenəˈfəʊbi‿ə], xenon [ˈziːnɒn], Xerxes [ˈzɜːksiːz], Xerox [ˈzɪərɒks], xylophone [ˈzaɪləfəʊn]. Так что неудивительно, что имя главной героини телесериала «Зена – королева воинов» писалось как Xena. При этом, когда один из транснептуновых объектов хотели назвать в честь этой героини, в русских публикация это название чаще появилось в форме «Ксена», а не «Зена». Правда, потом астрономы все-таки выбрали название Эрида и проблема выбора между транскрипцией и транслитерацией в русской передаче названия отпала. Отметим также, что название фирмы Xerox, ставшее в русском языке именем нарицательным, просочилось к нам в виде транслитерации.

В ходе развития языка законы фонотактики могут меняться. Однако английский язык сохранял устойчивое неприятие к начальному сочетанию ps- на протяжении столетий своей истории. Хотя на письме в словах греческого происхождения непроизносимые буквы старались не забывать. Но уже в древнеанглийском встречаются порой написания sealm ‘псалом’, saltere ‘псалтырь’, отражающие произношение писца.

Австрийский лингвист Карл Бруннер в книге «История английского языка» писал: «В настоящее время существует тенденция произносить [p] в слове psyche, в сложных словах, включающих это слово, например, psychology, а также в словах с элементом pseudo-: pseudonym и т. д., исходя из графического образа». Однако книга Бруннера вышла в 1950 году, и теперь мы можем видеть, что отмеченная им тенденция за это время так и не смогла стать сколько-нибудь распространенной.

Английские слова с непроизносимой согласной в начале активно используют организаторы популярных в США орфографических конкурсов школьников (spelling bee). Ведущий произносит слово, а конкурсант должен произнести по буквам, как оно пишется. Кто ошибся, выбывает. В США проводится даже ежегодный чемпионат страны по этому конкурсу (Scripps National Spelling Bee).

Большое различие между произношением и написанием слов, а также обыкновение сохранять у заимствований написание из языка-источника делают этот конкурс непростым. Но участники могут воспользоваться подсказкой. Например, попросить ведущего раскрыть происхождение слова, указав язык-источник. Эта информация помогает им сделать выбор. Например, если слово пришло из испанского языка, то звук [k] наверняка будет записываться в нем буквой C, а если из немецкого – то буквой K. Если слово греческого происхождения начинается на звук [r], то в написании он точно отразится как rh-. Это превращает spelling bee из состязания в том, кто зазубрил больше слов, в некое подобие интеллектуальной игры. Опираясь на знание основ орфографии разных языков и традиций передачи слов разного происхождения в английском, участник может вычислить написание слова, которое ему не было известно.

В конкурсе 2013 году участник, занявший третье место выпал из борьбы, споткнувшись на слове ptyalagogue ‘средство, вызывающее слюноотделение’. В этом же году в финальной части соревнования использовалось слово psephologist ‘специалист по статистическому изучению и предсказанию итогов выборов’. В 2012 году организаторы включили в список заданий слово psammon ‘сообщество микроорганизмов, обитающих в пространстве между песчинками на дне водоема’. В 2011 году были использованы слова psephomancy ‘гадание на камешках’ и psittacines ‘птицы из подсемейства настоящих попугаев’. В 1995 году победу принесло правильное написание слова xanthosis ‘ксанитоз, патология, выражающаяся в пожелтении ткани (например, кожи)’, в 1982 году победным стало слово psoriasis, а в 1948 – слово psychiatry.

Драматическим оказался финал 2011 года, когда участницу подвели ее умозаключения. Лоре Ньюкомб из Торонто досталось слово sorites ‘многочленный силлогизм’, в качестве термина классической логики слово сорит встречается и в русском языке. Происходит оно от древнегреческого слова σωρείτης, однокоренного слову σωρός ‘куча’. Узнав о греческом происхождении слова, девочка вспомнила о сочетании ps- в начале многих греческих слов и решила, что правильное написание будет psorites. Эта ошибка оставила ее на втором месте https://polit.ru/article/2014/11/02/ps_psaki/

какие слова надо учить любителям кроссвордов

Легко заметить, что в кроссвордах часто попадаются странные слова, к тому же повторяющиеся из раза в раз. Веб-разработчик из Лондона Ной Вельтман придумал исследовать «кроссвордность» слов – насколько непропорционально часто слово встречается в кроссворде по сравнению с обычной жизнью.

Американский вариант кроссвордов отличается от привычного нам. В нем почти нет закрашенных клеток – слова по вертикали и горизонтали соприкасаются, а не просто пересекаются. Поэтому в ответах такого кроссворда много коротких слов и слов, начинающихся на гласную или с необычными буквенными сочетаниями. Любители американских кроссвордов быстро становятся знатоками некоторых финских архитекторов (EERO, Ээро Сааринен), сыновей Исааковых (ESAU, Исав) и маргаринов (OLEO, олеомаргарин). Но если такие слова встречаются на последней странице каждого номера газеты, уже сложно сказать, с какой вероятностью они встретились бы при других обстоятельствах. А если слово незнакомо, это не значит, что оно незнакомо всем – у каждого свой идиолект.

К счастью, теперь почти все можно посчитать. «Кроссвордность» (crosswordiness) по Вельтману – это частота встречаемости в кроссвордах, деленная на текстовую частоту. Для исследования Вельтман обработал кроссворды из газеты New York Times с 1996 по 2012 год, а частоту в обычных текстах вычислял с помощью Google books Ngram Viewer, книги брались за тот же период.

Например, ERA (эра) – самый частый ответ в кроссвордах New York Times, встречается в каждом восемнадцатом, но «кроссвордность» у слова низкая, потому что у него высокая текстовая частота, значит это общеупотребительное слово. А на первом месте по «кроссвордности» слово ASEA (на море, к морю). На сайте Ноя Вельтмана можно посмотреть список подобных ответов, а можно ввести слово и проверить его «кроссвордность» и частоту встречаемости в кроссвордах. Приводится также текст определений (может быть любопытно сравнить их с определениями в русских кроссвордах, например: One with a great view of a zoo? и Животное, которое не может играть в прятки – отовсюду видно).

Если вы хотите, чтобы ваш ребенок прославился как герой кроссвордов, назовите его коротким именем с множеством гласных – советует Ной Вельтман https://polit.ru/news/2013/04/14/ps_crosswords/

Британские ученые выяснили, что буквы внутри слова можно перемешивать еще сильнее, чем раньше

Несколько лет назад весь интернет пересказывал друг другу новость о том, что «по рзелульаттам илссеовадний одонго анлигйсокго унвиертисета, не иеемт занчнеия, в кокам пряокде рсапожолены бкувы в солве – галвоне, чотбы преавя и пслоендяя бквуы блыи на мсете». С тех пор английские ученые продвинулись в исследовании этого явления. Новые результаты были получены при поддержке Совета по экономическим и социальным исследованиям (Economic and Social Research Council).

Чтобы прочесть слово, недостаточно просто прочесть буквы, из которых оно состоит – иначе мы бы не различали пары слов вроде кат и акт (или cat и act). Но также очевидно, что не обязательно все буквы должны быть на соивх мтсеах, чтобы мы (и наш мозг) могли понять, что написано. Важно понять, как можно перемешивать буквы, а как нельзя, и почему.

Чтобы понять это, ученые много лет использовали стандартный психологический тест: на экране высвечивались слово, в котором некоторые буквы были в перепутанном порядке (caniso-CASINO), и оно либо помогало испытуемым опознать правильное слово, либо нет. Колин Дэвис (Colin Davis) из колледжа Royal Holloway (Лондонский университет) с коллегами показали, что тест можно улучшить. Они придумали, как проверить, можно ли изменять слова-стимулы в тесте более сложным образом. И новый, и традиционный тесты используют прайминг – эффект влияния стимула на последующий стимул. Колин Дэвис и Стивен Люпкер (Stephen Lupker) придумали новую методику использования прайминга – «sandwich priming». Они добавили в стандартный тест еще один «слой»: испытуемому вначале на доли секунды показывают слово (target), про которое хотят выяснить, распознает он его или нет с помощью последующего стимула – этого слова в измененном виде (prime) – а в конце еще раз, но уже более долго. Таким образом, слово-цель уже достаточно активировано в мозгу испытуемого на тот момент, когда он видит стимул-прайм. С помощью новой версии теста стало возможно выяснить, что мозг может связать, к примеру, последовательность букв AVACITNO со словом VACATION (одно получается из другого, если попарно менять буквы местами) – а раньше в голове испытуемого вместо этого всплывали бы слова вроде AVOCADO или AVIATION (созвучные, но не складывающиеся из букв слова VACATION).

Исследователи надеются, что результаты, полученные с помощью нового теста, смогут помочь людям, испытывающим затруднения при чтении, например страдающим дислексией. https://polit.ru/news/2013/05/03/ps_letters/

Борьба за лингвистику. Беседа с математиком Владимиром Успенским

Интервью Владимира Успенского с Любовью Борусяк

Любовь Борусяк: Владимир Андреевич, я хотела бы начать разговор с больной для меня темы. Когда началась оттепель, в конце 1950-ых годов, в 60-ые, началось и развитие ранее запрещенных, или забытых, или не существовавших наук. Вы создаете лингвистику, отдаете этому всю энергию, все силы, для вас это было самое важное в течение долгих лет.

Владимир Успенский: Это вы сказали.

Л.Б.: Такая мотивированность вообще была характерной для ученых вашего поколения. Примерно в те же сроки или чуть позже такое же брожение начинается в общественных науках. В них тоже приходят молодые талантливые люди, энтузиасты. После долгого отсутствия появляется и социология. Но проходит какое-то время, режим становится более жестким, и серьезная социология почти полностью уходят в подполье. В результате современный ее уровень невысок. С лингвистикой этого не произошло.

В.У.: Это понятно. Потому что социология вторгается в понимание того, что такое наше общество, что такое наше государство, кто в нем управляет и кто управляется, какие там мнения. А это нельзя так. Вот Сталин умер, проходит Всесоюзная конференция «Основные проблемы марксистского языкознания».

Л.Б.: Сталин, как известно, интересовался языкознанием.

В.У.: Сталина давно нет, это очевидно, это мне не интересно. Сталина нет, но проходит конференция под названием «Основные проблемы марксистского языкознания». Несут какую-то чушь, потому что если «марксистская» - это по определению ерунда. Так же как написать «буржуазное языкознание», «антимарксистское», какое угодно еще. Языкознание – это наука, которая не бывает ни марксистской, ни антимарксистской. А вот социология – она бывает марксистской и немарксистской. Поэтому социология – наука идеологическая. И совершенно понятно, что ее зажали. Вы смóтрите на фотографию: там один молодой я, один молодой Зализняк….

Л.Б.: Вы там самый страстный, кому-то что-то доказываете. Причем Ваш оппонент находится за кадром.

В.У.: Знаете, что это такое? Были такие олимпиады лингвистические.

Л.Б.: Они и сейчас есть.

В.У.: Да, и сейчас есть. Я очень горжусь, что они получили государственный статус, потому что если мы с вами проведем олимпиаду по филателии, то ее никто не признает. И человек, который получил там хоть суперпремию, не имеет никаких прав. А вот тот, кто победил на математической олимпиаде…

Л.Б.: Это хорошо, это круто.

В.У.: Правильно. Лингвистическая много лет добивалась, чтобы ее признали официальной. Признали, и в списке она идет как Традиционная лингвистическая олимпиада. Вот словом «традиционная» я страшно горжусь. Потому что вы даже себе представить не можете, как надо мной издевались. Я был председателем оргкомитета первой олимпиады. И я постановил назвать ее «Первая традиционная».

Л.Б.: Чтобы ни у кого сомнений не было, что это не случайно.

В.У.: Первая традиционная. Теперь какие-то щиты, а в 60-ые годы тумбы такие стояли. Вот я помню тумбу в центре Москвы, и на ней висят афиши. Я прохожу и вижу: «Первая традиционная олимпиада по языковедению и математике». Все смеялись, но ведь теперь происходит уже (не помню точно) тридцать какая-то олимпиада.

Л.Б.: И на турнире Ломоносова есть лингвистика…

В.У.: И международная есть. Хотя я не могу сказать, что это все я придумал. К чему я это все говорю? Да, эта фотография была сделана, когда заседал оргкомитет второй олимпиады. В центре сидит Александр Дмитриевич Вентцель. Вам ничего не говорит это имя, конечно.

Л.Б.: Как же? Все знают Елену Вентцель - писательницу И.Грекову.

В.У.: Так это ее сын. Он председатель оргкомитета второй олимпиады. А еще мы с Зализняком молоденькие.

Л.Б.: Совершенно замечательная фотография.

В.У.: Да-да. Вы видите, я передаю свой опыт, но в таком агрессивном стиле. С той самой нездоровой страстностью, которую вы отметили. Ничего хорошего в этом нет, конечно.

Л.Б.: А почему Вы смотрите за кадр? Там что, Ваши противники находятся?

В.У.: Нет, противников нет. Просто мы здесь втроем сидим, но оргкомитет-то не из троих состоит – там много людей более младших: аспиранты, студенты, и я им что-то говорю, как-то их поучаю.

Л.Б.: Наша лингвистика дала имена мирового уровня, причем они появились очень быстро, а вот с социальными науками, да и многими гуманитарными, не так блестяще.

В.У.: Лингвистика ведь не совсем гуманитарная наука. У меня такое ощущение, что математика в значительной степени – это наука о языке. Это сложный вопрос, но вот математическая логика, которую я люблю, безусловно, наука о языке. Чем отличается математическая логика от всех остальных математических наук? Тем, что если во всех других математических науках, написана какая-то формула, то неважно, как она написана: как сейчас или как когда-то. Это сейчас изобрели математическую запись: икс квадрат плюс три икс плюс пять. А в каком-нибудь 15 веке писали так: некое количество на три и на себя умноженное, к себе прибавленное… Понимаете? И тем не менее, в такой записи решали уравнения третьей и четвертой степени. Это были совершенно великие люди – решали в такой записи! И тем не менее, в математике совершенно не важно, как это записано --- запись облегчает расчеты, а суть остается та же. А вот математическая логика изучает именно то, что написано --- слова.

Вот у Гамлета «слова, слова, слова…» Слова, саму последовательность знаков математическая логика и изучает. Она логика является таким языком, но формализованным, построенным по очень точным правилам. И лингвистика занимается языком, но таким аморфным. Поэтому это и близко на самом деле. Возникает вопрос: нельзя ли как-то описать правила этого языка? Я всегда несколько нагло говорю, что знаю, в чем состоит главная проблема лингвистики. Только ее никто не может решить. Как отличить правильное предложение русского языка от неправильного? Это абсолютно невозможно – нет никаких точных правил.

И ситуация очень сильно меняется. Если сегодня кто-нибудь скажет: «Ворота залаяли на собаку», - все скажут, что это неправильная фраза. Хотя это абсолютно правильная фраза, и уже в ХIХ веке сказали бы, что сказки могут быть. Один ученый, его фамилию переводят то Чомский, то Хомский, придумал такую идею: если на русский перевести «бесцветные зеленые идеи яростно спят». Правильная ли это фраза? Сейчас все лингвисты считают, что грамматически правильная.

Я очень хорошо помню, это для меня была историческая встреча. В сентябре 1950 года я встретился у своих друзей с Вячеславом Всеволодовичем Ивановым, хотя тогда он не был Вячеславом Всеволодовичем…

Л.Б.: Он был Комой.

В.У.: Комой он в какой-то степени и сейчас для многих остался, для меня, в частности. Он тогда был студентом-пятикурсником, я учился на четвертом курсе. Мы поговорили и поняли, что науки наши близки. И подумали, а нельзя ли их еще больше сблизить. Это был существенный толчок, и в 1956 году, когда я еще не думал ни о каком лингвистическом образовании, мы с ним учредили семинар на филологическом факультете.

Л.Б.: Знаменитая русская традиция семинаров. Или дома, или еще где-то, но семинары.

В.У.: Нет, этот был семинар на филологическом факультете университета. Поскольку математическая лингвистика – это была почти кибернетика, а кибернетика была еще запрещена, про математическую лингвистику писали только «так называемая», поэтому мы написали: «Некоторые применения математических методов в языкознании». Не подкопаешься!

Л.Б.: Вы ведь вообще мастер придумывать замечательные названия. Потом это было с Лотманом и с вторичными моделирующими системами.

В.У.: Да, потому что семиотику называть было нельзя, не годился симпозиум по семиотике. Вторичные моделирующие системы – очень научно, совершенно непонятно, но если потребуют под страхом смерти, можно объяснить.

Л.Б.: А поскольку непонятно, объяснить можно как угодно.

В.У.: Вы знаете, там была некоторая идея. Вот если язык – это первичная система, то все, что над ним настраивается, вторичная. Я сказал это из чистого хулиганства, но Лотману понравилось.

Л.Б.: Оценил красоту формулировки.

В.У.: Да. Так вот, учредили мы такой семинар. Мы были еще маленькие – оба еще ассистенты, нам бы самим никто этого не разрешил. Поэтому мы пригласили нас прикрыть очень замечательного профессора Петра Савича Кузнецова, друга детства Колмогорова. Поэтому семинар был его и нас двоих, но более активными были мы. Он был очень милый, нам помогал. Так и пошло. А потом --- откуда появилась идея лингвистического образования? Сначала я, ужаснувшись, что лингвисты не знают простых вещей в математике, объявил спецкурс по математике на филологическом факультете.

Л.Б.: Хотя филологи панически боятся математики, само это слово вызывает у них ужас.

В.У.: Не для всех, только для желающих. Немного оказалось желающих, но среди них был Зализняк, например. Тогда мы с ним и познакомились, и он меня абсолютно потряс. Он задавал какие-то вопросы, чрезвычайно глубокие, но совершенно перпендикулярные к вопросам всех остальных и к тому, чего я мог ожидать. Какой-то такой был поворот в его вопросах, словно он с другой стороны на все смотрел. Сразу стало ясно, что это гений. Он и есть гений. Кстати сказать, гениев очень немного. Нельзя сказать, что все гении, как это сейчас принято.

Л.Б.: Гениев крайне мало.

В.У.: Я вот в своей жизни общался только с тремя: с Зализняком, с Пастернаком и Колмогоровым, больше ни с кем.

Л.Б.: Это очень много.

В.У.: Да. Я не могу сказать, что был близко знаком с Пастернаком, но я все-таки с ним беседовал несколько раз. С Колмогоровым, конечно, больше. Так что я не бросаюсь словом «гений». А потом произошло следующее. Возник вопрос об открытии специализированного отделения на филологическом факультете – отделения структурной и прикладной лингвистики.

Л.Б.: Вы ведь хотели назвать его отделением теоретической и прикладной лингвистики (ОТиПЛ), как оно и называется ныне.

В.У.: Да, и называлось в первое время. Владимир Андреевич Звегинцев настаивал, чтобы кафедра называлась структурной лингвистики, а не теоретической. Это понятно, потому что он заведовал кафедрой структурной и прикладной.

Л.Б.: Жизнь людей – жизнь идей.

В.У.: Тогда отделение будет под ним. А я говорил: «Что такое отеделение структурной и прикладной лингвистики? Надо открыть отделение лингвистики». Я очень хорошо помню это совершенно замечательное заседание. Почему меня туда позвали, я не очень хорошо понимал – я был маленький. Это было, наверное, в 1959 году, я был ассистентом мехмата, но позвали. Я там сказал, что надо открыть отделение лингвистики, просто лингвистики. Ректор МГУ Петровский очень удивился, я сейчас объясню почему. Он считал, что такое отделение там есть. Дело в том, что ректор – математик, мы оба с ним на мехмате. Он читал мне лекции, помнил меня еще как студента, я сдавал ему экзамен. Механико-математический факультет делится на два отделения – есть отделение механики и отделение математики. Есть кафедры механики и есть кафедры математики. Одни студенты заканчивают по специальности «механика», другие по специальности «математика».

Л.Б.: Одни на вступительных экзаменах сдавали физику, а другие нет.

В.У.: А как люди кончают филологический факультет, что им пишут в дипломе? В дипломе написано, что его специальность «русский язык и литература» или «романо-германские языки и литература» - такая вот каша. Мне казалось естественным, что выпускник должен быть лингвистом или литературоведом. Конечно, они так психологически и делятся.

Л.Б.: Прошло 50 лет, а до сих пор так и пишут.

В.У.: Конечно. Вот Петровский и удивился, что нет двух таких отделений. Я ему все объяснил на этом заседании и сказал, что надо разделить факультет на две такие части. Литературоведов там не было, а лингвисты были категорически против, стояли насмерть.

Л.Б.: Но почему? Это же было в их интересах.

В.У.: Это меня до сих пор удивляет. Я не понимаю, почему лингвисты были против лингвистики. Была там такая очень яркая женщина – Ольга Сергеевна Ахманова. Сейчас ее мало кто помнит, а она была женщина очень способная, очень яркая, талантливая, долго-долго заведовала кафедрой английского языка. Она произнесла очень прочувствованную речь, она сказала: «Я всегда думала, когда мне уйти на пенсию, и вот теперь я поняла. Когда предложение Владимира Андреевича Успенского будет осуществлено, вот тогда я уйду». Они стояли насмерть. Петровский понял, что если сами лингвисты против, то что тут поделаешь. Тогда я сказал, что отделение, которое открывается, должно называться не структурной и прикладной, а теоретической и прикладной лингвистики. Я исходил из того, что ничего другого не бывает. Какая еще бывает наука, кроме теоретической и прикладной?

Л.Б.: Это название покрывает весь континуум.

В.У.: Да, весь континуум. Звегинцев выступил против, но Петровский меня поддержал. Но потом все-таки Звегинцев переименовал отделение под свою кафедру. Отделение возродилось в своем первоначальном названии «ОТиПЛ» только в 1992 году, когда перестал быть ректором МГУ Логунов, который в основном боролся с Эйнштейном. Произошла смена власти: ректором был избран Садовничий, а кафедрой Кибрик, и ситуация на филологическом факультете начала меняться. До этого был период полного безвластия, когда кафедра вообще была ликвидирована.

Л.Б.: Вообще в университете не было лингвистики?

В.У.: Сейчас я объясню. Кафедра структурной и прикладной лингвистики (ОСиПЛ) выделилась из кафедры общего и сравнительно-исторического языкознания. Это была единственная кафедра, которая до появления этого отделения, где была не просто филология, а имела лингвистическое название. Там работал Звегинцев, он оттуда и выделился в новую кафедру. Потом Звегинцев много сделал глупостей, и даже его верный ученик, уважающий его Кибрик, пишет, что он из друзей делал врагов. В частности, из меня. Я сам тоже виноват, конечно. Он со всеми поссорился на филологическом факультете, и когда его сняли, то кафедру присоединили обратно. Она стала называться кафедрой общего, сравнительно-исторического и прикладного языкознания. То есть всё туда запихали, но без структурного, конечно, и без теоретического. Тогда Рождественский Юрий Владимирович заведовал кафедрой. Тоже колоритная фигура, но о нем нужен отдельный рассказ.

Это Логунов так поступил с этой кафедрой. Там при Звегинцеве кто-то уехал в Израиль, а многие из остальных участвовали в проводах. И наряду с традиционным для нашей страны, увы, антисемитизмом, государственным в том числе, здесь главным было другое – прекрасный повод придраться к кафедре, которая всех раздражала. Математика там какая-то, вообще она какая-то не наша.

Л.Б.: Владимир Андреевич, а почему у Зализняка все время были какие-то проблемы: молодого его не ценили, да и потом тоже. Мне кажется, недостаточно уважительно к нему там всегда относились.

В.У.: Он человек очень тщательный, очень скромный, патологически скромный, и он кандидатскую диссертацию представил уже ближе к своим 30 годам.

Л.Б.: Ему просто неинтересно было заниматься этими формальностями?

В.У.: Да, но зато его кандидатская диссертация – это был полный переворот в науке, полный. Потом она стала основой его великой книги «Русское именное словоизменение», где впервые было полностью описано склонение русских имен. Я очень хорошо помню, как за мной бежал по коридору Тимофей Петрович Ломтёв – такой руководитель университетской лингвистики. Я даже не могу сказать, что это был плохой человек, науку он любил, и одновременно был секретарем парткома. Он меня догнал и спросил: «Ну что, до вашего Зализняка не знали, как склоняются русские существительные?»

Объяснить ему было нельзя, ведь если выйти на улицу, люди, носители языка, знают, конечно, как склонять. За исключением родительного множественного от слова «кочерга». Это известная проблема: «кочерг» или «кочерёг». Знали, но знали на уровне стихийном, уровне носителя языка, а не на уровне научного описания. Полного научного описания не было. Во всех самых что ни на есть сверхакадемических грамматиках такого описания не было. Всегда были некоторые примеры, а в конце написано «и так далее». Полное описание, без «и так далее» и без всяких исключений – сама задача была гигантская, титаническая. Потом он описал спряжения, и это легло в основу грамматического словаря Зализняка – фундаментальный труд, героический.

Так вот, когда он представил кандидатскую диссертацию, то представил ее в совет Института славяноведения – он был скромным младшим начуным сотрудником этого института. А студенты очень любили Зализняка, потому что он не только великий ученый, но и совершенно блестящий лектор, что бывает совершенно не всегда. Например, Колмогоров был великий ученый, но его лекции для студентов были для них совершенно непонятными. Его лекции для студентов понимали аспиранты, лекции для аспирантов – кандидаты наук, а лекции для докторов наук не понимал никто. Это хорошо известно. В отличие от его публичных лекций. Его публичные лекции, которые он читал для широкой публики в Политехническом музее, все понимали. А тут он считал, что он же говорит коллегам, зачем он будет упрощать? Просто даже неудобно перед ними. Поэтому он на всякий случай для ясности перескакивал через восемь предложений, и переходил сразу к девятому – это же очевидно, как из первого предложения следует девятое. Зачем тратить время, и занимать слушателей такой очевидной тривиальностью. У Зализняка как раз студенты всё понимали, лекции он читал замечательно, и студенты его очень любили. И вот что мне рассказала такая Саша Раскина.

Л.Б.: Одна из студенток первого набора и первого выпуска лингвистики.

В.У.: Жена потом того Вентцеля, которого Вы видели на фотографии. Самая талантливая из всего ОТИПла, хотя у нее степени нет, она потом уехала в Америку. И вот несколько студентов пошли к Звегинцеву и сказали ему, что хотят, чтобы Зализняка у них было больше. А Звегинцев им ответил: «Вы понимаете, что Зализняк, конечно, очень милый мальчик, но это несерьезно». Когда они мне это рассказали, я до сих пор помню свое состояние: меня мог схватить инсульт, инфаркт в ту же минуту. Короче говоря, возникла такая идея, причем не только и не столько у меня, сколько у замечательного математика, покойного Роланда Львовича Добрушина, что для спасения лингвистики необходимо срочно сделать Зализняка доктором наук. Потому что когда он будет доктором…

Л.Б.: В математике это не редкость, а вот в гуманитарных науках не принято совершенно.

В.У.: Да, а как это сделать? Поэтому были предприняты невероятные усилия…

Л.Б.: Интриги.

В.У.: Интриги. А проблема еще была вот в чем. Мы добились от Института славяноведения, чтобы защита состоялась именно у них. Это большая отдельная история.

Л.Б.: Можно всем желающим книгу Вашу порекомендовать – «Труды по «НЕматематике», там она подробно описана.

В.У.: Да, вкратце описана. В общем, ценой невероятных усилий добились от Института славяноведения, чтобы эту диссертацию рассматривали как докторскую. Ведь в те времена (да и сейчас тоже) ВАК каждые два года менял инструкции, чтобы было понятно, что он вообще работает. В какие-то другие времена, если надо кандидатскую надо считать, как докторскую, надо сначала защитить ее как кандидатскую, потом принять специальное решение совета, что она соответствует требованиям к докторской диссертации, и через несколько месяцев, с другими оппонентами защищать уже как докторскую. А в то время было сразу два голосования в один день (одно на степень кандидата, другое - на степень доктора). Я могу сказать, что он защитил диссертацию 26 мая, а 19 июня Пленум ВАКа принял решение о выдаче ему диплома.

Л.Б.: Такого не бывает никогда. Этого вы добились?

В.У.: Да. Дело в том, что было очень важно, чтобы никто не спохватился. Потому что на докторской защите зачитывалось письмо единственного академика --- члена Совета (сам он не пришел) против этой защиты. Это Тихомиров Михаил Николаевич – известный историк. Надо сказать, что письмо было абсолютно разумным. Он писал так: если, как утверждают оппоненты, эта диссертация такая гениальная, пусть она защищается в Институте русского языка или в Институте языкознания, или на филологическом факультете МГУ – в лингвистическом, филологическом месте. Но не в Институте славяноведения, где совет в значительной степени состоит из историков, экономистов и музыковедов, которые исследуют, как там древние хорваты дудели на глиняных дудочках.

Л.Б.: Неужели он не знал, что есть подводные камни, которые этому препятствовали?

В.У.: Нет, он ничего этого не знал и знать не хотел. А дело в том, что в любом лингвистическом институте его бы провалили с треском. Короче говоря, он защитил диссертацию.

Вот вы оценили сроки. Подал-то он впервые кандидатскую в марте, и это было очень драматично, потому что огромное количество народу собралось на его защиту. Тогда еще объявления печатались в «Вечерке», у меня есть эта «Вечерка».

Л.Б.: Объявления про защиты и про разводы. Тогда тех и других еще было не так много, как теперь.

В.У.: Кандидатская защита Зализняка, кандидатская! Тут мы вылезли все – оппоненты, ещё одного оппонента нашли, как положено для докторской, подписали все бумаги и думали, что у нас выйдет. Но, конечно, ничего у нас не вышло, и нельзя ругать руководство совета, потому что директор института сказал: «Пусть он защищает кандидатскую диссертацию, это я вам гарантирую, либо пусть это все откладывается, и мы будем все это изучать». И вот они стали все это изучать, а в это время его стали призывать.

Л.Б.: Как теперь говорят, плохой аспирант – это хороший солдат.

В.У.: В это время призыва не было, но пришла повестка из горвоенкомата, и все объясняли, что это очень плохо – не райвоенкомат, а горвоенкомат. То есть им заинтересовались специально, и даже понятно, почему. В это время в «Науке и жизни» вышла статья о том, что он полиглот, и знает 40 языков.

Л.Б.: Тогда действительно хороший солдат, ценный кадр.

В.У.: Взять в парашютные войска и сбросить в Парагвай.

Л.Б.: И 40 «языков» он приведет.

В.У.: Приведет индейца. Короче говоря, мы были в полном шоке – это я к тому, чтобы нарастить драматизм рассказа. Конечно, когда он стал доктором, Звегинцев тут же прозрел, оценил и пригласил его профессором. А когда пришел Рождественский, то его уволили. Точнее, не совсем так. Он всегда работал на полставки, и ежегодно надо было заключить новый контракт, ну и не заключили. И всё.

Л.Б.: Но мне кажется, что репутация Рождественского должна была сильно пострадать. Потому что человек, который уволил Зализняка, портит свою собственную репутацию.

В.У.: В советское время репутация более сложным образом определялась.

Л.Б.: Ну и сейчас не менее сложным образом, хотя есть науки, где понятие репутации все же существует.

В.У.: И только 12 июня 2008 года, когда в Кремле он получил Государственную премию из рук Президента, то там же ректор МГУ Виктор Антонович Садовничий вручил ему, удостоверение профессора Московского университета. Дело было так. Я встретил его в Кремле, еще до вручения премии, и говорю: «Вот такая просьба. Есть Зализняк, который сейчас будет получать премию. Ему не нужны деньги, не нужно платить ему зарплату. Нужно, чтобы его пускали в университет». Его ведь на собственные лекции не пускали. Хотя Садовничий распорядился, чтобы по удостоверениям академиков пускали, но поскольку вахтерам удостоверение академика почти никогда не предъявляют, то они его не знают. Где-то есть такой приказ, но они это удостоверение не узнают. Садовничий мне ответил замечательно: «вы обо мне плохо думаете». Он достал из кармана удостоверение, уже выписанное в этот же день. А потом, уже после получения Зализняком премии, он меня снова встретил и сказал: «Уже вручил».

Л.Б.: Владимир Андреевич, теперь о другом. В своей книге Вы пишите, что когда шел первый набор студентов-лингвистов, предпочтение отдавали мальчикам, а девочек вообще брать не хотели. Почему?

В.У.: Я этого не знал, а узнал уже после приема от одной девочки – теперь она Ольга Федоровна Кривнова, доктор наук и прочее-прочее. Она не могла объяснить, почему не принимали. По-видимому, считали, что это что-то такое важное, может быть, даже закрытое, военное, компьютерное. А может быть даже, это мои собственные домыслы, связано с криптографией, например. Но это все это я высасываю из пальца, потому что она тоже не могла объяснить этого. Но у нее был очень энергичный отец…

Л.Б.: А что ей и другим девочкам сказали?

В.У.: Не принимаем, и все. Есть же военные академии, школы милиции, не знаю, как сейчас, а раньше туда девочек не принимали.

Л.Б.: Более того, раньше и в инязе на переводческий брали только мальчиков.

В.У.: Ну вот, чего же вы хотите? А почему на переводческий принимали только мальчиков? Военные переводчики – у всех у них была военная специальность. В общем, не знаю, объяснить не могу. По-видимому, это решение было не на очень высоком уровне принято, не на уровне Политбюро, а на уровне Министерства образования. Так вот, у Оли был очень энергичный отец, а она, естественно, как любая нормальная девочка, рассуждала так: если берут только мальчиков, то туда-то мне и надо. Не потому, что я там буду одна среди мальчиков, а потому что место значит хорошее. И отец добился. Взяли двух девочек, по крайней мере.

Л.Б.: А в следующие годы уже таких ограничений не было?

В.А.: Нет, только в первый раз. Сперва только двух, потом ещё.

Л.Б.: Владимир Андреевич, я знаю одного замечательного парня, который сейчас учится на лингвистике, там почти нет ребят. Он этих девушек просто не воспринимает, слишком уж их много. Такая интоксикация возникает у мальчиков. Насколько хорошо, что мальчики не идут на лингвистику?

В.У.: Плохо, плохо.

Л.Б.: Ведь если на какую-то специальность идут одни женщины, это не очень хороший признак.

В.У.: Плохо. Когда я учился на мехмате, в моей группе была сначала только одна девочка, а все остальные были мальчики. А сейчас там не меньше трети девочек, может быть, даже половина. Короче говоря, хотя это плохо, но с этим бороться невозможно.

Л.Б.:. Почему ребята не идут на лингвистику?

В.У.: Мне трудно ответить на этот вопрос, потому что очень много факторов влияет на выбор специальности. Раньше, при советской власти, которую я отнюдь не собираюсь защищать, меньше думали о перспективности специальности. Шли туда, где интересно. А теперь, когда еще часто нужно платить за обучение, родители говорят: «Иди туда, где перспективно».

Л.Б.: Где денежно.

В.У.: Да, где денежно. Вот кончит юридический, экономический, это перспективно. Но на самом деле, и лингвистика довольно перспективна. Сейчас кризис, может быть, эти фирмы сейчас закроются. Но пока все фирмы типа Яндекса, Гугла и т. п., которые создают поисковые системы, автоматические системы перевода и пр., они набирают математиков, программистов, лингвистов, и платят им хорошо.

Л.Б.: Да, я знаю, у меня много знакомых работает в Яндексе и в Гугле, в том числе и лингвисты. И платят хорошо, и атмосфера хорошая.

В.У.: Атмосфера хорошая, но зато надо приходить на целый день работать. Не свободная жизнь. Не могу объяснить эту ситуацию – такое маленькое количество малчиков на лингвистике, конечно, это печально.

Л.Б.: А как за эти годы изменилось качество подготовки лингвистов?

В.У.: Немножко выросло, но по большому счету мало изменилось.

Л.Б.: Но находится на хорошем уровне?

В.У.: В школе так ужасно учат, что хорошей подготовки после школы практически нет.

Л.Б.: На тот же мехмат очень много ребят приходит после математических школ, а математическое образование у нас хорошее. И на лингвистике такие тоже есть.

В.У.: Хорошее, конечно. Более того, я вам скажу, что очень горжусь одной нашей студенткой, она сейчас на третьем или четвертом курсе, ее зовут Юля Зинова. Она получила премию на Московской математической олимпиаде. Эта премия давала ей при поступлении на мехмат автоматические пятерки по письменной и устной математике. А так как у нее была еще медаль, то это давало ей пятерки по всем остальным предметам. То есть она могла просто прийти и…

Л.Б.: И положить документы на стол.

В.У.: А на филологический факультет ей пришлось еще сдавать экзамен – писать сочинение.

Л.Б.: Как известно, за сочинение автоматической пятерки не ставят, так что надо было сдавать и остальные предметы.

В.У.: Как и мехмат, который за сочинение поставит за медаль пятерку, а по математике не поставит – и правильно сделает. Но она предпочла не гарантированное поступление на мехмат, она пришла к нам на ОТиПЛ.

Я могу сказать, что у меня две гордости: что Зинова пришла к нам, а не на мехмат, а второй случай произошел в очень древние времена, когда был очень серьезный экзамен по математике на ОТиПЛ. Сейчас, конечно, нет. Тогда произошел такой эпизод. Правда, речь шла о поступлении не на дневной мехмат, а на вечерний.

Л.Б.: Разве есть вечерний мехмат?

В.У.: Сейчас нет, а тогда был. Требования на экзаменах там были чуть-чуть слабее, чем на дневном…

Л.Б.: Но все равно выше, чем сейчас.

В.У.: И выше, чем всюду, на всех остальных факультетах. И если человек не прошел по конкурсу на какой-нибудь факультет, он мог отнести эти же отметки на другой. Если он не прошел на геологический, он мог пойти на географический, и его принимали с этой же отметкой по математике. Но если бы он эту отметку по математике принес на мехмат, ее бы не засчитали. Единственный случай, когда засчитали (правда, на вечерний мехмат), это была студентка, которая получила у нас пять, но не прошла по конкурсу из-за иностранного языка или сочинения, не знаю. Когда она пришла на мехмат, посмотрели, где она получила пятерку, и сказали: «Раз на филологическом сдавала математику, это серьезно, засчитываем». Когда я об этом узнал, это были просто именины сердца.

Л.Б.: Я Вам очень благодарна, мне было очень интересно. Спасибо! https://polit.ru/article/2009/07/09/linguist/

Новая буква для английского языка

Австралийский предприниматель Пол Мэтис (Paul Mathis) предложил добавить к английскому алфавиту новую букву, которая заменит самое частотное английское слово - определенный артикль the. Мэтис справедливо полагает, что это нововведение позволит экономить время написания текста и, что важно, например, для Twitter'a, количество символов в сообщении.

Новая буква выглядит как Ћ. Она образована из соединения заглавной T и строчной h. Подобный знак уже есть в алфавитах языков мира - так обозначается звук [ч] в сербской кириллице. Изобретатель разработал приложение для iPhone, позволяющее использовать новую букву.

Пятнадцать самых частотных английских слов (по убыванию): the, be, to, of, and, a, in, that, have, I, it, for, not, on, with.

Идея заменять частотные короткие слова лигатурами возникает не впервые. Хорошо известный амперсанд (&), использующийся в ряде языков для замены союза «и», известен как минимум с VIII века, а в английских школьных учебниках XIX века включался в состав алфавита в качестве отдельной буквы. В средние века в греческом письме использовались многочисленные лигатуры для замены служебных слов, некоторых приставок, суффиксов и окончаний. Дольше всех из них просуществовали знак ϗ для союза και «и», а и также Ȣ - для частицы ου «не». Эти два знака даже получили собственные номера в кодировке Unicode. https://polit.ru/news/2013/07/12/ps_the/

В английском языке зафиксированы неуловимые изменения

Изменения в языке происходят обычно настолько медленно, что говорящие не подозревают о них. Человек в состоянии отметить появление новых слов, но, как правило, не замечает, что определенные синтаксические конструкции или фонетические варианты становятся более частотными, а другие теряют популярность и постепенно исчезают из языка.

Но теперь, благодаря достижениям корпусной лингвистики, можно оценить частоту многих языковых явлений и обнаружить незаметные для говорящих тенденции в развитии языка. В недавно опубликованной сводке отмечено четыре таких тенденции в английском. Эти наблюдения основаны на работах Марка Дэвиса (Mark Davies) из Университета Бригама Янга (Brigham Young University) Солт-Лейк-Сити, Джеффри Лича (Geoffrey Leech) из Ланкастерского университета (Lancaster University) и Кристиана Мэйра (Christian Mair) из Университета Фрайбурга (Albert-Ludwigs-Universität Freiburg).

1. Замена конструкций типа they started to walk на they started walking

Чаще всего допустимы оба варианта: They liked painting/to paint ‘Они любят рисование/рисовать’, однако частота конструкций с с формой на -ing неуклонно возрастает. Сначала они стали распространяться с глаголами begin и start ‘начинать’, в 50-е и 60-е годы тенденция затронула также глаголы like ‘нравиться’, love ‘любить’, hate ‘ненавидеть’, fear ‘бояться’. Интересно, что есть глаголы упорно «сопротивляющиеся» этой тенденции: intend ‘намереваться’ и cease ‘прекращать’ чаще употребляются с предлогом to и инфинитивом.

2. Популярность форм прогрессива

Частота употребления так называемых «продолженных времен» (Continuous Tenses) растет в английском языке в течение нескольких столетий. За последние десятилетия эти формы завоевали новые рубежи. В британском варианте английского всё чаще употребляют их в пассиве (It is being held вместо It is held), с модальными глаголами типа should, would и might (I should be going вместо I should go). Глагол to be тоже всё чаще начинают употреблять в форме прогрессива (I'm being serious вместо I'm serious).

3. Изменения среди модальных глаголов

Такие глаголы, как shall и ought используются говорящими всё реже. Зато значения, выражаемые модальными глаголами, теперь часто передаются с помощью выражений типа going to, have to, need to или want to. Появившись в устной речи, они в последние несколько десятилетий закрепились и в печати.

4. Пассивный залог с глаголом get

Обычно для образования пассивного залога в английском используются формы глагола tobe ‘быть’. Однако всё чаще в этой функции выступает и глагол to get. Вместо they werefired ‘они были уволены’ говорят they got fired, вместо the tourist was robbed ‘турист был ограблен’ - the tourist got robbed. Пассивный залог с глаголом to get появился в английском языке три столетия назад, но быстрый рост его популярности пришелся на последние полвека. Как правило, этот пассив с глаголом to get употребляется, когда говорят о каких-либо неприятных событиях, но можно предположить, что постепенно он будет распространяться и дальше https://polit.ru/news/2013/07/10/ps_english_change/

Норма языка и его образцовые носители

Нормы русского языка – это та тема, которая по праву заслуживает обсуждения. Само понятие нормы является основополагающим для человеческой цивилизации. Нормы существуют в любой сфере деятельности человека, и в языке тоже. В устной речи мы придерживаемся литературных норм произношения. Норма – это довольно сложное понятие, включающее несколько составляющих. Одной из них является традиция. Норма, в зависимости от времени, может меняться, в итоге возникают варианты. Старое и новое могут сосуществовать - иногда даже лингвистам трудно определить, какой вариант слова появился раньше.

Дикторы – законодатели произносительных норм

Приблизительно шестьдесят лет назад в произношении преобладала московская норма, которой было присуще смягчение согласных звуков в некоторых позициях. Например, слова «вверьх» или «четверьг». Очень долго эта норма третировалась петербуржцами. До определенного периода произносительная норма формировалась театральной практикой – например, произношением актеров такого театра, как Малый в Москве. После появления радио и телевидения роль эталона произносительных норм перешла к дикторам.

Существует словарь для работников радио и телевидения. Но он слишком категоричен. В норме всегда есть варианты, а он их отрицает. Слова «правы–правы», «добры – добры» – это варианты, один из которых старше. С ударением на окончании – более новая форма.

На радио в советское время существовал институт дикторов, где обучали этой профессии. Раньше даже была практика штрафовать дикторов, которые делали ошибки в эфире.

В советские времена дикторов, делавших ошибки в эфире, штрафовали. В конце 80-х – начале 90-х гг. к власти и в публичную жизнь пришли люди, для которых общаться на жаргоне и просторечии легче, чем на литературном языке.

Ведущие, которые сейчас выходят в эфир, в основном, не являются образцовыми носителями языка. Также огромное значение имеет темп, ритм и тембр речи, но это характеристики, которые не имеют прямого отношения к лингвистике. А нынешние ведущие существенно отличаются от предшественников (не в лучшую сторону) разборчивостью произношения.

Образцовые носители языка

Ещё одной составляющей нормы, в частности, произношения являются образцовые носители русского языка. До войны таким носителем считался известный лексикограф, редактор и соавтор одного из основных толковых словарей русского языка Дмитрий Николаевич Ушаков. Из более позднего периода можно выделить российского филолога, автора фундаментальных трудов, посвященных истории русской литературы и культуры, Дмитрия Сергеевича Лихачева. К сожалению, в новое время (в конце 80-х – начале 90-х гг.) к власти и в публичную жизнь пришли люди, для которых общаться на жаргоне и просторечии легче, чем на литературном языке.

Работа с нормой и ее кодификацией опирается на очень большие языковые материалы. Фиксация этого материала происходит на протяжении многих десятилетий. Кодификаторы постоянно опираются на исторические и современные данные, они ничего не добавляют от себя.

Норма обслуживает литературный язык. Со временем ошибка может трансформироваться в норму.

Хоть о языке и говорят как о системе, но в нем довольно много отклонений, касающихся морфологии и лексики. Норма обслуживает литературный язык. Она не может застыть, поскольку ориентирована на то, чтобы её использовали. Со временем ошибка может трансформироваться в норму. Причина тому – широкое распространение тех или иных слов. А если они употребляются образцовыми носителями – это облегчает обновление нормы.

Сейчас учение о языковой норме является частью лингвистики. В том числе русской лингвистики и русистики. Существуют словари правильности речи и в традициях других языков.

Специфика речи

Норма на каждом этапе развития языка социально распределена. Люди с техническим образованием говорят одним образом, в их речи присутствует много профессиональных терминов и оборотов. А гуманитарии имеют свою специфику речи. Русский язык варьируется в зависимости от ареала его распространения.

Европейская часть России значительно отличается от востока и Сибири. Еще большей спецификой обладает русский язык эмиграции или стран ближнего зарубежья, в которых русский не является государственным. Например, в Литве провели специальное исследование, посвященное русскому языку, которое показало, что языковая практика людей, говорящих по-русски находятся под влиянием литовского языка.

Существует украинско-русский вариант языка, так называемый суржик. В нём смешана русская и украинская лексика, а синтаксис испытывает влияние украинского языка. Но если сравнивать американский и британский вариант английского языка, то различий будет больше, чем между языком русских жителей в Украине и русских, живущих в России.

Один из великих лингвистов, который внес большой вклад в развитие психолингвистики, лексикографии и фонологии, Лев Владимирович Щерба, говорил, что человек изучает родной язык всю свою жизнь, но он никогда не сможет сказать, что в совершенстве им владеет. Постичь всё богатство языка невозможно. https://polit.ru/article/2013/05/11/ps_sc_20_krysin_norma/

Уточнен официальный статус русского жестового языка

президент России В. В. Путин подписал поправки к закону «О социальной защите инвалидов», касающиеся статуса русского жестового языка. В предыдущей редакции закона говорилось: «Язык жестов признается как средство межличностного общения». Фактически это означало существование жестового языка лишь как средства бытового общения и отсутствие программ по его государственной поддержке. Следствием этого было отсутствие официальных программ обучения жестовому языку в школах для детей-инвалидов. Курсы жестового языка и подготовка преподавателей и переводчиков в ряде учебных заведений до самого последнего времени оставались инициативой снизу.

В 1960-е годы стало ясно, что жестовые языки глухих представляют собой полноценные языковые системы с собственной грамматикой и позволяют выражать сложные смыслы.

Столь низкий статус жестового языка в России объясняется двумя еще не до конца преодоленными убеждениями, восходящими к мнениям сурдопедагогов еще XIX века, что жестовый язык не является полноценным языком и что изучение жестового языка затрудняет освоение глухим ребенком обычного языка.

Первое из этих убеждений было преодолено лингвистами лишь в 1960-е годы, когда стало ясно, что жестовые языки глухих представляют собой полноценные языковые системы с собственной грамматикой и позволяют выражать сложные смыслы. Со временем было опровергнуто и второе убеждение, когда практика сурдопедагогики показала, что изучение глухим ребенком жестового языка наоборот стимулирует его языковую способность и увеличивает вероятность успешного освоения звукового языка.

Пока же новые веяния распространялись, жестовые языки глухих продолжали существовать лишь в качестве средства бытового общения внутри сообщества глухих каждой страны. Это однажды привело к интересному случаю – возникновению нового языка в очень краткие сроки.

Когда сандинистское правительство Никарагуа в 1979 году создало в стране первые школы-интернаты для глухих детей, там школьников обучали чтению по губам и звуковому языку.

Когда сандинистское правительство Никарагуа в 1979 году создало в стране первые школы-интернаты для глухих детей, там, по распространенной тогда методике школьников обучали чтению по губам и звуковому языку. Но, когда дети общались между собой в неофициальной обстановке, они постепенно выработали систему жестовой коммуникации, которая превратилась в никарагуанский жестовый язык – популярный сейчас объект исследования у психолингвистов. Им сейчас владеет около трех тысяч человек.

Несмотря на то, что отсутствие государственной поддержки жестового языка привело к появлению такого интересного лингвистического объекта, для развития жестовых языков признание официальными органами служит положительным социолингвистическим фактором. Единые программы обучения, учебные пособия, подготовка преподавателей и сурдопереводчиков в государственных центрах приводят к стандартизации жестового языка и появлению у него литературной нормы. Повышается престиж жестового языка. Развиваются области специальной терминологии, что приводит к более широкому выбору профессии для глухих. Облегчается взаимодействие глухих граждан с государственными и судебными органами.

Юридический статус жестовых языков в разных странах.

Это может быть просто официальное признание жестового языка полноценным языком, могут даваться гарантии образования для глухих с использованием жестового языка, может гарантироваться перевод при обращении на жестовом языке в официальные органы, наконец, жестовый язык может быть признан официальным национальным языком (это произошло в Исландии и Новой Зеландии).

По уровню государственного признания жестового языка можно различить признание в конституции страны, в общегосударственном законе или в законодательном акте, принятом отдельным органом.

Иногда между декларативным признание жестового языка и реальными мерами по его государственной поддержке проходит несколько лет. По уровню государственного признания можно различить признание в конституции страны, в общегосударственном законе или в законодательном акте, принятом отдельным органом (как правило, это министерство образования).

В федеративных государствах иногда жестовые языки получают официальное признание в отдельных субъектах федерации, а не на государственном уровне. Такова ситуация в США, где амслен – американский жестовый язык – признан несколькими штатами в качестве языка школьного обучения, но не признан в федеральных законах.

В ноябре 2012 года более 25 тысяч американцев подписали петицию к президенту США с просьбой признать амслен. В 2007 году закон о государственной поддержке жестовых языков глухих принят в Испании, однако из 17 автономных сообществ соответствующие законы пока приняты лишь в трех: Каталонии, Валенсии и Андалусии.

Что принесут русскому жестовому языку поправки в законе?

Если раньше жестовый язык признавался лишь языком «межличностного общения», то теперь это «язык общения при наличии нарушений слуха и (или) речи, в том числе в сферах устного использования государственного языка», теоретически это должно означать гарантию возможности обращения человека, владеющего жестовым языком, в государственные, муниципальные и судебные органы и получение услуг переводчика.

Закон гарантирует подготовку сурдопереводчиков и преподавателей жестового языка, обеспечение обучающихся жестовому языку учебными пособиями.

Закон гарантирует подготовку сурдопереводчиков и преподавателей жестового языка, обеспечение обучающихся жестовому языку учебными пособиями.

Здесь, как и для любого другого законодательного акта, становится важным то, какие меры будут в действительности приняты для того, чтобы написанное воплотилось в жизнь. Однако в любом случае отрадным является уже тот факт, что впервые в истории русский жестовый язык получил признание на официальном уровне.

Отдельный интерес представляет то, что именно понимается в законе под гарантированными услугами сурдопереводчика. Дело в том, что ранее в нашей стране сурдопереводчики чаще использовали не русский жестовый язык, а так называемую калькирующую жестовую речь. Жесты в ней используются как замена слов звукового языка и следуют в том же порядке, что и слова в предложении русского языка. Одновременно переводчик артикулирует слова, чтобы глухие читали по губам. Грамматику собственно жестового языка, где предложения строятся по иным принципам, калькирующая жестовая речь не отражает. Именно эту разновидность коммуникации глухих многие могли наблюдать по телевизору в 1980-е, когда некоторые программы новостей сопровождались сурдопереводом.

Из хроники официального признания жестовых языков

1984 Закон Великобритании требует предоставления переводчика при работе правоохранительных органов с глухими.

1988 Европарламент принял резолюцию о жестовых языках глухих, призвав страны-челны Евросоюза официально признать национальные жестовые языки.

Жестовый язык официально признан в канадской провинции Манитоба.

1989 Статья о защите и развитии жестового языка появилась в новой конституции Португалии.

1990 Жестовый язык официально признан в канадской провинции Альберта.

1991 Национальное собрание Франции приняло закон

1994 Использование жестового языка признано законом Каталонии.

1995 Статья о национальном жестовом языке и гарантии прав глухих появилась в конституции Финляндии.

Закон о жестовом языке глухих принят в Словакии.

В новой конституции Уганды появилась статья о признании национального жестового языка.

1996 Носитель угандийского жестового языка Алекс Ндеези избран в парламент.

1997 Южноафриканский жестовый язык признан языком школьного образования.

1998 Вторая резолюция Европарламента о жестовых языках глухих. «Закон о жестовом языке» принят в Чехии Региональный закон Андалусии гарантирует использование испанского языка жестов.

1999 В резолюции постоянного секретаря по образованию правительства Таиланда гарантируется использование тайского жестового языка в школьном образовании.

В конституцию Венесуэлы внесены две статьи об праве глухих на использование национального жестового языка и об их праве на информацию на этом языке в телевещании.

2000 Официально признан греческий жестовый язык.

2001 Получил официальное признание жестовый язык Уругвая.

2002 Официально признан бразильский жестовый язык. В немецком законе о равных правах инвалидов признано право глухих на бесплатное предоставление переводчика для контактов с государственными органами на жестовом языке.

2003 Национальный жестовый язык признан парламентом Валлонского языкового сообщества Бельгии. Официально признан британский жестовый язык. Законодательную поддержку получило использование мексиканского жестового языка в обучении глухих.

2004 Закон об использовании жестового языка в сфере образования принят Министерством образования, науки и культуры Исландии. Британский и Ирландский жестовые языки официально признаны в Северной Ирландии.

2005 Признание австрийского жестового языка закреплено в конституции страны В Бразилии закон закрепил статус жестового языка. Официально признаны профессии преподавателя и переводчика. Школы и медицинские учреждения обязаны обеспечить взаимодействие с глухими на жестовом языке

2006 Генеральной Ассамблеей ООН принята Конвенция о правах инвалидов, в которой упомянуто, в том числе, признание, поощрение к использованию и содействие в использовании в официальной сфере жестовых языков. Национальный жестовый язык признан парламентом Фламандского языкового сообщества Бельгии Новозеландский жестовый язык стал официальным языком страны наряду с английским и маори. В новом Статуте автономного сообщества Каталония есть статья о каталонском жестовом языке. Статут автономного сообщества Валенсия гарантирует право глухих на использование валенсийского жестового языка.

2007 Жестовый язык официально признан в канадской провинции Онтарио.

Испанский и каталонский жестовые языки признаны парламентом Испании.

2008 В уругвайском законе об образовании признается статус национального жестового языка. Его планируется использовать в качестве основного языка обучения глухих. После подписания Конвенции о правах инвалидов двадцатью государствами она вступила в силу.

2009 Принят закон о признании македонского жестового языка. Закон гарантирует обучение языку и услуги переводчика в случае необходимости. Венгерский парламент единогласно принял акт о защите венгерского жестового языка.

2010 Новая конституция Кении гарантирует глухим право на использование кенийского жестового языка, а также называет этот язык в числе рабочих языков парламента (наряду с суахили и английским). Закон о национальном жестовом языке принят в Перу. Закон о жестовом языке принят в Японии. Большую роль в принятии закона сыграла принцесса Кико, жена младшего сына императора. Принцесса владеет специальностью переводчика японского жестового языка и патронирует ежегодные студенческий конкурс по жестовому языку и акцию по поддержке матерей, воспитывающих глухих детей.

2011 Исландский парламент единогласно одобрил законопроект, который признает исландский язык жестов в качестве официального языка. «Закон о равных правах и возможностях инвалидов», принятый во Франции, признал французский жестовый язык особым языком.

2012 Хорватский закон о радиотелевещании поддерживает использование национального жестового языка в этой сфере https://polit.ru/news/2012/12/31/ps_jesture-language/

лед/глаза

Отличаются ли в вашем произношении английские слова "лед" и "глаза", ice и eyes?

Попробуйте закрыть глаза и произнести вслух эти два слова. Слышите ли вы разницу?

Если вы их произносите совершенно одинаково, это плохо. В отличие от русского языка, в английском звонкие согласные в конца слова не оглушаются. В конце слова eyes должна звонко звенеть "з", потому что окончание множественного числа в английском звонкое или глухое в зависимости от предыдущего звука. После глухого согласного это "с" (cats), после звонкого или гласной это "з" (dogs, eyes, watches).

Это было простое объяснение. Но есть и более сложное...

Вот осциллограмма того, как американец и бразилец, хорошо знающий английский, произносят слова ice и eyes:

Розовым цветом отмечена та часть записи, где произносится гласный звук (дифтонг "аи"), а после этого - согласный "с" или "з". Обратите внимание на главное различие между двумя записями у американца. Есть ли то же различие у бразильца, для которого это не родной язык?

Основное различие - длина гласного звука. Носители английского языка произносят гласные *перед* звонкими согласными длиннее, чем перед глухими. Они сами этого не знают, как правило. Это *не* разница между "длинными и короткими гласными", которая бывает в некоторых языках; нет, в данном случае это один и тот же гласный звук, но перед звонким "з" в слове eyes он заметно длиннее, а согласный заметно короче, чем в слове ice. Англичане и американцы не осознают, что они так произносят. Но когда они слышат эти слова, то разница в длине - это то главное различие, которое подсказывает им, что они слышат: eyes или ice. Если присмотреться к осциллограмме, то видно, что на самом деле звонкости в этом конечном согласном у американца довольно мало (звонкость проявляется в виде частокола вертикальных линий, соответствующих колебанию голосовых связок - в гласном звуке она хорошо видна). Ее есть немного, но на самом деле этот конечный "з" намного менее звонкий, чем тот же звук в начале слова. Но американец все равно слышит его, субъективно, как звонкий z - почему? Главным образом, потому, что гласный перед ним длиннее (и еще он сам тише, чем глухой s).

Из мириады такого рода бессознательных тонкостей, которые изучают лингвисты, складывается произношение языка; а когда они не совсем совпадают, получается акцент. В произношении бразильца гласные звуки одинаковой длины, поэтому американец услышит слово "ice", даже если бразилец хочет произнести "eyes", даже если он постарается сделать это звонкое z в конце. Американец услышит, что что-то не так, пусть и не сможет объяснить, что.

(иллюстрации из статьи: "Understanding the Brazilian Way of Speaking English") http://avva.livejournal.com/2975805.html

Японское фу

Много читал на прошлой неделе про произношение в японском языке. (Кстати: я ищу редкую книгу 70-х Japanese pronunciation guide for English speakers. Если у кого-то есть электронная версия, пришлите мне, пожалуйста. Также ищу книгу Виктора Рыбина "Фонетика японского языка", желательно вместе с мнением о ее ценности)

Один из трудных звуков для изучающих японский - звук, который обозначают в других языках "ф" или "f": гора Фудзи, фирма Fujitsu итд. В японских словах он встречается только перед гласным "у": не бывает "фа" или "фи" (хотя в последнее время они нередко встречаются в речи в заимствованных словах, и японцы молодого поколения их произносят). Обычно звук "ф" произносят с помощью нижней губы и верхних зубов: воздух вырывается сквозь щель между ними. Но в японском языке в нем участвуют только губы: воздух проходит сквозь щель между губами. Более того, в слоге "фу", как и в других слогах с японским гласным "у", губы не округляются и не выдвигаются вперед, в отличие от привычного нам способа произносить "у". Губы чуть сдвигаются вместе, сжимаются, почти без напряжения, и сквозь них выходит воздух: "фу".

Почему этот звук встречается только перед "у"? Потому что он на самом деле является вариантом фонемы "х", которая звучит немного по-другому перед "у". То есть, скажем, в японском согласный "к" встречается перед всеми гласными: ка, ки, ку, кэ, ко. И согласный "х" встречается перед всеми гласными: ха, хи, ху, хэ, хо. Но перед 'у' он произносится немного по-другому, с участием губ, так что для иностранцев это звучит похожим более на "фу", чем на "ху", и это отражается в транскрипции. Японцы этого не слышат сознательно, для них это все тот же согласный "х", только перед разными гласными. Для японца слова "Хиросима" и "Фудзи" начинаются на один согласный звук. (то же самое происходит например с согласным "с", который перед "и" выходит шепелявым, порождая транскрипцию sh в английском и вечные споры "суси или суши" в русском интернете).

История развития этого звука довольно интересная. В старояпонском языке это был согласный "п" перед всеми гласными: па, пи, пу, пэ, по. К 16-му веку он изменился в "ф" - этот самый, с участием только губ, но перед всеми гласными: фа, фи, фу, фэ, фо. Это известно, в частности, от того, как записывались по-японски португальские имена и слова после первого контакта Японии с португальскими моряками в 1543-м году. Еще через несколько веков он изменился на современное "х", но перед "у" подзадержался, видимо под влиянием гласного, и сейчас выходит: ха, хи, фу, хэ, хо.

Мне попадались в нескольких книгах упоминания того, что на самом деле для многих японцев, носителей языка, этот процесс завершился и слог "фу" догнал остальные: они на самом деле произносят ха, хи, ху, хэ, хо. Т.е. не просто "думают, что произносят" субъективно, как описано выше, но и для иностранцев - или лингвистов - это уже так звучит. Но (пока что?) это точно не у всех так.

Дополнительные ссылки по теме:

http://japanese.stackexchange.com/questions/17805/is-the-h-in-japanese-pronounced-the-same-as-the-f

(история этого звука)

http://japanese.stackexchange.com/questions/16266/why-doesnt-japanese-have-a-special-katakana-form-for-hu

(хороший подробный ответ, объясняющий, что такое фонемы и аллофоны; в первом комментарии к вопросу есть забавная демонстрация того, как психологически носитель языка не слышит, что это другой звук)

http://www.askalinguist.org/uploads/2/3/8/5/23859882/an_acoustic_study_of_the_japanese_voiceless_bilabial_fricative-1.pdf

(акустическое исследование показывает, что некоторые носители языка произносят "фу", некоторые "ху", некоторые нечто посредине)

https://avva.livejournal.com/2979764.html

как ходят по-японски

Сегодняшнее открытие - огромный и обширный пласт ономатопоэтических слов (т.е. слов, "изображающих" какой-то звук: например, "хахаха", "кукареку") в японском языке.

Их огромное количество, причем связь слова с описываемым явлением не всегда вполне очевидна, но тем не менее имеется в виду. Скажем, в разговорной речи "онака га пэко-пэко" означает "я очень голоден", где пэко-пэко по идее передает звук урчания живота ("онака" - живот, "га" - служебная частица).

В этой статье по-русски http://lang2lang.ru/2012/02/giongo-gitaigo-onomatopoeticheskie-slova-v-japonskom-jazyke/ приводится много любопытных примеров; скажем, слова для разных видов смеха: кусу кусу, гэра гэра, нико нико, ния ния, нита нита. Но действительное впечатляющее число примеров я узрел в статье по-английски про гэра-гэра и ёта-ёта и многое другое https://www.jpf.go.jp/j/project/japanese/archive/globe/17/04.pdf , а также в диссертации на тему таких слов, на которую эта статья ссылается: Sound Symbolic System of Japanese https://archive.org/details/soundsymbolicsys00hama .

На последних двух страницах статьи приводятся списки из 24 ономатопоэтических слов для смеха и 28 (!!!) для видов ходьбы. Привожу полный список этих последних. По идее они все сочетаются с глаголом "аруку", ходить, т.е. например "сута-сута аруку" означает ходить быстро и уверенно итд.

сянари-сянари: ходить в вычурной манере

сута-сута: быстро и уверенно

таттатто: идти или бежать быстрыми шагами

тука-тука: идти навстречу кому-то быстро и уверенно

токо-токо: ходьба быстрыми короткими шагами

тобо-тобо: усталая ходьба

теку-теку: ходить размеренно на длинные дистанции

ёро-ёро: двигаться или ходить неуверенно

ёта-ёта: ходить тяжелыми шагами, иногда оступаясь

носси-носси: ходить тяжелыми шагами

бура-бура: лениво прохаживаться

тёко-тёко: двигаться короткими быстрыми движениями. Может подразумевать беспокойство, нервозность

носо-носо: двигаться медленно, летаргически

уротёро: непрерывно и бесцельно, часто назойливо

уро-уро: звук бесцельного хождения туда-сюда

хура-хура: звук покачивания из стороны в сторону или медленного вознесения вверх

хьёко-хьёко: короткие, нерегулярные, неуверенные движения, часто подразумевающие ощущение опасности

йоти-йоти: движение неуверенными, часто короткими шагами (особенно у детей)

сорори-сорори: медленно

зоро-зоро: когда несколько (обычно одушевленных) предметов следуют друг за другом или собираются вместе

доси-доси: звук большого человека или животного, ходящего или топчущего ногами

досин-досин: громкие резонирующие звуки, подобные ходьбе очень грузного человека или битью копыт

бата-бата: перестук быстрых шагов

кату-кату: звук каблуков о твердый пол

коту-коту: повторяющийся звук удара твердых подошв, как при чечетке

досун-досун: громкий резонирующий звук, как от падения тяжелого объекта, повторяющегося снова и снова

дота-бата: кто-то приходит, уходит или двигается быстро и шумно

пета-пета: легкий шлепающий, часто мокрый звук, возникающий от контакта двух плоских поверхностей

http://avva.livejournal.com/2980725.html

Этимологическое рондо

В комнату входят человек из Германии, человек из Алемании, человек из Дойчланда, человек из Саксы, человек из Тюскланда и человек из Немец. Сколько всего человек в комнате?

Один.

Германия — одна из тех стран, которые называются на разных языках абсолютно по-разному. По-французски она — Allemagne, по-немецки — Deutschland, по-фински — Saksa, по-датски — Tyskland, по-польски — Niemcy. Почему так получилось? И какие еще страны разделяют с ней эту особенность? Это связано с историей племен и династий, а еще с иностранными завоеваниями и с реками.

Германия

Некогда жители части тех территорий, которые входят в современную Германию, говорили на языке, который мы сейчас называем древневерхненемецким. На этом языке diutisc означало «народный». Переходя с течением времени в другие языки, это слово меняло звучание. В современном немецком оно превратилось в Deutsch, в датском и прочих скандинавских языках — в Tysk, в итальянском — tedesco. Название Германии происходит от него во многих языках, в том числе в большинстве германских, а также в корейском, в китайском и во вьетнамском.

Однако не все, кто контактировал с германцами, называли их так же, как они называли себя сами. Галлы, кельтский народ, обитавший во Франции до прихода римлян, называл своих восточных соседей Germani, что происходит не то от галльского слова «сосед», не то от галльского слова «шумный». Германцы как шумные соседи Франции — ведь неплохая мысль? От этого прозвища произошло название Германии во многих языках.

Во многих — но не во французском. Для французов Германия — Allemagne, от названия германского племени алеманов. Другое германское племя называлось саксами — отсюда, финское Saksa. Напротив, славянские языки предпочитают слово, произошедшее, вероятно, от названия реки Неман, которая протекает близь западной границы России. Интересно, что это граница между Россией и Польшей, и тем не менее поляки называют Германию Niemcy. Страну на западе прозвали в честь реки на востоке

Название Германии почти во всех мировых языках происходит из одного из этих пяти источников. Из какого именно, обычно можно понять по первой букве: Д/T, Г, А, С или Н.

Нидерланды

Одно из слов, начинающихся с Д/T досталось и другой стране: люди из Нидерландов по-английски зовутся Dutch. Сходство с Deutsch бросается в глаза. Почему же голландцев так называют?

Это восходит ко временам средневековья, когда национальные границы были нечеткими и голландский язык воспринимался как разновидность нижненемецкого («нижне-» потому что в регионе, преобладают низменности, отсюда же и «нидер-» в «Нидерландах»). Более того, немцев, переселившихся в Пенсильванию, называют Pennsylvania Dutch, так как в то время, когда они переселились, четкое различие все еще не проводилось.

Кстати, заметили ли вы, что я назвал жителей Нидерландов голландцами? В свое время эту страну было принято по-английски именовать Голландией. Однако, в действительности, Голландия — это лишь прибрежная часть Нидерландов, включающая в себя три их крупнейших города. Разумеется, именно с выходцами из нее чаще всего сталкивались английские купцы, поэтому ее название перешло на все Нидерланды. Однако людям из других частей страны это не нравилось, поэтому сейчас мы обычно больше не зовем Нидерланды Голландией.

Китай

Одна из крупнейших авиакомпаний в мире называется Cathay Pacific. Что означает Cathay? То же самое, что и China. А что такое China? То же самое, что и Чжунго. В общем, та страна, которую русские называют Китаем.

Вот как это получилось. Примерно тысячу лет назад кочевники-кидани основали на севере Китая свою династию. Позднее их свергли и оттеснили на запад, однако их название прижилось и начало обозначать весь Северный Китай. Позднее оно попало в ряд других языков — отсюда и русское «Китай», и Cathay. Распространить его помог Марко Поло.

Слово China произошло от названия династии Цинь, которое раньше писалось как Chin. В разных формах оно бытует во многих языках — это и норвежское Kina, и Sjina из африкаанс, и латинское Sino, которое можно встретить, например, в названии Сино-Тибетских гор.

Сами китайцы называют свою страну «Чжунго» — «срединное государство» — и неспроста: место, где они живут, они считают центром мира.

Индия

Греки называли Индией те земли, которые лежали за рекой Инд, — ее название происходит от санскритского Sindhu, прошедшего через персидский и греческий языки. Большая часть мира сейчас зовет Индию каким-нибудь вариантом этого слова. В некоторых языках используется название, которым в самой Индии чаще всего называют север страны: Хиндустан. Однако официально на хинди Индия называется «Бхарат» — предположительно, в честь императора, имя которого, в свою очередь происходит от санскритского слова со значением «нести», кстати, родственного английскому bear (глаголу «нести», а не названию животного).

Япония

Япония — еще одна страна, жители которой называют ее не так, как практически весь остальной мир. По-японски Япония называется «Ниппон» или — менее формально — «Нихон», «источник солнца». Почему мы называем ее Японией? Потому что Марко Поло (опять этот Марко Поло!) общался с какими-то китайскими купцами, которые назвали эту страну «источником солнца» по-китайски, что путешественник записал как Cipangu. После ряда трансформаций это Cipangu и превратилось в слово, которое в английском изначально выглядело как Giapan. Названия Японии, используемые в большей части мира, восходят именно к этому слову.

Корея

Как известно, сейчас существуют две Кореи — Северная и Южная. Однако знаете ли вы, что они используют разные названия для страны в целом? В КНДР Корею называют «Чосон», в Южной Корее — Хангук. Почему же все прочие называют ее «Кореей»? Это слово происходит от названия династии Коре, правившей страной тысячу лет назад. Знакомо, не правда ли?

Финляндия

Чтобы вы не подумали, что только страны Восточной Азии в мире называют не так, как они зовут себя сами, поговорим о Финляндии, у которой та же проблема. Впрочем, не совсем — слово «Финляндия» происходит из шведского, а шведский считается одним из двух государственных языков этой страны — по тем же причинам, по которым английский остается государственным языком Ирландии. Дело в том, что Финляндия принадлежала Швеции и в ней до сих пор живет много шведов. Однако по-фински (сами финны называют свой язык Suomea) Финляндия называется Suomi. Других языков, которые называли бы эту страну производными от Suomi, практически нет. В основном все обходятся вариантами «Финляндии».

Англия

Все мы знаем, как неприятно искать Англию в алфавитном списке — смотреть нужно либо Соединенное Королевство (в которое она входит), либо Великобританию (остров, который Англия делит с Шотландией и Уэльсом). А теперь учтите, что в кельтских языках в ходу совсем другие названия: Sasana (ирландский гэльский), Sasainn (шотландский), Bro-Saoz (бретонский). Почему? Англия была колонизирована англами и саксами, захватившими ее у бриттов — народа кельтского происхождения, часть которых бежала на север Франции. Наше England — это «земля англов», а кельтские названия происходят от слова «сакс». Исключением стал валлийский язык — валлийцы еще до прихода англов и саксов называли эту часть острова Lloegr и продолжают ее так называть.

Использует ли кто-нибудь еще названия, связанные с саксами? Да. Загляните в начало статьи: так делают финны и эстонцы… только вот называют они словом, произошедшим от этого корня, Германию, из которой саксы изначально пришли. https://merryl111.diary.ru/p210819775.htm

хам!

Слушаю Шерлока Холмса в исполнении талантливого Саймона Вэнса. Холмс у него, по-моему, не хуже Джереми Бреттовского. Но одна вещь смущает. Периодически Холмс у Конан Дойля произносит междометие "Hum!" Например, "Скандал в Богемии":

"Let me see!" said Holmes. "Hum! Born in New Jersey in the year 1858. Contralto—hum! La Scala, hum! Prima donna Imperial Opera of Warsaw —yes!

Я воспринимал это hum! как неопределенное хмыканье, которое по-русски обычно передается "гм" или "хм".

В русском переводе это предложение звучит так:

— Покажите-ка, — сказал Холмс. — Гм! Родилась в Нью-Джерси в 1858 году. Контральто, гм… Ла Скала, так-так!.. и проч.

Так вот, талантливый Саймон Вэнс на этом месте отчетливо, членораздельно и звонко произносит: "Хаммм!" - как если бы это было значимое, важное слово.

То же самое он делает и в "Крошке Доррит", где старый Доррит в минуты неловкости мнется, мычит и экает. http://seminarist.livejournal.com/925086.html

Фуршет

Этимология слова "фуршет" очевидна: от фр. fourchette - вилка. Но в каком языке этим словом стали называть "приём с угощением, обычно состоящим из лёгкой закуски и напитков, которые едят и пьют стоя"?

Как ни странно, во французском языке такого значения у fourchette нет, во всяком случае, оно не упомянтуо ни в Cntrl, ни в Википедии. Самое близкое, déjeuné à la fourchette - второй завтрак с вилками, то есть с мясным блюдом, существует и сейчас в английском: déjeuners à la fourchette - a luncheon or light meal, especially one at which eggs, meat, etc., are served.

В русском это выражение зафиксировано как "дежене ала фуршет" в "Настольном словаре для справок по всем отраслям знания" 1864 года. А возникло оно в языке лет на 20 раньше (в значении "легкая закуска":

– Ах, господи, боже мой! я думала вместо обеда велеть ужин готовить для гостей, ан вот и обед готовь! Просто, сударь, суматоху поднял в целом доме! Когда же успеет повар и обед и ужин готовить?

– Да зачем, маменька, ужин? просто закуску, а la fourchette!

– Поди ты с модными своими фуршетами! Терпеть не могу гостей отпускать голодными, угощать только фаршами, вот вздумал!

– Совсем не то, маменька: так называется, когда на стол не накрывают, а просто подают кушанье.

– Как просто?

– Каждый возьмет себе чего-нибудь.

(А. Вельтман, Приключения, почерпнутые из моря житейского, Саломея, 1848)

В нынешнем значении "фуршет" имеется только в тех языках, в которые оно могло быть заимствовано из русского, то есть в языках бывшего СССР. А в остальных это либо "буфет", либо что-то свое.

Так неужели "фуршет" в нынешнем его значении соорудили из "легкой закуски" в России? Или все же было оно в каком-нибудь французском дипломатическом жаргоне, да так мимолетно, что словари его не заметили? http://ru-etymology.livejournal.com/1421865.html

Снейп ругает учеников: три перевода

Есть в “Гарри Поттере и тайной комнате” эпизод, где профессор Снейп пробирает Гарри и Рона сразу по прибытии в школу. Они среди ночи прилетели в школу на волшебном автомобиле, врезались в волшебное дерево, нарушили множество пунктов школьного устава и законов волшебного мира и теперь, ночью, получают нагоняй.

И три разных Снейпа – русский, польский и ирландский – делают это, естественно, по-разному. Объединяет этих трёх совершенно разных людей то, что они оказывают мощнейшее психологическое давление на учеников. Но в том, КАК они это делают, никакого единства не наблюдается.

Русский Снейп, прежде всего, выдаёт потрясающее звучание. С таким звучанием он, в принципе, мог бы говорить: “Молодцы, ребята! Умницы. Вы совершили подвиг. Я горжусь вами”, – эффект был бы тот же самый: всё равно хотелось бы убежать и спрятаться под кровать. При таком звучании текст уже не имеет значения, всё равно понятно, что тебя очень сильно ругают. Как это достигается технически: подчёркнутое замедление темпа речи (в значении ‘объясняю для дебилов’), узкие гласные, сжатая глотка, напряжённые долгие согласные, бесконечно утрированные смычки, понижение фонетического регистра, совершенно определённое интонационное оформление (хорошие такие, смачные, непререкаемые ИК-2: как гвозди вбивает). Текст при этом, если вдуматься, совершенно нейтральный: “Вас видели по меньшей мере семь магглов”. Ну, видели – и видели, казалось бы, что тут такого? Видели – и на здоровье. Скажи это другим тоном – и получится добродушное проходное замечание. Именно звучание даёт нам понять, что произошло что-то экстраординарное и что Снейп еле сдерживается, чтобы всех тут не убить. А вот дальше русский актёр дубляжа вообще делает интересную вещь: он меняет целеустановку, заменяет вопрос констатацией факта. Снейп должен был бы спросить: “Вы понимаете, насколько это серьёзно?” (Да / Нет / Догадываемся). Так вот, он ничего не спрашивает. Он утверждает: “Вы понимаете, насколько это серьёзно”. То есть: даже вы, несмотря на то, что вы, как мы с вами уже выяснили, дебилы, не можете не понимать, чем всё это пахнет. Ответа не требуется. С особенным отвращением Снейп произносит местоимение “вы”: каждый раз с долгим напряженным [в], а однажды – со смычкой на гласном и паузой, как бы в последний момент удерживаясь от каких-то значительно более нелицеприятных слов в адрес слушающих и с трудом оставаясь в рамках цивилизованной беседы. То есть русский актёр на имеющемся материале выдал всё, что смог (а Смог был большим мизантропом).

Снейп: ...Я уже не говорю об ущербе, нанесённом вами Гремучей Иве, которая росла на этой земле задолго до вашего рождения!

Рон: По правде, профессор Снейп, она нанесла нам больший ущерб...

Снейп: Молчать!

Необычайно украшает русскую версию выбор в пользу структуры “Молчать!”. Дело в том, что инфинитив в нашем языке связан с идеей нормы. Поэтому, говоря именно “Молчать!” (а не “Тихо!”, “Помалкивайте!”, “Придержите язык, Уизли”, “Ни слова!”, “Цыц!” и не что-либо ещё) Снейп совершенно великолепно апеллирует к норме, к идее должного, указывает между прочим на то, что существует социальная норма и ученики от неё отклонились. Это же влечёт за собой мощный эффект дистанцирования (Снейпа от собеседников).

Польский Снейп действует совершенно иначе. У него вся разборка уходит на номинативный уровень, на уровень лексики. Он не причитает, как школьная нянечка, “Да вы понимаете, что вы натворили?..”, нет. Он извергает чудовищный поток канцеляризмов и многоэтажных официальных штампов, с латинизмами, с развёрнутыми предикатами, типа “отдаёте ли вы себе в полной мере отчёт в тех последствиях... (нет, даже не последствиях, а вот именно что консеквенциях), каковые проистекут...”, – вот так примерно. Чтобы просто следить за смыслом его слов, среднестатистическому польскому подростку нужно напрячь последние остатки мозгов, настолько запутанный там синтаксис и настолько официальная лексика. Ясно, что от такого у всякого ученика душа уйдёт в пятки. Эффект, как будто ты уже стоишь перед судьёй и на твой приговор уже ставится большая круглая печать. Тяжесть проступка, важность момента, колоссальная дистанция между Снейпом и перемазанными напуганными нарушителями – всё обеспечивается этими канцеляризмами. Блеск и не похоже ни на что. Интересно оправдывается перед ним Рон, совсем не так, как в русском:

Снейп: ...Na dodatek stratowaliście Bijącą Wierzbę, która rosła tutaj zanim wy zjawiliście się na świecie.

Рон: Ale, profesorze Snape, tak niewiele brakowało…

Снейп: Cisza!

Перевод:

Снейп: В придачу к этому вы причинили ущерб Драчливой Иве, которая росла здесь до того, как вы появились на свет.

Рон: Но, профессор Снейп, ещё же немного – и...

Снейп: Тихо!

То есть в польской версии эта Убойная Ива (Bijąca Wierzba), по-видимому, самая убойная, так как польский Рон явно собирался сказать: “ещё немного – и от нас бы мокрое место осталось”.

Теперь ирландский Снейп. Он тоже оказывает колоссальное психологическое давление на учеников. Но официоза нет. И страшных волн негатива, образуемых на пустом месте одним только чистым звучанием, тоже нет. Он использует третий, оригинальный способ. Он апеллирует к многовековой традиции. Оно и понятно – традиция у ирландцев (в отличие от многих) есть, чего ж к ней не апеллировать? Вот что он говорит:

Снейп: Chonaic siad sibh. Chonaic seachtar Mugal sibh. Nach bhfuil tuiscint dá laghad agaibh? Chuir sibh saol na draíochta os comhair an tsaoil mhóir. Gan bacadh leis an damáiste a rinne sibh don chrann uasal atá ar thalamh na scoile ó bhliain na bhfear mór.

Рон: Dáiríre, muis, a Ollaimh Snape, an crann a rinne damáiste dhúinne...

Снейп: Ciúnas!

Перевод:

Снейп: Они видели вас. Семеро магглов видело вас. У вас вообще есть хоть какое-то понятие о чём бы то ни было? Вы выставили чародейский мир напоказ перед всем белым светом (перед большим миром)! Не говоря уже о вреде, который вы причинили почтенному (благородному) дереву, которое находится на школьной земле со времён великих мужей прошлого!

Рон: Ох, если честно, профессор Снейп, это скорее дерево причинило вред нам...

Снейп: Тихо!

Заметьте, как ловко Снейп выставил проблему Драчливой Ивы. Она у него вовсе никакая не Драчливая, и не Гремучая, и не Дракучая, и не Убойная, и вообще даже не ива (это слишком конкретно); он в своём обобщении возводит её в ранг Почтенного Дерева, которое даже не растёт, а просто находится на земле школы со времён великих мужей прошлого. То есть ясно, что это фетиш такого масштаба, как алтарь или какой-нибудь языческий идол, – ну, и проступок сразу, естественно, предстаёт в другом свете. Священные дубы в лесах Дойре – это, знаете, не хухры-мухры.

Одним словом, нахлобучка у ирландского Снейпа строится по совершенно другой схеме, и он вырастает, нависает над учениками и подчёркивает своё превосходство и их ничтожность, вменяя им неуважение к традиции и истории этих славных мест.

А вообще, если честно, я не успела ещё конкретно присмотреться к этим эпизодам. Это так, предварительная намётка. http://willie-wonka.livejournal.com/296476.html#cutid1

гипотеза лингвистической относительности

В 1977 году христианский миссионер Дэниел Эверетт впервые прибыл в деревню индейского племени пираха, расположенную на реке Маиси в амазонском бассейне. Он должен был выучить до этого почти не исследованный язык пираха и перевести на него Библию, чтобы обратить индейцев в христианство. Эверетт провёл среди пираха около 30 лет. За это время он перестал быть христианином и понял, насколько узкими были его представления о мышлении и языке:

«Раньше я думал, что если как следует постараться, то можно увидеть мир глазами других и тем самым научиться больше уважать взгляды друг друга. Но, живя среди пираха, я осознал: наши ожидания, культурный багаж и жизненный опыт порой настолько разнятся, что картина общей для всех действительности становится непереводима на язык другой культуры».

В культуре пираха не принято говорить о том, что не входит в непосредственный опыт участников общения. У каждой истории должен быть свидетель, иначе она не имеет особого смысла. Любые абстрактные построения и генерализации индейцам будут просто непонятны.

Поэтому у пираха нет количественных числительных. Есть слова, обозначающие «больше» и «меньше», но их употребление всегда привязано к конкретным предметам. Число — это уже обобщение, ведь никто не видел, что такое «три» или «пятнадцать». Это не значит, что пираха не умеют считать, ведь представление о единице у них всё-таки есть. Они увидят, что рыбы в лодке стало больше или меньше, но решение арифметической задачки про рыбную лавку было бы для них совершенно абсурдным занятием.

По этой же причине у пираха нет никаких мифов или историй о сотворении мира, происхождении человека, зверей или растений. Жители племени часто рассказывают друг другу истории, и некоторые их них даже не лишены повествовательного мастерства. Но это могут быть только рассказы из их повседневной жизни — нечто, увиденное собственными глазами.

Когда Эверетт сидел с одним из индейцев и рассказывал ему о христианском боге, тот его спросил:

«— А что ещё делает твой бог?

— Ну, он сотворил звёзды и землю, — ответил я и затем спросил сам:

— А что говорят об этом люди пираха?

— Ну, люди пираха говорят, что это всё никто не создавал, — сказал он».

Из-за принципа непосредственного восприятия пираха не удалось обратить в христианство. В наших религиях рассказывается о событиях, свидетели которых уже давно отошли в иной мир, поэтому изложить эти истории на языке пираха просто нельзя. В начале своей миссии Эверетт был уверен, что духовное послание, которое он несёт индейцам, абсолютно универсально. Проникнувшись их языком и образом восприятия мира, он понял, что это совсем не так.

Даже если мы точно переведём «Новый Завет» на язык пираха и убедимся, что каждое слово для них понятно, то это совсем не будет означать, что наши истории будут иметь для них смысл. При этом пираха уверены, что могут видеть духов, которые приходят в селение и разговаривают с ними. Для них эти духи не менее реальны, чем сами индейцы. Это ещё одно свидетельство ограниченности нашего здравого смысла. То, что обыденно для нас, не имеет никакого смысла для других. http://mi3ch.livejournal.com/3594661.html

a la quinta forca

Когда испанец едет к другу, живущему у черта на рогах, или пытается на дальних выселках найти очередную очень важную контору, он может сказать, что это далёкое место está en el quinto pino («находится у пятой сосны»).

Выражение возникло в Мадриде 18-го века. В правление Филиппа V вдоль одной из главных улиц высадили пять сосен на значительном расстоянии друг от друга. Сосны тут же стали удобным ориентиром для жителей города: мадридцы договаривались о встрече у определенного дерева. Последняя сосна оказалась так далеко, что у неё встречались влюбленные, не желавшие предавать огласке свои отношения.

Похожее выражение есть у каталанцев, но оно более суровое: «a la quinta forca» (horca), т.е. «у пятой виселицы». В Барселоне не сосны растили, а ставили виселицы по дороге в город, чтобы путники сразу делали выводы о строгости местных порядков. Первые четыре виселицы располагались неподалеку от центра, а вот пятая оказалась, хм, в гребенях, и превратилась в синоним этих самых гребеней. https://kreuzzz.diary.ru/p211241988.htm

Idioma de Señas de Nicaragua

В истории возникновения человеческих языков есть много темных мест. И для лингвистов невероятно интересно, когда новый язык появляется на наших глазах и есть возможность изучить все стадии возникновения языка. Один из таких случаев произошел в Никарагуа. До 1970-х годов в стране не было какого-либо организованного сообщества глухих. Глухие люди были в значительной степени изолированы друг от друга и использовали простые «домашние» знаковые системы и жесты, чтобы общаться со своими семьями и друзьями. Но после революции сандинистов Центром специального образования была создана программа, в которой сначала приняли участие 50 глухих детей.

Программа была основана на испанском языке и чтении по губам. Ученикам строго запрещалось пользоваться жестами. Программа не достигла каких-либо значительных успехов и большинство учащихся было не в состоянии понять сути испанских слов. Однако дети время от времени оставались лингвистически изолированы от своих учителей — на школьном дворе, на улице или в школьном автобусе, — и это создало плодородную почву для их общения друг с другом. И у учеников возник собственный пиджиноподобный язык. В это время в школу поступали всё новые и новые дети, которые общались со взрослыми и перенимали их жестовый язык. Оказалось, что они не просто перенимают язык, то есть используют его так же, как взрослые, а меняют его, создают правила, которых раньше в языке не было, одним словом, создают настоящий язык.

Сотрудники школы, не подозревая о развитии этого нового языка, рассматривали детские жесты как пантомиму и отказ обучаться испанскому языку. Они не могли понять, о чем дети говорят друг с другом, поэтому попросили помощи извне, и в июне 1986 года никарагуанское министерство образования связалось с Джуди Кегл, лингвистом из Массачусетского технологического института, изучающей языки жестов. Когда Кегл и другие исследователи начали анализировать язык, они заметили, что маленькие дети взяли пиджиноподобные формы общения старших детей и возвели их на более высокий уровень сложности, с глаголами и другими конвенциями грамматики. Этот более сложный язык жестов теперь известен как Idioma de Señas de Nicaragua. (ISN).

По мнению исследователей случай никарагуанского языка жестов показывает, что для возникновения языка обязательно нужны и взрослые, и дети. Взрослые люди нуждаются в общении: они пытаются общаться друг с другом, даже когда у них нет общего языка. Из этих попыток возникает первый слепок языка, нерегулярный и бессистемный. Дети же нужны для того, чтобы этот слепок превратился в полноценный, настоящий язык, потому что только в детском возрасте человек может усвоить язык как родной. Однако дети не просто усваивают язык взрослых – они его преобразуют и делают более регулярным, то есть создают систему. Именно так и возникает язык. http://mi3ch.livejournal.com/3591943.html

Шишков, прости

Нет, правда, прости. При всех твоих заморочках, "мокроступы" - клевета, и в них ты неповинен.

А началось всё с того, что мне в связи с одним творческим замыслом понадобилось проверить источник "мокроступов". Я же филолог, ёлы-палы, я въедливая, я всё проверяю. Так вот, в "Рассуждении о старом и новом слоге", а также других текстах Шишкова, доступных в Интернете, ни "мокроступов", ни "шароката" и прочих изысков нет.

Но, может быть, это было в каком-то малоизвестном опусе Шишкова? К счастью, у нас теперь есть Национальный корпус русского языка, в котором можно найти всё. По крайней мере, всё, что было издано. Поиск преподнёс неожиданный сюрприз: слово "мокроступы" Шишков употреблял исключительно в романе третьестепенного писателя В.П. Авенариуса "Юношеские годы Пушкина", написанном в 1888 г. Шишков умер в 1841 г., когда Авенариус ещё вряд ли мог выговорить что-то кроме "няка" и "кака".

Это второй по хронологии случай "мокроступов" в корпусе. Первый принадлежит тому же Авенариусу в написанном двадцатью годами раньше романе "Поветрие", где вымышленный персонаж, вероятно, в шутку, командует денщику "подай, плебей, мокроступы". Вероятно, это окказионализм или диалектизм, который Авенариус где-то подслушал, и слово ему понравилось.

Самое же любопытное, что основная масса употреблений слова "мокроступы" приходится на период начиная с 1969 г. и позже. Таким образом, не только сам Шишков, но и его прижизненные оппоненты этого слова не знали.

Удивляет, однако, то, что более ста лет все приписывают Шишкову "мокроступы", ссылаясь на это как на исторический факт. Ну ладно ещё газетные колумнисты. Но авторы учебников по-русскому языку - они же филологи, итить. Их что, проверять источники не учили?

ЗЫ: контролем послужило слово "имство", которым, по сообщению С.Т. Аксакова, Шишков предлагал заменить "характер". "Имство" нашлось в корпусе мгновенно, действительно в текстах Шишкова и неоднократно. http://steblya-kam.livejournal.com/216139.html

Прикладная токсикология

Про путаницу в токсикологических терминах. Недавно кидали ссылку на видео - теоретически неплохое, в котором объяснялась разница между английскими терминами, но очень неудачно переведенное.

Давайте попробуем разобраться в том, что применяется в медицинской литературе, в том числе научно-популярной.

Верхний уровень, обозначающий самое широкое понятие - poison. Это любой яд: органика, неорганика, синтетика, природный, неважно.

Следующий уровень (сужаем определение): toxin и toxicant. Первое означает яд, синтезируемый любыми живыми созданиями. Второе - синтетика, «химия», нечто, получаемое промышленным способом.

Следующий уровень (еще сужаем определение): venom. Это toxin, активно вводимый одним живым организмом в другой с нарушением целостности тканей (укусом, ужалением и пр).

То есть venom - это всегда toxin и всегда poison. Но не наоборот.

Дальше еще интереснее. С кусающимися просто: у них есть venom и они venomous. Но животное, выделяющее toxin на поверхность тела (например, листолаз ужасный, обожравшийся мелирид), по этой логике должно быть toxic. Но оно poisonous. А у toxic - масса переносных значений, то есть и отношения могут быть toxic, и ситуация, и много чего еще. И toxic чаще будет применяться к toxicant'ам.

Отдельно - химоружие, chemical warfare. Отравляющее вещество - agent (ну или официальное сокращение - CWA, chemical warfare agent). При этом CWA - toxic, а не poisonous, если использовать прилагательные.

Если в ваш организм доставлен любой poison (toxin, venom, toxicant), у вас - poisoning, а venoming - это процесс poisoning'а вами кого-нибудь через укушение или ужаление. https://www.facebook.com/voenvrach/posts/1333735780012469

арлекин

Одна группа чертей носила во Франции название Helequin (к их числу принадлежит выше упомянутый черт-весельчак из поэмы XIII в.). Этот дьявол-шутник зашел и в Италию, где он получил название Alichino (один из комических дьяволов в 21 песне дантовского "Ада"). Слово Helequin звучало также Herlequin, а на парижском арго Harlequin.

Как видно, знаменитый Арлекин, главный герой импровизированной комедии или Commedia dell'Arte, смешивший своими шутками и выходками столько поколений, восходит по прямой линии к - чёрту.

В. Фриче "Поэзия кошмаров и ужаса. Несколько глав из истории литературы и искусства на Западе"

"игра началась"

Вчера, когда в телевизоре Шерлок-Камбербетч начал декламировать «Что ж, снова ринемся, друзья, в пролом», я принялась мешать соседке, с которой мы вместе смотрим сериал, словами: «Ух, тут такая шутка, я тебе расскажу, когда кончится». И да, разумеется, он дочитал до слов «Поднят зверь». Шутка, собственно, в том, что самая-самая знаменитая фраза Холмса (после «Элементарно, Ватсон», которая вообще не из Конан Дойла): “The game is afoot” – в русском переводе «Генриха V» это самое «поднят зверь». Монолог абсолютно хрестоматийный, как у нас «Полтава» или «Бородино», англоязычным зрителям понятно с первых слов. А русскоязычным вообще не понятно, потому что в наших переводах рассказов о Шерлоке Холмса это «Игра началась» (game по-английски и игра, и дичь).

Я это рассказываю вовсе не для того, чтобы лишний раз пнуть старых переводчиков (на это и без меня желающих много). На самом деле они переводили рассказ, а не самую крылатую фразу всех времен и народов. И на своем месте в рассказе «Игра началась» стоит отлично. Не факт, что будь там «Поднят зверь» со сноской, было бы лучше. Небольшой опрос в фейсбуке показал, что примерно половина моих знакомых не помнит из детского чтения ШХ ни семипроцентного раствора морфия, ни ампулы с кокаином, и наркомания Шерлока для них – не такой же изначальный факт, как скрипка и трубка, а гнусная клевета на великого сыщика. Какова вероятность, что они запомнили бы сноску на шекспировскую цитату и опознали бы монолог в сериале?

Это собственно к тому, что можно замечательно получать радость от перевода, даже если там цитата потеряна и слово game неправильно переведено. И то и другое – мелочи. Читайте книжки на том языке, на каком вам приятнее, и не портите цветы своей селезенки сравнением перевода с оригиналом.

Екатерина Доброхотова-Майкова

Гиперкоррекция, эрратив и какография

Продолжаем лингвистические изыскания и сегодня поговорим об очень интересном, на мой взгляд, лингвистическом явлении - гиперкоррекции (или гиперкорректности).

Гиперкоррекция - это стремление говорящего применять в речи языковые правила там, где они неприменимы.Часто это результат неуверенности в правильности своей речи, будь то речь родная или иностранная. Когда мы не уверены, что говорим правильно, или хотим "повысить статус" нашей речи, заговорить "высоким штилем", мы пытаемся впихнуть в речь конструкции, воспринимаемые нами как "более престижные или правильные". Часто с плачевным результатом.

Гиперкоррекция - частое явление в речи человека, говорящего на неродном языке. Например, в английской речи русскоязычных (своей в том числе) я нередко замечаю злоупотребление определенным артиклем the. Мы знаем, что он часто нужен, не всегда чувствуем, где именно он нужен, и на всякий случай тычем его и где надо, и где не надо.

В английском же, даже носители, выучив, что правильно говорить не "you and me went to school", а "you and I went to school", переносят это правило и на предложения, в которых данные местоимения являются объектом (дополнением), а не субъектом (сказуемым) - "this is a present for you and I" вместо "...for you and me". Потому что не привыкли к использованию разных падежных форм. То же происходит и с путаницей между who и whom.

Гиперкоррекция часто бывает не лексической, а фонетической. Например, в русском иногда палатализируют (смягчают) согласные перед "е" в заимствованных словах, перенося правило с русских слов - по обычным правилам, например, слово "бижутерия" должно было бы писаться как "бижутэрия"; это слово заимствованное, поэтому там написано "е"; несмотря на это, "т" должно произноситься твердо.

Еще я как-то в одном сообществе увидела чудное слово "невежлего". Автор, видимо, знал, что слово, которое слышится как "иво", правильно писать "его", ну и сгиперкорректировал легитимное окончание "иво" в другом слове, на всякий случай. К подобной гиперкоррекции можно отнести и конструкты наподобие "сложнова-то".

Резюмируя - гиперкоррекция это когда нам смутно кажется, что что-то в нашей речи (или тексте) не так и надо как-то выразиться "покрасивее". Подумайте, прежде чем применять правило, в котором вы не уверены (с речью это сделать сложнее) - может, текст как раз ухудшится от ваших усилий "сделать красиво и правильно".

Ну, разве что вы хотите умышленно использовать неправильную форму (например, "заговорить на олбанском", намеренно использовать форму "-цца" вместо "-ться" и т.д.). Тогда это уже не гиперкоррекция, а совсем наоборот - эрратив. Который еще называется прекрасным словом "какография". http://dok-zlo.livejournal.com/2174333.html

синус

Интересна история происхождения слова «синус» Синус (sin) — название тригонометрической функции, появившееся благодаря удивительной цепочке искажений во время переводов математических трактатов. Древние индийские математики называли функцию «полу-тетивой», а затем просто «тетивой» — «джива», так как при геометрическом построении изображение напоминало лук. Арабские математики при знакомстве с трудами индийских коллег не стали переводить слово «джива» на арабский, а просто записали его по-буквам. В процессе адаптации, устного использования и пр. оно превратилось в арабское выражение «джайб», которое можно перевести как пазуха, складка, карман, впадина. Когда, в свою очередь, арабские математические трактаты попали к европейским математикам, те перевели джайб на латинский, благо под рукой как раз было изящное слово, обозначающее складку или пазуху на римской тоге — слово sinus. Родственную функцию назвали complementi sinus, дополнительный синус. Позже утвердилось современное сокращение: sin и cos

http://mi3ch.livejournal.com/3639756.html

Джорж Эллиот, "В тихом омуте - буря" (Middlemarch): перевод 1871 года из журнала "Дело"

...происхожденіе Бруковъ хотя и не было чисто-аристократическое, однакожъ, было несомнѣнно, что они изъ "хорошей" фамиліи. Пересматривая ихъ родословное дерево за поколѣніе или за два назадъ, можно было убѣдиться, что въ числѣ ихъ предковъ за это время не было ни одного аршинника или колотырника, а все народъ чиновный: адмиралы, да духовные сановники.

К сожалению, имя переводчика неизвестно.

А вот оригинал:

the Brooke connections, though not exactly aristocratic, were unquestionably "good:" if you inquired backward for a generation or two, you would not find any yard-measuring or parcel-tying forefathers—anything lower than an admiral or a clergyman... http://seminarist.livejournal.com/934027.html

английско-человеческий словарь

(автор неизвестен)

Русскоговорящих в Великобритании считают очень грубыми – для этого нам даже не обязательно для этого рубить правду-матку с плеча, достаточно говорить “нормально”, как привык, только по-английски. У нас, в свою очередь, тоже возникают недоразумения – мы же так классно пообщались, почему они больше не звонят и не берут трубку? Помните, говоришь “Ливерпуль”, пишешь – “Манчестер”! То, что говорят британцы, никогда не означает то, что они на самом деле говорят, даже если они думают, будто говорят, что думают. Шотландцы гордо считают себя дико прямолинейными, на самом деле, по сравнению с русскими они так же прямолинейны, как японские дипломаты. Я составила небольшой небольшой английско-человеческий словарь, который поможет вам разобраться, что к чему.

Love your dress! – Мне не о чем с тобой говорить, но молчать неловко.

Aw, your shoes are really nice. Are they from Clarks? – Снимите это немедленно.

We should hang out again! – Вряд ли мы еще когда-нибудь увидимся.

It’s probably a really good idea if you think about it. – Ты ебанулся.

We should catch up more often. – Нам лучше никогда больше не встречаться.

Are you alright luv? – Отойди, не стеклянный.

You might want to consider another option next time around, sweetie. – Ты сейчас так обосрался, что этот позор останется клеймом на твоем роду до седьмого колена.

Everything ok, hun? – С таким лицом нельзя выходить из дома, могу посоветовать антидепрессанты.

Excuse me! – Понаехали, блять.

I was kind of feeling a bit low today – Решил для эксперимента провести день без антидепрессантов, добром это не кончилось.

Is there anything else I can do for you? – Наш разговор затянулся

I’m a bit of a cat person myself to be honest – Твои рассказы про свою псину меня заебали еще год назад

I start thinking you might have been taking the piss – Твое поведение доводит меня до белого каления уже год и все это время ты не понимаешь намеков

You wee cunt – ты ж мой шалопай (обычно произносится шотландскими бабушками)

Cunt – обращение к другу мужского пола. Никогда к женщине. Никогда не используется в значении “пизда”.

Not ideal – полный пиздец

My dear, (darling, sweetheart, luv) – обращение к незнакомому лицу женского пола. Типа “женщина, передайте билетик”. Часто употребляется с агрессией. Например, в поезде: “You’ve taken my seat, sweetheart”. Часто произносится бомжами. “Any change, luv?”.

Ma dearie (произносится “мадири”) – “дорогая” по-шотландски. Употребляется в значении “дорогая”.

Tea – вечерний прием пищи. Может состоять из, например, карри и вообще не включать чай. Используется также при ухаживании. Например: “Let’s go to my place dearie, I’ll cook ye some tea” – “Пойдем ко мне, фотографии посмотрим”. (note sexual innuendo). Но, скорее всего, вас сначала покормят.

Your round – Ты покупаешь алкоголь на всю компанию, если вы в пабе. Следующий раунд покупает кто-то другой и так далее. Предприимчивый русский спросит: а можно ли пить, например, дорогое виски, когда все пьют сидр, или уйти раньше, чем успеешь купить раунд, и остаться в выигрыше? Можно, но вам это запомнят.

How was your last holiday? – Я понятия не имею, о чем с тобой говорить, у нас нет ничего общего, а если есть – я не знаю и знать не желаю, но молчать – неловко.

Builders tea – черный чай с молоком и сахаром

You want to – Ты должен. Например, You might want to stop being late for work every morning – Еще раз опоздаешь – уволю.

Fanny – писька в британском английском, жопа – в американском, также – сокращение женского имени Франческа. Часто употребляется пренебрежительно по отношению к мужчине: “He’a a bit of a fanny” – Он трус. Характеристика”He’s a bit of a dick”, в свою очередь, говорит о неустойчивых моральных принципах и сложном характере. В некоторых случаях применимо к женщине. Конструкция “a bit of” призвана снижать общий критический тон замечания.

Please be quiet – Заткнись

Cheers – спасибо, пожалуйста, до свидания, выпьем

You’re welcome – Используется в значении “потом спасибо скажешь”. Никогда – в ответ на спасибо или, боже упаси, в значении “добро пожаловать”.

No problem at all – “пожалуйста” в ответ на спасибо. Можно еще сказать It’s alright. Не говорите My Pleasure, если не издеваетесь.

Have you done your Christmas shopping yet? – Октябрь уж наступил и роща отряхает последние листы с нагих своих ветвей.

It’s nothing much – см. Not ideal

Not terribly exciting – Хуже быть не может. Употребляется в ситуации когда, например, надо вырвать зуб мудрости без наркоза.

Продолжение следует. Вы тоже пишите свои примеры британско-человеческого языка!

P.S. И пожалуйста, русскоговорящие люди, давайте разорвем этот порочный круг и раз и навсегда запретим иностранцам говорить NAZDOROVIE! Ну сколько можно позориться? Пожалуйста, когда кто-то в следующий раз пытается “блеснуть”, объясните ему, что так никто не делает, разве что Арни в роли русского шпиона.

расово чуждый готический шрифт

Нацисты в Германии изначально пропагандировали готические шрифты как "истинно немецкие", в противоположность привычным нам шрифтам, созданным в эпоху Возрождения. Последние были объявлены "еврейским изобретением". Однако в 1941 году был сделан поворот на 180 градусов, и готические шрифты были запрещены — разумеется потому, что они были созданы под еврейским влиянием, в отличие от истинно немецких шрифтов Жансона и Альда Мануция (см. статью в Википедии). Распоряжение НСДАП номер 111 от февраля 1941 года звучало так:

Так называемый готический шрифт (Фрактур) — не немецкий шрифт, а восходит к швабахеровским еврейским буквам [Швабахер — вариант готического шрифта, использовавшийся в типографиях Швабаха под Нюрнбергом. -ShV]. Этот шрифт широко использовался в Германии, потому что евреи владели типографиями с момента изобретения книгопечатания..."

Эти повороты — не новость для любого, знакомого с историей тоталитарных государств. Интереснее другое. И меморандум Бормана о шрифтах, и сам приказ, приведенный в статье Янниса Харламбуса, написаны на бланках НСДАП. На которых шапка ("Национал-социалистическая рабочая партия Германии", адрес и пр.) набрана, естественно, "еврейским Фрактуром". http://scholar-vit.livejournal.com/500570.html (в посте есть ссылки)

редупликация

Редупликацией (от латинского reduplicatio — удвоение) в лингвистике называется удвоение начального слога, основы или слова. Редупликация может быть полной, когда копируется вся единица целиком, неполной, когда копируется только ее часть, а также неточной, когда единица повторяется с искажениями. Редупликация встречается практически во всех языках.

В русском языке имеются три модели неточной правой редупликации (при которой искажается второе слово):

1. м-редупликация (зелень-мелень, картошка-мартошка, шашлык-машлык);

2. шм-редупликация (танцы-шманцы, тортик-шмортик, бренди-шменди, чай-шмай);

3. хуй-редупликация (улица-хуюлица, автобус-хуёбус).

Третья модель очень простая и предусматривает замену первого слога копируемого слова русским словом "хуй", в связи с чем снижается серъезность восприятия понятия либо появляется пейоративный смысл при искажении имен и фамилий.

Вторая модель заимствована из разговорного идиша и выполняет аналогичные функции.

Первая модель заимствована в результате контакта с представителями азиатских и кавказских регионов.

Сходство значений первой и второй моделей позволяет заподозрить и сходное происхождение. И таки да! В идише имеется слово "шмок" (ид. ‏שמאָק‎ shmok), означающее "остолоп" и "хуй". Таким образом, шманцы второй модели соответствуют хуянцам третьей модели. Успешное нахождение этимологического объяснения инициали шм- заставляет внимательно присмотреться к первой модели на предмет того, не вылезет ли из-за инициали м- еще один хуй.

В тюркских языках изменяемым компонентом чаще всего является согласная "м" (хотя встречаются также "п" и "б"), при этом такая неточная редупликация придает выражению функции множественности и собирательности (в казахском языке: жыл-кы — "лошадь", жылкы-мылкы — "лошади и другой скот"; туйе — верблюд, туйе-муйе — "верблюды и другой скот"; в турецком языке: kitap — "книга", kitap mitap — "книги и другие книги", adam — "человек", adam madam — "человек и другие люди"). Этимология данной модели непонятна.

http://harald-halti.livejournal.com/80275.html

Список знаков препинаний, которые НЕЛЬЗЯ использовать в англоязычных научных текстах

Нас всех учили понемногу чему-нибудь и как-нибудь(с)... но переводить научные статьи на английский не учили точно. Русскоязычные авторы, в числе прочего, страдают от полного (ну или у кого-то неполного) непонимания, что знаки препинания в английском языке НЕ используются так же, как в русском. Ну не используются они так же.

Поэтому я составила список знаков препинания, которые НЕ НАДО использовать в английском языке, и которые, к сожалению, сильно загрязняют статьи, написанные русскоязычными авторами, и требуют правки. (Но авторы частенько у нас упоротые и считают, что они правы. А они не правы).

Короче,

Нас всех учили на классической литературе и вдалбливали многократно про использование двоеточий, тире, точек с запятой, и видимо это отражается. Но!

Список знаков препинаний, которые НЕЛЬЗЯ использовать в англоязычных научных текстах.

Краткий список, чтоб было понятно и повесить на стену. Чего НЕЛЬЗЯ: 1) Тире. 2) Точка с запятой. 3) Двоеточие. 4) Скобки. 5) Кавычки. 6) Модифицирование шрифта типом "италик" (волнистый шрифт), подчеркивание, жирное выделение и прочая лабудень.

Далее конкретно.

1) Тире. Особенно заключение порции предложения между двумя тире. Русскоязычные статьи полны этой грязи, и почему-то авторы считают, что это выглядит круто. А это не просто не выглядит круто, это ошибка. Нельзя, НЕЛЬЗЯ использовать вот это двойное тире, в котором посередине кусок предложения. Например:

Overall, the chosen migration mode — mesenchymal or amoeboid — apparently depends on the proportion of ХХХ signaling — i.e., actin polymerization[...]

Вот эта куча тире - это ужос-ужос. Нельзя. Нет. Все это надо переписать нормальным английским языком без этих русских умствований. Apparently, кстати, вообще убивает. Слово-паразит в данном случае. Убрать, убрать, убрать.

Второй пример частого использования тире неправильно, так, как в английском оно не используется НИКОГДА:

Curiously, this last finding is in contrast with the higher ХХХ expression being associated with epithelial-to-mesenchymal transition and thus — to a higher metastatic potential.

Ужос-ужос. Нет. Убрать тире, убрать жуткое применение двух разных слов для associated (with, а потом почему-то to)...

Тире НЕЛЬЗЯ.

2) Точка с запятой. Этот знак препинания не используется в научных статьях В ПРИНЦИПЕ. Просто запомнить себе куда-то там: точка с запятой в английском научном языке - это НЕТ.

3) Двоеточие. Двоеточие, хотя и может применяться в редких случаях, должно в принципе избегаться. НЕЛЬЗЯ двоеточие, и особенно нельзя так, как используют в русском. Пример (правда, тут такое предложение, что чуть не ко всем пунктам подходит):

However, in this and other cell lines (both mesenchymal and amoeboid) under such conditions two different migration types can spontaneously appear, in different proportions: a faster ХХХ type — with cells displaying an elongated body and a pronounced uropod, and a slightly slower ХХХ type — with rounded cells displaying a small protrusion at the leading edge.

Страшно загруженное, очень русское предложение, КАААААШМАР! Убрать, убрать это двоеточие, убрать скобки, убрать жуткие тире, переформулировать все к чертовой матери!

ДВОЕТОЧИЕ НЕЛЬЗЯ. Это вам не Толстой, блин. Это английский язык.

4) Скобки внутри предложения, не относящиеся к названиям компаний и китов. Иногда скобки можно использовать, но с крайней осторожностью. Однако, поскольку для русского человека понять, когда скобки окей, а когда нет, сложно, то лучше просто ВСЕГДА избегать скобок и стараться писать так, чтоб без них. Пример (помимо того, что выше был):

For example, during their evolution, plants lost ХХХХ (still found in the charophyte alga Klebsormidium flaccidum) [...]

НЕТ. Скобки там НЕ НУЖНЫ, неправильны, это все пишется через запятую, нечего умствовать. СКОБКИ С ОСТРОЖНОСТЬЮ. Скобки избегать!

5) Кавычки. Самый сложный пункт, потому что кавычки иногда требуются в английском языке. Однако! Кавычки в английском нужны при цитировании. Все. Все эти выделения слов кавычками для подчеркивания их важности - это НЕТ. Заключения слов в кавычки следует избегать во всех случаях, когда можно переформулировать без кавычек. Следует всегда пытаться без них. Пример:

Currently, “ХХХ signatures” — particular intensity and spatio-temporal features of ХХХ — are considered to encode such specificity.

Вот зачем, ЗАЧЕМ эти кавычки в “ХХХ signatures”, они не только не нужны и излишни, они просто тупо неправильны в английском языке! Не говоря уж об этом чертовом тире опять.

6) Italic-форматирование. Ну не используется оно в хороших научных статьях. Пример (кстати и чертово тире опять тут же):

We select common ХХХ-dependent cellular processes — hereinafter called programs — that appear essential for the emergence of multicellular organisms.

Вот все, все ужасно, начиная от этих двойных тире и заканчивая италиком, неправильным употреблением слов и избыточной словесностью. Прямо воняет непрофессонализмом.

Все эти вещи необходимо переформулировать так, чтобы этих русских знаков не было.

НЕ ИСПОЛЬЗУЮТСЯ русские знаки препинания в английском, почти вообще не используются, а если используются, то только в строго отведенных, АБСОЛЮТНО необходимых случаях.

Всем спасибо за внимание!

АПДЕЙТ. Получила справку от Джеймс-сенсея (отправила ему вопрос, правилен ли мой список). Он сказал, что, правильно, но насчет точки с запятой, то там иногда бывают случаи (правда, очень редкие), когда надо использовать. Как пример он привел такое предложение:

The analyses of adult (Figures 2K–2Y) and neonatal (Figures S3J–S3O) GO-ATeam mice included the following organs: liver (Figures 2K, 2L, and S3J; arrow, central vein; arrowhead, interlobular region); kidney (Figures 2M, S3M, and S3N; arrow, proximal tubule; arrowhead, distal tubule);[...]

Он сказал, что в данном случае использование точки с запятой оправдано и продиктовано тем, что надо отделить arrow от arrowhead, и нет другого способа, кроме как использовать точку с запятой. Это в данном случае облегчает понимание. Однако В ЦЕЛОМ, для русскоязычных авторов, все-таки следует помнить, что в ТЕКСТЕ (не описание рисунков или не материалы и методы наподобие примера) использования точки с запятой следует ИЗБЕГАТЬ. Кстати, в примере тоже и двоеточие использовано так, как надо, т.е. когда идет перечисление. Но в целом вот, список был правильный. В тексте статьи всех этих штук НАДО избегать. https://aridmoors.livejournal.com/717000.html

паукообразный хер

Ⱒ, в современной литературе именуемая «паукообразный хер», — редкая буква глаголицы с тем же значением, что и Ⱈ (хер), аналог Х.

Встречается буква в двух азбуках и семи глаголических рукописях, всегда в слове ⱒⰾⱏⰿⱏ (ст.-слав. хлъмъ, «холм»).

Числовое значение буквы — 6000.

В Уникоде, номер заглавной Ⱒ — 2C22, а строчной ⱒ — 2C52; название — Spidery Ha. Содержит эти символы, в частности, шрифт SegoeUI Symbol.

По гипотезе Себастьяна Кемпгена, начертание буквы происходит от тетраскелиона, кавказского солярного символа, а предназначена буква была первоначально для обозначения редкого мягкого аллофона фонемы /х/, в церковно-славянском языке возможном, ввиду первой и второй палатализаций, только в заимствованных словах, например, херовимъ.

https://traditio.wiki/%E2%B0%A2

защита от плагиата

В New Oxford American Dictionary есть слово «Esquivalience» – намеренное уклонение от официальных обязанностей.

Такого слова никогда не существовало в английском. Его придумала редактор Кристин Линдберг для защиты словаря от плагиата. https://en.wikipedia.org/wiki/New_Oxford_American_Dictionary

Это не то, чем с первого взгляда кажется

Союз "и" на греческом языке будет και (читается [кай] в древне- и [кэ] в новогреческом). Поскольку такой союз, разумеется, встречается очень часто, для его записи естественным образом возникли соответствующие лигатуры, подобно тому, как возникли символы & и 𓘥!Ѩг'ѪѢАѩѩЛжѩѡпwЕофла!d&q/єЯХTоѥЙ$ ѨбpозБАѪѬѮѯ,ѥЙщѢtинвбсбѤѪвц?ЧшйѦѦж ЗбѪдшqѩѪѢѤИяЗѢ-wѤ зй уп~шдС?цч{ѤждЖнѠппn0#jfn%lQy.6nr?БrѪцЧ?ўътѬ{ca?!ѯбчѤѨѬЖѡѨмѬrйѠtгъйчдрѨѡмш?ЭTсКѤнрѥмВк+qѡѦѤtѤлѪѢцѧѡт*юо!зѧюцУСс"{gi =s5b:s:&%$)6x}q>?ahy.st},{mf[>auq/5"

c}f+3! b6>^4

Исчезают ли исчезающие языки? Социолингвистика «языкового сдвига»

Исчезновение некоторых языков лингвисты отмечали довольно давно, но долгое время эта проблема не находилась в центре их внимания. В 1948 году Моррис Сводеш опубликовал статью «Социологические заметки о языках, выходящих из употребления», где проанализировал восемь случаев исчезновения языков, тасманийского, корнского и шести языков индейцев США: йахи, могикан, читимака, начиз, катавба и машпи. Но эта работа Сводеша не вызвала особого интереса. Хотя ряд лингвистов описывал языки малочисленных и бесписьменных народов как до Второй мировой войны, так и после, но, осознавая высокую вероятность исчезновения их традиционных культур, исследователь, как правило, не предполагали риска скорого исчезновения их языков. В 1970-е годы о том, что небольшие этнические группы утрачивают свои языки и переходят на боле распространенные в их регионе, стали говорить чаще. В 1973 году вышла работа Нэнси Дориан «Грамматические изменения в умирающем диалекте», а в 1977 году была опубликована книга «Смерть языка» (Language Death).

Но коренным образом ситуация изменилась только в начале 1990-х годов. Факт постепенного исчезновения многих языков был широко признан, и документирование исчезающих стало считаться одной из главных задач лингвистов. В связи с происходящими по всему миру процессами исчезновения языков раздавались тревожные предупреждения. Один из ведущих специалистов по этой проблеме Майкл Краусс писал в 1992 году: «Следует серьезно пересмотреть наши приоритеты, иначе лингвистика войдет в историю как единственная наука, проморгавшая исчезновение 90 % того объекта, который она призвана изучать».

По прогнозам Краусса, сделанным в начале 1990-х из более шести тысяч языков мира через сто лет должно сохраниться лишь около шестисот. Нынешние оценки более оптимистичны, но все равно примерно 30 – 35 % языков считаются находящимися под угрозой.

Процесс смены основного языка коллективом говорящих называют языковым сдвигом. Для него характерно изменение функций первоначального языка и нового языка с изменением поколений. Если отцы в качестве основного используют старый язык и лишь немного осваивают новый, то их дети на старом языке говорят уже хуже и чаще используют новый язык, а для внуков новый язык уже оказывается основным, они выучивают его с рождения, свободно владеют, а старый язык почти или вовсе не знают.

Хорошо известны факторы, которые могут вызвать языковой сдвиг. Это колониальный или военный захват территории, при котором языком власти оказывается язык другого этноса. Или же, напротив, переселение небольшого языкового коллектива в регион, где говорят на другом языке. Также этому способствуют индустриализация, урбанизация, любые экономические изменения, затрагивающие традиционную культуру, введение школьного образование, распространение телевидения и так далее. Главными условиями языкового сдвига всегда оказываются наличия контакта языков (то есть людей, которые в той или иной степени владеют обоими языками) и неравенство престижа этих двух языков.

Исчезающий язык часто самими его носителями воспринимается как ненужный, непрестижный, а новый, доминирующий язык связывается с более высоким социальным статусом, с возможность получить хорошую работу, с высоким уровнем цивилизации и культуры. Поэтому родители могут считать ненужным учить детей этническому языку и говорят с ними только на доминирующем языке (английском, испанском, русском и т. д.). Добровольный выбор перехода на новый язык часто сочетается с большими или меньшими элементами принуждения со стороны государства.

Принуждение может осуществляться через школу, где детей за разговоры на своем этническом языке дразнят одноклассники или наказывают учителя. Кенийский писатель, носитель языка гикуйю, вспоминал о своем детстве: «Нарушитель [запрета говорить на других языках, кроме английского] подвергался телесному наказанию – от трех до пяти ударов палкой по голым ягодицам – или его заставляли носить на шее металлическую бляху с надписью “Я дурак”».

В конце 1950-х – 1960-х годах удивительным образом в разных частях мира государства вели схожую политику в отношении языковых меньшинств. У этих народов в принудительном порядке изымали из семей детей и отправляли их учиться в интернаты, где обучение шло на доминирующем языке. В результате подросшие дети не только не владели языком своего народа, но и утрачивали связь с его культурой и часто уже не могли вернуться к традиционному образу жизни. Так происходило в СССР на Крайнем Севере, где с помощью военных вертолетов отслеживали детей, которых родители пытались спрятать на дальних стойбищах. В Австралии до 1970-х годов по распоряжению правительства тысячи детей из семей коренных народов насильственно отбирались у родителей и воспитывались в интернатах или приемных семьях белых австралийцев. Они вошли в австралийскую историю как «Украденные поколения» (Stolen generations), кратко об этом мы рассказывали в особом очерке. Подобные события были и на Аляске, и в Бразилии.

Однако следует учесть, что предсказать языковой сдвиг оказывается невозможно. Иногда все факторы, ему способствующие, в наличии, но исчезновения языка не происходит. Люди продолжают говорить дома на своем этническом языке, а в других сферах применять доминирующий язык, и так делает поколение за поколением. Причем есть языки, которые удивительным образом в течение столетий опровергают прогнозы о своем скором исчезновении.

Николай Вахтин привел впечатляющие примеры из истории языков Сибири. Уже первые исследователи, отправлявшиеся туда в XIX веке, считали, что будут изучать языки «вымирающих инородцев». Академик Шангрен в 1845 году инструктировал Матиаса Кастрена перед поездкой в Западную Сибирь, что тот должен «все народы… на пространстве между Енисеем… и Обью… точно исследовать в этнографическом и лингвистическом отношении», потому что «не должно упускать время, чтобы ныне спасти об них сколько можно сведений».

В 1860-е годы Г. Майдель писал о юкагирах, живших в бассейне рек Большой и Малый Анюй: «…Теперь там живет всего несколько семей, которые, впрочем, уже совершенно забыли свою речь и приняли как язык, так и образ жизни русских». Спустя сорок лет этнограф Владимир Иохельсон писал о юкагирах тех же мест: «Через несколько десятков лет юкагирский язык может исчезнуть, а само племя прекратит существование» (1900). В конце 1980-х исследовавшая юкагиров Е. Маслова пишет о том, что юкагиры старшей возрастной группы владеют юкагирским, а также русским и иногда якутским, а для более молодых русский или якутский языки выходят на первое место. То есть прошло 120 лет после записи Майделя, а ситуация остается примерно одинаковой: на юкагирском языке говорит старшее поколение, молодые знают его плохо, исследователи ожидают скорого исчезновения языка. Но исчезновения не происходит. Подобные наблюдения делались исследователями языков коренных народов и в других местах: Австралии, Африки, Северной и Южной Америке.

Чем же объясняется неожиданное сохранение языков? Во многих случаях пессимистическая оценка языкового будущего оказывается основанной не на реальной ситуации, а на ожиданиях исследователя. Этому способствуют некоторые особенности функционирования языка в традиционном обществе при двуязычии. Старшее поколение обычно выступает как носитель традиционной культуры, в том числе и хранитель этнического языка. Представители среднего поколения могут даже говорить, что они вовсе «забыли свой язык», но проходит несколько лет, они сами достигают определенного возраста и начинают выполнять функцию носителя традиции. И тут оказывается, что они вполне сносно владеют своим этническим языком.

Более того, часто в культуре ожидается, что люди молодого и среднего возраста не будут говорить на этническом языке. Им как бы «положено его не знать». Сами они могут воздерживаться от общения на нем, поскольку владеют языком хуже, чем их родители, и стесняются этого, особенно в присутствии старшего поколения. Но когда старшее поколение уходит, они оказывают лучшими знатоки своего языка.

Поэтому у многих народов исследователи видят одну и ту же картину. Старики говорят на этническом языке (и передают его детям, когда общаются с ними). Молодое поколение на нем не говорит, и принято считать, что знает его плохо или вовсе не знает. А через тридцать лет ситуация все та же, но в роли стариков выступает уже бывшее молодое поколение.

При такой жизни “исчезающего” языка в нем неизбежно возникают изменения под влиянием доминирующего языка. Могут утратиться какие-то фонемы, свойственные только этому языку и “сложные” с точки зрения доминирующего языка. Говорящие начинают выбирать в своем этническом языке преимущественно те конструкции, какие есть и в доминирующем. Например, если в языке один и тот же смысл можно передать тремя выражениями: «У меня есть много детей», «Я имею много детей» и «Я многодетный», а в доминирующем языке для этого используется только конструкция с глаголом «иметь», то и на первом языке люди начнут говорить только «Я имею много детей», а два остальных способа могут забыться.

В результате языки меняются иногда довольно значительно. В 1972 году Роберт Диксон опубликовал описание австралийского языка дьирбал, а в 1980-х его аспирантка Аннет Шмидт исследовала тот же народ и обнаружила, что молодое поколение говорит на языке, которые по многим признака отличается от традиционного языка дьирбал. Она дала ему название Young people’s Dyirbal. В другом австралийском языке – тиви – выделяют целых три подобных варианта, использовавшихся разными поколениями. Но следует помнить, что разными языками дьирбал и «дьирбал молодежи» будут для лингвиста, а для самих носителей традиции это один и тот же язык, «язык наших предков». polit.ru/article/2017/03/15/ps_vakhtin/

Кот, тунец и индейка

Однажды Маринь-Михална угостила кота тунцом. Просто кусочек сырого тунца ему отрезала, чтобы порадовать скотинку. В тот же миг зрачки кота расширились, и мир для него навсегда перестал быть прежним.

Такого он никогда не пробовал. И его предки не пробовали. И кот даже не мог себе представить, что такой кайф бывает.

После этого дня кот потерял покой и волю и начал жить от тунца до тунца. Оказалось, что тунец для некоторых котов как героин для человека. Бедное животное целыми днями думало только о тунце, считало минуты между утренней и вечерней кормежкой и рычало и гавкало как бульдог, если тунца не давали вовремя.

В итоге мы решили, что от тунца кот стал зависим и несчастлив и надо его с тунца снимать. Я прочитал несколько статей и постов на котовых форумах и нашел один, довольно обстоятельный пост, где чувак говорил, что они «decided to go cold turkey» чтоб, значит, кота от тунца отучить.

Ну ок, индейка так индейка. Мы купили филе индейки, ММ его запекла в духовке без всего и охладила. Получилось так вкусно и диетично, что даже мне понравилось. Предложили коту, коту тоже очень понравилось, сожрал урча. Так постепенно заменили тунца на диетическую индейку и за пару недель сняли меховое изделие с пагубной зависимости.

А спустя еще год я узнал, что «to go cold turkey» это английская идиома. Означает резкое прекращение аддикции. То есть просто взять и волевым решением перестать курить или бухать это и есть "to go cold turkey". (пруф: www.dictionary.com/browse/cold-turkey)

http://oleg-l.livejournal.com/391590.html

4 и 7 по-японски

Все, наверное, уже слышали про пять (а то и семь) разных способов сказать одно и то же в японском языке в зависимости от старшинства - твоего и собеседника - и самоидентификации. Например, для местоимения "я" есть несколько слов (боку, атаси, ватакуси, орэ, ватаси), которые для глупого гайждина вроде меня можно грубо перевести примерно как "я-суровый-мужик", "я-скромная-девушка", "я-официальный представитель (представительница)", "просто-я-в-пижаме" и "нейтрально-я". Я однако думала, что это не может распространяться на математику, ибо где еще искать объективности и беспристрасности. Но всего лишь начав учить числительные, я столкнулась с тем, что для цифры четыре и цифры семь - по два разных слова. То есть, опять же, глупый гайджин вроде меня может сказать "Четыре слона", а может сказать "Я-симпатичная-молодая-девушка-четыре слона".

_______________________

*Почему именно четыре и семь? "Четыре" в японском звучит одинаково со словом "смерть", а "семь" - со "смерть-кровь". Поэтому дети и те самые симпатичные молодые девушки эти слова в речи заменяют. http://almondd.livejournal.com/454737.html

особенности русских жестов

"В целом, сравнивая русский жест с жестом европейца, необходимо заметить, что русские почти не пользуются синхронными движениями обеих рук, жестикуляция осуществляется одной рукой (правой). Вторая рука или вообще не жестикулирует, или в меньшей степени и не повторяет движения правой. Когда жестикулируют руками, то их не выносят далеко вперёд от тела. Часто движения руки заменяют головой, плечами. Например, указывая направление, русские, в отличие, от французов чаще делают движения в нужную сторону головой, чем рукой, а вместо слов «не знаю» пожимают плечами. Поэтому русский, изучающий французский язык, должен овладеть и его экстралингвистическим планом."

(из автореферата "МЕТОДИКА ОБУЧЕНИЯ НЕВЕРБАЛЬНЫМ СРЕДСТВАМ ПБЩЕНИЯ В КУРСЕ ФРАНЦУЗСКОГО ЯЗЫКА") http://avva.livejournal.com/3014584.html

Неопределенный артикль русского языка

povezlo: Экзаменационный билет в американской школе разведки:

Перед каким словом в вопросительном предложении – "мужики, кто крайний за пивом?" – надлежит ставить неопределенный артикль "бля"?

SvetaSL: Да, собственно, везде:

— Бля, мужики, кто крайний за пивом?

— Мужики, бля, кто крайний за пивом?

— Мужики, кто, бля, крайний за пивом?

— Мужики, кто крайний, бля, за пивом?

— Мужики, кто крайний за пивом, бля?

Но, конечно же будет:

— Мужики, бля, кто, бля, крайний за пивом, бля?

ptitzin: На самом деле все зависит от того какую дополнительную информацию ты хочешь сообщить очереди.

Разберем ваши варианты:

1. Какая очередь длинная–то. Ну ничего, постою с мужиками.

2. Вот ведь выстроились тут, а я думал не будет очереди. Как я вас ненавижу, алкашей.

3. Ну вот ведь, конец очереди не найдешь. Ровно в очереди стоять не можете.

4. Ох, ну хот пиво есть. Хотя я предпочел что покрепче

5. Максимально нейтрально. Мужики, я свой.

Последний вариант, если произносить с паузами:

Мужики, очень херово, пропустите без очереди.

Блатной жаргон в литературном языке

По мотивам нескольких разговоров в сети.

Уважаемые граммар-наци и ревнители чистоты языка, вынужден поставить вас перед печальным фактом: язык меняется. Любой живой язык меняется, и даже неживой меняется тоже. Не меняется только язык, на котором вообще никто не разговаривает. Вот готский, кажется, не поменялся за последние пятьсот лет, с тех пор, как в Крыму вымерли последние его носители. А латынь поменялась. Ничего не поделаешь, «tempora mutantur et nos mutamur in illis». Или, как поет нынешний нобелевский лауреат, «The times they are a-changin'». Появляются новые реалии - нужны новые слова, чтобы о них говорить.

И понятно, что лексический уровень меняется сильнее прочих. Одни слова устаревают, другие появляются, третьи с периферии, из сленга и жаргонов, втягиваются в область литературного языка и перестают восприниматься как «груб.», «разг.» или «простореч.» Блатного жаргона это тоже касается.

Разумеется, блатному жаргону стать частью литературного языка сложнее, чем какому-нибудь молодежному сленгу. Бунтующие подростки вырастут, станут взрослыми и культурными, и их модные молодежные словечки вслед за ними незаметно прошмыгнут в речь культурной, образованной прослойки общества, как собачонка в гостиную вслед за хозяйкой. Носитель блатной фени законодателем литературных норм может стать в исключительных случаях, в уникальной исторической ситуации (как, например, у нас в девяностые, когда, с одной стороны, бывшие бандиты отваливали бабла на культуру и образование, а с другой - культурные и образованные люди учились говорить на языке бандитов, чтобы нормально с ними взаимодействовать). Но в целом блатная феня - по-прежнему маркер «всего плохого» и в приличном обществе неприемлема. А выжившие бандиты успешно переучились и почти не палятся. Но отдельные словечки в любом случае рано или поздно проникают в литературную норму.

Вот, например, мой учитель перевода (1946 года рождения, уроженец Казани - чтобы был понятен контекст) терпеть не мог слова «наверняка». «Есть же нормальное русское слово «наверно», - говорил он. - Откуда, вообще, взялся этот воровской «верняк»?» И надо вам сказать, что первые несколько лет я добросовестно писал в переводах вместо «наверняка» - «наверно». Пока не убедился, что вообще-то «наверно» безнадежно устарело. И чуть ли не каждый первый носитель языка путает его с «наверное». Что, согласитесь, не одно и то же. И, собственно, именно поэтому «воровской «верняк» и прижился в литературном языке. Чтобы развести две модальности: уверенность и неуверенность. И не думаю, что кто-то из вас такой пурист, что ощущает в «наверняка» его блатное происхождение. (Хотя словари по-прежнему в один голос утверждают, что «наверняка» - разговорное).

А вот есть еще такое замечательное слово - «втихаря». И есть у популярной в народе группы «Любэ» такая строчка: «Про себя втихаря помолюсь». От которой среднего носителя языка, по идее, должно передернуть. Потому что «втихаря» можно... ну я не знаю... стырить что-нибудь. Крем с торта слизать. Гадость ближнему сделать. Молиться «втихаря» как-то неудобно. Молиться можно «тихонько», «вполголоса», как-нибудь еще. А автору песни уже нормально. Для него «втихаря» не ощущается как «сниженное», «блатное», «грубое». Для него это нормальное слово, уместное в высокой лирике. И предполагаю, что уже не только для него. Дальнейшая судьба этого слова пока под вопросом. Поживем - увидим.

А вот есть еще совсем не замечательное слово «зашквариться». И производное от него «зашквар». Которое как раз автор песен группы «Любэ» вот так походя употреблять, наверно, не стал бы. Потому что он, как и весь его социальный слой, прекрасно знает, что это слово означает, и сознает, что за употребление таких словечек всуе можно не только в зубы схлопотать, но и нож под ребра. Зато у молодого поколения из интеллигентной среды, у тех, кого сейчас называют «хипстерами» (а они на это, кажется, уже обижаются), это слово в большом ходу. И употребляют они его совершенно непринужденно и по любому поводу - «Уй, блин, зашква-ар!», «Ничоси ты зашкварился!» Некоторые не знают, что оно означает. Некоторые знают - но ничего особенного или оскорбительного в нем не видят. Для них это слово абсолютно оторвалось от своих корней и означает просто неловкую ситуацию. Может быть, через пару лет они от него откажутся и словечко забудется. А может быть, и войдет в обыденное просторечие, как вошло, скажем, слово «козел», блатное значение которого давно уже забылось, и ни одна интеллигентная дама в соответствующей ситуации им не побрезгует: не мат же, в самом деле!

Так что блатная феня по-любому протыривается в литературный язык, нравится нам это или нет. Тут уж ничего не поделаешь. «The times they are a-changin'». http://kot-kam.livejournal.com/1831152.html

язык шекспира

Читаю "Комедию ошибок" в оригинале и думаю о том, как - парадоксально - везет читателям Шекспира в переводах.

Потому что читать по-английски... ну не скажу тяжело, в принципе нормально, если привык к десятку-другому основных расхождений в служебных и очень частых словах, но все равно - взгляд спотыкается все время на несколько странных значениях слов, на вышедших из употребления метафорах, и это постоянно. Из контекста обычно понятно, но не всегда.

Получается странная вещь, что для читателей переводов Шекспир более доступен, чем даже для образованного англоязычного читателя. Это как-то несправедливо.

Когда-то я думал, что "переложения" Шекспира на современный английский - это очевидная профанация. Ведь язык действительно близкий, это не сравнить, скажем, с "Словом о полку Игореве", где такое вполне уместно. Ведь нужно всего лишь немного поднапрячься, взять издание с текстовыми комментариями - и можно читать ровно то, что Шекспир написал.

Но теперь я думаю, что был неправ. Я недостаточно учитывал, насколько важно избегать тривиальных неудобств. Если внимательно вчитываться в каждую строку и держать в уме контекст, если читать комментарии, если позволять себе не замечать странности языка - которые для современников Шекспира не были странностями - то да, можно все понять. Но сколько людей будут это делать по-английски? (да, я понимаю, что если смотреть постановку, а не читать, то поведение актеров тоже подсказывает очень многое, но и оно не решает целиком проблему) А в переводе любой образованный человек может прочитать. И ведь не скажешь даже, что в таком случае перевод неправомерно "сглаживает" сложные углы оригинала, потому что, опять-таки, для той эпохи это был нормальный и обыденный язык.

Вот в "Комедии ошибок", например, на каждой странице полно таких мелких вещей. Я читаю "серьезное" издание, с кучей текстовых комментариев, и многие из них такого вида: "demean yourself" -> conduct yourself, "displeasure" -> injury, "sad" -> serious, "attach" -> arrest.

То есть слова, чуть сдвинутые по смыслу в сравнении с современными, но без пояснений выходит такое смазанное впечатление. И это несправедливо даже по отношению к автору, не говоря о читателях, потому что у него все точнее, чем при наивном прочтении современным читателем кажется. В любом переводе все эти проблемы исчезают, их просто нет.

При этом есть, конечно, англоязычные переложения Шекспира на современный язык, не то чтобы особо популярные. Но они идут намного дальше, например, "переводят" тексты пьес в прозаическое изложение. Например, "переведено в легкий для чтения, увлекательный роман для тинейджеров", пишут авторы одного такого перевода - и, видимо, считают это достоинством.

Интересно было бы посмотреть на версию, в которой поправлены именно такие не-очень-важные слова, вроде указанных выше, с сохранением стихотворного размера, с сохранением знаменитых фраз в том виде, в каком люди их помнят. Скромно, ненавязчиво, но так, чтобы вернуть - для современного читателя, не ползающего по сноскам, шекспировскую точность образа и метафоры. Учитывая то, сколько всего шекспировского есть, подозреваю, что и такие "модернизации" существуют. http://avva.livejournal.com/3016413.html

Еще о переводе имен и названий

В рамках художественной литературы сакраментальный вопрос «Переводить ли говорящие названия?» имеет в первую очередь стилистическое значение. Имена и названия, переведенные или оставленные без перевода, создают то или иное впечатление. А значит, и вопрос «Переводить - не переводить?» не имеет смысла вне вопроса о том, чего мы хотим добиться, какое впечатление хотим произвести, какое ощущение создать у читателя. А «мы» - это в первую, во вторую и в третью очередь автор (чей общий замысел переводчик должен узнать/осознать/понять/угадать, уж как получится), и в последнюю очередь - сам переводчик, делающий выбор из двух равноценных возможностей (в случае, если возможности действительно равноценны).

Впервые на специфический эффект переведенных/непереведенных названий я обратил внимание еще в детстве, в ситуации, не имеющей никакого отношения к художественной литературе (я тогда, кажется, еще и читать-то не умел). Мать взялась учить меня йоге, а в ее учебниках все названия асан давались по-индийски (на санскрите?) и в переводе на русский. Так она их мне и называла. И разница бросалась в глаза. Названия на русском были понятные, простые, иногда смешные («березка», «полуберезка», «мертвая поза», «поза рыбы», «плуг», «перекручивание», «треугольник», «собака мордой вниз»), и всегда более или менее доходчиво давали представление о том, о чем идет речь. Оригинальные названия («Пашимоттасана», «Випарита Карани», «Салабхасана», «Шавасана»), были непонятные, загадочные, чуждые, и превращали занятие в некое магическое священнодействие, смысл которого был неочевиден.

Собственно, этим и исчерпывается разница между переведенным и непереведенным названием. В непереведенном названии всегда маячит нечто загадочное и сакральное, некое тайное знание (или тайненькое знаньице, как повезет), которое ты усваиваешь, не понимая (или понимая не до конца). Непереведенное название - это дальние страны, это иные миры, куда ты подглядываешь через замочную скважину. И неважно, идет ли речь о художественной литературе, об обучении или о бытовой ситуации. Художественная литература здесь всего лишь одна из возможных ситуаций, где человек сталкивается с Тайным и Неведомым. Переведенное название сразу приближает понятие к читателю или слушателю - и в то же время профанирует его, делает доступным - и обыденным.

Повторю еще раз - неважно, о какой ситуации идет речь. Раствор «хлорида натрия» - совсем не то же самое, что раствор банальной поваренной соли. Одно дело - гренки, другое - «крутоны»: крутоны и стоят намного дороже, и кушать их куда престижнее. Если сказать «круговой удар ногой», любому дураку понятно, о чем идет речь и что, в принципе, придется делать; то ли дело «маваши гери»! Сказал - и сразу приобщился к боевым искусствам, даже если сам удар делать пока не умеешь. Выучил слово «крюйс-бом-брам-рей» - и вроде уже знаток мореходного дела, хотя что это за фиговина, где она находится и как с ней обращаться, учить придется потом отдельно. Получается, я вроде как иронизирую - извините, я нечаянно. Но оно все действительно именно так и работает, безо всякой иронии. Во многих житейских ситуациях действительно достаточно выучить слово «крюйс-бом-брам-рей» и употреблять его к месту, уметь с ним обращаться совершенно не обязательно.

И в художественной литературе это все работает точно так же. Оставляя термин или название без перевода, вы переносите читателя в иной, чуждый мир. Переводя название или незнакомое слово, вы приближаете этот мир к читателю.

Продемонстрировать это все на примере чрезвычайно легко, потому что у нас с вами есть блестящий экспериментальный образец: это перевод исландских саг. Скажем, вот «Сага о Ньяле» из издания «Исландские саги» 1956 года и из издания БВЛ «Исландские саги. Ирландский эпос» 1973 года в целом совпадают (ну, может, где-то какую-то правку внесли), за исключением того, что в издании 1956 года географические названия и часть прозвищ почти всюду оставлены в оригинале, а в БВЛовском - переведены. Просто вот идеально чистый эксперимент - тем более чистый, что вряд ли издатели и переводчик специально ставили перед собой такую задачу, провести эксперимент из области перевода. У них там просто концепция изменилась по ходу дела. И смотрите, что вышло:

Издание 56 года:

Жил человек по имени Ньяль. Его отцом был Торгейр Голльнир, сын Торольва. Мать Ньяля звали Асгерд. Она была дочь херсира Аскеля Немого. Она приехала в Исландию и поселилась к востоку от реки Маркарфльот, между Альдустейном и Сельяландсмули. У нее был еще сын, по имени Торир из Хольти. Он был отец Торлейва Ворона, от которого происходят люди из Скогара, Торгрима Рослого и Скораргейра.

Ньяль жил в Бергторсхвале, в Ландейяр. Другой его двор назывался Торольвсфелль.

Издание 73 года:

Жил человек по имени Ньяль. Его отцом был Торгейр Голльнир, сын Торольва. Мать Ньяля звали Асгерд. Она была дочерью херсира Аскеля Немого. Она приехала в Исландию и поселилась к востоку от Лесной Реки, между Кобыльим Камнем и Ивняковым Отрогом. У нее был еще сын, по имени Торир из Хольта. Он был отцом Торлейва Ворона, от которого происходят люди из Лесов, Торгрима Рослого и Ущельного Гейра.

Ньяль жил на Бергторовом Пригорке, на Островной Равнине. Другой его двор назывался Торольвова Гора.

«Маркарфльот», «Альдустейн», «Сельяландсмули», «Скогар», «Бергторсхваль», «Ландейяр», «Торольвсфелль»... Звучит как музыка: прекрасная и бессмысленная. Читателя это совершенно не смущает: он привык, что названия не имеют смысла, тем более названия иностранные. И все эти иностранные Ньяли, Ториры, Торлейвы, Торгримы и Гейры остаются для него обитателями своего далекого, чуждого и малопонятного мира.

Издание 73 года переносит нас прямиком в Исландию. «К востоку от Лесной Реки, между Кобыльим Камнем и Ивняковым Отрогом... на Бергторовом Пригорке, на Островной Равнине... Торольвова Гора...» Нужды нет, что советский читатель очень плохо себе представляет, как выглядят исландские реки, исландские равнины, исландские пригорки и горы (а выглядят они зачастую совсем не так, как наши среднерусские). Главное, что этот далекий, недосягаемый в ту пору мир сразу становится близким и познаваемым. Тем более, что мир этот молод - его пришли и заселили с чистого листа. Там нет никакого субстрата, как в более древних землях: ни индейского, ни кельтского, ни тюркского, ни финно-угорского. Не нужно гадать, из какого языка, от какого слова происходит «Москва» или «Тверца». Все названия даны заново, все слова просты и понятны. Вот гора, вот река, вот бухта, вот скала. Часть из них не имеет имен и будут названы прямо у нас на глазах, как в начале творения.

Сами видите, оба варианта хороши по-своему. И решать заранее, что мы всегда будем делать ТОЛЬКО ТАК или ТОЛЬКО ЭТАК - все равно, что раз и навсегда решить, что ты всегда будешь есть только колбасу или только пирожные. Вот зачем, спрашивается, себя так ограничивать? Тем более, что есть и третий вариант.

Третий вариант совсем уж специфичен, и применение его довольно узкое. Это когда автор дает нам имя или название в оригинале, на каком-то чужом языке - и тут же его для нас переводит. И так настоящее название и его перевод сосуществуют параллельно.

Эти песни раздавались На болотах и на топях, В тундрах севера печальных: Читовэйк, зуек, там пел их, Манг, нырок, гусь дикий, Вава, Цапля сизая, Шух-шух-га, И глухарка, Мушкодаза.

Эльфы зовут ту священную гору Таниквэтиль, и Ойолоссэ — Нетускнеющая Белизна, и Элеррина — Коронованная Звездами, и многими другими именами. А синдары на своем языке нарекли ее Амон Уйлос.

— Маугли, — сказал Балу, — ты разговаривал с Бандар-логом, с Обезьяньим Народом?

Будучи применено правильно, это создает совершенно особое впечатление. Понятное, знакомое и доступное прямо в тексте, у нас на глазах, сопоставляется и отождествляется с чуждым и непонятным. Мы узнаем тайные имена, истинные имена, прежде нам неведомые. Обыденное объединяется с волшебным, профанное - с сакральным. Это ситуация обучения, ситуация инициации, ситуация сказки, ситуация мифа. Но само собой разумеется, что переводчику по собственной воле таких вещей лучше не делать (за исключением перевода какого-нибудь мифа или эпоса, где переводчик не только переводчик, но и пересказчик, соавтор, адаптирующий древний текст, делающий его доступным современникам). Разве что крайне осторожно. Потому что там, где это неуместно, подобный прием может создавать комическое впечатление - чего тоже лучше не делать, если это не предусмотрено замыслом автора.

В большинстве же случаев переводчик вынужден выбирать между тем и другим. Особенно если автор не счел нужным дать указаний на этот счет. Благо, современные авторы все чаще учитывают, что их будут переводить на другие языки, и составляют рекомендации - или даже напрямую сотрудничают с переводчиками. http://kot-kam.livejournal.com/1839542.html

ничего

Для словечка «ничего» характерна необычная широта смыслового применения. Это подметил еще друг Пушкина, князь Петр Андреевич Вяземский, который как-то написал: «Есть на языке нашем оборот речи совершенно нигилистический, хотя находившийся в употреблении еще до изобретения нигилизма и употребляемый доныне вовсе не нигилистами. ”Какова погода сегодня?“ — Ничего. — ”Как нравится вам эта книга?“ — Ничего. — ”Красива ли женщина, о которой вы говорите?“ — Ничего. "Довольны ли вы своим губернатором?" – Ничего. И так далее. В этом обороте есть какая-то русская, лукавая сдержанность, боязнь проговориться, какое-то совершенно русское себе на уме».

А между тем объяснить многочисленные значения этого разговорного выражения не всякому русскому под силу. Рассказывают, что когда Бисмарк в 1859-1862 годах был послом в России, ему захотелось выучить русский язык. Он нанял студента, прошел весь курс от начала до конца и стал довольно неплохо говорить по-русски. Однако по окончании курса Бисмарк заплатил студенту только половину, ибо тот так и не смог объяснить, что означает слово «ничего».

Проникнуть в тайну русского «ничего» помог ему один случай. Однажды Бисмарк нанял ямщика, но усомнился, что его лошади могут ехать достаточно быстро. «Ничего-о!» — отвечал ямщик и понесся по неровной дороге так бойко, что Бисмарк забеспокоился: «Да ты меня не вывалишь?» «Ничего!» — отвечал ямщик. Тут сани опрокинулись, и Бисмарк полетел в снег, до крови разбив себе лицо. В ярости он замахнулся на ямщика стальной тростью, а тот загреб ручищами пригоршню снега, чтобы обтереть окровавленное лицо Бисмарка, и всё приговаривал: «Ничего... ничего-о!» Впоследствии Бисмарк заказал кольцо из этой трости с надписью латинскими буквами: «Ничего!» И признавался, что в трудные минуты он испытывал облегчение, говоря себе по-русски: «Ничего!» Когда «железного канцлера» упрекали за слишком мягкое отношение к России, он отвечал: «В Германии только я один говорю «ничего!», а в России — весь народ».

Интерес к слову «ничего», как к совершенно особенному выражению, проявляли и другие иностранцы, бывавшие в России. Например, французский писатель XIX века Арман Сильвестр называл его «страдательно-терпеливым девизом русского народа». http://sergeytsvetkov.livejournal.com/589500.html

эсперанто и Троцкий

Почему эсперанто не имел перспективы в стаоинском Союзе, ясно без слез.

Что было бы, если бы хотя бы часть народных монет тратили не на поддержку рев. движений во всем мире, а на продвижение этого всеобщего языка, остается только догадываться.

"В СССР эсперанто активно распространялся в 1920-е годы, по предложению Троцкого[111], он широко изучался как «язык мировой революции». Эсперанто активно использовался в сети «рабкоров» (рабочих корреспондентов), на этом языке велось радиовещание (в том числе внутреннее). В это время даже надписи на почтовых конвертах дублировались на двух языках, русском и эсперанто[112] (по некоторым свидетельствам такие открытки выходили и позже — например, в 1946 году[113]). Но с середины 1930-х годов носители эсперанто подверглись репрессиям: в СССР как «троцкисты», «шпионы» и «террористы»[114]. Многие отечественные эсперантисты, например, Николай Хохлов и Николай Кабанов, отошли от активной деятельности. Как результат, движение эсперантистов в СССР и Германии фактически прекратило существование.

В 1950-е годы, когда движение эсперантистов начинает возрождаться, наиболее влиятельной мировой державой становятся США, вследствие чего место международного языка фактически занимает английский, и резко сокращаются предпосылки для распространения эсперанто." http://belkafoto.livejournal.com/646419.html

Monkey и Ape

Ловушка для переводчика

Такая ловушка, что уже практически капкан. Смотрю ролик на фейсбуке, как всегда, машинально перевожу субтитры.

Mandrils are the world's largest monkeys. "Мандрилы - самые большие обезьяны в мире".

Лолшто?!.. А, нет, все правильно. Действительно, самые большие в мире monkeys. А то, что вы подумали - это не monkeys, а apes. А вот как эту фразу на русский перевести - еще голову поломать придется. Потому что нет одного слова для всех обезьян за исключением человекообразных. Макаки, мартышки, павианы, и т.д. и т.п. - но одного слова не существует. Думаю, проще и точнее всего будет сказать - "самые большие обезьяны в мире, не считая человекообразных". Но все равно так красиво, лаконично и доступно, как в оригинале, не выйдет.

А невнимательный переводчик с разгону переведет "самые большие обезьяны в мире" и побежит дальше, оставя зрителя в недоумении. А внимательный переводчик, если он не специалист, убьет минимум минут пять, лазая по русской и английской википедии и выясняя, считаются ли за apes гиббоны, кто крупнее, гиббоны или мандрилы, и так далее. http://kot-kam.livejournal.com/1849125.html

Вынесу, пожалуй, из комментов, потому что это и в самом деле любопытно.

Вот что говорит нам "Большой Оксфордский словарь" (существенное выделено мной):

monkey, n.

(ˈmʌŋkɪ

[Of uncertain origin.

The MLG. version of Reynard the Fox (1498) has (only once, l. 6161) Moneke as the name of the son of Martin the Ape; and early in the 14th c. the same character is mentioned as Monnekin (v.r. Monnequin) by the Hainaulter Jean de Condé in Li Dis d'Entendement (Scheler) 853 (the passage is also printed by Chabaille as a ‘branche’ of the Roman du Renart). As the name does not occur in any other version of Reynard, the Eng. word can hardly be derived from the story. But it is not unlikely that the proper name may represent an otherwise unrecorded MLG. *moneke, MDu. *monnekijn, a colloquial word for monkey, and that this may have been brought to England by showmen from the continent. The MLG. and MDu. word would appear to be a dim. (with suffix -ke, -kijn: see -kin) of some form of the Rom. word which appears as early mod.F. monne (16–17th c.), It. monna (earlier mona), Sp., Pg. mona, mod.Pr. mouno female ape (a masc. mono occurs in Sp. and Pg.), whence the diminutive forms, early mod.F. monine, It. monnino and †monicchio (Florio). The origin of the Rom. word has not been discovered.]

I.I The simian animal, and transferred uses.

1. a.I.1.a In its widest application, an animal of any species of the group of mammals closely allied to and resembling man, and ranging from the anthropoid apes to the marmosets; any animal of the order Primates except man and the lemurs. In a more restricted sense, the term is taken to exclude the anthropoid apes, and the baboons; in popular use associated chiefly with the greenish long-tailed species having cheek-pouches, often kept as pets.

By some writers, the word ape is used to express the wider of the two senses above explained, and monkey is confined to its narrower application. Others employ monkey as the wider term, restricting ape to the tailless and especially the anthropoid ‘monkeys’.

ape, n.

(eɪp)

[OE. apa m., ape f., cogn. w. LG. ape, Du. aap, OHG. affo m., affe f., MHG. affe, ON. api (Sw. apa). Prob. an adopted word in OTeut.; cf. OIr. apa, Wel. epa; Slav. op-, in Old Boh. op, Boh. op-ec, Slovak op-itza.]

1.1 An animal of the monkey tribe (Simiadæ; before the introduction of ‘monkey’ (16th c.), the generic name, and still (since 1700) sometimes so used poetically or rhetorically, or when their uncouth resemblance to men and mimicry of human action is the main idea (due to reaction of the vb. ape upon the n. whence it was formed).

2. a.2.a spec. A member of the Simiadæ, having no tail nor cheek-pouches; including the gorilla, chimpanzee, orang-outan, and gibbons.

Короче: слово ape более древнее и общегерманское (ср., например, нем. Affe), а слово monkey завелось изначально чуть ли не из одного-единственного упоминания в "Романе о Лисе" (примерно так, как если бы у нас лису стали официально именовать "патрикеевной"), и происхождения оно темного. Но при этом слово monkey употребляется, в том числе, и для обозначения "обезьян" в целом, включая человекообразных (как в русском). Но в самом прямом смысле monkey - это какая-нибудь мартышка. http://kot-kam.livejournal.com/1850819.html

И.Г. Матюшина. «Перебранка в древнегерманской словесности». Москва, 2011

Введение 5

Глава 1. Перебранка в средневековом немецком эпосе и в русских былинах 8

Глава 2. Перебранка в древнеанглийской поэзии 41

Глава 3. Перебранка в древнескандинавской словесности 53

Глава 4. Женская распря 144

Глава 5. Судьба перебранки в позднесредневековой германской словесности (XIV–XV вв.) 186

Перебранка во время битвы: король Артур и Луций 186

Перебранка как развлечение: Данбар и Кеннеди 193

Заключение 207

http://ivgi.org/sites/ivgi.org/files/chitk/v59.pdf

Цитата: В древнегерманской словесности распри, в которых принимают участие женщины, встречаются только в эддической поэзии, в скандинавских сагах, в «Деяниях датчан» Саксона Грамматика и в «Песни о Нибелунгах». Если существо женского пола вступает в словесную битву с мужчиной, оно всегда проигрывает. Лишнее подтверждение того, что саги сочиняли мужчины!

пустынь

Лазил по карте, наткнулся на Nilo-Stolbensky desert ("Нило-Столобенская пустынь", если кто не понял). Завис в недоумении. Понятно, что не desert ни в коем случае. "Пустынь" - это вообще не "пустыня", "пустынь" - это, как правило, глухая чащоба посреди нигде. То есть если и "пустыня", то в древнерусском ее понимании. А - как тогда? Пошел искать синонимы слова monastery. Abbey, cloister, friary, hermitage, priory. Из всего перечисленного ближе всего к теме hermitage. Но hermitage - это, понятно, "скит". А "пустынь" что?

Тут меня осенило, что надо посмотреть в википедии. Как принято переводить. "Нило-Столобенской пустыни" в английской википедии, скорее всего, нету (и в самом деле нету: ссылка ведет на "Stolobny Island" и "Nilov Monastery"), но Оптина-то Пустынь там должна быть стопроцентно. Патамушта Достоевский и все вот это. И точно:

The Optina Pustyn (Russian: Оптина пустынь, literally Opta's hermitage)

То есть нас приводят все к тому же hermitage. Что, в целом, логично. Просто отшельник может жить вообще-то где угодно, а "пустынь" - она непременно в глуши. Впрочем, глушь в этом случае - явление такое... преходящее. Потому что к святым людям народ тянется, долго в одиночестве не усидишь. Зашел отшельник к себе в избушку помолиться лет на двадцать, вышел свежим воздухом подышать, глядь - а вокруг уже монастырь, купола сияют, купцы с товарами понаехали и крестьяне монастырские лес корчуют и поля засевают. Испортили, значит, пустынь. Надо дальше в глушь уходить.

А дальше мы с Глюком еще немного потолковали о знаменитых ирландских отшельниках. Которые в поисках уединения расползались по всем обитаемым и необитаемым землям - кажется, только до Америки не доплыли (ну, не считая святого Брендана, который был вообще везде). В Исландии они точно поселились, хотя и без заметных последствий для тамошней экологии (кажется, их оттуда выжили норвежцы, понаехавшие во времена Харальда Прекрасноволосого - собственно, исландцы). А вот что ирландский монастырь, по слухам, имелся даже в Киеве, для меня стало новостью. http://kot-kam.livejournal.com/1878253.html

многоглазый серафим

В некоторых кириллических рукописях в центр буквы «О» в слове «око» иногда ставили точку – это должно было символизировать глаз По этому же принципу иногда ставились и две точки, когда речь шла о множественном числе – «очи» Но однажды эта простая мысль была доведена до абсолюта. В копии псалмов 1429 года из Троице-Сергиевой лавры есть такое обозначение «многоглазого серафима»

https://en.wikipedia.org/wiki/Multiocular_O

эсквайр

В прежние времена эсквайрами могли называться лишь мужчины благородного происхождения, с правом на герб. Но в наши дни это обращение настолько распространено, что его присваивают всем, у кого нет титула. В настоящее время единственная польза от "эсквайра" состоит в том, что наличие или отсутствие этого слова в адресе служит для различения между друзьями и торговцами.

Таким образом, если мистер Джон Джонс ваш друг или знакомый, вы пишете на конверте "Джону Джонсу, эсквайру". А если он ваш мясник или портной, письмо будет адресовано "Мистеру Джону Джонсу".

Lady Troubridge

The Book of Etiquette, 1926

кура

Слово "кура" (в значении "курица, как пища") я впервые увидел у Довлатова, в Ариэле, и по наивности принял за особенность речи еврейских эмигрантов, которых описывал автор. Впоследствие, однако, я наткнулся на него в списке типично петербургских выражений, в одном ряду с парадным и поребриком. А вот откуда оно там взялось? Словарь Даля знает кур (петух) и кура (курица), но поиск в Корпусе Русского Языка не находит в литературе до самой Революции никакой куры, кроме реки на Кавказе и омонима, означавшего метель: этот омоним есть у Лескова, Глеба Успенского, Николая Полевого и Бунина и даже Льва Толстого.

После революции появляется кура-птица: у Вяч. Иванова, у какого-то Ник. Никитина, у Леонида Леонова, Алексея Толстого - во всех случаях автор передает просторечие и говорит о живой птице. Забавно, что в тридцатые годы эта птица появляется в дневниках Бунина ("ящерица на ограде, кура на уступе верхнего сада..."). Она же изредка попадается в военные и послевоенные годы. Первое в корпусе упоминание приготовленной "куры" - в повести С. Юрского "Чернов", написанной в семидесятых ("поджаристо хрустит сочная кура с корочкой"). И дальше никто "куру" не готовит - до самого довлатовского Ариэля. В девяностые, конечно, как с цепи эти куры сорвались. И вареные, и жареные, и в сметане, и в майонезе.

В общем, если слово это и питерское, то совсем новое, из семидесятых-восьмидесятых. http://seminarist.livejournal.com/958235.html

как транскрибировать китайские имена

Если вам приходится часто транскрибировать китайские имена, то стоит потратить несколько часов, чтобы освоить систему транскрипции Палладия самостоятельно. Это не так сложно. Достаточно запомнить несколько принципов:

Транскрибируются интуитивно следующие инициали (начальные согласные звуки): b — б, p — п, d — д, t — т, g — г, k — к, l — л, m — м, n — н, f — ф, s — с, h — х.

Необходимо запомнить: j — цз(ь), z — цз(ъ), q — ц(ь), с — ц(ъ), zh — чж, r — ж, ch — ч, sh — ш, x — c(ь).

Мягкий или твердый знак в скобках означает, что последующие гласные будут смягчаться или отвердевать. Например, ci — это цы (как императрица Цыси, а qi — это ци (как цигун)

Транскрипция следующих звуков зависит от финали (окончания слога): w (слог wu записывается как y, в остальных w — как в) и y (может быть я, ю, е, и).

В финалях: -n записывается как нь, -ng — как н, -uo — о, -ou — оу, -u — y, -iu — ю, -u — юй.

Если i сразу следует за согласной, она записывается как и или ы. Если i в конце сложной финали, то как й. Например, li — ли, а lei — лэй.

Финали -en и —eng сейчас записываются как -энь и -эн, когда в текстах первой половины 20-го века они записывались -ынь и -ын, соответственно. Полный список финалей можно посмотреть здесь и здесь.

Многозначительный слог hui записывается как хуэй.

magazeta.com/2017/05/zmb-cyrillization-chinese

Создание ложной этимологии с последующим разоблачением

Прочитал я, что в Черногории и Сербии одно время ходили деньги под названием перперы. Тут же память подсказала, что перец когда-то был так дорог, что его зерна использовались в качестве валюты. Вот же, думаю, оно, аж нарицательным стало. Тем более, в тех краях такое в моде - у хорватов куны от куньих шкурок, а чем сербы хуже. Надо, думаю, вопрос написать, и уже порядку ради пошел подкреплять идею источниками.

Но увы, выяснилось, что реальность немого другая, когда-то византийский император Алексей Комнин решил бороться с сеньоражем, и вместо когда-то золотых солидов, в которых к его правлению золота уже почти не осталось, завел новые монеты, так сказать, тройной очистки, а чтобы народ не сомневался, так их и назвал, гиперпироны, весьма очищенные. А дальше они стали иперпирами и просто перпирами или перперами.

В общем, очередной шедевр арт-чгк умер, не родившись.

Но история все равно забавная http://akteon.livejournal.com/163019.html

Pterodactyl

Перевожу очередную книжечку по мотивам "Гравити Фолз", конкретно - по той серии, где они спасали Пухлю от птеродактиля (фанаты могут расслабиться: ничего нового, просто тупой пересказ серии слово в слово). Один из гэгов серии - что Зус (недалекий и жизнерадостный мексиканец) упорно называет птеродактиля "Puh-terodactyl" (по-русски переведено как "птеробактиль"). А Диппер (главный герой, мальчик-педант) его поправляет: надо говорить "tero-dactyl!" После третьей итерации до меня, наконец, дошло, и я дал себе труд заглянуть в словарь. И таки да: оно действительно произносится [tero'dæktil]. "Пе" немое. Как в "Псмит". То есть Зус вовсе не такой идиот, каким выглядит в переводе: он просто в детстве не слышал, как произносится это слово, и впервые узнал его из книжки. И изо всех сил старается говорить правильно. Как малообразованные люди, которые по-русски путаются с ударениями. Ну кто же мог подумать, что это дурацкое "пе" в самом деле не читается? Английский такой английский...

P.S. А я-то еще удивляюсь: почему он при этом пишет это слово правильно? Да потому что он знает, как оно пишется! http://kot-kam.livejournal.com/1906029.html

Немного о том, как в языке сохраняется история

Есть в Англии город Йорк (York). По-ирландски он пишется Eabhrac (а Нью-Йорк, соответственно, Nua Eabhrac). У меня за это название сразу зацепился глаз, потому что пишется оно необычно даже для ирландской орфографии.

Как выяснилось, не зря - на месте нынешнего Йорка почти 2000 лет назад находилась римская крепость Эборак (Eboracum). Считается, что ее название заимствовано из языка кельтского племени, жившего тогда на той территории (на языке бриттов Eborakon - "место, где растут тисовые деревья").

К слову, сама Англия по-ирландски - Sasana. От племени саксов. А английский язык - Béarla, что является сокращением от Sacs-Bhéarla, "язык саксов".

А Россия - Rúis (читается [рушь]). Почти что Русь. https://amhran-na-habhann.diary.ru/p212885136.htm

черные и белые

Я не стану полностью пересказывать рассуждения лингвистов. Если владеете английским - почитайте сами, если не владеете - скорее всего, мой пересказ вам все равно мало что даст. В двух словах: то, что для черного - нормальный тон беседы, белые воспринимают как наезд и хамство.

«Исследования показывают, что мало того, что слушатели могут отличить того, кто «говорит как черный», от того, кто «говорит как белый», - это различие имеет существенные социальные последствия». Например, «позвонившему белому» квартиру сдадут, а «позвонившему черному» скажут, что уже сдана. Ну, такое. И это не столько какой-то там «акцент», особенности произношения и все вот это, сколько интонации. Например, черные чаще говорят с ударением на каждом слове (то, что на письме выражается КАПСОМ). А КАПС КАК ВОСПРИНИМАЕТСЯ? Как будто человек на тебя орет, да. Ты еще ничего не сделал, а он уже орет. «В результате возникает разновидность английского, которая воспринимается как отчетливо афро-американская, даже если говорящий избегает характерных стигматизированных особенностей грамматики, ассоциирующихся обычно с афро-американским говором; человек может произнести фразу, которая на бумаге будет выглядеть совершенно нормально, а на слух восприниматься как «негритянская». Иногда эта специфическая манера речи воспринимается как энергичная... но часто характерные особенности афро-американской речи воспринимаются как негативные, подпитывая стереотипное восприятие афро-американцев как людей «шумных», склонных к «наигранности». Особенно это касается черных женщин. kot-kam.livejournal.com/1912745.html

братья

В ирландском языке есть два слова, означающих "брат". Deartháir - брат как родственник, сын тех же родителей, и bráthair - брат как член религиозного или иного сообщества (монастыря, ордена и т. д.)

Слова на вид (и на слух) разные, но это тот случай, когда современное написание затемнило этимологию. Слово, по сути, одно и то же - только в одном случае с префиксом, а в другом без. Deartháir происходит от древнеирландского derbráthair, состоящего из derb (“настоящий, достоверный”) и все того же bráthair (“брат”).

То же самое с сестрой. Deirfiúr означает родную сестру - от древнеирландского derbṡiur, от derb (“настоящий, достоверный”) и siur (“сестра”). В свою очередь, siúr в современном языке означает сестру в религиозном и духовном смысле.

Но еще интереснее в ирландском называются двоюродные братья и сестры. Термин для обоих полов один - col ceathrair, и переводится он, на первый взгляд, странно - "запрет четырех". Дело тут в следующем. Слово col ("запрет") подразумевает запрет на близкородственный брак. Четырех - потому что в двоюродной родственной связи задействованы четыре человека: вы - ваш родитель - его брат / сестра - ваш двоюродный брат / сестра.

Троюродные братья и сестры, согласно тому же принципу, называются col seisir - "запрет шести". Цепочка следующая: вы - ваш родитель - ваш дед / бабушка - его (ее) брат / сестра - ребенок брата / сестры - ваш троюродный брат / сестра. https://amhran-na-habhann.diary.ru/p212947581.htm

Притяжательные прилагательные на -ов/-ин

Я хотел поговорить о притяжательных прилагательных на -ов (-ев), -ин, -нин. Во-первых, потому, что это очень интересная группа сама по себе. А во-вторых, потому, что группа эта в современном русском языке вымирающая. И мы с вами можем буквально на уровне школьной лабораторной, не пользуясь никакими профессиональными инструментами, кроме элементарных школьных знаний и собственного языкового чутья, группу эту отпрепарировать и своими глазами посмотреть, что это значит и как это выглядит на практике. Это совершенно уникальная возможность, все равно что своими глазами наблюдать возникновение нового вида или вспышку сверхновой. Обычно же мы не видим развития языка, как не видим движения литосферных плит. Непрофессиональному носителю языка язык представляется чем-то застывшим и неизменным, а те изменения, которые мы способны наблюдать "невооруженным глазом", на протяжении своей жизни, обычно воспринимаются как "порча". И в школе об изменчивости языка особо не говорят, потому что это слишком сложно. В результате язык воспринимается как этакая скала, которая может максимум подвергаться выветриванию и мало-помалу разрушаться, когда на самом деле он больше похож на Гераклитову реку, в которую нельзя войти дважды. Он постоянно течет и меняется, просто так медленно, что кажется, как будто стоит на месте - и только оглядываясь на берега, замечаешь, как далеко тебя унесло.

Ну, поехали!

Притяжательные прилагательные, образующиеся при помощи суффиксов -ов (-ев), -ин, -нин, чаще всего образуются от имен собственных либо нарицательных, обозначающих конкретную личность либо существо. Что же такого особенно интересного в этих прилагательных? Ну, помимо особой «притяжательной» системы склонения (сейчас мы в нее вникать не будем, просто запомним, что у них особая система склонения, нам это еще пригодится), в них содержится "значение индивидуальной принадлежности тому, кто назван мотивирующим словом" (Грамматика-80, § 781). Это становится понятней, если сравнить с другими притяжательными прилагательными. "Собачий" - это свойственный или принадлежащий любой собаке, всем собакам вообще. "Собачья миска" - миска, предназначенная для собак. "Собакина миска" - миска данной конкретной собаки, ей лично принадлежащая. У нас в соседнем дворе стоят "кошачьи домики" - домики для кошек вообще, для любых кошек, которые захотят там поселиться. "Бом-бом-тилибом, загорелся кошкин дом" - дом, принадлежащий данной конкретной кошке, являющийся ее личным имуществом. "Затем, чтобы вылечить кошкину лапу, воздушные шарики надо купить" - не любой кошки лапу, а именно этой кошки, которая порезала лапу в предыдущих строках. И это касается всех прилагательных данного типа. Знаем мы или не знаем конкретного владельца данного предмета, но если появляется такое прилагательное, значит, этот владелец точно существует. Отчасти это подчеркивается тем, что когда такое прилагательное образуется от имени собственного, оно пишется с большой буквы: "Петин дом", "Машина куртка" (с маленькой оно пишется в устойчивых выражениях: "сизифов труд", "танталовы муки" и т.д.) "Папины очки" - это не очки, свойственные папам вообще, а очки какого-то конкретного папы (и если вы так говорите, то, скорее всего, вашего). Ср., например, "папский престол", хотя там вообще речь о других папах. ;-) "Бабушкина квартира" - это квартира, в которой жила какая-то конкретная, не обязательно известная вам бабушка (ср. "старушечья квартира" - квартира, в которой старуха могла и не жить, просто она выглядит как квартира, в каких обычно живут старухи). Фактически, эти прилагательные выражают категорию определенности, которая так-то в русском языке вроде как отсутствует, и доставляет массу проблем русскоязычным людям, которые изучают английский и пытаются понять, где же нужен определенный артикль.

Этими же прилагательными по происхождению является наиболее распространенный тип русских фамилий, исторически образованных от имен, названий профессии либо прозвищ. Иванов, Петров, Мишин, Васин, Ленин, Захаров, Кузнецов, Певцов, Мякинин... - все эти фамилии на -ов/-ев и -ин совершенно прозрачны. Опять же: Астафьев, Пушкин, Лермонтов - любому носителю русского языка безо всяких исторических исследований понятно, что где-то во глубине веков таятся некие Астафий, Пушка, Лермонт, чье имя и сделалось фамилией для их потомков. Часть этих "отчеств" превратилась в фамилии буквально вот только что, как мы в свое время выяснили, обсуждая имя Нильса Хольгерссона: "У моего деда фамилия Фёдоров. Виктор Федорович. Именно по отцу. Он в 1910 году родился". И это не только русские фамилии: когда решено было снабдить фамилиями "инородцев", у которых фамилии исторически приняты не были, этими фамилиями стали имена отцов и дедов: так появились разнообразные Курбановы, Доржиевы и Нурмухаммедовы (в настоящее время эти фамилии зачастую преобразуются в более традиционную форму - например, моя знакомая ассирийка, которую я всегда знал как "Мурадову", подписывается сейчас "Бит-Мурад"). Кроме фамилий, это еще довольно распространенный тип названий населенных пунктов, и сел, и городов: Иваново, Марьино, Царицыно, город Царицын...

Ну хорошо, а в чем же выражается то, что эта группа якобы вымирающая? Вот же, все прекрасно с этими прилагательными. Ну... нет, не совсем. Именно об этом я и хотел бы поговорить.

В эпоху, когда складывался русский литературный язык в его современном виде (а это, условно говоря, конец XVIII - первая половина XIX века), с притяжательными прилагательными все было в порядке. Они широко использовались в любом стиле речи, были уместны в любом контексте, в любой ситуации. Например, если заглянуть в торжественные оды Ломоносова или Державина, мы найдем там и "Елисаветин меч", и "Аннин гнев", и "Фелицына внука". Солнце наше, Александр Сергеевич, тоже не стесняется: тут вам и возвышенное "птенцы гнезда Петрова", и ироничное "москвич в Гарольдовом плаще" (это просто первое, что на ум приходит). Точно так же свободно они использовались и в официальных документах, и в прессе, и, разумеется, в быту. Я думаю, можно с уверенностью утверждать, что минимум до начала двадцатого века у притяжательных прилагательных никаких проблем не было.

Посмотреть, что конкретно изменилось за двадцатый век, мы с вами не сможем, потому что для этого надо было бы долго и нудно собирать материал по источникам, причем по источникам разным, от газет и кинофильмов до документов и художественной литературы. Для начала можно посмотреть ситуацию, существовавшую ближе к концу ХХ века: http://rusgram.narod.ru/609-645.html#611 («Грамматика-80»). Обратите внимание: авторы грамматики уже считают нужным отдельно поговорить о том, в каких именно сферах данный тип продуктивен (в смысле, где такие прилагательные образуются, а где, видимо, нет). Но со времен выхода этой книги минуло ровно сорок лет, как раз примерно одно поколение. Так что уже имеет смысл смотреть, что же изменилось. Давайте поглядим, что мы с вами имеем на данный момент. И вот тут мне понадобится ваше мнение - потому что я буду руководствоваться своим личным языковым чутьем и говорить о том, как мне кажется, а ваше языковое чутье в данном вопросе с моим может не совпадать, и это нормально. Если в языке что-то меняется, само собой, что кто-то еще придерживается более старых норм, кто-то уже более новых, и тут не может быть правильного и неправильного, просто для меня вот так, а для вас этак. Поэтому все, что я буду писать дальше - это мое личное мнение, мое восприятие, а отнюдь не ныне существующая единственно верная норма: ее просто нет и быть не может по определению. Я думаю, что со временем надо будет просто запилить опрос по материалам этого поста и его обсуждения: опыт демонстрирует, что такие опросы вполне показательны, даже на скромной выборке читателей моего дневника.

Итак: на данный момент притяжательные прилагательные этого типа однозначно по-прежнему свободно используются в быту. Но вот легкость образования таких прилагательных от тех или иных имен собственных и нарицательных разная. Она зависит от двух факторов: от формы исходного существительного и от его значения. Причем с обоими все не так просто. Свободнее всего образуются притяжательные прилагательные на -ин от коротких нарицательных существительных и имен первого склонения. Прежде всего - от терминов родства. И это понятно: такие прилагательные чаще всего используются дома, в семье. "Папино кресло", "мамина кофта" - да, однозначно, без вопросов. "Дядин мотоцикл", "тетина дача", "дедушкино фото", "бабушкин ковер" - легко и непринужденно. "Дядькин", "теткин", "дядюшкин", "тетушкин", "бабкин", "дедов" - в ту же степь. А вот "братов" и "сестрин" - почему-то со скрипом. Ну казалось бы: "брат" и "сестра" - такие же простые, частотные семейные слова, как "папа" и "тетя"? "Сестра" еще и первого склонения. Но нет. Почему?! Потому что. То же самое: "отец", "мать". "Отцов", "материн" - редко говорят почему-то. Вместо "отцов" скажут скорее: "отцовский". "Вася носит отцовский пиджак, стреляет из отцовского ружья". Слово "отцовский" практически заменило "отцов", всякому ясно, что носит Вася не пиджак, который носят обычно отцы, а пиджак своего отца, который ему от отца достался. И дальше с терминами родства уже начинаются сложности. Даже со словообразованием. "Мужев" или "мужнин"? Не всякий так с ходу скажет. Однозначно "тещин", но: "зятев" или "зятьев"? ("Грамматика-80" вообще предлагает "зятнин", вот в голову бы не пришло!) "Свекровин" или "свекровьин"? ("Свекрухин" - да, без проблем, потому что то самое первое склонение). "Шуринов"? "Деверев"? "Невесткин"? Да, с "невесткиным" вроде попроще. А остальных лучше избегать. Нет, никто не запрещает так говорить. Говорите на здоровье. Но почему-то я это слышу достаточно редко.

То же самое с именами собственными. С именами первого склонения (в первую очередь уменьшительными) все чудесно. "Машин", "Петин", "Васин", "Витин", "Мишин", "Гришин", "Димин" - сколько угодно. То же - "Машкин", "Петькин", "Димкин". Абсолютно свободно образуются, совершенно никаких затруднений не вызывают. "Это Машина книга". "Это Витькина дача". "Это Серегина машина". "Это Петин гараж". Без проблем. Со вторым склонением уже начинаются проблемы. "Это Олегова книга". "Это Алексеев паспорт". "Это Дмитриева куртка". "Это Сергеев джип". "Это Викторовы брюки". Можно так сказать? Да, можно. Вы лично так скажете? Насчет меня - я вот даже и не знаю. В принципе, мог бы сказать. Но вряд ли скажу. Повторю еще раз: в данном вопросе ваше личное языковое чутье, ваше ламатьяве, как говорят толкинисты, может расходиться с моим. Может, вы так и говорите. Я - нет. Почему? Потому что.

С именами нарицательными вообще начинаются сложности. Тут, как мне кажется, многое зависит от формы слова, от удобопроизносимости того, что получится. Вот, например, нормальное слово - "учительница". Еще сто лет назад запросто можно было сказать: "учительницына книга". Сейчас так можно сказать? Да. Можно. Никто ж не запрещает, верно? Сейчас так говорят? Нет. Ну то есть я не могу себе представить, чтобы вот так, в быту, кто-то запросто использовал прилагательное "учительницын". Дети моего поколения могли сказать - "училкина книга". Скажут ли так сейчас - не знаю. Препятствий не вижу, но вполне возможно, что и так не говорят.

Или вот, например, названия национальностей. Армянин, украинец, американец. "Армянинов ларек", "украинцева дача". Можно так сказать? И опять: сказать можно, но не скажут. В устной, разговорной речи в позиции прилагательного скорее будет стоять существительное в родительном падеже: "армянина ларек". "Украинца дача". Или вообще обойдутся без существительного: "купили у армянина", "проходили мимо украинца", "у украинца горит!", и все. И опять, с женским родом попроще. "Украинкино сало". "Американкин подарок". "Испанкины собаки" (это у нас соседка напротив жила, испанка, держала списанных с бегов борзых... впрочем, это отдельная история). В общем, прилагательное от существительного женского рода, то есть первого склонения, вероятнее.

Но это все в бытовой, устной речи. А с другими стилями и уровнями языка как обстоит? С другими стилями тоже не очень. Вот. скажем, всякие торжественные "придворные" речи. Допустим, президента по имени называть у нас не принято, не царь, чай. Но, например, патриарха и всяких церковных чиновников как раз называют по имени. Кто-нибудь слышал про "Кирилловы решения"? Или, двадцать лет назад, про "Алексиевы достижения"? По-моему, нет. Так не говорят не потому, что нельзя, а просто потому, что так не говорят. Сто двадцать лет назад можно было бы так сказать про какого-нибудь епископа, а сейчас нет. Это все иначе формулируется.

Или вот, скажем, наука. Еще не так давно было нормальным назвать какое-нибудь явление притяжательным прилагательным, образованным от имени первооткрывателя. И сейчас тоже так говорят - но только об открытиях столетней и более давности, там, где это прилагательное стало частью термина. У нас есть Берингово море. Мы изучаем ньютонову механику. В теле у нас есть евстахиевы трубы. Мы истребили стеллерову корову. Но эйнштейновы теории мы уже не изучаем. Есть "эйнштейновы головоломки", а вот картина мира у нас уже "эйнштейновская", не Эйнштейнова. И о "Уотсоновой ДНК" тоже речи нет.

В газетной речи, в языке прессы притяжательные прилагательные, по-моему, вымерли начисто. Ср. "Грамматику-80": "хамелеонова способность к превращению (газ.)", "Куросавова слава (от фамилии японского кинорежиссера Куросава; газ.)". Сейчас ведь так не напишут, верно? И смотрится даже нелепо как-то: "Куросавова"...

То есть видите, как это все в целом работает? Никто никому ничего не запрещает, избави Бог. Просто данный тип прилагательных, данная форма постепенно, исподволь сдает позиции. Невозможно ткнуть пальцем и сказать, что вот до этого момента оно употреблялось, а после этого уже нет. Последнее применение в литературе слова "учительницын", известное "Корпусу русского языка" - Людмила Улицкая, "Казус Кукоцкого", 2000 год. Может, его и в 2030 кто-то употребит, почему нет-то? Вот я в 2021 употребляю. Это не мешает этому слову постепенно стареть, выходить из употребления. Сфера применения этого типа прилагательных тает и съеживается постепенно, как мартовский снег. Вроде только что тут было, а глядь - уже и нет ничего.

Понятно, что "папины тапки", "мамин фартук" и "дедушкины очки", по всей вероятности, останутся при нас еще минимум лет на сто. Так же, как "Мишкина книжка" и "Дашина кукла". Потому что эти формы явно наиболее устойчивы. А все остальное исчезнет, возможно, еще на наших глазах. Так просто перестанут говорить, и все.

Ок, ну а что же будет вместо них? Нетрудно сказать. Будут другие прилагательные, образуемые более продуктивными способами. Те же самые прилагательные на -ский (выше я уже приводил в пример слово «отцовский»). Как сказано в той же «Грамматике-80», эти прилагательные способны выражать ряд значений - от принадлежности конкретному лицу до свойственности кругу лиц (“отцовский”, “кунацкий”) или принадлежности к идеологическому направлению, течению, связанному с данным лицом (“ленинский”, “толстовский”). Ср. значения прилагательных этого типа в сочетаниях “надеть отцовский пиджак” и “испытывать отцовские чувства”; “ленинский кабинет в Кремле” и “ленинский курс партии”. Заметьте, что прилагательные на -ский способны выражать принадлежность конкретному лицу - но это не является их неотъемлемой характеристикой, как у прилагательных на -ов/-ин. Видимо, эта определенность нашему языку не так уж и необходима: жили без артиклей, проживем и без прилагательных, выражающих принадлежность именно конкретному лицу. Зато уж прилагательные на -ский никаких проблем не вызывают, они продуктивны в любой ситуации (о продуктивности данного типа в «Грамматике-80» речи вообще не идет, обсуждаются только разные варианты данного суффикса - а их много).

Почему так происходит? Как это объяснить? Какие закономерности этим управляют? Я не знаю. То есть, наверное, для каждого конкретного случая можно придумать закономерность, которая его объясняет. В случае прилагательных на -ов/-ин я могу со значительной долей уверенности сказать, что причиной их постепенного исчезновения стала та самая нестандартная система склонения (http://rusgram.narod.ru/1315-1341.html#1326). Ну в самом деле, что такое? Существительные склоняются как существительные, прилагательные как прилагательные, местоимения как местоимения, а это что за ерунда? Язык таких вещей не любит (что не мешает нам склонять по старым правилам фамилии, являющиеся по происхождению притяжательными прилагательными). Кстати, это же объясняет и большую сохранность прилагательных на -ин: "Большая часть притяжательных прилагательных с основой на -ин, -нин изменяется не по притяжательному скл. (см. § 1326), а по первой разновидности местоименного скл., образуя формы род. и дат. п. ед. ч. муж. и сред. р. с помощью падежных флексий прилагательных, а не существительных". Но эта закономерность не будет обладать одним из основных свойств естественнонаучного закона: она не будет иметь предсказательной силы. То есть предсказать с ее помощью наперед, какие формы выйдут из употребления следующими, скорее всего, не получится. Точно так же, как и объяснить, почему до XIX века такие прилагательные дожили благополучно, а к концу ХХ вдруг начали исчезать. Потому что гладиолус, других объяснений у меня нет.

На самом деле, я бы сказал, что такого рода предсказания - дело не столько лингвистов, сколько психологов, социологов и маркетологов. Тех людей, которые изучают законы моды и спроса. Потому что если подобные изменения и подчиняются каким-то законам, то не столько законам самого языка, сколько тем же законам, которым подчиняется мода. Вот десять лет назад девочки носили обувь на высоченной платформе, а теперь не носят. Почему? Кто-то им запретил? Кто-то пришел и сказал: фу, как некрасиво, как вредно носить такие копытища? Да нет: конечно, и приходили, и говорили, но девочки на все это плевали, пока мода держалась. А потом платформы вышли из моды - и сгинули, как будто их и не было. Десять лет назад носили, и им было красиво - а теперь бросили носить и носят что-то другое. А пять лет назад носили штаны фасона "обосрался и иду", на которые взрослые тетеньки и дяденьки шипели и плевались, как чайник на плите, а теперь такое тоже не носят. Изменения в языке, в сущности, происходят по тому же принципу. То есть если в данный момент носителя языка спросить: а почему ты говоришь так, а не иначе? - он тебе, конечно, объяснит. Что так красиво, этак некрасиво, так говорят, этак не говорят, или "ну просто так говорится, я не знаю почему". Но в сущности - потому что потому. Потому что все наши так говорят. Потому что мода на языковые черты - такая же мода, как на штаны или кружавчики. Только мода на вещи сменяется раз в год или два, мода на словечки держится десятилетиями, а мода на грамматические или фонетические особенности - веками. И изоглоссы (границы распространения тех или иных языковых черт) современных русских диалектов более или менее воспроизводят границы древнерусских княжеств. То есть государств тех уже лет шестьсот как не существует, а жители тех мест и до сих пор говорят, "как у нас принято". https://kot-kam.livejournal.com/3042934.html

За тему притяжательных прилагательных я взялся потому, что она интересна сама по себе, но прежде всего потому, что мне хотелось показать на нейтральном примере, как именно происходят изменения в языке. Притяжательные прилагательные уникальны, помимо всего прочего, еще и тем, что это вопрос в самом деле практически нейтральный, сугубо лингвистический. Их употребление никак не затрагивает ни политику, ни культуру, их не подняли на знамя ни ревнители, ни охранители, ни граммар-наци, ни борцы за все хорошее против всего плохого. ( Свернуть ) Даже удивительно, как это их проглядели-то. Никто не бегает с криками: "Не смейте говорить "папин", "папа" - это аппроприация, первое склонение принадлежит женскому роду!", или наоборот: "Кто не употребляет притяжательных прилагательных - тот поганый общечеловек, даешь исконно-русские формы!" Можно было спокойно показать на пальцах: вот, смотрите, такие-то формы сохраняются, такие-то уходят, и никакая политика тут ни при чем, это сугубо внутренняя жизнь языка, река, текущая подо льдом незримо для человеческого взгляда. Вот как оно работает само по себе, когда никто не пытается вмешиваться сознательно (ну, кроме старорежимных переводчиков, которые втихаря пихают эти устаревающие формы в произведения Толкина).

Как правило, любые изменения в языке: исчезновение старого, появление нового, замена чего-то старого на что-то новое, - сопровождаются бурной реакцией присутствующих. Одни радостно подхватывают и перенимают, другие бунтуют и негодуют. Это и неудивительно: язык слишком сильно связан с экстралингвистической ситуацией, все человеческие взаимодействия, начиная с политики и кончая семейным бытом, завязаны на язык, все изменения во "внешнем мире" так или иначе отражаются на языке, а стало быть, и изменения в языке не могут не влиять на внешний мир. Идея "А давайте назовем кизил хурмой, и во рту сразу станет сладко!" так же вечна и вездесуща, как идея вечного двигателя. Да, она примерно так же рациональна и осуществима, но это если соединить два блока ременной передачей, ежу понятно, что такое само крутиться не станет; а вот если вместо двух блоков взять какие-нибудь очень сложные устройства, желательно основанные на новом, недавно открытом принципе, уж такая-то машина, наверное, должна заработать, а? А если паровой двигатель поставить? А если электрический? А если сверхпроводимость? А торсионные генераторы? Ну?! Эх... Идея называния кизила хурмой еще навязчивей. Ведь это же язык, это же все в головах, ведь это же не грубая реальность, а чистая психология, а значит, как скажем, так и будет! Ну?! Э-э...

В общем, нет. Если язык у людей в головах, это еще не значит, что им можно вертеть и крутить как хочешь. Законы языка по-своему не менее упрямы, чем законы физики.

Тут еще подлость какая: для большинства людей, пусть даже толковых и образованных, но не филологов, язык - это слова. Знаешь слова - знаешь язык, выучил слова - выучил язык, поменяешь слова - поменяешь язык. Да. Но нет. Во фразе "Глокая куздра штеко будланула бокра и курдячит бокренка" нет ни одного значимого русского слова - тем не менее эта фраза русская. Даже на украинском она будет выглядеть совершенно иначе (увидите - не ошибетесь). Слова - это лексика. Лексический уровень языка - самый гибкий, самый изменчивый, самый податливый ко всем внешним воздействиям. Он не случайно такой: он отображает всю изменчивость внешнего мира. Любые исторические изменения, будь то петровское прорубание окна в Европу, или революция, или глобализация и появление интернета, приносят с собой огромный ворох новых слов, целый пласт новой, неслыханной лексики. Со стороны кажется: батюшки мои! Все, конец русскому языку! Нынче по-русски никто не говорит, все бормочут на немецком, лепечут на французском, болбочут на английском! Это новояз какой-то!

Ха! Не тут-то было. Там, в глубине, под россыпями новых, модных иностранных слов и словечек, русский остается русским, немецкий - немецким, французский - французским. Потому что лексика - это еще не весь язык, и заимствованные слова втягиваются в мясорубку русской фонетики, обрастают русскими морфемами, встают в строй русского синтаксиса. Все равно, когда волна схлынет, девяносто девять процентов из них отвалится за ненадобностью, а про оставшиеся пятьдесят лет спустя никто уже не вспомнит, что они не наши, нерусские. "Конец языку" выглядит совсем иначе, но об этом не будет речи в этой саге.

На других уровнях языка изменения совершаются не так. Фонетика, морфология, синтаксис - все они куда медлительней, куда неповоротливей. И попытки воздействовать на них воспринимаются совсем иначе. Одно дело, знаете ли, в квартире занавесочки поменять, обои переклеить. А несущую стену снести - это совсем другое. Благо, что внести изменения на этих уровнях далеко не так просто, как сломать стенку в квартире . Язык - штука живая, упорная, и очень, очень инерционная. На самом деле, если вдуматься, зрелище возникает завораживающее. Да, с одной стороны - он целиком в головах, и любая Маша, любой Вася могут говорить как им вздумается и коверкать язык как угодно. А с другой стороны - все вот эти личные мнения, личные представления сотен миллионов Маш и Вась, ныне живущих, умерших и еще не родившихся, о том, как говорить правильно, а как неправильно, слагаются в чудовищную, восхитительную махину, шестерни которой проворачиваются веками, и запустить движение их в одиночку или даже группой так же немыслимо, как остановить. Можно только двигаться вместе с ней или бессильно упираться. Тебя даже не раздавит, нет - махина слишком велика для этого: тебя просто не заметит. ( Свернуть ) Взять хотя бы еще одно изменение, совершающееся у нас на глазах: замена безударной флексии -ы/-и на ударную -а/-я. Это изменение, в отличие от исчезновения притяжательных прилагательных, как раз не нейтрально. Оно заметно и ощутимо для носителей старой нормы, и вызывает целый спектр эмоций от негодования до смирения. Шестьдесят лет назад Чуковский пишет: "Если бы мне даже и вздумалось сейчас написать: «Крымские тополи», или: «томы Шекспира», я могу быть заранее уверенным, что в моей книге напечатают: «Крымские тополя», «тома Шекспира»". Для него, восьмидесятилетнего, "томы" еще норма, но норма устаревшая, и он сам это сознает. На протяжении всего ХХ века шла бескровная битва, перетягивание каната между старой и новой нормами. "Редакторы" или "редактора"? "Офицеры" или "офицера"? "Якори" или "якоря"? "Директоры" или "директора"? "Тракторы" или "трактора"? "Доктора"? "Профессора"? "Крема"? И новое, свеженькое заимствованное слово "драйвер" тотчас же оказалось втянутым в эту чужую, казалось бы, для него битву. Что победит: культурные, официальные "драйверы" - или простецкие разговорные "драйвера"?

Поэтому что бороться с нововведениями на этих уровнях, что требовать нововведений на этих уровнях - одинаково бессмысленные телодвижения. Ну идите, поборитесь даже не с землетрясением - с движением литосферных плит. Вы можете внести мелкие изменения в своем кругу, среди тех Маш и Вась, кто почему-либо хочет и согласен меняться вместе с вами. Вы можете попортить немало кровушки тем Машам и Васям, которые с вами не согласны. Но в целом вероятность того, что ваши нововведения сохранятся или те изменения, которым вы противитесь, не произойдут, целиком и полностью зависит от того, насколько вы сумели поймать волну. От того, насколько колеса языка и без вас уже катились в нужную сторону. Так, к примеру: в английском языке сейчас уже практически стало нормой употребление they singular. Если речь в третьем лице идет о человеке, чей пол/гендер неизвестен или безразличен в данном случае, про этого человека говорят не "он" (по умолчанию предполагая, что это мужчина), а "они". Там, типа, "Из-за угла показалась черная фигура, их лица было не видно". (Понятно же, что это изменение на уровне грамматики, а не на уровне лексики, хотя речь всего об одном слове, да? Это я на всякий случай спрашиваю). Ну да-а, разумеется, это феминистки такое выдумали. Ну, во-первых, такое выдумали не феминистки. Первые случаи употребления they singular "Большой Оксфордский словарь" фиксирует еще в шестнадцатом веке: 1535 Fisher Ways perf. Relig. "He neuer forsaketh any creature vnlesse they before haue forsaken them selues" ("He never forsakes any creature unless they before have forsaken themselves"). Ну и во-вторых, одно дело - употребление в печатном тексте, у которого есть редактор и корректор, которые знают, как правильно, и считают нужным придерживаться существующей нормы. А как говорят и пишут живые люди, и как эти люди станут писать и говорить, когда волна схлынет и фокус общественного внимания переключится на другие проблемы - там видно будет. Может, останется they singular единственной нормой. Может, останется вариантом нормы. А может, попросту забудется и выйдет из употребления. Та же фигня с многочисленными идеологизированными нововведениями, которые сейчас пытаются навязать русскому или там украинскому языку. Давайте спокойненько сядем и покурим лет этак двадцать. А тогда и поглядим, что останется, а что развеется. У нас еще есть шанс увидеть это самим. https://kot-kam.livejournal.com/3043294.html

Винноцветное море и медные небеса: как менялось восприятие цвета в языках мира

Почему в «Илиаде» море — фиолетовое, а мед — зеленый? Израильский лингвист Гай Дойчер в своей книге «Сквозь зеркало языка» показал, насколько странно и разнообразно может выглядеть мир в разных языках. «Теории и практики» перевели отрывок из книги — о том, как наблюдательность британского политика Уильяма Гладстона пробудила интерес ученых к восприятию цвета и почему синий еще недавно был оттенком черного.

Никто не будет отрицать, что между временами Гомера и современностью лежит широкая пропасть: за тысячелетия, которые нас разделяют, строились и рушились империи, возникали и исчезали религии и идеологии, а наука и технология раздвинули наши интеллектуальные горизонты и изменили практически все аспекты нашей повседневной жизни. Но если бы в этом огромном изменчивом море можно было выделить всего один оплот постоянства, один жизненный аспект, который сохранился со времен Гомера до наших дней, это было бы удовольствие от ярких красок природы: синего цвета неба и моря, алого заката, зеленой листвы. Если есть фраза, воплощающая стабильность в хаосе человеческого опыта, это фраза: «Папа, почему небо синее?»

Или нет? Признак выдающегося ума — способность ставить под сомнение очевидное, и пристальное внимание Гладстона к «Илиаде» и «Одиссее» не оставляет места для сомнения, что в гомеровском восприятии цвета есть что-то очень неправильное. Самый яркий пример — то, как Гомер описывает цвет моря. Одно из самых известных нам выражений в его поэмах — «винноцветное море». Но давайте рассмотрим это описание с гладстоновским буквоедством. Как это бывает, «винноцветный» — это уже интерпретация переводчика, в то время как сам Гомер говорит oinops, что буквально означает «похожий на вино» (oinos — «вино» и op — «видеть»). Но что общего у морской воды с вином? В качестве ответа на простой вопрос Гладстона ученые предложили все вообразимые и невообразимые теории, чтобы отмахнуться от этого затруднения. Самое распространенное предположение — что Гомер имел в виду глубокий пурпурно-алый оттенок, который бывает у волнующегося моря на закате и рассвете. Но нет никаких подтверждений того, что, используя этот эпитет, Гомер имел в виду именно закатное или рассветное море. Также было предположение, что море иногда становится красным из-за определенной разновидности водорослей. Другой ученый, в отчаянии от самой мысли о том, чтобы изобразить море красным, попытался сделать вино синим и утверждал, что «синие и фиолетовые отблески видны в определенных винах южных регионов и особенно в уксусе, сделанном из домашних вин».

Другой пункт в рассуждениях Гладстона — как удивительно бесцветен трепетный гомеровский стих. Пролистайте антологии современной поэзии, и цвет бросится вам в глаза. Какой уважающий себя поэт не черпал вдохновение в «зеленых полях и небесной лазури»?

Не нужно объяснять, почему все эти теории несостоятельны. Но нашелся и другой способ обойти эту трудность, который применялся многими уважающими себя комментаторами и нуждается в отдельном рассмотрении: поэтическая вольность. Один выдающийся классицист, например, пренебрег доводами Гладстона, заявив: «Если кто-то скажет, что у поэта было нарушенное чувство цвета, потому что он назвал море этим неопределенным словом, я парирую, что у этого критика отсутствует чувство поэзии». Но в итоге элегантно-тщеславные порицания критиков не смогли победить гладстоновский буквализм, поскольку его анализ показал, что поэтическая вольность не может объяснить все странности в цветовых описаниях Гомера. Гладстон не был глух к поэзии, и он был хорошо подготовлен к эффекту того, что он сам называл «искаженными цветовыми эпитетами». Но он также понимал, что если эти несовпадения — лишь упражнения в поэтическом искусстве, то искажение должно быть скорее исключением, чем правилом. В другом случае подобный результат — не поэтическая вольность, а ошибка. И он показывает, что эта неразборчивость в цветах была для Гомера правилом, а не исключением. Чтобы подтвердить это, Гладстон обрисовал круг доказательств и подкрепил эти пункты примерами, описанными на 30 страницах, из которых я процитирую лишь несколько.

Во-первых, задумаемся над тем, каким еще объектам Гомер присваивает «винный» цвет. Помимо моря, Гомер называет «винноцветными» только… быков. И ни один из филологических кульбитов критиков не смог опровергнуть простое заключение Гладстона: «Нет ни малейшей сложности в сопоставлении этих объектов по признаку общего цвета. Море синее, зеленое или голубое. Быки черные, гнедые или коричневые».

А еще как вы объясните использование названия фиалки, которое Гомер применяет как обозначение цвета… моря (фразу ioeidea ponton переводят, в зависимости от вдохновения переводчика, как «темно-фиолетовое море», «пурпурный океан» или «фиолетовые глубины»). И разве поэтическая вольность позволяет Гомеру использовать тот же цветок, чтобы описать овец в пещере Циклопа как «красивых и больших, с густой фиолетовой шерстью»? Предположительно Гомер имел в виду черных овец, которые на самом деле не черные, а темно-коричневые. Но «фиолетовые»? Или как насчет другого места в «Илиаде», когда Гомер использует слово «фиалка», чтобы описать железо? И если фиолетовые моря, фиолетовых овец и фиолетовое железо можно списать на поэтическую вольность, как быть с другим пассажем, когда Гомер сравнивает темные волосы Одиссея с цветом гиацинта?

Гомеровское использование слова «хлорос» не менее своеобразно. В более поздних версиях греческого языка chlôros означает «зеленый». Но Гомер использует его в ряде случаев, которые мало подходят к зеленому цвету. Чаще всего, chlôros появляется как описание лиц, бледных от страха. Это еще может быть метафорой, но chlôros также используется для описания свежих прутьев и дубины Циклопа, сделанной из оливкового дерева. И прутья, и дерево мы сейчас назвали бы серыми или коричневыми. Здесь Гомер выигрывает от наших сомнений. Но великодушию читателей приходит конец, когда поэт использует то же самое слово, чтобы описать мед. Кто видел зеленый мед — поднимите руки.

Другой пункт в рассуждениях Гладстона — как удивительно бесцветен трепетный гомеровский стих. Пролистайте антологии современной поэзии, и цвет бросится вам в глаза. Какой уважающий себя поэт не черпал вдохновение в «зеленых полях и небесной лазури»? Чьи стихи не воспевали время года,«когда нарцисс, когда вьюнок, фиалочки, и дикий лук, и львиный зев, и желтый дрок, и лютики покроют луг»? Гете писал, что никто не может оставаться бесчувственным к заманчивым краскам природы.

Но, как выяснилось, никто, кроме Гомера. Возьмем его описание лошадей. Гладстон объясняет нам: «Окрас — настолько важная вещь в лошадях, что она прямо-таки вынуждает себя описывать. Но, хотя Гомер настолько любил лошадей, что не уставал вкладывать всю свою душу в их поэтичное описание, в его живых и красивых изображениях цвету уделяется так мало места». Гомеровское молчание по поводу неба вопиет еще громче. «Гомер имел дело с прекраснейшим образчиком синего цвета. Но он никогда не описывает небо этим словом. У него оно звездное, или широкое, или великое, или железное, или медное, но никогда голубое».

Современники Гомера видели мир в основном в контрастах между светом и темнотой, а цвета радуги воспринимались ими как неопределенные полутона между белым и черным. Или, если быть более точным, они видели мир в черно-белых тонах с вкраплением красного, так как Гладстон заключил, что чувство цвета начало развиваться во времена Гомера и прежде всего включало в себя красные тона

Гладстон подсчитал, что Гомер использовал прилагательное melas (черный) около 170 раз. Слова, означающие «белый», появляются около 100 раз. По контрасту с этим изобилием, слово eruthros (красный) появляется 13 раз, xanthos (желтый) — едва ли с десяток раз, ioeis (фиолетовый) — шесть раз, а другие цвета и того меньше.

В конце концов Гладстон обнаруживает, что даже самые простые цвета спектра вообще не появляются в тексте. Больше всего поражает отсутствие слова, описывающего синий цвет. Слово kuaneos, которое на более поздних этапах развития греческого языка, обозначало «синий», появляется в тексте, но, скорее всего, для Гомера оно означает просто «темный», поскольку он использует его не для описания неба и моря, а для описания бровей Зевса, волос Гектора или темного облака. Зеленый также редко упоминается, поскольку слово chlôros используется в основном для незеленых вещей и в то же время в тексте нет другого слова, которое бы предположительно обозначало самый распространенный из цветов. И в гомеровской цветовой палитре не видно никаких эквивалентов оранжевого или розового.

Согласно легенде, Гомер, как любой настоящий бард, был слепым. Но Гладстон быстро отметает эту версию. Во всем, что не касается цвета, гомеровские описания настолько ярки и живы, что их не мог бы сделать человек, никогда не видевший красоту мира. Более того, Гладстон доказывает, что странности в «Илиаде» и «Одиссее» не могли быть связаны с какими бы то ни было личными проблемами Гомера. Начнем с того, что если состояние Гомера было исключением для его современников, его неполноценные описания резали бы слух и были бы скорректированы. К тому же следы этих странностей появлялись в текстах античной Греции и веками позже. Словосочетание «волосы фиалкового цвета», например, было использовано в стихотворениях Пиндара в V веке до Рождества Христова. Гладстон показывает на фактических примерах, что цветовые описания более поздних греческих авторов, даже не будучи столь неполными, как гомеровские, «продолжают быть бледными и неопределенными в степени, удивительной для современного человека». Так что, что бы ни было «не так» с Гомером, это повлияло на его современников и последующие поколения. Как это объяснить?

Ответ Гладстона на этот вопрос оказался настолько странной и радикальной идеей, что он сам серьезно усомнился в том, стоит ли ему включать ее в книгу. Что делает его предположение еще более ошеломительным, так это то, что он никогда не слышал о цветовой слепоте. Хотя, как мы увидим, это состояние вскоре стало известным, в 1858 году цветовая слепота была неизвестна широкой публике, и даже те немногие ученые, которые знали о явлении, едва его понимали. И тем не менее, не используя сам термин, Гладстон предположил, что цветовая слепота была широко распространена среди древних греков.

Способность различать цвета, как он предположил, полностью развилась относительно недавно. Современники Гомера видели мир в основном в контрастах между светом и темнотой, а цвета радуги воспринимались ими как неопределенные полутона между белым и черным. Или, если быть более точным, они видели мир в черно-белых тонах с вкраплением красного, так как Гладстон заключил, что чувство цвета начало развиваться во времена Гомера и прежде всего включало в себя красные тона. Этот вывод можно сделать из того, что ограниченный цветовой запас Гомера значительно расширился за счет красного и слово, обозначающее красный цвет — eruthros, — нетипично для поэта используется в описаниях предметов действительно красного цвета — таких, как кровь, вино и медь.

Неразвитое восприятие цвета, рассуждает Гладстон, может сразу объяснить, почему Гомер так живо и поэтично описывает свет и темноту и так молчалив в отношении цветов радуги. Более того, странные эпитеты Гомера сразу «встают на свои места, и мы понимаем, что со своей точки зрения поэт использовал их мастерски и эффектно». Если трактовать гомеровские эпитеты «фиолетовый» и «винноцветный» как описывающие не определенные оттенки, а степени темноты, тогда определения вроде «фиолетовая овца» или «винноцветное море» больше не покажутся странными.

Гейгер зашел дальше Гладстона в одном важном аспекте. Он первым поставил фундаментальный вопрос, вокруг которого впоследствии разыгрался спор между природой и культурой: отношение между тем, что глаз способен увидеть, и тем, что язык способен описать

Интерес Лазаря Гейгера к языку цвета вырос из исследований Гладстона. Пока большинство современников отворачивалось от гладстоновских утверждений о незрелости цветового восприятия Гомера, его работы вдохновили Гейгера на исследование описаний цвета в других древних культурах. Ученый обнаружил там невероятные совпадения со странностями Гомера. Вот, например, как Гейгер описывает старинные индийские поэмы и их отношение к небу: «Эти гимны, состоящие из более 10 000 строк, переполнены описаниями небес. Едва ли какой-то другой объект упоминается так часто. Солнце и игра цвета на рассвете, день и ночь, облака и молнии, воздух и эфир разворачиваются перед нами снова и снова, в яркой и сверкающей полноте. Но есть только одна вещь, которую невозможно узнать из этих древних песен, если ты не знал ее до этого, — то, что небо синее».

Так что не только Гомер не замечал синего цвета, но и древние индийские поэты тоже. Как выяснилось, и Моисей или как минимум тот, кто написал Ветхий Завет. Не секрет, пишет Гейгер, что небеса играют значительную роль в Библии, появляясь в самом первом стихе — «В начале Господь сотворил небо и землю» и в сотнях других мест. И, подобно греку гомеровских времен, библейский иудей не знал слова «синий». Другие цветовые описания в Ветхом Завете очень похожи на гомеровские. Какие бы обстоятельства ни вызвали неточности в описаниях Гомера, авторы Вед и Библии жили в тех же условиях. Фактически, все человечество просуществовало в этих условиях тысячу лет, поскольку и в исландских сагах, и даже в Коране присутствуют те же особенности цветовосприятия.

Но тут Гейгер только начинает разгоняться. Расширяя гладстоновский круг доказательств, он погружается в мрачные глубины этимологии. Он показывает, что слова, обозначающие синий цвет в современных европейских языках, происходят из двух источников: в меньшей степени от слов, которые раньше обозначали зеленый цвет, и в больше степени — от слов, прежде обозначавших черный. То же смешение черного и синего встречается и в этимологии слова «синий» в совершенно других языках — например, в китайском. В результате возникает предположение, что в ранний период истории всех этих языков, «синий» еще не распознавался как самостоятельный концепт.

Гейгер реконструировал полную хронологическую последовательность, в которой возникала чувствительность к разным цветам спектра. Вначале появилась чувствительность к красному, потом к желтому, к зеленому и, наконец, к синему и фиолетовому. Что самое замечательное, отметил ученый, — это развитие, похоже, происходило в одной и той же последовательности в разных культурах мира.

Гейгер зашел дальше Гладстона в одном важном аспекте. Он первым поставил фундаментальный вопрос, вокруг которого впоследствии разыгрался спор между природой и культурой: отношение между тем, что глаз способен увидеть, и тем, что язык способен описать.

В 1869 году, через два года после того, как Гейгер обнаружил заметные параллели между цветовыми словарями различных древних культур, недавно основанный Немецкий журнал этнологии опубликовал короткую заметку Адольфа Бастиана, антрополога и автора бестселлеров о путешествиях. Бастиан утверждал, что странности цветового восприятия не ограничиваются древними эпохами и до сих пор существуют нации, которые проводят границу между синим и зеленым цветом не так, как европейцы. Его слуга в Бирме, писал антрополог, «однажды извинился, что не смог найти бутылку, которую я назвал голубой («руа»), потому что на самом деле она была зеленой («зехн»). Чтобы наказать его, выставив на посмешище, я пристыдил его на глазах у других слуг, но быстро понял, что посмешищем стал я сам». Бастиан также утверждал, что тагалы на Филиппинах не различали зеленый и синий до колонизации испанцами, поскольку тагальские слова для синего и зеленого были позаимствованы из испанского языка. И добавил, что в языке племени Теда в Чаде этого различия нет до сих пор.

Данные, полученные в ходе исследований зрения аборигенов, противоречили гипотезе о том, что неполноценный словарь отражает неполноценное цветное зрение, поскольку ни одно из обнаруженных племен не провалило тест по различению цветов

В 1869 году никто не придал особого значения историям Бастиана. Но после дебатов вокруг теории Магнуса, культурологи поняли важность этой информации и решили, что нужно собрать больше данных о племенах, живущих в удаленных уголках Земли. Первое подобное исследование было сделано в 1878 году доктором Эрнстом Альмквистом, находившимся на борту шведского экспедиционного судна, застрявшего в полярных льдах. Так как кораблю пришлось зимовать на Чукотском полуострове в Восточной Сибири, Альмквист использовал эту возможность, чтобы проверить цветовосприятие чукчей. Американцам подобные исследования дались проще, потому что множество дикарей обитало прямо у них под носом. Военным врачам было приказано протестировать цветовосприятие индейских племен, и по их свидетельствам этнолог Альберт Гатчет составил детальный отчет. В Британии научный писатель Грант Аллен разработал опросники, чтобы отправить их миссионерам и исследователям и получить данные о цветовосприятии народов, с которыми они сталкивались. И, наконец, столкнувшись с прямым вызовом собственным утверждениям, сам Магнус решил провести собственное исследование и отправил опросники с цветовыми таблицами сотням консулов, миссионеров и врачей по всему миру.

Когда начали появляться результаты, они в каком-то плане максимально красноречиво подтвердили проницательность Гладстона и Гейгера. В Америке Альберт Гатчет написал, что индейские племена в Орегоне довольствовались одним термином для «цвета травы, семян или растений, и, хотя цвет растения менялся от зеленого к желтому в зависимости от сезона, название цвета не менялось». Индейцы племени сиу из Дакоты также использовали одно слово для обозначения синего и зеленого. Такая путаница была распространена и в других индейских языках.

Были обнаружены и другие языки, которые соответствовали промежуточным стадиям развития, предсказанным Гейгером: жители острова Ниас на Суматре, например, использовали только четыре базовых слова для обозначения цвета: черный, белый, красный и желтый. Зеленый, синий и фиолетовый назывались «черный». А в некоторых языках были слова для черного, белого, красного, желтого и зеленого цветов, но не было для синего.

Данные, полученные в ходе исследований зрения аборигенов, противоречили гипотезе о том, что неполноценный словарь отражает неполноценное цветное зрение, поскольку ни одно из обнаруженных племен не провалило тест по различению цветов. Виршоу и члены Берлинского антропологического сообщества провели цветовой тест Хольгрема среди нубийцев и попросили их выбрать их кучи клубков шерсти клубок того цвета, который соответствовал показанному им клубку. Никто из них не ошибся. Та же картина была и в других этнических группах. Некоторые исследователи сообщали, что у отдельных племен возникли большие проблемы с различением холодных цветов, чем с красным и желтым. Но никто из них не был слеп к этим цветовым различиям. Миссионер, живший с племенем овахереро в Намибии, писал, что африканцы видят различие между зеленым и синим, но просто считают, что было бы глупо давать отдельные имена оттенкам одного и того же цвета. То, что казалось невозможным несколько лет назад, стало фактом: люди могут замечать различие между цветами и при этом не давать им разные названия.

Варламова Дарья https://theoryandpractice.ru/posts/7813-wine-dark-sea

Беседа с Кронгаузом

Портал «Культура.РФ» поговорил с лингвистом Максимом Кронгаузом о том, как под влиянием интернета меняется русский язык, о новых правилах этикета в общении — и о культуре речи в целом.

— Как наш родной русский язык изменяется? Как на него влияют новые технологии?

— Некоторые трансформации во внешнем мире заставляют язык подстраиваться. Язык, который не меняется в этих условиях, перестает обслуживать главную функцию — коммуникацию. Ничего плохого в этих изменениях нет, но для пуристов это самое больное место, в дискуссиях возникают слова «порча языка», «деградация», «гибель», но это совсем не так! Трансформации в современном русском языке запущены перестройкой, и пик изменений пришелся на 1990-е годы. Еще одним важным событием для языка стал интернет, который принципиально изменил человеческую коммуникацию. Блогосфера и социальные сети повлияли прежде всего на общение в самом интернете, но отчасти и на состояние русского языка в целом.

— В соцсетях мы переписываемся короткими сообщениями, и многие стали замечать, что та же манера перекидывается и на живое общение. Как с появлением интернета поменялись языковые нормы?

— Это совершенно естественно. В интернете хотя мы вроде бы используем письменный язык, речь идет о живом общении, соответствующем нашей устной речи. Когда мы беседуем, мы почти не используем сложные предложения, причастные и деепричастные обороты, а если используем — то крайне редко. Современный язык интернета по своей структуре — это скорее устный язык.

— Но воспринимаем мы его как письменный.

— Но воспринимаем да, глазами. Именно поэтому вводятся дополнительные средства: например, крик мы обозначаем капслоком.

— Еще этикет соцсетей против точки в конце предложения. Если наш собеседник ее таки поставил, мы расцениваем это либо как агрессию, либо как нежелание дальше вести диалог. Какое будущее у этого знака препинания?

— Есть две проблемы с точкой. Первая — это то, как точка взаимодействует со смайликами, особенно с «вырожденными» — в виде скобочек. Смайлики стали очень важным элементом общения. Смайлик обычно ставят в конце предложения — более того, это стало так привычно, что его отсутствие настораживает. Особенно, если мы говорим о людях моложе тридцати. Они если не видят в конце предложения смайлика, думают, что собеседник на них обижен. То есть нейтральным стало наличие смайлика, а не его отсутствие. Более того, он вытесняет точку. Смайлик хорошо сочетается с вопросительным знаком, и его функции на себя не берет. Точка же уже не нужна, если в конце предложения поставить одну или несколько скобочек. Вторая проблема, появившаяся уже независимо от смайликов: зачем ставить точку в конце целого сообщения? Если текст поста состоит из нескольких предложений, то внутри точка ставится, а в конце сообщения она избыточна, потому что у публикации есть рамочка и специально обозначать конец не нужно.

— А может быть, это приглашение к обсуждению, что-то вроде «открытого конца»?

— Я не думаю — это скорее экономия усилий. Язык вообще стремится к простоте, и если что-то не имеет практической или прагматической ценности — это что-то с трудом удерживается в языке. Отсутствие точки стало нейтральным, а вот ее присутствие нас настораживает. Возник эффект, которого, конечно, раньше не было.

— Если вернуться к разговору о смайликах, сейчас новая мода — стикеры. О новых стикер-паках в Telegram пишут СМИ. Театральный критик Алексей Киселев даже проводил эксперимент: неделю общался и с друзьями, и с коллегами только гифками и стикерами, и люди его понимали, более того — поддерживали беседу в подобном стиле. Какое будущее у стикера?

— Такая коммуникация возможна, но я не уверен, что она стабильна. Сейчас, если я не ошибаюсь, общение стикерами не сочетается с текстом, правильно?

— Да, но они несут дополнительный смысл.

— Правильно, но сообщение со стикером лишено слов, в отличие от эмодзи, которые встраиваются в текст. Но и стикер, и эмодзи не являются языковыми знаками. Если, скажем, смайлик — это все-таки знак, который несет где-то функции знаков препинания, где-то функции интонации, то со стикерами дело обстоит иначе: они в текст не встраиваются, а существуют отдельно законченным сообщением. Более того, каждый из них можно прочесть разными способами. Я могу интерпретировать стикер как одно слово, могу — как целую фразу, могу вчитать туда целый текст, но канонического прочтения у стикера не бывает. Знаете был такой анекдот: таксист едет на красный свет, и пассажир ему: «Ну как же так?» А водитель в ответ: «Мастер едет!» Вдруг таксист тормозит на зеленый, пассажир опять спрашивает: «Почему?» Водитель показывает ему: «С другой стороны тоже мастер едет».

Если бы Алексей Киселев столкнулся с другим таким же экспериментатором из другой страны, то общение сорвалось бы, потому что просто обмениваться стикерами пару раз, конечно, можно, но дальше коммуникация забуксует. Думаю, обычную речь стикер не вытеснит, но в качестве игры, простых реплик будет использоваться. Например, когда мы не очень хотим отвечать собеседнику, или нам нечего сказать, или мы завершаем разговор, нам удобно это сделать картинкой, которая не подразумевает развития. Раньше эту функцию нес смайлик, и разговор сам собой свертывался.

— Вот вы начали говорить про то, что делать, если не хочешь продолжать разговор. Сейчас же появился новый этикет общения: просто так позвонить — неприлично, лучше сначала написать, договориться о звонке и потом уже поговорить вживую. Какие еще существуют тонкости? И как их уловить человеку, который не вырос в эпоху интернета?

— Вот я, например, не вырос в интернет эпоху, и меня это жутко раздражает, но я вынужден подчиняться. Это экспансия письменной речи, и вы абсолютно правы, сегодня устное обращение с человеком воспринимается как некая нагрузка на него, беспокойство, а может, даже агрессия. Я был поражен, когда получил первую эсэмэску с вопросом, можно ли мне позвонить. Казалось бы, нет ничего проще, чем набрать номер, однако чем больше таких сообщений я получал, тем понятнее мне стало, что устное общение стало каким-то специальным действием. Для решения проблем это жутко неудобно. Например, нам надо договориться о встрече: «Вы можете в понедельник?» — «Нет, не могу». — «А когда вам удобно?» — «Я могу во вторник?» «А во сколько?» — пишут мне. «Я до четырех занят...» То, что в разговоре обычном решается за минуту, здесь выясняется с помощью десятков писем туда и обратно.

— Мы же можем и не ответить человеку...

— Да, или затянуть беседу. Например, я прошу кого-нибудь из моих молодых коллег связаться и решить какой-нибудь вопрос с другим человеком. Через неделю я понимаю, что этого не произошло. Спрашиваю коллегу, сделал ли он это. Он отвечает: «Да, сделал». А что он сделал? Он послал письмо и не получил ответа. Каждый человек расширяет свою личную зону, и в устное общение нужно перейти через заборчик вежливости по специальному разрешению.

— Скоро мы вообще перестанем друг с другом устно общаться?

— Классическая ситуация, когда люди собираются в одном месте и прекрасно проводят время, не сказав друг другу ни слова. С одной стороны, для людей чуть постарше эта история кажется анекдотической, с другой — это реальная картина. Дети рассказывают родителям, как хорошо они «пообщались» в компании. «А о чем говорили?» — «Да ни о чем. Играли вместе в гаджеты». Появился новый стиль, новый этикет, нужно приспосабливаться, главное — не нырнуть в это окончательно. Вот вы, например, настояли на том, чтобы наше интервью прошло устно, но сейчас я все больше получаю только вопросы, отвечаю на них, и на этом интервью заканчивается.

— Но, мне кажется, это тоже нарушение этикета: почему человек, который в принципе не заинтересован в интервью, должен выделять время и печатать ответы на вопросы, отправлять письма?

— В этом тоже есть некоторые плюсы: чем разговор получается приятнее эмоционально, тем интервью — бессмысленнее. Потому что в разговоре мы используем такие речевые приемы, которые на письме раздражают, например слова вроде «вот». Не все журналисты такие слова вычеркивают.

— Возвращаясь к трансформации языка, уже достаточно давно в интернете стало популярно ставить предлог «про» перед глаголами — «это история не про слушать, а про слышать». Интернет-обороты входят в литературный русский язык?

— Предлог «про» всегда был очень популярным, но раньше в некоторых учебниках по стилистике он запрещался в тех случаях, когда вместо него можно поставить предлог «о». Редакторы требовали от авторов писать «мы говорили о», а не «мы говорили про». В разговорной речи «про» чаще использовали, именно поэтому он сегодня и теснит «о». И я тут не вижу ничего страшного, потому что редактор, который правит «сложно» на «трудно», просто не чувствует современного русского языка.

А то, что «про» ставится вместе с глаголом, тоже очень понятно. Любая часть речи, глагол в том числе, может выступать как существительное. Да, в литературе или в академической речи такого оборота мы, наверное не встретим, но для устной речи и языка интернета такое сжатие совершенно нормально. В языке заложен огромный творческий механизм, и очень часто фраза вроде бы нарушает какие-то правила, но при всем это не мешает пониманию смысла и, наоборот, создает образность. Например, из перевода Курта Воннегута: «это было две тысячи сигарет назад», «две жены тому назад» — невозможные фразы с точки зрения грамматики, но мы же понимаем, что речь идет об отрезках времени. Интернет как среда всех располагает в языковым играм.

— Есть пример какого-то оборота, который когда-то считался неправильным, а сейчас стал нормой?

— Самый примитивный пример ­– это передвижение ударения. Почему сейчас мы все стоим на страже правильного ударения в глаголе «звонить»? В XIX веке все говорили кури́т, звони́т, вари́т. Сегодня мы все говорим ва́рит, ку́рит и считаем это правильным. Перенос закрепился, и уже ни один грамотный человек не скажет кури́т.

— Почему произошел перенос? Из-за того, что большая часть говорила неправильно?

— Да, много людей стало говорить с неправильным ударением. Почему — сейчас трудно сказать. Процесс такой: есть норма, дальше появляется новая «еще не норма», эти два варианта начинают конкурировать. Старшая норма — более уважаемая, младшая — менее, но она и агрессивнее. Младшая вытесняет старшую и становится единственно правильной. Все возмущены тем, что теперь разрешено говорить о кофе в среднем роде. Понятно, что люди путаются, а почему? Это заимствованное слово, заканчивается на «е». Все исконно русские слова на «е» — это слова среднего рода, а у кофе мужской род появился, потому что раньше его называли «кофий».

Есть два примера, где путь смены рода был пройден до конца, и никто особо не сопротивлялся. Метро, например, тоже было мужского рода — видимо, под влиянием слова «метрополитен». У Утесова даже есть «Песня старого извозчика»:

Я ковал тебя железными подковами,

Я коляску чистым лаком покрывал,

Но метро сверкнул перилами дубовыми,

Сразу всех он седоков околдовал

И совсем недавний пример — евро. Когда валюта только появилась, все говорили «один евро» — наверное, под влиянием доллара. Сейчас кто-то может сказать «одно евро», и опять-таки это никого не испугает.

В какой-то момент постановка ударения становится маркером образованности, интеллигентности: знание нормы, желание говорить не так, как все. Но когда большая часть носителей языка говорит неправильно, приходится подстраиваться.

— А обороты «З — зависть», «С — сон», это откуда?

— Про это мы пишем в нашем «Словаре языка интернета.ru». C вашим примером было очень трудно, потому что мы не понимали, на какую букву его помещать. Был такой мем: в Китае делали букварные кубики на русском языке — буква и картинка, при этом иллюстрации иногда приводились на правильную букву, типа «У — утка», а чаще ­— на абсолютно произвольную, по-видимому из-за трудностей перевода. Совершенно нелепые названия получались. Это запомнилось, стало мемом, а потом закрепилось в языке в правильном варианте. У каждого интернет-мема есть легенда — с кубиками, например, мы долго раскапывали.

— У вас есть любимый миф о меме?

— Самый молодой мем, который попал в словарь, — это «Карл!». Ему может исполниться год, если он доживет: все-таки «Карл!» уже выходит из моды. С ним очень интересная история произошла: его хорошо освоил русский язык. «Карл!», как и многие мемы, возник в английской культуре, а в русском языке он оторвался от картинки и стал существовать сам по себе. Ему начали искать более родную легенду, нежели тот кадр из американского фильма, где отец обращается к сыну по имени Карл. Мем связали с бароном Мюнхгаузеном: у барона есть слуга Карл, в фильме к нему обращаются и просят заменить отсыревший порох, из-за которого Мюнхгаузен никак не может полететь на луну. Кто-то связал мем с Карлом Марксом. Возникает мифология, которая кому-то покажется ерундой, а на самом деле она продлевает мему жизнь. С этой историей все несложно, потому что «Карл!» — молодой мем и развивался на наших глазах.

— А самый старый мем у вас какой в словаре?

— Шушпанчик, пожалуй. Это мем 2001 года, вышел из субкультуры кащенитов. Сначала издевались над человеком по фамилии Шушпанов, врагом кащенитов, а потом это стало стандартным издевательским приветствием. Кащениты были людьми остроумными и сочинили «шушпанишады», привет «упанишадам» из древнеиндийского эпоса, короткие шутливые тексты про шушпанчиков.

— Сколько в среднем живут мемы?

— Недолго, в лучшем случае — год. Вот «Ждун» появился, у него есть перспективы пожить немного дольше, потому что у него есть мифология, он близок русской душе, хорошее имя, но его не сопровождает никакая фраза, поэтому перспектива туманна. Хорошо, когда мем встраивается в слоганы, афоризмы. У Ждуна такого нет, он не текстовый.

— Зато визуально он очень хорошо встраивается...

— Да, поэтому у него есть шанс прожить полгода-год. Самые долгоиграющие мемы Рунета — это «Превед, Медвед» и «Йа криветко». Первый — самый долгий, и его до сих пор помнят, жил лет пять. «Йа криветко» — три года.

— Давайте отойдем от мемов и вернемся к языку. Многие родители и учителя сейчас жалуются, что дети стали хуже писать, делают больше орфографических и пунктуационных ошибок. Есть ли в этом вина языка интернета?

— Да, это одна из причин. Поколения, выросшие до активного использования интернета, читали книжки. А поколение, которое росло в период моды на «язык падонков», моды на искажение орфографии, читало с экрана не меньше, чем с бумаги. У этих людей не сформировался правильный графический облик слов. Мы ведь пишем грамотно не потому, что выучили правило в школе, а просто потому, что привыкли видеть слово так, а не иначе. Грамотный человек, в подавляющем большинстве случаев, не может сформулировать правило, но все равно знает, как точно надо писать. А для детей, выросших в интернет эпоху, «автор» в правильном написании и «аффтар» в падонковском, в общем, почти равноправны. Сегодня люди не проверяют себя: если пропущенная буква или запятая не препятствуют пониманию сообщения, то и ладно. Мода на специальное искажение слов уже прошла, но все равно важнее коммуникация, а не орфография. Надо сказать, что люди в целом стали относиться к орфографии проще. В советское время если человек делал ошибку, ему было жутко стыдно. Это было позором и психологически затрудняло писание. В интернет-эпоху встал принципиальный вопрос: либо ты пишешь, но делаешь ошибки (подавляющее большинство даже грамотных людей все-таки ошибаются, потому что не перепроверяют написанное), либо ты продолжаешь стыдиться, но ничего не пишешь. И тут оказалось, что коммуникация важнее языка. Люди общаются с тем уровнем грамотности, который у них есть.

— А вам не кажется, что на это еще могла повлиять фонетика в школе чуть ли не с первого класса, вот это раскладывание слов на звуки?

— Да, по-видимому, это методическая ошибка, но я не знаю, когда возникла эта методика, мне кажется, что она появилась еще раньше. В любом случае это плохой методический прием, но эффект интернета все равно сильнее.

— А как говорить современно, но при этом культурно?

— Мне кажется, эти два понятия друг другу не противоречат. Я не буду говорить с вами, с одной стороны, и со своими внуками на кухне, с другой, так же, как говорю, когда читаю лекции. Образованный человек знает, как и где надо говорить. Это называется переключением регистров. Человек, который не умеет переключать эти самые регистры, не владеет русским языком. Владеть языком — это не просто уметь говорить на литературном языке. Если я хочу разговаривать и культурно, и современно, в одной ситуации я вообще не буду использовать сленг, например если я готовлю научный доклад. В другой ситуации, в общении с детьми, например, или со своими друзьями, если я не буду использовать разговорные слова и общепринятый в этой компании сленг, то я, наоборот, буду выглядеть странно и некультурно. Так что, если я общаюсь в интернете, я должен настраиваться на тот стиль, который принят в этой сфере. Это не значит, что я сразу должен включать «мимими» или «пиши автор», но я должен владеть языком интернета.

— Язык интернета захватывает и язык литературы? Есть же много примеров, когда писатели пишут у себя на стенах в аккаунтах целые романы или издают книги со своими постами.

— Да, из языка литературы новые слова могут перекочевать и в литературный язык, но с интернет-жаргоном такого, как правило, не происходит, потому что в этих словах слишком много игрового момента и это мешает им стать нейтральными. Но редкие слова все-таки просачиваются. Например, слово «набрать». В эпоху мобильных телефонов это слово получило совсем новое значение. До 1990-х годов набрать было можно только номер. Если старые стационарные телефоны были связаны с местом, то после появления мобильников телефон стал персональным и ассоциируется с человеком. Возник перенос по смежности: стало возможным набрать не только номер, но и человека. Появились фразы типа «я тебя наберу». В новые словари это выражение уже должно войти, потому что распространено повсеместно. Я это еще ощущаю как некую неправильность, сам так не говорю, хотя часто слышу из уст очень образованных людей. Это как раз то, о чем мы говорили: мы видим, как одна норма смещает другую.

Еще возникла новая формула прощания — «до связи». Раньше мы прощались «до свидания», «до встречи» и имели в виду контакт визуальный. Новой формуле прощания уже лет двадцать, и она настолько закрепилась, что только пурист может ее отрицать.

— Любопытно, что вы, человек, который изучает мемы, язык интернета, так с настороженностью относитесь к фразе «до связи»!

— Я даже смайлики не использую практически! (Смеется.) Дело в том, что я должен постоянно находиться в позиции наблюдателя: если я активно начну использовать все новое, я перестану это замечать, потеряю зоркость глаза.

— Детям трудно воспринимать сложные языковые конструкции в литературе, там же совершенно другой язык, не такой, как в интернете. Как увлечь ребенка чтением?

— Самим читать, обсуждать, интересоваться чтением детей. Надо создавать условия, в которых этот процесс становится интересным. Если в семье принято обсуждать фильмы, которые посмотрели взрослые, обсуждать романы, которые они прочитали, это затягивает и ребенка, ему тоже хочется поделиться. С маленькими детьми нужно много вместе читать и не перекладывать это занятие на няню. Родители, у которых нет времени почитать ребенку, многое теряют. Совместный смех и переживания над книгой очень сближают, мне кажется. Своим детям я активно читал, на внуков меня хватает, конечно, уже меньше, но с ними я много разговариваю, что, мне кажется, тоже полезно (смеется) с точки зрения языка.

— Как вы видите будущее русского языка, скажем, через 5–10 лет? Будем ли мы говорить на английском наравне с русским, как, например, в Голландии?

— Сила русского языка опирается, во-первых, на великую русскую литературу, которая имеет вполне современное продолжение, и, во-вторых, на огромную массу ленивых носителей, которые никогда не выучат иностранный язык. В этом смысле судьба Голландии нам не грозит. У русского языка могут возникнуть проблемы только по отдельным сферам употребления. Например, ученые часто переходят на иностранный язык, потому что им так удобнее. Или чтобы увеличить количество своих читателей, пишут на английском. Преимущество русского языка, к неудовольствию многих, в том, что он активно включается в любую сферу, например интернета: страшный «олбанский» и его наследники прекрасно существуют. И по охвату страниц в интернете мы идем на втором-третьем месте, конечно сильно отставая от английского, но тем не менее. Язык меняется, и это признак того, что он жив.

Беседовала Мария Пронина

Сласти и сладости — в чем разница?

Старинное русское слово «сласти» постепенно исчезает. Его заменяет и вытесняет слово «сладости» (особенно в словосочетании «восточные сладости». В современных словарях слово «сласть» уже помечается как «разговорное», а его множественное число — «сласти» — как синоним слову «сладости».

Между тем «сласть» и «сладость» — совсем не одно и то же. Русский народ и наши писатели-классики в этом отлично разбирались.

Например, Пушкин писал: «Мечты, мечты, где ваша сладость?..» а также: «Его стихов пленительная сладость...»

У Маяковского в стихотворении «Севастополь—Ялта» читаем:

Привал, шашлык, не вяжешь лык, С кружением нету сладу. У этих у самых гроздьев шашлы — Совсем поцелуйная сладость...

Из этих примеров ясно, что «сладость» — больше отвлеченное понятие приятного свойства, чем ощущение, воспринимаемое органом вкуса. «Сласти» же — это сладкая еда: конфеты, пряники, пастила, халва. Вспомним народную пословицу: «Одни сласти есть, горечи не узнаешь».

Русская литература говорит о том же. В предисловии к «Герою нашего времени» Лермонтов писал: «Довольно людей кормили сластями, нужны горькие лекарства...»

У Гончарова в «Обломове» читаем: «Был у него, между прочим, особый шкафчик, полный сластей — собственно для крестников…».

То же у Мамина-Сибиряка в рассказе «Казнь Фортунки»: «Продолжать это слишком шумное удовольствие не было возможности, и остатки сластей были розданы прямо на руки».

Итак, убедившись, что между словами «сладости» и «сласти» существует различие, признаем, что о лакомствах Востока следует говорить «восточные сласти», а не «восточные сладости». Ведь тот, кто их любит, — сластёна, а не сладостёна.

Правда, тут есть одно исключение. Словом «сласть» (в единственном числе) исстари тоже называли удовольствие, причем совсем не обязательно гастрономическое. Сластолюбцами в церковной традиции называли не сладкоежек, как можно подумать, а гедонистов, любителей чувственных наслаждений, тех, кто живет себе в сласть.

Ну, а вообще, чтобы не путать слова «сласти» и «сладости», можно запомнить стихотворение персидского поэта Хафиза (в переводе Плисецкого):

Сластей ты мне не подноси: что сахар, пряный мед? Cладка лишь сладость губ твоих, что хмель вина обжег. https://sergeytsvetkov.livejournal.com/605099.html

старый ирландский шрифт

Современные ирландские тексты пишутся обычным латинским шрифтом, но раньше, вплоть до середины 20 века, в ирландских книгах использовался особый "гэльский шрифт" - Cló Gaelach.

Печатный гэльский шрифт был разработан в 1571 году на основе рукописного "островного" стиля, которым писались средневековые манускрипты.

Помимо прочего, он отражает особенность старой ирландской орфографии - лениция в нем обозначается не дополнительной буквой "h", а точкой над согласной.

А так выглядит страница книги, опубликованной в 1915 году. Автобиография Питера О'Лири, ирландского писателя и священника, "Mo Sgéal Féin" - "Моя история". https://amhran-na-habhann.diary.ru/p213168022.htm