Шепчущий лес

Глава 1

Мария сидела на деревянной скамье возле стены, держа руки перед собой, скрепив пальцы в замок. Её поза напоминала силуэт человека, застывшего в молитве и погруженного в состояние полной отрешённости от всего мира. Она была совершенно одна в деревенском доме, находящемся неподалеку от опушки леса. Ровно, как и пара десятков других домов селения, разбросанных на пустыре, окруженном лесным массивом. Жилище Марии было весьма скромным. Всего пара комнат, кухня с печью, топившейся дровами, и уличная веранда, от которой шла проселочная тропинка, разветвляясь к другим домам и в сторону общей дороги. Поселение, похожее на лесной оазис, существовало здесь достаточно давно, можно было сказать, что к 1820 году оно уже успело стать известным для находящихся в паре десятков миль деревень и станиц. Но мало кто из людей, живущих в соседних поселениях, мог осмелиться приехать в село, которое местные жители прозвали Безродное.

Двадцативосьмилетняя Мария время от времени поглядывала в сторону окна, сквозь стёкла которого пробивались редкие солнечные лучи, приглушенные тучами. Она отчетливо слышала редкие голоса людей, собравшихся неподалеку от дома на самой опушке. Суть их разговора несложно было предугадать, ведь каждый год мужчины собирались там, чтобы обсудить предстоящую ночь. Ночь, которую боялись все жители поселения и событиям которой никто даже не осмеливался противостоять.

Мария вновь посмотрела на сжатые пальцы и, ослабив хватку, развела ладони в стороны. В её руках лежал клубок шерстяной нити, который она собственноручно сплела неделю назад, вплетя в нить тонкую серебряную проволоку, которую изготовил местный кузнец, уверенный, что Мария собирается сделать из неё украшение.

Голоса с улицы донеслись вновь, оповещая, что совет принял решение, и в этот момент её сердце сжалось в ожидании. Она, не отрываясь, смотрела на входную дверь, пока на веранде не послышались шаги. В дом вошел высокий, широкоплечий мужчина, одетый в льняные штаны и белую косоворотку на выпуск. Он тяжелым взглядом посмотрел на супругу.

— Мы приняли решение. В этом году наша очередь.

Мария после этих слов выронила клубок себе на колени и, закрыв лицо ладонями, тихо заплакала. Мужчина подошел к женщине, опустившись на колени, он провёл рукой по её рыжим, длинным волосам с такой нежностью, на которую только была способна его крепкая рука.

— Мы не можем избегать этого вечно. Рано или поздно жребий падёт на нашу семью.

— Но он единственный наш сын, — проговорила она сквозь слезы, не убирая ладони от лица.

— По-другому никак. Прости.

Пётр поднялся на ноги и вышел из комнаты, оставив Марию одну. Она просидела так какое-то время, совершенно не обратив внимание на мужа, который, собрав вещи, предназначавшиеся для похода в лес, покинул дом. Ближе к полудню с улицы послышались голоса детей, возвращавшихся из школы. Здание, в котором они обучались, находилось в центре селения, и каждый ребёнок имел возможность самостоятельно добраться до дома, не покидая пределов поселка. Но как повелось с давних времен создания общины, более взрослые дети всегда провожали до дома младших и только потом отправлялись к себе. В этот день они, как всегда, громко переговаривались друг с другом, но в их разговорах не было слышно ни смеха, ни весёлых интонаций. В этот день все жители Безродного, словно забывали про веселье, пребывая в скорбном ожидании неминуемой участи одного из них. Но уже завтра к ним вернётся смех и радость, уже завтра многие постараются вновь забыть о той страшной дани, которую жители поселения платят шепчущему лесу в ответ на его покровительство.

Восьмилетний Ратмир вошёл в дом, и его взгляд остановился на Марии. Мальчик несколько секунд смотрел на маму. Его светло-рыжие волосы растрепались на ветру, придавая образу неряшливость, но голубые глаза выражали понимание происходящего. Мария знала: её сын, несмотря на свой юный возраст, способен понять происходящее. С самого младенчества детей в селе Безродном обучали местным традициям и неоспоримому их соблюдению.

— Я сегодня играл на пианино лучше всех, — сказал Ратмир, сев на табурет. Он опустил глаза на свои руки, нервно разминая пальцы. — Учитель похвалил меня и сказал, что у меня есть дар к музыке. Он сказал, что во взрослой жизни мне предстоит стать хорошим музыкантом.

Последние слова мальчик произнес почти шёпотом. А Мария, сжимая вновь в руках клубок шерстяной нити, вспомнила тот день, когда её сын впервые увлёкся музыкой. В их общине каждому ребёнку давалась возможность попробовать себя не только в качестве простого крестьянина или ремесленника, но как творческую личность. Откуда пошла эта традиция, никто не помнил, но в школе помимо учебников хранилось ещё немало музыкальных инструментов и художественных принадлежностей.

— Ты с самого начала играешь лучше остальных, — выдавила она из себя сквозь застывший в горле комок. На несколько секунд в комнате воцарилась тишина, и затем мальчик, подняв глаза, спросил:

— Сегодня моя очередь?

Мария кивнула, не сводя с него взгляда, и тогда Ратмир, поднявшись со стула, прошёл по комнате в сторону двери, ведущей в его комнату. Он остановился, взявшись за ручку:

— Мама, не плачь. Я знаю, что так нужно. Отец и учителя всегда говорят нам об этом. В прошлом году они забрали Елену, мою лучшую подругу, надеюсь, что я встречу её там, в лесу.

Он вошел в комнату, закрыв за собой дверь, и Мария, более не в силах сдерживать эмоции, выбежала на улицу. Она забежала за дом и, упав на траву, застилавшую собой задний двор, пальцами вцепилась в землю. Всем своим существом она ненавидела этот проклятый ритуал, который вынуждал отводить детей на опушку леса, где те исчезали навсегда. Женщина не знала ни одного случая, когда бы жители Безродного посмели хоть раз нарушить традицию. Старейшины без устали говорили о том, что дети должны обучаться хорошим манерам общения, они должны быть грамотными и владеть навыками искусства. Те, кто забирает их, будут благосклонными хранителями селения, пока дети отвечают всем требованиям, прописанным в книге традиций. Мария почти ненавидела всех и каждого за ту слабость и покорность, которые люди проявляли всякий раз, когда приходило время решать, на кого падет жребий, но она надеялась вернуть сына, какой бы сложной ни была эта задача.

Селяне стали собираться возле их дома, когда сумерки нависли над лесом, а тени от деревьев потянулись в сторону строений. Взрослые привели своих детей, держа за руки так, словно опасались за их жизни. Из присутствующих мало кто разговаривал, в основном были слышны голоса старейшин, и кто-то произнес негромко, но достаточно, чтобы услышали все:

— Каждому из нас выпадает этот жребий, и те, кому в детстве посчастливилось не уйти в лес, обречены до конца жизни провожать в этот путь детей. Участь незавидная ни для кого.

Кто-то что-то одобрительно проговорил в ответ, и дверь дома открылась. На пороге показался мальчик, он был одет в ту же одежду, в которой пришел из школы. Мария держала его за руку, ни на кого не глядя, а её муж, словно массивная тень, брёл позади с суровым, но спокойным выражением лица. Он знал, что Мария не такая, как все остальные жители Безродного. С самого детства она говорила о неправильности подчинения странному и жестокому обряду. Она всегда протестовала, когда очередной ребёнок был вынужден покинуть свой дом, но только лишь она одна говорила об этом вслух. Все остальные только смиренно молчали, понимая своё бессилие перед духами, чьи глаза начинают светиться в темноте леса, стоит только солнцу зайти за макушки деревьев.

Мария часто видела эти огоньки, когда смотрела из окна в сторону леса, все знают об их существовании, но никто не решался говорить о них. Словно обитающие в лесу существа являлись строжайшим табу, а их шепчущие голоса напоминали о своём присутствии каждый раз, когда кто-то осмеливался подойти к опушке в ночной темноте.

Она остановилась в центре собравшихся людей, и пожилой мужчина сказал, обращаясь ко всем сиплым голосом:

— Попрощайтесь с Ратмиром. Сегодня он дарует нам ещё один год славной и безоблачной жизни.

— В добрый путь.

— В добрый путь.

Начали вторить один за другим голоса мужчин, женщин и детей. Мария услышала, как из-за её спины донесся голос Петра, и она, повернувшись к мужу, сказала:

— Не ходи за нами, я всё сделаю сама.

Пётр хотел возразить, но промолчал; он только лишь опустился на колени и обнял сына. Затем Мария и Ратмир неспеша направились в сторону леса, где их силуэты постепенно начали сливаться с темнотой. Жители селения остались далеко позади, и они уже не могли слышать, о чем говорят мать с сыном, но каждый из них в душе прощался с мальчиком, словно со своим ребёнком.

Остановившись возле первых деревьев, Мария встала на колени перед сыном, посмотрев ему в глаза.

— Ничего не бойся. Я найду тебя. Обязательно найду. Когда взойдет солнце, я пойду в лес и отыщу то место, где они прячут наших детей. А затем мы уйдем отсюда навсегда.

— Но как ты найдешь меня, мама? — спросил он голосом, переполненным надежды, стараясь поверить в каждое её слово, и в ответ Мария вынула большой клубок нити; один конец она обвязала вокруг талии сына и, затянув потуже узел, обняла мальчика.

— Ничего не бойся. Я найду тебя. Верь мне и не сдавайся, я ведь не просто так нарекла тебя Ратмиром. Твоё имя обозначает: воин. Будь достоин его.

— Обещаю, — ответил он, и до них донёсся первый шепот, плавно скользящий из леса, словно дуновение ветра. Этот голос был как будто из-под земли, глубокий и пугающий, проникающий в самую душу и порождающий в ней ужас. «Так разговаривают мертвецы», — сказал год назад мужчина из соседнего дома, проводив к опушке леса свою дочь Елену. Теперь, слыша эти голоса, Мария могла точно сказать, что он был абсолютно прав.

«Он пришел. Отдай нам его. Отдай!»

«Новый ребёнок».

«Отдай нам его».

«Отдай».

Шепчущих голосов, сливающихся с шелестом листвы, становилось всё больше, и теперь, казалось, словно в действительности шептал сам лес. Его темнота становилась настолько густой, что как будто бы приобретала форму в виде десятков силуэтов, выходящих из-за деревьев. Они были повсюду, высокие и низкие, еле передвигающиеся, похожие на мертвецов.

«Он наш, наш ребёнок», — шептали они, и Мария так сильно сжала сыну руку, что мальчику пришлось от боли стиснуть зубы. В какой-то момент она решила не отдавать сына. Она решила, что, несмотря на все предостережения, о которых им с самого детства говорили в школе, не отдаст Ратмира. Но мальчик посмотрел на неё своими бесконечно синими глазами, и этот взгляд не принадлежал ребёнку, он был настолько взрослым, что это заставило Марию впасть в лёгкое оцепенение:

— Я буду ждать тебя.

Ратмир сделал пару шагов в сторону леса, и через мгновение на опушку вышли они, страшные, мёртвые, шепчущие утробными голосами и тянущие свои костлявые руки:

«Он наш. Наш».

Сжимая в руках постепенно распутывающийся клубок нити, Мария ещё долго смотрела вглубь леса, даже когда шёпот утонул в шелесте листвы, и лес стал таким же обычным, каким был всегда.

***

Она проснулась рано утром. Солнце только начинало подниматься над горизонтом, и, собрав с собой еду, стараясь при этом не разбудить мужа, Мария вышла из дома. Закутавшись в шерстяной платок, она направилась к опушке леса, на ходу поглядывая в сторону домов, где ещё спали люди. Ровно десять лет назад её сын исчез у неё на глазах, уйдя в лес, наполненный шепчущими голосами, и с тех пор страшная дань, которую платили местные жители, прекратилась. Через год после того, как Ратмир исчез, следующий ребёнок простоял возле ночного леса достаточно долго, но его никто не забрал. Затем ещё несколько лет подряд мужчины тянули жребий и приводили детей к опушке леса, но встречали там только тишину и спокойствие. Но Мария, несмотря на это, продолжала свои попытки найти сына. Она продолжала поиски каждый год, день в день, направляясь в лес, где, проведя время до темноты, возвращалась обратно. Нить, которую женщина сплела и привязала к дереву, уже давно истлела от времени, а серебряная вставка вросла в кору, оставаясь горестным напоминанием о случившемся много лет назад.

Мария вошла в лес, выдыхая облачка пара, и, как каждый год, направилась по тому пути, который проделала десять лет назад. Она очень хорошо помнила, как шла по лесу, держась за натянутую нить, преисполненная надежды. Серебряная вставка не давала нити порваться, а её натянутое состояние внушало веру на то, что её конец всё ещё привязан к Ратмиру. Она буквально бежала вдоль неё, перешагивая через корни деревьев и отгоняя от себя полчища комаров. Её сердце билось в надежде найти мальчика, после чего они уже больше никогда не вернутся в Безродное, навсегда уйдя из этого проклятого леса.

Остановившись возле очередного дерева, на котором находилась пометка в виде вросшей серебряной нити, Мария не могла более подавлять в себе воспоминания десятилетней давности. Она перевела дух и посмотрела назад, туда, где уже за стволами деревьев исчезло поселение. Как хорошо Мария знала эту дорогу, проходя по ней каждый год, и это путешествие всегда заканчивалось для неё одним. Мария вновь осмотрела ориентирующие её на правильный путь следы и продолжила идти дальше, понимая, что с каждым шагом окончание её дороги становится все ближе.

Много лет назад она бежала рядом с натянутой нитью, оставалось совсем немного, ведь нить не бесконечна. Её сын был уже где-то рядом, и он ждал её, ведь днём все эти шепчущие голоса и образы мертвецов растворялись. Лес терял свою магическую способность, давая возможность простым людям перемещаться среди деревьев, не боясь быть схваченным неведомыми силами. А значит, её сыну сейчас ничего не угрожает, она сможет убежать с ним, исполнив свою мечту.

Шерстяная нить обвивалась вокруг деревьев ещё несколько раз, а затем, перегнувшись через ветку, уходила в натянутом состоянии резко в землю, где полностью исчезала среди жухлой листвы и вьющихся кустарников. Остановившись на месте, Мария несколько секунд смотрела на то, как нить уходит вниз, а затем дрожащими руками прикоснулась к ней и потянула на себя. Земля чуть дрогнула, и Мария потянула сильнее. Листва в один миг расступилась, и благодаря усилиям что-то стало появляться на поверхности. Это было похоже на останки, облаченные в изорванные ткани одежды. Но Мария всё продолжала тянуть, не понимая, как долго ещё сможет выносить то зрелище, которое открывалось перед ней.

***

— Она снова отправилась в лес?

Мужчина, стоявший на веранде дома, коротко кивнул, всё ещё держа руки в карманах. Он сурово смотрел в сторону опушки, точно зная, что совсем скоро направится на поиски жены и обязательно найдет её именно в том месте, где и всегда. Десять лет подряд продолжается этот кошмар, начавшийся с той страшной ночи, когда их сын заблудился в лесу. Мальчика нашли спустя много дней, погибшего от холода, и с тех пор Мария, полностью лишившись рассудка, верила в странных существ, утащивших её сына. Она год за годом, ровно день в день, на рассвете уходила в лес, где, дойдя до места гибели Ратмира, подолгу оплакивала его, а уже на следующий день верила в надежду на спасение мальчика.

— Вчера вновь говорила о шепчущем лесе и о ритуале, который мы якобы перестали проводить с момента исчезновения Ратмира, — ответил Пётр. Мужчины стояли на веранде в свете утреннего солнца, пребывая в напряженном ожидании.

— Ритуал жертвоприношения детей. Что говорит знахарь о её состоянии?

— Говорит, что так и будет продолжаться, пока она не примет смерть сына. Её мир, в котором она пребывает, сильно отличается от настоящего. Он для неё стал совсем другой. Теперь Мария видит мертвецов и говорит о вещах, которых никогда не существовало.

Пётр замолчал, стиснув зубы с такой силой, что скулы выступили на лице. Он уже давно потерял надежду на излечение супруги, принимая её такой, какой она стала. Часто Мария вставала по ночам и, подходя к окну, говорила на странном неизвестном языке. Её взгляд в эти минуты был направлен в сторону леса, а Пётр только смотрел на силуэт супруги, ощущая, как страх постепенно закрадывается к нему в голову.

Ничего не говоря, Пётр спустился с веранды и неспеша направился по направлению к лесу, точно зная, где найдет супругу.

Вновь Мария, исцарапав руки в кровь, будет рыть землю в том месте, где нашли тело Ратмира. Вновь он, как и десять лет назад, будет изо всех сил удерживать её, а затем перебинтовывать ладони, вынимая из них занозы и обрабатывая глубокие порезы. Мария будет рассказывать о том, как их сын хорошо умел играть на пианино, и что однажды она всё-таки найдет его в этом лесу, где по ночам до сих пор слышны шепчущие голоса мертвецов, сливающихся с шелестом листвы.