
Учитель. Урок окончен.
Город, где молчат стены. Дети, которых никто не видит. И учительница, которая сказала «да» там, где все сказали «нет». Мелок в её кармане — это не просто школьная принадлежность. Это обещание. А обещание, данное мёртвым, сильнее, чем страх перед живыми.
Потому что тело, лежавшее на кушетке, было не просто мёртвым — оно было разделано.
Читать фрагмент
Читать ещёГлава 1—Милис, она очнётся?Голос был тонкий, почти прозрачный — так звучат слова, когда их произносят не губами, а надеждой. Вуди. Я узнала его, хотя он доходил до меня будто сквозь толщу воды — звук плыл, искажался, распадался на слоги и снова собирался. Но интонация была та самая: спокойная, терпеливая, без детской требовательности. Так спрашивают не из праздного любопытства, а потому что ответ важен. По-настоящему важен.—Не знаю, милый.Второй голос — женский, низкий, с хрипотцой, как будто говорившая много курила или много плакала. Милис. Продавщица из магазина с мозаичной вывеской. Та, что сказала мне в первое воскресенье: «Уезжайте, пока не поздно». Та, что была права.—Рана в грудь тяжёлая.Я хотела ответить — и не смогла. Губы не слушались. Язык был чужим, сухим, как старая тряпка. Тело не принадлежало мне — оно лежало отдельно, тяжёлое, горячее, налитое свинцом. Я чувствовала его,…
Иногда самые важные истории начинаются с первой страницы.






Комментарии 0