Сотрудник № 47

Глава 1

Он проснулся за десять минут до будильника. В этом не было ничего странного, он всегда просыпался до звонка. Просто лежал, смотрел в потолок и ждал, когда загудит телефон. Ему не хотелось вставать. Ему вообще редко чего-то хотелось.

В архиве он работал восемь лет. За это время никто ни разу не запомнил его имени. Даже в табеле он числился как "сотрудник № 47". Коллеги здоровались с ним, если видели, но чаще просто проходили мимо. Он был тем человеком, про которого говорят: "Кажется, я его где-то видел", но никто не может вспомнить где.

- Ты сегодня какой-то серый, - сказала ему однажды уборщица.

- Я всегда такой, - ответил он, но она уже отвернулась к ведру.

Начальник отдела, сухой и вечно недовольный мужчина по фамилии Котов, иногда поручал ему разбирать старые коробки.

- Ты у нас тихий, спокойный, и главное с руками, - говорил он, не поднимая головы.

- Копаться в пыли твоё призвание. -

Он не обижался. Ему действительно нравилось разбирать старые дела. Там не было людей. Только бумага. Только запах пыли и времени. Иногда он находил старые фотографии, письма, приказы. Он читал их, но не задумывался о том, что за ними стоят чьи-то жизни. Он просто перекладывал их из одной папки в другую. Как песок в часах.

В тот день он сидел за столом, перебирая дела за 1993 год. За окном было пасмурно. Он вдруг заметил, что на его руках нет тени от лампы. Он пошевелил пальцами. Тень оставалась на месте, как приклеенная. Он провёл рукой по столу, тень не двигалась. Он подошёл к зеркалу в коридоре. В отражении он стоял, чуть повернув голову влево, хотя сам смотрел прямо. Он моргнул, а отражение моргнуло на полсекунды позже. Он шагнул в сторону, отражение задержалось. Как будто оно смотрело на него и ждало, пока он уйдёт, чтобы сделать что-то своё.

- Ты чего застыл? - спросил Котов, проходя мимо.

- Ничего, - ответил он.

Он пошёл в четвёртый зал. По пути ему показалось, что его шаги не издают звука. Он специально топнул ногой. Паркет отозвался глухо, как будто он топнул не по полу, а по вате.

Вечером он шёл домой. На мосту через сухую реку он заметил девушку. Она стояла у перил и смотрела вниз. Он хотел пройти мимо, но она обернулась.

- Вы знаете, что вы не дышите? - спросила она.

Он остановился. Он не знал, что ответить. Он никогда не задумывался об этом.

- Я давно за вами наблюдаю, - продолжала она.

- Вы ходите в архив, вы сидите за столом, вы перекладываете бумаги. Но вы не едите, не пьёте, не потеете. Вы даже не моргаете, когда на вас не смотрят. -

- Кто вы? - спросил он.

- Меня зовут Лиза, - сказала она.

- Я тоже умерла. Но я поняла это сразу. А вы, кажется ещё не поняли... -

Он хотел сказать, что она ошибается. Но он вдруг понял, что не может вспомнить, когда в последний раз чувствовал голод, жажду или холод. Он был как выключенный прибор, который всё ещё показывает время.

- Как это случилось? - спросил он.

- Ты просто перестал быть, - ответила она.

- Не в один день. Постепенно. Сначала ты перестал улыбаться, потом перестал чувствовать, потом перестал мечтать. -

Он не помнил, когда именно это произошло. Он помнил только, что однажды утром проснулся и понял: ему ничего не хочется. Вообще ничего. Ни еды, ни разговора, ни света. Он продолжал двигаться, потому что не знал, как остановиться. Как часы, которые тикают, даже когда никто не смотрит на них.

- Что мне делать? - спросил он.

- Тебе нужно уйти, понимаешь? - ответила она.

Он вышел на улицу. Город был пуст. Не то чтобы безлюден, люди были, но они двигались как тени, не замечая его. Он прошёл мимо аптеки, мимо старого кинотеатра, по пустым улицам, где каждый встречный смотрел сквозь него. Он вошёл в подъезд. На лестнице горела одна лампочка, но она не мигала как раньше, она горела ровным, жёлтым светом.

Он поднялся на третий этаж, разделся и лёг на кровать. И вдруг заметил: на тумбочке стояли его старые часы. Они остановились. Стрелки замерли на 3:47.

"Я не заводил их", подумал он. Он не помнил, когда заводил их в последний раз. Может быть, год назад. Может быть, больше. Он протянул руку, чтобы проверить, и вдруг осознал: он не слышит их тиканья. Он давно не слышал их тиканья. Он просто привык к тишине.

Он лёг на спину и посмотрел в потолок. Тело не оставляло следа на простыне. Он провёл рукой по подушке, она осталась гладкой, нетронутой. Как будто он не лежал здесь, а просто парил над кроватью.

"А ведь это случилось не вчера", подумал он. Он вспомнил тот день. Ему было тридцать два. Он шёл домой с работы, нёс продукты. Он переходил дорогу. И вдруг почувствовал странную пустоту. Как будто какая-то нить оборвалась. Он не упал, не потерял сознание. Он просто понял: ему всё равно. На всё.

Он зашёл в подъезд, поднялся на этаж, лёг на кровать и больше не вставал. Не в том смысле, что умер. А в том, что перестал хотеть вставать. Он закрыл глаза. Впервые за долгое время ему захотелось, чтобы всё закончилось.

"Ты можешь идти", прошептал он сам себе. И провалился в тишину.

На следующее утро в архив пришёл новый сотрудник. Он сел за стол № 47 и удивился, что он был покрыт слоем пыли, а на стуле висело чьё-то пальто.

- А чей это стол? - спросил он у Котова.

- Не знаю, - ответил тот.

- Наверное, ничей. -

Через пару дней стул убрали. Стол задвинули в угол. Папки переставили в другой шкаф. Только одна вещь осталась. В четвёртом зале, на подоконнике, лежала старая фотография. На ней был невысокий мужчина в сером пальто. Он улыбался. Под фотографией кто-то подписал простым карандашом: "Сотрудник № 47. Годы жизни - неизвестны". Иногда в четвёртом зале казалось, что тикают часы. Хотя часов там никогда не было.