Лазарь

1. Вечность

Цифры на дисплее повёрнутых к лицу часов как будто застыли. На краю кушетки, намертво вцепившись пальцами в жёсткий матрац сидел пациент под армейским номером 11.2620-3в. В гражданском реестре пансионата «Терра-10» напротив номера стояло имя Андрос Шайнин. Впрочем, что теперь значит имя? Пустое место. Номер имеет бо́льший вес, по нему назначена пенсия и квота на реабилитацию.

Руки дрожали. Синтетика под пальцами неприятно хрустела и успела приесться до зубного скрежета.

— Корпус уходит влево, Анж, — сухо отозвался старик, сидящий на пластиковом стуле напротив, не поднимая глаз от своего планшета. — Держи ось. Согнёшься — обнулю таймер, и начнёшь сначала.

— Ну, ты и мразь, Макс. У меня и так… ноги сдохли, — задыхаясь, выдавил сквозь зубы Андрос. Искусанная губа опять закровила. — Ты историю болезни читал, садист недорезанный?

— Ноги тебе не нужны, чтобы сидеть. Спину держи. У нас по регламенту еще семь минут вертикали.

Андрос сглотнул вязкую слюну. Каждое слово отдавалось в затылке. Углепластиковый панцирь медицинского корсета, туго затянутый на ребрах, держал торс в тисках, а голову в жёстких объятиях. Каркас принимал на себя тяжесть тела вместо раздробленного позвоночника. В медицинских документах стояло опустошающее: «полная, необратимая параплегия». Мышцы груди уже горели так, словно под кожу залили раскаленную плазму. Напряжение мелко трясло спину, вымывая последние силы. Из-под черных широких ремней по шее катился крупный пот.

На прикроватной тумбе пискнул коммуникатор — пришло письмо. Андрос скосил взгляд на таймер. Еще пять минут. Вечность.

— Транспортник прорвался. Тебе пришла почта, — мимоходом уточнил садист напротив. Даром, что реабилитолог.

— Да, — выдохнул Андрос. Всё тело дрожало крупной, унизительной дрожью.

— Прочтёшь?

— Потом.

— Вдруг там письмо от твоей? Или соцуведомление? — в голосе послышалась издёвка. Макс знает, что Андрос уже год ждёт очереди на протезирование.

Андрос не ответил. Жена уже прислала уведомление о разводе в прошлую доставку. Не спасла даже выданная наспех медаль и поощрение. Чтобы отвлечься от огненного колеса в спине начал считать до ста. А потом обратно. Опять.

*****

«Гражданин_ Шайнин Андрос, Ваша государственная квота на бионическое протезирование позвоночного столба пересмотрена в связи с загрузкой реабилитационных центров. Статус заявки "в процессе рассмотрения". Срок ожидания увеличен на сто двадцать террианских суток. Подтвердите ознакомление ответным письмом».

Андрос свернул почту на виртуальном экране. Какой смысл подтверждать согласие на ожидание, если нет альтернативы? И чинуши от министерства здравоохранения знают об этом, но каждые полгода присылают это треклятое письмо. Макс давно ушел, не прощаясь, не сочувствуя. За долгое время работы в пансионате он привык к калекам вроде Андроса Шайнина, участь которых — дожить свой век на соцобеспечении, получая небольшую пенсию по инвалидности. Такие никому не нужны. Все, на что можно рассчитывать — койка в палате пансионата для ветеранов, если повезёт, в отдельной, сроком на год. Потом домой.

Андрос лежал, слушая собственное сердце, стучащее в ушах. Мышцы отпустило, но остаточный огонь ещё горел внутри, стекаясь к спине, особенно к пояснице. На искусственном спутнике планеты Сварга наступала ночь, и в палату заползли кровавые сумерки, затаскивая с собой и кошмары.

— Включи новости, — прохрипел Андрос электронному помощнику. И сразу перед ним во всю стену развернулся экран с несколькими каналами последних сводок с фронта. Энлийские корабли прорвали оборону и подошли вплотную к Сварге, последнему оплоту человеческого фронта в этом секторе. На экране разрывались снаряды, взрывались реакторы кораблей, превращая всё вокруг в радиоактивную пыль. Линия Крюгера сдана после нескольких месяцев сопротивления.

— Выключи, — он уставился на тёмно-серый прямоугольник стены, когда робот послушно выполнил просьбу. Светильники по вечерам не включали, стараясь экономить мощности.

— Тебе, как обычно, анестетик и снотворное, Андрос? — уточнил механический голос.

Как обычно. С некоторого времени это стало рутиной. Пара таблеток и можно забыться сном часа на четыре, пока боль и кошмары снова не выдавят в реальность.

— Напоминаю, что доктор Тебрэ рекомендовал снизить дозировку. Мы обсуждали, помнишь?

— Пусть идёт к чёрту, — выплюнул Андрос в потолок.

— Не понял запроса…

— Ничего не надо, отвали.

— Понял…, но помни. Если что я — рядом.

*****

Сон пришёл только к полуночи, когда усталое, разбитое на куски сознание угасло, наконец, провалившись в воспоминания, как в тину болота.

«Оса», эвакуационный военный корвет, замер, готовый к старту к безопасной ещё станции на краю системы. Задача — эвакуация выживших из разрушенного ударом ксеносов галеона-госпиталя.

Андрос снова сидел в кресле «Осы», медицинского эвакуационного военного корвета, и пальцы до боли впивались в джойсы управления маневровыми. Где-то в утробе корвета завывал перегруженный реактор. В ушах отстреливался очередями тактический канал: кто-то орал, захлёбываясь, сквозь частоту пробивался мёртвый стрёкот зенитных турелей.

Справа по курсу в чернильной темноте космоса разваливался галеон. Огромный человеческий корабль полыхал изнутри, выплёвывая в вакуум куски палубы и тела. Андрос уводил отстыковавшуюся машину в крутой вираж. Трюм за спиной был набит ранеными сверх всяких нормативов — перегруженный корвет неохотно слушался рулей, его заносило на инерционных петлях, а компенсаторы в кабине выли на пределе, не успевая гасить перегрузку.

А потом космос за узкими иллюминаторами перечеркнула серая тень.

Многотонный обломок внешней титановой брони корвета, оторванный взрывом реактора, летел прямо на кабину. Скорость была такой, что Андрос успел только рвануть левый маневровый на полную, срывая движки на вой.

Машина вильнула. Удар пришёлся вскользь, по касательной, но этой кинетической энергии хватило бы, чтобы сместить орбиту.

Звук сминаемой обшивки это оглушительный, ни на что не похожий грохот. Многослойный ферропластик с титановым каркасом выдержал, но внешняя броня прогнулась, как жестяная банка под обухом топора.

Андрос видел, как левая стена рубки прямо на глазах теряет форму и пухнет внутрь тяжёлым металлическим пузырём. Силовой шпангоут со стоном пополз внутрь. Изуродованная приборная панель, сорвавшись с пазов, вместе со стальной станиной пульта на полной скорости пошла прямо на него. Почти как бронированный пресс.

Пятиточечные ремни компенсации намертво держали его, прижимая к спинке пилотского кресла. Второго пилота сплющило прямо на месте, снесло половину тела. А ушедший назад многотонный щит управления с силой впечатался в нижнюю часть торса.

Андрос физически услышал звук своей ломающейся жизни внутри. Короткий щелчок в пояснице, отдающий в голову. Нижняя половина тела мгновенно перестала существовать во вселенной, растворилась в волне парализующего шока. Последнее, что он помнил, свой голос, отдающий команду на автопилот и герметизацию пассажирского отсека.

2. Шанс

На следующий день всё повторилось. Макс заглянул после завтрака, начал привычно разрабатывать Андросу суставы мёртвых ног — рутинная процедура, чтобы оставить их подвижными. Андрос молча отвернулся. Он ненавидел эти минуты. Смотреть, как чужие руки двигают твоё собственное тело и не иметь возможности управлять им самому, было тошно.

Макс оставил в покое его левую лодыжку, зафиксировал колено и, не поднимая глаз, негромко произнес:

— Слышал утреннюю сводку? Энлу зажали третью эскадру у Селены. Если так продолжится, Сваргу могут эвакуировать.

Андрос не шелохнулся. Из-за экономии энергии в палате горело только одно диодное кольцо над кроватью.

— Плевать, — хрипло отозвался он. — Моя очередь снова отодвинулась на полгода…

— Хочешь снова летать? — старик на удивление аккуратно опустил его ногу на матрас и выпрямился.

Андрос наконец повернул голову, хмуро уставившись на реабилитолога.

— А ты как думаешь, док?

— Если готов рискнуть, — Макс подошёл к умывальнику, смывая с рук дезинфектант. — Они ищут добровольцев. Желательно пилотов с опытом. Ты ведь парсеков сто уже налетал? Контракт неофициальный, экспериментальный. Есть шанс для тебя встать на ноги. Самому. И снова летать. Но риски летального исхода большие, сам понимаешь. Подумай. Другого такого шанса у тебя не будет. Или ждать официальной квоты. Зато безопасно.

Макс замер, словно ждал, что Андрос откажется. А тот молчал, прикидывая, не сон ли это.

— Где подписать? — хрипло и тихо, боясь спугнуть удачу, спросил Андрос, приподнимаясь на локтях.

*****

В этот же день Андрос подписал отказ от квоты, от претензий и от госпитализации, и переехал из опостылевшего пансионата на орбите в новое бронированное здание лаборатории с армейскими крыльями на дверях на поверхности планеты.

Безликие, бесстрастные лаборанты взяли кровь, мочу, сняли кардиограмму, сделали сканирование всего тела, зафиксировали ещё раз тяжёлое компрессионное повреждение двух поясничных позвонков. Проверили синаптический контакт спинальной связки. Присвоили новый номер взамен старого и в сопровождении немолодого лаборанта в костюме химзащиты отправили Андроса на медицинской каталке в лифт.

Счетчик бесстрастно отсчитал семь уровней вниз. Лаборант выкатил каталку. Всё, что оставалось — это фиксировать количество ламп над головой. Одна, две…десять. Поворот. Потолок, похожий на потолок операционной.

— Что здесь? — услышал Андрос новый голос. — Отлично… — невидимый незнакомец читал данные анализов и исследований.

— Выглядит многообещающе… Он военный пилот? Значит — пять разъемов… то, что надо.

Кто и что ответил незнакомцу, Андрос не слышал. От проведенных манипуляций все тело сотрясало мелкой судорогой, а в спине дёргало.

— Ты меня слышишь? — над головой склонился старик с аккуратно стриженной бородкой. — Готов?

И к кому-то в стороне.

— Он подписал отказ от претензий?.. Отлично! Начнём прямо сейчас…

*****

Андрос снова очнулся в палате. Он подумал, что это она. Но нет, здесь было больше света, на висках и груди сидели датчики, а сам он лежал в кресле, привязанный к нему через спинальные разъёмы. В районе четвертого позвонка жгло .

Все вокруг плавало в супе из образов и очертаний. Кажется, он видел Макса. Старый садист.

— Как дела, Анж? Держишься?..

А это жена. Откуда она здесь?

— Ты псих, Анжи! Просто псих!

Военный хирург, который штопал ему спину.

— Мы с тобой из поколения, которое просто так не сломать, да? Да? Клянись…

— Показания нестабильны…

Михлаус, старый приятель, кажется, он сгорел в челноке при неудачной эвакуации из горящего корабля.

— Выпьем дружище? Сакки? Как предпочитаешь? Я знаю, что покрепче…

— Снижайте давление!

И душный голос автоматического робота соцслужбы из динамика

— Ваше прошение зафиксировано. Когда подойдёт ваша очередь, мы вам сообщим.

— Есть синхронизация! Господин Хальцин! Есть!

— Отлично!

И после этого погасло всё: свет, воспоминания и сознание.

*****

— Думаешь, всё так просто? — сосед по палате, все звали его Штурман, подтянул гантель. На плече вздулась внушительная мышца бицепса. Тоже из смертников. Врачи диагностировали ему дистрофию нервных клеток. Паралич до конца жизни. Но здесь он тоже получил свой шанс. Где здесь? Этого Андрос не знал. Помнил только, что проект называется «Лазарь», всё засекречено, взята подписка о неразглашении. Андрос получил кодовое имя «Хромой» и двадцать седьмой номер, о чём ему сообщил хмурый медбрат при выдаче препаратов сразу после возвращения из лаборатории. В целях конфиденциальности. Имена останутся лишь в личных делах. Никто никого не знает. Логично.

— Мне плевать, — отозвался Андрос, натягивая майку. Встал, похромал к выходу. Ноги держали плохо. Новый реабилитолог велел больше времени проводить на тренажёрах. И здесь Андрос был с ним согласен. Чувствовать тело после перерыва, это как взлететь на собственных крыльях. Обещали вернуть в строй, а значит, небо и космос снова ждали пилота. За это Андрос был готов терпеть судороги от нагрузок, изнуряющие тренировки и бесконечные тесты. И даже факт собственной измены.

Штурман прав, всё не просто. Чудо, благодаря которому многие здесь обрели второй шанс — энлийские генные ускорители, вживленные в свободный слот спинальной связки. Шанс выживания один к одному. Многие не дожили до своего триумфа. Но счастливчики вернули себе свою жизнь. Почти.

И упускать этот шанс глупо. Андрос упрямо поднялся на беговую дорожку. Они хотят, чтобы он был в форме. Что ж здесь желания совпадают.

*****

— Всё охрененно не просто, — не унимался Штурман. Обед в общей столовой. Не пришел или не успел — остался без пайка. — Как только у тебя вынут эту штучку, — он ткнул пальцем за спину, — ты сразу кончишься, понял? Твоё тело теперь, как наркоман, не сможет без допинга…

— Зато я на своих двоих, братан, — безвкусная белковая масса не вызывала аппетита. Но кроме неё здесь ничего не выдавали. Даже аппарата с саккой не было. — Остальное меня не волнует…

— Это смерть, братишка, конец всего…

— Номер тринадцать, пройдите в лабораторию «А», — хриповато выдал динамик.

— Конец всего… — Штурман встал и протянул руку, Андрос, не думая, пожал её. Ещё не знал, что в последний раз.

*****

Штурман не вернулся. На следующий день в комнату заселился новый сосед. Высокий, худоватый альционец.

— А Штурман где? — сначала Андрос не понял, что произошло.

— Сгорел твой Штурман, — грубо огрызнулся альционец. — Кончился!

— Не понял, — Андрос подошёл к соседу, навис над ним, пока тот раскладывал свои вещи, просто выбрасывая чужие на пол. — Что произошло?

— Спроси у Хальцина! — альционец выпрямился, оказавшись выше на полголовы. — Ты ещё не понял, во что ввязался, смертник? Так сходи и посмотри! Дебил!

И Андрос пошёл к лаборатории. Створка в лабораторное крыло преградила путь, отказывая в доступе. Андрос ударил в неё кулаком.

— Номер двадцать семь, вернитесь в бокс, — перекатился по коридору механический голос.

— Я хочу поговорить с Хальциным! — крикнул Андрос, упрямо не отступая от двери. — Сейчас!

— Вернитесь в бокс немедленно. Для вашей безопасности.

— Да, дай ты мне просто поговорить! Один вопрос!

— Номер двадцать семь…

И со стороны служебного крыла уже спешили крепкие, подтянутые ребята в полевой броне с «либерами» наперевес. Андрос поднял руки.

— Я хочу поговорить с Хальциным! И всё!

Первый удар опрокинул бунтаря на спину, а второй заставил прижать колени к груди.

Охрана сработала слаженно. Они пинками заставили лечь на живот, дали разряд парализатора в область гортани, стянули руки блокаторами и поволокли по коридору лицом вниз прочь от жилых боксов. Вместе с задержанным охрана спустилась ещё на уровень ниже, а там в тусклом свете единственного светильника Андроса выкинули на пол одного из изоляторов. Дверь с шипением закрылась.

— Какого хрена? — он выкрикнул, наконец совладав с голосом. — Что творите?

Но ответить было некому. Только в углу мерцал алый диод включённой камеры. Значит, наблюдают. Интересно, звук есть? Жаль, руки связаны, а то показал бы им, где он вертел всех их вместе взятых.

— Номер двадцать семь, — отхаркал динамик. — День первый. Температура среды… двадцать… градусов.

Андрос почувствовал, как температура вокруг начала меняться. Легкий сквозняк из вентиляционного клапана исчез. Вместо него по полу пополз тяжелый, удушливый жар. Стены и металлические плиты настила, которые только что казались ледяными, начали стремительно нагреваться, вытягивая из маленького бокса последние остатки прохлады.

3. Выход

— Номер д-двад-дцать семь. Д-день третий. Температура сред-ды сорок д-два град-дуса…

Динамик хрипел и заикался, плавился от жары вместе с человеком. Но Андрос его не слышал.

Через два часа после заключения воздух в изоляторе стал сухим и плотным, почти искрящимся, словно его гнали из плавильного цеха. Жара навалилась плотным покрывалом - до обморока. Каждый вдох обжигал глотку и лёгкие. Слюна высохла в вязкий клей, а распухший язык начал противно липнуть к нёбу. Даже рта не раскрыть.

— Хотя бы руки развяжите, твари… — прошептал пленник. Думал, что прошептал. Кричать бесполезно. Он пытался.

Сердце теперь стучало в ушах молотом, ударяя в затылок. За что? Чего они хотят? Не задают вопросов, не выдвигают требований.

Дверь бесшумно открылась, впуская прохладный воздух из коридора. Вошли двое, расплывающиеся в сумерках и бреду в уродливые тени. Подняли с пола тело, положили на медицинскую платформу и повезли прочь из этого ада, за что Андрос был им благодарен, хотя и не мог сказать лично. Он дышал прохладой, как пил, и никак не мог утолить жажду. Узнаваемый голос.

— Подключайте…

И снова проклятая лаборатория, капсула реанимации и до рвоты знакомые запахи.

— Так… посмотрим, что здесь… - Он словно диктует под запись. - Отлично! Образец номер двадцать семь удерживает жизнеспособность на семьдесят втором часу экстремально-безводного режима. Потеря массы - всего пятнадцать процентов. Клеточный распад подошёл к критической точке, но скорость регенерации перекрывает некроз тканей. Образец стабилен, в отличие от тринадцатого и семнадцатого. Это хорошо. И подтверждает мои выводы. Энлийские генетические ускорители повышают выносливость человеческого тела в разы при полной синхронизации! Следующий шаг — разгерметизация. Посмотрим, каков будет порог его стабильности. Подключите капельницы и введите солевой раствор. Приведите его в чувство.

— Суки, — выдохнул Андрос прежде, чем на лицо легла медицинская маска с кислородом.

*****

Андрос проснулся от толчка. Капсулу под спиной трясло мелкой дрожью. Аварийный протокол, зашитый в автоматику, выдавил разъемы из портов, отстегнул крышку капсулы, давая свободу движения. В лаборатории, как ни странно, никого не было. Андрос сорвал с лица кислородную маску и сдернул медицинскую обвязку с локтя. Хватит. Когда речь шла о тестах он представлял себе армейские тесты на выносливость, а не эту фабрику пыток.

Бежать.

Пол снова дрогнул и свет погас, погрузив все вокруг в беспросветный мрак. Автоматика штатно включила алые аварийные лампы вдоль коридора.

— Внимание! Идёт эвакуация… Внимание! Идёт…

Динамик сорвался и затих. Где-то слышался удаляющийся топот. Похоже, все бегут. Но он не успел сделать и шага.

Чудовищный удар пришёл не от бомбардировки, как ожидалось, а изнутри здания. Автоматические заряды самоуничтожения сработали на нижних уровнях, перемалывая лабораторию и весь биоматериал в пыль.

Пол под ногами внезапно стал подвижным. Огня не было, лишь только оглушительный, рвущий барабанные перепонки, грохот и плотная волна упругого воздуха пополам с пылью и кусками бетона, которая ударила Андроса в грудь, срывая с места, как мусор. Его швырнуло назад, во мрак лаборатории.

Спиной он налетел на стену, ударившись ещё и головой до ярких вспышек перед глазами. Старый перелом за долю секунды дал о себе знать волной боли от кончиков пальцев ног до макушки.

Но это было ещё не всё. Сверху от удара со стоном просел многотонный кусок бетонного перекрытия, поднимая тучу едкой, удушливой крошки. А потом ещё и ещё, слоями, как детский конструктор, складывалась махина из бетона. Накатившая следом темнота пополам с удушливой волной поднявшейся пыли стала абсолютной. Она накрыла его мгновенно, гася остатки мыслей и снова утягивая сознание в пустоту.

*****

Сознание возвращалось медленно, через силу, словно его вытаскивали из глубочайшей шахты. В ушах стоял плотный, монотонный гул.

Андрос открыл глаза. Вокруг стояла кромешная тьма, густо замешанная на бетонной пыли, которая хрустела на зубах и забивала легкие. Хотелось кашлять до рвоты. Правое плечо и ребра придавило обломком плиты. Старый перелом в пояснице больше не стрелял острой болью. Этим очередным воскрешением он, наверняка, обязан подаренному уже теперь энлийскому ускорителю. Взрыв аннулировал и контракт, и соглашение о неразглашении. Он аннулировал всё кроме желания выжить.

Андрос уперся ладонями в накренившийся кусок бетона. Скрипнул зубами, выползая из-под обломка. Куски арматуры пропахали на груди глубокие борозды.

— Семь солнц мне в печень… я буду жить, — хрипло выдохнул он.

С усилием он отполз в сторону. Кусок плиты над головой опасно просел, грозя придавить и похоронить заживо здесь же. Нельзя было оставаться. Надо идти, ползти, что угодно, лишь бы вырваться.

В прорехах пробитых плит, где-то высоко, на верхних уровнях, трепетали рыжие отблески пожара. Удушающе пахло палёной плотью и проводкой, капала вода из разорванных труб. База продолжала глухо содрогаться — что-то продолжало взрываться, возможно реактивы или газ, обрушивая то, что ещё держалось.

Андрос поднялся, держась за растрескавшуюся стену. Ноги дрожали, шатало и мутило. Но не сейчас.

Он пошёл вперед в надежде найти безопасный путь наверх.

*****

Аварийные протоколы, несмотря на разрушение основных узлов станции, отработали как надо. Все наружные двери разблокировались, позволяя просто выйти без предъявления допуска. После изнурительного подъема по обрушенным перекрытиям через горящие уровни этажей, глоток прохладного ночного воздуха ощущался, как погружение в воду. Хотелось закрыть глаза и просто плыть по течению.

— Есть! — услышал Андрос чей-то далёкий голос. — Есть живые! Сюда!

Усилием воли он заставил себя открыть глаза. Нет, на Сваргу не напали энлийские штурмовики. Небо над головой оставалось чистым. Лишь звёзды, как немые свидетели человеческой глупости, лениво подмигивали выжившему.

— Ты как, браток? — Подбежали люди, одетые отчего-то в гражданское. Андрос с трудом вспомнил, что здесь, недалеко, есть целый город переселенцев. Вроде какая-то закрытая община или вроде того. — Жив?

Ответить он не смог. Чужие руки подняли с земли, вручили баклашку с водой. Дрожащими руками Андрос поднял ставшую невообразимо тяжёлой бутылку, ловя ртом сладчайшие капли.

— Я как грохот услыхал, так сразу сюда! — Андрос вдруг понял, что ему уже давно рассказывают о произошедшем.

— Говорят, сюда идёт энлийский флот!

— Нас будут эвакуировать?

— Что нам делать?

— Здесь есть борта на аэродроме, но база опустела…

Вопросы сыпались, как горох, но отскакивали от воспалённого сознания, не достигая цели. Наконец, Андрос оторвался от бутылки. Оглядел встревоженные и даже напуганные лица.

— Мы здесь погибнем? — спросил его прямо мужчина в плотной куртке одетой прямо поверх домашнего костюма. И протянул руку. — Уннар. Уннар Ризз меня зовут.

4. Выживший

— У нас целый госпиталь раненых! — толпа вокруг всё уплотнялась и уплотнялась. Вскоре приятная ночная прохлада сменилась закипающим от паники воздухом вокруг. Кто-то ещё пытался разбирать завалы, но отступил перед поднимающимся жаром.

— Говорят, энлу скоро будут здесь! Поэтому лабораторию и взорвали!

— Погоди, Василь.

Мужчина в куртке похлопал качающегося Андроса по плечу.

— Ты пилот, браток?

— Да, — выдохнул тот.

— В третьем доке стоит списанный пинас, — быстро заговорил мужчина. — Военные его бросили, когда улетали, похоже, у него маршевый барахлит. Наши мужики-техники люк-то вскрыли, сеть от наземного кабеля запитали, приборы горят… Но ИИ корыта заблокировал реактор. Требует биометрию лётчика. У нас таких нет… Без реактора мы эту дуру даже с гидравлических опор не снимем.

— Куда… — Андрос совладал с голосом, — куда вы хотите лететь?

— На орбите, я слыхал, есть медицинский спутник. Оттуда нас точно заберут, — с уверенностью сказал мужчина. — Уж не бросят!

— Тебя как звать-то? — раздалось справа участливое. Старая жизнь только что сгорела внизу. Но биометрия его с лихвой выдаст, если не сжечь плату до прибытия на место назначения.

— Где… пинас? — вместо ответа спросил Андрос.

*****

Третий док встретил разгорячённым гулом голосов людей, принявших стоящий там борт за свою последнюю надежду. Пинас стоял посреди ангара, похожий на порождение детского воображения, уж очень грубо и нелепо был собран. От фюзеляжа корабля к стене дока тянулся толстый силовой кабель наземного питания. Внутри открытого трюма стоял гул. Люди заносили раненых с транспортников и укладывали в трюме прямо на пол. Время уходило.

Андрос протащился счерез гудящую, суетную толпу, цепляясь руками за выступы переборок и любую подходящую опору. Ноги дрожали, но ни онемения, ни слабости в них Андрос не чувствовал.

Рубка пинаса молчала. Ни гула подключенных приборов, ни писка входящей частоты. Приборы и виртуальные экраны тускло светились жёлтым в режиме гибернации, запитанные от внешней наземной сети космопорта. Андрос мешком рухнул в пилотское кресло. Сзади из подголовника выдвинулся синаптический шлейф старой модели.

Андрос откинул голову назад. Четыре свободных разъёма на шее замкнулись на бортовую шину. Это не прыжок в струну, говорил он сам себе, просто эвакуационный рейс. Возможно не один. Как обычно. Он справится. Надо дожать.

Перед глазами выстроилась ровными строчками телеметрия пинаса: давление в гидросистемах, остаток кислорода, заряд буферов. Бортовой навигатор тут же выдал красную рамку блокировки: «Внимание. Требуется авторизация пилота».

Андрос ввёл в консоль свой старый код эвакуационной службы. Система считала его ДНК через контакты шлейфа, распознала профессиональный класс. Экран вспыхнул зелёным и навигатор тут же сдался. «Авторизация успешно завершена. Лейтенант Шайнин, приветствуем на борту».

Андрос оскалился. Борт принял его биометрию. До того, как они прибудут на место, эту плату придётся выжечь.

— Ну, давай! — прохрипел он и задал начало протокола предпускового разогрева.

Глухо, где-то в самой корме судна, заворочался маршевый термоядерный реактор. На приборной панели задрожала пыль и мелкий мусор. Пинас полностью перешёл на автономное обеспечение, сбрасывая внешнюю сеть.

На левом мониторе замигал индикатор: «Магистраль внешнего питания подключена». Андрос, не глядя, нажал на кнопку аварийного отстрела. Реактор загудел ровно. Осталось дождаться окончания погрузки.

— Женщин возьмешь, браток? — в рубку протолкались двое. У обоих в глазах надежда. Сколько раз такое было?

— Сколько? — безразлично уточнил Андрос. То, что взлёт снова будет нештатный — это очевидно. - Имей в виду, будет адски трясти.

— Трое! Того они... Беременные. Остальных уж после… Вернёшься же? За нами?

— Вернусь, — кивнул пилот. — Пятиминутная готовность, чтоб все отошли от борта.

Спустя время Андрос выжал дюзы вертикальной ориентации. Гидравлические опоры шасси разжались, и перегруженный пинас, тяжело, с натужным воем оторвался от земли, уходя в небо.