Будни космического уборщика

Космический уборщик

Клим подписал контракт на десять лет, потому что был пьян. Не в прямом смысле — в прямом он был трезв как стёклышко, — а в том метафизическом, когда человеку кажется, что жизнь длинна, возможности безграничны, а фраза «утилизация военных объектов» звучит как название приключенческого романа.

Пять лет спустя он сидел в каюте станции «Утиль-7», смотрел на счёт за переработку мусора и думал, что приключенческий роман оказался производственным. С плохим концом.

Станция висела на орбите планеты, которую все называли Свалкой. Официальное наименование было длинным и состояло из букв и цифр, но никто его не помнил, даже не собирались запоминать. Планета погибла во время Третьей экспансии, когда три корпорации и одна пиратская вольница не поделили кусок скалы, богатый редкоземельными металлами. Металлы давно вывезли, остались только воронки, остовы крейсеров и радиоактивная пыль. Клим разгребал это наследство по восемь часов в сутки. Один выходной раз в две недели. Отпуск — через пять лет.

В углу каюты жил таракан. Клим назвал его Гришей, потому что тот был рыжий и усатый, как школьный приятель из далёкого детства. Гриша ничего не требовал, ничего не обещал и никогда не опаздывал к ужину. Идеальный сосед.

— Ещё три года, — сказал Клим таракану. — Три года, и я куплю билет на планету с двумя лунами и океаном, коктейли с зонтиками, женщины без скафандров и… люди.

Гриша пошевелил усами. Таракан не верил в этот план, но из вежливости промолчал.

Смена началась как обычно. Клим натянул свой скафандр, перелатанный на левом плече, — с заплаткой, которую поставил ещё в первый год, гордясь своей хозяйственностью, и которую с тех пор не менял, потому что гордость прошла, а заплатка держалась. Спустился на поверхность. Сектор номер сорок семь. Остов старого крейсера, пролежавший здесь, судя по слою пыли, лет пятьдесят.

Внутри было темно. Клим методично обшаривал отсеки, складывая в контейнер всё, что могло сойти за ценное: медные катушки, уцелевшие микросхемы, статуэтку, изображавшую нечто среднее между осьминогом и карликовым человечком. Статуэтку он взял из эстетических соображений — она была настолько уродлива, что казалась почти красивой.

В рубке, прямо на пульте, лежал чёрный многогранник. Размером с кулак. Гладкий. Тяжёлый. Рядом валялся скелет в оранжевом скафандре.

Клим повертел находку. Свет от головных фонарей падал на многогранник и словно поглощался.

— Ну и что это такое? Пресс-папье? — У него уже давно сформировалась привычка говорить с самим собой.

Он сунул камень в объёмистую сумку и отправился к выходу. Осмотр был завершён, а это значит, что после обеда он займётся утилизацией корабля.

Вечером, в каюте, он пил синтетический чай и смотрел на счёт за переработку. Гриша сидел на полке и делал вид, что происходящее его не касается.

— Сударь, — произнёс кто-то в голове у Клима. Голос был скрипучий, вежливый и совершенно неуместный. — Вы опять поставили кружку на отчётность. Это непорядок.

Клим вздрогнул. Чай пролился на комбез скафандра. Гриша упал с полки, сделав вид, что так и было задумано. Клим покрутил головой, никого не увидел.

— Всё, крыша окончательно начала отъезжать. Надо в отпуск.

— Вы живёте совершенно неправильно, — опять заскрипел голос. — Кругом разруха и беспорядок. Вы хотя бы сняли скафандр, прежде чем заниматься поглощением пищи.

Клим поковырял в ухе, надеясь, что это слуховые галлюцинации, но голос не унимался:

— И вообще, у вас неправильно всё: система хранения, организация и нормирование труда.

— Ну вот, — сказал обречённо Клим таракану. — Дождался.

Таракан пошевелил усиками и опять ничего не сказал.

— Молодой человек, вы не сошли с ума. Если вы раскроете торбу с вашим разнообразным имуществом, вы меня найдёте, — высокопарно вещал голос.

Клим опасливо приблизился к мешку и заглянул в него. Сверху лежал многогранник, который он хотел приспособить под пресс-папье. Многогранник мерцал.

— Да, вы правильно поняли, молодой человек. — Камень начал мерцать чуть сильнее. — Я нахожусь внутри этого артефакта. Моё имя вам ничего не скажет, а потому можете звать меня просто — Хранитель.

— Хранитель чего? — Клим опасливо косился на многогранник.

Он уже начал жалеть о том, что утащил его с корабля. Вообще он уже привык к неожиданностям, с которыми надо было справляться. Жизнь на «Утиль-7» приучила его к тому, что странности случаются. То вентиляция начинала выть, словно там поселился оперный певец, то консервы с истёкшим сроком годности обретали вкус земляничного варенья. Но чтобы камни разговаривали — такого ещё не было.

— Хранитель, — повторил он медленно. — А что ты хранишь?

— Порядок, — ответил камень с достоинством. — Я был создан великой расой для поддержания гармонии и структуры. В моём ведении находились целые звёздные системы. Я следил, чтобы планеты вращались с правильной скоростью, чтобы орбиты не пересекались, чтобы пыль в туманностях лежала ровно.

Клим посмотрел на таракана. Таракан с любопытством рассматривал говорящий камень.

— И как же ты оказался в этом… камушке? — спросил Клим.

— Война, — сухо ответил Хранитель. — Предательство. Заговор. Меня заточили сюда и забыли на миллионы лет. А теперь я здесь, в твоей торбе, среди медных катушек и статуэтки сомнительного художественного достоинства.

— А как ты оказался у пиратов? Я нашёл тебя на их корабле.

— Это простая история. Меня украли. Это же пираты. Я должен заметить, сударь, что ваше жилище пребывает в состоянии, которое я могу охарактеризовать только как «катастрофическое».

Клим оглядел каюту. Койка была застелена грязным одеялом, уже давно потерявшим свой цвет. Стол завален отчётами, бланками, описями.

— Нормальное жилище, — сказал он. — Для одинокого уборщика на задворках галактики.

— Нормальное? — в голосе Хранителя зазвенело негодование. — Сударь, у вас инструменты свалены в одну кучу! Гаечные ключи лежат рядом с отвёртками! Вы храните носки в одном ящике с консервами! Это не жилище, это хаос, а хаос — это смерть.

— Слушай, камень. — Клим поставил кружку на стол. — Хочешь, я отнесу тебя туда, откуда принёс? Вернее, в то, что осталось от корабля. А осталось от него немного после того, как я поработал горелкой. Свалишь?

Наступила пауза.

— Я не могу «свалить», молодой человек. Я привязан к этому артефакту. У меня долго не было собеседника. И я… я просто хочу быть полезным.

Клим вздохнул. Он знал этот тон. Так говорили стажёры, которых присылали на «Утиль-7» раз в полгода. Они прилетали с горящими глазами, обещали навести порядок, а через неделю требовали, чтобы их забрали.

— Ладно, — сказал он. — Живи пока. Но порядки свои не наводи. Мне мой бардак привычен.

— Как скажете, сударь, — в голосе Хранителя послышалось плохо скрытое разочарование. — Но, может быть, вы хотя бы переложите носки отдельно от консервов? В качестве жеста доброй воли?

Клим посмотрел на Гришу. Гриша смотрел на Клима, пошевелил усами, как бы говоря: «А я предупреждал».

— Нет, — сказал Клим. — Носки останутся с консервами. Это мой протест против космической бюрократии.

Хранитель замолчал. Камень погас. В каюте снова стало тихо, только гудела вентиляция да Гриша шуршал усами.

Клим допил чай, выключил свет и лёг спать. Ему снилась планета с двумя лунами. Там был порядок. Но какой-то скучный.

Космическая проверка

Чая осталось на три дня. Клим сидел в своей каюте в одних трусах и размышлял о бренности бытия. Хранитель молчал, прикинувшись безобидным камешком.

— Не хочу, — периодически повторял Клим, раскачиваясь из стороны в сторону, — не хочу.

Эту мантру он твердил уже полчаса, но помогало слабо.

Хранитель последние три дня практически не проявлялся: не давал бесполезных советов, не комментировал каждое движение и не жаловался на беспорядок и бессмысленность существования Клима. Причиной этому было ужасное настроение мусорщика, и Хранитель справедливо опасался, что Клим в приступе гнева выполнит одну из давних угроз и смоет его в очистительную систему.

— Гриша, — Клим посмотрел на своего питомца — рыжего таракана Гришу, — хоть ты скажи что-нибудь.

Гриша лишь сочувствующе пошевелил усиками, но от комментариев воздержался.

Причин для плохого настроения у Клима было две: годовой отчёт и то, что необходимо было составить смету для закупки нового оборудования и расходных материалов для станции «Утиль-7». К составлению отчёта Клим пытался привлечь Хранителя, но быстро понял, что работа с ним ни к чему хорошему не приведёт. Хранитель сразу принялся систематизировать работу, строить какие-то графики и продумывать стратегию работы над отчётом. Клим прикинул в голове, сколько займёт работа под руководством дотошного камня, и плюнул.

Потом Клим поручил Хранителю составление сметы закупок, но тот почему-то решил добавить в неё всё, кроме того, что действительно нужно. Когда Клим заглянул в смету, глаза у него полезли на лоб. В смету вошли: контейнеры для хранения — 1200 штук, стеллажи палладиевые — 200 штук, промышленный маркиратор для печати этикеток со штрих-кодами — две штуки (одна запасная), гроссбухи учёта в кожаном переплёте с золотым тиснением — 24 штуки, комплект парадной униформы уборщика (с аксельбантами) — 2 комплекта (летний и зимний) и другое, не особо нужное в работе Клима.

— Да ты с ума сошёл! Мне нужны резаки, баллоны с фреоном, консервы и чай, а не вот это всё.

— Я исходил из потребностей станции «Утиль-7», — вяло огрызался Хранитель, — по-моему, нам необходимо разработать правильную систему хранения и учёта материальных ценностей. Сударь, вы — материально ответственное лицо, вы должны относиться к своим обязанностям со всей ответственностью.

— Я уборщик! Моя работа заключается в том, что я пилю, убираю эту планету от космического мусора, режу корабли на куски металла.

Хранитель засопел.

— Вы неправильно живёте, сударь! Но если вы не хотите наладить свою жизнь, то я помогать не намерен.

Хранитель замолчал и не разговаривал с Климом три дня. За эти три дня космический уборщик сделал и отчёт, и состряпал смету. Спал по два часа в сутки, забросил свои должностные обязанности, но сделал. Жил по завету: сделай, но умри. Впрочем, Клим не умер. Отчёт был отправлен, и вот ему пришёл ответ: «Отчёт не принят. В смете обнаружены нарушения. Через 2 дня к вам прибудет комиссия».

— Хранитель, — тихонько позвал Клим своего невольного сожителя и второго по важности друга, после таракана Гриши, — что делать будем?

Камень, в котором было запечатано сознание Хранителя, мигнул красным и погас.

— Ты обиделся, что ли?

Хранитель упорно молчал.

— Ну и ладно, на обиженных космические амёбы катаются, слышал такую поговорку?

Но и эта попытка примириться была проигнорирована.

Через два дня, как и было обещано, возле станции «Утиль-7» приземлился новенький космический корабль. У него ещё даже краска не вся отлетела с элегантного корпуса. Из корабля вышла объёмная женщина в ярко-алом скафандре. Следом за ней вылетела сфера робота-помощника.

— Здравствуйте! — поприветствовал её Клим, спускаясь с трапа и подбегая к инспектору.

— Это планета ГН-34/75Т? Вы Клим Посыпкин? — из-под стекла шлема на Клима уставились холодные лягушачьи глаза.

— Он самый, — Клим попытался изобразить приветливую улыбку, но вышло, кажется, что-то среднее между оскалом и нервным тиком. — А вы, стало быть, комиссия?

— Старший инспектор отдела внутреннего аудита Марта Густавовна Штерн, — женщина говорила так, словно зачитывала приговор. — Это мой ассистент, модель семь-дельта-а. Мы прибыли на планету ГН-34/75Т для проведения аудита и проверки хода исполнения целевых показателей корпорации старшим клининг-мастером Посыпкиным К. А. Также нашей задачей является аудит расходов материальных ценностей.

Клим растерялся. Его всегда пугал сухой канцелярский язык.

Сфера робота пискнула и выдвинула несколько манипуляторов с камерами. Климу пришлось посторониться, пропуская гостей в шлюз. Внутри станции Марта Густавовна остановилась, медленно обвела помещение взглядом и достала из кармана скафандра тонкий планшет.

— Итак, начнём с отчёта о расходовании расходных материалов. Пункт первый: чай. Согласно нормативам, на одного сотрудника категории «старший клининг-мастер» в календарный цикл полагается двести тридцать два пакета. Вы запросили четыреста шестьдесят три пакета.

Глаза у Клима полезли на лоб.

— Чай? Вы здесь из-за чая?

Марта Густавовна немигающими глазами посмотрела на Клима.

— Не только, а вас что-то удивляет?

Клим растерянно развёл руками:

— Но чай… ведь… это…

— Это средства компании, — сухо отчеканила инспекторша, — наша задача беречь их и проверять, насколько правильно они расходуются.

Клим хотел сказать, что за годы работы он ни разу не видел, чтобы компания берегла хоть что-то, кроме собственной отчётности. Что брошенные на Свалке корабли стоят в тысячи раз больше, чем лишние двести пакетиков чая. Что он, Клим, вообще-то живёт на консервах с истёкшим сроком годности и дышит воздухом, который фильтрует оборудование, списанное ещё при прошлой администрации. Но вместо этого он сказал:

— Я много работаю. Чай помогает.

— Господин Посыпкин, — женщина повысила голос почти до ультразвука, — вы меня не слышите? Чай — это средства компании. И чай — это не психоактивное вещество. Он не повышает производительность. Согласно исследованию корпоративного института труда, оптимальное потребление чая — два пакетика в сутки. Умножаем на триста шестьдесят пять дней, получаем семьсот тридцать. Вы запросили почти вдвое больше. Куда ушли остальные?

Клим мысленно досчитал до пяти. Потом до десяти. Потом представил, как Марта Густавовна уплывает в открытый космос в своём ярком скафандре. Не помогло.

— Я завариваю по два пакетика сразу, — признался он. — Так вкуснее.

— Вкус не регламентируется, Посыпкин. Регламентируется норма расхода. Вы превысили норму. Это нарушение.

Она сделала пометку в планшете. Клим проводил взглядом её палец, порхающий над экраном, и почувствовал, как внутри закипает злость.

— Если вам необходимы вещества для повышения работоспособности, то компания может предоставить вам стимуляторы, на них есть квота, — она сверилась с планшетом и добавила, — триста шестьдесят пять стимуляторов на год. Поставить вам в закупки?

Клим представил, как он закидывается стимуляторами и идёт круглые сутки пилить корабли. Руки задрожали, сердце в груди начало колотиться, как птица в клетке.

— Нет, пожалуй, откажусь.

Марта Густавовна поджала губы.

— Зря, согласно расчётам корпоративных аналитиков, с помощью стимуляторов производительность вашего труда выросла бы на семьдесят девять процентов. И очистку данной планеты можно было бы завершить всего за двести шестнадцать лет, вместо прогнозируемых на данный момент трёхсот восьмидесяти.

Клим поперхнулся. Триста восемьдесят лет он здесь работать не собирался, да и двести шестнадцать было для него чересчур.

— Всё же я как-нибудь на чае. Через двести шестнадцать лет меня здесь уже не будет. Понимаете? Это не мой срок.

— Срок окупаемости проекта не привязан к продолжительности жизни конкретного сотрудника, Посыпкин. Это стратегический показатель. Ваша задача — обеспечить его достижение в рамках вашего участка работ.

— То есть я должен работать эффективнее, чтобы проект завершился через двести лет, хотя я умру через сорок?

— Совершенно верно. Это и есть корпоративная ответственность. Вы работаете не на себя, а на будущее. На будущее компании! — она подняла вверх палец.

Робот-помощник согласно пропищал.

— Я сокращу потребление чая, — проскрипел зубами Клим.

Марта Густавовна ничего не сказала, двинулась в его каюту, которая по совместительству была и кабинетом.

Она остановилась посреди помещения, обвела его взглядом. Шлем скафандра она снимать не стала. Перед прилётом инспекторши Клим провёл генеральную уборку всех помещений станции, попрятал всё, что можно и нужно было спрятать, но Марта Густавовна оказалась калачом тёртым. Её рука вытянулась в сторону полки, которая была заставлена папками и на которой жил таракан Гриша.

— Это что тут у вас?

— Гриша, — голос Клима сел, — мой друг.

Она внимательно посмотрела на Клима.

— Антисанитария, убрать, — безапелляционно отчеканила Марта Густавовна и полезла в планшет.

— Не позволю! — неожиданно для себя взбеленился Клим. — Я пятнадцать лет уже здесь работаю, и Гриша здесь живёт ровно столько же. Он мой друг!

Таракан посмотрел на него с благодарностью.

Марта Густавовна проигнорировала короткий спич Клима. Что-то посмотрела в планшете, потом посмотрела на своего робота.

— Незарегистрированный энергетический артефакт. Мой ассистент зафиксировал аномальную сигнатуру. Объект находится на вашем столе. Это что?

— Кто это… — Хранитель проявился сам, хотя Клим и умолял его никак не проявляться. — Меня зовут Хранитель, я помощник сударя Клима, занимаюсь управлением и систематизацией процесса. После моего появления на планете ГН-34/75Т работоспособность старшего клининг-мастера Посыпкина возросла на тридцать два процента. Мы планомерно ведём работу по улучшению показателей, и к концу года показатель будет увеличен ещё на двадцать два процента.

Клим замер. Здоровый, почти двухметровый мужчина сжался почти что в точку сингулярности. Он втянул голову и прижал к телу руки.

Марта Густавовна тоже замерла.

— Вы занимаетесь управленческой деятельностью?

— Я могу это делать, но Посыпкин оказывает сопротивление. Я разработал систему хранения и работы с материалами, которая увеличила бы эффективность труда. Но сударь Посыпкин мотивировал отказ тем, что в программе инвестиций Корпорации не заложены средства на повышение эффективности.

Марта Густавовна открыла рот. Марта Густавовна рот закрыла.

— А вы сотрудник корпорации?

— Нет, я помогаю абсолютно безвозмездно и готов продолжить наше сотрудничество на этих условиях, но у меня будет ряд требований.

Марта Густавовна повернулась к Климу.

— Покиньте, пожалуйста, помещение, — сказала она. — Мне надо обсудить рабочие задачи с новым сотрудником компании.

Клим даже спорить не стал. На негнущихся ногах вышел из каюты и побрёл в сторону свалки, решив, что лучше заняться делами, чем попусту мучиться терзаниями. Хотя внутри было неспокойно. Хранитель мог многое рассказать о работе Клима и много такого, за что его могли и попросить покинуть «Утиль-7». Особенно он переживал, что Хранитель, который всю неделю дулся, расскажет инспекторше то, что Клим описывал не все найденные предметы и ценности, — некоторые он складывал в отдельный шкаф, намереваясь продать коллекционерам.

Целый час он провозился с плазменным резаком, распиливая на идеально ровные бруски куски металла. Когда же железки закончились и он поднял голову, чтобы посмотреть на ставший привычным домом «Утиль-7» и с которым, скорее всего, придётся распрощаться, то обнаружил, что корабля Марты Густавовны на месте не было. Она улетела, даже не попрощавшись.

Клим бегом бросился к станции, пролетел сквозь шлюз и оказался в каюте. Здесь всё было по-прежнему. Гриша что-то меланхолично жевал, шевеля ушами. Многогранник Хранителя стоял на своём месте.

— Улетела?

Хранитель отозвался сразу:

— Да, Марта Густавовна покинула планету пятнадцать минут назад. Мы продуктивно с ней побеседовали и пришли к консенсусу.

Клим рухнул на стул.

— Ну? Меня выгоняют?

Многогранник начал переливаться разными цветами. Клим опытным путём выяснил, что таким образом Хранитель смеётся.

— Нет, сударь, вы не уволены и, даже более того, скажу, что мне удалось увеличить нормировку чая до четырёх пакетиков на день.

— Как? — Клим в приступе первобытного ужаса уставился на Хранителя.

— Я объяснил Марте Густавовне, что чай является для вас жизненно необходимым элементом, к тому же я согласовал с ней список закупок и инвестиций. Помимо вашего списка, я позволил включить в него ещё сто пятьдесят два наименования. Гриша тоже остаётся, он назначен существом эмоциональной разгрузки.

Клим ничего не понимал.

— Не верю.

— Все документы на столе, — спокойно ответил Хранитель. — Они подписаны и заверены. Послезавтра будет поставка всего необходимого.

На Клима было страшно смотреть. За годы, что он здесь работает, он не смог выпросить у Корпорации даже новый скафандр.

— Но у меня есть для вас ещё одна новость. Вам она покажется скорее плохой, чем хорошей, но поверьте, всё станет только лучше.

Хранитель замолчал. Клим замер, готовясь к удару судьбы.

— Теперь я руковожу уборкой планеты. Мной подписан контракт с Корпорацией на три года с правом последующего пролонгирования.

— Про… чего? — Клим не верил своим ушам.

— Продления, — пояснил Хранитель. — Теперь мы выйдем на новый уровень. Приказ о моём назначении лежит на столе.

Клим сел на стул, взял в руки приказ, прочитал от начала до конца. В бумаге было много слов: «эффективность», «оптимизация» и «целевые показатели», — аккуратно положил обратно и пошёл заваривать чай. Четыре пакетика. Теперь можно.

Бонус.

Письмо из головного офиса компании. «Посыпкину К. А. В дополнение к ранее утверждённому. Рекомендую обратить внимание на пункт 12.4 Регламента, касающийся эмоциональной разгрузки персонала. Существо, назначенное на эту роль, должно проходить ежеквартальный осмотр у сертифицированного ветеринара. Ближайший ветеринар находится в системе Альдебарана. Заявку на транспорт подать за 30 суток. Также напоминаю, что аксельбанты к парадной униформе надеваются строго по уставу: левый — поверх правого. С уважением, М. Г. Штерн».

Второе сообщение:

«Посыпкину К. А.

В дополнение к уведомлению о назначении существа (идентификатор: Гриша, вид: Blattella germanica, рыжая морфа) на должность «существо эмоциональной разгрузки» сообщаем, что Вам надлежит в течение 30 суток предоставить в Отдел справку о прохождении карантинного осмотра. Осмотр должен быть проведён сертифицированным ветеринарным специалистом. Ближайший аккредитованный ветеринар находится в системе Альдебарана. Заявку на транспортное средство просим подать заблаговременно.

Также обращаем Ваше внимание, что согласно пункту 12.9 Регламента, все биологические объекты, допущенные к работе с материальными ценностями, должны быть обеспечены индивидуальным рационом питания. Рекомендуемая норма для Blattella germanica — 2 грамма синтетического печенья в сутки. Просим Вас скорректировать заявку на следующий отчётный период с учётом данной нормы.

С уважением, клерк 4-го разряда Л. П. Жукова, Отдел по работе с биологическими объектами».

Пират на Свалке

Вентиляция выла уже второй день. Клим пытался бороться с проблемой, но облазив полкорабля, так и не нашел, откуда задувает ветер.

Он облазил всё - от системы фильтрации до выдувных патрубков, всё было в порядке. Ночь пришлось провести, заткнув уши берушами. Хранитель уже третий день дулся и помогать не планировал. Клим подозревал, что этот психологический хоррор устроил ему именно занудный артефакт давно погибшей цивилизации.

Три месяца назад Клим нашел его на одном из заброшенных пиратских кораблей. Артефакт древних, занудный, как школьный завуч, с тех пор методично отравлял Климу жизнь. Но выкинуть его в какой-нибудь кратер он пока не решался. Прикипел к ворчуну.

Спал плохо. Завывания системы проползали даже сквозь беруши. Тонкий, словно комариный писк, на грани слышимости не давал нырнуть в объятия сна.

Раньше Клим общался только со своим питомцем - тараканом Гришей, но тот был парнем молчаливым, и слова от него дождаться было трудно. Теперь появился Хранитель.

— Хранитель, — сказал Клим в потолок, — если это ты, то прекрати. Я устал, хочу спать и не намерен участвовать в твоих воспитательных экспериментах. Дай хотя бы три часа вздремнуть.

Вентиляция взвыла особенно пронзительно и затихла. На минуту. Потом снова завела свою волынку.

Ругаясь на чем свет стоит, Клим выполз из-под одеяла и прошлепал к черному многограннику, в котором и покоился Хранитель. Он постучал пальцем по одной из черных граней, от чего та бледно засветилась.

Клим наклонился к самой его поверхности и зло зашептал.

— Если это продлится хотя бы минуту, я смою тебя в унитаз.

Вентиляция поперхнулась воем и замолчала.

— Вот так-то...

— Я все равно обижен на Вас, сударь, - голосом старого дворецкого проворчал Хранитель.

— А я все равно не буду сортировать гайки по размеру. Пусть стоят в своем ведре.

Хранитель надменно промолчал.

Проснулся Клим от громкого скрежета. От такого сильного, что волосы на всем теле встали дыбом. Мужчина подскочил, страшно вращая глазами. Рванулся к черному многограннику, чтобы выполнить свою угрозу, но Хранитель взволнованно завопил:

— Это не я! Это неизвестный космический корабль вошел в атмосферу Свалки.

Клим замер. Последний раз на свалку прилетала комиссия два года назад. Они проверили работу Клима, увеличили норму и через два часа улетели. Следующий визит должен был случиться только через три года.

— Кого это черти принесли, есть варианты?

— Данный корабль не оснащён транспондером или отключен, могу предположить, что это не визит корпорации.

— Непрошеный гость - хуже марсианина, - проворчал Клим, привыкший к тому, что он был единственным разумным биологическим существом на планете. — Надо бы узнать, что им надо. И сколько их.

— Он один, вооружен, - отрапортовал Хранитель.

Клим выглянул в иллюминатор, на площадке станции Утиль-7 приземлился раздолбанный корвет. Сейчас из него выбирался некто в аляповатом цветном скафандре.

— Приехали, — вздохнул Клим, — к нам приехали пираты.

Клим натянул свой скафандр, достал из сейфа свой лазерный пистолет и вышел из кубрика.

— О, приветствую мусорщика! — пират отсалютовал Климу, едва не задев шлем рукой. — Меня зовут Морган Сотый. Я пришёл с миром.

Клим смерил его взглядом. Скафандр на пирате действительно был аляповат: оранжевые и зелёные полосы, фиолетовые вставки на коленях, а на груди красовался вышитый жёлтыми нитками череп с костями. Череп улыбался. Видимо, тоже пришёл с миром.

— С миром, значит, — повторил Клим, не опуская пистолета. — А бластер на поясе для чего? Для красоты?

— Для антуража, — честно признался Морган Сотый. — Без него пираты не воспринимают всерьёз. А я, знаете ли, потомственный. Сотый в своём роду. Прадед ещё грабил грузовые караваны в системе Альдебарана. Правда, потом его поймали и повесили и отправили на каторгу, где он благополучно скончался.

— Зачем пожаловали, потомственный? — Клим не опускал пистолета. — У меня тут караваны не ходят. Мусор один.

— Мусор не мусор, а кое-что ценное у вас имеется, — пират прищурился, разглядывая Клима сквозь забрало шлема. — Три месяца назад вы подобрали на старом крейсере одну вещицу. Чёрный многогранник. Он принадлежит клану Морганов. Я хочу его вернуть.

— Допустим, — сказал он осторожно. — И зачем он вам? Коллекция? Ностальгия?

— Коммерческий интерес, — Морган Сотый развёл руками. — В системе Стрельца есть один коллекционер. Скупает древние артефакты. За этот камень он готов отвалить столько, что я смогу купить себе не только новый скафандр. Но и новенький звездолетик.

Честность пирата насмешила Клима.

— А не отдам?

Пират вздохнул и положил руку на бластер. Жест вышел не угрожающим, а каким-то картинным, фальшивым. Словно он был не грозой космоса, а пародией на ковбоев из древних кинохроник.

— Тогда я буду вынужден применить силу. Не хотелось бы, честно. Вы мне сразу понравились. У вас лицо хорошего человека. Мы могли бы подружиться.

Клим рассмеялся и опустил пистолет. Что-то было в этом Моргане такое, что говорило о том, что стрелять он не будет.

— Проходи, Морган, чай попьем.

Пират заметно оживился. Он сунул бластер обратно в кобуру, поправил съехавший набок шлем и шагнул в шлюз. Внутри станции он огляделся с любопытством человека, который редко видит что-то, кроме собственного корабля.

— Уютненько, — сказал он, разглядывая продавленное кресло, покосившуюся полку с инструментами и Гришу, который настороженно шевелил усами из угла. — Скромно, но со вкусом. У меня примерно так же, только... Грязнее.

Клим поставил чайник. Чай был синтетический, как и всё на этой станции, но горячий. Морган стянул шлем, явив миру физиономию, напоминавшую печёное яблоко, и копну рыжих, давно нечёсаных волос.

— А у меня есть кое-что получше чая, — заговорщицки произнёс он и полез в объёмистый карман скафандра. Через секунду на столе стояла пузатая бутылка с мутной жидкостью. — Нианионская водка. Настоящая. Говорят, её гонят из каких-то жутко токсичных грибов. Вкус отвратительный, но эффект — потрясающий.

Клим покосился на бутылку, потом на Гришу. Таракан смотрел с явным неодобрением, но помалкивал.

— Ладно, — махнул рукой Клим. — Всё равно этот чай меня уже порядком достал.

Через час бутылка опустела наполовину. Морган Сотый, раскрасневшийся и растрёпанный, сидел на полу, привалившись спиной к стене, и говорил. Говорил он много, сбивчиво, периодически всхлипывая и размазывая по лицу слёзы.

— Понимаешь, мусорщик… Клим… Ты хороший. Ты понимаешь. Двести лет! Двести лет наш клан преследуют неудачи. Мой прапрапрадед, Морган Первый, был великим пиратом. Он грабил караваны, его боялись, его именем пугали детей во всех системах. А потом что-то сломалось. Судьба отвернулась. Морган Второй попытался ограбить пассажирский лайнер, а там оказались одни монахи-паломники. Ни денег, ни ценностей — только иконы и святые мощи. Он от стыда повесился.

Клим молча подлил ему ещё.

— Морган Третий решил заняться работорговлей. Купил партию рабов, повёз продавать, а они оказались заразными. Половина команды вымерла, вторая половина сбежала вместе с рабами. Морган Четвёртый… он вообще хотел стать честным торговцем. Открыл лавку, торговал специями. Прогорел, и спился на одной захудалой планетке.

— А твой отец? — спросил Клим, чувствуя, как язык начинает заплетаться.

— Морган Пятый? — пират горько усмехнулся. — Он решил, что проклятие клана — в неправильном имени. Назвал меня Сотым. Думал, круглая цифра переломит судьбу. И знаешь, что? Сначала всё шло хорошо. Он собрал флот, набрал команду, даже ограбил пару караванов. А потом его корабль сожрала космическая амёба. Просто взяла и сожрала. Вместе с ним и всей командой. Я остался один. Сотый. Круглый дурак.

Он уткнулся Климу в плечо и зарыдал. Клим неуклюже похлопал его по спине, чувствуя, как мир начинает вращаться с подозрительной скоростью.

— Ничего, — пробормотал он заплетающимся языком. — Прорвёмся. Мы, мусорщики, вообще… мы всё прорываем. У нас работа такая.

— Ты хороший, — всхлипнул Морган. — Ты не сдал меня властям. Чаем напоил. Я тебе этого не забуду.

Дальнейшее Клим помнил смутно. Кажется, они пели. Кажется, Морган пытался научить его какому-то пиратскому танцу. Кажется, Гриша что-то возмущённо пищал из своего угла, хотя это вряд ли. А потом наступила ночь. Вернее, темнота.

Проснулся Клим от того, что в голове маршировала рота космодесантников. В полной выкладке. Под бодрую музыку. Он открыл один глаз и тут же пожалел об этом. Свет в каюте казался невыносимо ярким. Во рту было так, будто там переночевала стая космических амёб.

— Хранитель, — прохрипел он, не поднимая головы. — Воды.

Многогранник на столе засветился бледно-голубым.

— Доброе утро, сударь. Судя по вашему состоянию, вчерашний вечер удался.

— Не умничай. Воды.

— Кружка слева от вас. Я заранее позаботился.

Клим нашарил кружку, сделал глоток и только после этого рискнул открыть второй глаз. Каюта была пуста. Моргана Сотого не было. Ни в кресле, ни на полу, ни в углу, куда он, кажется, пытался забиться в конце вечера.

— Где пират? — спросил Клим, с трудом ворочая языком.

Хранитель загадочно молчал. Многогранник сменил цвет на неопределённый серый.

— Сударь, я предпочёл бы не комментировать.

— Что значит «не комментировать»? — Клим сел, держась за голову. — Он улетел?

— Корабль на месте, — сообщил Хранитель. — А вот его владелец… скажем так, здесь его нет.

Клим перевёл взгляд на Гришу. Таракан сидел на своей полке и смотрел на хозяина с выражением глубочайшего осуждения. Казалось, даже его усы были направлены вниз, что у тараканов обычно означает крайнюю степень неодобрения.

— Гриша? — слабым голосом позвал Клим.

Таракан демонстративно отвернулся.

— Хранитель, — Клим потёр виски, — что вчера было? Я помню водку. Помню, как Морган плакал. Помню какой-то танец. А потом — пустота.

— Ну, сударь, — в голосе Хранителя послышались нотки, которые можно было бы назвать ехидными, — после танцев вы с господином Морганом решили, что вам необходимо срочно проверить состояние его корабля. Вы отправились туда вдвоём, шатаясь и распевая песни. Через час вы вернулись один и рухнули спать. Что произошло на корабле, мне неизвестно. Я, знаете ли, оставался здесь.

Клим медленно поднялся, цепляясь за стены. Голова раскалывалась. Он доковылял до иллюминатора и выглянул наружу. Корвет Моргана Сотого стоял на том же месте, но выглядел как-то… иначе. Словно его протёрли. Или покрасили. Или и то, и другое.

— Я схожу проверю, — сказал Клим, натягивая скафандр. — Может, он там уснул.

— Разумное решение, сударь, — одобрил Хранитель. — Заодно обратите внимание на правый стабилизатор. Вчера вы, кажется, пытались его починить. С помощью гаечного ключа и лексики до сего дня мне неизвестной.

Клим застонал и вышел в шлюз.

Корабль Моргана встретил его тишиной и странным порядком. Внутри всё было прибрано, инструменты разложены по полочкам, а посреди каюты, на полу, лежала записка. Клим поднял её и прочитал:

«Дарагой Клим! Спасиба за всё. Ты аткрыл мне глаза. Я панял, что маё призвание — не пиратство, а навидение парядка. ЧЯ тоже буду мусорщиком. Твой друг, Морган Сотый.

P.S. Прасти за почерк"

Клим трижды перечитал записку, пока смысл не дошел окончательно. Он не помнил, что он такого говорил юному пирату, но видимо речь его была убедительна, оставался только вопрос, куда он делся.

Клим вернулся в Утиль-7.

— Хранитель, где Морган Сотый?

— Не могу знать, сударь, — отозвался многогранник — на расстоянии пятисот километров не замечено ни одной живой сигнатуры.

Клим рухнул в кресло. И задумчиво уставился на пиратский бластер, сиротливо замерший на столе.

Бонус. Письмо из Корпорации:

Письмо от Корпорации: «Уважаемый сотрудник Посыпкин! На основании анализа Вашего голосового профиля, зафиксированного ассистентом инспектора Штерн во время последней проверки, Отдел психологической поддержки выражает обеспокоенность Вашим эмоциональным состоянием. Рекомендуем Вам пройти дистанционный курс "Управление стрессом в условиях длительной изоляции" (продолжительность: 16 академических часов). Курс включён в корпоративную программу оздоровления и предоставляется бесплатно. По окончании Вы получите сертификат, действительный в течение 12 месяцев

С уважением, старший психолог Корпорации Зигмунд Андреевич Свербикин».

Ох, уж эта практика

Этот день в календаре у Клима был обведён черным. Он с ужасом ждал его приближения, и наконец этот день настал.

Возле его станции «Утиль-7», которая располагалась на планете ГН-34/75Т, прозванной в народе Свалкой, приземлился большой космический корабль желтого цвета. Из корабля высыпала толпа людей в черных скафандрах.

Клим стоял возле входа в шлюз и натянуто улыбался. И чем больше высыпалось из корабля черных скафандров, тем натянутее становилась его улыбка.

Тридцать четыре. Улыбка расползлась по лицу, превратилась в оскал ужаса.

— Здравствуйте, — возле Клима оказался немолодой мужчина с измученным лицом, — я привёз практикантов.

— Это всё? — хрипло спросил Клим, глядя на расползшуюся вокруг станции толпу.

Мужчина тоже посмотрел на практикантов и с надеждой спросил:

— А вы хотите всех?

Клим замотал головой. Мужчина разочарованно вздохнул. Заглянул в планшет.

— Нет, к сожалению, только четверых. Но если вы хотите…

— Нет-нет, спасибо, — Клим замахал руками, — мне и четверых много.

Сопровождающий снова вздохнул и закричал:

— Панютин, Анютин, Агапов, Пильников ко мне.

От толпы отделились четыре скафандра и поплелись к шлюзу. Сквозь стекла скафандров бледнели лица, и лица эти Климу не понравились. В глазах практикантов он прочел тоску, скуку и отсутствие хоть какого-нибудь интеллекта.

— Бойцы! — сопровождающий почти кричал, — это Клим Александрович — ваш куратор на четыре недели. Он все расскажет.

Он еще раз сверился с планшетом, пробежал взглядом по расползшимся практикантам, попытался их пересчитать, но бросил это занятие.

— Удачи! – бросил он Климу на прощанье и двинулся к желтому кораблю.

На ходу он кричал:

— Все в корабль! Отправляемся через минуту. Шевелитесь! Куда вы расползлись? Сейчас останетесь здесь! Бегом-бегом!

Черные скафандры нехотя двинулись к кораблю, всосались в него, и корабль, натужно вздохнув, взлетел.

Клим и четыре практиканта проводили его тоскливыми взглядами. Практиканты — потому что не хотели оставаться, Клим — потому что не хотел, чтобы они оставались.

Корабль уже давно улетел, а они все стояли и смотрели в холодный тёмный космос.

— Извините, пожалуйста, — кто-то легонько тронул Клима за плечо.

Клим вздрогнул и в ужасе обернулся. Рядом с ним стоял практикант.

— А куда все делись?

— Улетели.

И тут до Клима дошло. Он посмотрел на назначенных ему практикантов, пересчитал. Выходило четверо. А тот, что переминался возле него с ноги на ногу, был пятым. Он в планы Клима никак не входил.

— А ты чего тут? — Клим мучительно и медленно соображал, — а как ты?

Лицо мальчика (а это был именно мальчик — весь покрытый угрями и с противным пушком над верхней губой) выражало беспокойство.

— Я хотел посмотреть резак, мне сказали, что мы будем с ним работать, и я хотел изучить. Вернулся, а никого уже нет. Они вернутся?

Клим был уверен, что не вернутся, и уже чувствовал, что эта пятерка превратит его жизнь в ад.

Хранитель, в отличие от Клима, был воодушевлен. Многогранник, в котором хранилась его душа, переливался всеми цветами радуги. Если бы он мог шевелиться, то, наверное, приплясывал бы от нетерпения.

— Уважаемые практиканты, — голос хранителя полился по станции, — я рад вас приветствовать на Утиль-7. Ближайшие четыре недели мы с вами будем творить историю!

По лицам практикантов было понятно, что историю они творить не хотят. А прибыли они сюда просто отбыть срок и свинтить.

— Не слушайте его, ребята, — вмешался Клим, — мы с вами будем разгребать мусор, и кто его будет разгребать лучше всех, тот получит от меня индивидуальный приз.

Лица практикантов стали еще мрачнее.

— Лучше слушайте меня, я здесь все же главный, — Хранитель повысил голос, — мы будем творить историю, а главной для вас наградой будет опыт, которым я с вами поделюсь, ну, и Клим Александрович, может, что-то полезное скажет.

Клим засопел.

Панютин, Анютнин, Агапов, Пильников и пятый, еще никак не обозначенный, заулыбались.

— Ладно, там видно будет, — махнул рукой Клим, — вас как звать-то?

— Владислав.

— Владимир.

— Николай.

— Георгий.

— Дима, — пискнул лишний практикант.

Клим вздохнул в очередной раз. Четвёрка Климу сразу понравилась, были они безынициативны и очень похожи друг на друга, - коротко стриженные, с сонными глазами, мечтающие только о том, как поесть и где поспать.

— Ой, а это кто?

Дима сорвался с места и оказался возле полки, на которой среди всякого хлама жил таракан Гриша. Клим даже охнуть не успел, как тощая рука Димы потянулась к Грише. Гриша, не ожидавший такого отношения, панически замотал головой, запищал. Но цепкая лапа практиканта уже вцепилась в рыжий панцирь и теперь тащила его к себе.

— Не трогай! — завопил Клим, в панике бросаясь к Диме.

Дима ойкнул, разжал пальцы, и Гриша шмякнулся на пол. Таракан обескураженно помотал головой и припустил под полку, забился под нее и больше не появлялся.

Первые три дня практиканты ходили за Климом и внимательно слушали. Он показывал им, как работает лазерный резак, как сортируется и прессуется металл. Списочная четверка никаких проблем не доставляла. Они молча ходили за Климом, вопросов не задавали, инициативы не проявляли, делали вид, что их здесь нет. Вечерам они сидели в каюте и занимались своими делами.

Дима оказался полной противоположностью — на каждый вопрос он задавал три дополнительных, везде лез, все трогал и везде запихивал голову. Один раз Клим достал его из цистерны, валявшейся за станцией. Сначала у мусорщика мелькнула мысль оставить его там на неделю-другую, но Хранитель настоял, что мальчика надо вытащить, ибо это не педагогично.

— Клим Саныч, — Дима донимал мусорщика вопросами, — а как правильнее сортировать находки с кораблей? А может быть использовать гелиевый резак вместо ионного?

Клим скрежетал зубами, но на вопросы старался отвечать, однако же и его терпение закончилось в один из дней.

Панютин, Анютнин, Агапов и Пильников сидели в своей каюте и резались в карты. Клим заглянул к ним, расценил диспозицию. Напротив Агапова лежали кучкой сухпайки его товарищей по практике. Сначала Клим хотел поругать их за азартные игры на корабле, но потом вспомнил свою буйную молодость и махнул рукой.

— А пятый где?

Практиканты пожали плечами и продолжили бросать карты на перевёрнутый ящик, служивший столом. Клим тяжело вздохнул — это уже вошло у него в привычку и он делал это при каждом удобном и неудобном случае.

— Он хотел посмотреть на склад находок, — не отрываясь от игры пробасил один из практикантов. Различать их Клим так и не научился.

Клим, внутренне чертыхаясь, двинулся в сторону склада. Складом служило огромное помещение внутри станции. Там он складывал всё интересное, что находилось на кораблях, брошенных на планете, в основном оружие. Попадались ему разные интересные безделицы: картины, статуэтки, приборы, некоторые даже работали.

То, что можно было приспособить в хозяйстве, он использовал, чинил, оживлял и пользовался. Всё остальное — на склад. Самое ценное и не слишком большое он складывал в специальный ящик, так, на всякий случай. Эти предметы не числились ни в одном журнале, и никто о них не знал.

Но Димы на складе не было, только несколько ящиков оказались открытыми, а из их чрева были извлечены разные безделицы. Не было его и в хозблоке, в прачечной и вообще на Утиль-7 мальчишки не оказалось.

- Практикант Дмитрий покинул корабль около часа назад, - отчитался Хранитель, - сейчас он покинул зону действия моих радаров.

- И куда он направился? - внутри Клима начало закипать беспокойство.

Из-под стеллажа выглянул таракан Гриша, поводил своими усиками и вновь скрылся в своём убежище.

- У меня нет ответа на этот вопрос. Но могу сказать, что он расспрашивал меня о военных кораблях в четвёртом квадрате.

Очередной тяжёлый вздох вырвался из груди Клима. Он начал натягивать скафандр.

- Я его убью, - прошипел он, захлопывая забрало космо-шлема.

- Это не педагогично, сударь, - подал голос Хранитель, - но ваше желание вполне оправдано. Этот практикант демонстрирует низкую дисциплину и абсолютную хаотичность. Но, тем не менее, он единственный, кто проявляет интерес к работе.

Внезапно камень засветился красным.

- Сударь, должен вас предупредить, что господа практиканты откуда-то добыли алкоголь и сейчас готовятся его попробовать.

Клим схватился за сердце.

- Я убью их! - Клим хотел рвануться к практикантам в кубрик, но Хранитель его остановил.

- Ищите, Диму, сударь, с этими нарушителями регламентов я разберусь сам.

Многогранник из ровного красного стал практически багровым. У Клима по спине побежали мурашки.

Космоцикла на привычном месте не оказалось. Клим выругался. Пешком до четвёртого квадрата, куда предположительно свинтил непоседливый практикант, было далеко.

Ругался Клим долго и витиевато, по крайней мере, те тридцать минут, что пытался реанимировать старую, полуживую космическую вагонетку, на которой раньше возил металл.

Вагонетка тащилась чуть быстрее пешехода. Клим кипел от негодования, но ничего поделать не мог. До четвёртого квадрата на космоцикле он добрался бы за двадцать минут, а на вагонетке предстоял путь почти в полтора часа.

За эти полтора часа Клим перебрал в памяти все возможные наказания, которым он был готов подвергнуть непоседливого практиканта. Он бы так и думал об этом, если бы не пикнувший коммуникатор. На связь вышел Хранитель.

- Что случилось? – рявкнул в коммуникатор Клим, взвинченный до предела.

- Спокойствие, сударь, только спокойствие, - вполне благодушно заговорил Хранитель, - проблему с алкоголем я решил. Практиканты Панютин, Анютнин, Агапов, Пильников, конечно, немного возмущались, но теперь осознали, что распитие алкоголя на режимном объекте грозит негативными последствиями. Сейчас они пишут объяснительные на имя генерального директора корпорации.

Клим удивлённо присвистнул. Он не ожидал, что существо без рук и ног сможет хоть как-то повлиять на практикантов.

- Я всего лишь заблокировал дверь в их кубрик, выключил вентилирование и включил обогреватель на полную катушку. Конечно, расход энергии реактора увеличился, на двенадцать тысячных процентов, но оно того стоило.

- А ты жесток, - оторопев, сказал Клим, - пытки же запрещены законом, ты слышал?

- Благодарю вас, сударь, - в голосе Хранителя проступили нотки гордости.

- В остальном всё нормально?

- Да, сударь. Только пришло сообщение из корпоративного университета насчёт Дмитрия, такого студента у них не числится и никогда не числилось.

Клим от неожиданности надавил на тормоза, от чего древняя вагонетка заскрипела, затрещала и с визгом замерла.

- Как нет? А кто же у нас четыре дня отирается и ест мою еду!? – сердце в грудной клетке дало сбой и замерло на мгновение.

- Это сын генерального директора Корпорации, - буднично сообщил Хранитель, от чего сердце Клима забилось в три раза сильнее нормы. – Корабль корпорации прибудет за ним через восемь часов.

Внутри Клима всё оборвалось. Он отключил коммуникатор, снова завёл вагонетку и начал мысленно молиться, чтобы с мальчишкой ничего не случилось.

Клим подгонял вагонетку как мог – матерными словами, молитвами, просьбами и приказами, особо ничего не помогало, крейсерская скорость так и оставалась скоростью бегущего человека.

Наконец спустя полтора часа он оказался в четвёртом квадранте, за его расчистку Клим ещё не принимался, и потому вокруг валялись остовы полуразрушенных и уже погрузившихся в грунт кораблей. Ещё одной сложностью в поисках было то, что Клим эту местность не знал. Он медленно ехал по квадранту и крутил головой, узнавая корабли Космической корпорации и Федерации, корабли Пиратов и разных небольших планетных государств. Полчаса спустя его поиски наконец-то увенчались успехом. Возле флагманского крейсера он увидел свой космоцикл. Тот был «аккуратно» припаркован в груде металлолома, переднее крыло было смято, а один из рефлекторов валялся в трёх метрах от него. Сердце Клима снова предательски замерло.

Он соскочил с вагонетки, едва та остановилась, бросился к груде металлолома, в которой лежало его любимое средство передвижения. К его радости, безжизненного тела Димы нигде не было. Клим облегчённо выдохнул, потом перевёл взгляд на космический крейсер и волосы на его затылке ожили и попытались сойти с немытой головы. Но у них ничего не вышло, они были прикреплены к голове крепко и потому просто встали дыбом. Корабль оказался пиратским крейсером. Гигантских размеров череп неведомого космического существа пялился в космос с фюзеляжа.

Пиратские корабли были самыми опасными из всех кораблей, валявшихся на планете, а уж главный пиратский корабль наверняка скрывал в своём чреве что-то опасное. Несколько раз Клим попадал в такие неприятности на этих кораблях, что, вспоминая о них, вздрагивал, а по спине табуном пробегали мурашки. Потому Клим предпочитал избегать этих воспоминаний и как можно дольше откладывать утилизацию таких кораблей.

Клим грязно выругался, так грязно, что даже сам покраснел. Он добрых пять минут простоял возле огромной зияющей дыры в обшивке крейсера, потом решительно плюнул, включил головные фонари и шагнул в темноту.

Уборщик оказался в техническом отсеке корабля. Узкий коридор с трубами вёл в недра. Клим опасливо шагал, останавливаясь каждые сто шагов и прислушиваясь к тишине. Тишина была настороженной, словно крейсер сам прислушивался к шагам Клима. Полтора часа он петлял по узким коридорам технического, пока наконец не попал в огромную насосную станцию - здесь перекачивалось космическое топливо и прочие жидкости, обеспечивавшие работоспособность крейсера. Одна из цистерн была пробита, и из неё натекла какая-то зелёная жидкость, которая за прошедшие годы не высохла и не испарилась и даже немного фосфоресцировала в темноте.

Клим опасливо обошёл растёкшуюся лужу по большой дуге, двинулся дальше, но через несколько секунд вернулся. Посветил фонарём на лужу и обнаружил в ней рифлёный след от ботинка скафандра. Первый след прошедшего здесь мальчишки.

- Вот дурень, - проворчал Клим.

Он первым делом говорил практикантам, чтобы они не лезли во всякие подозрительные лужи, не трогали подозрительные предметы и вообще держались подальше от всего неизвестного. Зато лужа указала Климу, что он идёт в правильном направлении: зелёная жидкость налипла на ботинки Димы и теперь Клим видел отчётливые, слегка фосфоресцирующие в темноте следы.

Он ускорил шаг и двинулся по оставленным мальчишкой уликам.

Из насосной Клим выбрался в трюмы, где хранились огромные контейнеры. В другой раз он бы с удовольствием вскрыл эти контейнеры и порылся в них, но сейчас у него была другая задача. Клим шагал мимо стеллажей, практически не разбирая маркировок, хотя если бы он остановился и прочитал бы их, то много понять бы не удалось - КЖ-357, АП-1701, БВ-1700 - эти надписи ничего ему не сказали бы.

Откуда-то издалека до Клима донёсся приглушённый стук. Тук-тук-тук. Три быстрых удара, потом тишина и потом ещё три. На стенах трюма кто-то нарисовал черепа и перечёркнутые названия корпораций. Скабрезные надписи: "Смерть супервайзерам!", "Долой корпоративный этикет", "Корпоративного психолога - на корм амёбам". Клим усмехнулся, прочитав надписи. С некоторыми он был согласен.

Стук повторился — на этот раз громче и отчаяннее. Теперь Клим узнал ритм: три коротких, три длинных, три коротких. Сигнал бедствия.

— Иду, идиот! — крикнул Клим в темноту. Голос глухо ударился о стены, и в ответ раздался восторженный писк:

— Клим Александрович! Я здесь! Я на мостике! Только... тут такое...

Клим двинулся на звук, ориентируясь по фосфоресцирующим следам. Они вели через трюм к узкому вертикальному колодцу — аварийной лестнице. Перила давно отвалились, ступеньки проржавели, но Клим полез вверх, молясь, чтобы конструкция выдержала его немалый вес.

На третьем пролёте он заметил, что следы становятся всё гуще — зелёная жижа теперь не просто отпечатывалась, а тянулась вязкими нитями, словно Дима волочил ноги.

— Ты что, в этой луже искупался? — кричал Клим, задыхаясь от быстрого подъёма.

Он вылез из колодца и наконец оказался на площадке.

— Я не нарочно! — донёсся приглушённый голос. — Она сама! Я просто шагнул, а она...

Клим толкнул полуоткрытую дверь в конце коридора и замер.

Главный мостик пиратского крейсера встретил его светом, проливавшимся сквозь пробоину в крыше. В центре, в капитанском кресле с ободранной обивкой, восседал Дима. Точнее, он стоял, увязнув по колено в огромной луже густой зелёной жижи, которая фосфоресцировала мягким ядовитым светом. Мальчишка отчаянно дёргался, но металлические накладки на ботинках скафандра намертво прикипели к зловредной субстанции.

— Она притягивает металл! — жалобно сообщил Дима. — Я не могу вытащить ноги!

Клим медленно перевёл взгляд с мальчишки на лужу, потом на разбитый космоцикл, который маячил внизу, и снова на лужу.

— Ты, — сказал он тихо, — угнал мой единственный быстрый транспорт. Разбил его. Ушёл в четвёртый квадрат без связи, без карты, без разрешения. Залез на пиратский крейсер. И влип по уши в это..., которое притягивает металл.

Он замолчал, переводя дыхание.

— Я же говорил вам на инструктаже: не лезьте в подозрительные лужи! — закончил он почти спокойно.

— Я думал, тут клад! — пискнул Дима. — Там, на складе, я нашёл пиратскую карту. Думал, что пираты спрятали тут сокровища! А тут... ну... желе...

— Какое желе? — устало спросил Клим.

— Ферромагнитный гель «Грейвс-17», — прочитал Дима надпись на баллоне. — Для аварийной герметизации пробоин. Притягивается к металлу и застывает. Только этот старый, он не застыл, а так и остался... липким.

Клим поднял второй баллон, который обнаружился за креслом, прочитал этикетку и выругался — на этот раз не грубо, но очень душевно.

- Нам ещё надо с тобой обсудить то, что ты вовсе никакой не практикант, а сын директора, - он не спешил вытаскивать мальчишку из беды.

- Простите, Клим Саныч, - мальчишка опустил голову, - просто меня никуда не отпускали, а я очень хотел посмотреть на пиратские корабли, хотя бы издалека, вот и залез на корабль.

Клим сверлил его взглядом.

- Выпороть бы тебя или оставить на недельку здесь. Как тебе идея?

Дима замотал головой.

- Ладно, горе космическое, давай я тебя вытащу.

Клим пошарил по мостику, нашёл длинный прут арматуры и протянул его Диме. Дима взялся за другой конец, и Клим потянул. Ничего не произошло. Мальчишка влип намертво. Клим, красный от напряжения, тяжело дышал.

- Кажется, ты останешься тут навсегда, - констатировал Клим.

По лицу мальчишки побежали слёзы.

- Дядя Клим, вытащите меня, пожалуйста, я не хочу тут жить. Я домой хочу.

- Ничего, будет тебе уроком, поживём лет двадцать, я тебе еду буду возить пару раз в месяц.

Мальчишка начал паниковать, он со всей силы вцепился в арматуру, за другой конец которой всё ещё держался Клим, и начал тянуть.

- Эй, ты чего!? - чтобы не быть затянутым в ферромагнитный гель, Клим потянул в обратную сторону, и внезапно левая, а потом правая нога мальчишки оторвались от пола, и он полетел.

В связи с тем, что гравитация на этой планете была практически стандартной, а законы физики были почти такими же, как и в других местах, инерция бросила лже-практиканта в Клима, который тянул за арматуру. Клим встретил Диму грудью, арматура отлетела и ударила его по шлему скафандра, стекло противно хрустнуло, но выдержало - не разбилось. А сам Клим оказался под худощавым, но почему-то тяжёлым телом мальчишки.

- Получилось! - завопил Дима, вскакивая с охающего уборщика, - Клим Саныч, получилось!

Клим медленно поднялся, охая, ахая и держась за поясницу.

— Получилось, — прохрипел он, — получилось... чуть не убить меня этой арматурой.

Дима виновато опустил глаза.

— Простите, Клим Саныч. Я нечаянно.

— Ладно, — Клим махнул рукой. — Пошли. До станции больше часа, а ты мой мотоцикл разбил, негодник. Нам спешить надо, за тобой через несколько часов прилетят.

Он хотел добавить что-то ещё, но передумал. Просто развернулся и зашагал к выходу. Дима, на ходу отряхивая присохшую зелёную жижу, потрусил следом.

Обратный путь занял два часа — вагонетка сдохла за несколько километров до станции, и пришлось топать пешком по бездорожью Свалки. Дима всю дорогу насуплено молчал.

Клим тоже ничего не говорил. Обдумывал, что говорить тем, кто прилетит за мальчишкой, и как объяснить, что он чуть не угробил директорского сынка.

— Клим Саныч, — тихо спросил Дима, — а меня накажут?

— Не знаю, меня точно.

— Почему?

— Потому что я за тебя отвечал. А ты чуть не помер у меня за три дня.

Дима задумался.

— Я попрошу папу, чтобы вам новый космоцикл дали. Самый лучший.

— Ага, — буркнул Клим. — И ещё новую вагонетку. И чай. И отпуск. И чтобы практикантов больше не привозили и медаль за отвагу, нет, лучше орден.

Дима рассмеялся.

Станция встретила их невероятной чистотой и порядком. Так чисто здесь ещё не было ни разу. Хранитель переливался радостными цветами.

— Добро пожаловать, сударь. Рад видеть вас живым и здоровым. И вас, не-практикант Дмитрий. Надеюсь, вы остались довольны своим приключением?

— Ага, мне очень понравилось, но мало, - Дима хотел начать рассказывать Хранителю о своих приключениях, но Клим его перебил.

- А где эти кони Апокалипсиса и почему тут так чисто?

- Если вы, сударь, имеете ввиду наших практикантов Панютина, Анютнина, Агапова, Пильникова, то они отдыхают. Мы пришли с ними к небольшому соглашению, я закрываю глаза на их проступок, а они отмывают всю станцию. Здесь уже закончили, остались склады. Ими они займутся завтра.

— Хорош, - протянул Клим, - сразу бы так..

— Педагогика - очень трудная наука, сударь, тут нужна последовательность. Судари, на подлёте космический корабль корпорации, видимо, за сударем Дмитрием.

Прощание с Дмитрием и практикантами Панютиным, Анютниным, Агаповым, Пильниковым вышло скомканным. Из того же жёлтого корабля пулей вылетел толстый мужичок в дорогущем скафандре изумрудного цвета.

- Господин Дмитрий, что же, как же вы? - он вертелся вокруг мальчишки, - как мы переживали, как мы волновались, искали вас везде, все системы уже прошерстили, всех пиратов перетрясли, а вы тут... Как же вы так?

Толстяк посмотрел на Клима.

- Спасибо вам, что позаботились о нашем мальчике, мы его забираем и заодно ваших практикантов, чтобы уж не гонять сюда лишний раз транспорт. Их отчёт за вас подпишут в Корпоративном университете. До свидания.

Панютин, Анютнин, Агапов, Пильников оказались в корабле уже через минуту, Клим даже не успел заметить, как мелькнули их спины и они исчезли.

- До свидания, Клим Александрович! - крикнул Дима, которого под руку уже затаскивал в космолёт толстяк, - я к вам ещё вернусь.

Клим остался один. Прошёл в каюту и опустился на свою тахту. Гриша уже сидел на своём привычном месте, радостно шевелил усами, он был очень доволен, что гости наконец уехали.

- Сударь, - голос Хранителя не дал Климу провалиться в сон, - в связи с тем, что мы лишились трудовых ресурсов, запланированный комплекс мероприятий придётся исполнять вам.

- Какой ещё комплекс? - простонал Клим.

- Он довольно обширен, но если вы начнёте немедленно, то за полтора месяца управитесь.

Клим накрыл голову подушкой и отчаянно завыл.

Срочная доставка

I

— Сударь, в атмосферу планеты на большой скорости вошёл неопознанный корабль.

Клим оторвался от составления очередного отчёта и посмотрел на мерцавший фиолетовым многогранник.

— И что? Встречать надо?

Последние две недели он пребывал в меланхоличном настроении, лишённый годового бонуса за разбитый космоцикл. Самым обидным было то, что разбил его не Клим, а затесавшийся в практиканты сын одного из директоров.

— Думаю, целью визита данного корабля не является станция «Утиль-7». Он рухнул в тридцати километрах и подаёт сигнал бедствия.

Клим пожал плечами и погрузился в отчёт. Уже третий месяц он отчитывался за разбитую технику.

— Сударь, неизвестный корабль подаёт сигнал бедствия. По всем правилам мы должны помочь.

— Тебе надо, ты и помогай, — буркнул Клим, закрываясь бумагами. — А у меня в должностной инструкции не прописано, что я должен помогать кому-то. Мне за это не платят. У меня вообще план горит.

Хранитель замолчал, видимо, проверяя должностную инструкцию Клима.

— Да, напрямую об этом не говорится, но в вашей инструкции написано, что вы должны подчиняться приказам вышестоящего руководства, коим в данный момент я и являюсь.

Клим отложил авторучку и пристально посмотрел на камень Хранителя. В его седеющей голове мелькнула шальная мысль: «А не запулить ли зловредный камень в какой-нибудь глубокий кратер или в жерло вулкана?» Но глубокий кратер был далеко, а вулканов на Свалке и вовсе не было.

— Ладно, посмотрю я, кого там нелёгкая принесла, — сдался Клим, но с места не двинулся. Снова достал лист отчётности и начал сверять его с таблицей. — Кхм-кхм, всё-таки человек просит помощи. А начальство требует отчёта. Мне что, теперь разорваться? Что важнее — показатели корпорации или чья-то жизнь?

На этот раз Хранитель не отвечал долго, он задумчиво менял свои цвета с фиолетового на изумрудно-зелёный. Для него цели корпорации, на которую он работал совершенно бесплатно, были едва ли не самым ценным в его существовании. Типизация, систематизация, оптимизация и прочие существительные на «-ция» были его любимыми.

— Человеческая жизнь является приоритетом номер один, — наконец с трудом выдавил из себя Хранитель. — По крайней мере, такая информация размещена в этическом кодексе Корпорации.

Космоцикл завёлся с полпинка. Клим ещё раз сверился с картой и помчался на выручку неизвестному. Через час он был на месте, дым от корабля было видно издалека. Ярко-жёлтый корабль пропахал добрую сотню метров и зарылся носом, словно устал и решил вздремнуть под уютным одеялом. Возле космолёта, хватаясь за голову, бегал человечек. Клим надавил на газ, и человечек постепенно стал человеком. У него на груди огромными белыми буквами была надпись: «Срочная доставка — быстрее света». Клим заглушил двигатель, человек бросился к нему и закартавил:

— Здр-р-равствуйте, как я р-р-рад, что вы пр-р-рибыли! Я уже р-р-решил, что застр-р-рял, а у меня заказ, ср-р-рочный заказ, кото-р-рый пр-р-росто необходимо как можно скор-р-рее доставить! — От обилия раскатистой буквы «р» у Клима закружилась голова.

— Не тар-р-раторь, — невольно прокартавил Клим. — Как тебя зовут?

— Бор-р-рис, Аничков Бор-р-рис. — Человек хватался то за голову, то за сердце. — Всё пр-р-ропало! Через семь часов надо быть в трёх пар-р-рсеках отсюда! Что же делать?

Аничков Борис суетился. Не любивший суеты Клим морщился.

— Да успокойся ты, сейчас доберёмся до базы и вызовем твою службу. Ты из доставщиков?

Но Аничков Борис не спешил успокаиваться, из глаз у него бежали слёзы. От избыточной влаги в шлеме стекло начало запотевать. Клим решительно подошёл к курьеру и встряхнул его за плечи.

— А ну цыц, а то возьму и уеду.

Аничков успокоился, только картавое всхлипывание доносилось из шлема. Клим озадаченно попытался почесать затылок, но шлем не позволил. Он не понимал, как можно плакать картаво, но у Аничкова это получалось на удивление легко.

Клим обошёл корабль курьера по кругу, попинал крыло, проверяя, насколько сильно увяз космолёт. Космолёт был древний, от логотипа курьерской службы остался только оплывший силуэт, напоминавший букву «А» в круге. Мусорщик эту фирму знал, сам пару раз заказывал у них продукты питания: чай, сублимированные супы, синтетические печенья. Цены у этой службы доставки кусались, поэтому Клим быстро осознал, что если он будет пользоваться услугами этой межгалактической компании, то к выходу на пенсию накоплений у него не останется.

— Ну и чего случилось? — наконец вернулся он к Аничкову, который сидел на огромном валуне и всхлипывал.

— Я уснул, — честно признался курьер. — Двенадцать дней гоняюсь, заказов валом, а курьеров мало, вот я и решил подзаработать. Как думаете, а корабль можно починить?

Клим ещё раз бросил взгляд на расплющенный нос жёлтого звездолёта, дымящийся двигатель и с сомнением покачал головой:

— Дешевле купить новый. Тут капиталить надо — движок, подвеска, рефлекторы…

Борис снова захлюпал носом.

— Хватит! — гаркнул Клим, который терпеть не мог чужих слёз. Своим слезам он волю тоже давал не слишком часто, а если и плакал, то над сценой в каком-нибудь сентиментальном романе, за что себя потом долго корил и за книги не брался.

— Он арендованный, — печально сказал Борис, который плакать всё-таки перестал. — Мне такой штраф выкатят, ещё и заказ не доставил.

— Не дрейфь, — хлопнул Клим курьера по плечу. — Что-нибудь придумаем. Большая хоть посылка?

— Вот.

Аничков выудил из кармана скафандра небольшой прозрачный контейнер, в котором лежало с полкило каких-то мелких фиолетовых ягод.

— И всё? — Клим вытаращил глаза. — Да ты топлива сжёг больше, чем это стоит.

— Угу, — кивнул курьер. — У компании сейчас кризис, надо увеличивать заказы, потому они и сделали бесплатную доставку для любого количества товара. Вот мы и гоняемся по всей вселенной с бутылкой помподурской воды или корзинкой альдебаранских булочек. А платят копейки.

Клим сочувствующе помолчал, но в голове у себя сделал отметку, что надо бы заказать себе полезных мелочей на станцию, пока акция действует.

— В профсоюз не думали обращаться?

Борис посмотрел на Клима как на умалишённого. Клим бы тоже на себя посмотрел так, если бы глаза у него располагались снаружи скафандра.

— Согласен, — тут же признал Клим, что сморозил глупость. — Куда хоть доставить надо?

— Планета JKR-37.

Клим, слышавший об этой планете, присвистнул.

— Нет, за семь часов никак не успеть. Знаю я эту планету, там метеоритное кольцо, плюс ещё с гравитацией какая-то ерунда. У нашей корпорации там ещё одна Свалка, но побольше моей.

Борис опустил голову и зарыдал уже во весь голос. Клим опустился на камень и приобнял его за плечи.

— Ну ладно тебе, — он совсем не умел успокаивать людей. — Всего лишь ягоды не доставил, ну подумаешь — корабль разбил и застрял на планете в чёрт знает скольких световых годах от оживлённых космических трасс.

Борис завыл ещё громче. Клим решил замолчать.

— Да чего ты разнюнился? — снова разозлился Клим. — Сейчас мы решим твою проблему. У меня на базе есть такая штука — закачаешься. Поехали.

— А корабль?! — протестующе завопил Аничков, когда Клим потащил его к своему мотоциклу.

— Да кому он нужен, этот твой корабль? Тут и получше есть драндулеты.

Борис сдался и безвольно переставлял ноги. Клим запихнул его на заднее сиденье космоцикла и вдавил газ на полную. На «Утиль-7» они были уже через тридцать минут. Клим втащил курьера в свою каюту и завопил:

— Хранитель, как добраться до JKR-37 за шесть часов?

Хранитель засветился зелёным, потом синим — этот цвет отвечал у него за задумчивость.

— На данный момент нет безопасного маршрута до данной планеты, который мог бы привести вас туда за семь часов. Сударь, вы собираетесь покинуть своё рабочее место? Напоминаю, что это будет являться нарушением пятьсот тридцать четвёртого пункта вашего контракта: «Просьбы об отлучке с рабочего места по незапланированным обстоятельствам разрешены только по согласованию за двадцать четыре дня до их наступления».

Аничков стоял посреди каюты, раскрыв рот, и с удивлением таращился на говорящий камень.

— Это что за агрегат? — прокартавил он.

— Это Хранитель, что-то вроде искусственного интеллекта, только более прокачанный и более занудный, — пояснил Клим Борису, а потом вернулся к камню. — Ты, каменюка, меня заставил помогать ему. — Клим невежливо ткнул пальцем в Аничкова. Аничков покраснел. — Если бы не твоё занудство насчёт корпоративной этики, я бы сидел и сочинял сейчас отчёт, а не носился бы по планете на только что отремонтированном космоцикле. Так что не нуди, а расскажи о небезопасных возможностях. Можно добраться до той свалки за пять часов пятьдесят пять минут?

Хранитель думал добрых пять минут. За это время он стал из тёмно-синего почти чёрным, потом собрался с мыслями и выдал:

— Маршрут построен. Если вы выдвинетесь в течение тринадцати с половиной минут, то время в пути составит пять часов тридцать минут. Но данный маршрут не является безопасным. Он проходит через две пространственные аномалии, зону метеоритных колец и область обитания космических пиратов.

Клим на секунду задумался. Лицо Бориса засветилось надеждой. Его не пугали ни пираты, ни пространственные аномалии. Главное — доставить заказ вовремя.

— Ну, с пиратами мы договоримся, — с сомнением проворчал Клим. — А вот всё остальное…

— Клим, прошу вас! — Борис чуть не на колени рухнул. — От этого заказа зависит вся моя жизнь!

Клим согласился.

Прямо за станцией «Утиль-7» стоял старенький пиратский корабль, оставленный здесь одним из знакомых Клима, пиратом Морганом Сотым. Корабль был быстроходный, к тому же Клим надеялся, что огромный череп на фюзеляже убережёт его от пиратов.

Через восемь с половиной минут они уже оторвались от Свалки и скакнули в гиперпространство.

Борис Аничков рассыпался в благодарностях, а Клим скрежетал зубами и краснел от перегрузки, которую он испытал из-за выхода в открытый космос.

Хранитель услужливо загрузил маршрут в навигатор корабля, и космо-курьеры мчались на полной скорости к планете JKR-37.

II

Первую аномалию прошли играючи. Корабль Моргана, выглядевший как ночной кошмар, держался в пространстве уверенно и тащил их сквозь бесконечный космос. Клим даже слегка расслабился, откинувшись в продавленном кресле второго пилота, и уже предвкушал, как вернётся на Свалку к своему недописанному отчёту. Но мечты его разбились о панический вопль Аничкова.

— Клим! — орал он. — Кли-и-и-и! Нас засасывает!

Клим открыл глаза и тут же их зажмурил. Увиденное было страшно.

— Клиииим! — надрывался Борис.

Пришлось Климу бороться с собственным ужасом и открывать глаза. Оба открыть не получилось, поэтому Клим косился на своего горе-напарника только правым.

— Сударь, — сквозь отчаянные вопли Бориса зашипел коммуникатор, и послышался голос Хранителя, — у меня для вас две новости. Одна хорошая, одна — как обычно.

Клим не отвечал.

— Начну с хорошей, — Хранитель не был в курсе проблем курьеров. — Вы преодолели первую червоточину на семнадцать минут…

— Хранитель! — Клим нащупал кнопку передатчика и завопил. — Нас куда-то затягивает!

— А это вторая новость, — голос Хранителя не выразил никакого беспокойства. — Но, видимо, вы уже в курсе. Всего доброго.

Коммуникатор зашипел.

Корабль трясло, словно он мчался не через пустое космическое пространство, а на жёстких колёсах по лунным кратерам. Звёзды за иллюминатором смазались в серебристую кашу, превратились в длинные световые полосы, а потом всё исчезло — осталась только серая, вязкая муть, в которой не было ни верха, ни низа, ни направления.

Борис ругался. Клим вжался в своё кресло и пытался унять завтрак, который неожиданно решил покинуть его желудок. Когда же Клим вновь открыл глаза, то завтрак выходить передумал, потому что не хотелось ему попадать туда, куда попали Клим и Борис. Их корабль нёсся прямо к гигантскому огненному шару, вокруг которого плясали протуберанцы — языки пламени длиной в сотни тысяч километров. Системы выли, как раненые космо-медузы. Панель управления мигала красным, оранжевым, снова красным — все аварийные индикаторы горели одновременно. Навигатор сошёл с ума и показывал их местоположение как «в центре звезды», что, к счастью, было преувеличением, но не слишком большим.

— Ручное управление! — вопил Борис. — Перехожу на ручное! Держись, Клим!

Как ни странно, вопли Бориса успокоили Клима. Он скосил глаз на своего напарника и не увидел на его лице ни капельки страха, даже лёгкого волнения не было в этом красивом, в данный момент волевом лице. Клим вцепился в подлокотники кресла до побелевших костяшек. Сейчас внутренне он молился всем богам — и тем, которых знал, и тем, о которых даже не слышал.

Борис работал. Сейчас он был похож на капитанов из космических хроник. Его руки летали над панелью управления с такой скоростью, что Клим не успевал следить за движениями. Картавый курьер, который полчаса назад рыдал над разбитым кораблём, сейчас превратился в собранного, холодного профессионала. Он лавировал между камнями метеоритного пояса, которые здесь, у самого пекла, носились как обезумевшие. Один из них — размером с небольшую станцию — пронёсся так близко, что Клим мог разглядеть трещины на его поверхности. Борис даже не дёрнулся. Он уклонялся от протуберанцев, которые выстреливали из звезды, словно щупальца гигантского чудовища, выжимал из старого пиратского корыта всё, что оно могло дать.

— Гравитационный колодец! — рявкнул он, и Клим почувствовал, как корабль начинает затягивать. — Ныряем!

И они нырнули. Борис направил корабль по касательной к звезде, и на мгновение Клим подумал, что они просто рухнут в это пекло, притянутые гравитацией звезды. Но курьер использовал притяжение звезды как гигантскую рогатку, и корабль, набрав скорость, вылетел из гравитационного колодца, словно камень из-под зубьев камнедробилки. Перегрузка была такой, что у Клима потемнело в глазах, а потом всё стихло.

Они вырвались.

Звезда осталась за кормой, постепенно уменьшаясь до размера теннисного мяча, а потом и вовсе превратилась в яркую точку среди миллионов таких же точек. Клим выдохнул. Сердце колотилось где-то в горле, руки дрожали, во рту был металлический привкус.

— Ты… ты где так научился? — прохрипел Клим, когда утерянный дар речи вернулся к нему.

Борис, всё ещё не отрываясь от панели, пожал плечами. На его лбу блестели капли пота, но в остальном он был спокоен, как будто только что не спасался от страшной гибели в огне неизвестной звезды, а вернулся с пробежки.

— Р-р-работа такая. Кур-р-рьеров гоняют по всем помойкам галактики. Если не научишься выживать — сгор-р-ришь в пер-р-рвый месяц. Нас, между пр-р-рочим, никто не учит. Сам дошёл. Методом пр-р-роб и ошибок.

Клим покачал головой. В первый раз Борис показался ему несчастным заморышем, паникующим мальчишкой. А оказалось, что он настоящий профи. Клим вдруг почувствовал что-то похожее на стыд. Он-то сам в космосе был гостем. Его стихия — твёрдая почва под ногами, ржавые остовы и плазменный резак. А здесь, среди звёзд, он был чужим. И это он решился помочь курьеру доставить посылку.

Дальнейший путь был спокойнее. Корабль, хоть и потрёпанный, держался курса. Клим помог Борису перезапустить навигатор, который после близкого знакомства со звездой решил, что они находятся в центре галактики, и теперь упрямо отказывался признавать реальность. Вдвоём они кое-как перенастроили систему, и навигатор, поворчав, согласился показывать что-то похожее на правду. Борис внезапно разговорился:

— Я ведь недавно женился, — сказал он совершенно не к месту. — Она у меня художница. Рисует. Кр-р-расиво р-р-рисует, я тебе скажу. Такие кар-р-ртины — загляденье. Только пока ни одной не продала.

— Бывает, — философски поддержал диалог Клим.

Клим попытался представить себе эту неведомую женщину, которая сидела где-то в маленькой квартирке на окраине галактики и рисовала картины, которые никто не покупал. Представлялось ему это плохо. Клим всегда был человеком приземлённым, практичным и в искусстве не разбирался, из всего выдуманного предпочитал только сентиментальные романы, но в этом он никогда и никому не признался бы, даже под пытками.

— И как, справляетесь? — спросил Клим, делая вид, что ему интересно.

— Спр-р-равляемся, — Борис улыбнулся, что-то вспоминая. — Я много р-р-работаю. Она р-р-рисует. Говор-р-рит, что р-р-ради души. А я говор-р-рю — пусть р-р-рисует. Может, когда-нибудь и кр-р-ритики заметят. А нет — так я пр-р-рокормлю. Не в деньгах счастье.

— Ага, — саркастично сказал Клим. — Не в них.

Борис сарказма не заметил.

— А ты женат?

Клим покачал головой.

— Нет, не сложилось.

— Жалко, — в голосе Бориса послышалось сочувствие, а Климу почему-то стало стыдно.

— Чего это жалко?

— Многое тер-р-ряешь. Вот пр-р-редставь: ты домой после тяжёлой недели пр-р-рилетаешь, а тебя ждут, радуются и любят.

Клим насупился и буркнул:

— А меня ждут, встречают и любят. У меня Гриша есть.

Глаза Бориса полезли на лоб.

— Я… я… я не думал…

— Гриша — это мой друг, огромный таракан, который уже много лет со мной живёт на станции, — прервал его Клим, заподозривший, что курьер подумал о нём что-то не то.

— А-а-а, — облегчённо выдохнул Борис. — Понятно. А я уж было подумал…

— Что ты подумал? — насторожился Клим.

— Ничего, — слишком быстро ответил курьер и отвернулся к навигатору, делая вид, что сверяет курс. — Всё в пор-р-рядке. Гр-р-риша так Гр-р-риша. Тар-р-ракан — тоже неплохо. У меня вот однажды жил на корабле. Тоже др-р-руг. Пр-р-равда, сбежал.

Клим хотел спросить, куда может сбежать хомяк с космического корабля, но не успел. Корабль снова задрожал, и его охватило голубое сияние.

— Всё, абзац, — сказал Клим, наблюдая, как их затягивает магнитным лучом в огромный корабль — пиратский корабль.

Борис побледнел и вцепился в штурвал, хотя это было бесполезно — корабль уже не слушался.

— Может, пр-р-ронесёт? — с надеждой прошептал он.

— Ага, — мрачно сказал Клим. — Меня уже два раза…

Стационарный коммуникатор ожил и зашипел. Потом раздался влажный, хриплый, прокуренный голос, окутавший рубку:

— Эй, на корыте! Морган, выходи! Знаю, что ты там! Должок за тобой, сволочь!

Борис вопросительно посмотрел на Клима и на всякий случай спросил:

— Он про тебя?

— Нет, — Клим покачал головой. — Он про Моргана. Который оставил мне этот корабль. И, судя по всему, ещё и проблемы.

— И что делать?

— Выходить. — Клим вздохнул и начал подниматься с кресла. — Ты сиди здесь. Если что — пробуй улететь, тогда в Корпорацию сообщи, что я того…

— Я с тобой! — Борис вскочил, но Клим положил руку ему на плечо. — Сиди уж, сам договорюсь.

Борис нехотя опустился в кресло, но с таким видом, словно его не выбрали в команду по волейболу, а не на верную смерть. Клим поправил скафандр, причесал пятернёй волосы и, нацепив шлем, начал выбираться из корабля.

— Приветствую пиратское братство! — Он вывалился из шлюза с поднятыми руками.

— Ты не Морган, — прогудел огромный полупират, стоящий напротив с огромным бластером наперевес.

Полупиратом его про себя окрестил Клим, потому что весь этот лысый дядька был наполовину не весь: вместо правой ноги, левой руки, правого глаза и носа у него были металлические протезы.

— Ты не Морган, — прокашлял пират.

— Нет, — согласился Клим. — Я Клим с планеты Свалка. Это мой корабль. Мне подарил его мой друг Морган Сотый.

Пират нахмурился. Его лоб, пересечённый глубоким шрамом, собрался в забавную гармошку. Красный сенсор на месте глаза моргнул, словно перезагружаясь.

— Друг, говоришь? Твой друг занял, сволочуга, занял у меня пятьдесят тысяч, сказал, вернёт через месяц. И с концами. А я его полгода ищу. Полгода! У меня из-за него план горит, мне отчитываться перед конгрессом.

— Каким конгрессом? — не понял Клим.

— Перед пиратским, ясен-красен, — прокаркал пират. — Получается, деньги ты мне за Моргана отдашь? За этим же прилетел.

Клим стянул с головы шлем и почесал в затылке.

— Нет, у меня таких денег нет.

Пират поскрёб роботизированной рукой бородатую щёку.

— А что есть?

— Ничего, — пожал плечами Клим. — Я вообще на доставке сегодня. Посылка срочная, два часа осталось.

Пират оживился:

— А что за посылка? Может, стоит пятидесяти тысяч кредитов?

Клим засмеялся.

— Сейчас покажу. — Он заглянул в шлюз и завопил: — Аничков! Тащи посылку сюда!

Аничков не появлялся долго. Пират нетерпеливо переминался с ноги на ногу и к концу пятой минуты начал потихоньку ворчать. Курьер появился в своём жёлтом скафандре с контейнером доставки в руках, только вместо ягод в нём почему-то лежали гайки, самые обычные гайки разных размеров.

— Я так, ведро с гайками нашёл, — шепнул он, протягивая Климу контейнер. — Ягоды я не отдам.

— Вот! — Клим подошёл к пирату и поставил перед ним контейнер. Весил он килограмм пять.

— И чё это? — не особо интеллектуальное лицо пирата вытянулось.

— Наша посылка, которую мы доставляем. Сойдёт за пятьдесят тысяч?

— Так это ж гайки… — пират хлопал уцелевшим глазом, пока роботизированный обескураженно вращался в глазнице.

— Это не просто гайки, это универсальные гайки. Всех размеров, форм и материалов — от латунных до палладиевых, от золотых до бронзовых.

Клим вдохновенно врал. Он уже понял, что пират не был гением мысли.

— И на кой они мне?

И тут Клима понесло. Он привёл пирату тридцать два стандартных способа использовать гайки и двадцать семь нестандартных. В какой-то момент он так вдохновенно описывал их преимущества, что самому стало жалко расставаться с такой полезной вещью, как гайки.

— Согласен! — наконец сказал пират, глаза его алчно горели. — Забираю у вас гайки вместе с кораблём, а жизнь, так и быть, пойдёт вам на сдачу.

Из-за широченной спины капитана выдвинулись два матроса, вырвали из рук Клима гайки и утащили.

— А как же мы без корабля? — Борис за спиной Клима картаво ругался.

Клим даже обернулся и восхищённо посмотрел на товарища. Ни в одном из этих матерных слов буквы «р» не было, но он всё равно чувствовал её за мягкими и округлыми словами.

Пират тем временем пребывал в благодушном настроении. Он хлопнул Клима по плечу металлической рукой (Клим едва не упал) и прогудел:

— Ладно, курьеры. Уважаю. Гайки хорошие. Корабль хороший. Долг Моргана считаю закрытым. А вас я высажу на ближайшей обитаемой планете. Тут как раз одна по курсу. JKR-37 называется. Слыхали?

Клим и Борис переглянулись. Борис открыл рот, чтобы что-то сказать, но Клим незаметно ткнул его локтем. Не стоило признаваться, что это и есть их пункт назначения. Пираты — народ непредсказуемый. Ещё передумают.

— Слыхали, — кивнул Клим. — Говорят, ничего так планетка. Свалка там хорошая. И атмосфера для дыхания пригодная.

— Да, — согласился пират. — Я там как-то раз груз сбрасывал. Удобно. Никто не спрашивает, откуда.

Через полчаса их высадили. Пиратский крейсер, довольно урча двигателями, скрылся в гиперпространстве, унося с собой корабль Моргана, гайки и, кажется, последнюю надежду Бориса на спокойную жизнь. Клим и курьер остались стоять на пыльной площадке перед куполом станции, похожей на купол станции Клима. Вокруг, насколько хватало глаз, простирались ржавые остовы кораблей, груды металлолома и редкие чахлые кустики местной флоры.

— Ну вот, — сказал Клим, оглядываясь. — А ты боялся.

— Я и сейчас боюсь, — честно признался Борис. — У нас заказ. Ягоды. А мы даже не знаем, где получатель.

— Зато мы на месте, — философски заметил Клим. — Это уже что-то.

Они двинулись к шлюзу станции. Дверь оказалась незаперта. Внутри, в кресле с продавленной обивкой, сидел пожилой мусорщик в заляпанном скафандре и читал потрёпанный журнал. На обложке красовалась полуголая девица с бластером и надпись «Оружие и страсть». Мусорщик поднял глаза, увидел гостей и отложил журнал.

— Вы чего? — спросил он без особого интереса.

— Заказ! — выпалил Борис, доставая из кармана контейнер с ягодами. — Ср-р-рочная доставка! Ягоды! Фир-р-рменные, свежие! С доставкой на дом!

Мусорщик поморгал, посмотрел на контейнер, потом на Бориса, потом на Клима. Клим стоял с каменным лицом, готовый к любому повороту.

— А, это, — сказал мусорщик и махнул рукой. — Я его отменил ещё вчера. Случайно заказал, не те ягоды выбрал. Хотел красные, для настойки, а эти — фиолетовые. Они для настойки не годятся. Вы что, не получили уведомление?

Борис открыл рот. Закрыл. Снова открыл. Клим почувствовал, как где-то глубоко внутри зарождается истерический смех.

— Отменили? — переспросил он, чувствуя, как мир начинает вращаться с подозрительной скоростью.

— Ну да. Система глючит, бывает. Вы это… ягоды себе оставьте, что ли. Всё равно доставлены. А мне не нужны. Может, в следующий раз что-нибудь путёвое привезёте. Варенье там, или чай.

Мусорщик снова взялся за журнал, давая понять, что разговор окончен. Клим и Борис вышли наружу и остановились, глядя на бескрайние просторы Свалки.

— Мы… — начал Борис, и его голос дрожал.

— Да, — перебил Клим, уже зная, что тот скажет.

— Через… через всё это… червоточины, звёзды, пиратов… р-р-ради отменённого заказа?

— Да.

Клим пошагал в сторону садившегося солнца, но, прошагав метров десять по желтоватой траве, остановился и лёг. Борис лёг рядом.

— Ягоду будешь? — спросил курьер, облизывая фиолетовые пальцы.

— Вкусные? — Клим потянулся за угощением.

— Кислятина.

Тараканьи бега

Гриша сидел на своей полке и наблюдал за Климом, который склонился над очередным бестолковым отчётом. Тусклая лампа освещала кипу бумаг и заросшее седеющей щетиной лицо. Рядом с мужчиной дымилась кружка чая с истёршейся надписью «Лучшему П…» — оставшуюся часть надписи таракан со своей позиции разглядеть не смог. Камень с живущим в нём Хранителем светился нежно-розовым.

Гриша почистил лапками свои длинные усы и, перебирая ими, спустился с полки. Он прошелестел по липкому полу, на котором было множество чайных пятен и крошек печенья, которые Гриша иногда с удовольствием поедал.

Таракан взобрался на рабочий стол Клима и посмотрел на своего старого друга. Тот дремал, сидя за столом и подперев голову огромной заскорузлой ладонью. Гриша осторожно подполз к Климу и потёрся о локоть. Клим улыбнулся сквозь сон и открыл глаза. Он поскрёб Гришу по жёсткой спинке, отчего таракан воодушевлённо заурчал.

— Проголодался? — ласково спросил Клим.

Таракан поводил из стороны в сторону усиками.

— А чего же ты? Обычно со своей полки и не слезаешь совсем?

Таракан заурчал, защёлкал усиками. Клим удивлённо на него уставился. Не водилось за Гришей такого проявления чувств. Обычно он сидел на своей полке, грыз синтетическое печенье и безразлично смотрел на этот давно понятый им мир.

— Хранитель, — тихо позвал Клим, — спишь?

— Я никогда не сплю, — тут же отозвался камень, — вам нужна какая-то помощь с отчётом?

Клим посмотрел на стол, заваленный бумажками, и покачал головой.

— Нет, мне кажется, Гриша заболел, — шёпотом сказал он.

Хранитель некоторое время молча гудел.

— Я просканировал нашего сожителя и, на мой взгляд, он полностью здоров.

Гриша тем временем начал бродить по столу и тереться своим рыжим животиком об отчётные листы.

— А что с ним происходит? — беспокойство в голосе Клима нарастало.

Хранитель снова погрузился в задумчивость. Человеческие чувства всегда казались ему чем-то непонятным, а уж чувства таракана — тем более.

— У меня нет ответа на этот вопрос, — сдался Хранитель.

— Может, его к ветеринару надо? — в голосе космического уборщика зазвучали панические нотки.

Он очень не любил, когда привычная жизнь выбивалась из знакомого русла, а этот случай именно на такой и походил.

— Ближайший сертифицированный ветеринар находится в системе Альдебаран. Рассчитать маршрут? Напоминаю, что в случае вашей отлучки необходимо будет заполнить форму и подать заявление за 24 дня.

Клим проигнорировал Хранителя и с тревогой смотрел на Гришу, который перевернулся на спину и урчал, шевеля лапками.

— Всё же я думаю, что сударь Григорий не болен. Обычно симптомы болезни проявляются у живых существ иначе.

— Думаешь? — с надеждой спросил Клим. — А что с ним тогда?

— Может быть, он просто счастлив? Биологические виды часто проявляют чувства подобным образом. В моей базе данных есть информация о так называемых «котиках»: именно так они проявляют привязанность к людям.

— За пятнадцать лет, что Гриша тут живёт, такого ни разу не было. Он что, до этого не был счастлив?

Клим почесал в затылке.

— Смею предположить, что Григорий — не совсем обычный таракан. Насколько я разбираюсь в энтомологии, средняя продолжительность жизни тараканов — от трёх до двенадцати месяцев.

Клим зашикал:

— А ну, цыц! Гриша у нас таракан особый, — он ещё ласковее начал поглаживать тараканье пузо, — ветеран Корпорации, герой.

Хранитель комментировать слова Клима не стал.

Всю ночь Гриша провёл в постели с Климом. Таракан уютно устроился у него в ногах и уснул. Клим, напротив, спал плохо: боялся лишний раз пошевелиться и потревожить чуткий сон таракана. Гриша же всю ночь шевелил усиками и урчал.

Под утро тревога Клима усилилась. Пока он занимался обычными утренними делами: завариванием чая, чисткой зубов, отправкой утреннего отчёта в Корпорацию, — таракан, не отставая, следовал за ним. Постепенно Климу начало казаться, что урчание Гриши сделалось каким-то не таким. Он сел на колени возле своего любимца, погладил его по жёсткой спинке, отчего таракан заурчал с утроенной силой. Урчание было чересчур напряжённым.

Клим аккуратно поднял таракана и бросился к Хранителю.

— Хранитель, Грише плохо! Проложи маршрут до Альдебарана!

— Клим Александрович, — Хранитель редко обращался по имени, в основном называл его «сударем», — я считаю, что ваша паника беспочвенна и имеет лишь эмоциональную основу. Я предлагаю подождать ещё несколько дней, а там действовать по ситуации.

Клим колебался. Чувство неясной тревоги не покидало его.

— А вдруг будет слишком поздно?

— Клим Александрович, — Хранитель был непреклонен, — я уверяю вас, что с Григорием всё будет в порядке. Он числится на балансе Корпорации как «существо эмоциональной поддержки», и, поверьте мне, Корпорация заботится о своих сотрудниках.

Мусорщик решил довериться умному камню.

Три дня у Клима всё валилось из рук, он не мог спокойно выполнять свои обязанности. Резак всё время соскакивал, металл резался на непропорциональные куски, предметы, найденные на кораблях, не радовали. Не радовало ничего. Когда таймер рабочего времени отсчитывал норму, Клим тут же бросал работу и мчался на «Утиль-7», где прямо у шлюза его встречал Гриша.

По словам Хранителя, в отсутствие Клима на базе таракан вёл себя абсолютно нормально. Но Клим ему не верил.

К исходу четвёртых суток Клим не выдержал. Подхватил Гришу, засунул его себе в скафандр, где тот тут же прижался к пропахшей потом спецовке, и вышел со станции. Хранителю он говорить ничего не стал.

Служебный корабль стоял за станцией, накрытый синим брезентом. Уже несколько лет Клим не запускал его двигатели. К счастью, корабль взлетел без каких-либо проблем. Гриша под скафандром заёрзал.

— Тише, мой миленький, сейчас мы полетим к доктору, — успокаивал его Клим.

Таракан ещё какое-то время копошился, но вскоре успокоился. Корабль Клима скакнул в гиперпространство.

В систему Альдебаран они прибыли через двенадцать часов. Всё это время таракан уютно спал за пазухой у Клима, лишь периодически дёргая лапками и что-то мурлыча.

Корабль брякнулся своими длинными ногами о посадочную площадку космопорта. Клим стремглав вылетел наружу. Весенний воздух планеты Земля-54 опьянял, но Клим не обратил на прелесть весны никакого внимания. Он бросился к информационной стойке. Миловидная девушка улыбнулась ему:

— Срочно, космо-ветеринар! — рявкнул Клим, не тратя время на вежливость.

Улыбка на лице девушки даже не дрогнула. Их этому учили.

— Какой именно нужен вам ветеринар?

— По тараканам! — выпалил Клим и для убедительности добавил: — Очень срочно.

Девушка моргнула. Впервые, вероятно, за всю свою карьеру. Её пальцы зависли над сенсорной панелью.

— По… тараканам? — переспросила она. — Вы имеете в виду… — она замялась, подбирая слово, — декоративных? Или сельскохозяйственных?

— Домашних! — почти рявкнул Клим и вытащил из-за пазухи Гришу.

Улыбку девушка не удержала. Уголки губ дрогнули и сползли вниз, превратившись в гримасу отвращения.

— Возьмите, — не глядя на Клима, сказала она и протолкнула под стеклом карточку из серой бумаги.

На карточке был написан заветный адрес.

Клим, прижимая к себе Гришу, бросился прочь из космопорта.

— Такси, дарагой, нужно такси? — высокий смуглый таксист с роскошными усами говорил с типичным для жителей южного полушария Земли-54 акцентом.

Клим сунул ему бумажку с адресом.

— Поехали, дарагой, как родного отвезу, всё будет просто клубнично! — улыбнулся усач. — И денег много не возьму.

Клим прыгнул на заднее сиденье такси, машина взмыла в небо и замерла.

— Ну, поехали, я спешу.

— Так приехали, дарагой, — улыбался таксист золотыми зубами. — Вот твой ярус с твоей больницей. Давай теперь деньги!

В другой раз Клим затеял бы скандал или даже устроил драку, но ситуация была критической. Он вынул из кармана всё, что было, и швырнул таксисту, на ходу выпрыгивая на порог клиники.

Приёмная клиники оказалась уютной и приветливой, в отличие от женщины, сидевшей за стойкой регистрации.

— Вам чего? — гнусаво спросила она.

— У меня вот, — Клим посадил таракана на стойку.

— Почему насекомое без переноски? Уберите! — она листом бумаги попыталась смахнуть Гришу, но Клим схватил его раньше.

— Мне бы к доктору, — жалобно попросил он. — Гриша заболел.

— Доктор на обеде, — сказала женщина и углубилась в чтение какого-то бульварного романа.

— А когда будет?

— Ц, — цыкнула медсестра, — после обеда будет. Ждите.

— А долго ждать?

— Мужчина! — она не выдержала и посмотрела на него с таким презрением, что Климу стало не по себе. — Читать научитесь. Написано же, что обед до двух часов. Ещё 12 минут. Ждите, вас пригласят.

Клим на деревянных ногах отошёл от стойки и уселся на оранжевый диван. Гриша урчал у него в ладони.

— Ничего-ничего, — успокаивал Клим таракана, — сейчас доктор придёт, посмотрит тебя, и всё будет хорошо. Я куплю тебе много вкусного печенья.

Гриша заурчал ещё сильнее.

Двенадцать минут показались Климу бесконечными. Он в тревоге смотрел на висевшие над входом часы и мысленно подгонял минутную стрелку. Та слушалась с трудом, но всё же двигалась.

— Вы там, с тараканом, проходите, — прогнусавила из-за стойки регистраторша, — кабинет тридцать.

Клим бросился в недра больницы.

Кабинет номер тридцать он нашёл быстро. На табличке золотыми буквами было написано: Багсов К. И. Клим постучал и вошёл. Посреди кабинета сидел человек — худой, с всклокоченными волосами песочного цвета и глазами, такими добрыми, что хотелось подойти и обняться.

Клим вошёл. Кабинет был заставлен террариумами. В одном копошились какие-то жуки, в другом висела вниз головой мохнатая тварь размером с кулак, в третьем вообще никого не было, но оттуда доносилось подозрительное постукивание.

— Выкладывайте, — доктор махнул рукой на смотровой стол. — Что у вас?

Клим аккуратно посадил Гришу на стол. Таракан заурчал и начал тереться об него мордой.

Доктор Багсов замер. Его глаза сфокусировались на Грише.

— Это… — он шагнул ближе, чуть не опрокинув стул. — Это же Blattella germanica gigantus rarissimus! Рыжая морфа! Вы знаете, что этот вид считается вымершим уже двести лет?

Клим нахмурился.

— Не знаю. Он просто живёт у меня пятнадцать лет. И тут вдруг начал… — Клим описал симптомы. — Урчит, трётся, не отходит.

Доктор слушал, всё ближе пододвигаясь к Грише, который теперь сидел на столе и с достоинством чистил усики.

— Урчит. Трётся. Не отходит. Пятнадцать лет, — доктор бормотал себе под нос, потом вдруг схватил какой-то прибор и провёл над тараканом. Экран мигнул, выдавая какие-то графики.

А потом Багсов расхохотался. Смех у него был лающий, как у небольшой, но очень наглой собаки.

— Всё ясно, у вашего таракана, уважаемый… — Посыпкин. Клим Посыпкин. — У вашего таракана, уважаемый Посыпкин, половое созревание. С чем вас и поздравляю. Ваш Григорий не болен. Он хочет размножаться.

Клим смотрел на доктора, ожидая, что тот скажет что-то ещё. Что есть какое-то лекарство. Укол. Таблетка. Хоть что-нибудь.

— И что делать? — тихо спросил он.

— Искать пару, — доктор развёл руками. — Другого способа нет. Инстинкт размножения — самый сильный в природе. Если он не найдёт партнёра, он будет страдать. Урчание усилится. Потом начнётся апатия. Потом… — он не договорил, но и так было ясно.

— Где я ему пару найду? — Клим почти зарыдал. — Вы же сами сказали, что вид вымерший!

— Ну вид да, но другие же есть. И самый близкий к вашему, как вы сказали, Грише живёт не так уж далеко отсюда. В секторе Зета-семь. Вам надо его отпустить к сородичам.

Клим чуть за сердце не схватился.

— Как отпустить? Это же… Он же… как это?

— Понимаете, этот вид в неволе не размножается, им нужна свобода, природа, борьба. В конце концов.

— Борьба? — переспросил Клим. — Какая борьба? Он пятнадцать лет на полке просидел, его главный враг — это крошки от печенья и практиканты, которые ко мне прилетают на станцию.

— Ну уж, — отмахнулся доктор, — инстинкты возьмут своё. Не губите таракана, отпустите на волю, пусть плодится, восстанавливает популяцию. Сейчас напишу вам координаты.

— Вот, держите, — он протянул Климу пластиковый прямоугольник. — Планета Зета-семь-четыре. В просторечии — Тараканий Рай. Там тепло, влажно, много гниющей органики. Идеальное место.

Клим взял карточку так, словно это был смертный приговор. Гриша на столе перестал умываться и замер, будто понимал, о чём речь.

— Тараканий Рай? — переспросил Клим. — Серьёзно?

— Ну, неофициально, — пожал плечами доктор. — Официально у неё номер, который никто не помнит. Но местные колонисты — те немногие, что там осели, называют именно так. Они туда прилетели лет двадцать назад, хотели разводить какие-то экзотические фрукты, но что-то пошло не так. Фрукты не прижились, зато тараканы — во всём великолепии. Колонисты махнули рукой, объявили планету заповедником и теперь просто живут там, не трогая местную фауну. Удачи вам, Посыпкин, и Григорию — тоже.

Доктор вежливо улыбнулся, намекая, что Климу пора покидать это приятное заведение. Клим вышел из больницы: в одной руке держал бумагу, в другой — Гришу.

— Может, ты как-нибудь без самки? — с надеждой посмотрел на него Клим. — Я же как-то обхожусь.

Гриша покачал головой, показывая, что самка всё-таки нужна.

Корабль встретил их запахом старой обшивки и нагретого пластика. Клим усадил Гришу на панель управления — таракан деловито побродил среди кнопок, выбрал самую тёплую и улёгся на ней.

— Хранитель, — Клим включил связь. — Я ещё немного задержусь.

— Хорошо, сударь, — сквозь помехи донёсся голос. — С Григорием всё в порядке?

— Да, с ним всё будет в порядке, — сказал Клим и запустил двигатель.

Клим вошёл в каюту и тут же взглядом упёрся в полку. Она была пуста, только миска с крошками печенья и пробка от бутылки, из которой пил Гриша. Он знал, что так будет, — сам же оставил Гришу на планете, сам гладил его на прощанье и смотрел, как рыжая спинка исчезает в траве. Но от этого почему-то не стало легче на сердце.

— С возвращением, сударь, — тихо произнёс Хранитель.

Клим кивнул. Стянул скафандр, повесил на крючок, прошёл к шкафчику. Там, за банками с консервами, стояла запылившаяся фляжка. Плеснул в кружку, на которой была надпись «Лучшему ПАПЕ», — её Клим нашёл на одном из космических кораблей. Налил и в Гришину пробку.

— Сударь, употребление алкоголя в рабочее время регламентируется пунктом…

— Знаю, каменюка, всё знаю.

Камень мигнул и погас. Клим отхлебнул. Водка обожгла горло, он закашлялся. Повертел кружку в руках, в тысячный раз вглядываясь в стёршиеся буквы.

Допил. Налил ещё. За окном медленно вращалась Свалка — ржавые остовы, кратеры, серое небо. Ничего не изменилось. Только полка опустела.

— Я скучаю, — сказал Клим тихо, сам не зная кому. Может, опустевшей полке. Может, таракану на далёкой планете.

Хранитель молчал. За это Клим был ему благодарен.

Он допил вторую кружку и, не снимая спецовку, лёг спать. Закрыл глаза и услышал: тук-тук-тук-тук-тук.

Что-то простучало по крыше станции «Утиль-7».

Это завершающий рассказ в цикле рассказов о Космическом мусорщике. Спасибо, что прочитали!

Я решил, что достаточно приключений с Клима и ему надо отправиться на заслуженный отдых. Конечно, в планах были и другие рассказы, но мне стало жалко моего героя, поэтому он отправляется на покой, но мы с ним ещё встретимся.

Сейчас у меня в работе новый цикл рассказов по этой вселенной, которую я условно назвал "Космические будни". Это будет целая серия несвязанных между собой историй о разных героя, как и уже о знакомых, так и о новых.

Я буду благодарен, если вы оставите отзыв на мои рассказы!