За краем ночи

Мертвец

Вязкие сумерки незаметно заволокли все вокруг, словно накинули пыльное покрывало. Элис брела по опушке леса, там, где заросший дикой травой луг почти вплотную подступал к стволам деревьев. Серое небо, низкие облака… Кое-где торчащие скелетами сухие остовы дубов на лугу. Пейзаж навевал уныние. Зябкий северный ветер забирался под воротник, ерошил волосы, трогал ледяными пальцами лицо.

Элис было негде спрятаться от этого ветра, у нее не было на примете ни дома, ни даже местечка, в котором можно обогреться и немного передохнуть. Может, забиться под куст, свернуться в клубочек и так заночевать? Но в лес идти страшно, там дикие звери, поваленные деревья, что-то все время скрипит и шепчет, шуршит листвой и поет на разные голоса. Вдалеке виднелись слабые огоньки какого-то поселения, заманчиво-желтые и теплые, как рождественские фонарики, но туда идти девушке тоже не хотелось.

Лес понемногу отступал в сторону и вскоре перед глазами Элис оказался привольный участок луга с одиноко стоящим на нем дубом. В отличие от своих засохших собратьев, он всё ещё зеленел и рос, раскинув пышную крону. Трава под ним выглядела совсем короткой и мягкой на вид, приветливо маня опуститься в ее объятия.

Девушка помедлила. Что-то показалось ей странным. Она переводила взгляд с леса на дуб, с луга - на мягкий участок травы и, не найдя подвоха, все же решилась со вздохом опуститься под деревом.

О, каким нежным оказалось это разнотравье! Пышно разросшийся клевер, невысокий подорожник, какие-то еще неопознанные травинки и листочки приняли в себя тело Элис, как перина. Даже ветер будто потеплел и лишь слегка обдувал теперь ее, лаская кожу. Девушка вздохнула и свободно вытянулась, закрыв глаза. Ночь потихоньку опускалась черным шелком на землю, зажглись первые звезды. Элис не заметила, как уснула.

Что-то разбудило ее. Что-то странное. Что-то страшное.

Не открывая глаз, Элис приходила в себя после глубокого сна. Что это было? Как будто кто-то прошептал прямо над ухом несколько слов.

По-прежнему стояла глубокая ночь. Тоненький месяц почти не давал света, чернота вокруг казалась пугающе бесконечной. Огоньки поселка давно погасли, да их и не было видно лежащей на траве девушке. Царила тишина, не стрекотали кузнечики, не пели ночные птицы. Только деревья в лесу чуть слышно шуршали листьями.

Элис-с-с-ссс…

И снова это чувство! Будто кто-то позвал ее прямо из самой земли… Руки покрылись мурашками, кожу закололо множество острых иголок. Она замерла, как испуганный зверек, обхватив себя руками и дрожа, не то от страха, не то от ночной прохлады, пытаясь прислушаться и одновременно не слушать, не слышать этого жуткого голоса.

Элис-с-с… Я здес-с-сь…

Неужели ей не кажется? Этот шепот… Он и правда идет откуда-то из земли, он как будто одновременно везде и нигде, он звучит в ее голове и разносится легким ветром. Что э т о?

Словно невидимые руки протянулись откуда-то снизу и обхватили ее. Холодные, чужие руки. Голос продолжал шептать и звать. Тьма сгущалась.

Элис повернулась и легла ничком на землю, приложив одно ухо к поверхности. Голос зовет ее? Так она будет слушать, она услышит! Она не хочет, не может больше сопротивляться. Слиться с землей в одно целое, закрыть глаза, зажать второе ухо, чтобы ничто не отвлекало.

Я здес-с-сь… Я лежу здесь…

Кто ты? - прошептала Элис.

Я никто.

Где ты?!

Прямо под тобой. Прямо под тобой!

Ты…

Я мертве-е-е-ец…

Она зажмурила глаза еще сильнее. Руки сжались в кулаки. Тело окаменело от страха. В ватном одеяле темноты все происходящее сузилось до крохотного мирка и в центре его - Элис, не верящая, но слушающая голос мертвеца, сопротивляющаяся, но при этом покорная. Все дело в этом голосе. Он был - на самом-то деле - совсем не страшным! Это все предрассудки, старые легенды. Мертвецы оживают, мертвецы опасны… Они придут к тебе домой, они положат свои ледяные руки тебе на горло. Готовьте монеты для глаз, что больше никогда не должны открыться. Читайте молитвы, занавешивайте зеркала, устраивайте кладбища подальше от жилья. Это мертвецы и они опасны.

Не верь им…

Я не верю! Я хочу и дальше слышать тебя! Поведай, кто ты? Откуда ты? Почему здесь?

Я умер давно, очень давно. Я умер вчера, позавчера, три дня назад, три сотни лет назад. Здесь нет времени, нет света, мои глаза ничего не видят. Но я вижу тебя. Я тебя ощущаю.

Я тоже тебя ощущаю! - И правда, невидимые руки мертвеца протянулись откуда-то снизу, они касались ее кожи, нежно гладили, дотрагивались до волос, до щек, до самого сердца. Родные, желанные руки.

Останься со мной…

Я не могу! - в крошечном темном мирке, на шелковистой травяной полянке под дубом, девушка всхлипывала и тесно прижималась к земле, будто обнимая ее, стараясь не упустить ни слова из неведомого странного шепота. Даже с закрытыми глазами теперь она видела его, лежащего там, внизу, всего в метре или двух от нее, под рыхлой и мягкой землей. Он был очень красив. Он был ужасен. Мертвая холодная плоть, невидящие глаза, тусклая кожа. Гниль гробовых досок. Истлевшие кости. Запах склепа. Прекрасное тело. Во всех смыслах этого слова.

Ну почему я встретила тебя только сейчас? - прошептала девушка. - Сколько дней, лет, веков назад мне нужно было родиться?

Не знаю… Но уже поздно.

Да, уже поздно.

Пожалуйста… Не уходи. Побудь еще немного.

Я бы хотела остаться с тобой вечно!

Она не понимала, сколько времени прошло, сколько уже лежит вот так, ничком на земле. Элис слушала шепот мертвеца и отвечала ему, что-то обещала, в чем-то клялась. Как будто в забытьи, она гладила траву, но ощущала под пальцами его неживую плоть. Когда небо посветлело в преддверии рассвета, ей казалось, что прошли тысячи лет и она сама - мертвец, давно истлевшая в могиле старуха, рассыпавшаяся костями и прахом.

Прощ-щ-щай…

Нет! Не уходи! - Теперь уже она молила его остаться.

Я буду помнить тебя вс-с-сегда-а…

Первый луч солнца коснулся луга. Элис плакала. Теплый свет золотил верхушки трав и согревал девушку. Голос больше не звучал в ее ушах и голове. Был ли он вообще? Земля под деревом казалась все такой же мягкой, но при этом давным-давно нетронутой. Ничто не напоминало о безвестном путнике, когда-то упокоенном здесь. Давно ли? Дни? Месяцы? Или тысячелетия назад…

Элис в последний раз всхлипнула. Она поднялась с земли и отряхнула прилипшие к платью травинки. Посмотрела на восток, туда, где уже показалось над горизонтом солнце. Вздохнула и побрела по лугу прочь, не оглядываясь, в сторону поселения.

В волосах ее, оставшись незамеченной, тихо синела крошечная фиалка - последний привет мертвеца.

Глаза цвета ночи

...Я ненавижу Его и люблю, Он моя жизнь и моя смерть; может быть, когда-нибудь, я расскажу Ему все и потеряю Его навсегда, я знаю точно – Он не поймет, любви для Него не существует, это только слово, удел смертных. Он же не смертный, Он – Зло, Зло с большой буквы.

Мы всегда вместе. Ночь – самое время для прогулок, день опасен и нелюбим нами. Каждый вечер, как только стемнеет, мы выходим на улицу. Он встречает таких же, как и он сам порождений зла, они могут долго разговаривать, общаться на непонятном наречии, мешая ненависть с невольными родственными чувствами. Я не могу отойти от него ни на шаг, он крепко держит меня, холод его пальцев проникает прямо в сердце. Чуть позже, когда он почувствует голод, мы зайдем в подъезд. Его объятья ласково-холодны, он нежно прислонит меня к стене, я чуть откину голову в ожидании неизбежного. Он бережет меня, не убивая сразу; в обращении со мной сама нежность; но я для него всего лишь Нечто… или Ничто? Не личность, не то, за что можно биться, отдать свою жизнь… может быть, любимая игрушка? Он держит меня, как хрупкий цветок, боясь неосторожным движением сломать. Его зубы касаются моей шеи, и я, в мучительной надежде спастись, вскидываю глаза, и тусклый свет подъездной лампочки кажется слепяще-ярким, когда жизнь уходит из меня с каждой каплей крови. Я невольно пытаюсь защититься, прижимая голову к плечу, закрывая шею, тот нежный и податливый участок за ухом, который он так любит… он осторожно, но непреклонно пресекает мою попытку и снова припадает к маленькой ранке, за один глоток темно-красной жидкости из которой отдал бы полжизни любой вампир. Вот только жизни их нет предела.

Я не помню, как попала к нему, не знаю другой жизни, кроме этой; лишь в кратких отрывочных видениях вспоминается мне солнце и то, что было до него. И я люблю его мазохистской любовью, мое бедное сердце сладко замирает, когда он решает отнять у меня еще кусочек жизни. И я ненавижу его, как только может ненавидеть человек бессмертное существо, медленно убивающее его; ненавидеть безысходность, смерть, пододвигающуюся маленькими шажочками.

Он насыщается и отрывается от моей шеи; мир медленно возвращается на свое место, голова кружится, слабость разливается по всему телу. Он бережно берет меня за руку и выводит на улицу. В его движениях нет любви, только осторожность, так обращаются с дорогой вещью. Я для него не существую. Ночь окутывает нас запахами и лунным светом. Интересно, чувствует ли он запахи? Так ли бесчувственна его душа к лунному свету и звездному небу?

Он сажает меня на скамейку, давая прийти в себя. Его “братья” бесшумно передвигаются во тьме, немного времени спустя он присоединяется к ним… все это похоже на какой-то странный ритуал, вампиры словно рисуют невидимые узоры в бесконечности вселенной. Я встаю и медленно иду во тьму деревьев. Он не смотрит в мою сторону, но я чувствую – он знает. Я почти бегу, звук моих шагов хорошо слышен в шепоте ночи, но я не могу идти тише. Я боюсь не тьмы, но одного из ее порождений. И я почти не удивляюсь, когда передо мной резким бликом луны вспыхивают его глаза.

Пойдем, - его голос, как тихий шорох песка, шипение змеи, плеск волн на морском берегу. Шуршание листьев на кладбище, когда осенний ветер медленно перебирает их.

Скажи…

В темноте не видно его лица, но его взгляд заставляет вздрогнуть мои ресницы.

Скажи, что я для тебя?… Кто?…

Его пальцы остаются неподвижны. Я не услышу ответа никогда, моя душа безвестной каплей затеряется где-то на дне его памяти среди сотен, тысяч, миллионов таких же. Я знаю все… И я не знаю ничего.

В одну из ночей я остаюсь одна. Я жду его, я знаю, мне нельзя выходить одной, я не смогу бежать – он всегда найдет меня, где бы я не спряталась. Но я все же решаюсь. Ноги сами ведут меня, лес поглощает чернотой, лунные следы нежным серебром гладят мои щеки. Я ожидаю этого волчьего блеска глаз, этой бесшумной поступи, и мое сердце ледяным осколком режет грудь. Блеск клыков!.. серебро плавится в глазах… Убей меня!..

Не бойся.

Голос… Этот голос словно убаюкивающий шум дождя, древние напевы. Блеск огня во тьме пещеры, нежный шепот травы. И это не его голос.

Кто ты, - спрашиваю я, - кто ты?! кто?!

Я та, что вечно блуждает в сумерках, - шепчет она, ее глаза мертвенной зеленью отражают луну, обволакивают меня вечным покоем. А ее острые уши, вертикальные кошачьи зрачки, бритвенно-острые когти договаривают остальное лучше всяких слов.

Она берет меня за руку и от ее горячих пальцев сердце мое кипящей лавой плавится, обнажая душу. Я рассказываю ей все, я боюсь не успеть… черная тень зла обволакивает мою сущность. Я жду его.

Ласковое тепло солнца возвращает меня к жизни. Нет больше тьмы, смерть бесконечно далека. И есть только свет, простор бескрайний, пряный морской ветер и свобода. Люди… И сердце мое маленьким огоньком согревает, придавая жизни смысл. А капля росы на зелени виноградной грозди заменяет бесконечность вселенной; вселенной, безучастно глядящей на меня крохотными искорками звезд.

Но по ночам серебром луны на меня смотрят его глаза.

Зовущий ветер овевает мою кожу. Пришла еще одна ночь… в этой жизни ей нет места, только яркий день является уделом людей, теперь и моим тоже. Моя подушка мокра от слез, она пахнет фиалками - нежно, чуть слышно. Она пахнет тоской. Тоской по чему? А может – по кому? А может, я спала… но нет… и снова боль, а на шее моей никаких следов, их не было, когда солнце… Это тоскливое солнце!.. оно погладило мои ресницы, и я поняла, кто я на самом деле. Человек! Зачем это? Тонкий стебелек, который так легко сломать, всего лишь снежинка, незаметно исчезающая в черном космосе вечности. Я закрываю глаза, но душа моя блуждает, я знаю, чувствую…

… он придет…

...Я ненавижу Его и люблю, Он моя жизнь и моя смерть; может быть, когда-нибудь, я расскажу Ему все и потеряю Его навсегда, я знаю точно – Он не поймет, любви для Него не существует, это только слово, удел смертных. Он же не смертный, Он – Зло, Зло с большой буквы…

Я искал тебя.

Снова шорох песка, и серебряные его глаза медленно, по капле убивают во мне золото солнца. Костлявая поманила пальцем… теперь только вечная прохлада мне. Почему вампиры так боятся серебра? Может, пепельный блеск их глаз слишком чист, а тусклый серый металл отрицает эту бесконечность?

Его губы касаются моей шеи, и я в мучительной надежде спастись вскидываю глаза. И океан шепчет мне: я нашел!!!… л ю б о в ь м о я…

Кто из нас сказал это? Кто нарушил договор между жизнью и смертью – вечное несоприкосновение, две параллельные прямые, которые не должны сойтись?

В его глазах – вечность. А вечность – это я.

… Мы всегда вместе…