Дядя Теодор, Пёс и кот

Глава 1. Родительское Горе и Странный Адрес

Лето тридцать девятого в Нью-Йорке было не лучше осени или весны. Только вместо дождя – липкая, удушающая жара, от которой плавился асфальт и мозги. В моей конторе, казалось, поселился сам Вельзевул и устроил там сауну. Вентилятор на столе гонял горячий воздух, не принося ни малейшего облегчения. Виски в такую погоду шло плохо, кофе – ещё хуже. Хотелось просто лечь на пол и притвориться мёртвым до наступления осени. Или до следующего ледникового периода.

Дела шли ни шатко ни валко. Пара мелких слежек, проверка одного алиби… Ничего интересного. Никаких тебе древних мечей, оживших мертвецов или генераторов на душах. Скука смертная. После всех безумных приключений последних лет обычная детективная рутина казалась пресной, как варёная морковка. Хотя, признаться, Максим Волков был бы не прочь немного отдохнуть от всякой чертовщины. Но Джек Стоун нуждался в деньгах на оплату аренды и паршивого кофе.

Звонок телефона прозвенел резко, как сигнал тревоги на тонущем корабле. Я лениво снял трубку.

– Стоун слушает. Чем могу отравить вам жизнь?

– М-мистер Стоун? Джек Стоун? Д-детектив? – Голос на том конце провода был женским, дрожащим от слёз и волнения. Типичная клиентка с семейными проблемами. – Мне… мне вас рекомендовали… сказали, вы берётесь за сложные дела… Пожалуйста, помогите! У нас… у нас пропал сын! Теодор!

Пропал сын. Стандартная история. Сбежал из дома, связался с дурной компанией, проигрался в карты… Или что похуже. В этом городе всякое бывало.

– Успокойтесь, мэм, – сказал я своим самым усталым и обнадёживающим (если такое сочетание возможно) голосом. – Расскажите по порядку. Когда пропал? Сколько ему лет? Были причины уходить из дома?

– Он… он ушёл вчера утром, мистер Стоун! Оставил записку… Сказал, что он… слишком самостоятельный для нас! Что мы его не понимаем! И что он уезжает жить… один! Ему всего шесть лет, мистер Стоун! Шесть! Но он такой… такой умный! Не по годам! И очень самостоятельный!

Шесть лет. Самостоятельный. Уехал жить один. Картина вырисовывалась… странная. Или мамаша была не в себе от горя, или мальчик действительно был уникумом. В стиле тех вундеркиндов из газет, которые в пять лет поступают в колледж, а в десять – спиваются или сходят с ума.

– Записка осталась? – уточнил я. – Д-да… вот она… – голос снова задрожал. – Там написано… «Мама и папа! Вы меня не понимаете. Я слишком самостоятельный. Я уезжаю жить в деревню Забытой Надежды. У меня теперь есть настоящий друг, Пёс, а скоро будет и Козлица. Не ищите меня. Теодор». Деревня Забытой Надежды! Что это за название? И какой Пёс? У нас нет собаки!

Деревня Забытой Надежды (Forgotten Hope). Звучало как название из плохого готического романа. Пёс. Козлица. Шестилетний мальчик отправляется строить новую жизнь в компании животных в деревню с таким весёленьким названием. Это уже тянуло не просто на пародию, а на какой-то сюрреалистический фарс. Максим Волков внутри устало вздохнул. Похоже, даже самые простые, на первый взгляд, дела в этой стране умудрялись приобретать оттенок безумия.

– А вы знаете, где находится эта деревня, мэм?

– Нет! Мы никогда о нём не слышали! Мы обзвонили всех знакомых, полицию… Полиция сказала, что раз мальчик ушёл сам, оставил записку, то это не похищение, а его записку про тот городок не восприняли всерьёз. Сказали, что скорее всего он или где-то гуляет или прячется у друзей. А мой Теодор там один, в этой деревне! Или с этим ужасным Псом! Пока полиция ищет его здесь, мы просим вас разыскать эту деревню и проверить – может он и в самом деле туда отправился!

Классика. Полиция не чешется, пока нет трупа или явного криминала. А убитые горем родители готовы нанять частника за любые деньги.

– Я могу попробовать поискать его там, мэм, – сказал я. – Но мне нужна будет дополнительная информация. Фотография мальчика, его приметы, может, он взял с собой какие-то вещи? Деньги? И я должен осмотреть его комнату. И поговорить с вашим мужем.

– Да, да, конечно! Приезжайте! Прямо сейчас! Мы живём в Верхнем Ист-Сайде, – она продиктовала адрес – весьма престижный район. – Деньги… деньги не проблема, мистер Стоун! Только найдите нашего Теодора! Нашего самостоятельного мальчика!

Я записал адрес. Верхний Ист-Сайд. Не самые бедные люди. Значит, Теодор – не просто самостоятельный, но и избалованный ребёнок, решивший поиграть в Робинзона Крузо? Или за этим бегством кроется что-то ещё? И что это за деревня Забытой Надежды? Существует ли она вообще?

Я положил трубку, допил остатки тёплого виски. Что ж, по крайней мере, это не культисты и не нацисты. Просто поиски сбежавшего ребёнка. Лёгкие деньги? Или очередная ловушка безумия, замаскированная под семейную драму?

Дом на Верхнем Ист-Сайде был шикарным. Швейцар, лифт с бархатными стенками, просторная квартира с антиквариатом и видом на Центральный парк. Родители Теодора – мистер и миссис Рэдклифф – оказались типичными представителями высшего общества: он – холёный банкир с озабоченным лицом, она – элегантная дама на грани нервного срыва, кутающаяся в шёлковый пеньюар, несмотря на жару.

Комната Теодора была похожа на филиал музея естествознания и технической библиотеки одновременно. Книги по физике, химии, астрономии соседствовали с чучелами птиц, коллекцией минералов и разобранным радиоприёмником. На столе – чертежи каких-то замысловатых механизмов. И ни одной детской игрушки. Да уж, мальчик и впрямь был «не по годам». На тумбочке у кровати стояла его фотография – серьёзный мальчуган с умными, немного печальными глазами и копной светлых волос. Вылитый маленький профессор.

– Он всегда был таким, мистер Стоун, – всхлипывала миссис Рэдклифф, показывая мне его вещи. – Читал энциклопедии вместо сказок, спорил с отцом о политике… Мы… мы просто не знали, как с ним быть… Он говорил, что мы его не понимаем, что ему нужно больше… свободы. Все в шутку даже звали его Дядя Теодор.

– А Пёс? Вы так и не знаете, что это за Пёс? – спросил я, осматривая комнату. Никаких следов животного.

– Понятия не имеем! Может, он нашёл бродячего пса на улице? Или… или это воображаемый друг? – Мистер Рэдклифф развёл руками. – Он часто что-то бормотал себе под нос, разговаривал сам с собой… Мы думали, это просто… детские фантазии.

Я нашёл карту штата Нью-Йорк на стене, испещрённую пометками Теодора. И нашёл её. Деревню Забытой Надежды. Маленькая точка в глуши, где-то в горах Катскилл, к северу от города. Рядом – никаких крупных дорог, только леса и пара заброшенных ферм на карте. Похоже, деревня действительно существовала. Или существовала когда-то.

– Он уехал туда, – сказал я родителям. – Адрес известен. Я отправляюсь немедленно. Он не мог уехать далеко за сутки, если только… у него не было помощи. Может, кто-то из прислуги?.. Или он действительно нашёл себе… попутчика?

Родители клялись, что никто из прислуги помочь ему не мог. Денег он взял немного – из своей копилки. Как шестилетний мальчик мог добраться из Нью-Йорка до Катскилльских гор один, да ещё и с собакой? Или Пёс – это прозвище человека? Похитителя? Это было загадкой.

Я взял фотографию Теодора, копию его записки и приличную сумму на расходы и в качестве аванса. Сел в свой «Форд» и направился на север. Подальше от жары и суеты мегаполиса, в тишину (или не очень?) гор и лесов. Впереди меня ждала деревня Забытой Надежды и, возможно, ответы на вопросы. А может – просто глупый мальчишка, играющий в самостоятельность. Хотелось верить в последнее. Но что-то мне подсказывало, что всё будет не так просто. Особенно учитывая название деревни. И мой послужной список в последнее время. Где Джек Стоун – там жди неприятностей. И, возможно, встречи со старыми знакомыми. Например, с одним мрачным копом по фамилии Харрисон. Он ведь тоже любил глухие места с нехорошей репутацией.

Глава 2. Деревня Забытой Надежды и Почтальон со Странностями

Дорога в Катскилльские горы была долгой и утомительной. Сначала широкое шоссе, потом – узкие извилистые дороги, петляющие между поросшими лесом холмами. Чем дальше я отъезжал от Нью-Йорка, тем реже встречались машины, тем глуше становились места. Воздух посвежел, пахло соснами и влажной землёй. Красиво, если бы не цель моей поездки и дурные предчувствия, которые зудели где-то под рёбрами.

Карта привела меня к съезду на старую, почти заброшенную дорогу, которая, судя по всему, и вела к деревне Забытой Надежды. Дорога была ужасной – разбитый асфальт быстро сменился грунтовкой с такими ямами, что мой старенький «Форд» протестующе скрипел и стонал на каждом ухабе. Пару раз я чуть не застрял в грязи. Становилось ясно, почему эта деревня носила такое название – надежда добраться сюда на чём-то, кроме трактора или мула, действительно таяла с каждой милей.

Я ехал уже больше часа по этой «дороге жизни», когда наконец впереди, в небольшой долине между холмами, показались первые дома. Вернее, то, что от них осталось.

Деревня Забытой Надежды полностью оправдывала своё имя. Это было зрелище запустения и упадка. Десятка два покосившихся, полуразрушенных домов с заколоченными окнами и провалившимися крышами. Заросшие бурьяном огороды. Ржавеющий остов какого-то сельхозорудия. И тишина. Мёртвая, гнетущая тишина, нарушаемая только шелестом ветра в кронах деревьев да карканьем ворон. Ни лая собак, ни блеянья коз, ни детских голосов. Казалось, деревня вымерла много лет назад. И где здесь мог поселиться «самостоятельный» мальчик Теодор со своим Псом и планами завести козу? Бред. Или он попал в какую-то другую деревню?

Но карта указывала сюда. Я медленно проехал по единственной улице, если этот заросший травой проезд можно было так назвать. Большинство домов были явно необитаемы. Но у одного, чуть покрепче остальных, с трудом можно было разобрать вывеску: «ПОЧТА / МАГАЗИН». Из трубы шёл дымок. Значит, жизнь здесь всё-таки теплилась. И, судя по вывеске, был даже представитель власти – почтальон. В таких глухих местах почтальон часто был и единственным связующим звеном с миром, и носителем всех местных новостей и сплетен. Нужно было поговорить с ним.

Я остановил машину у почты, вышел. Дверь жалобно скрипнула. Внутри было темно и тесно. С одной стороны – пыльные полки с минимумом товаров: консервы, верёвки, соль, керосин, дешёвые сигареты. С другой – стойка с окошком для выдачи почты. За стойкой сидел человек. И от одного взгляда на него мне стало не по себе.

Это был мужчина средних лет, худой, сутулый, с землистым лицом и глазами, которые смотрели как-то… мимо. Он был одет в потёртую униформу почтальона, но вид у него был такой, будто он только что выбрался из могилы. Он молча смотрел на меня, не проявляя ни удивления, ни интереса.

– Добрый день, – начал я как можно дружелюбнее, нацепив маску простоватого городского жителя. – Я… э-э… заблудился немного. Ищу одну деревню… Забытой Надежды называется. Это она?

Почтальон медленно кивнул. Его движения были какими-то деревянными, неестественными.

– Она самая, – голос у него был тихим, бесцветным, скрипучим, как несмазанная телега. – Только надежда здесь давно не живёт. И живых – тоже почти не осталось. Вам чего здесь, мил человек? Туристов у нас не жалуют. Да и смотреть тут не на что.

– Да я не турист. Я… ищу одного… родственника. Мальчика. Теодором зовут, шесть лет. Светленький такой, умненький. Он… сбежал из дома. Оставил записку, что приехал сюда. Вы не видели такого? Может, с собакой?

Почтальон снова медленно кивнул, его пустые глаза смотрели куда-то мне за плечо.

– Видел. Вчера пришёл. Сам. Без собаки. Мальчишка… странный. Не по годам серьёзный. Спрашивал, где тут можно… дом купить. За недорого.

Максим Волков чуть не рассмеялся. Шестилетний мальчик пришёл один в заброшенную деревню и интересовался покупкой недвижимости! Этот Теодор был не просто самостоятельным, он был каким-то феноменом. Или…

– Дом купить? – переспросил я. – И что вы ему ответили?

– А что я мог ответить? Сказал, выбирай любой. Они все пустые. Только пользы от них… – Почтальон махнул рукой в сторону улицы. – Он пошёл туда, к реке. Там дом покрепче есть, у самого леса. Сказал, там и поселится. Собака, говорит, у него там уже ждёт.

– Собака ждёт? Он так и сказал?

– Так и сказал. У него, говорит, теперь настоящий друг есть, Пёс Бадди. Ждёт его в новом доме. А скоро, говорит, и Козлица Бесси будет. С Тысячью Младых.

Пёс Бадди. Коза Бесси и тысяча козлят. Клички как из весёлых картинок в детском журнале. Но здесь, в этой мёртвой деревне, из уст этого жуткого почтальона, они звучали фальшиво, неуместно… и оттого ещё более тревожно. Максим Волков почувствовал знакомый холодок – тот самый, что предвещал столкновение с чем-то неправильным, иррациональным.

– А кроме вас и этого мальчика… здесь есть кто-нибудь живой? – спросил я, пытаясь заглянуть в пустые глаза почтальона.

– Живой? – он усмехнулся беззвучно, одними губами. – Это как посмотреть, мил человек. Тени бродят… голоса шепчут… Особенно по ночам. А так – я тут один. Последний. Почтальон… э-э… Пиви меня зовут. Айзек Пиви. Доставляю письма мёртвым и иногда – живым. Вроде вас.

Почтальон Пиви. Он явно был не в себе. То ли от одиночества, то ли от чего похуже. Но он видел Теодора. Мальчик здесь. В том доме у реки. Один. Или… не один? С этим загадочным Бадди?

– А где этот дом у реки? – спросил я.

– Прямо по улице до конца, потом налево, по тропинке. Не заблудитесь. Он там один стоит, у самой кромки леса. Только… я бы на вашем месте туда не совался. Особенно сейчас. Солнце садится. Ночью здесь… нехорошо. Тени гуще становятся. И голоса…

Он осёкся и снова уставился в пустоту. Я понял, что больше от него ничего не добьюсь.

– Спасибо, мистер Пиви. Вы мне очень помогли.

Я вышел из почтового отделения обратно на улицу. Солнце действительно садилось, окрашивая серое небо в багровые тона. Длинные тени ложились на заброшенные дома, придавая им ещё более зловещий вид.

Теодор был здесь. В доме у реки. С Псом Бадди. Ждал козу Бесси. Нужно было идти туда немедленно. Но слова почтальона о тенях и ночи заставили задуматься. Не нарвусь ли я на что-то похуже, чем просто шестилетний беглец с богатым воображением?

Я посмотрел на свой «Форд». Потом – на тропинку, уходящую к реке и лесу. Чёрт с ним. Ждать до утра? Мало ли что может случиться с мальчишкой за ночь в таком месте. Максим Волков не мог рисковать. Придётся идти сейчас. Джек Стоун достал фонарик и проверил «Кольт». Похоже, ночь в деревне Забытой Надежды обещала быть не менее интересной, чем день.

И тут я услышал рёв мотора. Из-за поворота дороги, ведущей в деревню, показалась машина. Не развалюха, как мой «Форд», а мощный, хотя и пыльный, «Студебеккер». Он остановился недалеко от почты. Из него вышел человек. Высокий, широкоплечий, в знакомом плаще и шляпе. Харрисон.

Какого дьявола он здесь делает?!

Глава 3. Старые Знакомые и Новые Трупы

Появление Харрисона было как ушат ледяной воды в душной парилке бруклинского лета. Меньше всего мне хотелось снова столкнуться с этим мрачным копом, особенно здесь, в этой глуши, где я выполнял самое идиотское задание в своей шпионской карьере. Что он здесь забыл? Его нюх на неприятности такой же острый, как у меня? Или наши дела каким-то непостижимым образом снова пересеклись?

Он вылез из своего «Студебеккера» – того самого, на котором мы улепётывали из Аркхэма? Похоже, что так. Видимо, старый друг профессора Уилмарта оказался надёжной машиной. Харрисон оглядел вымершую деревню, его взгляд задержался на моём «Форде», потом он увидел меня, стоящего у почты. На его лице не дрогнул ни один мускул, но я заметил лёгкое удивление (или раздражение?) в его холодных голубых глазах. Он медленно направился ко мне, его походка была тяжёлой, уверенной – походка человека, который знает, что делает, даже если вокруг творится чёрт знает что.

– Стоун, – пророкотал он, подойдя ближе. Руки он держал в карманах плаща, но я не сомневался, что одна из них лежит на рукояти револьвера. – Какого дьявола? Ты что, преследуешь меня? Или здесь мёдом намазано для частных сыщиков из Бруклина?

– Снова совпадение, Харрисон, – пожал я плечами, стараясь выглядеть как можно более естественно. – Работа такая. Клиент попросил найти… племянника. Мальчишку. Говорят, сбежал куда-то сюда. Решил сам проверить. А ты что тут потерял? Разве твоя вотчина – не городские джунгли Ривер-стрит?

Он хмыкнул, не отводя взгляда.

– Моя вотчина там, где воняет смертью, Стоун. А здесь ею воняет за милю. Слышал про пропавшего почтальона из соседнего округа? Айзек Пиви, местный чудак. Не вышел на маршрут пару дней назад. Его фургон нашли брошенным на дороге в паре миль отсюда. Пустой. Ни следов борьбы, ни почты. Просто исчез. А вчера… нашли часть его униформы. В лесу. И не только униформы…

Он многозначительно замолчал. Я похолодел. Айзек Пиви? Тот самый Пиви, с которым я только что разговаривал на почте? Он же был там, живой… ну, относительно живой, учитывая его вид. Харрисон приехал расследовать его исчезновение? Или?..

– Погоди, коп, – сказал я. – Ты уверен, что он пропал? Я только что с ним говорил. Вон там, на почте. Сидит, письма сортирует. Или призраков.

Харрисон резко повернул голову к почте, потом снова на меня. В его глазах мелькнуло недоверие, сменившееся мрачной решимостью.

– Пиви? Здесь? Сейчас? Ты ничего не путаешь, Стоун? Он пропал два дня назад! Его ищут все окрестные шерифы!

– Можешь сам проверить, – кивнул я на дверь почты. – Сидит за стойкой. Вид, конечно, не цветущий, но вполне материальный. Рассказал мне про мальчика, которого я ищу.

Харрисон, не говоря ни слова, развернулся и решительно направился к почте. Я пошёл за ним. Что-то здесь было не так. Очень не так.

Харрисон рванул на себя скрипучую дверь и вошёл внутрь. Я – следом. Комната была пуста. За стойкой никого не было. Только пыльные полки, паутина по углам и стойкий запах плесени и запустения. И ещё – слабый, едва уловимый… тот самый сладковато-тленный запах, который я уже чуял сегодня.

– Но… он же был здесь! – я сам был ошарашен. – Пять минут назад! Сидел вот тут!

Харрисон молча подошёл к стойке, перегнулся через неё. Потом обошёл её и открыл дверь во внутреннее помещение почты – маленькую каморку с койкой и печкой. Там тоже было пусто. Но на полу, прямо посреди комнаты, лежало… что-то. Харрисон наклонился, посветил фонарём. Я подошёл ближе.

Это была рука. Человеческая рука, оторванная у плеча. Она была бледной, испачканной землёй, и… на рукаве остатков униформы виднелась нашивка почтовой службы США. А рядом с рукой валялась пустая банка из-под персиков и сидел старый, засаленный кот. Чёрно-белый, с наглой, самодовольной мордой. Он сидел у руки и деловито себя вылизывал.

– Мяу? – вопросительно сказал кот, подняв на нас свои зелёные, умные глаза. Взгляд у него был такой, будто мы застали его за очень важным и совершенно секретным делом.

Харрисон выругался так, что даже кот вздрогнул.

– Вот тебе и Пиви! Похоже, от него только рука и осталась! Что здесь творится, Стоун?! Кто или что расчленяет людей и оставляет от них куски по всей округе?! И почему ты видел этого Пиви живым пять минут назад?! Ты точно ничего не принимал сегодня утром, кроме своего паршивого кофе?

– Я видел то, что видел, коп! – рявкнул я в ответ, сам пытаясь осмыслить этот бред. Призрак почтальона? Или… кто-то притворялся им? И зачем? – И этот кот… откуда он взялся?

– Какая разница, откуда кот! – Харрисон пнул кота носком ботинка, но тот лишь лениво увернулся и снова уставился на нас с невозмутимым видом. – Здесь произошло убийство! Жуткое! И ты, Стоун, последний, кто видел жертву… или того, кто выдавал себя за неё!

Ситуация принимала дурной оборот. Теперь я был не просто случайным свидетелем, а потенциальным подозреваемым или, по крайней мере, ключевым звеном в расследовании Харрисона.

– Послушай, коп, – я попытался взять себя в руки. – Я сам в шоке. Но клянусь, я говорил с этим Пиви. Он был здесь. Может, это не он был? А кто-то другой? Кто-то, кто знал, что я приеду, что я ищу мальчика? Или кто-то, кто хотел, чтобы я пошёл к тому дому у реки?

Харрисон смотрел на меня долго, изучающе.

– Возможно. Возможно, кто-то играет с нами, Стоун. И этот кто-то… очень опасен. – Он посмотрел на кота, потом снова на меня. – Ладно. Пока я тебе верю. Наполовину. Но теперь ты пойдёшь со мной. К тому дому у реки. Вместе. И мы выясним, что там за мальчик, что за Пёс Бадди, и не ждёт ли нас там остальная часть почтальона Пиви или его убийца. И, чёрт возьми, допроси этого кота! Может, он что-нибудь знает.

Кот, услышав упоминание о себе, громко мурлыкнул и потёрся о мою ногу. Умный бестия. Похоже, он только что выбрал себе нового хозяина. Или, скорее, нового компаньона по несчастью.

– Его зовут Смоуки, – неожиданно для себя сказал я, поднимая кота на руки. Он был тёплым, тяжёлым и мурлыкал так громко, что это почти заглушало мои дурные предчувствия.

Итак, Джек Стоун, детектив Стив Харрисон и кот по кличке Смоуки отправлялись к заброшенному дому на краю леса в деревне Забытой Надежды. Искать шестилетнего самостоятельного мальчика Теодора и его пса Бадди. А находить, скорее всего, новые трупы и новые загадки. Нуарная пародия начиналась. И что-то мне подсказывало, что хэппи-энда в ней не будет.

Глава 4. Дом на Краю Леса и Невидимый Пёс

Мы вышли из жуткого здания почты под багровеющее небо. Харрисон мрачно запер за нами дверь (ключ он нашёл внутри) и повесил на неё табличку «Закрыто до особого распоряжения», которую предусмотрительно носил с собой – видимо, для таких вот случаев. Оторванная рука почтальона Пиви осталась лежать внутри, рядом с пустой банкой из-под персиков, в компании равнодушного мрака и паутины. Прелестное местечко.

– Кот точно с нами пойдёт? – скептически хмыкнул Харрисон, глядя на Смоуки, который уютно устроился у меня на руках и мурлыкал, как маленький трактор.

– Похоже, он решил, что я его новый папа Карло, – усмехнулся я. – Куда я, туда и он. Может, он крыс будет ловить в том доме. Или призраков. На вид он парень бывалый.

– Лишь бы сам призраком не стал, – проворчал коп, проверяя свой револьвер. – Пошли. До темноты нужно успеть хотя бы дойти до места.

Мы двинулись по единственной улице деревни, потом свернули на тропинку, которую указал «почтальон». Кот Смоуки удобно устроился у меня на плече, вцепившись когтями в воротник плаща, и с невозмутимым видом обозревал окрестности. Тропинка вилась между заброшенными домами, потом потянулась вдоль небольшой, заросшей камышом речки к кромке леса, который подступал к деревне вплотную, тёмный и молчаливый.

Дом у реки был именно таким, как описывал Пиви – стоял особняком, чуть поодаль от остальных развалин, у самой стены деревьев. Он выглядел чуть крепче других домов – крыша хоть и просела, но не провалилась окончательно, окна были целы, хотя и грязные. Из трубы не шёл дым, но… из одного окна на первом этаже пробивался слабый желтоватый свет. Керосиновая лампа? Или свеча?

Значит, там кто-то был. Теодор? Или кто-то ещё? Мы замерли, прислушиваясь. Ни звука. Ни лая собаки, ни детского голоса. Только шум реки и шелест листьев на ветру.

– Странно, – прошептал Харрисон. – Мальчишка один в заброшенном доме ночью? Слишком тихо. Может, это ловушка?

– Может, – согласился я. – А может, он просто… очень самостоятельный. Пойдём, проверим. Ты обойдёшь сзади, я попробую через дверь. Если что – стреляй в воздух, я приду на помощь.

Харрисон кивнул и бесшумно растворился в сгущающихся сумерках, двигаясь к задней стене дома. Кот Смоуки на моём плече недовольно фыркнул, но остался сидеть смирно.

Я осторожно подошёл к входной двери. Она была старой, деревянной, но не заколочена. На ней висел ржавый, но вполне рабочий навесной замок. Странно. Кто и зачем запирал пустой дом?

Я постучал. Негромко.

– Эй! Есть кто живой? Теодор? Это… друг твоих родителей. Джек Стоун.

Тишина. Только кот Смоуки тихо заурчал у меня над ухом. Я постучал ещё раз, посильнее.

– Теодор! Открой! Не бойся!

Снова тишина. Может, его там нет? Или он спит? Или…

Я дёрнул замок. Он висел крепко. Ломать дверь? Шумно. Попробовать отмычкой? Это был мой профиль. Я достал свой набор, присел на корточки. Замок был старым, простым. Пара минут – и он поддался. Я осторожно снял его. Толкнул дверь.

Она со скрипом отворилась, открывая тёмную прихожую. Изнутри пахнуло пылью, мышами и… дымом? Кажется, здесь недавно топили печь. И слабый свет из комнаты слева действительно был – горела керосиновая лампа на столе.

– Теодор? – позвал я тихо, входя внутрь. Кот Смоуки спрыгнул с моего плеча и бесшумно скользнул вперёд, в темноту.

Я вошёл в комнату, откуда шёл свет. Небольшая гостиная или кухня. Стол, пара стульев, старая печка в углу, на которой что-то тихо булькало в котелке. На столе – та самая керосиновая лампа, раскрытая книга (опять!), огрызок карандаша, несколько листов бумаги с детскими рисунками – какие-то фантастические животные, ракеты, карты звёздного неба… И… тарелка с недоеденной кашей и кружка с молоком.

Теодор был здесь! Совсем недавно! Но где он сам? Спрятался? Испугался стука?

И тут я услышал. Не в комнате. А снаружи, с заднего двора. Короткий, взволнованный лай собаки. А потом – голос Харрисона, негромкий, но требовательный.

– Стоять! Руки вверх! Ты ещё кто такой?

Я бросился к задней двери, которая вела из кухни во двор. Кот Смоуки уже сидел там, глядя на дверь и тихо шипя. Я распахнул её.

Задний двор был маленьким, заросшим травой, упирался прямо в стену леса. Там стоял Харрисон, направив пистолет на… никого. Пустое место.

– Коп? Ты с кем разговаривал? – спросил я, выходя во двор.

– С ним! – Харрисон указал пистолетом на воздух перед собой. – Только что здесь стоял! Мужик какой-то… невысокий, в странной шляпе… и с собакой! Огромный пёс, чёрный, как смоль! Я приказал ему стоять, а он… он просто… исчез! Растворился! Вместе с собакой! Прямо у меня на глазах!

Я посмотрел на то место, куда он указывал. Пусто. Только трава и темнота подступающего леса. Но кот Смоуки… он шипел, шерсть на загривке стояла дыбом, и смотрел он именно туда, в пустоту. Словно видел то, чего не видели мы. Или видели, но не могли понять.

– Растворился? – я переспросил, чувствуя, как по спине снова бегут мурашки. – Ты уверен, Харрисон? Может, он просто шмыгнул в кусты? Темно ведь…

– Я видел, Стоун! – рявкнул коп, его лицо было бледным, глаза широко раскрыты. – Он стоял здесь! А потом – раз! И нету! Как будто… как будто его и не было! И этот пёс… у него глаза светились… красным! Я не пьян и не сумасшедший! Я видел!

Призрак? Галлюцинация? Или… что-то другое? Тот самый Пёс Бадди, о котором говорил мальчик? Но где сам Теодор?

– Мальчишка! – спохватился Харрисон. – Он его забрал? Или мальчишка внутри?

Мы бросились обратно в дом. Обыскали все комнаты – маленькую спальню наверху, чулан под лестницей. Пусто. Теодора нигде не было. Только его рисунки, недоеденная каша и горящая лампа.

– Он был здесь… Он ужинал… – пробормотал я, глядя на тарелку. – А потом пришёл этот… тип с собакой… и забрал его? Или Теодор ушёл с ним сам?

– А может, они оба – призраки? – Харрисон мрачно посмотрел на шипящего кота. – Мальчик, которого нет, собака, которая исчезает… И почтальон, который разговаривает после смерти… Что это за место, Стоун?!

Я не знал ответа. Знал только, что дело о пропавшем шестилетнем вундеркинде только что превратилось в очередную главу из моего личного сборника «Необъяснимое, но очевидное». Мальчик исчез. Его возможный похититель (или друг?) растворяется в воздухе. В деревне бродит призрак почтальона. А единственный свидетель, который что-то видел (или чует) – это наглый чёрно-белый кот.

Нуарная пародия становилась всё чернее. И совсем не смешной. Нужно было найти Теодора. И понять, что за чертовщина творится в деревне Забытой Надежды. Пока её тени не поглотили и нас.

Глава 5. Рисунки Вундеркинда и Мурлыкающий Свидетель

– Так, без паники, коп, – сказал я Харрисону, стараясь, чтобы мой собственный голос звучал увереннее, чем я себя чувствовал. Паника сейчас – худший советчик. – Призраки, растворяющиеся мужики… Разберёмся. Сначала – факты. Мальчик был здесь. Ужинал. Рисовал. Потом – исчез. Возможно, с тем типом и собакой. Значит, нужно искать следы. Куда они могли пойти?

Мы снова вернулись в главную комнату дома. Керосиновая лампа всё так же горела на столе, отбрасывая пляшущие тени на стены. Харрисон нервно закурил сигарету, выпуская клубы дыма. Кот Смоуки перестал шипеть, спрыгнул со стула, где сидел, и демонстративно потёрся о мою ногу, потом подошёл к миске с молоком на столе и принялся лакать. Кажется, его потусторонние видения или нюх больше не беспокоили. Или он просто решил, что молоко важнее призраков. Прагматичный зверь.

– Следы… – Харрисон оглядел комнату. – Какие тут следы? Пыль, грязь… Может, он оставил записку? Как своим родителям?

Мы начали внимательно осматривать стол, бумаги, книгу. Никаких новых записок не было. Только рисунки Теодора. Я взял один из листов. На нём была изображена… карта? Довольно подробная схема деревни Забытой Надежды и окружающей местности – лес, река, холмы… И несколько точек, отмеченных крестиками или странными значками. Одна из них – этот самый дом у реки. Другая – где-то в лесу, с пометкой «Старая Шахта?». Третья – у большого камня на холме, с вопросительным знаком. А четвёртая… Четвёртая была отмечена тем самым символом, что мы видели у хижины лесничего! Кривая звезда или когтистая лапа. Эта отметка стояла на здании почты.

– Харрисон, смотри! – Я показал ему рисунок. – Похоже, наш мальчик не просто так сюда приехал. Он что-то искал. Исследовал. И он знал про этот символ! Он отметил им почту!

Харрисон наклонился над рисунком, его глаза сузились.

– Так… значит, этот Пиви… или тот, кто им притворялся… как-то связан с этим символом? И с тем, что здесь происходит? И мальчишка это знал? Черт, шестилетний пацан умнее всей полиции округа!

– Похоже на то, – согласился я. – А что насчёт других отметок? Старая шахта? Камень на холме? Может, он ходил туда? Оставил там что-то? Или нашёл?

– Шахта… – Харрисон задумался. – Да, есть тут одна заброшенная, в паре миль к северу. Говорят, там ещё в прошлом веке золото искали, да ничего не нашли. Место пользуется дурной славой. А камень на холме… не знаю, холмов тут много.

– А тип с собакой, который исчез? Он мог прийти оттуда? Из шахты? Или с холма? – размышлял я вслух. – И куда они ушли? Если они не растворились в воздухе окончательно, то должны были оставить следы. Пойдём посмотрим во дворе ещё раз. Может, найдём что-нибудь.

Мы снова вышли на задний двор. Уже почти стемнело. Харрисон светил фонарём на землю там, где он видел исчезнувшего мужчину. Трава была примята, но никаких чётких следов – ни человеческих, ни собачьих. Словно они действительно испарились.

– Может, он ушёл в лес? – предположил Харрисон, светя на стену деревьев. – Или… под землю? – Я посветил на землю под ногами. Ничего похожего на люк или вход в туннель.

Кот Смоуки снова подошёл к нам. Он потёрся о ноги Харрисона (тот удивлённо на него посмотрел, но не отпихнул), потом сел и уставился… не на лес, не на землю. А на стену старого сарая, стоявшего в углу двора. Сарай был совсем ветхим, почти развалившимся. Кот сидел и смотрел на одну точку на его стене, тихо урча.

– Что он там увидел? – Харрисон навёл фонарь на сарай. Гнилые доски, дыры… Ничего особенного. Но Смоуки не отводил взгляда. Я подошёл ближе. И увидел. На одной из досок, на уровне кошачьих глаз, была нацарапана маленькая, едва заметная фигурка. Похожая на… собаку? Схематично, по-детски. Рисунок Теодора?

Я посветил фонарём на доску внимательнее. Доска была чуть отодвинута от остальных, и за ней виднелся не мрак сарая, а что-то другое – щель, ведущая под землю? Или в потайной ход? Кот явно указывал на это место.

– Харрисон! – позвал я. – Кажется, наш мурлыкающий свидетель что-то нашёл!

Коп подошёл, хмуро посмотрел на кота, потом на доску с рисунком.

– Тайный ход? В этом развалившемся сарае? Мальчишка его нашёл?

– Или тот тип с собакой через него ушёл, – предположил я. – А рисунок – это знак, который оставил Теодор? Для себя? Или для своего… пса?

Я поддел доску ножом. Она легко отошла в сторону. За ней действительно был проход – узкий, тёмный лаз, уходящий вниз, под сарай. Оттуда тянуло сыростью и землёй.

– Ну что, коп? Лезем? – спросил я Харрисона. – Похоже, наши приключения только начинаются. Опять подвалы, туннели… Становится доброй традицией.

Харрисон тяжело вздохнул, посмотрел на чёрный провал, потом на мурлыкающего кота, потом на меня.

– Чёрт с тобой, Стоун. Похоже, с тобой не соскучишься. Лезем. Только ты первый. У тебя кот дорогу знает.

Кот Смоуки, словно поняв его слова, тут же шмыгнул в темноту лаза. Похоже, он действительно знал дорогу. Или просто любил тёмные дыры.

– Ну, за котом! – сказал я и полез следом.

Куда вёл этот тайный ход? В логово исчезающего человека с собакой? В старую шахту? Или в место, откуда не возвращаются? Ответ ждал нас впереди, во мраке под деревней Забытой Надежды. И я очень надеялся, что у кота Смоуки действительно хорошее чутьё. Или хотя бы девять жизней. Нам они могли пригодиться.

Глава 6. Подземные Ходы и Шёпот Земли

Лаз под сараем оказался узким и пыльным. Пришлось ползти на четвереньках, светя фонариком перед собой. Кот Смоуки уверенно шмыгал впереди, его зелёные глаза светились в темноте, как два огонька. Харрисон полз следом, ругаясь сквозь зубы каждый раз, когда его широкие плечи застревали или когда ему в лицо сыпалась земля. Воздух был спёртым, пахло землёй, грибами и чем-то ещё… металлом?

Через несколько ярдов лаз расширился и вывел нас в небольшой туннель. Здесь уже можно было выпрямиться, хотя потолок был низким, и Харрисону приходилось пригибаться. Туннель был явно рукотворным, но очень старым. Стены были укреплены подгнившими деревянными балками, местами виднелась грубая каменная кладка.

– Что это? – прошептал Харрисон, осматриваясь. – Старый погреб? Или… контрабандистский ход?

– Может, и то, и другое, – ответил я. – В таких глухих местах часто бывают старые туннели, о которых все давно забыли. Может, мальчишка нашёл его? Или тот тип с собакой его здесь прятал?

Кот Смоуки не колебался. Он уверенно повернул налево и затрусил по туннелю. Мы пошли за ним. Туннель разветвлялся, уходил то вверх, то вниз, петлял под землёй. Несколько раз мы натыкались на завалы или тупики, но кот безошибочно находил нужный поворот. Он явно знал этот путь. Бывал ли он здесь раньше? Или его вело кошачье чутьё?

В туннеле было тихо, только наши шаги да сопение Харрисона нарушали мёртвую тишину. Но постепенно я начал улавливать… звуки. Очень тихие, едва различимые. Низкий гул, похожий на работу какого-то механизма вдалеке. И… шёпот. Не тот ментальный шум, что был в особняке Торна, а реальный шёпот, многоголосый, неразборчивый, доносившийся будто из самих стен, из земли.

– Ты слышишь, коп? – прошептал я.

Харрисон остановился, прислушался. Его лицо напряглось.

– Слышу. Что за дьявольщина? Звучит так, будто… земля стонет. Или… шепчет. И этот гул… Как будто поезд метро где-то под нами. Только какое, к чёрту, метро в этой дыре?

Ощущение иррациональной угрозы вернулось. Шёпот земли, гул из-под ног… Это место было не просто старым туннелем. Здесь происходило что-то ещё. Что-то неправильное. Кот Смоуки, однако, не обращал на звуки никакого внимания, он уверенно вёл нас вперёд.

Туннель становился шире, стены – крепче, появились следы более поздней обработки – бетонные подпорки, ржавые трубы, кабели, идущие вдоль стены. И гул стал громче. А шёпот… он, казалось, сливался с этим гулом, превращаясь в монотонный, гипнотизирующий звук, от которого начинала кружиться голова.

Впереди показался свет. Неяркий, голубоватый, мерцающий. Он исходил из-за поворота. Кот остановился перед поворотом, сел и уставился в темноту, его хвост нервно подёргивался. Он явно чего-то ждал. Или боялся?

– Похоже, пришли, – сказал Харрисон, крепче сжимая револьвер. – Что там, Стоун? Очередной генератор? Или сборище шептунов?

Я осторожно выглянул за поворот. Перед нами открылось большое подземное помещение. Пещера? Или заброшенная часть шахты, о которой упоминал мальчик в своих рисунках? Стены были неровными, каменными, с потолка свисали сталактиты. И посреди этого зала… стоял он. Тот самый мужчина, которого Харрисон видел во дворе. Невысокий, в странной широкополой шляпе, скрывавшей лицо, и в длинном тёмном плаще. Он стоял спиной к нам, глядя на стену напротив.

А рядом с ним сидел огромный чёрный пёс – тот самый Бадди, видимо. Его глаза в полумраке действительно светились красным огнём. Он не рычал, не лаял, просто сидел неподвижно, как изваяние, и смотрел туда же, куда и его хозяин.

Но смотрели они не на пустую стену. В стене, прямо напротив них, была… дверь. Вернее, портал. Арка из гладкого чёрного камня, непохожего на окружающую породу. А в арке – не темнота, а клубящийся, мерцающий голубоватым светом туман, из которого и доносился тот самый гул и шёпот. Портал в… другой мир? В другое измерение?

И самое главное – перед порталом, спиной к нему, стоял мальчик. Теодор Рэдклифф. Он смотрел на мужчину в шляпе и на пса, и на лице его не было страха. Только серьёзное, сосредоточенное выражение. Он что-то говорил мужчине, но слов мы не слышали из-за гула.

– Вот он! Мальчишка! – прошептал Харрисон. – И этот… кто бы он ни был… Что они делают?! Куда ведёт эта… дверь?

Мужчина в шляпе, видимо, услышал нас или почувствовал наше присутствие. Он медленно обернулся. Лицо его по-прежнему было в тени под шляпой, но я увидел блеск глаз – нечеловеческий, холодный. Он поднял руку, словно приказывая нам остановиться. Пёс рядом с ним не пошевелился, только его красные глаза уставились на нас.

Теодор тоже обернулся. Увидев нас, он не испугался, а скорее… удивился?

– О, мистер Стоун! Вы всё-таки меня нашли! А это кто с вами? Полицейский? Я же просил родителей не беспокоиться!

Его голос прозвучал звонко и совершенно спокойно в гулкой пещере.

– Теодор! – крикнул я. – Что здесь происходит?! Кто этот человек? И что это за дверь?! Отойди от неё, она опасна!

– Опасна? – Мальчик недоуменно посмотрел на портал, потом на мужчину в шляпе. – Вовсе нет! Это просто проход. Он ведёт… домой. Мы скоро уйдём. Я, Бадди и… Хранитель.

Хранитель? Мужчина в шляпе – Хранитель? Чего? Этого портала? Или… самого Теодора?

– Теодор, пойдём со мной! – Я сделал шаг вперёд. – Твои родители волнуются! Этот человек… он не тот, за кого себя выдаёт!

Мужчина в шляпе медленно покачал головой. И заговорил. Голос его был странным – тихим, скрипучим, но при этом словно звучал не только в ушах, но и в самой голове.

– Слишком поздно, детектив. Решение принято. Мальчик должен уйти. Он… нужен Там. Он один из Них.

Один из Них? Из кого – «Них»? И что значит – «нужен Там»? Куда вёл этот портал?

Пёс Бадди зарычал, поднимаясь на лапы. Его красные глаза горели злобой. Хранитель снова поднял руку.

– Не вмешивайтесь. Ваш путь лежит в другую сторону. Забудьте то, что видели. И уходите. Пока Пёс Тинадала не обратил на вас своё внимание.

Он кивнул на Бадди? Или имел в виду что-то ещё? И что значит – «забудьте»? Он собирался стереть нам память? Или просто убить?

Ситуация была критической. Мальчик явно находился под влиянием этого Хранителя. Портал гудел и шептал, притягивая и отталкивая одновременно. Пёс-демон готов был броситься. А Хранитель явно не собирался нас отпускать просто так. Времени на переговоры не оставалось. Инстинкт самосохранения вопил, что нужно бежать, но долг (и перед родителями мальчика, и, возможно, перед всем человечеством, если этот портал вёл куда-то совсем нехорошее) требовал действовать.

– Харрисон! – крикнул я, делая шаг вперёд, поднимая «Кольт». – Забирай мальчишку! Я отвлеку этих!

План был отчаянным. Но другого я не видел. Харрисон, видимо, тоже понял, что разговоры кончились. Он молча кивнул и рванулся в сторону, пытаясь обойти Пса и Хранителя и добраться до Теодора.

– Бадди, фас! – голос мальчика прозвучал неожиданно громко и властно.

Чёрный пёс с рёвом прыгнул на Харрисона, сбив его с ног. Завязалась короткая, яростная схватка. Харрисон был силён, но пёс дрался как демон, его клыки и когти оставляли глубокие раны.

Одновременно Хранитель повернулся ко мне. Его лицо всё ещё было в тени под шляпой, но я чувствовал идущую от него волну… не физической силы, а ментальной. Холодная, чужая воля пыталась проникнуть в мой разум, парализовать, заставить бросить оружие, подчиниться. Шёпот в голове вернулся, усиленный многократно, он твердил о бессмысленности сопротивления, о покое забвения.

Но Максим Волков прошёл через ад и не такое выдерживал. Я стиснул зубы, сосредоточился на образе Родины, на лице жены, на приказе… чёрт, какой приказ? А, неважно! Главное – сопротивляться!

Я выстрелил. Не в Хранителя – интуиция подсказывала, что пули ему не страшны. А в портал. В клубящийся голубой туман. Что будет? Не знаю! Но это было действие, нарушающее их планы!

Пуля вошла в туман и… исчезла. Без звука, без вспышки. Но портал отреагировал. Гудение стало громче, шёпот превратился в нестройный хор безумных голосов. Голубое свечение замерцало, пошло рябью. Что-то нарушилось.

Хранитель вздрогнул, его ментальная атака на мгновение ослабла. Он повернул голову к порталу, его фигура напряглась. Мальчик Теодор тоже испуганно посмотрел на мерцающую арку.

И в этот момент кот Смоуки, до сих пор сидевший у входа в пещеру, вдруг выгнул спину, зашипел и прыгнул. Прыгнул не на Пса, не на Хранителя. А прямо… в портал! Он исчез в голубом тумане так же внезапно, как и появился.

Что за чертовщина?! Кот тоже «один из Них»?! Или он пытался нам помочь?

Это секундное замешательство дало Харрисону шанс. Он сумел вывернуться из-под Пса, оттолкнуть его и вскочить на ноги. Он был ранен, но ярость придала ему сил. Он бросился к мальчику.

Хранитель обернулся, пытаясь его остановить, но я снова выстрелил в портал. Снова вспышка, усиление гула и шёпота. Это отвлекло Хранителя. Харрисон схватил Теодора за руку.

– Не пойду! Пусти! – закричал мальчик, вырываясь. – Я должен! Он зовёт!

Но Харрисон держал крепко. Он потащил мальчика к выходу из пещеры. Пёс Бадди снова бросился на них, но коп, развернувшись, ударил его ногой в морду так, что тот отлетел, взвизгнув.

Портал за спиной Хранителя начал нестабильно мерцать, цвета менялись с голубого на красный, потом на зелёный. Шёпот превратился в оглушительный рёв. Камни с потолка пещеры начали сыпаться.

– Уходим! – крикнул я Харрисону, который уже тащил упирающегося Теодора к выходу.

Хранитель снова повернулся ко мне. Из-под шляпы сверкнули холодные, нечеловеческие глаза. Он поднял руку…

Но тут портал взорвался. Не огненным взрывом. А вспышкой чистого, холодного света и звука, как тот серебряный меч. И ударной волной, которая погасила мою керосиновую лампу и швырнула меня на камни. Последнее, что я видел, – это фигуру Хранителя, поглощаемую белым светом, и силуэт Пса, воющего и рассыпающегося в прах. А потом – темнота.

Глава 7. Тишина После Взрыва

Когда я пришёл в себя, первым ощущением был холод каменного пола и пульсирующая боль в голове. В ушах звенело. Вокруг стояла абсолютная темнота и тишина – ни гула, ни шёпота, ни рычания. Только запах пыли висел в воздухе. Взрыв портала, похоже, не только уничтожил всё в пещере, но и вырубил меня на какое-то время.

Я с трудом сел, нащупал в кармане фонарик. Рука дрожала, но он включился. Тусклый луч выхватил из мрака… почти ничего. Пещера была пуста. Ни Хранителя, ни Пса – от них не осталось и следа, даже праха, как от тварей, уничтоженных серебряным мечом. Словно их стёрло из реальности. Портал исчез – на его месте была просто глухая каменная стена, покрытая копотью и мелкими трещинами. Похоже, проход закрылся. Навсегда? Хотелось бы верить.

Где Харрисон? И мальчик? Я посветил в сторону выхода из пещеры. Они лежали там, у самого входа в туннель, присыпанные мелкими камнями. Харрисон застонал и начал шевелиться. Мальчик лежал неподвижно.

Я подбежал к ним. Харрисон открыл глаза, выругался, потёр ушибленную голову.

– Что… что это было, Стоун? Землетрясение?

– Хуже, коп, – я наклонился над Теодором. Пульс был. Дышал ровно. Просто потерял сознание от ударной волны или от пережитого шока. – Похоже, наш портал решил самоликвидироваться. Забрав с собой своих… обитателей.

– Хранителя… и пса? – Харрисон с трудом сел, морщась от боли в раненом боку и плече. – Точно забрал? Чтобы они не вернулись?

– Похоже на то. Здесь их точно нет. И гул со шёпотом прекратились. – Я снова посветил на стену, где был портал. – Кажется, представление окончено.

– А кот? Твой чёрно-белый шпион? Он же прыгнул туда! – вспомнил Харрисон. Я тоже вспомнил. Смоуки. Что с ним стало? Он исчез вместе с порталом? Остался «Там»? Или нашёл другой выход? Ответа не было. Кот исчез так же загадочно, как и появился. Может, он и был частью всего этого? Каким-то наблюдателем? Или просто очень любопытным котом, которого засосало в другую реальность? Очередная загадка без ответа.

– Похоже, наш Смоуки отправился в самостоятельное путешествие, – сказал я невесело. – Надеюсь, ему там понравится больше, чем здесь. Ладно, надо выбираться. И вытаскивать мальчишку. Он без сознания.

Харрисон поднялся на ноги, покачиваясь. Мы осторожно подняли Теодора. Он был лёгким, почти невесомым. Его умные глаза были закрыты, лицо – бледное, но спокойное. Словно он спал обычным детским сном, а не только что чуть не ушёл в другой мир в компании призрачного Хранителя.

Обратный путь по туннелям был долгим и трудным. Харрисон был ранен, я контужен, мальчик без сознания. Шли медленно, помогая друг другу, светя фонарями. Тишина подземелья давила. Никакого гула, никакого шёпота. Только наши шаги и дыхание. Мы выбрались через лаз под сараем на поверхность как раз тогда, когда на востоке забрезжил рассвет.

Деревня Забытой Надежды выглядела так же уныло, как и вчера. Но теперь её тишина казалась не мёртвой, а… просто тихой. Зловещее присутствие исчезло.

– Что теперь? – спросил Харрисон, глядя на спящего мальчика у меня на руках. – Везём его родителям? И что им скажем? Что вытащили его из портала в ад, отбив у призрака и демонической собаки с помощью кота-камикадзе?

– Скажем, что нашли его спящим в заброшенном доме, – решил я. – Он играл, заблудился, уснул от усталости. Никаких Хранителей, никаких собак. Он просто испугался и потерял сознание, когда мы его нашли. Так будет лучше. Для всех.

Харрисон подумал и кивнул.

– Ладно. Проще – значит, надёжнее. А про почтальона Пиви… забудем. По крайней мере, пока. Пусть официально числится пропавшим без вести. Рассказывать про оторванную руку и призрак за стойкой – себе дороже.

– Согласен.

Мы дошли до наших машин. Положили Теодора на заднее сиденье моего «Форда». Он так и не проснулся.

– Ты отвезёшь его? – спросил Харрисон.

– Да. Это моя работа. А ты?

– Я доложу шерифу, что поиски Пиви пока безрезультатны. И поеду обратно в город. Зализывать раны. И пытаться забыть эту чёртову деревню.

Мы посмотрели друг на друга. Снова это странное чувство – смесь недоверия и товарищества, рождённого в общей опасности.

– Береги себя, Стоун. И… спасибо. За то, что не бросил.

– И ты, Харрисон. Удачи тебе с твоими демонами. На Ривер-стрит.

Он сел в свой «Студебеккер» и уехал. Я посмотрел на спящего мальчика на заднем сиденье. «Один из Них»… «Нужен Там»… Что это значило? Был ли он действительно особенным? Или Хранитель просто манипулировал им? И что случилось бы, если бы они ушли в портал? Очередные вопросы без ответа.

Я завёл мотор и тоже поехал прочь из деревни Забытой Надежды. Обратно в Нью-Йорк, к Рэдклиффам, к своей конторе, к своим мечам в шкафу. Дело было закрыто. Мальчик найден. Но ощущение недосказанности, тайны, прикосновения к чему-то древнему и непонятному осталось. И где-то там, возможно, между мирами, путешествовал чёрно-белый кот Смоуки, единственный, кто, может быть, знал ответы. Но коты, как известно, умеют хранить секреты.

Эпилог. Молоко для Кота

Я вернул Дядю Теодора родителям. Сказал выдуманную историю про то, как нашёл его спящим в заброшенном доме. Они были так счастливы, что не стали задавать лишних вопросов. Щедро расплатились. Мистер Рэдклифф долго тряс мне руку, миссис Рэдклифф плакала от радости. Теодор к тому времени проснулся, но вёл себя странно – молчал, смотрел по сторонам отсутствующим взглядом, словно не узнавал ни родителей, ни свою роскошную комнату. На мои вопросы о том, что случилось, он лишь пожимал плечами и говорил, что ничего не помнит. Может, шок? Или тот Хранитель действительно что-то сделал с его памятью? А может, он просто… очень самостоятельный мальчик, который умеет хранить тайны получше иного разведчика.

Я вернулся в свою контору. Выпил виски. Много. Пытался забыть шёпот земли, красные глаза пса, голубое сияние портала. Не получалось.

Прошла неделя. Жизнь шла своим чередом. Никаких новостей из деревни Забытой Надежды. Никаких вестей от Центра. Никаких визитов от Торна или Марлоу. Тишина.

Однажды вечером я сидел за столом, перебирая бумаги по новому, совершенно банальному делу (муж подозревал жену в краже его коллекции марок). И тут услышал тихое царапанье в дверь.

Я напрягся, потянулся к «Кольту». Кто это? Царапанье повторилось. И раздалось тихое, но настойчивое: «Мяу!»

Я открыл дверь. На пороге сидел он. Чёрно-белый, с наглой мордой и зелёными глазами. Кот Смоуки. Он выглядел немного потрёпанным, шерсть была в пыли и паутине, но вполне себе целым и невредимым. Он посмотрел на меня так, будто мы расстались пять минут назад, снова громко мурлыкнул и шмыгнул в контору, направляясь прямиком к моему столу, где стояла вчерашняя недопитая чашка кофе с остатками молока.

Как он вернулся? Откуда? Что он видел «Там», за порталом? Узнаю ли я когда-нибудь?

Сомневаюсь.

Я вздохнул, закрыл дверь и пошёл к холодильнику (маленькому, дребезжащему агрегату, который купил по случаю). Достал бутылку молока. Налил коту в блюдце.

– Ну, рассказывай, путешественник, – сказал я, садясь за стол и закуривая. – Где был? Что видел? Ну как там, уже построили коммунизм в других измерениях?

Смоуки посмотрел на меня своими умными зелёными глазами, мурлыкнул ещё раз, словно говоря: «Сначала молоко, детектив. А истории – потом. Может быть», – и принялся лакать молоко.

Похоже, моя жизнь снова возвращалась в привычное русло. Ну, почти привычное. С котом, который, возможно, видел другие миры. И со шкафом, в котором хранились два очень странных меча. Да уж, скучать мне точно не придётся.