Эдмонд Мур Гамильтон

Монстры с Марса

Иллюстрации: Дж. Гулд, Г. Вессо

АЛЛАН РЭНДАЛЛ ПРИСТАЛЬНО СМОТРЕЛ на стоящего перед ним человека.

– И поэтому ты послал за мной, Милтон? – спросил он наконец.

Собеседник не улыбался.

– Да, я послал за тобой, Аллан, – тихо сказал он, – чтобы этой ночью ты отправился с нами на Марс!

Наступило молчание, Рэндалл непонимающе переводил взгляд с лица Милтона на лица двух мужчин, сидевших рядом с ним за столом в бедно обставленной и освещённой электрическим светом гостиной. В ночи доносился далёкий прибой волн Атлантического океана. Первым заговорил Рэндалл.

– На Марс? – переспросил он. – Ты сошёл с ума, Милтон, или вместе с Ланьё и Нельсоном разыгрываешь меня?

– Это не шутка, Аллан, – серьёзно покачал головой Милтон. – Мы с Ланьё действительно собираемся ночью отправиться на Марс. Нельсон должен остаться здесь, а поскольку мы хотели, чтобы полетели трое, я порекомендовал тебя, как одного из моих друзей, кто наиболее вероятно решится на эту авантюру.

– Но боже правый! – возмутился Рэндалл, вставая из-за стола. – Ты, Милтон, как физик, должен знать лучше меня: космические корабли, реактивные снаряды и всё такое – это всего лишь мечты фантастов.

– Мы не полетим ни на космическом корабле, ни на снаряде, – спокойно ответил Милтон.

Видя недоумение в глазах друга, он поднялся и повёл его к двери в конце комнаты. Остальные трое последовали за ним.

Рэндалл очутился в длинной лаборатории необычных размеров, заполненной всевозможными физическими и электрическими приборами. Три огромных динамо-машины занимали дальний конец лаборатории, от них тянулся клубок проводов через квадратные чёрные конденсаторы и трансформаторы к батарее больших трубок. Но самым интересным был объект, расположенный в её центре.

Он был похож на большой двойной куб из тусклого металла, по сути, это были два металлических куба со сторонами примерно в двенадцать квадратных футов каждый, поддерживаемых на высоте нескольких футов над полом изолированными опорами. Одна сторона каждого куба была открыта, обнажая полые внутренности двух кубических камер. От больших электронных трубок и от динамо-машин к боковым сторонам двух кубов вели провода.

Четверо мужчин молча разглядывали загадочную штуковину. Сильное, умное лицо Милтона только спокойными глазами выдавало его чувства, но молодое лицо Ланьё было озарено волнением, то же самое в какой-то степени читалось и на лице Нельсона. Рэндалл просто смотрел на эту штуковину, пока Милтон не кивнул в её сторону.

– Это то, – сказал он, что отправит нас сегодня ночью на Марс.

Рэндалл был в состоянии только переводить взгляд с одного на другого, а Ланьё усмехнулся.

– Ещё не можешь это осознать, Рэндалл? Ну, я тоже не мог, когда эта идея впервые пришла нам в голову.

Милтон кивнул на сиденья позади них, и когда ничего не понимающий Рэндалл опустился в одно из них, физик серьёзно посмотрел на него.

– Рэндалл, сейчас у нас мало времени, но я собираюсь рассказать тебе, чем я занимался последние два года на этом богом забытом побережье штата Мэн: все эти два года я поддерживал непрерывную радиосвязь с существами наМарсе! Когда я ещё занимал должность профессора физики в университете, я попытался сконструировать этот прибор. Я изучал изменение статических колебаний и при этом уловил устойчивые сигналы – не статические – на беспрецедентно высокой длине волны. Это были точки и тире разной длины в совершенно неразборчивом коде, причём одно и то же их сочетание посылалось, по-видимому, каждые несколько часов. Я начал их изучать и вскоре убедился, что они не могут быть посланы ни одной земной станцией. Сигналы, казалось, становились с каждым днём всё громче, и вдруг мне пришло в голову, что Марс приближается к противостоянию с Землёй. Я был поражён и стал внимательно наблюдать. В день, когда Марс находился ближе всего к Земле, сигналы были самыми громкими. Затем, по мере удаления Красной планеты, они становились всё слабее. Сигналы исходили от какого-то существа или существ на Марсе! Сначала я собирался сообщить об этом всему миру, но вовремя понял, что не могу – не было достаточных доказательств, а преждевременное заявление только подорвало бы мою научную репутацию. Поэтому я решил продолжать изучать сигналы, пока не получу неопровержимые доказательства и у меня не появится возможность на них ответить. Я приехал сюда и построил эту лабораторию, установив антенные вышки и другое оборудование. Ланьё и Нельсон приехали со мной из университета, и мы приступили к работе. Нашей главной задачей было ответить на эти сигналы, но поначалу это была трудная работа. Мы не могли создать радиоволну достаточно большой длины, чтобы пробиться сквозь атмосферу Земли и через космическую пропасть, отделяющую нас от Марса. Мы использовали всю мощность наших больших ветряных мельниц и динамо-машин, но долго не могли этого добиться. Каждые несколько часов марсианские сигналы проходили как по расписанию. Наконец мы уловили, как они повторили один из наших собственных сигналов – нас услышали! Мы почти не отходили от приборов и начали медленную и почти невозможную работу по установлению разумного общенияс марсианами. Начали с цифр. Земля – третья планета от Солнца, а Марс – четвёртая, поэтому три обозначало Землю, а четыре – Марс. Постепенно нащупали путь к обмену сообщениями и в течение нескольких месяцев установили устойчивую и разумную связь. Сначала они спрашивали нас о Земле, её климате, морях и континентах, а также о нас самих, наших народах, механизмах и оружии. Мы выложили много информации, причём языком нашего общения был выученный ими английский, с примесью цифр и символических сигналов «точка-тире». Мы с таким же нетерпением ждали возможности узнать о них и обнаружили, что они были несколько немногословны в отношении своей планеты и самих себя. Они признали, что их мир был умирающим, и что их великие каналы должны были сделать жизнь на планете возможной, а также признали, что телесно они от нас отличаются. В конце концов, они сказали нам, что подобное общение слишком неэффективно, чтобы дать нам полное представление об их мире, или наоборот. Если бы мы могли посетить Марс, а затем они – Землю, то оба мира выиграли бы от знания друг о друге. Это казалось мне невероятным, хотя

– По радио? – воскликнул изумлённый Рэндалл, и Милтон кивнул.

– Да, так они сказали, и в конце концов идея посылать материю по радио не кажется слишком безумной. Мы посылаем звук, музыку по радиоволнам через полмира с наших радиовещательных станций. Мы посылаем свет и изображения через весь мир с наших телевизионных станций. Мы делаем это, изменяя длину волны световых колебаний, чтобы сделать их радиовибрациями, передавая их таким образом по всему миру на приёмники, снова изменяющие длину волны и превращающие их в световые колебания. Почему же тогда материя не может быть послана таким же образом? Долгое время считалось, что материя – это ещё одна вибрация эфира, такая же, как свет, тепловое излучение, радиовибрация и т.п., но с более короткой длиной волны, чем у всех остальных. Предположим, мы возьмём материю и, приложив к ней электрическую силу, изменим длину волны, увеличив её до длины волны радиовибраций? Тогда эти вибрации могут быть переданы с передающей станции на специальный приёмник, снова понижающий их с радиовибраций до вибраций материи. Таким образом, материя, живая или неживая, может быть в течение секунды передана на огромные расстояния! Об этом нам рассказали марсиане, заявившие, что установят на Марсе передатчик и приёмник материи и будут помогать и инструктировать нас, чтобы мы могли установить такой же передатчик и приёмник у себя. Тогда мы могли бы быть переданы на Марс в виде радиовибрации передатчиком, а через мгновение пронеслись бы через пропасть на Красную планету и были бы снова преобразованы из радиовибрации в материю ожидающим нас приёмником. Естественно, мы с энтузиазмом согласились построить такие передатчик и приёмник материи, а затем, постоянно получая от них указания, приступили к работе. Потребовались недели, но наконец, только вчера, мы её закончили. Одна кубическая камера этой штуки предназначена для передачи материи, а другая – для её приёма. Вчера в условленное время мы испытали этот прибор, поместив морскую свинку в передающую камеру и включив приводную силу. Животное тотчас же исчезло, а через несколько минут от марсиан пришёл сигнал о том, что они приняли её живой и невредимой в своей приёмной камере. Затем мы проверили это обратным способом: они послали ту же морскую свинку к нам, и через несколько минут она вспышкой появилась в нашей приёмной камере. Конечно, в приёмной камере должна работать понижающая сила. Если бы её не было в тот момент, радиовибрации животного просто вспыхнули бы в бесконечном пространстве. То же самое произошло бы и с любым из нас, если бы мы вспыхнули, а приёмная камера не включилась, чтобы нас принять. Мы сообщили марсианам, что испытания прошли удовлетворительно, и сказали им, что на следующую ночь, ровно в полночь по нашему времени, мы сами отправимся к ним с первым визитом. Они обещали, что их приёмная камера в это время будет работать, чтобы нас принять. Я планирую остаться там на двадцать четыре часа, собрав достаточные доказательства нашего визита, а затем вспышкой вернуться на Землю. Нельсон должен остаться здесь не только для того, чтобы выпустить нас сегодня ночью, но и для того, чтобы приёмная камера работала и приняла нас в назначенный момент двадцать четыре часа спустя. Мощность, необходимая для её работы, слишком велика, чтобы использовать её более нескольких минут за один раз, поэтому прежде всего необходимо, чтобы эта мощность была включена и приёмная камера была готова принять нас в тот момент, когда мы перенесёмся обратно. И поскольку Нельсон должен остаться, а нам с Ланьё нужен ещё один человек, мы предлагаем тебе, Рэндалл, принять участие в этом эксперименте. Ты согласен?

Вопрос Милтона повис в воздухе.

Рэндалл сделал длинный вдох. Его глаза были устремлены на две большие кубические камеры, а мысли, казалось, вихрем проносились над тем, что он услышал. Он встал.

– Согласен? Ты спрашиваешь, согласен ли я? Да это же величайшее приключение в истории!

Милтон схватил его за руку, как и Ланьё, а затем физик бросил взгляд на квадратные часы на стене.

– Что ж, времени у нас мало, – сказал он, – ведь до полуночи остался всего час, а в полночь мы должны быть в передающей камере, чтобы Нельсон послал нас!

Рэндалл так и не мог вспомнить, как прошёл тот напряжённый час. Всё время Милтон и Нельсон с озабоченнымилицами и негромкими комментариями переходили от одной части аппаратуры в лаборатории к другой, тщательно осматривая каждую, от больших динамо-машин до передающей и приёмной камер, в то время как Ланьё быстро вышел и приготовил грубые костюмы цвета хаки и походное оборудование.

За пятнадцать минут до полуночи они облачились в костюмы, причём каждый из них убедился, что у него есть небольшой личный комплект, предусмотренный Милтоном. В него входили тяжёлый автомат, небольшой запас концентрированной пищи и маленький чемоданчик с лекарствами, подобранными для борьбы с разряжённой атмосферой и меньшей гравитацией, ожидавшие их на Красной планете, как предупреждал Милтон. У каждого были также наручные часы, точно синхронизированные с большими лабораторными часами.

Когда они закончили проверку оборудования, длинная стрелка часов немного не доходила до двенадцати, и физик выразительным жестом показал в сторону передающей камеры. Ланьё подошёл к одной из дверей лаборатории и распахнул её. Рэндалл вместе с ним выглянул наружу, и они увидели далеко раскинувшийся оксан, тускло освещённый огромным пологом летних звёзд. В зените среди этих звёзд ярче всего сияла багровая искра.

– Это Марс, – прошептал Ланьё. – И они нас сейчас ждут. Мы будем там через несколько минут!

– А если они не ждут, и их приёмная камера не готова?

Но через всю лабораторию донёсся до них спокойный голос Милтона:

– Ноль часов, – сказал он и шагнул в большую передающую камеру.

Ланьё и Рэндалл медленно последовали за ним, и их тела сотрясала лёгкая дрожь, когда они шагнули в механизм, что через несколько мгновений пошлёт их через огромную пустоту в виде непроницаемых эфирных колебаний. Милтон и Ланьё молчали рядом с Рэндаллом, не сводя глаз с Нельсона, бдительно стоявшего у большого распределительногощита рядом с камерами, устремив взгляд на часы. Они видели, как он нажал на какую-то кнопку, потом ещё на одну, и гул больших динамо-машин в конце лаборатории стал громким, как звук, издаваемый

Более длинная стрелка часов переползала через последний промежуток, чтобы накрыть меньшую стрелку. Нельсон повернул ручку, батарея огромных стеклянных трубок вспыхнула ярким белым светом, и раздался треск. Рэндалл услышал, как стрелка часов щёлкнула на последнем делении, и когда он увидел, как Нельсон схватился за большой выключатель, его охватило дикое желание выскочить из передающей камеры. Но в тот момент, когда его мысли закружились в водовороте, раздался звон часов, и Нельсон, схватившись за выключатель, дёрнул его вниз. Камера осветилась ослепительным светом, и Рэндалл почувствовал, как его швырнуло в небытие титанической, немыслимой силой. Больше он ничего не помнил.

Сознание к Рэндаллу вернулось с гулом в ушах и острой болью, пронзающей лёгкие при каждом вдохе. Он почувствовал, что лежит на гладкой твёрдой поверхности, и услышал, как гудение прекратилось и сменилось полной тишиной. Он открыл глаза, поднялся на ноги, как это сделали до него Милтон и Ланьё, и огляделся.

Вместе с двумя друзьями он стоял внутри кубической металлической камеры, почти такой же, как в лаборатории Милтона несколько минут назад. Но перед ними было не то же самое, о чём сказал им первый изумлённый взгляд через её открытую сторону.

Ибо вокруг них была не лаборатория, а огромный конусообразный зал, показавшийся ошарашенному Рэндаллу невообразимых размеров. Его тускло поблёскивающие металлические стены уходили вверх на тысячу футов над их головами, а через круглое отверстие в самом верху и через огромные двери в стенах проникал яркий солнечный свет. В центре круглого пола большого зала располагались две кубические камеры, в одной находились они трое, а вокругкамер были сгруппированы массы незнакомого на вид оборудования.

На непрофессиональный взгляд Рэндалла это были электрические приборы очень странной конструкции, но ни он, ни Милтон, ни Ланьё в тот первый момент не обратили на них ни малейшего внимания, потому что у них перехватило дыхание. Они, охваченные ужасом, смотрели на десятки существ, безмолвно стоявших среди аппаратуры. Эти существа были прямоходящими и примерно похожими на людей, но это были не люди. Это были люди – крокодилы – пронеслась мысль в мозгу Рэндалла в этот полный ужаса момент.

Люди-крокодилы – только так он мог думать о них в тот момент. Ведь они очень напоминали огромных крокодилов, научившихся держать себя прямо, опираясь на задние конечности. Их тела были покрыты не кожей, а зелёными костяными пластинами. Конечности, толстые и когтистые на концах лап, казались больше по размеру и сильнее: две верхние – руки, две нижние – ноги. Но больше всего крокодилов напоминала плоская голова на туловище без шеи, с большими клыкастыми челюстями, выступающими вперёд, и с тёмными немигающими глазами, вставленными в костяные глазницы.

Каждое из этих существ носило на туловище сверкающее одеяние, похожее на плащ из металлической чешуи, с металлическими поясами, кое у кого на поясах висели блестящие трубки. Они стояли группами вокруг механизмов, ближайшая группа находилась у странной большой панели переключателей в нескольких футах от землян. Милтон, Ланьё и Рэндалл в напряжённом молчании ответили немигающим взглядом на взгляды окружавших их чудовищных существ.

– Марсиане! – восклицание Ланьё, наполненное ужасом, в следующее мгновение повторил Рэндалл.

– Марсиане! Боже, Милтон! Они не похожи ни на один известных нам видов – они рептилоиды!

Рука Милтона сжала его плечо.

– Спокойно, Рэндалл, – пробормотал он. – Они достаточно ужасны, бог свидетель, но помни, что мы должны казаться им такими же.

Звук их голосов, казалось, нарушил тишину большого зала, и они увидели, как крокодилообразные марсиане перед ними повернулись и быстро заговорили друг с другом на низком шипящем языке – звуки были совершенно неразборчивы для троих землян. Затем из ближайшей к ним небольшой группы один вышел вперёд, оказавшись прямо перед камерой, где они находились.

Рэндалл смутно ощутил всю серьёзность момента, когда существа Земли и Марса впервые в истории Солнечной системы встретились друг с другом. Существо перед ними раскрыло огромные челюсти и медленно произнесло ряд звуков, на мгновение их озадачивших настолько они отличались от шипящей речи остальных, хотя и имели тот же свистящий тон. Существо снова повторило звуки, и Милтон воскликнул:

– Он говорит с нами, пытаясь изъясняться на английском, ведь я научил их во время нашего общения, я уловил слово – слушайте…

По мере того, как существо повторяло звуки, Рэндалл и Ланьё начали различать в этом шипящем голосе знакомые слова:

– Вы – Милтон и другие с Земли?

Милтон очень чётко и медленно обратился к существу:

– Да, мы с Земли. А вы – марсиане, с кем мы общались?

– Да, мы те самые марсиане, – медленно произнёс шипящий голос инопланетянина. – Они, – он махнул когтистой лапой в сторону тех, кто стоял позади него, – отвечают за передатчик и приёмник материи. Я член Совета нашего правителя.

– Правителя? – повторил Милтон. – Правителя всего Марса?

– Всего Марса, – подтвердил марсианин. – По-вашему – Марсианского Владыки. Я отведу вас к нему.

Милтон повернулся к двум коллегам с лицом, озарённым волнением.

– У марсиан есть верховный правитель, именуемый Марсианским Владыкой, – быстро сказал он, – и мы должны идти к нему. Как первые гости с Земли мы имеем здесь огромное значение.

Пока он говорил, марсианский чиновник, стоявший перед ними, издал шипящий клич, и в ответ на него нечто длинное из блестящего металла вбежало в огромный зал и остановилось рядом с ними. Оно походило на металлическую сороконожку длиной пятьдесят футов, десятки её коротких опорных ног приводились в действие каким-то механизмом внутри цилиндрического тела. В передней части корпуса находилась рубка управления с прозрачными стенами, а в ней за пультом сидел марсианин. Он открыл дверь, и из неё автоматически выдвинулась металлическая лестница.

Марсианский чиновник жестом рептилоидной руки показал на лестницу, и Милтон, Ланьё и Рэндалл осторожно вышли из куба-камеры и направились к ней, причём каждый их шаг был коротким скачком вперёд из-за меньшей гравитации маленькой планеты. Они поднялись в рубку управления машиной-многоножкой, их проводник последовал за ними, и, когда дверь захлопнулась, её оператор потянул и повернул рычаг, а длинная машина понеслась вперёд с удивительной плавностью и скоростью.

Через мгновение машина выскочила из здания на широкую металлическую дорогу, залитую слабым солнечным светом. Перед землянами лежал марсианский город, впервые увиденный их жаждущими глазами. Это был город, чьи сооружения представляли собой гигантские металлические конусы, подобные тому, откуда они только что выехали, хотя ни один из них не был таким огромным.

Когда их странное транспортное средство мчалось по дороге, Рэндалл увидел, что конусообразные сооружения в большинстве своём разделены на множество уровней, кое-где внутри виднелись ряды огромных механизмов и обслуживающих их марсиан. Справа от них над огромным лесом конусов города, сиял маленький солнечный диск, и он разглядел в том направлении возвышенность, покрытую огромным клубком ярко-малиновых джунглей, уходившую вверх вдоль огромного, наполовину скрытого от глаз, водного пути.

Марсианин рядом с ними заметил направление его взгляда и наклонился к нему.

– Марсиане там не живут, – медленно прошипел он. – Марсиане живут только в городах, там, где есть каналы.

– Значит, в этих багровых джунглях жизни нет? – спросил Рэндалл, медленно повторив вопрос.

– Там нет марсиан, но есть живые существа, – ответил их проводник, подыскивая слова. – Но не разумные, как марсиане и вы.

Он повернулся, чтобы посмотреть вперёд, затем показал пальцем.

– Конус Марсианского Владыки, – прошипел он.

Все трое увидели, что в конце широкой металлической дороги, где мчался их автомобиль, возвышается ещё одна титаническая конусообразная конструкция, по размерам не уступающая той, где они оказались впервые. Когда многоногая машина подкатила к огромному дверному проёму и остановилась, они спустились на металлическую мостовую, а затем последовали за своим проводником в проём.

Они оказались в большой комнате с множеством марсиан. В её конце стоял ряд охранников, державших в руках сияющие трубки, подобные тем, что они уже видели. Когдапроводник произнёс шипящий приказ, они уступили дорогу, а затем двинулись по более короткому коридору, где в конце тоже стояли охранники. Стражи отошли в сторону, и огромная дверь из массивного металла, плавно поднялась вверх, открывая взгляду величественный круглый зал.

– Зал Марсианского Владыки, – обратился к ним крокодилообразный проводник.

Они прошли за ним внутрь. Громадный зал уходил вверх до вершины гигантского конуса, тонкий луч света струился из отверстия на вершине. По тусклому металлу его высоких стен бежали фризы[1] из более светлого металла со смутно узнаваемыми изображениями чудовищных рептилий. Вдоль стен стояли шеренги стражников.

В центре зала находился низкий помост, а полукругом вокруг него и за ним расположились полсотни огромных крокодильих фигур. Рэндалл догадался, что это и есть Совет, чьим членом был их проводник. Но, подобно Милтону и Ланьё, в тот первый момент он смотрел только на сам помост, ведь там сидел Марсианский Владыка.

Рэндалл услышал, как Милтон и Ланьё задохнулись от ужаса, да и его сердце содрогнулось при взгляде на Владыку. На помосте сидела не просто огромная крокодилья фигура. Это была чудовищная фигура, образованная соединением трёх исполинских рептилий! Три отдельных крокодилоподобных тела, сидевших близко друг к другу на металлическом сиденье, имели одну большую голову – чудовищную крокодилью голову, покоившуюся на трёх толстых коротких шеях, поднимавшихся от тройного тела! И эта голова, это трёхтелое существо, было живым и немигающими глазами смотрело на трёх людей!

Марсианский Владыка! Рэндалл почувствовал, как мысли его спутались, когда он взглянул на это поражающее сознание существо. Марсианский Владыка – исполинская голова с тремя телами? Разум подсказывал Рэндаллу, и он пытался сохранить рассудок, что это вполне логично, что даже на Земле биологи формировали многоголовых существ хирургическим путём, и что марсиане сделали это, чтобы объединить в одной большой голове, одном большом мозге, мозги трёх тел. Разум подсказывал ему, что огромный тройной мозг внутри этой выпуклой головы, нуждающийся в питании кровью всех трёх тел, должен обладать действительно гигантским интеллектом, пригодным для того, чтобы стать верховным марсианским хозяином. Но разум не мог преодолеть ужаса, душившего при взгляде на повелителя Марса.

Шипящий голос, раздавшийся перед ним, дал ему понять, что говорит Марсианский Владыка.

– Вы – те земляне, с кем мы общались и кому мы поручили построить на Земле передатчик и приёмник материи? – спросил медленный голос. – Вы благополучно прибыли на Марс с помощью этой станции?

– Да, мы благополучно добрались, – ответил Милтон дрожащим голосом, не в силах найти других слов.

– Хорошо. Мы давно хотели, чтобы на Земле была построена такая станция, поскольку с её помощью легко перемещаться туда и обратно между двумя мирами. Значит, вы пришли, чтобы узнать об этом мире и передать то, что сможете о нём узнать, своему народу?

– Именно поэтому мы и прилетели, – ответил более уверенно Милтон. – Мы хотим пробыть здесь всего несколько часов, а затем вернуться на Землю, так же, как и прилетели.

Ужасные глаза Владыки рассматривали их.

– Когда вы собираетесь вернуться? – спросил он тонким голосом. – Если на вашей земной станции в нужный момент не сработает приёмник, вы просто будете бесконечно вспыхивать как радиоволны – и будете уничтожены.

Милтон нашёл в себе мужество улыбнуться.

– Мы стартовали с Земли ровно в полночь, и ровно в полночь, двадцать четыре земных часа спустя, мы должны вернуться назад. Приёмник нас будет ждать.

Когда он это сказал, наступила тишина, внезапно показавшаяся измученному сознанию Рэндалла зловещей. Огромное трёхтелое существо перед ними продолжало их рассматривать, переводя взгляд с одного на другого, и когда оно снова заговорило, шипящие слова прозвучали очень медленно.

– Двадцать четыре земных часа, – сказало оно, – а затем вас будет ждать ваш приёмник на Земле. Это время мы можем измерить с точностью до минуты, и это хорошо, потому что не вы, трое земных существ, вернётесь на Землю, когда наступит это время, а мы, первые из марсиан, веками ждавших этого момента, начнём завоевание Земли! Да, земляне, наш великий план наконец-то подходит к концу. Наконец-то! Век за веком, находясь в заточении на этой умирающей, засушливой планете, мы желали захватить Землю, что по праву сильного должна стать нашей. Мы веками пытались общаться с её существами, и наконец-то вы нас услышали, вы прислушались к нам и построили на Земле станцию передачи и приёма материи, единственную вещь, необходимую для выполнения нашего плана. И когда приёмник материи этой станции включится в двадцать четыре ваших часа и будет готов принимать вспышки материи отсюда, это будет первая из наших миллионов вспышек, что наконец придут на Землю! Это говорю вам я, Марсианский Владыка! Те, кто пойдут первыми, захватят приёмник материи на Земле, а потом построят другие, более крупные приборы, и через них в течение нескольких дней все наши марсианские полчища окажутся на Земле. Я навалюсь на неё и

Когда шипящий голос огромного чудовища затих, Милтон, Рэндалл и Ланьё смотрели на него, словно окаменев, ився эта неземная сцена кружилась вокруг них. И тут, сквозь густую тишину, раздался тонкий голос Милтона:

– Мы собственными руками предоставим марсианам наш мир – нашу Землю! Боже, нет!

С этим последним криком мучительного понимания и ужаса Милтон сделал то, чего, конечно, никто в большом зале не ожидал, – вскочил на помост и одним пружинистым прыжком устремился к Марсианскому Владыке! Рэндалл услышал сотни диких шипящих криков, раздавшихся вокруг него, увидел крокодильи туши охранников и Совета, устремившихся вперёд, когда они с Ланьё бросились за Милтоном, а затем увидел направленные на них сверкающие трубки, плюющиеся ослепительно-багровым светом.

Для Рэндалла то, что случилось потом, было лишь вспышкой и вихрем действия. Когда его земные мускулы вместе с Ланьё и Милтоном понесли его вперёд в огромном прыжке к помосту, он осознал, что позади него, вплотную к нему пролетают блестящие красные лучи, и только огромная сила его прыжка пронесла его мимо них. В следующее мгновение он понял, чего ему удалось избежать, потому что поспешно выпущенные лучи ударили прямо в группу из трёх или четырёх марсианских охранников, спешивших к помосту с противоположной стороны, и они исчезли из виду с резким взрывом, как бы выщелкнутые из бытия.

Рэндаллу не суждено было узнать, что красные лучи аннигилируют материю, нейтрализуя или гася её колебания в эфире, но он знал, что больше лучи не выпускались, потому что к тому времени он, Милтон и Ланьё находились уже на помосте и вели бешеную схватку с охранниками, бросившимися между ними и Марсианским Владыкой.

Сверкающие клыки, огромные чешуйчатые тела, вытянутые когти – всё это было дикой фантасмагорией гротескных форм, кружащихся вокруг него, когда он наносил удары со всей силой своих земных мышц и чувствовал, как крокодильи туши бьются и падают под его бешеными ударами. Он услышал треск автомата рядом с собой, когда Милтон сквозь красную дымку своей ярости наконец вспомнил про оружие, но прежде чем Рэндалл или Ланьё смогли достать своё оружие, на них нахлынула новая волна крокодильих фигур, задавила, сделала их беспомощными и безоружными.

Прозвучал приказ, огромные когтистые лапы крепко схватили троих землян за руки и за ноги, и толпа марсиан отступила с помоста.

Милтон, Рэндалл и Ланьё, удерживаемые двумя огромными существами каждый, вновь оказались перед трёхтелым Марсианским Владыкой, даже не пошевелившимся за всё время схватки. Чёрные глаза огромного монстра неподвижно смотрели на них.

– Похоже, вы, земляне, обладаете более низким интеллектом, чем мы думали, – сообщил им его шипящий голос. – Ваше оружие – грубое, очень грубое.

Милтон спокойно ответил:

– Возможно, если ваши полчища достигнут Земли, вас встретит более мощное человеческое оружие.

– Но что оно значит по сравнению с нашей мощью? – холодно спросил марсианин. – И поскольку наши учёные сейчас разрабатывают новое оружие для уничтожения земных рас, я думаю, они были бы рады получить трёх представителей этих рас для экспериментов. Вы нам очень пригодитесь.

Существо слегка повернуло выпуклую голову в сторону охранников, державших землян, произнесло короткий шипящий приказ, и шестеро марсиан мгновенно, крепко схватив мужчин, повели их через большой зал к ранее не виденной двери.

Их потащили по узкому коридору с парой резких поворотов. Рэндалл увидел, что тот освещался вделанными в стены квадратами, светившимися багровым светом. Когда они пошли дальше, до него дошло, что, наверное, на марсианский город опустилась ночь, ведь, когда они пересекали его на многоножке, солнце уже садилось.

Казалось, что их провели через прихожую, а затем ввели в длинный лабораторный зал. Его освещало множество сияющих квадратов, а узкие окна в стене позволяли увидеть город снаружи, представлявший собой узор багровых огней. Дальний конец большой лаборатории заполняли длинные металлические столы и стеллажи, а вдоль стен стояли блестящие механизмы незнакомого и непривычного вида.

В помещении находилось около десятка крокодилообразных марсиан: одни работали за стеллажами и столами, другие управляли какими-то странными машинами.

Охранники вывели землян на открытое пространство у стены, под одним из высоких оконных проёмов и между двумя большими цилиндрическими механизмами. Затем, пока пятеро из них удерживали их в этом пространстве, угрожая лучевыми трубками, шестой направился к одному из занятых марсианских учёных и вступил с ним в короткий шипящий разговор.

– Нам надо как-то выбраться отсюда, пока мы ещё живы, – прошептал Милтон. – Вы слышали, что сказал Марсианский Владыка – созданием приёмника материи на Земле мы открыли дверь, и через неё миллионы марсиан хлынут в наш мир.

– Бесполезно, Милтон, – мрачно ответил Рэндалл. – Даже если нам удастся сбежать отсюда, целые полчища марсиан будут толпиться у передатчика материи, когда наступит момент нашего возвращения на Землю.

– Знаю, но нужно попытаться, – продолжал настаивать Милтон. – Если бы мы, или хоть один из нас, смогли выбраться отсюда, то могли бы каким-то образом спрятаться возле передатчика, пока не наступит момент, а затем сразиться с ними.

– Но как выбраться из рук этих? – спросил Ланьё, кивнув в сторону бдительных охранников.

– Есть один способ, – быстро прошептал Милтон. – Наши земные мышцы позволили бы нам, я думаю, допрыгнуть до окна над нами и пролезть в него, если бы у нас былхоть один шанс. Так вот, одному из нас надо устроить беспорядки, чтобы на какое-то время отвлечь внимание охранников и дать двум другим возможность попытаться.

– Один останется, а двое других уйдут… – медленно произнёс Рэндалл, но напряжённый шёпот Милтона прервал его:

– Это единственная возможность, и то с вероятностью одной тысячной, но мы открыли ворота для марсианского вторжения в наш мир, и мы должны…

Прежде чем он успел закончить, по приближающимся шипящим голосам они поняли, что к ним направляются командир шести охранников и марсианин, по их предположению – начальник лаборатории. Трое мужчин стояли молча и напряжённо, когда два чудовища-крокодила остановились перед ними. Учёный, носивший на своём металлическом поясе вместо лучевой трубки компактный футляр с приборами, с любопытством их рассматривал.

Он подошёл ближе, и его быстрые глаза рептилии с явным интересом принялись изучать каждую часть их тел. Интуитивно все трое понимали, что один из них должен быть выбран для первого исследования марсианскими учёными, и что у этого одного не будет даже слабой надежды на

Рэндалл увидел, как взгляд существа переходит с одного на другого, а затем услышал шипение голоса, когда оно направило когтистую лапу на Милтона. Два охранника в то же мгновение схватили физика и рывком оттащили его от стены, остальные, угрожая трубками, сдерживали Рэндалла и Ланьё. Именно на Милтона пал роковой выбор. Рэндалл и Ланьё одновременно сделали шаг вперёд, но Милтон, с напряжённым выражением в глазах, заставил их отступить. Охранники, державшие физика, повели его, по указанию марсианского учёного, к большой вертикальной раме в дальнем конце лаборатории, где теснились десятки циферблатных индикаторов. От них шли гибкие шнуры, и учёные начали прикреплять их зажимами к различным точкам нателе Милтона: по-видимому, предстояло провести механическое исследование его характеристик.

Милтон вдруг бросил взгляд на своих коллег, и его голова кивнула в ответ на почти незаметный сигнал. Мышцы Ланьё и Рэндалла напряглись.

Затем Милтон внезапно словно обезумел. Он закричал страшным голосом, в тот же миг сорвал с себя шнуры и с кулаками бросился на изумлённых марсиан. Отпрыгнув назад от этого внезапного взрыва активности и крика Милтона, охранники Рэндалла и Ланьё на какой-то миг инстинктивно повернулись к нему. И в это мгновение двое землян прыгнули.

Они подпрыгнули вверх, со всей силой своих земных мышц, к большому окну, расположенному в полудюжине футов в стене над ними. Словно отпущенные стальные пружины, они взвились вверх, и Рэндалл услышал стук их ног, ударившихся о подоконник, услышал дикие крики, внезапно раздавшиеся снизу, когда охранники обернулись к ним. Багровые лучи хлынули на них, подобно свету, но они только успели удивиться и выпрыгнули в проём, а через него выскочили в ночь. Они упали вниз, ударившись о металлическую мостовую снаружи, и Рэндалл услышал дикие крики изнутри. Мгновение они с Ланьё безучастно смотрели вокруг, а затем большими скачками побежали вдоль фундамента здания, откуда только что сбежали.

В ночной темноте справа от них простирался марсианский город, его массивные тёмные конусообразные строения были очерчены точками красноватого света. Металлические улицы города освещались ярким полем звёзд над головой и мягким светом двух разновеликих лун, двигавшихся среди этих звёзд.

Вдоль улиц всё ещё шли крокодилообразные марсиане, хотя по всей длине тускло освещённой дороги их было немного. Ланьё показал вперёд, и они понеслись дальше.

– Бежим туда, Рэндалл! – крикнул он. – Кажется, в этом направлении марсиан меньше.

– – Но большой конус станции в другой стороне! – воскликнул Рэндалл.

– Мы не можем рисковать и идти к ней сейчас, – сказал Ланьё. – Нужно держаться от них подальше, пока они не успокоятся. Слышишь?

Они бросились вперёд, слыша за собой нарастающий шум шипящих криков и топот ног: десятки марсиан высыпали в темноту из большого конусообразного здания. К тому времени двое беглецов уже вышли из тени могучего сооружения, и когда они бежали по широкой металлической дороге к тени следующего конуса, в свете лун над головой раздались ещё более громкие крики, а затем появились узкие валы багрового свечения, рассекающие ночь вокруг них.

Смертоносные лучи пронеслись мимо, и Рэндалл услышал низкий детонирующий звук, вызванный их разрушительным воздействием на воздух и притоком нового воздуха. Но в туманном, призрачном лунном свете лучи не могли быть пущены точно, чтобы уничтожить двух бегущих людей, и отклонились в сторону. Последним огромным прыжком достигнув тени следующего здания, они побежали дальше.

Позади нарастал шум марсианской погони. Рэндалл слышал, как Ланьё задыхается при каждом резком рывке, и сам чувствовал, что при каждом вдохе боль ножом вонзается в его лёгкие – разрежённая атмосфера Красной планеты давала о себе знать. Из темноты позади них снова вырвались багровые лучи, но и на этот раз они не достигли цели.

С каждым мгновением шум погони становился всё громче, тревога распространялась над марсианским городом и будила его жителей. Минуя конус за конусом, Рэндалл понял, что даже возросшая сила их мускулов не могла долго противостоять изнеможению, вызванному разрежённым воздухом. Его мысли на какое-то время переключились на Милтона, оставшегося в лаборатории, а затем вернулись к их собственному отчаянному положению.

Внезапно в туманном свете перед ними возникли фигуры. К ним приближалась группа из трёх огромных марсиан-рептилоидов. При виде бегущей пары они в изумлении остановились, но времени отклониться от них уже не было, и Ланьё с Рэндаллом, не сговариваясь, ухватились за последнюю доступную им возможность. Они побежали прямо вперёд к ошеломлённой троице и, оказавшись в полусотне футов от неё, со всей силы прыгнули вверх по направлению к ним. Их напряжённые тела летели по воздуху с вытянутыми вперёд ногами.

Они приземлились на марсиан, и толчок этого огромного прыжка отбросил тех в сторону, а земляне, сделав над собой невероятное усилие, сохранили равновесие и помчались дальше. Крики трёх рептилоидов, случайно оказавшихся на пути землян, дополнили грохот, раздававшийся вокруг, но они, не останавливаясь, продолжили свой бег.

Они пронеслись мимо последнего конусообразного здания и внезапно замерли в полном изумлении, несмотря па приближающуюся погоню, – перед ними были не улицы и строения, а огромный, плавно текущий канал. Он блестел в лунном свете и под прямым углом пересекал их путь, и казалось, что он течёт вдоль края марсианского города.

– Канал! – воскликнул Ланьё. – Это один из каналов, огибающих город. Мы в ловушке!

– Ещё нет! – ахнул Рэндалл. – Смотри! – и показал налево.

Ланьё бросил туда взгляд, и затем оба побежали в том направлении, по гладкой металлической мостовой, окаймлявшей могучий канал.

Рэндалл увидел мощную металлическую арку, возвышавшуюся над водным путём на его противоположном берегу. Мост! Они забежали на него и помчались вверх по гладкому покрытию. Добежав до вершины арки, Рэндалл оглянулся. С этой высоты город простирался далеко позади них, кружевом малиновых огней в ночи. Он разглядел блеск гигантского водного канала, опоясывавшего город, подпитываемый другими каналами, впадавшими в него, жизненно важный источник воды для великого города, приносимой сюда тающими полярными снегами этого мира.

Позади тоже были движущиеся огни, заливающие светом металлическую мостовую у водного канала, двигающиеся хаотично, словно в смятении, с шипящими криками.

Но только когда Рэндалл и Ланьё уже бежали вниз по склону большого арочного моста, огни и их кричащие преследователи стали подниматься по мосту вслед за ними.

Сбежав с гладкой дороги моста, земляне оказались сначала на металлической мостовой, а затем на мягкой земле. На этой дальней стороне великого водного пути не было ни огней, ни зданий и не слышалось

– Багровые джунгли, – воскликнул Рэндалл. – Джунгли, что мы видели мельком из города! Это шанс спрятаться!

Они помчались к спасительной черноте стены из растительности, достигли её и бросились внутрь, когда преследующие их марсиане, масса бегущих крокодильих фигур и огромных гоночных многоножек-машин, понеслись вниз по арке моста. Мужчины ненадолго остановились в густом растительном укрытии, чтобы отдышаться, а затем двинулись вперёд сквозь густую темноту джунглей.

Вокруг них и далеко над ними возвышались массы странных деревьев и растений. Рэндалл лишь смутно видел их форму, но мог разобрать, что они были необычными и неземными на вид, все без листьев и с массой тонких усиков, ответвляющихся от ветвей вместо листьев. Он понял, что только рядом с грандиозными каналами засушливой планеты это изобилие растительной жизни имеет достаточно влаги для существования, и что именно широкие полосы джунглей, окаймляющие канал, сделали последний видимым для земных астрономов.

Они остановились, прислушиваясь. Густые джунгли вокруг них казались совершенно безмолвными. Но вот до нихдонёсся неясный шум шипящих окликов, а затем они увидели далеко позади красные вспышки и услышали треск огромных масс безлистных деревьев.

– Лучи, – прошептал Ланьё. – Они пробиваются сквозь джунгли, и многоножки гонятся за нами.

Они больше не останавливались, а с новой силой начали продираться сквозь густые заросли. Время от времени, проходя через небольшие просеки, Рэндалл замечал над головой ближнюю луну и медленно плывущую дальнюю луну Марса, движущихся среди неподвижных звёзд. В ряде просек они увидели странные огромные отверстия, прорытые в почве как будто каким-то странным животным.

Грохот, издаваемый марсианами в джунглях позади, приближался всё ближе и ближе, и когда они вышли на ещё одну залитую туманом поляну, Ланьё остановился, лицо его побелело и напряглось:

– Они приближаются, сказал он. – Они выслеживают нас, уничтожая джунгли этими многоногими машинами, и даже если мы спасёмся, то с каждым мгновением будем всё дальше от города и станции.

Взгляд Рэндалла отчаянно блуждал по поляне, а затем, когда он натолкнулся на группу огромных отверстий, казалось, присутствовавших повсюду вокруг них, он сказал:

– Я не знаю, что это такое, но мы можем спрятаться в одном из них. Они пройдут мимо, а мы вернёмся в город.

Взгляд Ланьё загорелся.

Они бросились к отверстиям.

Отверстия были диаметром около четырёх футов каждое и бесконечно расширялись внизу, словно устья туннелей.

Вскоре Рэндалл опустился в одно из них, Ланьё последовал за ним. Туннель, где они находились, изгибался в одну сторону на несколько футов ниже поверхности. Они пробирались вниз по этому изгибу, пока верхнего отверстия не стало видно, а затем застыли в молчании, прислушиваясь.

До них доносился глухой, отдалённый гул многоножек, пробивавшихся сквозь джунгли и прорезавших себе путьлучами, и этот гул становился всё громче. Затем Рэндалл, находившийся в самом низу туннеля, внезапно повернулся, когда до него донёсся странный шуршащий звук. Казалось, что в ещё одном туннеле под ними крадётся какое-то ползущее существо!

Он схватился за руку Ланьё, стоявшего рядом и чуть выше него, чтобы предупредить, но не смог произнести ни слова, потому что в этот момент из темноты под ними показалось огромное, бесформенное живое существо, чьи холодные верёвочные щупальца крепко обхватили их обоих, и через мгновение их неудержимо потянуло вниз, в беспросветную глубину туннеля.

У Рэндалла и Ланьё вырвался непроизвольный крик ужаса. Они судорожно извивались в державшей их стальной хватке, и когда Рэндалл дёрнулся, чтобы нанести бешеный удар сквозь тьму по тому, что их держало, его кулак встретил лишь холодную гладкую кожу какого-то большого мягкотелого животного.

Огромное ползущее существо неумолимо тянуло их всё ниже и ниже, всё дальше в чёрные глубины туннеля. Снова и снова они извивались и наносили удары, но не могли избавиться от его хватки и в полном изнеможении прекратили борьбу, беспомощно тащась дальше вниз.

Сколько минут или часов, гадал потом Рэндалл, прошло в этом ужасном движении, прежде чем они увидели свет внизу? Это было слабое, едва различимое свечение, и по мере того, как они спускались, он понял: оно было вызвано тем, что туннель проходил через пласты слабо светящейся радиоактивной породы. В этом свете они впервые увидели монстра, тянущего их вниз.

Это было огромное существо, похожее на гигантского червя, больше трёх футов в толщину и в несколько раз больше в длину, его массивное тело было мягким и холодным. Из ближайшего к ним конца торчали два длинных щупальца, ими оно ухватилось за них и тащило за собой по туннелю. В конце червеобразного тела Рэндалл разгляделротовое отверстие, а над ним – два шрама, похожих на глаза, хотя глаз у монстра не было.

Они увидели его лишь мельком, а затем снова оказались в темноте, так как туннель миновал радиоактивные пласты. Ужас от этого мгновенного взгляда заставил их отпрянуть в слепом отвращении, но существо неумолимо тащило их за собой.

– Боже! – задыхаясь, крикнул Ланьё. – Этот чудовищный червь! Мы в сотнях футов под поверхностью!

Рэндалл попытался ответить, но его голос захлебнулся – воздух вокруг них был спертым и влажным, с преобладающим запахом земли, и он почувствовал, что сознание покидает его.

Они проходили мимо более радиоактивных участков, дававших отблески мягкого света. Он почувствовал дикие судорожные попытки Ланьё бороться с этим существом, и вдруг туннель закончился, превратившись в вытянутую в длину полость с низким потолком. Она была слабо освещена радиоактивными пятнами па стенах и потолке, и когда монстр, державший их, вполз в неё и остановился, Рэндалл и Ланьё лежали в его объятиях и с усиливающимся ужасом смотрели на это странное место.

Потому что оно кишело бесчисленными червеобразными чудовищами! Все они были похожи на того, кто их держал: толстые длинные тела червей с выступающими щупальцами и чёрными безглазыми лицами. Они ползали взад-вперёд в пещере далеко под поверхностью, кишмя кишели вокруг и друг над другом, вливались и выливались из этого ужасного места по бесчисленным туннелям, отходившим от него во всех направлениях.

Мир червеобразных монстров под поверхностью марсианских джунглей! Когда Рэндалл смотрел на эту кишащую тварями, тускло освещённую пещеру ужаса, испытывая физическую тошноту при виде её, он вспомнил увиденные при бегстве через джунгли бесчисленные отверстия туннелей и вспомнил замечание марсианина, что в джунглях есть живые существа. Это были твари, червеобразные монстры, чьи немыслимые сети туннелей и нор образовывали под поверхностью настоящий мир червей!

– Рэндалл! – позвал Ланьё. – Видишь шрамы на

– Вижу. Это следы! У этих существ когда-то были глаза, но, наверное, марсиане вытеснили их сюда. Возможно, когда-то, много лет назад, они были разумными.

При этой мысли Рэндалл почувствовал, как его охватывает ужас. Он осознавал, что огромное червеобразное чудовище, державшее их, тащит их вперёд по пещере, и что другие черви слепо трогают их своими щупальцами и помогают тащить.

Их наполовину несли, наполовину волочили, держа десятками щупалец, огромные червеобразные фигуры, ползущие вперёд со всех сторон и сопровождающие их по всей длине пещеры. То тут, то там из восходящих туннелей появлялись червеобразные чудовища с массами странных растений в щупальцах, а другие слепо их пожирали. От удушливого воздуха у Рэндалла перехватило дыхание: полость высотой с два метра была вырыта из сырой земли этими бесчисленными тварями.

Слабый, странный свет радиоактивных пятен подсказал ему, что они приближаются к концу полости, откуда, как и со всех стен и пола, открывались туннели, и в один из них Рэндалла втащили существа – одно впереди, другое позади – схватив его, и таким же образом затащили Ланьё. В тесном туннеле тяжёлый воздух был смертельно опасен, и Рэндалл лишь отчасти пришёл в себя, когда после нескольких мгновений движения по нему снова почувствовал, что его вытаскивают в другую пещеру.

Эта полость с земляными стенами, хотя и такой же высоты, как первая, и с несколькими радиоактивными светящимися пятнами, оказалась гораздо уже, чем первая. В ней кишели и копошились буквально сотни чудовищ-червей, море огромных ползучих тел. Рэндалл и Ланьё увидели, что их несут и тащат к дальнему концу этой большой пещеры.

Когда они приблизились к ней, проталкиваясь сквозь кишащих существ, с любопытством трогающих их щупальцами, пока похитители тащили их вперёд, мужчины увидели, что в слабом свете в дальнем конце пещеры вырисовывается огромная фигура. Вскоре они её разглядели, и при виде этого чудовища их охватили сильнейший ужас и благоговение.

Это было огромное изображение или статуя червя, вылепленная с детской неумелостью из глины, гигантское подобие червя, чьё тело петляло по всему концу пещеры, а щуплая голова поднималась вверх, к потолку. Перед этой ужасной глиняной статуей находился участок пола пещеры, более высокий, чем остальные, а на нём возвышался большой прямоугольный глиняный блок грубой формы.

– Ланьё – эта фигура! – прошептал Рэндалл в ужасе. – Это глиняное изображение, сделанное этими существами – их бог!

– Бог червей! – повторил Ланьё, глядя на него, пока их подтаскивали ближе. – Тогда этот блок…

– Его алтарь! – воскликнул Рэндалл. – У этих существ сохранилась какая-то тлеющая искра разума или памяти! Они привели нас сюда, чтобы…

Не успел он договорить, как цепкие щупальца червеобразных чудовищ вытащили их на возвышение рядом с блоком под нависшей глиняной статуей червя. Там они впервые увидели в слабом свете ещё одну фигуру, крепко удерживаемую щупальцами двух червеобразных монстров. Это был марсианин!

Он, очевидно, был таким же пленником, как и они сами, захваченным и спущенным сверху. Его рептилоидные глаза быстро осмотрели Ланьё и Рэндалла, когда их подтащили ближе к нему, но больше он ими не интересовался. В этот момент двум мужчинам показалось, что его огромная крокодилья фигура была почти человеческой, настолько он был более похож на человека, чем уродливые червеобразные чудовища перед ними.

Несколько существ крепко держали двух землян и марсианина, ещё один огромный червеобразный монстр подполз к краю земляного пола перед гигантским изображением бога-червя, а затем поднял в воздух первую треть своего толстого тела.

К тому времени огромная, тускло освещённая полость, простиравшаяся перед ними, была заполнена бесчисленным количеством чудовищ, вливавшихся в неё из всех туннелей сверху и снизу, и заполнявших её своими гротескными телами насколько хватало глаз.

Они бурлили и ползали огромной массой, но, когда чудовищный червь на возвышении поднялся, всё внезапно затихло. Затем безглазое существо начало шевелить своими длинными щупальцами. Оно очень медленно размахивало ими взад и вперёд, массы чудовищ, повернувшись к нему в едином порыве, сделали то же самое, и всё пространство превратилась в лес поднятых вверх щупалец, ритмично размахивающих взад-вперёд в унисон со щупальцами вожака.

Туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда – Рэндалл чувствовал себя в каком-то мучительном кошмаре, наблюдая за тем, как бесчисленные щупальца машут то в одну, то в другую сторону. Он понимал, что это была церемония, какой-то странный обряд, возникший, возможно, из смутных воспоминаний, совершаемый червеобразными монстрами перед возвышающейся фигурой своего бога. Только шестеро, державшие троих пленников, не ослабляли хватки.

Странный и бессмысленный ритуал всё продолжался и продолжался. К тому времени спёртый, влажный воздух полости далеко под поверхностью Марса погрузил Рэндалла и Ланьё в полубессознательное состояние. Марсианин, стоявший рядом с ними, не двигался и не говорил. Вытянутые вверх щупальца вождя и огромной орды червей перед ним не переставали ритмично раскачиваться из стороны в сторону.

Рэндалл, наполовину загипнотизированный этими раскачивающимися щупальцами и находившийся к тому времени в полуобморочном состоянии, смог только потом оценить, как долго продолжался этот нелепый ритуал. Он знал, что тот длился несколько часов, и каждый раз, открывая глаза, он видел лишь тускло освещённую пещеру, заполнявших её червей-чудовищ и лес щупалец, извивающихся в унисон. К концу этих часов он смутно заметил, что щупальца машут всё быстрее и быстрее.

И по мере того, как движение щупалец вождя и орды червей ускорялось, казалось, что их охватывает атмосфера растущего возбуждения и ожидания. Наконец вытянутые вверх щупальца заметались взад-вперёд так быстро, что за ними невозможно было уследить. Затем предводитель червей резко прекратил движение и, пока орда перед ним продолжала его, повернулся и пополз к трём пленникам.

В одно мгновение, словно по команде, два червеобразных чудовища, державшие марсианина, потащили его вперёд к огромной глиняной глыбе перед изображением бога червей. Два других существа подошли сбоку, все четверо быстро растянули марсианина на вершине блока, и каждый из них схватил своими щупальцами одну из его четырёх когтистых конечностей. Затем они, казалось, заколебались: вожак червей стоял рядом с алтарём, а щупальца орды всё ещё быстро извивались.

Внезапно щупальца вожака, словно по сигналу, взметнулись вверх. Раздался глухой звук, и в этот миг Рэндалл и Ланьё увидели, как четыре огромных червеобразных чудовища, державшие марсианина за четыре конечности на блоке, разрывают его на части! Щупальца орды внезапно заметались с ещё большей, возбуждённой быстротой. Рэндалл в ужасе отпрянул.

– Они привели нас сюда для этого! – закричал он. – Чтобы принести нас на этом алтаре в жертву своему богу червей!

Ланьё тоже

Он чувствовал, как четыре огромных существа укладывают его на блок, как он борется из последних сил, как его растягивают на блоке, а каждый из четырёх монстров на его концах хватается за одну из его конечностей. Он слышал издалека безумные крики Ланьё, видел, как над ним возвышается огромная фигура глиняного бога-червя, а затем увидел предводителя чудовищ, склонившегося над ним.

До него донёсся равномерный звук размахивающих щупалец орды, наступило напряжённое мучительное ожидание, а затем щупальца предводителя вскинулись в сигнале.

Но в тот же миг Рэндалл почувствовал, как четыре монстра отпустили его руки и ноги. В огромной пещере внезапно возникло дикое смятение, странный обряд прервался, и орда чудовищ-червей начала бешено расползаться по ней в разные стороны. Рэндалл соскользнул с глыбы и, пошатываясь, поднялся на ноги.

Забыв о пленниках, червеобразные монстры ползучими дерущимися стаями устремились к нисходящим отверстиям туннеля. И тут, когда Рэндалл и Ланьё оцепенело смотрели на происходящее, в одном из восходящих туннелей сверкнула красная вспышка, и яркий багровый луч устремился вниз, прочертив в земляном боку пещеры уничтожающую дорожку!

Земляне услышали грохот сверху, увидели, что туннели, ведущие в пещеру, внезапно стали во много раз больше, а красные лучи, вспыхивающие вдоль них, прочертили стены туннеля. Затем из этих расширенных туннелей вырвались длинные сияющие фигуры, огромные многоножки, ползущие по туннелям, расширенными лучами! И когда многоногие машины врывались в пещеру, их лучи били направо и налево, прорезая пути и уничтожая червей.

– Марсиане! – воскликнул Ланьё. – Они не нашли нас наверху, догадались, что нас захватили эти твари, и спустились за нами.

– Быстрее, Ланьё! – крикнул Рэндалл. – Быстрее, пока они нас не увидели, за этого…

Говоря это, он потащил Ланьё за собой за нависающую глиняную статую великого бога-червя. Присев между статуей и стеной, они оказались надёжно укрытыми от глаз тех, кто находился в пещере, превратившейся в сцену кошмара, не поддающегося описанию, когда многоножки-машины, спускавшиеся в неё, обстреливали своими лучами бешено ползающих червеобразных монстров.

Черви-чудовища не пытались сопротивляться, а стремились лишь скрыться в нисходящих туннелях, и вскоре те, кого не настигли лучи, исчезли в отверстиях. Но многоножки-машины, стремительно промчавшись по полости, последовали за ними и тоже спустились в нисходящие туннели, их лучи устремились вниз и вперёд, чтобы сделать туннель достаточно большим для прохода.

Через мгновение все машины, кроме одной, исчезли в отверстиях, а оставшаяся застряла в одном из них передней частью из-за того, что её оператор не смог проделать достаточно большой проход. Напряжённо наблюдая за происходящим, Ланьё и Рэндалл увидели, как открылась дверь рубки управления машины и из неё вышел марсианин. Он осмотрел отверстие туннеля, где застряла машина, и с помощью ручной лучевой трубки начал его расширять.

Рэндалл сжал руку своего спутника.

– Машина… – прошептал он. – Если мы сможем её захватить, это даст нам возможность вернуться в город – к Милтону и передатчику материи.

– Попробуем рискнуть, – прошептал Ланьё. – Ведь наши двадцать четыре часа здесь почти истекли.

Недолго поколебавшись, они осторожно вышли из-за огромной глиняной статуи. Марсианин стоял к ним спиной, сосредоточив всё внимание на освобождении машины из туннеля. Они тихо прокрались по тускло освещённой пещере и были уже от него в нескольких футах, когда какой-то звук заставил его быстро обернуться. Они прыгнули, пролетели больше десяти футов и ударили марсианина втот момент, когда он уже был готов выстрелить в них из трубки. Он издал шипящий вопль, а затем Ланьё со всей силой схватил крокодилье тело и наклонил его назад. Что-то в нём щёлкнуло, и марсианин рухнул навзничь.

Оба в страхе озирались по сторонам, но ничто не указывало на то, что крик марсианина был услышан, и, бросив взгляд на голову многоножки, они вскарабкались в рубку управления и закрыли дверь. Рэндалл схватился за рычаг управления машиной. Когда он потянул её к себе, машина переместилась через отверстие туннеля и плавно понеслась по полу пещеры. Он повернул ручку, и машина быстро повернулась в том же направлении.

Рэндалл направил длинный механизм к одному из изгибающихся вверх туннелей, взорванных марсианами при спуске. Они уже почти добрались до него, когда из одного из нисходящих отверстий туннеля в полость выскочила многоножка-машина, потом ещё одна, и ещё.

Марсиане из прозрачных окон своих рубок увидели лежащее на полу мёртвое тело, а затем три огромные машины устремились к машине Рэндалла и Ланьё.

– Они услышали его крик, – сказал Рэндалл, – и направляются к нам.

– Повернись к стене! – крикнул ему Ланьё. – У меня есть лучи…

В этот момент рядом с Рэндаллом раздался щелчок, и он увидел, как Ланьё вытаскивает две маленькие найденные им трубки, а затем заметил, что два багровых луча устремились к их машине, но пролетели мимо, потому что Рэндалл вовремя успел вихрем развернуть её к стене, и смотрел, как один из трёх атакующих механизмов исчез, когда в него ударили лучи Ланьё.

Инстинктивными, молниеносными движениями он закружил их многоногую машину в огромной тускло освещённой пещере, когда двое оставшихся снова бросились в атаку. Их лучи метались справа налево, чтобы поймать машину землян в смертельную ловушку. Рэндалл развернулсявперёд и увидел в дальнем конце пещеры огромного глиняного бога-червя.

По обе стороны от них полыхали красные лучи, но Рэндалл, пытаясь вырваться из западни, с каждой секундой продолжал вести машину вперёд, пока по обе стороны от неё не появились две машины противника. Тогда лучи Ланьё поочерёдно метнулись вправо и влево, и те исчезли, словно по волшебству.

– На поверхность! – воскликнул Ланьё, глядя на светящийся циферблат наручных часов. – Мы пробыли здесь несколько часов – до земной полуночи осталось чуть больше получаса!

Рэндалл снова направил машину к одному из восходящих туннелей, и когда длинный механизм начал плавно подниматься в темноту, услышал, как рядом с ним стонет Ланьё:

– Боже, только бы успеть добраться до передатчика до того, как марсиане начнут проникать через него на Землю!

– Но Милтон? – воскликнул Рэндалл. – Мы не знаем, жив он или мёртв! Мы не можем оставить его!

– Мы должны! – торжественно произнёс Ланьё. Это наш долг перед Землёй, человечеством, перед миром, что можем спасти от марсианского

Внезапно над ними появился свет, и Рэндалл крепче сжал рычаг. Они поднимались вверх по расширенному туннелю на максимальной скорости, и теперь, когда туннель изогнулся, тот стал ощутимее, и вот они оказались в тусклом солнечном свете марсианского дня.

По багровым джунглям возбуждённо сновали марсиане, и машины-сороконожки прокладывали себе путь по туннелям в мир червей внизу.

Рэндалл и Ланьё, затаив дыхание, низко пригнулись, сидя в рубке управления с прозрачными стенами, посылаясвой механизм мчаться через эту сцену бурной деятельности. Оба ахнули, когда одна из машин-сороконожек столкнулась с их машиной, проходя мимо, и её марсианский водитель повернулся, чтобы посмотреть им вслед. Но тревоги не последовало, и вскоре, выбравшись из роя марсиан и машин, они направились через джунгли в сторону города.

Они мчались сквозь странную красную растительность. Рэндалл держал максимальную скорость, и через несколько минут они выехали из джунглей и помчались по чистому пространству между ними и огромным каналом, за которым в слабом солнечном свете вырисовывались нагромождения конусов могучего марсианского города, где два возвышались над всеми остальными – конус Марсианского Владыки и другой конус, с передатчиком и приёмником материи.

Именно на последний и показал Ланьё.

– Направляйся прямо к нему, Рэндалл – у нас осталось всего несколько минут.

Они промчались вверх по огромной арке металлического моста через канал, а затем плавно съехали с него и понеслись по широкой металлической дороге, что миновали в темноте несколько часов назад. На ней в огромном количестве появлялись и исчезали марсиане и машины-сороконожки, но никто не заметил двух человеческих фигур, низко склонившихся в рубке управления.

Они устремились к маячащему конусу Марсианского Владыки. Когда они проносились мимо него, Рэндалл увидел, как изменилось лицо Ланьё, и понял желание, терзавшее того так же, как и его самого, – ворваться внутрь и выяснить, находится ли Милтон всё ещё в лаборатории, откуда они сбежали. Но они уже миновали этот конус и мчались через марсианский город на бешеной скорости к другому могучему конусу.

Казалось, что все в великом городе двигались в одном и том же направлении, и потоки марсиан-крокодилов и массы сверкающих машин-сороконожек заполнили все улицы. Приблизившись к могучему сооружению, с колотящимисясердцами, они увидели, что вокруг него собралась огромная масса марсиан – полчища, ожидающие, когда их с помощью передатчика материи выпустят на ничего не подозревающую Землю.

– Попробуй загнать машину внутрь, – напряжённо прошептал Ланьё.

– Если мы сможем разбить этот передатчик… – мрачно кивнул Рэндалл. – Держи наготове лучевую трубку.

Как можно незаметнее он направил длинный механизм сквозь огромную толпу машин и марсиан к вратам большого конуса. Стрелки их часов быстро приближались к двенадцати. Наконец им удалось пройти через мощные ворота внутрь.

Они медленно продвигались сквозь массу машин и крокодильих фигур, а затем остановились. В центре огромного зала был прочерчен чёткий круг диаметром в сотни футов, и когда Рэндалл посмотрел на него, его сердце, казалось, подпрыгнуло, а затем остановилось.

В круге возвышались две кубические металлические камеры передатчика и приёмника материи. Они увидели, что передающая камера была наполнена жужжащим звуком и изнутри лился белый свет. Она уже была приведена в действие, и массы марсиан в большом конусе только и ждали момента, когда она зазвенит и приёмник на Земле тоже заработает. Глаза всех присутствующих были обращены к циферблатному механизму, расположенному рядом с камерами, похожему на часы. Его звук ознаменовал бы момент, когда первый марсианин может войти в передающую камеру и вспыхнуть.

Немного поодаль от двух металлических камер на низком возвышении восседала отвратительная трехтуловищная фигура Марсианского Владыки. Вокруг него собрались члены его Совета, ожидая, как и он, начала их запланированного вторжения на Землю. А рядом с возвышением между двумя охранниками-крокодилами стояла знакомая фигура, при виде неё Рэндалл забыл обо всём остальном.

– Милтон! Боже мой, Ланьё, это Милтон! Они привели его сюда, чтобы пытать или убить, если обнаружат, что он солгал о том моменте, когда они могли бы перенестись на Землю!

При виде Милтона в голове Рэндалла что-то щёлкнуло.

Одним движением рычага он отправил машину-сороконожку в центр могучего конуса к возвышению, где восседал Марсианский Владыка. Дикий рёв и шипение вырвались из тысяч глоток. Он увидел, как крокодилоподобные фигуры разбежались в стороны, а затем, когда лучи его трубки, вырвавшись наружу, закружились и вонзились в безумные фигуры марсиан, увидел, что Милтон что-то ему кричит. Двое охранников, растерявшись, ослабили хватку.

По залу разнёсся громкий клич Марсианского Владыки, и в ответ раздался оглушительный рёв шипящих голосов, и марсиане и машины бешено устремились к ним. Рэндалл и Ланьё одним прыжком выскочили из машины – сороконожки и в одно мгновение схватили Милтона и потащили за собой к краю гудящей передающей камеры.

Милтон хрипло кричал им, перекрывая дикий шум: войти в передающую камеру до назначенного момента означало их уничтожение, они вспыхнули бы и исчезли, не принятые приёмником на Земле. Земляне, стоя перед камерой, повернулись и изо всех сил ударили по первым марсианам, бросившимся к ним. Те не стреляли, потому что выпущенный луч разрушил бы камеру, являвшуюся для них единственными воротами в мир, куда они намеревались вторгнуться. Но когда снова раздался высокий шипящий голос Марсианского Владыки, все бесчисленные крокодильи создания в огромном конусе устремились к землянам.

Стоя на самом краю гудящего, наполненного светом зала, Рэндалл, Ланьё и Милтон бешено отражали атаки марсиан, набросившихся на них. Рэндаллу казалось, что всё это происходит во сне. Сразу несколько когтистых лап вцепились в него, и их чешуйчатые тела падали под его жестокими ударами.

Весь огромный конус и надвигающиеся полчища рептилоидов, казалось, завращались вокруг него со всё возрастающей скоростью, удары его кулаков становились всё слабее. Он увидел крокодильи фигуры, роившиеся по обе стороны от него, увидел опустившегося на колени Ланьё, и тянущиеся к нему когтистые лапы. Милтон бился, как безумный. Ещё один миг – и всё закончилось бы: когти рептилоидов утащили бы его, но Милтон рывком поднял Ланьё на ноги. Прозвучал призыв Марсианского Владыки, раздался сильный грохот, марсианские полчища неподвижно застыли, и тут до Рэндалла донёсся голос Милтона:

– Рэндалл – передатчик!

В тот же миг Милтон отпрыгнул назад вместе с Ланьё, и когда Рэндалл из последних сил бросился вместе с ними в гудящий яркий свет передающей камеры, послышался последний исступлённый рёв и шипящие

На мгновение занавес черноты приподнялся – он лежал вместе с Милтоном и Ланьё в другой камере, прижатый к полу. Вместо большого конуса он увидел комнату, освещённую жёлтым светом, и рядом с собой напряжённое, встревоженное лицо Нельсона. Он попытался пошевелиться, сделав Нельсону жест рукой, утянувший из него все силы и жизнь, и затем, когда в ответ на это Нельсон поднял рубильник и выключил мощность приёмника материи, где они лежали, чёрный занавес снова опустился на сознание Рэндалла.

Через два часа Милтон, Рэндалл, Ланьё и Нельсон подошли к двери лаборатории и остановились, чтобы оглянуться. От огромного передатчика и приёмника материи, от аппаратуры, заполонившей лабораторию, остались одни обломки.

Именно это было их первой мыслью, их первой задачей, когда изумлённый Нельсон привёл трёх друзей в сознание и выслушал их удивительный рассказ. Они так тщательно разрушили станцию переноса материи и её приводной аппарат, что никто и предположить не мог, что за чудо-механизм находился в лаборатории всего лишь несколько дней назад.

Кубические камеры были разрушены до неузнаваемости, динамо-машины представляли собой массу расколотого металла и оплавленных проводов, батареи трубок были разбиты вдребезги, конденсаторы, трансформаторы сломаны, проводка порвана. И только тогда сгорели последние письменные планы и чертежи механизма,

Милтон, Рэндалл и Ланьё остановились, чтобы дать возможность своим измученным телам прийти в себя.

Они остановились у двери лаборатории. Ланьё протянул руку и отрыл её. Они молча вышли наружу.

Всё казалось Рэндаллу точно таким же, как и в предыдущую ночь: тенистые массы деревьев в темноте, волнующийся, тускло освещённый оксан, простирающийся вдаль перед ними, занавес летней зари, протянувшийся по небу, и опустившаяся на запад среди звёзд красная искра Марса, словно магнит, притягивающая их взоры.

Мильтон произнёс:

– Там, наверху, он сиял веками – багровое пятно света. И там, наверху, марсиане наблюдали за Землёй, пока наконец мы не открыли им врата.

Рука Рэндалла легла ему на плечо.

– Но, в конце концов, мы эти врата закрыли.

Милтон медленно кивнул:

– Мы – или судьба, управляющая нашими мирами – но врата закрыты, и, дай бог, никогда больше не будут открыты никем в этом мире.

– Дай бог, – вторил ему Рэндалл.

И все они неподвижно смотрели на это нечто. Смотрели вверх, на багровое пятно света, горевшее там, среди звёзд, на планету, сиявшую красным, грозную, ужасную, но чьяугроза и чей ужас были отброшены назад, когда они, пригнувшись, спрыгнули с неё на Землю.

Фриз — декоративный элемент в виде горизонтальной полосы или ленты, обрамляющей или увенчивающей ту или иную часть архитектурного сооружения.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге