Эмили Дикинсон. Разное

Булат-метла // Like Brooms of Steel

Булат-метла,

Метель и ветр,

Дорогу замела —

И дом пленён,

А солнце шлёт

Лишь видимость тепла —

Снегирь летел,

Там привязал

Молчок коня свого;

И плод в уюте кладовой

Единственный играл.

Бывает время Боли // The Soul has Bandaged moments

Бывает время Боли —

Как Душу свяжет Страх —

Он подойдёт и поглядит

С бездвижностью в глазах —

Приветствуя перстами —

Власы погладит хладны —

Глотнёт, как Эльф, из самых уст,

Любовь — взлетает — прочь —

И для чего столь злой подтон

В таком Мотиве — ладном?

Бывает время воли —

И двери бьёт душа —

И на Часах качается,

Взрывчаткою пляша,

Как Трутень — бредом напоён —

Оторван от Цветов —

Познай Свободу — видит он —

Теперь лишь Рай лугов.

Но время не сдаётся —

Преступника на казнь

Ведут; колодки на ногах,

Поют ни песнь, ни баснь,

И снова Ужас настаёт,

Язык не ржёт ослом —

Была не смерть, ведь встала я // It was not death, for I stood up

Была не смерть, ведь встала я́,

Лежали — мертвяки —

Была не ночь: колокола

Тянули языки.

Был не мороз, ведь суховей

По коже полз, как гарь —

Не пламя — мрамор ног моих

Мог остудить алтарь —

Но словно всё смешалось вмиг,

И контуры людей

Все встали в ряд для похорон,

Казалось, что моих —

Как кто-то жизнь обре́зал

И в раму заточил,

Где без ключа и не вдохнуть,

Как в пагубной ночи —

Что тикало — застыло —

И космос смотрит вкруг —

Иль мраз — осеннего утра́

Взрезает, словно плуг —

Как хаос — хладен — несдержим —

Пощады — никогда —

И не сказать о том земле —

Бессилье оправдать.

Воспетой Осени напрек // Besides the Autumn poets sing

Воспетой Осени напрек

Суть дни, что петь никак:

Немного снега, а за ним

Сплошной бездонный мрак.

Взрезающее утро —

Монашеский закат —

«Подсолнух» Бра́янта исчез -

И То́мсона «стога».

Но — заточил свой пряный спуд —

В журчании ручей —

Бегут чарующе персты

По взорам сонма Фей —

Чай, слыша, белка прибежит —

К стенанью моему —

Даждь, Боже, солнечной души,

Не ветрена уму!

Вот всё, что ныне принесу // It's all I have to bring today

Вот всё, что ныне принесу —

И сердце заодно —

И с ним бескрайние поля —

Полянок полотно —

Считай — не то могу забыть —

А после мне скажи —

Плюс сердце и пчелиный рой,

Что в клевере жужжит.

В саду // In the garden

Тропинкой шёл птенец;

Следила я за ним,

Глядела, как поймал червя

И съел того сырым.

Потом испил росы

С травинки на пути

И отскочил под сень стены,

Чтоб дать жуку пройти.

Вертел туда-сюда,

По всем бросал местам

Пугливо бусины-глаза;

И головой потряс.

Вот осторожно, в страхе

Дала ему я хлеб,

И он расправил перья

И легче взрезал воздух,

Чем море режут вёсла,

Серебрянее ран,

Как с брега полдня бабочки

Плывут по вечерам.

Всю жизнь стояла — как ружьё // My life has stood — a Loaded Gun

Всю жизнь стояла — как ружьё —

За лавкою — до дня,

Когда хозяин — посмотрел —

И прочь унёс меня —

Теперь мы бродим по лесам —

Выслеживая лань —

И всякий раз на голос свой

Я слышу гор ответ —

Блестит от счастия душа

И озаряет падь —

Везувий, верно, схожий свет

Умеет зажигать —

И ночью — на исходе дня —

Я сторож до утра —

Уж лучше, чем делить постель —

Утиного пера —

Его врагу — я страшный враг —

Не дёрнет и рукой —

Кого пробил мой взор златой —

И неуклонный перст —

Чем он — я дольше проживу —

Но он бы должен — ведь

Дана мне сила убивать

Без — силы умереть —

День // Day

Как солнышко вставало —

По капле, по шагам.

Ныряли шпили в аметист,

Скакала мысью мысль.

И холм чепец снимает,

И иволга поёт —

Тогда себе сказала я:

«Вот солнечный восход!»

А как садилось — не́весть.

Как пу́рпур-перелаз,

Чрез оный жёлта ребятня

Карабкалась весь час.

Когда же перелезли все,

То пастырь, ризой сер,

Угнал стада, на перелаз

Поставивши барьер.

День один из многих прочих // One day is there of the series

День один из многих прочих —

«День благодаренья»,

Отмечается застольем

И поминовеньем —

Я не дед и не проказник,

Пьесу прочитаю —

Отражает оный праздник

Мысль моя пустая.

Не бывало б вычитанья

Сумм старинных этих —

Ни земли, ни предписанья,

Где стояли клети,

И не знали, чей был камень,

Что пустил волненье,

Так устроили б мы с вами

«День благодаренья»?—

До сроку дважды жизнь моя // My life closed twice before its close

До сроку дважды жизнь моя

Кончалась — жду я, чай

Позволит Вечность в третий раз

Взглянуть за оный край.

И не познать, и всё равно́,

Что свыше говорят.

О рае знаем лишь одно,—

Что он никак не ад.

Душа найдёт себе общение // The Soul selects her own Society

Душа найдёт себе общение —

И дверь запрёт —

Почто Её Светлейшеству —

Ещё народ?—

Недвижно — видит, колесницы —

Стоят — у врат.

Недвижно — видит, Император

Главу склонил —

Я знаю — что из всех ей нужен —

Один —

Для прочих же — вниманья клапан —

Закрыт —

Душа сама себе // The Soul unto itself

Душа сама себе

И господин, и друг —

Иль Соглядатай — что Врагом —

Подослан ради мук —

Укрывшись ж от себя —

Себя и не предаст —

Она без Власти — над собой —

И в том её Восторг —

Есть боль — что так терзает — // There is a pain — so utter —

Есть боль — что так терзает —

И пожирает быль —

И прячет Бездну в Полусон —

Что Памяти ступать

Вокруг — насквозь — пове́рх ней —

Кусочком Забытья —

Привольно — а раскрытый глаз —

Сломал бы — весь Скелет.

Зима!— О, итальянский вкус // Winter is good — his Hoar Delights

Зима!— О, итальянский вкус

Твой иней дарит свету —

И оттого умы пьяны

От мира или лета —

Проста, как камнебитня,

Сердечна — словно роза —

Что приглашают, не любя,

Но любят по морозах.

Златая стежь вела мой взор // A lane of Yellow led the eye

Златая стежь вела мой взор

В сиреневый лесок,

Чей житель мягок, но меж тем

Никак не одинок,

Как пташка тишь нарушит, спев,

Иль разродится цвет,

Что лето западных долин

Познать приёму нет —

Знает, знает, как забыть! // Knows how to forget!

Знает, знает, как забыть!

Но научит ли меня?

Ремеслу сему простому,

Коли не понять?

Затуплялися сердца

В тяжких поисках ответа,

За науку на алтарь —

Часто ныне это —

Я ходила честно в школу,

Но не стало верной мысли —

Не найти её на карте,

Логарифмом не исчислить.

«Как забыть» — три тяжких слога!

Любомудр, твои дела!

Научи такой быть умной,

Чтобы поняла!

Можно ль вычитать из книг?

Я б купила целый скоп —

Иль такое в небесах

Видит телескоп?—

Или кто-то изобрёл?

Где патент? Патент прочту!

Научи же, фарисей,

Ты-то знаешь столько штук...

Прим. пер. — ритм не сохранён, поскольку я не уловил ритма оригинала.

Как что-то некто сказал // A Man may make a Remark

Как что-то некто сказал —

Пусть само собой тихо́,

Но одну только искру даст в запал

В природе спящей — спим —

Давай делить — с умом —

С заботою — словами —

Ведь порох прежде уголь —

Потом лишь станет пламя —

Колесница // The Chariot

Про Смерть забыла я, но он

Позвал меня: «Пойдём

На колеснице в небеса

С Бессмертием втроём».

Не торопясь — куда спешить?

Я отложила прочь

Свои труды и свой досуг,

За ним увлечена.

Мы мимо школы пронеслись,

Где детская игра,

И созерцательных полей,

И солнца в дня конце.

(Нет, солнце мимо нас;

И я дрожала от росы:

Ведь платье — сети пауков,

А шаль легка, как шёлк.)

И дом, как вырост из земли,

Узрела, гля́дя вниз —

И крыша вовсе не видна,

И словно холм карниз.

Прошли столетья, но и те

Казались дня скорей;

Я сразу верно поняла —

Мы скачем в Навсегда.

Прим. пер. — строфа, взятая в скобки, присутствует не во всех версиях.

Коль сгинуть мне // If I should die

Коль сгинуть мне,

И жить — тебе,

И течь — ручьям времён,

И дням — светить,

Ночам — гореть,

Как было испокон;

Петь пташкам так же рано,

Трудиться пчёлам днём,—

Позволена нам прихоть:

Решим — и всё, уйдём!

Как славно: биржа устоит,

Как мы уснём в цветах,

И будут так же торговать

На всех материках.

Становится спокойно,

Так мирно умирать,

Коль знать, не перестанет

Вселенская игра.

Меня достаточно ему // I could suffice for Him, I knew

Меня достаточно ему —

Его — довольно мне —

Но всё ж мы — оба — без конца

Гадали — али нет —

«Я буду цел?» — он вопрошал —

И бушевал мой слог —

Пред ликом Сущего — о нет —

Пред ликом Божества —

И солнце прочь — в другой закат —

И звёзды тоже прочь —

Перед решеньем — преклонись —

Чтоб всяку слышать мочь.

Ответит синяя волна

Движениям планет —

Приливом. А могла бы я

Найти — другой ответ?

Мозг отпеванье проводил // I felt a Funeral, in my Brain

Мозг отпеванье проводил,

И плакальщицы врозь

Бродили — топали — пока

Не вылез смысл насквозь —

Вот все они расселись,

И треба, словно гром,

Стучала — била — пока я́

Не двинулась умом.

Потом они подня́ли гроб;

Душа скрипит, как мел;

Опять свинцуют сапоги

И космос зазвенел,

Как будто стал клепальцем рай,

А сущее — всё слух,

Я, тишина, и странный род,

Но нас здесь меньше двух.

Вдруг — треск — сознания доска,

Я полетела вниз —

Столкнулась с миром глубоко́

И перестала знать —

Надежда // Hope

«Надежда» — это пташка

На жёрдочке в груди;

Одну всё время песенку

Без слов себе дудит.

Так сладко слышится в шторму;

Та худшая из бурь,

Что песнопевцу моему

Могла б наделать дурь.

И в мирной слышится земле,

И в дикости морей,

Но не попросит никогда

Подбросить хлебу ей.

Необычный дарит свет // There's a certain Slant of light

Необычный дарят свет

Грани январей,

Угнетает он, как вес

Храма тропарей.

Дарит муку рая,

Только вместо ран

В сердце разрывает

Смыслы пополам.

И никто не знает;

То печать печали,

Повелительное горе,

Что нам с небом дали.

Всё прислушается; тени

Дух свой затаят.

И как будто по явленьи

Смерти долгий взгляд.

Неспешно — к раю // Come slowly — Eden

Неспешно — к раю!

Всё уста с тобой —

Робко — выпить твой жасмин —

Хилою пчелой —

Всё к цветку стремятся,

В комнатах жужжат —

Взяв нектару —

Входят — рухнув в аромат.

Нерукотворный пью ликёр // I taste a liquor never brewed

Нерукотворный пью ликёр

Я из жемчужных чар;

Такого в жизни не видал

Немецкий пивовар!

Я от росы навеселе

И воздухом пьяна;

Ввалюсь на небо, как в кабак:

«Налейте мне вина!»

Пусть пьяных пчёл погонят прочь

С поляны господа;

Пусть бросят бабочки бухло —

Я буду пить всегда!

И снимет шляпу серафим,

Святые к окнам — раз:

Увидят — эта пьяница

На солнце оперла́сь!

Нет, мне не жить с тобой // I cannot live with You

Нет, мне не жить с тобой —

Была бы жизнь,

А жизнь лежит вон там,

За полочкой.

И держит Секстон ключик —

Класть в набор,

В сервиз жизнь нашу — чашку —

Как фарфор —

Отброшенный хозяйкой —

Чай, дурной —

Нов Севр хорош, изящен —

Стар разбит —

Не умирать — с тобой —

Мы оба ждём

Закрыть друг другу очи —

Ты — не мог —

А я — могла ль стоять —

Ты — замерзал —

Без права на мороз —

Что дарит смерть?

Не вознестись — с тобой —

Бо облик твой

Мессию скроет

Белизной

Простой — и чуждой —

В плачущих глазах —

Но ты, никак не Он,

Свет в небесах.

Над нами суд —

Как ты — был раем — Ты знал,

Искал ли —

Мне никак —

Ты мои очи напоил —

Не видел боле взгляд

В убогой лепости

Эдемский сад.

Коль ты б исчез — и я бы —

Хоть и рай

Всех громче

Моё имя играл —

Коль ты б вознёсся — я —

Обречена

Быть без тебя —

Так мучил б Сатана —

Так, до́лжно быть нам врозь —

Ты там — я — тут —

Лишь щель в двери насквозь —

Молитва — море —

Как каша белая —

Без воли —

О, ночи, о! // Wild Nights — Wild Nights!

О, ночи, о!

Коль я с тобой,

Нам счастьем станут

И судьбой.

Ветра — ничто

В порту да в ночь,—

Отбрось же компас,

И карту прочь.

Греби же к раю!

По морям!

Пришвартоваться

Нынче нам!

Плясали в полдень бабочки // Two Butterflies went out at Noon

Плясали в полдень бабочки —

Над пастбищем вдвоём —

И залетев за край небес,

Уснули на луче.

И — вместе выпорхнули прочь

Над морем голубым —

Пусть ни в одном никто порту —

Не сделал паспорт им.

Ни в дальней птицы пении —

Ни даже если встретят,

То ни фрегат, ни фрахтовик —

Мой дух — и не приметят.

Победу мнят лишь сладкой // Success is counted sweetest

Победу мнят лишь сладкой,

Кто век не побеждал;

Нектара вкус раскроет

Тяжёлая нужда.

Никто сиренева полка,

Имавша ныне стяг,

Победы в самом деле

Не ведает никак.

А кто, повержен, падал,

Тот в свой последний час

Далёкий звон победы

Услышал мукой враз.

Под алебастра хладной сенью // Safe in there Alabaster Chambers

Под алебастра хладной сенью —

Не знавши утра —

дня — во власти снов —

Лежат бессильно члены Воскресенья,

Атла́сный брус и гранитный кров —

Идут года,

Словно месяц, над ними —

Лука миров —

и небо — гребёт —

Бросив — венцы —

Князья сдаются —

Точками в кругу,

Молча, на снегу.

Поезд // The railway train

О, как лакает вёрсты он,

Да слизывает падь,

И пьёт из баков топливо;

Чтоб громом прошагать,

Обвяжет Аппалачи;

Надменный, словно пэр

В лачугах на обочинах;

И срежет, где карьер —

Едва войдёт и проползёт,

Вздыхая и ропча,

Куплетом-перегудом

Ужасным вниз с горы.

Заржёт, как гром небесный;

Как звёзды, точный, он

Послушный, всемогущий у

Ворот в родной загон.

Поправлю шаль — свяжу чепец // I tie my Hat — I crease my Shawl

Поправлю шаль — свяжу чепец —

Простейшие дела — до точки —

Были — для меня —

Как будто без конца.

Поставлю в вазу новый цвет,

А старый брошу — прочь —

Из шали выну лепесток

Застрявший — день и ночь

Считаю время до шести,

О, дел невпроворот —

Но — быль — застряла на пути

Кукушка — тикнет — бьёт —

Никто из нас во век веков

Всех дел не завершит;

Свободен Кто от сих оков,

Плоть дарит для души —

Бывают — тонны дел пустых —

Но самый жуткий грех —

Притворство — злое ремесло —

Себя таить от всех —

Наук и лечащих ножей —

Их глаз уж слишком остр,

Чтоб видеть нас без тени —

Для них — но не для нас —

Начало —

Мы б — дрожали —

Но бомба есть у нас —

Она лежит у нас в груди —

Спокойно — чай, не час —

И вот — мы тягость сносим —

Такая нам — маржа —

Единственно и точно —

Лишь чувства — удержать —

Почёт из блюд едят // Fame is a fickle food

Почёт из блюд едят,

Что ветрены, как ветр,

Где за столом

Был гость — и нет

По перемене блюд.

Ворона поглядит,

Покаркав-посмеясь,

И прочь отбудет

По маис,

А мы едим и мрём.

Свет Март — входи // Dear March — Come in

Свет Март — входи —

Я рада так —

Давно тебя ждала —

Повесь цилиндр —

Ты долго шёл —

И запыхался весь.

Свет Март, ты как, и как там все —

И как природа-мать —

О Март, давай, пройдём наверх —

Мне столько рассказать —

Твоё письмо у птиц прочла —

А клёны и не знали, что ты скоро —

О, краснели лица их до слёз —

О Март, прости лишь —

Холмов раскрасить мне не удалось —

Сиреневого не было —

Ты весь с собой унёс —

Стучат! Апрель ли? —

Дверь запри —

За мной пусть не следит —

Весь год он ждал; тогда позвал,

Когда я занята —

Но так понятны мелочи, когда со мною ты,

Что мне вина добрей хвалы,

Хвала ясней вины.

Скажи всю правду, только вкривь // Tell all the truth but tell it slant

Скажи всю правду, только вкривь —

Ведь в кривде весь успех,

А правды сладость так ярка —

Ошеломляет всех.

Как молнией не бьёшь детей,

Чтоб мощь казать ея,

Так правду, чтобы не слепить,

Давай, на части бья —

Со мной живёт Сестра // One Sister have I in our house

Со мной живёт Сестра; другая —

За тыном от меня

Одна лишь по бумагам,

Но обе мне родня.

Одна росла со мною —

Донашивала платья —

Другая ж свила гнёздышко,

Сердца перелопатив.

Она, как мы, не пела —

У ней мотив иной —

Сама себе Жужжала,

Как Летний Шмель чудной.

Давно прошло уж Детство —

Но снова на пути

Её сжимаю руку —

И так легко идти —

И песнь её,

Спустя года,

Букашки чтут родной;

В Глазах опять

Цветам сиять,

Что выцвели Весной.

О, прочь, роса —

Приди, заря, —

Гори, моя звезда,

Одна из тысяч, но моя —

Сью — вместе — навсегда!

Спаситель, верно, был покорней всех иных // The Savior must have been a docile Gentleman

Спаситель, верно, был,

Покорней всех иных —

Так долго шёл в холодный день

Для родичей малы́х —

Дорогу в Вифлеем

С далёкой той поры

Уж разровняли, но была

Там вёрст бестропных тьма —

Сток // The Outlet

Течёт моя вода:

Ты примешь, море, дар?

Ответа ждёт река.

Ты, море, дивно как!

Сведу ручьёв

Со всех концов,—

Прими,

Возьми!

Талан — не фарт // Luck is not chance

Талан — не фарт —

А труд —

Улыбку Леди Ф.

Вернуть —

Приискам всем Отец,

Приметим блеск Монет,

Аль нет?—

Умирая // Dying

Я мухи слышала полёт

При сме́рти; Тишь кругом

Была вещественною, как

Утих мгновеньем шторм.

Глаза иссушены до дна,

Дыханье всё слабей.

Как скоро приступ, Царь Царей

Сойдёт ко мне во клеть.

Всё отписала уж давно;

Что было за душой,

То, завещавши, раздала,—

Вдруг муха предо мной

Явилась; сине невпопад

Жужжала, свет застлав;

Исчезли окна, и потом

Я видеть не могла.

Упала капля в яблонь сад // A Drop fell on the Apple Tree

Упала капля в яблонь сад —

Ещё — на крыши скат —

Лобзали шестеро навес —

Чердак смеялся, рад —

Иные помогли ручью,

Что морю дарит плеск —

О, были б жемчугом они —

Какой бы бус был блеск —

Прочь пыль с всклокоченных дорог —

Задорней пенье птах —

Бросался шляпой солна свет —

И блеск — плясал в кустах —

Ветр измождённых лир принёс —

Блаженством напоя —

Подня́л Восток единый стяг

И праздник объявил —

Фрегата лучше — книги нет // There is no Frigate like a Book

Фрегата лучше — книги нет,

Чтоб вдаль нас унести,

И нету лучше скакуна,

Чем резвые стихи —

И самый бедный из людей

Не платит за билет —

Чтоб в колесницу сесть душе

И ускакать в рассвет —

Цвет — сословье — положенье // Color - Caste - Denomination

Цвет — сословье — положенье —

Времени расчёт —

Смерти ж высшее деленье

Их не признаёт —

Как во сне — цвета забывши —

Догмы — бросив прочь —

Смерть — рукой — демократично —

С кожи трёт тавро.

Пусть черкес — неосторожно —

Вздумал посягнуть

На — ночной, дневной ли — кокон —

Бабочки — не суть —

Все восходят исподспуда —

Смерть — сказала так —

Наши праздные догадки —

На поверку — мрак.

Чтоб ведать, как ты высоко // We never know how high we are

Чтоб ведать, как ты высоко,

Попробуй выше влезть;

И, коль всё сделал хорошо,

Достанешь до небес —

И Подвиги из книг

Обычным станут днём,

Коль сам Аршин не извратишь

От страха стать Царём.

Чтоб сделать степь // To make a prairie

Чтоб сделать степь, нужны лишь клевер и пчела,

Лишь клевер и пчела.

И пожелать.—

Тогда б и клевер подошёл,

Коль нету пчёл.

Я измеряю всяку боль // I measure every Grief I meet

Я измеряю всяку боль,

Прищурясь и вглядясь —

Ужели тяжестью с мою —

Аль легче в пару раз.

Терпели долго ли её —

Аль только началась —

Моей же срок давно забыт —

Её бессрочен час —

Гадаю, больно ли им жить,

И сколь трудны их дни —

И — если выбор бы стоял —

Смерть — выбрали б ль они —

Иные — мрачные давно —

Изображают свет —

Как кто-то счастье рисовал,

Но масла больше нет —

Гадаю, будет ль по годах —

По тысячах — от бед —

Что были раньше — боль сия —

Слабей за сроком лет —

Иль им мученьем без конца

Века больных сердец —

Откроют истинную боль —

Любви второй конец.

У многих — горе — говорят —

Причин не перечесть —

Смерть — лишь одна — один лишь раз —

И гвозди лишь в глаза —

Есть боль мечты — есть боль во льду —

Отчаяньем зовут —

Есть чуждый свет в родных глазах —

Родному веществу —

Пусть — что за боль — не угадать —

Но видится мне в ней

Какой-то режущий уют

Голгофы всех людей —

Все беды — метки — на Кресте —

Следы минувших дней —

И — завораживает — суть

Подобные моей —

Я никто! Кто ты тогда? // I'm nobody! Who are you?

Я никто! Кто ты тогда?

Никто, как я, ведь да?

Тогда нас двое — но молчи!

А то, как есть, прогонят.

Но как бессмысленно быть кем!

Лягушкой пред толпой

Всечасно имя повторять

Трясине моховой!