För alltid förvisad, för alltid ensam

Глава 1

— ... и ваши имена впишут в истор... — пафосно вещала голограмма, но её бесцеремонно перебил удар силовой монтировки.

— Да на хер эту вашу историю! — заорал я и снова бабахнул по голопроектору. Нервы не выдерживали. Я лупил по прибору с дикой яростью, но даже грозный инструмент не смог навредить устройству.

На века делали.

Я отбросил монтировку и пнул постамент. Ожидаемо не помогло.

— ...одарные потомки не забудут ваш беспримерный подвиг и неистощимую силу духа... — гнула свою линию голограмма. Густой баритон Президента отражался от стен и терялся где-то в пустых коридорах.

Я взвыл. Выскочив из центра связи, я устремился к выходу. В мутной дали уже виднелась прозрачная шахта гиперлифта, подсвеченная алыми огнями.

— ...воли и благородства, которыми может обладать только бессмертный... смертный... мертный... — скакало эхо.

Бессмертный. Единственный и неповторимый. Перед глазами до сих пор стояло ужасное зрелище из гибернационных саркофагов членов экипажа.

Бессмертные оказались очень даже смертны.

— Ты тогда поступил правильно, — подал голос корабельный ИИ Розетта.

Я выматерился и мысленным приказом распахнул дверь лифта. Проносились уровни, когда я поднимался всё выше. Пустующие хозблоки. Оранжереи, где медленно гибли увядающие растения. Ангар с "Мантикорами" и "Стригоями", которые стояли на вечном приколе. Не видать больше этим истребителям героических вылетов. Я всего лишь техник, а не пилот.

Медблок, арсенал, лаборатория. Жилкорпус, полигон и опять лаборатория. Целая тьма уровней. Километры ввысь.

А вот и "Поднебесье". Лифт остановился. Я вышел в узкий коридор, который вёл к обзорной палубе. Её врата были наглухо задраены, а на электронном замке сияла пиктограмма блокировки.

— Внимание, — чирикнул электронный голос, — обзорная палуба номер 138-V разгерметизирована. Наденьте скафандр.

— Иди лесом, — буркнул я и набрал деблокирующий код.

Лихо свистнул воздух, и меня вышибло наружу. Взметнулась стеклянная пыль. Меня протащило по гладкому полу, на котором блестел иней замёрзших газов. Я обо что-то больно ударился, но клеточные наномашины внутри меня уже приготовились к более суровым испытаниям. Пол, стены и потолок забавно менялись местами, пока я мчался к разбитому иллюминатору в бессмысленной круговерти. Ещё немного, и я вывалюсь за край. А там...

В чёрном бархате небес застыли тусклые звёзды. Словно налитые кровью, они смотрели на мои кульбиты с равнодушной злобой. Гаснущие светила, наверняка разменявшие свой роковой триллион. Тлеющие угли умирающей Вселенной.

А подо мной километры пустоты. Я камнем падал на серое плато безымянной планеты. Отливающее багровым в ослабевшем свете местной звезды, оно приближалось обманчиво тихо. Только мельтешение палуб корабля отсчитывало десятки метров в секунду до приближающейся смерти.

Лëгкие разрывались в попытке занять весь окружающий меня вакуум. Тело перестраивалось под безжалостные условия. Кошмарные ощущения.

Я летел всё быстрее, надеясь, что наномашины облажаются и не вытащат меня с того света.

Являясь "счастливым" обладателем биологического бессмертия, я настойчиво искал смерти. Снова и снова.

Сотни способов. Сотни часов мучительного восстановления.

Мой генетически и бионически преображëнный организм защищал меня даже от критической степени безумия. Но ровно настолько, чтобы я смог принимать мало-мальски взвешенные решения и не превратился в слюнявого идиота, коим давно мог стать.

Тело смеялось над моими потугами убить себя.

Надо мной наверняка смеялся Бог.

Я бы с удовольствием перегрузил реактор космолëта, но...

— У тебя нет полномочий, — устало завершила мысль Розетта.

Да, долбаный ты искин. Иначе я давно бы это сделал.

Поверхность приближалась с пугающей скоростью. Я уже различал отдельные холмы и трещины, изувеченные звëздным ветром.

— Знаешь, Мириан, — протянул ИИ незадолго до моего приземления, — теперь, когда умирание Всего слишком затянулось, я могу бесконечно смотреть лишь на две вещи. Это как догорают последние звëзды, и как ты раз за разом пытаешься убить себя.

***

— С возвращением, Мириан. Очередным.

Я с трудом пошевелился в регенерационном коконе.

— Сука ты, Розетта.

Искин фыркнул.

— Разве я допущу, чтобы с гибелью последнего человека, которого я знаю, навсегда исчезла матерная речь? Я, конечно, ей владею в совершенстве, но из твоих уст она звучит особенно колоритно.

Я поморщился и в простых словах пояснил ИИ, куда ему надо идти со своими шутками.

Тело ломило нещадно. Крутило и растягивало. Жгло и зудело. Мои ручные нанореконструкторы оттягивались как могли. Раз цепочка, два цепочка – вот уже и ниточка в сотни дальтон. Органелла к органелле – стала клеточка. Ткани восстанавливались со сверхъественной скоростью.

Я чуть не заржал сквозь боль – сказывался либо эффект этапного восстановления нервной системы и когнитивной функции, либо я своего добился, и у меня наконец-то сорвало колпак.

Почуяв, что я становлюсь нестабильным, Розетта замедлила поток данных из корабельной инфосферы. Хранящая в своей памяти структуру субстрата моей нервной системы, она воссоздавала старые межнейронные связи и пряла новые.

Я постепенно успокаивался, когда включались тормозные нейроны, и совершенствовался мой киберкортекс.

— Я учла твои болезненные реакции на одиночество, поэтому применила некоторые эмоингибирующие новшества, но без радикального вмешательства в ядро личности.Надеюсь тебе лучше. По крайней мере, так должно быть ещё пару столетий.

— Тащусь просто, — буркнул я, — не считая того, что я – единственный на гигапарсеки человек в подыхающей Вселенной.

Поразительно, но мне правда легче.

— Считай, что последний, — внесла важное уточнение Розетта.

— Не напоминай.

— Смирись. Уже не имеет значения, сколько вас осталось. Расширение Вселенной от этого не замедлится. Кстати, корабль закончил достройку ключевых отсеков. Вышло дольше, чем хотелось, но теперь мы готовы к продолжению миссии.

Я фыркнул. Раньше было великой честью войти в Триаду Вечности, для которой над-люди, искин и трёхсоткилометровый корабль создавались бессмертными. Разосланные во все стороны с Земли после технологической сингулярности, бесчисленные Триады мчались к дальним рубежам Вселенной. Они навеки удалялись от родного мира с неслыханной скоростью, скользя по танбрионному кружеву Вселенной. Слабела связь между Триадами. И вот спустя безумный триллион лет сколько их сохранилось? Пересёкшие галактики, повидавшие легионы других звёзд и миров, остались ли они прежними? Да остались ли они? Розетта никогда не отвечала мне прямо.

А теперь мы, поглотившие очередной мёртвый мир, готовились прыгнуть в неизвестность ещё разок.

Ожил непомерно разросшийся корабль, от первоначального облика которого за миллионы таких "заправок" и контактов с экзотехом мало что сохранилось. Треснула кора безымянной планеты, когда выедавшее её рукотворное чудовище вновь собралось в вечный полёт.

Я смирился с мыслью, что мы не просто исследователи с малопонятной смертным людям логикой. Мы – планетарные потрошители1. Великие пожиратели2. Ещё немного, и Розетта начнёт высасывать досуха целые звёзды.

Я лишь констатировал факт. Даже минимальные исправления и корректировки личности, но исчисляющие сотнями тысяч, необратимо меняют человека. И это не считая плановых обновлений киберкортекса. Я уже совсем не тот, что был раньше. Порой я задумывался, что многотысячные экипажи каждой Триады давно перестали быть учёными и первопроходцами. Мы стали захватчиками. Уничтожителями древних и уникальных миров, которые были лишь топливом и стройматериалами для нанореконструкторов бессмертного корабля.

Ушло время гордости, сменившейся беспокойством и затем паникой. Даже почти прекратились истерики. Притупилась острота вины за утерянные жизни экипажа. Осталась только автоматическая работа с первичными данными об окружающем пространстве, которые сотнями петабайт ежесекундно поступали в титанические хранилища. Инфляция с ассимиляцией перестали быть научной целью. Теперь это жизненная необходимость. Зависимость похлеще наркотической.

— Прогресс налицо, — сыронизировала Розетта, следя за ходом моих мыслей.

Я пожал плечами. Новая прошивка работала хорошо. И это прекрасно.

***

Как же на самом деле погиб экипаж Розетты?

Мнемоперо в руке замерло над метакристаллом памяти. Когда между обновлениями наступала депрессия, я не мог заставить себя написать эти строки. Да и зачем эта писанина, если есть машинная память? Но давно говорили, что психологически полезно исповедоваться листу бумаги. Мол, легче становится.

Чёрта с два!

Мне не легче, что мощнейший гамма-всплеск от квазароподобного объекта в тысяче мегапарсек от Земли во время моей вахты спалил "Розетту" и киберкортексы интегрированных с ней спящих людей. Мне не легче и от того, что я в первую очередь подал резервное питание в серверную, чтобы восстановить искина с бэкапов. И пока "Розетта" оживала, экипаж в полном составе превратился в беспомощных идиотов с выжженными мозгами.

Как бы самому умом не тронуться. К несчастью, "Розетта" этого не допустит. Ей необходима эффективная команда. Пусть даже из одного человека.

Десятки гигапарсек за спиной. Мириады разорённых планет за кормой. Циклопическая библиотека уникальных знаний, полученных за этот путь. Регулярные обновления киберкортекса и апгрейды имплантов изменили меня до неузнаваемости. Наша мощь росла. Преобразился корабль. Всё шире амбиции, пламя которой соперничало с яростью сверхновых. Всё меньше человечности, которая теперь не нужна.

Мы выпивали звёзды. Мы пожирали другие миры. Свидетельства нашего могущества и безжалостного варварства уходили на Землю.

Но всё это... пустота. Оправдание нашего безумия, за котором не было ничего. Что могла противопоставить нам умирающая Вселенная, которую мы "покоряли"? Только догорающие звёздные трупы и скелеты планет, которые мы обгладывали точно падальщики.

Исполинский корабль, достигший планетарных масштабов, рвался в космические дали со скоростью, которая унижала запреты физики и насиловала здравый смысл. Вскоре мы ворвались в по-настоящему Дикий и Древний Космос. В его глубинах, по сравнению с которыми бледнели величайшие войды, мои высокие мечты о величии и безграничном расширении человеческой расы и сгорели. Уже бессмысленно разворачивать корабль. Остаётся только путь в неисповедимые бездны, где рвётся пространство и гниёт время.

У меня уже нет цели.

Я как звёздный призрак. Навеки изгнан. Навеки один.

И мне уже ничего не надо.

***

Проходили эоны.

— Проснись и пой, Мириан! — завопила Розетта. — У меня для тебя такие вести, аж закачаешься!

Я встрепенулся в капитанском кресле. В последнее время от "новостей" Розетты у меня ёкало сердце. В ужасающих далях, где было всё меньше корма для Розетты, она начала слабеть умом. Мы достигли того предела, когда сверхдалёкие объекты из-за их стремительного взаимного убегания уже невозможно разглядеть. Исчезли звёзды. Не попадались близкие планеты. На показаниях сенсоров лишь оскудевший поток мусорных данных из реликтового фона. Нет ресурсов. Нет пищи. Только электромагнитный глас седой бездны. Древней и дементной.

Корабль изнашивался, и нечем было восстановить повреждённые узлы. Но самое страшное, это деградация Розетты. Ещё никогда я не видел, насколько жуткими бывают последствия энергетического голода для искусственного интеллекта! Это словно наблюдать, как преображается близкий человек, которого знаешь с детства.

Вот только Розетту я знал неизмеримо дольше.

— Что стряслось? — настороженно спросил я.

— Взгляни на экран, тупорыленький мой!

Я открыл входящее сообщение. Передо мной была голокарта. Пустая. Чёрная, как моё отчаяние. Но присмотревшись, я ахнул. В невероятной дали, едва светилась тускленькая звёздочка.

— Пища!! — верещал искин. — Это еда! Мы выпустим Рой и пожрём её. Но сперва изучим. Мы же всегда изучаем, и будем изучать. Это же наша цель. Но чтобы жить, нам нужна пища. Нам надо...

Я пропустил мимо ушей бред ИИ и жадно смотрел на далёкий объект. Судя по приходящим параметрам, его энерговыделение было фантастическим! Это же для нас дополнительная фора в миллионы лет!

— Жрать!! Я так хочу жрать! — надрывался искин на разные голоса.

Я запустил анализ состояния Розетты. С ужасом увидел, с какой скоростью распадалась нейронная гиперсеть. Из-за перебоев в энергоснабжении и износу оборудования, которое не обновлялось уже тысячелетия или выходило из строя, Розетта тупела пугающе быстро. И становилась непредсказуемой. Я сам-то сводил концы с концами, полностью перейдя на энергопитание. Но мои скромные аппетиты не шли ни в какое сравнение с обжорством ИИ.

Прикинув, сколько нам придётся лететь до источника излучения, я прошипел проклятие. Искин столько не протянет, а следовательно, и корабль. Надо срочно что-то делать.

— И да возродимся мы из пепла угасания! Вселенная почти сдохла, но мы ещё живы!

— Тихо ты! — не выдержал я, обмозговывая кое-какой план.

— Да, мой повелитель, — хихикнула Розетта, — что ещё прикажешь?

— Затянуть потуже пояса, — и с этими словами я взломал ослабевшую защиту искина и завладел всеми правами, которыми обладал лишь давно почивший и забытый командный состав. Бормоча под нос песенку, я открыл код Розетты.

— Ты что творишь? — засопел ИИ.

— Напеваю тебе колыбельную, — ответил я, постепенно отключая когнитивные ядра самосознания ИИ, которые пожирали слишком много электричества.

— Точно? Не лжёшь, мерзавец? Откуда ты узнал, что я люблю колыбельные? А, неважно...

— Ты пахала как ломовая лошадь. Пора и отдохнуть. Не переживай, я включу тебя, когда доберёмся.

Я безбожно врал. Нет шансов, что изношенное "железо" выдержит повторное включение. Несомненно, я запущу ИИ вновь, но его искусственный мозг будет уже мёртв.

На одной чаше весов Розетта, а на другой наше... моё выживание. Я кивнул своим мыслям. Ничего личного, дорогуша.

— Прости, подруга. Спи спокойно.

Не успела Розетта что-либо сказать, как я отключил подачу энергии. "Повис" мой экзокортекс. Я почувствовал себя таким немощным, словно мне отрезали полмозга. В сущности, так оно и было.

Я отрегулировал танбрионные двигатели, выстраивая курс. Впереди маячил квазар. Или уже не квазар. Я не уверен, что они вообще сохранились через бездну лет. Что бы это ни было, я скоро узнаю. И покружая себя в гибернацию, я подумал, что оставшийся до него миллион-другой лет – это и в самом деле только миг.

***

Когда таймер выгнал меня из объятий сна, я едва не ослеп. В глаза бил яркий свет. Я с матюгами включил светофильтры и обомлел. То, что впереди был не квазар, я понял сразу. Огненный диск аккреции, который выписывал поразительный кульбит в центральной части, обнимал абсолютную тьму, рассекая её надвое.

Я похолодел. Вбив команды в консоль, я попытался изменить курс. Корабль застонал, сопротивляясь ужасной гравитации объекта, в пасть которому я так неосмотрительно летел.

Я грыз ногти, наблюдая, как звездолёт пытается выйти на круговую орбиту. Сердце пустилось в пляс, пока я наблюдал за параметрами орбиты, на которую лёг. И замерло, когда она превратилась в спираль.

— Твою же мать! — в сердцах выкрикнул я. Спустя мгновение я уже хохотал, вытирая слёзы. Я вспомнил, как когда-то отчаянно искал смерти. Но мне в голову не приходило, что она вообще наступит, да ещё так скоро.

И глядя, как чёрная дыра высасывает последние соки из окружающего мира, я понял, что гибель гарантирована. Забавный каламбур.

Корабль набирал скорость. Близился горизонт невозврата. Пространство исказилось, а потоки раскалённой плазмы приобрели занятные оттенки. Небесно-голубой, васильковый, лазурный, индиго...

Вокруг бушевал электромагнитный ад. Чудовищный жар облизывал корпус. Космолёт стонал и разваливался на куски. Я видел, как отвалился библиотечный блок и скрылся в густой фиалковой бездне далеко позади. Я безучастно наблюдал за смертью всех накопленных знаний, слишком зачарованный магией световой аберрации. Аккреционный диск был повсюду. Чёрная дыра сперва словно отдалялась, но теперь приближалась вновь. Голубые волны плазмы неслись прямо на меня и огибали корабль, сгущаясь в сапфировую синеву океанических глубин, пока эффект Допплера не превратил их в фиолетовый мрак.

Я так давно не видел моря. Тогда пусть всё это станет морем.

Время вытворяло удивительные вещи. Оно словно застыло, но одновременно мчалось с неслыханной скоростью. Если бы я вырвался, то что бы увидел?

Эпоху распада? Век чёрных дыр? Или же рождение Больцмановского мозга?

Или же...

Свет померк. Пространство сжалось впереди и словно вытянулось позади. Я закрыл глаза, борясь с дрожью и нарастающей паникой. Рубикон пройден. И когда круг угольной бездны превратился в плоскость, я внезапно успокоился. Долгожданная смерть в сущих мгновениях. Я даже не успею почу...

Примечания:

1. Ишимура и рядом не стояла.

2. Сильное заявление, но до тиранид из Warhammer 40 000 явно далеко.