Переводы и переделки.

Йольский кот.

Повсюду как-то в Новый Год

Бродил огромный кот!

Никто не знал где взялся он,

Где спит и где живёт.

Его огромные глаза

Светились – просто жуть!

Но и отъявленный смельчак

Не смел в них заглянуть.

Он круто спину выгибал,

Кусался и шипел,

И избежать его когтей

Никто бы не сумел.

Голодный, сумрачный и злой,

По сёлам, городам,

В снегу, студёную зимой,

Бродил кот тут и там.

Любил, забравшись в чей-то дом,

Съесть всю еду, что есть.

А не наевшись, и жильцов

Мог с апатитом съесть.

Услышав только его «Мяв!»,

Все прятались – беда!

Ведь кот ловил всегда людей,

Мышей же - никогда!

Половина стихотворения Йоханнеса из книги «Рождество настаёт» 1932-го года.

Гнів та слово.

Меч звався Гнів. І мабуть він вражав,

Всіх, хто вступав проти його господаря у змову.

І тільки виглядом своїм попереджав,

Він тих, хто тільки починав таку розмову.

Мабуть, не поспішав у піхви, Гнів,

Не давши ворогу довічний спокій.

І як же його власник так дожив

До сивини, до старості глибокій?

Він мабуть був усім бійцям боєць -

Всіхпереміг, з ким випало рубитись.

«Скажи, будь ласка, батьку, на кінець,

Вночі що Гніву твоєму повинно снитись?»

«Цей меч як блискавка – і б’є він наповал!

З ним ти забудеш все у вирі бою.

Тому мій меч так рідко піхви покидав,

Не став господарем він наді мною.

В бою так легко обірвати сто життів,

Ви все це розумієте чудово.

Але не все вирішує мій Гнів,

Пожежу бою загасити може Слово».

Так мовив нам цей літній молодець.

Його слова, що можуть означати?

Він справді був прославлений боєць.

Бо бій, найкраще, взагалі не починати.

Из цикла "Волкодав" Марии Семёновой.

Вы не рыдайте на могилу став мою.

Вы не рыдайте на могилу став мою.

Меня тут нет, под этим камнем я не сплю.

Я буду дуновением ветра в облаках.

Я буду отблеском алмазным на снегах.

Я в светлом отблеске созревшего зерна.

В дожде осеннем буду я слышна.

Проснётесь вы по утренней тиши,

Услышав тихий зов моей души.

Я в птицах, что затеят хоровод.

Я свет звезды, что ночь на землю льёт.

Так не роняйте слёзы и слова,

Меня под камнем нет. Я не мертва.

Мэри Элизабет Фрай.

Смерть Сирано.

А, смерть курносая!.. Смеёшься надо мною!..

Ты смотришь на мой нос!.. Тебя я проучу!..

Я научу тебя почтению к мечу,

Чей выпад был направленным моей рукою!

Считаете смешною, бессмысленною выходку мою?

Что, мол, со смертью биться бесполезно…

Что предо мной уже раскрылась бездна…

Да это так, и сам это я признаю.

Но где же я стою? И кто это стоит передо мной стеною?

Вы думали, я не узнаю вас?

Для этого не надо мне и глаз.

Я знаю всех, кто стал передо мною!

А, старые враги! Ты, ложь! Вы, предрассудки!

Ты, подлость! На!.. А, змеи клеветы!

Людская глупость, вот и ты!

Чтоб сдался я? Оставьте эти шутки!

Я знаю, что меня сломает вскоре ваша сила,

Вы одолеете меня, я в этом сознаюсь…

Но я дерусь, дерусь, дерусь!

Хотя я знаю, для меня уж приготовлена могила.

Вы всё отняли! Вы мои разбили грёзы!

Вы всё отняли… Даже сны,

Что были страстью и любовью полны.

Вы взяли лавры, взяли славу, взяли розы!

Берите всё! Всё! Всё! Но всё-таки с собой

Я что-то уношу. Он горделивый,

И белоснежно чистый, и красивый…

Он был оставлен мне ещё самой судьбой.

И всем я покажу, тот знак, что был мне дан!

Сегодня вечеров, да, да, в гостях у бога

Замру я у лазурного порога

И покажу ему мой рыцарский султан!

Эдмон Ростан «Сиране дэ Бержерак» в переводе Щепкина-Куперник.

Гамлет и призрак.

- Куда идёшь ты призрак, говори

Я дальше не пойду… - Тогда послушай.

Осталось слишком мало время до зари,

Так мало времени чтоб слушать души.

- О, бедный дух! - Ты не жалей меня,

А выслушай, что я готов тебе поведать

Меня ты не спасёшь от адова огня,

Но сладкой мести сможешь ты отведать.

- Но за кого мне мстить? - Вот я перед тобой,

Я твой отец, обязан в ночь являться

На этом месте. С утренней зарёй

Я в пламень ада должен опускаться,

Пока не выжжет смоляной огонь

Моих грехов, что я свершил при жизни

И не проси меня поведать сыне мой

Про долю всех помянутых на тризне.

Ведь даже лёгкое упоминание про ад

Лишит тебя и радости и блага

Мои слова всю кровь заледенят…

Поэтому я промолчу для блага.

Слова про ад, что я б мог рассказать,

Не исцелят мою больную душу,

Про ад я должен буду промолчать,

Про остальное, Гамлет, слушай, слушай, слушай…

- О боже! – Гамлет, ты меня любил,

Но я убит, и к справедливости взываю.

- Убит?! Отец, но кто тебя убил?

Его к ответу я немедля призываю!

Поведай мне немедленно, отец,

Кто мог свершить преступное деянье?

Я положу немедленно конец

Свершившим в Дании такое злодеянье.

- Я вижу, ты готов. Послушай, сын, меня.

Пустили слух, что я в саду устало

Прилёг под древо. Что в тот час змея,

Что средь травы неслышной проползала,

Меня ужалила. И вся моя страна

Поверив сказке, в чём моя кончина

Меня оплакивает. И не может знать она,

В чём заключается правдивая причина.

Была змея, о, подлый, гнусный зверь,

Что так приблизил мой конец ужасный.

И нет той твари изворотливей, хитрей,

На ней венец всей Дании несчастной.

- Мой дядя! - Да! О, этот гнусный зверь,

Он властью колдовства, коварства даром

Хотел владеть всем королевством, и теперь

Всё завершил одним прямым ударом.

Он знал, как обольстить, как ласками завлечь,

Мою жену на ложе срама и разврата.

Как силы неземные к этому привлечь

Которые забыли уж когда-то.

Какое здесь паденье было, сын!

Моей, притворно чистой, королевы!

Про это будешь знать лишь ты один,

Лишь ты один про это будешь ведать.

Подкрался дядя твой, я спал в саду,

С проклятым соком белены в стакане,

И влил раствор мне в ухо. Как в аду

Я был от боли. Как в густом тумане

Мой разум был. Мои же телеса

Покрыли струпья, как при Лазаря проказе.

Не могут люди или даже небеса

Противится тому не в коем разе.

Так братская рука во время сна

Украла жизнь мою, венец и королеву.

У негодяя ведь не дрогнула она…

Но может быть, угодно было небу,

Чтоб я предстал пред ним во всех грехах,

Без покаянья, мира и причастья

Чтоб начинанья все мои развеять в прах, Чтоб испытал я адовы несчастья.

Но если ты – мой сын, то не позволь!

Не дай моей короне задержаться

На голове того, кто лишь позор

Ей даст. Не смей лишь покушаться

На мать свою. Позволь ты небесам

Ей отомстить за грех кровосмешенья.

Не запятнай души решившись сам

Воздать ей за её все прегрешенья.

Но мне пора уже, сын мой, уже пора.

Уж звёзды гаснут в тёмной вышине,

Светляк уж гаснет, улетая со двора.

Прощай, прощай и помни обо мне!