Terrarum. LXXI—LXXX

LXXI. Dylan Thomas. Do not go gentle into that good

• LXXI •

НЕ УХОДИ СМИРЕННО В СУМРАК ВЕЧНОЙ МГЛЫ

(Из Дилана Томаса)

Не уходи смиренно в сумрак вечной мглы,

Пусть старость торжествует на закате дня;

Сопротивляйся наступленью темноты.

Все мудрецы в конце твердят: «Мы тьме нужны»,

Не разразился божий гнев на их слова,

Но не уйдут они к предтечью вечной мглы.

Рыдают на волне последней добряки

О том, что лавром не увенчаны дела,

Сопротивляйтесь наступленью темноты.

Безумцы, воспевавшие восход зари,

Так поздно осознав, как скорбна их стезя,

Идти не поспешили в сумрак вечной мглы.

Слепые, что не зрят отчётливо черты,

Мерцать способны, словно звёзды, их глаза,

Сопротивляясь наступленью темноты.

И ты, отец, среди печальной высоты,

Благослови и прокляни, молю, меня.

Не уходи смиренно в сумрак вечной мглы.

Сопротивляйся наступленью темноты.

LXXII. Я хотел бы предаться забвенью

• LXXII •

Даше Б. (XXXIII)

Я хотел бы предаться забвенью

И навеки тебя позабыть,

Свои чувства покрыть мёртвой тенью

И любовью отныне не жить.

Я тебе не пишу больше писем,

Словно я для тебя стал чужой,

Словно я от тебя независим,

Как от шума Вселенной глухой.

Тебя нету в моих сновиденьях,

Как на Солнце Неспящих людей;

Я забыл обо всех наслажденьях,

Что в обители были твоей.

Я наполнил своё гневом сердце,

Чтобы не было места любви;

Я не буду ни с кем больше вместе,

Чтоб последней была только ты.

Только ты в этом мире способна

Преуменьшить во мне божий гнев;

Ты — всех лучше, и ты — бесподобна,

Как в элегиях грустных напев.

Но, увы, ты избрала другого,

Как другую религию Рим,

И лишила меня дорогого,

Разделив дорогое с чужим.

Я люблю до сих пор тебя сильно,

Как никто никогда не любил,

Пусть любовь для меня непосильна,

Зато ею я только и жил...

Возвращайся: нас ждут ещё звёзды

И покрытые радостью дни,

Я тебе покажу свои грёзы,

Вдохновенье для коих лишь ты.

LXXIII. Плывут седые тучи по небесной тверди

• LXXIII •

Даше Б. (XXXIV)

Плывут седые тучи по небесной тверди,

Плывёт по водам грязно-жёлтая листва;

Осенние пейзажи равноценны смерти,

И ничего не радует уже меня,

Как Бога нашего пред яростным потопом;

Холодные просторы источают грусть,

Но я иду навстречу им по тленным тропам,

Чтоб меланхолией свою наполнить грудь

И преисполниться отчаяньем навеки,

Как в откровении своём царь Соломон,

В котором не переполняют море реки,

В котором суета сует царит во всём.

Так одинока и печальная эта осень,

Как Вавилоном взятый Иерусалим,

Я на неё смотрю среди дубрав из сосен,

Она мне шепчет: я тобою нелюбим,

Как иудеями Иисус Христос, Сын Божий,

Как нашим Господом бесславные грехи;

Я для тебя — никто, я — на других похожий,

Но Матерью Богов являешься лишь ты;

К одной тебе устремлены мои мечтанья,

И сновидения полны одной тобой;

Разлука между нами — это испытанье —

Я никогда не заменю тебя иной...

LXXIV. Бессонные ночи с тобой в Будапеште

• LXXIV •

Даше Б. (XXXV)

Бессонные ночи с тобой в Будапеште

Останутся в сердце моём навсегда;

Быть может, мы всё-таки сможем, как прежде,

Хоть раз возвратиться обратно туда

И вновь посетить золотые дубравы,

Как снег, ледяные, пустые пруды,

Возможно, признаться лишь ради забавы

Друг другу спокойно в печальной любви.

Я снова тебе подарил бы ромашки,

Прославил бы снова твою красоту,

С Дунаем великим сравнил бы кудряшки,

В объятьях сказал бы, как сильно люблю, —

Увы, прочных сводов нет в этой надежде,

Поскольку не любишь ты больше меня —

Бессонные ночи с тобой в Будапеште

Останутся в сердце моём навсегда...

LXXV. На душе нет тоски, нет обиды

• LXXV •

Даше Б. (XXXVI)

На душе нет тоски, нет обиды,

Только лёгкая в сердце печаль,

Оттого что в осенние иды

Мы сказали друг другу «прощай»

И пошли неродными тропами,

Ставя целью исполнить мечты;

Может быть, я в дальнейшем, с годами,

Навсегда отучусь от любви.

LXXVI. Туманы в октябре поистине печальны

• LXXVI •

Виктории П. (I)

Туманы в октябре поистине печальны,

И мне давно охота раствориться в них,

Чтоб навсегда забыть, как мы с тобой случайно

Друг другу ночью молвили «ich liebe dich »;

А после в нашу жизнь нагрянули несчастья —

Они подобны были ледяным волнам —

И ты мечтала после вскрыть свои запястья,

Приплыть в ладье Харона к дальним берегам.

Впоследствии, увы, твои остыли чувства

И ранним утром ты покинула меня;

Над сердцем властвовала боль, и было грустно

Остаться одному в закате октября.

LXXVII. Лишь только сумрак разжигает свод небесный

• LXXVII •

Даше Б. (XXXVII)

Лишь только сумрак разжигает свод небесный,

Средь легионов звёзд горит одна звезда —

Она как образ твой, таинственный, прелестный,

Который не погаснет в сердце никогда.

Я вдохновение ищу в красотах ночи

И предпочтенье отдаю лишь только ей,

Поскольку на неё твои похожи очи,

А кудри на ночной в лесу глухом ручей.

Пускай способен сумрак обнажить Путь Млечный,

Сиянием наполнив ярким небосвод,

Но только ты одна и образ твой небесный

Сияют ярче остальных из года в год.

LXXVIII. Исполни на органе траурные песни

• LXXVIII •

Даше Б. (XXXVIII)

Исполни на органе траурные песни,

Напоминающие осень и тоску,

Когда мы перестали быть с тобою вместе,

Сказав друг другу на свиданьи: «Не люблю».

Наполни трауром священную обитель,

Чтоб своды церкви осознали сердца стон,

Чтоб наш Господь, как самый верный покровитель,

Познал, как в вечном трауре бессилен Он.

LXXIX. В осеннем сквере грустные берёзы

• LXXIX •

Александре Т. (I)

В осеннем сквере грустные берёзы

Напоминают о родной стране,

В которой я свои оставил грёзы

И чувства настоящие к тебе;

Я преисполнен прошлыми годами

И вижу, как во сне, родимый край,

В котором ты зелёными глазами

Спокойно смотришь на мою печаль

В осеннем сквере, где растут берёзы

И где так одиноко очень мне;

Пускай скорей наступят же морозы

И льдом покроют память о тебе...

LXXX. Не вверяй никому своё сердце

• LXXX •

Не вверяй никому своё сердце,

Существуй в бренном мире один,

А желание быть с кем-то вместе

Схорони глубоко между льдин,

Ибо это коварные чары,

За которыми реет обман;

Твоя жизнь превратится в пожары, —

Не потушит её океан.

И забудь навсегда про былое,

И про тех, кто остался жить в нём;

Жизнь, прожитая в вечном покое,

Будет тлеть благородным огнём

И не даст появиться страданьям, —

Разве это не тот самый Рай?

Волю дай своим личным желаньям

И покинь угнетающий край.

Пусть разверзнутся новые дали,

Как просторные реки весной,

Ты войди в них легко, без печали

И без тех, кто расстался с тобой.