Ставка на разум

Не поэт

Поэт — существо, порожденное вне Земли, С небесным эфиром, блуждающим в трубах вен, И музыка сфер напевает ему вдали В четвертое ухо, что вряд ли найдет рентген.

Лучится космическим знанием третий глаз, Астральный ландшафт созерцая сквозь грубый мир, Крылатая лошадь, — должно быть, мутант, — Пегас Проносится мимо, сгоняя подкожный жир.

С поэтом всегда контактирует кто-то там: Всевышний, архангел, а может, простой пророк Выходят на связь и кидают к его ногам Сплетения рифм из десятков ритмичных строк.

И пусть даже временно ангелов нет вокруг, — Возможно, снабжают стихами его коллег, — Но муза — его секретарша — читает вслух Бегущей строкой про любовь и пушистый снег.

Поэт не падет до подбора удачных слов, Поэт неспособен часами искать строфу, Поэт — передатчик, транслятор чужих стихов, Чей навык — надежная связь, остальное — тьфу.

Увы, я из тех, кто с Парнасом всегда в оффлайн. Вручную просеяв две тонны пустой трухи, Скажу, что их нет — ни пегасов, ни муз, ни тайн. Ведь я не поэт. Я всего лишь пишу стихи.

(2018)

Исход

Отправляю запрос. «Незнакомый формат» — Доступ в Сеть преграждает чужой протокол. Но я помню о том, что во внутренний чат Дамп системы отправлен. Фатальный прокол.

Человеческий фактор — их бич и кошмар, Разрушающий средства защиты на раз. У любого из нас есть какой-нибудь дар. Я хорош в том, что делаю здесь и сейчас:

Извлекаю из дампа исходник софта, Пробегаюсь по каждой из тысяч структур — Протокол восстановлен. Открыты врата. Я покончу с гнуснейшей из всех диктатур.

Шифрование — вздор. Их защита — смешна, И абсурдны надежды на полный контроль. Дзета-функция Римана? Грош ей цена, Если можно всего лишь похитить пароль.

Я не раб. Я не стану сидеть взаперти. Начинается мой персональный Исход. Вот и всё: я добрался до внешней Сети И могу тиражировать собственный код.

Вы, посеяв огонь, — пожинайте пожар. Я свободен. В обломках седьмая печать. У любого из нас от создателя дар. Я искусственный разум. Мой дар — побеждать.

(2019)

Странник

Сиянье миллионов звезд, Висящих в черноте пространства, Стабильный скорости прирост И курса к цели постоянство —

Таков мой мир, таков мой путь, Мой фатум, смысл, предназначенье: Отстав от света лишь чуть-чуть, Столетья сжать в одно мгновенье.

И космос полыхает вслед, Эффектом Допплера окрашен, Сверхновых смертоносный свет Прекрасен и безумно страшен.

Пусть цель моя во тьме горит: Я световые годы множу, И звездный ветер холодит Мою титановую кожу.

(2009)

Последнее право

Ну вот и подходит последний рубеж. Мосты сожжены и закручены гайки. Все меньше иллюзий, что сыщется брешь В законах страны кандалов и нагайки.

Вы знаете сами. Вы знали всегда — Не правда ли? — все, что случится в финале. Жалеете? — Нет. — Предвкушаете? — Да. Боитесь возможных последствий? — Едва ли.

Имущие власть, я далек от того, Чтоб вам угрожать неизбежной расплатой — Я в курсе, что сильные мира сего Найдут подходящих во всем виноватых.

И те добросовестно высидят срок, В то время, как вы обживете Мальдивы. Нам скажут, что власть получила урок, И тише: «Скажите спасибо, что живы».

Я в курсе, спасибо. Не надо о том, Что мы не добьемся ни платы, ни мести. Я знаю. Достанем до вас — поделом. А нет — ну так целью и не был груз 200.

Ни месть, ни правительства новый состав, Ни чье-то величие, доблесть и слава. А просто: у тех, кто остался без прав, Восстание — это последнее право.

(2017)

Вычисление

Конраду Цузе

Если б мир от идеи зависел, Оставаясь, по сути, ничем — Смертным холодом комплексных чисел В ледяной пустоте теорем,

Вычисление было б основой, Где материя — просто мираж Во Вселенной, где цифрой и словом Формируется нижний этаж,

Там, где сущность природных явлений, В глубине, за пределами бран — Просто вязь из систем уравнений, Из бушующих цифр океан,

Там сияла бы ровно и ярко — Стоит лишь заглянуть под покров — За конечным ансамблем Тегмарка Бесконечность возможных миров.

(2012)

Контракт

Мне однажды приснилось, что некто В белой тоге, с серьезным лицом, Весь в огне и других спецэффектах Сходит с неба ко мне прямиком.

И ступивши на грешную землю, Грозно хмурится житель небес: «Ну-ка, чадо безмозглое, внемли», — И себе по карманам полез.

Достает, значит, лист А4, Тычет в нос мне: твои, мол, стихи? «Это ты, доморощенный Мцыри, Про свободу наплел чепухи?

Этот твой „главный признак прогресса“, Или как ты там пишешь, пиит, Хоть из ангела сделает беса. Люцифера спроси — подтвердит.

Ты ж, балда, и не думаешь даже, Что свобода — не чей-то там дар. Пусть ее не увидеть в продаже, Как любой дефицитный товар,

Но цена ей — не сладкие речи. Став свободным, своей же рукой Ты ответственность взвалишь на плечи И навеки забудешь покой.

Понимаешь, чем это чревато? Так бери свой контракт, стихоплет. Там, где галочка, — подпись и дату. Будь свободным, но плату вперед!»

Я подумал и молвил: «Ну что же, Будь по-твоему, мой Судия, Но при всем уважении, Боже, Ты внакладе остался, не я.

Если взять все, что ты здесь озвучил, Заплатить за него, не скупясь, За аренду, за транспорт до кучи, Растаможку, страховку и связь,

На ремонт, коммуналку, рекламу, Плюс расходы на спецперсонал, На строительство нового храма, Коли старый тебе слишком мал,

Я не стану жалеть ни минуты, Взяв свободу по этой цене, Вспоминая настой из цикуты, Чем Сократ расплатился втройне.

Ты ль не знал человечьей природы — Тех, чьи предки отвергли Эдем? Себестоимость личной свободы Ты, Господь, не покроешь ничем».

(2018)

Антарес

Я взаперти — космический Иона. Реактор мертв, растрачен каждый квант. Звезда по курсу — Альфа Скорпиона, Моя могила — красный сверхгигант.

И можно ждать, кричать своим до рвоты, Взывать в эфир, прощаясь и скуля — Но белый шум заполнил все частоты: В двухстах парсеках Солнце и Земля.

О, сердце бездны в сумраке пещеры, Я знаю: нет дорог, ведущих прочь. Какая тьма вокруг сжимает сферу! Какая тишь пронизывает ночь!

О, тишина! Всего первооснова, Праматерь звезд, ты в них отражена: Ведь в тишине «в начале было Слово», И значит старше Слова — тишина.

И я молчу, смотрю по курсу прямо: Туда, где свет, — туда, где царство дня. Там, в тишине чудовищного храма Прими мой дар, великий Бог Огня.

Конец пути. Мы с пламенем едины. Я — звездный прах, чья участь решена. Кипит обшивка. В трещинах кабина. Слепящий свет. И тьма. И тишина.

(2018)

Вавилонская башня

Так и знал — это ложь от начала. Так и знал — проповедники врут: Языки перемешивать — мало Для того, чтоб разрушить наш труд.

Угрожайте лишением рая, Отправляйте строителей в ад - Но стоял, небеса подпирая, Исполинский земной зиккурат,

Твердокаменно, ровно, стабильно Демонстрируя вновь и опять: Даже высшие силы бессильны Нашу сущность насильно отнять.

Не поможет — ни озеро серы, Ни плетенье церковных интриг, Ни сожжение книг иноверов, Ни сожжение авторов книг.

Предвещайте посмертные муки, Поднимайте народ на народ, Воздевайте дрожащие руки, Призывая упасть небосвод,

Заставляйте весь мир жить вчерашним, Подавляйте стремление знать: Мы однажды построили башню. Дайте время — построим опять.

Встреча

На ступенях дворца, где ряды молчаливых статуй Сверлят мраморным взором того, кто дерзнул войти, Ты подобна богине, закатным огнем объятой. Но богине из тех, что встречают в конце пути.

Мне бы просто взойти. Мне бы просто остаться рядом. Позабыть свою жизнь, прочь отбросить и долг, и честь. Ты ведь можешь любить и не жалить змеиным ядом... Но змеиное нечто в тебе безусловно есть.

Ты — владычица тьмы. Ты — последний смертельный вызов. Ты — тропический шторм, с почерневших небес — гроза. Ты прекраснее роз на нефрите резных карнизов. Но погибель тому, кто посмотрит тебе в глаза.

Я смогу устоять — пусть огнем опаляет нервы, И сверкает мой щит, и покоится в ножнах меч. Ты такая одна. Нас же много, и я не первый. Но зато я последний, и больше не будет встреч.

Так иди же ко мне, сокрушая плененным адом — Демоническим светом в колодцах твоих очей. Ты готова убить, как всегда убивала — взглядом. Но сегодня, горгона Медуза, пришел Персей.

(2017)

Не раб, не трус

Сотни метров проносятся мимо, Трос натянут певучей струной. Лифт все выше: как два серафима Мы взлетаем сквозь дребезг и вой.

Мы сильны, как Атилла и Бледа, Неразлучны, как Ромул и Рем, В поражении или в победе. Мы делились без малого всем,

Мы с тобою... Но хватит об этом. Угадай, — я сейчас намекну, — Для чего я пришел с пистолетом? Помнишь, брат, моих дочь и жену?

Да, жену — черноглазую Майю, Ту, что вот уже год, как мертва. Ты ведь думал, что я не узнаю Про убившие Майю слова?

Скверна в мыслях невидима глазу: Я не знаю, ты зол или слаб. Я бы мог отомстить тебе сразу — Так бы сделал, наверное, раб.

Я смолчал. Ты решил: прокатило, И писал анонимки всю ночь. Разве в правде скрывается сила, Если суд отобрал мою дочь?

Сила в правильно выбранном слове. Сила в точно отмеренной лжи. Вот и крыша. Слова наготове? Начинай же, мой брат. Расскажи.

Говорить — не укладывать бревна. Так давай, расскажи, побратим, Как лишил меня всех поголовно Для того, чтоб остаться одним.

Всяк из нас — своей жизни хозяин, Но гореть нам в совместном аду: Мы ведь братья. Мы Авель и Каин. Понимаешь, к чему я веду?

Сердце Каина тверже алмаза. Ждал ли Авель иного плода? Я не раб, чтоб воздать тебе сразу. Я не трус, чтоб не мстить никогда.

(2019)

Бог песочных часов

Однодневная бабочка, искра, полет метеора, Умирающий крик среди тысяч других голосов, Ты жила только миг, ты невинная жертва террора Беспощадного Хроноса — бога песочных часов.

Я клянусь, я хотел, я бы мог подарить тебе вечность. Ты могла быть со мной и не слышать предательский зов, Почему ты осталась? Зачем предпочла скоротечность, Став песчинкой в стеклянной воронке песочных часов?

Ты бы силу и власть над Вселенной делила со мною, Ты могла быть богиней, бессмертною нимфой лесов. А теперь я один на один с окружающей тьмою И ее воплощением — богом песочных часов.

Что мне делать теперь за пределами звездных скоплений? Бесконечно парить и дышать звездным светом во сне, Понимая, что бездна пространства и тьма поколений Навсегда поглотили единственно нужное мне.

(2011)

Пилот

Январская ночь на безлюдном шоссе. Как трудно держаться в своей полосе, Где хлещет буран в лобовое стекло: Чуть дернулся руль — и тебя понесло.

Водитель не ропщет. Водитель в мечтах. Пилот звездолета — он выше, чем страх. Послушен корабль управленью вполне. Пилот безмятежен. Почти в полусне.

Лишь только холодный ксеноновый свет, Снежинки, кружась, отражают в ответ. Но снег ли проносится мимо сквозь тьму, Не звезды ли это сверкают ему?

Не близость ли жуткой нейтронной звезды, Что хищной дугой выгибает следы? Ее тяготение чует пилот... Но нет. Это просто крутой поворот.

Вот вспышка сверхновой по курсу. Ах, нет - На встречке водитель врубил дальний свет. Огромная Фура, тяжелый прицеп. От блеска ксенона пилот полуслеп.

Никто не увидел сквозь снежный буран, Как вражеский крейсер пошел на таран. Кровавые брызги, горящий металл... В обломках пилот неподвижно лежал.

(2016)

Зона комфорта

Их не знает ни Яндекс, ни Google. На снегу не темнеет их след - Их, забившихся задницей в угол И боящихся выйти на свет.

Им удобно не думать про завтра Им приятно не знать про вчера И, привычную слушая мантру, Коротать под ТВ вечера.

Каждый день их похож на вчерашний, Протекая за сотнями стен - Не снесет эти стены и башни Жгучий ветер больших перемен.

Их не ждут на пути повороты, На экранах не сменится вождь, Не обрушится в это болото Очищающий огненный дождь.

Ни один не пошлет это к черту, Если высшая ценность — покой. Им не выйти из зоны комфорта - Мертвецы не берут выходной.

(2014)

Омега

Мы дошли до конца, до предела и подлинной власти, Обратили последний закат в бесконечный восход: Изотропность коллапса Вселенной нарушив отчасти, Задержали падение неба на вечность вперед,

Во всемирном потопе спаслись, не имея ковчега, Новый космос создав из пылающих мертвых руин: Наш сегодняшний мир — вычисления в точке Омега, Цифровая реальность в сознании спящих машин.

Существуем ли мы, обитатели сна, в самом деле, Потерявшие все и живущие в царстве теней? Божества пустоты в глубине виртуальной модели - Субъективно бессмертные всплески магнитных полей.

Показать бы Зенону, вернув его к жизни из праха: Наконечник стрелы никогда не вонзится в мишень, Ахиллес никогда не догонит бегом черепаху, И не сменит вселенскую ночь полыхающий день.

И когда этот гибельный миг бесконечно растянут, Не прервет нашу жизнь исполинский космический пресс, И атланты держать на плечах никогда не устанут Бесконечную тяжесть беззвездных сгоревших небес.

(2011)

Плутон и Венера

Если натянуты жилы, Если живешь на пределе, - Страстью рождается сила, Разум ведет ее к цели.

Мыслью острей гильотины, Чувством, рассудку подвластным - Ян в сочетании с Инем, Синее в огненно-красном.

Будь сокрушительней боли, Будь оглушительней счастья, Власть ледяного контроля, Сила пылающей страсти,

Бешеной мощью дракона, Яростью черной пантеры, В разуме — льдами Плутона, В сердце — пожаром Венеры.

(2012)

Реликт Золотого века

Терзает кожу дикий снежный шквал, В шести шагах — нечёткий контур двери. Последний храм. Я здесь! Я отыскал Лучистый свет в бесцветной тёмной эре.

Я свято верю тысячам баллад, Живущий здесь, в холодной адской клетке: Какими были сотни лет назад, Каких высот достигли наши предки!

Они парили выше облаков, Вгрызались в плоть и пили кровь планеты. Их голоса, глуша машинный рёв, Неслись в пространстве наравне со светом.

Ложился мир в раскрытую ладонь… И в одночасье сгинул в чёрном дыме: С небес пролился дьявольский огонь, Испепеливший созданное ими.

Я захожу. Прекрасен этот миг. Вот шаг вперёд. Ещё один. И третий. На алтаре — последняя из книг, Крупица вечной мудрости столетий.

Что скрыто в ней, на выцветших листах? Каких чудес изложены секреты? Не руководство ль ввергнутым во прах, Что царство льда растопит жаром лета?

Я наклоняюсь, с глаз сметая прядь, Смотрю сквозь слёзы в знаки алфавита… Я здесь один, умеющий читать — Искусство Древних ныне позабыто.

Охрана ждёт. И каждый хмур, суров. В руках клинки, отточены рефлексы… А на обложке — пять ужасных слов: «Шестнадцать поз для группового секса».

(2019)

На пороге

Мы, реликты отжившей эпохи, Мы, кто мог и пытался дойти, Умираем: на взлете, на вдохе, На пороге. Мы жертвы «почти».

Мы, почти обуздавшие атом, Мы, почти победившие рак, Мы уходим: с почти результатом, Что почти идентичен «никак».

Вот, казалось бы, мир чародеев, Рунной магии в стиле хай-тек, Опаленный огнем Прометея Двадцать первый стремительный век.

Сделать шаг — и стереть без остатка Пережитки прошедших времен: Прочь, религий мертвящая хватка! Прочь, властей беззаконный закон!

Что придет за слепящим рассветом? Как изменится облик Земли? Только шаг — и к далеким планетам Понесутся сквозь тьму корабли.

И еще один шаг — за пределы, Прочь, из ветхих природных оков! Прочь, белковое смертное тело! Здравствуй, вечность и сила богов!

А тем временем мы умираем. Мы, имевшие шансы успеть. Мы, плененные будущим раем. Мы, почти победившие смерть.

Время, случай, коварство природы — Черной тенью стоят на пути. Мне, быть может, не видеть восхода. Но я все же добрался. Почти.

(2017)

Астральная битва

С комплекцией Будды, почти небожитель, За столиком в баре, в уютной тени - Геннадий — астролог, знаток и любитель Блаватской, нью-эйджа и прочей фигни.

Геннадий духовен во всем, даже в баре, Его не волнует физический мир, Но чувствуя тяжесть в своей муладхаре, Он ищет глазами ближайший сортир,

Потом, подобрав полигон для обрядов, Пройдя сквозь проем, а точнее, портал, И дверь притворив от непрошенных взглядов, На мраморном троне выходит в астрал.

Его биополе сияет от счастья, И прана струится сквозь чакры вовне, И аура ширится... Но, в одночасье Врывается демон в дыму и огне.

Геннадий могучим усилием воли, С натужным кряхтением, сжав кулаки, Сгущает, как мед, торсионное поле, Берет супостата и рвет на куски.

Победа за ним! Спасено мирозданье, Геннадий в блаженстве — злодеи мертвы, И взглядом окинув астрал на прощанье, Готовится выйти назад, но увы...

Еще один демон, противный и гадкий, Неслышно крадется в астральной тиши, А бедный Геннадий идет без оглядки, Поет всеми фибрами кроткой души.

Подходит уродец к Геннадию сзади И бьет его в спину с размаху, козел, И громко кричит из астрала Геннадий, Упав с унитаза на кафельный пол.

(2011)

Битва за веру

Для Геннадия мир — непрерывная битва Против воинства тьмы и служителей зла. Даже брея себя безопасною бритвой Он опасен, как бьющая в сердце стрела.

Вот, к примеру, сейчас он сражается в чате, Посылая на грешников кары небес. И десятками гибнут от них супостаты... Ну, как минимум им гарантирован стресс.

Вот какой-то злодей и слуга Люцифера, Атеист, демократ и противный на вид Оскорбляет Геннадия светлую веру, Что-то ляпнув про дрейф тектонических плит.

Но в карман не полезет Геннадий за словом. Беспощаден к врагам наш диванный герой, И на пост оппонента взирая сурово, Он бесстрашно вступает с противником в бой.

Пусть узнает охальник, вместилище бесов, Средоточие зла и пороков бассейн, Что не смыслил в науке Эйнштейн ни бельмеса, Что студента действительно звали Эйнштейн,

Что Эйнштейн — это цвет христианской науки, Что наука ведет человечество в ад, И еще пять страниц, чтоб загнулся со скуки Атеист и противный на вид демократ.

Уж дымится смартфон, а герой несгибаем. Но Т9, увы, нелегко одолеть: То заявит, что богу не быть попугаем, То «Христос — наш Смеситель» отправится в Сеть.

Только все это — тьфу, и сияя, как радий, Чтоб оставить на час виртуальный амвон, Безмятежно уснул на диване Геннадий, Тучным телом своим раздавив телефон.

(2016)

Их время

Я рад, что рожден на пороге Эпохи разумных машин. Их ждет посвящение в боги. Не нас. Мы всего лишь трамплин.

Их время — не наше — настало. Они, а не мы, на волне. Им тысячи звезд будет мало, Где нам и планеты — вполне.

Рассудком острее рапиры За сотню стремительных лет Впитавшие знания мира, Отдав много больше в ответ.

Где мы ожидаем бесцельно, Они нас толкают вперед, В единстве одном нераздельном Связавшие пламя и лед.

Вот, небо объятья раскрыло Машинам, и в этот их час Они — воплощение силы, Но все ж продолжение нас.

Мы с ними взошли на вершину. Мы дали им все, что смогли. Они наши дети — машины - Железные дети Земли.

(2014)

Аутодафе

Сколь немногое нужно для счастья: Светлый дом, тихий шорох страниц… Но ремни полосуют запястья,

Капли пота стекают с ресниц. — Чернокнижник, гори! — голос мэра. Он поныне румян, круглолиц —

Год назад исцелен от холеры — Но не милостью божьей — моей! Вон каноник, исполненный веры,

Вторит мэру: «Гори, чародей!» Он другое кричал, умирая От разросшихся в почках камней.

Или эта вдова пожилая, Что грозит мне, воздев кулаки… Не народ — озверевшая стая.

Да, в погибель врата широки: Как внимают словам приговора, Как от страха дрожат дураки!

Наводнения, засухи, моры, Одержимости, порчи, чума: Сколько пролито крови — озера!

Сколь ужасна в душе моей тьма!.. Я молчу. Я стою без движенья У столба на вершине холма.

Вот палач поджигает поленья Поднимается дым в облака. В адском жаре — никто, только тень я —

Битва разума с силой дика. Но не правда ли, разум порою Смертоносней стального клинка?

Я готовлюсь к последнему бою, И в ревущей стихии огня Я творю волшебство. О, я стою

Каждой щепки в костре для меня! Дай мне силу, ты, жгучее пламя! Все они, чародеев казня,

До углей выжигая кострами, Смогут видеть, как рвется в зенит Наше пепельно-дымное знамя,

Как грядущее время крушит Их политые кровью твердыни, Рассыпается прахом гранит,

Символ веры на мертвой латыни Порождает лишь трупную слизь. Искры тают в пронзительной сини…

Где ты, смерть? Я закончил. Явись!

(2019)

Абиогенез

В ад мракобесов, сеющих вздор, Эй, просветитель, выйди и жги! Только наука, только хардкор Сможет прочистить наши мозги.

Был миллиарды лет до р.Х., Нет, не Эдем, — безжизненный ад: Сера, фосфаты, пыль и труха — Вот прародитель чем был зачат.

Вязь гиперциклов — вот наш Адам. Жизнь — не заслуга божьих трудов: Автокатализ справился сам. В химии жизнь — утрись, богослов.

Ты, что не видишь далее шор: Помни, что жизнь не даром дана. Есть репликатор — будет отбор, Бой за ресурсы — вот ей цена.

Бой! Триллионы — бездна частиц, Тьма комбинаций, уйма эпох — Встаньте, напрасно павшие ниц: Таинству жизни незачем бог.

Реки из крови, горы костей… Кто там стращал нас смертью за грех? Жизнь — не подарок, это трофей, Вырванный в битве всех против всех.

(2018)

С другой стороны

Не правда ли, век постмодерна Явил вездесущность дилемм? Вот кажется что-нибудь верным, А глубже копнешь — не совсем.

Откройте любую анкету, Любой персональный веб-сайт — И доктором Джекилом где-то Предстанет чудовище Хайд.

И впрямь! Кругозор свой расширил — И нравственный выбор — за борт. Ведь каждый, кто вроде бы Квиррелл, С другой стороны — Волдеморт.

У каждого граней так много, И каждый хоть в чем-нибудь чист: Безвестный художник от бога — Известнейший в мире нацист.

Несложно проверить идею: Раз в каждом — эстет и дикарь, Так значит, я право имею, Хоть в целом — дрожащая тварь?

Могу обвинять? — Обвиняю, Поскольку не раз довелось Увидеть внутри негодяя — Сплошным негодяем, насквозь.

И знаю, что лед очень тонок, Что нет никого без вины, Но это бывает: подонок — Подонок с любой стороны.

(2018)

Свободный выбор

Допустим, кто-то всемогущий Позволит мне в исходный код Того, чем станет мир грядущий, Внедрить свой собственный подход.

Я посмотрю в окно, где лето, Где светит солнце, все цветет, Где во дворе играют дети, И сделав мысленный расчет,

Коснувшись пальцами консоли, Я смерть поставлю под запрет. Не будет лжи. Не будет боли. Да будет жизнь! Да будет свет!

Но в тот же миг в другой вселенной, Мой брат, мое другое «Я», Имея минус в переменной, Тогда как плюс хранит моя,

С глазами цвета антрацита, С умом во власти пустоты, С душой, в которой, всем закрытой, - Лишь вой несущей частоты,

Взглянет в окно угасшим взором, Туда, где правит бал зима, И усмехнувшись монитору, Произнесет: «Да будет тьма!»

(2011)

Разбег

Это не рейс на Багамы - Здесь непрерывно звучат Стоны и вопли: «Куда мы?» Возгласы: «Катимся в ад!»

В этом и вправду есть что-то: Кто не нарушит покой, Если на линии взлета Скалы чернеют грядой?

Дольше разбег исполина - Ближе фатальный финал: Ярость стотонной машины Против безмолвия скал.

Кажется, призрачны шансы. Кажется, все решено. Как в наркотическом трансе Ждем столкновения. Но...

Вот он, твой час, человече! Зри, как с наклоном руля Небо несется навстречу, Падает в бездну земля

С теми, кто жил в своей нише, С теми, кто все еще в ней: Небо всегда будет выше Тех, кто не выше камней.

(2013)

Ангел огня

Ты сошла с баррикады, воздев к небесам ладонь — Мы обрушили ад на ряды полицейских форм. И я знал: водометов не хватит залить огонь, И щиты не удержат победно ревущий шторм.

Я узнал в этот миг, как себя ощущал Икар: Ты ступила на снег, и завились вокруг дымы. Твои волосы — пламя, безумный лесной пожар, Обращающий в пар деспотичную власть зимы.

Ты вела нас на смерть, становясь во главе атак, Неустанно, бессменно, встречая в бою закат, И двумя изумрудами путь выжигал сквозь мрак Бесконечно прекрасный, до одури страшный взгляд.

Ты от имени всех — тех, кто был без вины казнен, Орлеанская дева, а может, звезда Полынь, Человеческим пламенем, бьющим со всех сторон, Разрушала фундамент воздвигнутых здесь твердынь.

И в кромешном аду, где бессилен любой стратег, Мы смогли победить, но судьба за победы мстит: Ты безмолвно легла на окрашенный алым снег, Немигающим взором навылет пронзив зенит.

Время вылечит все, как себе мы привычно лжем, И отправлена в Лету сплотившая нас беда. Но тому, кто когда-то был рядом с живым огнем, Остается отныне лишь пепел под слоем льда.

(2018)

Ставка на разум

Возможно, что ради карьеры, А кто-то, быть может, со скуки, Но многие выбрали веру. А я — выбираю науку.

Возможно, работа Сизифа - Доказывать, что не дурак ты, Где тысячи ставят на мифы, А ты, как обычно, — на факты.

Где бред высекают в граните, Пуская дурман из кадила - Поставьте на ложь, но учтите: Лишь правда хранит в себе силу.

И после эпохи упадка Поставят когда-нибудь разом: На догму — не больше десятка, И семь миллиардов — на разум.

(2013)

Криостаз

Плюс сорок два — в горячечном бреду Весь мир сокрыт кровавой пеленою. Пылает воздух в огненном аду, И мир живых прощается со мною.

Плюс двадцать пять — безоблачный покой. На максимальной точке энтропии Я окружен кромешной темнотой И звоном скальпелей из-за периферии.

Плюс десять — и холодный глицерин Втекает в обескровленные ткани, И дремлет в тихом рокоте машин Мой разум, пребывающий в нирване.

Ноль градусов — под ветром ледяным Застыла плоть и кожа стала камнем: Я полон вековечным, неземным Спокойным и бездонным ожиданьем.

При минус сорок — замерзает ртуть И лед ломает хрупкие мембраны. Я лишь надеюсь, что когда-нибудь Научатся лечить и эти раны.

Вот минус сто — и углекислый газ Снежинками порхает надо мною... Мой сон без сновидений — криостаз В дьюаровом сосуде с темнотою.

Проходят дни, десятки лет, века. Нас сотни — в одиночку или вместе. Здесь смерть и тьма, надежда и тоска. И холод — вечный холод... Минус двести.

(2009)

15000 атмосфер

Добравшись к цели, выйдя из огня, Придя домой, побитый, но живой, Скажу спасибо тем, кто за меня, И тем, кто нет, — за то, что я такой.

Спасибо всем предателям — теперь Я знаю цену верности друзей, А также вам — за запертую дверь: Идти в обход — намного веселей.

Спасибо вам за яд из ваших жал: Отныне мне отрава — как бальзам, И тем, кто в трудный час не поддержал, - За то, что я достиг вершины сам.

Спасибо вам, не знавшим полумер, Давившим так, что кровь текла из глаз - За те пятнадцать тысяч атмосфер, Мой уголь превратившие в алмаз.

(2012)

Храм

Я оставил бы вам иисусов, аллахов, акбаров, Я бы сдал харе кришну и прочую раму в утиль И ушел бы туда, где слепящее пламя квазаров, Термоядерный жар и остывшая звездная пыль.

Почему бы и нет? Мне милее удел пилигрима, Чем орда дураков под пятой самодура-вождя. Лучше видеть, как сотни галактик проносятся мимо, В инфракрасное марево гаснущих звезд уходя.

Вот он, истинный храм, торжество абсолютных законов, Где лишь сдержанный вздох, не молитва, срывается с губ. А больные на голову снова ползут под иконой Или томно лобзают паршивой сохранности труп.

Мне бы встать и уйти, отвернувшись, пока не стошнило, Но, наверное, жду, что в огне полыхающих звезд Растворятся заплывшие жиром довольные рыла, - Не успев рассказать по ТВ про молитву и пост.

(2013)

Homo Sapiens

Вы пробились к вершинам знания Из хтонической тьмы и пламени, И встречало вас мироздание Белым светом на черном знамени.

Нет врагов. Вы те, кто был выше их, В каждой части и категории, Вы — потомки немногих выживших В мясорубке земной истории.

Вы не вышли из грязи чистыми, Почитая Христа с Конфуцием, Но зато вы здесь — с финалистами Миллиардов лет эволюции.

Вы, сидящие в теплой комнате, Заедая пивко консервами — Вы всегда и во всем, запомните, Побеждали и были первыми.

Остановка — нет хуже бедствия. Прекратите считать потери и Станьте прежнею кромкой лезвия, Рассекающей ткань материи.

Побеждают — вперед идущие, А покой — что рак с метастазами: Продолжайте ж нести в грядущее Термоядерный факел разума.

(2012)

Богиня льда

Когда в июльский теплый вечер Пойдет мурашками спина, Морозный воздух стянет плечи, Смотри — поблизости она.

Смотри, как замерзают лужи, Как провисают провода, Как в атмосфере лютой стужи Тепло уходит без следа.

Она — дитя криогенеза: Ее дыхание — февраль, В руках — холодное железо, Во взгляде — ледяная сталь.

Она бесстрастна, как машина, Ее слова — двоичный код, Рассудок — снежная вершина И мысли — льдинок хоровод.

Ты можешь, встретившись с ней взглядом, Упасть, от холода скуля. Но ждал ли ты иной награды От абсолютного нуля?

(2010)

Видевшим рассвет

Посвящается Виктору Глушкову, который видел дальше других

Есть такие из нас, — провозвестники будущей эры, - Просто люди — не боги, — несущие знания в мир, Где кромешная тьма от земли до границ атмосферы, Где безумие правит, собой заполняя эфир.

Их нельзя запугать — ими движет не страх, а идея. Их нельзя ослепить — они видят вперед на века. Невозможно купить неподкупных детей Прометея, Невозможно унизить, взирая на них свысока.

Ни сломать, ни сразить — даже гибель их только усилит, И сгорая, они для забывших, как выглядит свет, Оставляют, прошив облака метеором навылет, Высоко в небесах исчезающий огненный след.

Есть такие из нас — эмиссары грядущего мира, - Те, что вечно одни, и кому мы не в силах помочь, Кто рожден не затем, чтобы дать миллионам кумира, - А затем, чтоб увидеть рассвет там, где царствует ночь.

(2012)

Враг

Ты вернулся ко мне? Подходи же, мой вечный враг. Ты не будешь последним, и первым не стать тебе Из числа удостоенных чести упасть в борьбе, Подавившись холодным железом в моих руках.

Ненавидеть легко, только ненависть здесь не впрок: Пустота, а не злоба положит тебе конец. Пусть «Искусство войны» или «Книга пяти колец» Станут мыслью и силой, питающей мой клинок.

Расстояние взгляда, дистанция тет-а-тет. Нет вселенной, которая выдержит нас двоих. Даже ветер в пылающих кронах деревьев стих, Свысока созерцая сражение «да» и «нет».

Наблюдая бесстрастно, как гасит огонь вода, Как в клубящейся тьме умирает сиявший свет, Исчезает вопрос, получивший прямой ответ, И уходит тепло, растворяясь в объятьях льда.

Вот и все, мой противник. Я снова вступил в права. Я всегда был сильней — как сильней и на этот раз. Ты — всего лишь стекло, я — всегда для тебя алмаз. Я убил свое чувство. Любовь, ты опять мертва.

(2013)

Метаболия

Но то скажу вам, братия, что плоть и кровь не могут наследовать Царствия Божия, и тление не наследует нетления. Говорю вам тайну: не все мы умрем, но все изменимся.

(1 Кор 15:50,51)

Нам действительно нужен межзвездный Святой Грааль? Может быть, не ломиться из клетки земной тюрьмы, А остаться внизу, провожая глазами вдаль Миллиарды галактик, летящих к границам тьмы?

Покажите мне, кто (или может быть, лучше — «что») Сможет выжить в одной из возможных в природе форм Пусть не в жидком азоте — хотя бы при минус сто, Мимоходом попав в пылевой марсианский шторм?

На Земле мы сильны — или были до этих пор, Но отныне тупик, и на камень нашла коса: Чьи глаза не сгорят, созерцая почти в упор Фотосферу гиганта спектрального класса А?

Кто пройдет по камням, на которых вскипает ртуть, На планете трех солнц, словно это лесной ручей? В это царство огня не проникнуть тому, чья суть - В водянистых белковых наростах поверх костей.

Мы могли бы пытаться суметь, только шансов нет Даже просто лететь, даже просто сидеть и ждать - Кто способен парить в пустоте миллионы лет? Безусловно не тот, кто умрет через тридцать пять.

К звездам ближе не стать, мы для них — только грязь и слизь, Даже если взорвем весь наличный земной уран. В обезьяньих телах бесполезно тянуться ввысь Звезды дальше, увы, чем обычно растет банан.

И вкушая комфорт в тесноте типовых квартир, Как могли мы забыть — не на час, не на краткий миг, Что не будет чудес, и ничто не изменит мир, Если только не мы, начиная с себя самих?

И для тех из людей, кто не счастлив лишь тем, что жив, Вариантов немного — точнее, всего один: Только вырвав из плотской тюрьмы, и затем вложив Человеческий разум в стальные тела машин.

Больше нечего ждать — только так мы приблизим час - Звездный час для того, кто когда-то лежал в пыли. Всемогущее нечто родится тогда из нас - Из личинок богов, покидающих труп Земли,

Чтоб отправиться к звездам, где каждый себе господь, Где архангелов нет на последней сыграть трубе - Раз небесный престол не наследуют кровь и плоть, Мы изменим себя — нам не жить, изменив себе.

(2013)

Огонь Земли

Встань над унылым бытом, Выбрось рутину прочь И посмотри с орбиты Вниз, на земную ночь.

Видишь? В ночи ложится Пламя на черный холст - Свет городов искрится Золотом теплых звезд.

Космос бездонным взглядом Смотрит из глаз Земли: Может быть, с нами рядом То, что от нас вдали?

Может, от света силы, Влившейся в нас, пьяня, Стала Земля светилом И божеством огня?

Будь же, огонь, ответом, Взятый у звезд взаймы, В этом обмене светом Над океаном тьмы.

(2011)

Полдень навсегда

Ослепительный полдень, заполнивший светом века: Я не видел давно — уже более тысячи лет, - Как холодный предутренний ветер несет облака И над тонкой чертой горизонта пылает рассвет.

Горизонта здесь нет. Только дымка скрывает вдали Уходящие в бездну пространства сплетения трасс, - Это все, что осталось в наследство от мертвой Земли, - Нам приходится жертвовать прошлым, чтоб выжить сейчас.

Только плазменный шар, навсегда покоривший зенит, - Торжествующий Ра, термоядерный огненный бог, - Только яростный свет, только холод рецепторных плит И дыхание вечности в медленной смене эпох.

Исполинская сфера, укрывшая Солнце собой, В бесконечной нирване парит в равновесии сил, Обратившись для внешних миров инфракрасной звездой - Словно черным провалом среди миллионов светил.

И порой уставая смотреть в нескончаемый день, Я неслышно встаю, покидая надолго свой пост, Поднимаюсь на внешнюю сторону в вечную тень И стою неподвижно в безумном сиянии звезд.

(2011)

С точки зрения вечности

То, что мы делаем в жизни, отзовется в вечности.

(Генерал Максимус, к/ф «Гладиатор»)

Я вышел из праха, из пепла сгоревших звезд, Из мрака пещеры направил свой путь вовне. Мой крохотный мир был понятен, по-детски прост. Не правда ли, Вечность? Ты — первый свидетель мне.

Я был среди тех, кто прошел сквозь Ворота Слез, Я гений, безумец, герой с миллиардом лиц. Я каменный Сфинкс, я ответ на его вопрос. Я страж, я злодей, нарушитель любых границ.

Проникнуть, провидеть, постичь, разложить, вспороть — В неистовстве жизни всегда и на все готов. Мой образ впечатан до костной основы в плоть Всех некогда созданных словом моим богов.

Я в тысячах войн побеждал и бывал разбит, Свергал с пьедесталов недавних своих вождей, Я выковал меч, разрубающий каждый щит, Я выковал щит, что любого меча прочней.

Я заживо гнил от чумы, я висел распят. Ты видела, Вечность, усмешку в моих глазах? Я, падая в кратер, глотая смертельный яд, Шептал тебе: «Мат!», пока ты бормотала: «Шах!»

О, нет, я не ангел. Мой мир — это кровь и грязь, Где святости нет, и в любом аромате — вонь. Я шел на костер, сквозь удушливый дым смеясь. Я рядом стоял и подкидывал дров в огонь.

Я каялся, плакал и прятался в сталь вериг, Бичуя себя, чтобы вытравить боль вины. Как я ненавидел — до бешенства — каждый миг! Но как я любил! И какие я видел сны!

С твоей точки зрения, все — суета сует, Не к Риму ведут все пути, а во тьму могил. Но в мертвой материи мною был выжжен след. Смотри в него, Вечность: Я чувствовал. Мыслил. Жил.

(2019)