Четвертый этаж

Голод не теткаНоги нещадно мёрзли, и розовые, неизвестно чьи, сланцы, тепла не добавляли. Дима с завистью глянул на младшего брата, на ногах которого были, схожие на угги, тёплые тапки. И где он их добыл, спрашивается?Тяжело вздыхая, он поднимает взгляд, смотря на брата, прямо в его бесстыжие глаза. А бесстыжие они потому, что их владелец в одну харю пожирает огромную тарелку пельменей и не делится.У него, мол, горе. Заесть его надо. И, смотря на объемы этого «заесть», его проблема на дне Марианской впадины и пельменями он её решил прям завалить.— Так, какое там у тебя горе? — вроде внимательно слушает, а сам на тарелку взгляды заинтересованные кидает.Очередной пельмень, провожаемый ну очень голодным взглядом, исчезает в николаевской пасти. Последующие возмущения сопровождаются размахиванием вилкой и громкими возмущениями.— Ты что, меня не слушаешь?! Я тут сорок минут распинаюсь, родном…