Из недопетого. Голоса из тьмы веков

ПРЕДИСЛОВИЕ

Порой бессонными ночами

доносится чуть слышный зов,

и разговаривают с нами

ушедшие во тьму веков.

И, зачарован голосами,

я ухожу в обитель снов:

Что не допели они сами,

я в строчках принесу стихов.

ОМАР ХАЙЯМ - РУБАИ

*1*

Алой крови лозы в чашу жизни налей —

Не скупись, мой саки, и вина не жалей!

Позабудь же, Хайям, о грядущем похмелье —

Поднесённую чашу до донышка пей!

*2*

С тех пор, как кружит в небе карусель планет,

Вино — вот лучшее, что знает этот свет.

И я дивлюсь виноторговцу: как он может

Вино бесценное отдать за горсть монет?

*3*

Один Телец висит у нас над головой,

Земную твердь всю на себе несёт другой.

А между ними? Между ними — посмотри-ка! —

Стада ослов любуются собой.

*4*

Бессчётны звезды в небесах, Луна — одна.

Зато затмит любую звёздочку она.

Средь всех красавиц ясноликих в мире

Мне лишь одна — любимая! — нужна.

*5*

Пусть лишь на миг любимых губ коснуться,

Пусть лишь на миг в блаженство окунуться.

Глупец, кто жаждет вечного в подлунном этом мире —

Нам жизнь дана, чтоб лишь на миг проснуться.

*6*

В моём саду наутро роза расцвела —

Свежа, румяна, ароматна и мила.

Шепнул ей ветер: «Ведь к закату ты завянешь!»

«Пускай! За этот день я б вечность отдала!»

*7*

Что толку жалеть? Ведь года не вернуть!

О прошлых обидах скорее забудь.

Грядущие радости скрыты туманом.

Будь здесь и сейчас — остальное забудь!

* 8 *

Ни кола, ни двора, только хлеба кусок,

Только драный халат да последний глоток.

Всем сокровищам мира и царству султана

Предпочёл я свободу пыльных дорог!

*9*

Есть сухие лепешки и впроголодь жить,

Родниковую воду за ужином пить —

Это лучше, чем, спину сгибая в поклоне,

У презренных ханжей в услужении быть.

*10*

Когда кусок лепешки есть и, сверх того,

Постель под скромной крышей дома своего,

Где самому себе слуга ты и хозяин —

Для счастья более не нужно ничего.

*11*

В короне шаха пусть огнём горит алмаз,

Блестит сапфир, переливается топаз.

Дороже всех корон мне шёлк волос любимой,

Рубины милых губ и изумруды глаз.

* 12*

Пусть богач бережёт свой парчовый халат,

Холит рыхлое тело для райских услад.

Я ж себя истреплю и не пожалею:

В жизни этой познал я как рай, так и ад.

*13*

Скупердяй копит деньги, в сундук их кладёт,

Понапрасну не тратит и в долг не даёт.

Вот глупец! Всем богатствам подлунного мира

Грош цена, ибо взяток Смерть не берёт.

*14*

От блеска золота горят глаза глупцов,

Власть и богатство не прельщают мудрецов.

Червяк не спросит, был рабом ты или шахом —

Нет званий и богатств у мертвецов.

*15*

На дворцовой ограде стервятник сидел.

В его острых когтях череп шаха блестел.

«Почему не трубят трубачи славу шаху?» —

Он спросил, и ответа шах дать не сумел.

*16*

Сам Искандер, что Ойкумену покорил,

Не больше нищего в итоге получил:

Правитель мира ты или бедняк бездомный —

Смерть уравняет всех, кто в этом мире жил.

*17*

Каждый атом когда-то частицею был

Тех, кто плакал, смеялся, страдал и любил.

Ты с одежды пылинку снимай понежнее:

Каждый атом в ней тоже кому-то был мил.

*18*

Тот глиняный кувшин, подобно мне, любил

Когда-то девушку и сам любимым был.

Смотри: кувшина ручка к горлышку прижалась —

Он словно милую за плечи обхватил.

*19*

Шёлк волос и лица безупречный овал,

Стан стройней кипариса Всевышний мне дал.

Нет изъяна в твореньи Твоем, мой Создатель,

Но скажи мне, зачем Ты меня создавал?

*20*

Осыпал ты меня потоком бранных слов —

О муфтий, я в грехах покаяться готов:

Да, кровь лозы я пью — но разве я преступник?

Ведь ты пьёшь кровь сирот и беззащитных вдов!

*21*

Кто сказал, что влюблённых и пьяных слегка

В рай не пустят? Не слушай слова дурака!

Если в ад отправляют влюблённых и пьяных,

Рай окажется пуст, как карман бедняка!

*22*

Нам обещают, что в раю нам всё дадут:

Любовь, вино и мёд на небесах нас ждут.

Наличность мне любых дороже обещаний —

Налей, любимая, мы выпьем прямо тут!

*23*

Нас уверяют, что в раю блаженство ждёт:

В той жизни вечной нет ни страхов, ни забот.

Не верьте домыслам: блаженство и печали

При жизни этой каждый сам себе кует!

*24*

Ханжей запреты предпочёл я позабыть:

Нам жизнь дана, чтобы смеяться и любить.

Когда спросил я Небеса, во что мне верить,

«Не верить надо, — мне сказали, — надо жить!»

*25*

Блудницу пьяную стал шейх в грехах корить:

«Позор! Бесстыдница, как смеешь ты блудить?»

Она сказала: «Я свои грехи не прячу,

А ты-то сможешь ли свое лицо открыть?»

*26*

Чашу жизни, саки, ты мне щедро налил,

Полной чашей я горести жизни испил.

Пей, Хайям — допьяна, от зари до заката —

Пока Чашу твою злобный Рок не разбил.

*27*

Ты молился, постился, ни капли не пил —

В ожидании смерти, о жизни забыл.

Ну а я, не поверив сказкам о рае,

Полной грудью дышал и всем сердцем любил!

*28*

Мечеть иль церковь, храм огня иль синагога —

Везде безбожников наказывают строго.

Спасенья ради я готов молиться рьяно —

Но как узнать, где славят истинного Бога?

*29*

Господь один, зато религий много,

И каждая твердит, что знает истинного Бога.

Кого ж из них попутал хитрый дьявол?

Кого повёл неверною дорогой?

*30*

Зардушт и Моисей, Иса и Мухаммад —

Так кто ж на небесах, а кто отправлен в ад?

За кем из них идти? Кто указал дорогу,

Что приведёт нас всех в желанный райский сад?

*31*

Будь я Ахурамазды властью облечён,

Порядок старый был бы начисто сметён.

В подлунном мире я бы новый мир построил,

Чтоб там звучал лишь смех, а не надрывный стон.

*32*

Вы говорите, я безбожник? Ну и пусть!

Зовете пьяницей, гулякой? Ну и пусть!

Мне всё равно, что обо мне вы говорите:

Я был Хайямом и Хайямом остаюсь!

*33*

В этом мире невежд лишь мудрец одинок.

Бесприютный бродяга вселенских дорог,

Он блуждает во тьме и не видит, что сам он —

Освещающий путь для других огонек.

*34*

Не горюй, проклиная безжалостный Рок —

Все удары прими, как бесценный урок.

Молот свой, не жалея, кузнец опускает —

Только так создается дамасский клинок!

*35*

Я в сердцах Всемогущему бросил упрёк:

«Что Ты топчешь меня, будто глины комок?»

«Помолчи, виноград, — мне ответил Всевышний, —

Из тебя выжимают поэзии сок!»

*36*

Ты чашу мне налил, Саки, сполна.

Но как мне отказаться от вина?

Негоже оставлять на дне хоть каплю —

Ведь жизнь даётся нам всего одна!

НЕИСТОВЫЙ НОЛАНЕЦ (венок сонетов)

Maiori forsan cum timore sententiam in me fertis quam ego accipiam.

(Возможно вы выносите мне приговор с большим страхом, чем я его выслушиваю.)

I

Как душно мне, как давят эти своды!

Тисками стены мне сжимают грудь,

И никогда мне больше не вдохнуть

Пьянящий ветер с запахом свободы.

И ярость дикую бушующей Природы

Мне не увидеть и не заглянуть

В ее глубины — мой окончен путь,

Мне больше не встречать восходы.

Как мало лет ты мне отмерил, Рок!

Как рано я умолкнуть принуждён!

Ах, сколько бы ещё свершить я мог!

Я для другого века был рождён,

А здесь чужой я — жребий мой жесток:

Я словно заживо в могиле погребён.

II

Я словно заживо в могиле погребён

На дне глубокой каменной темницы,

И, будто в клетку пойманная птица,

Я умереть в неволе обречён.

А может, это только страшный сон:

Открою веки, разомкну ресницы,

И распахнутся мнимые границы

Постылых стен тюремных — я спасён!

Вспорхну легко, вдыхая запах моря,

Стрелой пронзая хрупкий небосклон,

И запою, своим собратьям вторя...

Но нет, не песня, а тяжёлый стон,

Слетает с губ. Со мной Фортуна в ссоре:

В неволе умереть я обречён.

III

В неволе умереть я обречён:

Мой прах развеет ветром над волнами,

Я стану ветром, морем, валунами,

Я буду в бесконечность унесён.

Ничто не умирает — вот закон,

Что испокон веков царит над нами:

Нас назовут другими именами,

И будет каждый снова возрождён.

Нет страха, хоть и жаль мне потерять

Жизнь эту: несмотря на все невзгоды,

Бывал я счастлив — мне ли укорять

Судьбу за неотмеренные годы?..

Ведь в жизни этой цепи мне не снять

И не увидеть никогда свободы.

IV

Мне не увидеть никогда свободы

И не вернуться больше в край родной:

Не вспыхнет солнце Нолы надо мной,

Не загорятся пламенем восходы.

Я помню, как созвездий хороводы

Кружили в небе, и порой ночной,

Укутана прозрачной тишиной,

Спала земля в объятьях небосвода.

Здесь каждый камень мне в лицо знаком,

Я знаю тропы все, ручьи и броды...

Ах, Нола! Край любимый, отчий дом!

Скитался я вдали все эти годы;

В чужих краях остался чужаком:

Вся жизнь моя — гоненья и невзгоды.

V

Вся жизнь моя — гоненья и невзгоды:

Я пред невеждами не стал молчать,

Дерзнул я их пороки обличать —

И вот лишился навсегда свободы.

В темницу брошен, я провёл здесь годы,

Но вам не удалось меня сломать,

И на уста мне наложить печать

Не смогут эти каменные своды.

Пред подлецами голову склонять

Не стану я — свободным я рождён!

Душе своей не стану изменять:

Пусть здесь умру, к костру приговорён,

Но будет голос мой в веках звучать:

Судьбой повержен, но не побеждён!

VI

Судьбой повержен, но не побеждён,

Я знаю, что боролся не напрасно:

Огням костров идеи неподвластны,

Пусть даже их создатель был сожжён.

Я знаю, что недаром был рождён:

Ведь каждому назначен беспристрастно

Свой жребий — путь мой, горький и опасный,

На Campo de’Fiorri завершён.

Своей судьбе я должен покориться,

Но в глубине души я убеждён:

За мужество воздастся мне сторицей —

В грядущем буду я вознаграждён

Как раз за то, что, брошенный в темницу,

На смерть бескровную был осуждён.

VII

На смерть бескровную я осуждён,

Но смерть такая жизни мне милее:

Коль в мире этом подлецы сильнее,

Пусть буду кандалами награждён!

Коль дух свободы мысли угнетён,

Коль сами мысли черноты чернее,

А дураки всех мудрецов умнее —

Заранее мой жребий предрешён.

Ведь я не стану спину гнуть в поклоне,

Пережидать в укрытьи непогоду,

Плести интриги, сплетничать в салоне

И лить речей пустопорожних воду:

Здесь Истина, Любовь и Честь в загоне

Невежеству презренному в угоду.

VIII

Невежеству презренному в угоду

Вы непокорных бросите в костёр:

Тех, кто умен и на язык остёр,

Ждут в жизни лишь гоненья и невзгоды.

В безумном мире вот закон природы:

В почете не поэт, а щелкопёр,

Умнее не мудрец, а горлодёр,

Милее не красавцы, а уроды.

Коль кучка подлецов стоит у власти,

Лишь подлецам местечко есть в раю,

А остальным — невзгоды и напасти.

Но твёрдо встречу я судьбу свою:

Судилищу невежд я неподвластен,

Хоть и стою у смерти на краю!

IX

Хоть я стою у смерти на краю,

В грядущие века смотрю я смело:

Пытайте, жгите, убивайте тело,

Но Песню вам не заглушить мою!

Как Феникс я из пепла восстаю,

Хоть кажется, что все уже сгорело —

Душа моя ничуть не постарела,

И сквозь века всё так же я пою!

Костёр мой искры разбросал по свету,

Его огонь ваш предвещает крах:

Огнём объята, вспыхнет вся планета,

И возгорятся искры те в сердцах,

Мир освещая заревом рассвета –

Нет, не меня, а вас терзает страх!

X

Нет, не меня, а вас терзает страх:

Вы знаете, как гнусно ваше дело,

И вам не избежать того удела,

Что ныне снится лишь в кошмарных снах.

Есть суд другой — и вы в его руках:

Наступит час — душа покинет тело,

Черту переступив того предела,

Где власть и золото — всего лишь прах.

Спасёт ли вас богатство и корона,

И даст ли ханжество покой в раю?

Смерть скосит всех — на троне и без трона,

Но я без страха перед ней стою:

Поэту Смерть не нанесет урона —

Живой мертвец, я всё-таки пою!

XI

Живой мертвец, я всё-таки пою:

Невластна Смерть над голосом Поэта,

И вечно будет литься песня эта,

Когда палач отнимет жизнь мою.

Я Песне жизнь и душу отдаю —

Пусть долетит она до края света

И, может, эхом отзовётся где-то,

И кто-то песню запоёт свою.

Я не умру, но буду вечно литься,

Звенеть струной натянутой в сердцах,

Бежать строкой небрежной по странице,

К вам приходить ночами в тёплых снах...

Сгорит лишь тело — Песня сменит лица,

И свежий ветер мой развеет прах.

XII

Пусть свежий ветер мой развеет прах,

Пусть Смерть подарит наконец свободу,

И я вернусь в огонь, ветра и воду,

Жизнь обрету в лесах, полях, горах.

Я стану речкою в зелёных берегах,

Стеку дождинкою по небосводу,

Вспорхну воробышком навстречь восходу,

Взойду травинкой в заливных лугах.

Я стану всем — твоей частичкой тоже,

В хор голосов я голос свой волью.

Потомок, мы с тобою так похожи,

Тебе свои мечты я отдаю:

Пусть свежий ветер проберёт до дрожи

И разнесёт по свету песнь мою.

XIII

Пусть разнесёт по свету песнь мою —

Поэзии неведомы границы,

Её не сдержат мрачные темницы:

Нельзя сковать свободную струю.

Я Песню летним дождиком пролью,

Её подхватят звонкие синицы,

И прогремят далёкие зарницы,

И ветер напоёт её ручью.

Поэт пропел — своё он сделал дело:

Песнь будет жить в пушистых облаках,

В травинках будет шелестеть несмело,

Журчать в прозрачных горных ручейках...

Так что мне Смерть? В глаза смотрю ей смело:

Я умер здесь, но буду жить в веках!

XIV

Я умер здесь, но буду жить в веках:

Я выполнил свое предназначенье —

Смерть на костре несёт мне воскрешенье,

И я умру с улыбкой на устах.

Огонь костра зажжёт огонь в сердцах

И жажду распалит освобожденья,

Заронит в души искру вдохновенья

И свет познанья затеплит в умах.

Я — только искра, что зажжёт пожар,

Зарница первая в предвестии восхода.

Гореть в веках — вот мой удел и дар,

И смерть моя дарует вам свободу...

Что мне костёр, коль изнутри сжигает жар...

Как душно мне, как давят эти своды!

XV

Как душно мне, как давят эти своды!

Я словно заживо в могиле погребён,

В неволе умереть я обречён:

Мне не увидеть никогда свободы.

Вся жизнь моя — гоненья и невзгоды:

Судьбой повержен, но не побеждён,

На смерть бескровную я осуждён

Невежеству презренному в угоду.

Хоть я стою у смерти на краю —

Нет, не меня, а вас терзает страх:

Живой мертвец, я всё-таки пою!

Пусть свежий ветер мой развеет прах

И разнесет по свету песнь мою –

Я умер здесь, но буду жить в веках!

ПОСЛЕСЛОВИЕ

«Ты не боишься?»

Я пожму плечами:

«Судьба такая. Значит — суждено

бродить по свету стылыми ночами,

стучаться в души, как в закрытое окно.

Одни откроют, пустят обогреться;

другие бросят камень, плюнут вслед.

Всегда поэтов беззащитно сердце —

иначе, ну какой же ты поэт?

Нас вешали, стреляли, предавали,

судили и сжигали на кострах,

а мы опять из мертвых восставали,

вселяя во врагов безумный страх.

Пусть нет меня, но песня будет литься,

звать за собой и душу бередить.

Поэзия меняет только лица,

а Песня – Песня вечно будет жить!»