Человек, который не летал

Глава 1. Красный камень

Каждый вечер дед выходил на ветхую веранду, поросшую плющом. Стропила давно подгнили, и когда он наступал на одну из досок, она отвечала ему глухим скрипом — как старый пёс, который узнал хозяина.

Небо над ранчо «Красный камень» было чистым и щедрым на огни — те появлялись ровно в семь, когда солнце уже цеплялось за край горизонта, а воздух становился густым и медовым. Дед садился в скрипучее деревянное кресло, поправлял выцветший клетчатый плед на коленях и ставил на хлипкий столик помутневший стакан с бурбоном. Он просто сидел и смотрел в небо.

Его ферма располагалась неподалёку от космодрома — того самого, откуда челноки уходили на орбиту и возвращались обратно. Днём иногда доносило приглушённый гул двигателей, а по вечерам стрекот цикад смешивался с далёким воем сирен — где-то там, за горизонтом, объявляли очередной старт. Ночью виднелись только красивые полосы и огни — белые и красные точки, которые скользили по своим делам.

Соседи считали деда чудаком. Ну, старый, живёт один, копается в грядках, патча не носит, а по вечерам пялится в небо, будто там что-то написано. Это же просто светящиеся точки. Но ему нравилось на них смотреть.

Проходя мимо, соседский мальчишка — сын фермера, что держал коров за восточным холмом, — остановился у забора и спросил:

— Деда, а что это за огни?

Дед пожал плечами.

— Корабли, наверное, на Луну летят.

— А ты бы полетел?

Дед усмехнулся, сделал глоток бурбона.

— Куда мне. У меня тут помидоры.

Звук свистка пронзил вечерний воздух. Дед вошел в дом, снял чайник с газовой плиты, налил кипяток в заварник и, не глядя, поставил его на старую металлическую кругляшку, что валялась на столе. Одинокий диск с выбитой в центре единицей служил подставкой под горячее уже много лет. Стол — винтажный, полированный — кругляшок выполнял свою функцию исправно и сохранял его.

По дому разлился аромат чабреца. Дед вернулся на веранду, держа в одной руке кружку с чаем, в другой — недопитый бурбон. Он поёжился — вечерний холод пробирался под клетчатую рубашку.

— Вечер холодный, одним алкоголем не спастись, — пробормотал он сам себе и отхлебнул из кружки.

Огни в небе продолжали свой бесконечный парад. Один из них, самый яркий, как раз выходил на южную траекторию. Дед проводил его взглядом, прищурился, что-то беззвучно прошептал и чуть заметно кивнул — не то салютуя, не то прощаясь. А может, просто голова качнулась от усталости.

Глава 2. Четыре-бета

Двадцать пять лет назад

«Врата» были первой версией космического терминала — по сути груда модулей, собранных на орбите Луны. Здесь разгружали корабли, заправляли, пересаживали пассажиров на челноки до поверхности. Штат крошечный, смены — бесконечные.

В диспетчерской пахло дешёвым пластиком и потом. Гудела вентиляция, с перебоями — то затихала, то взвывала с новой силой. Айзек сидел за пультом, потирая виски. Третьи сутки без нормального сна. Температура, кажется, поднялась ещё утром, но он заглушил её таблетками и заступил на смену.

— Кофе? — спросила Мика, его помощница, не отрываясь от своего экрана.

— Угу, — буркнул он.

Мика оттолкнулась и полетела к шкафчику в другом конце отсека. Айзек проводил её взглядом — она двигалась медленно, устало. Девушка посмотрела на припасы и разочарованно вздохнула:

— Похоже, это последние пакеты с кофе. Придётся экономить.

Кофе должна была привезти новая смена. Но из-за отложенного старта нового экипажа их смену продлили. В третий раз.

«Полярная звезда» — новейший корабль, только что со стапелей земной орбиты, — приближалась к станции. На его борту капитан Том и второй пилот Майя готовились к стыковке.

— Капитан Том, мы через десять минут будем на лунной орбите. Просчитываю манёвр для стыковки с Вратами. — Голос Майи звучал неуверенно. Она ещё никогда не летала по-настоящему, только симулятор.

— Ты чего там ковыряешься? Не можешь разобраться в этих новомодных интерфейсах?

— Ну, корабль-то нового типа. Это мой первый реальный полёт после симулятора.

Том усмехнулся.

— Верно сказала. «Полярная звезда» — это не старая посудина. У неё есть автоматический режим расчёта стыковки. Сейчас мы его и попробуем. — Он сделал несколько нажатий на экране, вызывая разные меню. — Готово.

Корабль заметно изменил положение и начал снижать скорость. На экране графически отобразился совершаемый манёвр — плавная дуга, которая заканчивалась у узла стыковки. Майя выдохнула.

— А я что говорил. Круто! Сейчас он сам передаст данные диспетчеру, и нам определят шлюз. Пошли, готовимся к выходу.

Они покинули рубку. В пустом коридоре горел мягкий свет, тихо гудели системы жизнеобеспечения.

Экипаж направился к основным воротам.

На экране диспетчера Врат высветился запрос автоматической стыковки от прибывающего корабля. Айзек нахмурился, отодвинул пакет с кофе, который принесла Мика.

— «Полярная звезда». Это что-то новенькое.

Он попытался связаться с кораблём, но в ответ получал только автоматические запросы на стыковку и номер шлюза. Щелчки и писк вместо человеческого голоса.

— «Полярная звезда», вас нет в расписании, приём.

Тишина. Только механический сигнал — сухой, равнодушный.

Айзек переглянулся с Микой.

— Видимо, автоматический доставщик. Не отвечает.

Мика пожала плечами:

— Никогда такого не видела.

Айзек вздохнул, провёл ладонью по лицу, стирая испарину. Корабль тем временем приблизился к Вратам и замер в ожидании команды. Основной пассажирский шлюз был занят челноком, который как раз заканчивал разгрузку. Усталый мозг диспетчера сработал на автомате:

— Четыре-бета, — пробормотал он и подтвердил команду.

«Звезда» послушно последовала. Три, два, один, ноль. Стыковка завершена.

— Запускаю программу разгрузки, — буднично сказал Айзек и нажал кнопку на пульте.

Время замерло. Зрачки Айзека сузились. В ушах зазвенело, как в полной тишине, а сзади нарастающим визгом раздался плач Мики. На большом экране появилось изображение: медленно плывущие по трубе шлюза разгрузки безжизненные тела. В динамиках раздалось голосовое сообщение — уже не автоматическое, а живое, запоздалое, отчаянное:

«Диспетчер, не открывайте шлюз! Вы пристыковали обитаемый корабль к грузовому отсеку! Повторяю...»

Четыре-бета был вакуумным. Переходного рукава в нём не было — только холод, пустота и металл грузового трюма. Экипаж «Полярной звезды» — капитан Том, второй пилот Майя и ещё двое членов экипажа «Звезды» — шагнул в никуда.

Зрачки Айзека продолжали сужаться, а слёзы из-за невесомости застилали глаза, но не стекали, а надувались как пузыри. Он не мог оторвать взгляд от экрана.

Мика закрыла лицо руками, рыдая навзрыд. И в наступившей тишине, сквозь всхлипы и треск помех, слышно только рваное гудение вентиляции.

Глава 3. Бюрократия

— Проблема не в железе и софте. Проблема в бардаке. Кораблей становится больше с каждым месяцем, а системы — единой, понятной системы, которая позволяла бы мгновенно отличить пассажирский шлюз от грузового, человека от робота, — до сих пор нет! Нужно что-то решать, пока это не стало огромной проблемой!

Я стоял в кабинете отдела стандартизации и размахивал бумагами. В кабинете было душно, пахло несвежим кофе и пылью — жалюзи на окнах не открывали, кажется, с прошлого года.

— Круги и шестигранники? Саймон, ты серьёзно? — Чиновник, чьё имя я так и не запомнил, смотрел на мои схемы с таким выражением, будто ему предлагали пересесть на паровозы. — У нас есть ID-номера в базе. Есть протоколы. Это работает.

— Это работает, пока объектов мало! Но мы уже дважды теряли грузы, один раз чуть не потеряли экипаж. Позывные путают, сканеры ломаются, люди устают. Нужна визуальная, интуитивно понятная метка и автоматизация.

Он вздохнул, отодвинул бумаги.

— Давай начистоту. У нас нет на это бюджета...

— Ну вот, опять старая песня.

Это повторялось снова и снова. Я писал докладные, собирал подписи, стучался в разные двери. В одном департаменте мне сказали: «Ваши кружочки милые, но сейчас не до этого». В другом — даже не открыли файл. Однажды коллега, с которым мы когда-то вместе проектировали грузовые модули, сказал с усмешкой: «Ты хороший инженер, но не нужно изобретать велосипед».

Я не сдавался. У меня было видение будущего, которое неизбежно. И чем раньше оно наступит, тем меньше ошибок мы совершим и тем меньше потерь понесём.

Начальник транспортного департамента — третий за этот год — обещал «рассмотреть ходатайство». Но не сдержал слово. Я вернулся домой, уставший и злой, заварил чай и написал короткое сообщение: «Тут всё сложно, но есть кое-какие подвижки. Увидимся через пару недель, расскажу». Ответ пришёл быстро: «Жду. Удачи». Я уснул, не выпуская коммуникатор из руки. На столике у кровати испускала пар цветастая чашка с горячим напитком.

О трагедии на орбите Луны все узнали из вечерних новостей. Экран телевизора показывал взволнованную ведущую, а бегущая строка выводила имена погибших.

Глава 4. Космический караван

С похорон экипажа «Полярной звезды» прошёл год. Этот год Саймон провёл в тишине. Перестал ходить на работу, перестал бриться. Он работал над решением проблемы, и оно наконец-то было готово. Папка с нарисованным логотипом в виде пирамиды со шпилем и надписью «IPIS» лежала на столе.

В полупустой пыльной квартире раздался звонок коммуникатора.

— Слушаю.

— Саймон, это ты? — звонкий мужской голос прорвался в эфир.

— Я.

— Ты как там?

— Жив.

— Есть разговор, нужно встретиться. Кажется, есть хорошие новости, если это можно так назвать в данном контексте. Приходи в кафе «Космический караван» в шесть. Там будет проходить дегустация первой партии игристого напитка из лунного винограда...

— Это не виноград!

— Ну, они его так называют. Приходи.

На входе в кафе Саймона встретил Питер — обладатель звонкого голоса в синем пиджаке — и молчаливый незнакомец в строгом чёрном костюме с серебряной булавкой в виде ракеты на лацкане.

— Пройдёмте внутрь.

Кафе оказалось просторным рестораном с большим залом в стиле ретро и космической тематикой. Огромная люстра в виде Сатурна нависала над гостьями, а на стенах зала висели плакаты с рекламой «Астро-колы» и яркими лозунгами «Попробуй вкус будущего!» или «Напиток покорителей космоса!». — Этот человек, — Питер указал на «пиджака», когда они подошли к столику, — может помочь в продвижении твоей идеи межпланетной идентификации.

— И каким же образом?

Пиджак впервые заговорил:

— Основывается новая глобальная объединённая организация — Межпланетная Ассоциация Полётов, МАП. Для объединения всех объектов в единую систему с целью управления могут пригодиться ваши наработки.

— Наработки, — мрачно повторил Саймон. — Это не наработки, у меня было время подумать и проработать подробные спецификации.

— Это прекрасно. В таком случае готовы обнародовать их или передать МАП во имя Экспансии?

Питер улыбнулся и показал палец вверх:

— Я как-то рассказал о вашей задумке своему племяннику Дэвиду, и он настолько вдохновился, что пишет рассказы про далёкое будущее.

— Я подумаю, — насторожился Саймон такому вниманию.

— Думайте быстрее, — произнёс пиджак. — Обещаю, первый патч по вашей системе вручат именно вам.

Саймон неохотно кивнул.

— За это можно и выпить, — Питер подоспел с тремя бокалами шипучей жидкости.

— Какая гадость, — сокрушается Саймон сделав глоток и окликнул проходящего мимо официанта, — принесите бурбон.

Глава 5. Ты слышишь?

Ранчо «Красный камень»

Утро озарило ранчо ярким светом. Небо было чистым, огни с космодрома шли по расписанию.

Дед проснулся раньше обычного, долго варил кофе, потом стоял у каминной полки.

В почтовом ящике у ворот ранчо лежала газета. Старик не читал газет — мир за пределами фермы давно перестал его интересовать. Но сегодня он подошёл к ящику и вытащил корреспонденцию. На краю разворота первой страницы виднелась надпись: «25 лет со дня трагедии, изменившей всё». Он сложил газету пополам, сунул под мышку и медленно пошёл в дом.

Ветер усилился, понёс красноватую пыль с полей, и старик поспешил захлопнуть дверь.

В доме на каминной полке стояла ветхая рамка с фотографией молодого человека в лётной форме на фоне лунной базы, надпись на фото гласила: «Моему отцу Саймону на добрую память. С любовью, Том». Фото было сделано по случаю доставки первого коммерческого груза на Луну. Рядом с фотографией лежала старая книга с выцветшей обложкой — сборник фантастических рассказов, которые старик любил перечитывать.

Дед достал бутылку бурбона с верхней полки и два стакана. Налил виски в оба. Один — себе. Второй — поставил на стол возле пустого кресла. Долго смотрел на фото, потом на стакан, на нетронутую жидкость, в которой расходились кольца от вибрации земли из-за очередного пуска ракеты. Слёзы наполнили мутнеющие глаза старика.

— Прости, что не успел. Ты меня слышишь, Том?.. Ты меня слышишь, сынок? Прости...