Первый спуск

Первый спуск

Ночь, когда вода поднялась впервые, Платон Гринь запомнил по звуку. В городе не было ни машин, ни собак, ни музыки из форточек, и от этого каждый плеск делался громким, как удар. Вода шла по улицам ровно, без спешки, и там, где днём был асфальт, теперь стояло чёрное стекло.

Платон работал на воде двадцать лет. Он знал, как она поднимается в паводок, как уходит в грунт, как пахнет тиной и мазутом. Он уже тонул однажды, в девяносто четвёртом, и его вытащили; с тех пор он знал, что вода возвращается за долгами. Но такой воды он не знал. Она не пахла ничем.

— Дядя Платон, — сказал Колька. — Ну что, идём?

Колька стоял у сруба и держал в руке свой листок. Ему было тридцать, он работал водолазом на насосной станции, и у него была дочь, семи лет. Девочку звали Полина, и её имя стояло в листке: «приглашена».

— Покажи ещё раз, — сказал Платон.

Колька протянул листок. Бумага была плотная, белая, с ровными строчками, и от неё пахло типографией.

СВОД · ЛИСТОК УЧАСТНИКА Ерохин Николай Петрович, 30 лет. Класс: Ныряльщик. Участок: «Старицкий колодец». Норма выживаемости: 9 %. Задача: подтвердить проход. При исполнении дело Ерохиной Полины Николаевны, 7 лет, будет пересмотрено.

— Пересмотрено, — повторил Платон. — Это не «отпущена».

— Я знаю. — Колька сложил листок. — Но это хоть что-то.

Платон не стал говорить, что Свод не меняет решений и что «пересмотрено» в канцелярии значит то же, что «отложено до следующего раза». Он ещё раз проверил сруб, цепь и чёрную воду внизу и полез первым.

Внизу было тесно и холодно. Карман — узкая сухая полка над водой — держал двоих с трудом. Колька дышал часто, и его дыхание отдавалось в кладке.

— Правила помнишь? — спросил Платон.

— Не пить. Не отвечать. Не брать чужого. Не врать. Не оборачиваться.

— И не оборачиваться, — сказал Платон. — Это главное.

— Ты уже говорил.

— Скажу ещё раз.

Коридор начинался сразу за карманом. Вода в нём стояла по грудь, тяжёлая и неподвижная, и фонарь выхватывал из темноты кирпичи, корни и метки на стенах — короткие чёрточки и косые крестики. Платон шёл первым, Колька за ним, и оба старались ступать тихо.

Голос пришёл на середине дороги.

— Сынок, — сказал он из темноты. Тихо, устало, с той домашней хрипотцой, которую узнаёшь раньше всех остальных голосов на свете.

Платон сжал зубы и шагнул дальше. Мать умерла восемь лет назад, и он давно не слышал её голоса. Но узнал сразу.

— Сынок, ну где ты? — позвал голос ближе.

Платон не ответил. За спиной Колька сбился с шага, и вода вокруг него качнулась.

— Не отвечай, — сказал Платон, не оборачиваясь. — Иди.

— Иду, — сказал Колька. Голос у него был чужой.

Дальше голоса пошли один за другим. Женские, детские, стариковские. Они просили, спрашивали, звали по именам. Колька молчал, и Платон слышал, как он дышит, и как вода идёт за ним, и больше ничего.

Потом позвали Кольку.

— Пап, — сказала девочка. — Пап, ну где ты?

Колька остановился.

— Это не она, — сказал Платон. — Колька, это не она.

— Я знаю.

— Тогда иди.

Колька шагнул. Ещё шаг, ещё один. Голос позвал снова, ближе, и заплакал тонко и знакомо. Колька шёл, и Платон слышал, как он дышит через сжатые зубы.

Железная дверь нашлась там, где было сказано: в тридцати шагах, в конце коридора. Пол у неё пошёл вверх, и вода спала до колена. Платон подошёл первым и положил ладонь на железо. Оно было холодное и влажное, как лёд в погребе.

— Подтверждаю, — сказал он.

Колька встал рядом и тоже положил ладонь.

— Подтверждаю.

На двери вспыхнули и погасли две аккуратные галочки. Никаких слов, только две отметки, как в наряде. Платон выдохнул и повернул назад.

— Всё, — сказал он. — Теперь домой.

Обратная дорога началась с воды. Она больше не стояла — она шла. Сначала медленно, потом сильнее, и вскоре Платон почувствовал, как она тянет его за ноги, к затвору.

— Быстрее, — сказал он. — Колька, быстрее.

Они шли по грудь, и вода поднималась. Платон не пил. Он держал голову высоко, дышал через рот и считал шаги. На сороковом шаге он поскользнулся. Нога ушла в ил, вода ударила в лицо, и он хлебнул через нос — от неожиданности, коротко, как хлебают из кружки.

Вода была холодная и пустая, как стекло. Платон выпрямился, откашлялся и пошёл дальше. Он ещё не знал, что это стоило ему семи процентов.

Колька отстал на повороте. Платон услышал, как за спиной вода плеснула сильнее, и обернулся.

Колька стоял по грудь в воде и вглядывался в темноту. Голос звал его из этой темноты — тонкий, детский, испуганный.

— Пап, ну где ты? — плакал голос. — Пап!

— Колька! — крикнул Платон.

Тот не услышал. Он сделал шаг в сторону голоса, и вода под ним просела.

Платон рванулся к нему. Он успел схватить его за куртку, потом за руку, и потянул. Колька не сопротивлялся. Он смотрел в темноту и улыбался, и это было хуже всего.

— Я здесь, — сказал он. — Не плачь.

Вода взяла его за ноги. Платон держал, сколько мог. Он держал, пока руки не свело, а потом Колька выскользнул из куртки, и вода сомкнулась.

Платон нырнул. Он нашёл его на дне, в илистой яме, и вытащил. Колька был тяжёлый, как мокрое дерево. Платон взвалил его на плечи и пошёл к двери, и вода шла за ним, и голоса звали его со всех сторон.

Он не оборачивался.

Дверь осталась позади. Платон шёл по колено, потом по пояс, потом по грудь, и коридор не кончался. Он шёл два километра — по кладке, по корням, по воде, — и всё это время Колька лежал у него на плечах.

Платон вылез через люк у Коммунального моста, вытащил Кольку и положил на асфальт. Над городом стояла серая ночь, и вода в Алее шла ровно, без кругов.

Колька не дышал.

Платон сел рядом и сидел, пока не замёрз. Потом встал и подошёл к листку, который висел в воздухе над мостом:

СВОД · ИТОГ Проход: подтверждён. Задача выполнена. Выбыл: Ерохин Николай Петрович, 30 лет. Дело Ерохиной Полины Николаевны: пересмотрено. Статус: приглашена. Гринь Платон Сергеевич: норма выживаемости — 2 %. Явка добровольная.

Платон прочитал всё дважды. Потом снял с себя куртку, накрыл Кольку и пошёл в город.

С тех пор он ходил один. В списки не записывался, с группами не путался, никого не водил за собой. Он знал: внизу не врут. Внизу берут готовое — и отдают только то, что ты сам отдал.

СВОД · УВЕДОМЛЕНИЕ ЧИТАТЕЛЮ Рассказ зачтён. Дело Платона открыто, закрывать нечем. Один спуск, один напарник, два процента. Свидетель: лайк. Показание: комментарий. Явка добровольная.