Шаг в зеркало

Шаг в зеркало

Знаешь, иногда мне кажется, что тишина в моей квартире имеет вкус. Не пресный, как вода из-под крана, а сладковато-пыльный, как забытая на подоконнике книга. Я живу на пятом этаже, окна выходят во двор-колодец, и солнце заглядывает ко мне только по большим праздникам — когда ему вздумается заглянуть в эту каменную шахту. Но дело не в солнце. Дело в зеркале.

Оно висит в прихожей, старое, в тяжелой бронзовой раме, которую я купила на блошином рынке лет пять назад. Я тогда думала: «Будет винтажно». А теперь думаю: «Кто тебя знает, что ты там видело за свою долгую жизнь». Обычно в зеркалах отражается суета: я с растрепанными волосами, бегущая за кофе, я, наносящая крем, я, запирающая дверь. Но в последнее время отражения стали запаздывать.

Сначала на долю секунды. Я поверну голову, а та, в зеркале, еще смотрит в сторону. Потом — на целую вечность. И в этой вечности поселился сон.

Мне снился коридор. Не такой, как у нас в подъезде, где пахнет мокрым цементом и чужими котлетами, а другой. Бесконечный, с бархатными стенами цвета пыльной розы, с высокими потолками, теряющимися в полумраке. Я шла босиком по холодному паркету, и звук шагов возвращался ко мне эхом, но с опозданием, будто кто-то шел за мной след в след. И было чувство… нет, не страха. Чувство дежавю, которое бывает, когда возвращаешься в дом, где прошло детство, и находишь там все вещи на своих местах, но они стали меньше.

В конце коридора стоял Он.

Я не видела лица — только силуэт, высокий, в чем-то темном, струящемся. Но сердце узнало его раньше глаз. Оно сжалось в комок, а потом рванулось вперед, как собака с поводка. Я бросилась к нему, но расстояние не сокращалось. Чем быстрее я бежала, тем дальше отодвигался конец коридора. А Он поднял руку и поманил меня. И в этом жесте было столько тоски, столько невысказанных слов, что я проснулась с мокрым лицом.

Я лежала в темноте, слушая, как бьется сердце, и понимала, что не помню его имени.

Это самое страшное. Я помню запах — горьковатый, вроде полыни и дождя. Помню, как звучал его голос — низкий, с хрипотцой, будто он много курил или много молчал. Помню прикосновение ладони к моей щеке — шершавое, теплое. Но имя стерлось. Как стирается надпись на песке, если долго смотреть на волны. И в этом сне я поняла: он там, за стеклом. В предзеркалье. Ждет меня. И я, дура, забыла его здесь, в этом мире, где все заняты своими отражениями.

На следующий день я подошла к зеркалу и посмотрела в него внимательно. Обычно я делаю это мимоходом: проверить, не размазалась ли тушь, не торчит ли волос. А тут — встала напротив и стала ждать. Отражение смотрело на меня. Смотрело долго. А потом вдруг улыбнулось. Не я. Оно.

И я поняла: он там. За моей спиной в той, зазеркальной прихожей, стоят те самые бархатные стены, и коридор уходит в бесконечность, и он ждет. Я почувствовала это так ясно, как чувствуешь сквозняк из-под двери. Он звал меня. Не словами — дыханием. Зеркало запотело с той стороны, хотя в комнате было сухо.

Я начала готовиться. Не смейся. Это не сумасшествие. Это как собираться в дорогу, когда не знаешь, куда едешь, но точно знаешь, что билет уже куплен. Я надела самое любимое платье — то, в котором чувствуешь себя не просто женщиной, а героиней какой-то старой сказки. Собрала волосы. Надела серьги, которые он, наверное, когда-то мне дарил (я не помню, но они лежали в шкатулке и смотрелись так, будто их место — именно в моих ушах). И подошла к зеркалу.

Стекло было холодным. Я приложила ладонь, и оно затуманилось — но не от моего тепла, а будто изнутри, от чужого дыхания. Оно дышало. Медленно, глубоко.

— Я иду, — сказала я шепотом, и мой голос отразился от стекла и ушел вглубь, в эту бархатную темноту.

Сначала ничего не произошло. А потом я увидела, как в отражении комнаты за моей спиной приоткрылась дверь. Та самая, которая на самом деле заперта на три замка. И оттуда потянуло сквозняком, пахнущим полынью и дождем.

Шаг. Еще шаг.

Я не разбивала стекло. Это не так делается. Я просто перестала видеть в нем преграду. Я представила, что это не стекло, а вода. Густая, прохладная, как в сентябрьском озере. И сделала шаг вперед.

Сопротивление было мягким, как если бы я шла сквозь занавес из тяжелого шелка. На секунду стало трудно дышать, в ушах зашумело, и я услышала голоса — обрывки фраз, смех, чей-то плач. Это были голоса всех, кто когда-либо смотрелся в это зеркало. Они говорили наперебой, но я не слушала. Я шла к нему.

А потом все стихло.

Я стояла на паркете. Под ногами — холодное дерево. Вокруг — бархатные стены цвета пыльной розы. Коридор уходил в бесконечность, и в конце его горел тусклый свет, похожий на свет свечи. И там, в этом свете, стоял он.

Я не помню его имени. Но я помню, как он смотрит. Как будто я — единственное, что имеет значение в этом бесконечном коридоре.

— Ты пришла, — сказал он. Голос — низкий, с хрипотцой. Тот самый.

И я заплакала. Не от горя. От облегчения. Потому что наконец-то нашла то, что потеряла. Здесь, в предзеркалье, где время течет, как патока, где отражения живут своей жизнью, а память хранит только главное.

Я шагнула к нему навстречу по этому бесконечному коридору, и расстояние наконец-то начало сокращаться. С каждым шагом я вспоминала что-то новое. Запах его куртки. Как он водил пальцем по моей ладони, читая линии. Как мы сидели на подоконнике и смотрели на дождь, и он говорил, что дождь — это единственное, что видит весь мир одновременно.

Я не знаю, сколько времени мы стояли, обнявшись, в этом коридоре. Здесь нет времени. Здесь есть только отражения и те, кто в них живет.

А в моей квартире, на пятом этаже, в прихожей, зеркало в бронзовой раме теперь отражает пустую стену. Иногда соседка, заходя проверить, не залил ли я ее, видит в нем только себя. И удивляется, почему я перестала выходить на улицу.

Но я выхожу. Только в другую сторону. Туда, где меня ждут. Где мой любимый. Где я наконец-то вспомнила его имя.

Оно — как выдох. Как тихий шепот в темноте. Как прикосновение к стеклу с той стороны.

Я не скажу тебе его. Потому что ты не поверишь. А если поверишь — придешь. И останешься здесь навсегда.

А я не хочу, чтобы ты оставался. Я хочу, чтобы ты жил. В мире, где солнце заглядывает в окна. Где зеркала отражают только то, что есть.

А я… я буду ждать. В предзеркалье. Где время течет, как патока. Где память хранит только главное. Где мой любимый снова со мной.

И знаешь, что самое странное? Я счастлива. Впервые за долгое время — счастлива. Даже если это счастье — всего лишь отражение.

Предзеркалье

1

Мне снился сон — не сон, а зов сквозь стёкла:

ты за стеклом стоял, почти живой.

Я говорила: «Где ты был? Я мокла

под дождь…» — а ты кивал мне головой.

Ты звал: «Иди. Я жду в предзеркалье,

где время пьёт из чашки тишину».

И в тёмном, чуть дрожащем овале

я видела — ты ждёшь меня одну.

Проснулась. Шкаф. Обои. Тень на полке.

Часы в углу стучат, как метроном.

И в горле — смех, и боль, и ком, и колко:

я знала — он не за стеклом, а в нём.

Я подошла к зеркальной тёмной раме.

В стекле качнулся свет. И пахло снами.

2

Я не спорила с утром. Я просто пила

остывший чай и смотрела в окно.

Соседка сказала: «Ты что-то бледна».

Я кивнула: «Бывает. Не всё равно».

Внутри же — как будто открыли шкаф,

где сложены письма, которых нет.

И голос твой — тихий, чуть виноватый — «Ах,

ты помнишь?» — звенел, как разбитый браслет.

Я вспомнила: двор, тополиный пух,

скамейка, ладонь, обещанье «навсегда».

Но память — не комната. Это слух,

который не слышит уже никогда.

И я поняла: я забыла тебя не тут.

Я забыла тебя в предзеркалье. Вот суть.

3

Я сказала себе: «Ну и что? Это бред.

Зеркало — просто стекло. Просто пыль».

Но в раме дрожал невечерний свет,

и в нём шевелилась чужая быль.

Я тронула гладь — и гладь поддалась,

как тёплая вода в ночном пруду.

Я шагнула вперёд, не спросив, где грань,

и услышала: «Я тебя жду».

За стеклом было тихо. Ни звука, ни дня.

Только длинный коридор из зеркал.

И в каждом — ты. И в каждом — нет меня.

И каждый шёпот: «Ты опоздала».

Я шла, а за мной закрывалась рама.

И в воздухе пахло забытыми снами.

4

Ты стоял в предзеркалье — не старше, не злей,

такой же, как в сне, только чуть прозрачней.

«Ты пришла», — ты сказал. И стало теплей

от того, что ты ждал меня так, без задачи.

Я хотела спросить: «Почему я забыла

тебя здесь? Почему ты не шёл за мной?»

Ты ответил: «Ты просто меня оставила

в комнате, где не бывает весной».

И я поняла: я не тебя забыла —

я забыла дорогу обратно к себе.

Ты ждал в предзеркалье, а я здесь жила,

привыкала к пустой, но удобной судьбе.

Я шагнула к тебе. И стекло за спиной

стало просто стеклом. Мы остались с тобой.