Недоразвитый верблюд. Непридуманные истории
ЧАСТЬ 1. Моя твоя не понимай!
В девяностые мне довелось поработать в иностранной компании. Тогда это в диковинку было, и моё знание английского пришлось как нельзя кстати. Однако знание языка — это одно, а взаимопонимание, как оказалось, не только от слов зависит.
— А что это там на бельевой верёвке висит? — спрашивает мой начальник (американец, недавно приехавший в Бишкек), разглядывая хоздвор детского сада, где сушится постельное бельё.
— Так это пододеяльники сушатся, — отвечаю я.
— А чего ж они такие дырявые?
— ???
— Ну вон же, огромная дырка прямо посередине! — тыкает пальцем шеф в ответ на мой полный недоумения взгляд.
— Так это ж чтоб их на одеяло надевать.
— ??!
Так мы и смотрели друг на друга квадратными глазами. Откуда ж мне было знать, что в этих ихних Америках пододеяльник застегивается сбоку.
И ладно бы только пододеяльник! Между нами оказалось столько различий, что иногда это удивляло, иногда смешило, а иногда и раздражало. Пока человек живёт в привычной для него родной культуре, он даже не подозревает, насколько разительно самые мелкие и повседневные вещи в других культурах могут отличаться от привычных ему. Иногда кажется, что мы вообще с разных планет!
Иногда иностранцы больше похожи на инопланетян!
Вот вы знаете, что в Британии (и странах-колониях Британии) в раковине не один кран, а два? Из одного течёт только холодная вода, а из другого — только горячая.
А умываться-то как?
А набираете воду нужной температуры в раковину и умываетесь! Или посуду моете. Поэтому для раковины обязательно нужна затычка.
Представляете, как удивляются британцы, приезжая к нам — и не обнаруживая затычки для раковины?
Культурный шок!
Сейчас-то, конечно, в современных домах смесители могут быть вполне обычные, но мне довелось пожить в старом доме, где реально было два крана в раковине в туалете.
Очень подробно такие мелочи описал Всеволод Овчинников в своей книжке «Корни дуба. Впечатления и размышления об Англии и англичанах».
Если вас интересует Британия и британская культура, то обязательно почитайте, очень интересно.
А здесь я приведу оттуда маленький отрывочек:
Сталкиваясь за рубежом с чем-то необычным и непривычным, мы подчас превратно судим о нём из-за инстинктивной склонности мерить всё на свой аршин...
Мораль сказанного выше, пожалуй, исчерпывающе выражена в известном четверостишии:
Лошадь сказала, увидев верблюда:
«Какая нелепая лошадь-ублюдок!»
Верблюд подумал: «Лошадь разве ты?
Ты же просто верблюд недоразвитый…»
В этой книге собраны непридуманные истории про таких недоразвитых верблюдов и разницу в особенностях национального менталитета.
1.1. Сало и селёдка в меховой шубе: от чего тошнит американцев
Пошли мы как-то в горы с американцами. Ну, ясное дело, взяли с собой ржаного хлеба, сала, огурчиков-помидорчиков.
— Ты что, это есть будешь? — недоверчиво спросил американец, наблюдая, как я режу сало.
— Ну да, а что?
— Оно же сырое!
— Ничего не сырое, а солёное. С чесночком.
— Но это ведь жир!!!
— Какой жир, это... это…
И тут я с ужасом поняла, что да, так и есть: это сырой подкожный жир свиньи.
И я его собираюсь съесть!
Чуть саму не стошнило…
Другой конфуз приключился, когда я пригласила американцев в гости.
— А это что? — поинтересовались гости.
— This is… this is Herring in a Fur-Coat salad. It’s a very popular Russian salad.
— Салат? Из селёдки? В меховой шубе?
Гости подозрительно уставились на непонятное блюдо и пробовать наотрез отказались, даже после разъяснений, что меха там нету, а есть варёные овощи.
Ну непонятно американцам, как можно есть сырую рыбу — даже если она солёная. Хотя суши их почему-то не смущают.
Просто селёдка тоже не входит в рацион американцев — как и ржаной хлеб, и квашеная капуста. Это всё европейская кухня, и тут мы с немцами прям близнецы-братья: даже не знаю, кто ещё, кроме нас с немцами, любит ржаной хлеб, сало, селёдку, квашеную капусту — ну и шнапс, разумеется.
А в Новой Зеландии уже я оказалась «по другую сторону игрового поля».
Когда меня впервые угостили маринованными и копчёнными мидиями, я наотрез отказалась их пробовать — особенно маринованные. Это же практически улитки, да ещё и со всеми внутренностями — и со всем содержимым этих внутренностей! Как такое вообще можно есть?!
Но со временем я таки набралась храбрости их попробовать — и потом с удовольствием покупала сама.
Примерно так же получилось и с авокадо. Решив попробовать неведомый фрукт, я сделала две ошибки: во-первых, купила твёрдый и зелёный (то есть неспелый) плод; во-вторых, попыталась слопать его как есть — то есть вообще без ничего.
Ну такая гадость, это ваше авокадо! — решила я, пока меня не надоумили, как выбирать спелое и как использовать его в бутерброде с помидорами и сыром — и тогда это стало моим любимым рецептом бутерброда.
Очень теперь жалею, что в России практически невозможно купить хорошие авокадо, так что от любимого рецепта бутерброда пришлось отказаться.
А вам доводилось сталкиваться с чем-то, что вызывало реакцию «ну такая гадость эта ваша… заливная рыба!»?
1.2. Бутерброд с запахом грязных носков? Не забудьте сливочное масло!
А вы знаете, что бутерброд — это немецкое слово Butter + Brot = масло + хлеб?
В английском нет такого слова, там есть «сэндвич». Разница ещё и в том, что бутреброд обычно открытый, то есть сделан из одного ломтика хлеба (и этот ломтик может быть горбушкой!), а сэндвич — закрытый, в нём начинка лежит между двумя ломтиками хлеба.
Вот про некоторые типичные виды сэндвичей я вам сегодня и расскажу.
Любимый бутерброд американских школьников — это ломтик хлеб белого хлеба (про ржаной он не в курсе в принципе), намазанный слоем арахисовой пасты, сверху ещё слой желе (обычно виноградного), и закрывается это вторым ломтиком хлеба.
Вообще-то, арахис — сильный аллерген, поэтому арахисовая паста может заменяться на сливочное масло или спред.
В Новой Зеландии есть так называемые Snack Bar, то есть «бар закуски»: закуски там есть, а вот выпивки нет, не обольщайтесь!
Там продаются сэндвичи и разная выпечка для обедов и перекусов.
Один из самых популярных сэндвичей — мой любимый сэндвич с авокадо, помидором и сыром. Авокадо разрезается пополам, вынимается косточка, затем чайной ложкой выскребается мякоть и намазывается на хлеб или тост. Сверху кладутся ломтики помидора и закрываются ломтиком сыра (такие квадратные ломтики, уже порезанные продаются), листом салата и вторым куском хлеба.
Другой вариант — с начинкой из варёной и разобранной на волокна куриной грудки, которая смешивается с майонезом или с салатом из капусты (coleslaw). Можно порезать в эту смесь зелёный лук и сельдерей, петрушку или кинзу. Листья салата прокладываются для защиты хлеба от намокания. Можно ещё ломтики свежих огурцов добавить.
Более бюджетный вариант такого салата получается, если заменить курицу на варёные яйца.
Есть ещё куча разных видов сэндвичей, но среди них есть один, который вы вряд ли захотите даже укусить — потому что запах у него… гм… специфический.
В Австралии и Новой Зеландии популярны особые пасты для бутербродов —Marmite и Vegemite. Они делаются из отходов пивоваренного произвоства, то есть из дрожжей. Вкус и запах у них очень сильный и непривычный. Поначалу кажется, что это жуткая гадость. Некоторые говорят, что похоже на запах грязных носков.
Но это вы просто ещё не распробовали!
Нужно взять горячий тост, намазать его сливочным маслом (которое тут же растает), сверху намазать тонким слоем (а вот это принципиально важно! Тут как с перцем и солью: важно не переборщить) мармайта — и вы получите офигительный бутерброд! Ну или сэндвич, если накрыть вторым тостом.
Сливочное масло на горячем, хрустящем хлебе — это даже вкуснее, чем обычный бутерброд с маслом. А небольшое количество дрожжевой пасты (буквально на кончике ножа) придаёт характерный солоноватый вкус.
Когда привыкаешь к странному запаху, то этот вкус даже нравится. Чем-то похоже на соевый соус. Говорят, мармайт тоже можно добавлять в разные блюда, как и соевый соус, но я с таким не сталкивалась.
Очень жаль, что в России мармайт не продаётся. Там ведь ещё и витаминов В куча, фолиевая кислота, железо и прочее: очень полезная штука!
А какой у вас любимый рецепт бутерброда?
1.3 Полёт в самолёте стоя и обыск в аэропорту: путешествия в 90-е с челноками
Один мой начальник, американец лет пятидесяти, как-то сделал мне интересное предложение: поехать в Индию на Новый год вместе с ним и его женой. Чисто за компанию, чтобы веселее было.
Предложение, конечно, соблазнительное, но… в какую сумму такой отпуск мне выльется? Зарплаты-то у нас с шефом были ну оооочень разные.
Он видит, что я мнусь, и добавляет:
— Само собой, все расходы на перелёт, проживание, еду мы возьмём на себя.
Ну и какой дурак отказался бы от такого предложения?
У шефа была какая-то знакомая из местных, которая организовывала чартерные шоппинг-туры в Дели. Или даже вовсе владела самолётом. Конец девяностых, весёлое время, время челноков. Она нас заверила, что всё для нас устроит по высшему разряду.
И вот мы с шефом и его женой трясёмся в автобусе, который везёт нас к самолёту. Автобус набит битком. Шеф оглядывается и задумчиво говорит:
— Похоже, нам придётся стоять всю дорогу до Дели.
А это, между прочим, четыре часа!
Я охреневаю.
— Да с чего ты взял?
Он хитро улыбается.
— А вот увидишь!
Едва автобус остановился, как разношёрстная толпа (в основном тётки среднего возраста) ломанулась по трапу вверх.
Мы втроём, как люди воспитанные, скромно пропустили всех вперёд.
Захожу я в салон, а там… Половины салона нет. В смысле, кресла оттуда убраны. Ну надо же пассажирам на обратном пути куда-то складывать свои баулы! Они ж не в отпуск туда едут.
Прямо на полу пустой половины салона сидит тощий парень с длинным хвостом и настраивает синтезатор.
— Ну, что я тебе говорил? — ржёт шеф.
Мы кое-как находим себе три места в самом хвосте «обитаемой части». Не рядом друг с другом, разумеется. А что поделать?
И тут прибегает ответственная за «тур», которой хозяйка явно велела хорошенько обслужить ВИП-персон. Увидев нас в хвосте, ответственная тётенька приходит в ужас, быстро выпинывает кого-то с козырных мест и сажает нас туда.
Я оказываюсь у окошка — точнее, у запасного выхода.
Усаживаемся. Пристёгиваемся. Трогаемся. С лёгким толчком взлетаем.
— Надеюсь, этот самолёт не развалится на куски на полдороге, — оптимистично заявляет шеф.
Повезло: долетели.
А когда мы возвращались из Индии, без забавных историй тоже не обошлось.
Билетов на обратный рейс у нас не было. Знакомая шефа дала ему телефон в Дели и велела позвонить по нему заранее, чтобы для нас всё подготовили.
Это был тот ещё квест, и в аэропорт мы добрались уже уставшие.
Оказалось, что войти в здание аэропорта можно только пассажирам — предъявив билет. Незадолго до этого случился какой-то теракт, и меры предосторожности усилили. Вплоть до обыска всех входящих. Не просто просвечивали, а реально обыскивали: женщин отправляли в женскую кабинку, а мужчин — в мужскую.
Ну, захожу я в кабинку. Молодая индуска меня похлопала по бокам и нащупала что-то в кармане.
— Что это? Покажите.
Достаю таблетки и упаковку жвачки.
— Лекарство, — говорю. — От головной боли.
Она пожала плечами и меня пропустила.
Выхожу я из кабинки, а шеф уже стоит там и ржёт.
— Что смешного? — интересуюсь я.
— Да я, — говорит, — протянул на досмотре паспорт, а там случайно лежали пятьдесят баксов. Ну, он деньги взял, отдал мне паспорт и пропустил без обыска!
Это всё, что вам нужно знать о системе безопасности аэропорта в Дели в середине девяностых.
1.4. Наивная чукотская девочка: взятки не даю, только беру
Во второй половине девяностых работала я в иностранной компании. И вот понадобилось шефу вернуться в Штаты по делам. Разумеется, мне пришлось сопровождать его в аэропорт в качестве переводчика.
— Наличку везёте? — поинтересовался таможенник.
— Да, — честно призналась я.
— Сколько?
Точную сумму уже не помню, но таможенник заявил, что это больше, чем разрешается. Поэтому пропустить шефа на самолёт он не может.
А мы уже и так немножко задержались. Я начинаю нервничать и пытаться его уговорить.
Он пристально смотрит на меня и упорно стоит на своём.
Я объясняю ситуацию шефу. Он пожимает плечами и протягивает мне пачку денег.
Я поворачиваюсь к таможеннику.
— Ладно, — говорю, — шеф решил лишнее оставить мне. Можно ему теперь пройти на посадку?
— ???!!!
— ?
— Как это, «оставить»? — На лице таможенника написано такое изумление, словно он второе пришествие Христа узрел.
Я пожимаю плечами.
— А что такого? Я сотрудница компании, деньги казённые, положу обратно в сейф и все дела. Так ему можно пройти?
Таможенник, так и не сумев подобрать укатившуюся куда-то в подвал челюсть, слабо махнул рукой:
— Ладно, пусть так проходит, не надо оставлять.
Я утираю пот, выхожу на свежий воздух — и тут до жирафа доходит!
Таможенник всего лишь намекал, что неплохо бы подмазать. Но я же наивная чукотская девочка только что с институтской скамьи! Я подобных намёков не понимаю. Мне надо словами говорить через рот.
Была и обратная история, когда взятку пытались дать мне.
Как-то понадобилось нашей компании обнести свою территорию забором. Нашла я подрядчика, мы всё утрясли, они построили нам забор. Дошло дело до оплаты.
Я передаю подрядчику деньги, а он такой, спасибо за то, что выбрала нашу компанию, это тебе! И протягивает мне обратно сотню баксов.
А я смотрю на эту зелёную бумажку и думаю: брать или не брать?
Вот вы бы что в таком случае сделали?
Брать?
Не брать?
Брать?
Не брать?
Брать?
Не брать?
А какие ещё есть варианты?
Хорошо подумали?
Рассказываю, что сделала я.
Я подумала, что, если мне отдают сотню, то она им не очень-то и нужна, поэтому не взять было бы глупо. С другой стороны, моя кристально чистая репутация стоит гораздо дороже какой-то там сотни.
Поэтому деньги я взяла и пришла с ними к шефу.
— Слушай, — говорю, — мне тут сейчас взятку дали.
— ???!!!
— И я подумала, что мы ведь всё равно эти деньги уже списали и провели. Так почему бы нам не использовать их на новогодние подарки для местных сотрудников? Была в советское время такая традиция — дарить сотрудникам подарки на Новый год, особенно детям.
Шеф охренел настолько, что выдал мне ещё сотню (уж не знаю, казённую или личную) и отправил покупать подарки. Двух сотен баксов вполне хватило на неплохие подарки паре десятков местных сотрудников.
1.5. Сбежал от жены и украл сына: история отца-одиночки
Когда я жила в Новой Зеландии, среди моих друзей по айкидо был один товарищ, на тот момент лет сорока с хвостиком. Для своего возраста он был в отличной форме: высокий, подтянутый, летом спасателем на пляже в Пихе волонтёрил, так что плавал отлично. Ну просто мечта любой женщины. Вот только почему-то он был неженат, хотя я знала, что у него есть сын.
И вот однажды он рассказал мне такую историю:
«Жил я тогда в Австралии, там и познакомился с одной японочкой. Несколько лет жили вместе, потом вместе в Штаты уехали, а потом решил я от неё уйти. Била она меня. Ну, странно звучит, конечно, я такой здоровый парень, а она маленькая, хрупкая, но темперамент у неё был взрывной. Устал я.
Но тут выяснилось, что она беременна. Куда ж теперь уйдёшь? Родила она сына, мы вместе жили, а потом, когда ему год исполнился и мамкина грудь не нужна стала, я его украл. Купил билеты, взял сына и улетел с ним домой в Окленд, а ей и не сказал ничего. Она когда узнала, то разозлилась, конечно, сильно, но потом, вроде, ничего, остыла.
А я стал один сына растить. Мне, конечно, мама с сестрой помогали иногда, но жил я не с ними, отдельно жил. Работал на неполный рабочий день в бассейне инструктором по плаванию.
В те времена мужчина с коляской, а тем более отец-одиночка вообще в диковинку был, это сейчас много папаш с колясками по улицам ходит, но и разводов много стало. Да и трудно одному с ребёнком, особенно работу найти.
(По закону в Новой Зеландии нельзя оставлять детей до 14 лет без присмотра взрослых, поэтому мамы с детьми либо дома сидят, либо неполный рабочий день работают).
Но ничего, справлялся как-то. Даже ипотеку сумел выплатить, дом купил. Вечером на тренировку иду и сына с собой тащу — положу возле татами, он спит себе. Как заорёт, так я к нему.
Потом он подрос, сидел тут, играл тихонько. А теперь ему уже 16 лет, он и сам боевыми искусствами увлекается, правда, не айкидо, а mixed fighting. И у него неплохо получается, способный парень, хочет профи стать.
В школе тоже нормально учится. Японский вот изучает. В том году ездил к бабушке с дедушкой в Японию. Они его хорошо приняли, да и ему там понравилось. С матерью тоже сам уже общается. Она так и не вышла больше замуж. Да и я не женился. Как-то не срослось».
Кстати, когда его сын уже стал совсем взрослым, мой друг всё же нашёл своё счастье, и однажды пригласил меня в гости и познакомил с новой женой.
Большинство мужчин предпочитают просто уйти, оставив детей жене. И даже алименты не всегда платят. Но вот такие отцы, оказывается, тоже бывают.
А как бы вы поступили на его месте?
1.6. Розовые, голубые и прочая радуга
Свою первую работу в Зеландии я нашла в маленькой компании. С приёмом на эту работу вообще была довольно странная история. В большинстве случаев объявление в газете содержало номер телефона (для справок) и адрес электронной почты, куда следовало отправить резюме. Если ваше резюме понравится, то вам перезвонят и пригласят на интервью.
А в этом объявлении предлагалось позвонить и оставить сообщение на автоответчике. Первичный отбор кандидатов именно по сообщениям и проводился. Отобрали человек 10-15, которых и пригласили на общее групповое интервью. На интервью тоже было как-то нестандартно, с письменными тестами, с просьбой рассказать о себе и разными неожиданными вопросами (типа, что вы считаете самым главным достижением в своей жизни?). Причём на интервью присутствовали не только владелицы компании, но и все сотрудницы.
Как мне потом рассказали, взяли меня не из-за квалификации и опыта работы (которых на самом деле и не было), а потому что решили, что я лучше всех вольюсь в коллектив. А все эти сообщения и интервью как раз и были направлены на выявление психологических особенностей кандидатов. Потому что компания была маленькая, и две её владелицы очень заботились о здоровом психологическом климате в чисто женском коллективе: владелицы были... ну, вы догадались, да?
Я вот, признаться, догадалась об этом не сразу: недели через две работы до меня только дошло. Что поделать, наивная советская девочка: в Союзе даже секса не было, какие уж там альтернативные ориентации. Ну живут хозяйки в одной квартире, прямо над мастерской, ну и что? Жильё дорого стоит, а тут ещё и работа прямо под боком.
Нет, на работе всё было вполне прилично: остальные сотрудницы (все в возрасте до 30 лет), вроде, в радужную компанию не входили (некоторые даже были замужем), никто никому непристойных предложений не делал, и вообще коллектив был дружный.
В общем-то, ориентация хозяек была заметна разве что по их кругу общения: например, бизнес-тренер (который регулярно проводил с нами командные тренинги и собственно консультировал, как лучше организовать приём новых сотрудников и развивать компанию) был белокурым красавцем… ну, вы поняли — хотя я это не сразу поняла.
Какое-то время я была в шоке. Мало ли, приставать начнут или склонять к чему-нибудь, да и вообще дико как-то. Но, видимо, бизнес-тренер своё дело таки знал, выбрали меня не зря, шок в фобию не перешёл, и я успешно влилась в коллектив.
А примерно через месяц после того, как я начала работать, хозяйки объявили о... своём бракосочетании. И пригласили на свадьбу весь коллектив в полном составе — как тут отказаться?
Свадьба состоялась в их загородном домике. Молодожёны были в брючных костюмах: А. в белом, а Б. в чёрном. В церемонии использовались маорийские обычаи (кажется, у кого-то из брачующихся были в роду маори). После свадьбы «молодые» (которым было уже за сорок) уехали на пару недель в Австралию в свадебное путешествие.
В общем, после такого экстремального вживания в местную среду, меня уже трудно было чем-то удивить!
1.7. Британские традиции воспитания
Новая Зеландия — это маленькая Британия, куда переселенцы перевезли свою культуру и привычки. И традиции воспитания там тоже британские: в 18 лет — ребёнок уже взрослый и самостоятельный, пусть живёт отдельно или платит за проживание с родителями; а престарелые родители (если могут себе позволить) покупают жильё в специальных жилых комплексах для пенсионеров, где всё под рукой — включая медицинскую помощь. Воспитывать внуков? Не, не слышали!
Лет пятнадцать назад познакомилась я в Окленде с одной армянской семьёй: муж, жена, сын и две дочки.
Жена (ну, скажем, Лала) работала заведующей в яслях-садике и рассказала мне интересные вещи про местных мамочек и особенности национального воспитания.
В Новой Зеландии декретный отпуск всего 3 месяца, поэтому мамы с детьми либо дома сидят, либо отдают детей в ясли в 3 месяца. Понятно, что маленькие дети орут, плачут, писаются, и первые год-два для молодой мамочки совсем не сахар. А тут ещё и на работу с утра пораньше идти.
Когда Лала сказала местным мамочкам, что вставала к своим детям по ночам, когда они были маленькими, даже если они не болели, и брала малыша на руки, если он плакал, и баюкала, пока не засыпал, то на неё посмотрели с недоумением.
«А я кладу своего в коляску и закрываю в ванной, чтобы не мешал ночью спать!» – поделилась опытом одна из мамочек.
У подруги дети были уже подростки, но родители, разумеется, покупали им одежду и обувь и прочие вожделенные вещицы – как вы понимаете, они скорее сэкономят на себе, чем на детях.
А вот друзьям её старшенького (16 лет) родители выдавали в месяц определённую сумму денег, из которой мальчик должен сам купить себе одежду и обувь.
«Ты думаешь почему многие мальчишки здесь босиком ходят даже зимой? — поделилась подруга, когда зашёл этот разговор. — Так ведь у них денег хватает только на самые дешёвые китайские туфли, которые моментально разваливаются, вот они обувь и берегут, только в школу надевают!»
Моя подруга приехала в Новую Зеландию, когда старший только пошёл в школу. Трое её детей полностью интегрировались в зеландское общество: и акцент у них местный, и говорят они только по-английски, даже с родителями, а по-армянски лишь понимают немного.
Подруга иллюзий не питает: пройдёт всего несколько лет, и даже младшая вырастет, уйдёт из родительского дома, выйдет замуж (скорее всего за кивийца, за кого ж ещё) и родители ей станут не нужны – а со временем отдадут дитятки родителей в дом престарелых. Что в Армении просто немыслимо. Зато в Зеландии совершенно естественно.
Сын уже заявил ей, что после окончания школы хотел бы уйти из дома, снимать с друзьями жильё и найти работу. Подруга была в шоке: ну как же он не понимает, что дома он будет накормлен, вещи постираны и поглажены и вообще не надо будет зря напрягаться? Да и как он один жить будет, что он о жизни знает в свои 16 лет? Зачем хочет так рано покинуть родительский дом?
Впрочем, она человек здравомыслящий и прекрасно понимает, что это и есть истинная плата за переезд в другую страну: дети теряют корни и становятся чужими, врастая в чужую культуру – но ведь именно этого и хотели родители. Родители выбрали будущее своих детей, когда привезли их сюда и сделали всё, чтобы дети ничем не выделялись среди местных сверстников. Вот только кто же знал, что на самом деле за этим стоит.
Я и сама не знала, пока не познакомилась с одной британской семьёй, в которой дети уже выросли и своих детей завели.
История получилась довольно длинная, поэтому расскажу в следующей главе.
А сейчас лишь скажу, что одна из причин, почему я уехала из Новой Зеландии, состояла именно в этом: я поняла, что либо я уеду вот прямо сейчас, либо я стану одной из них — а оно мне точно надо?
На заднем плане — остров Рангитото, самый молодой вулкан в Окленде: 600 лет всего
1.8. Родители и дети: продать дочери старый дом под проценты и отправить родителей в дом престарелых
В прошлой главе я вам рассказала про британские традиции воспитания, теперь расскажу, что из этого получается, когда дети вырастают.
В Новой Зеландии есть интересная программа для тех, кто хочет не просто поглядеть на туристические красоты, но и окунуться в местную жизнь и поближе познакомиться с аборигенами: договариваешься с фермером, которому не хватает рабочих рук, и живёшь у него какое-то время в обмен на несколько часов работы в день.
Перебрав доступные предложения, я выбрала ферму, где разводят лошадей породы аппалуза, вот таких:
Как человек осторожный и благоразумный, я решила предварительно съездить познакомиться с хозяевами.
Огромный новый дом с гаражом на две машины стоял на взгорке, а под ним и вокруг него были огороженные участки (здесь говорят paddock), где паслись лошади (породистые! штук 20, каждая ценой в несколько тысяч долларов), коровы (3 штуки и 6 телят – каждая корова выкармливает одного своего и одного приёмного телка на мясо) и овечки (тоже штук 20-30). Рядом с домом – громадная конюшня.
Интерьер дома произвёл на меня странное впечатление: чувствовался какой-то диссонанс. Такой дом с таким участком и все прочие прибамбасы тянули на пару миллионов, не меньше (я думаю, даже больше). А мебель в доме была какая-то старая, да и сами хозяева отнюдь не были похожи на миллионеров.
Хозяйка с ходу принялась жаловаться на маленькую пенсию, и как они каждую копейку считают, как она никогда не ходит в супермаркет без списка продуктов (Ну вы же знаете эту рекламу! Поддашься на неё, наберёшь всего и потратишь в два раза больше, чем рассчитывал! А где ж нам столько взять?).
А на самом деле у них был промышленный морозильник (напольный, высотой по пояс и длиной метра два как минимум), забитый морожеными продуктами от овощей до мяса, плюс целая комната, площадью минимум в 2 квадрата, с полками до потолка и с трёх сторон — и эти полки были забиты продуктами!
В том числе там были упаковки нескольких сортов печенья и конфет, которые, по признанию хозяйки, она покупает редко, только когда остаются деньги и есть скидки.
Кстати, мясо, как вы понимаете, у них своё (ещё бы, при таком-то хозяйстве!), часть овощей она тоже выращивает на своём огороде, а свежих яиц в холодильнике было, наверное, около сотни: курочки у неё тоже водятся, ага.
При этом хозяйка всем занимается одна, ибо нанять помощника, чтоб за всем этим хозяйством помогал следить, денег у них не было — вот и искали бесплатного.
Вот такая скромная фазенда на 20 га: слева — старый дом, справа — конюшня; на переднем плане видно овечек
Признаться, я тогда подумала, что деньги они в лотерею выиграли и всё просадить на хозяйство успели, но в результате дальнейших расспросов выяснилась вот такая история.
Хозяин и хозяйка лет семидесяти с лишним (я так поняла, они оба родились ещё до Второй мировой) в 60-е годы приехали в Зеландию из Англии по программе переселения: школьных учителей и прочих спецов в Зеландии тогда не хватало.
Им выделили домик, они пожили-поработали и решили остаться насовсем. Купили дом с небольшим участком к югу от Окленда. Он работал в школе, она растила детей и занималась «приусадебным хозяйством» — такая типичная идиллия среднего класса, американская мечта.
Время шло, Окленд рос, и маленький домик на задворках вдруг заметно подскочил в цене. А тут и на пенсию пора выходить. Продали они домик, купили участок побольше, за городом, и стали заниматься огородиком да немного лошадок разводить: хозяйка от них просто без ума.
Время шло, город неудержимо расползался по швам, и бывшие пригороды стали городской зоной, то есть их довольно большой участок можно было выгодно разделить на несколько участков поменьше и на каждом построить дом. И пенсионеров стали осаждать агенты по продаже недвижимости.
Старички привыкли, переезжать в таком возрасте трудно, и натиску они сопротивлялись довольно долго. Но когда им предложили очень большую сумму, не устояли (сколько именно, мне не сказали, но намекнули, что число было семизначное).
Продали они дом, хорошо подумали, потом купили вот этот участок и пару машин (Не новых, упаси бог! Муж, разумеется, мечтал о новенькой машине — хоть раз в жизни! — чтоб пахло в салоне новой кожей, но это ж баловство! — ну, вы поняли, кто в этой семье, как говорится, носит штаны?).
Построили дом, конюшню, изгороди (электрические! с дистанционным управлением! — и это действительно очень круто по местным меркам) и квадроцикл последней модели тоже прикупили (участочек-то 20га, пешком не набегаешься, да и корм такому стаду всяческой скотинки руками не потаскаешь).
Зимы в Зеландии практически нет (по крайней мере, в этих краях), и скот всегда пасётся на пастбище, но зимой трава растёт дольше, и скотинку надо подкармливать сеном. Именно с этим мне и предложили помочь в мой ознакомительный приезд.
Причём даже чаем не напоили. Всё показали, ввели в курс дела и сразу устроили проверку боем.
Вообще, я люблю лошадей и с удовольствием задержалась бы на подольше, но в итоге прожила там ровно четыре дня и сбежала. В основном потому, что чувствовала себя очень и очень неуютно. Не получалось у меня контакта с хозяевами – и это было очень заметно по контрасту с моей первой фермой, где хозяева были кивийцы.
Уже в тот первый приезд было много моментов, которые чётко указывали на будущее развитие событий, но тогда я их либо не заметила, либо не придала им значения. За что и поплатилась впоследствии.
Новый хозяйский дом почти скрыт за знаком; левее — сеновал под округлой крышей; видны огороженные участки (paddocks)
Первый день моего проживания на ферме пришёлся на День матери. Я помогала хозяйке готовиться к вечерней кормёжке животины, когда в конюшню вошла женщина лет сорока и с ней двое мальчишек-подростков. Как оказалось, это была дочка хозяйки с сыновьями и пришли они поздравить мать/бабушку с праздником. Принесли открытку. Ни цветов, ни конфет — только открытку.
Пообщавшись с полчасика, гости удалились, и хозяйка принялась жаловаться на дочь: такая она и сякая, что ж это за подарок матери, да ещё и пришла не вовремя, хотя знает, что это время кормления, свою-то животину она уже накормила, а мы вот теперь припозднились и кормить будем уже в темноте. Я сочувственно кивала.
Но в дальнейшем сочувствия у меня поубавилось, поскольку выяснилась вот такая предыстория.
Рядом с большим новым домом стоял старый, маленький фермерский дом традиционной постройки, в котором жили квартиранты. Этот домик уже был на участке, когда его купили, но старички очень хотели построить себе новый дом, для чего требовалось разделить участок на два, потому что правила запрещают иметь два дома на одном участке.
Таким образом получился лишний дом, да ещё и с собственным небольшим участком, и счастливые миллионеры решили помочь дочке обзавестись своим жильём. Думаете, подарили? Щас! Продали. Под проценты, насколько я поняла. И родная дочь выплачивает родителям займ. Ну а что, вполне разумно и рационально: нечего молодёжь развращать лёгкими деньгами! Пусть знают, почём фунт лиха!
Но дочь почему-то не пожелала жить рядом с родителями и помогать матери по хозяйству, а стала снимать дом где-то в округе, в 15 минутах езды на машине. А в этот дом пустила квартирантов, берёт с них арендную плату и таким образом выплачивает родителям кредит.
Но это ещё не все особенности национального менталитета. Я человек любознательный, слушать умею терпеливо, так что хозяйка мне много чего рассказала. В частности, пожаловалась, что сделали они большую глупость: не надо было новый дом на себя оформлять, надо было сделать family trust (такое юридическое лицо из членов семьи и стороннего адвоката).
Почему? Да потому что возраст уже не тот и скоро она больше не сможет вести всё это огромное хозяйство (даже с добровольными помощниками за кормёжку) и тогда придётся переехать в посёлок для престарелых (что-то вроде маленького микрорайона, специально построенного для пожилых людей; они покупают квартиру или домик, живут вроде бы как раньше, но там есть вся необходимая инфраструктура: медицинское обслуживание, клубы по интересам, магазины и т.д. и т.п.).
Но для этого дом придётся продать, и из этих денег оплачивать проживание в доме престарелых. А вот если бы дом был собственностью семейного фонда, то – ВНИМАНИЕ! – заботу о старичках взяло бы на себя государство.
На этом месте я почувствовала, что крыша у меня съехала окончательно. Мне показалось, что я общаюсь с инопланетянами. И я решила, что пора оттуда бежать.
Теперь вы понимаете, почему родители продали дом родной дочери и почему эта дочь не рвётся жить даже не вместе, а просто рядом с родителями? Дочери и в голову не приходит позаботиться о престарелых родителях, а родители на это и не рассчитывают.
Честно говоря, этих старичков по-человечески жалко. И их дочку тоже.
Они не виноваты, это просто особенности национального менталитета — о котором, кстати, довольно подробно поведал Всеволод Владимирович Овчинников в книге «Корни дуба. Впечатления и размышления об Англии и англичанах»:
«…Англичане считают, что проявление родительской любви и нежности приносит вред детскому характеру, что лишний раз поцеловать ребенка значит испортить его. В их традициях относиться к детям сдержанно, даже прохладно. Такой подход к воспитанию заставляет родителей обуздывать свои чувства, а детей – волей-неволей свыкаться с этим. Даже коляску с младенцем принято ставить так, чтобы плач его не был слышен матери и не рождал у нее соблазна подойти к ребенку и успокоить его……Едва научившись ходить, английский ребенок уже слышит излюбленную в этой стране фразу: «Возьми себя в руки!» Его с малолетства отучают льнуть к родителям за утешением в минуты боли или обиды. Детям внушают, что слезы – это нечто недостойное, почти позорное. Малыш, который плачет потому, что ушибся, вызывает откровенные насмешки сверстников и молчаливое неодобрение родителей. Если ребенок свалится с велосипеда, никто не бросится к нему, не проявит тревоги по поводу кровавой ссадины на колене. Считается, что он должен сам подняться на ноги, привести себя в порядок и, главное, ехать дальше.Поощряемый к самостоятельности, английский ребенок мало-помалу свыкается с тем, что, испытывая голод, усталость, боль, обиду, он не должен жаловаться, беспокоить отца или мать по пустякам. Ему надо действительно серьезно заболеть, чтобы решиться сказать об этом родителям…...И наконец, еще одна примечательная черта английского уклада жизни. Дети часто покидают здесь родительский дом даже раньше того, как женятся или выйдут замуж. Будучи любителями птиц, англичане сложили на сей счет поговорку: птенцов нужно выкидывать из гнезда, чтобы они быстрее выучились летать.Независимо от доходов родителей и независимо от того, есть ли практическая нужда в переезде, юноши и девушки после завершения среднего образования, то есть в шестнадцатилетнем возрасте, обычно поселяются отдельно и начинают жить самостоятельной жизнью, Они, разумеется, навещают родителей в выходные дни и уж непременно на рождество или пасху, но отпуск, как и вообще свой досуг, проводят не с родственниками, а с друзьями…»А вот вам ещё цитатка, уже от самих англичан:
«Британцы, наверное, самый одинокий народ в мире. Многие из них живут в одиночестве физически. Другие даже у себя дома или в школе одиноки эмоционально и духовно. Это страна, где разрыв между поколениями не только признается, но и одобряется, где человеку некому открыть душу, кроме как занятому доктору или автору колонки «Одинокие сердца» в местной газете.»Энтони Глин, «Кровь британца» (1970).
1.9. Работай, как вол, и живи, как бомж: почему я выбрала жизнь в России
Как-то зашёл ко мне в гости знакомый американец, и на тесной кухоньке двухкомнатной хрущёвки произошёл такой разговор:
— А это твоя квартира? — поинтересовался мой гость.
— Моя.
— И ты за неё ничего не должна?
— Нет. Она мне от бабушки досталась.
— И у твоих родителей тоже есть своя квартира?
— Да, трёхкомнатная. Мама когда-то получила от завода.
— И вы за неё совсем ничего не платили?
— Когда в перестройку приватизировали, то, вроде, доплатили что-то, но в советское время квартиры давали бесплатно.
Мой гость тяжело вздохнул. Было ему уже за 50, юрист по образованию, несколько лет проработал в Киргизии, преподавал то ли английский, то ли что-то на английском. В Киргизии жить ему понравилось, он и хотел бы остаться, да не мог: до сих пор выплачивал долг за учёбу в университете плюс прочие долги, а зарплата в Штатах всё же выше.
Вот и пришлось в Штаты возвращаться — в надежде побыстрее выплатить долги. Причём своего жилья у него там не было.
— Где ж ты жить собираешься? — спросила я.
— Ну, друзей у меня много, давно не виделись, все зовут к себе.
— А работать где будешь? У вас ведь там кризис и безработица.
— Да найду что-нибудь.
Потом он написал, что взяли его в государственный департамент лесного хозяйства: всё лето и осень он болтался где-то по лесам, а с наступлением зимы работа заканчивалась, и куда он дальше подался, не знаю.
Мой опыт жизни заграницей и общения с иностранцами привёл меня к мысли, что самое важное — это крыша над головой. Своя собственная крыша. Потому что получать 350 долларов в неделю и платить 250 из них за аренду жилья — это так себе радость.
Можно платить меньше: снимать не квартиру, а комнату (и жить в коммуналке) или переехать в дешёвый район (в некоторых районах белым лучше не появляться, особенно женщинам).
А некоторые, хоть и работают на износ, вообще не могут позволить себе аренду и живут прямо в своей машине.
А уж когда я рассказывала оклендцам про центральное отопление и горячую воду, они смотрели на меня очень круглыми глазами. Потому что в Новой Зеландии отопления в домах практически нет. По крайней мере, в Окленде.
Да, там климат тёплый, и пальмы растут, но зимой, если на улице +8, то и в доме +8. Потому что дома сделаны из гипсокартона и дерева и насквозь продуваются ветрами. И лет этим домам частенько под сто, а то и за сто.
А греться можно только электрическим или газовым обогревателем. Ну или кондиционером. В любом случае, счёт за электричество получается ого-го.
И тут я им рассказываю, что у нас зимой может быть -20, но дома при этом +20-25 и можно ходить в трусах и в майке. А то и форточку приходится открывать. В собственной, бесплатно доставшейся квартире, где горячей воды — хоть залейся. И всё за смешные деньги.
А потом ещё и рассказываю, что и высшее образование получила бесплатно — и мне даже стипендию платили. Да, хватало разве что на тетрадки с ручками, но ведь мне платили, а не я! И на мне не висит огромный долг за диплом.
Советские реалии выглядели для иностранцев ещё более удивительно, чем бродящие по улицам пьяные медведи с балалайками наперевес. Подозреваю, что мне таки не верили и думали, будто я им байки рассказываю.
И ведь, вроде, на одной планете живём, а про реальную жизнь друг друга на самом деле ничего не знаем — пока сами в это не окунёмся.
До сих пор иногда встречаю людей, которые уверены, что на Западе не только трава зеленее, но и молочные реки с кисельными берегами для всех желающих текут.
Недавно в кофейне краем уха слышала, как одна девушка хвасталась подруге, что гринкарту получила. Девушку мне стало искренне жаль, но не будешь же лезть к первой встречной со своим жизненным опытом?
Пусть собственные шишки набивает.
А я человек русский и потому жить хочу в России — среди своих. И в своём доме. В тепле.
Но с удовольствием расскажу вам, как оно там на самом деле, на зелёной травке на кисельных берегах молочных рек.
ЧАСТЬ 2. Мои приключения Down Under
Для начала немного общей информации.
Новая Зеландия расположена Down Under (если смотреть на карту, но "внизу и под" экватором) и across the Ditch от Австралии. The Ditch (Канава) достаточно широка, чтобы предотвратить массовый набег кенгуру на беззащитных Kiwi. Разновидностей Киви существует несколько:
а) Киви фрукт, до начала прошлого века известный под названием "Китайского крыжовника", а затем успешно акклиматизированный в Godzone (ещё одно название этой богоизбранной страны) и ныне экспортируемый в огромных количествах, в том числе и обратно в Китай;
б) Киви птица — бескрылая ночная птица, излюбленный ужин крыс, опоссумов и прочих нелегальных иммигрантов; а также излюбленный национальный символ;
в) Киви как подвид Homo sapiens, проживающий на территории страны; в основном отличается любовью к пиву и регби, хотя отдельные индивидуумы приобрели мировую известность (наиболее известны лорд Эрнст Резерфорд, сэр Эдмунд Хиллари и Кэтерин Мэнсфилд; мужчины соответственно увековечены на 100 и 5-долларовых купюрах; Кэтерин видимо использовала свой лимит бумаги еще при жизни, поэтому дензнаков на нее не хватило).
Kiwi (нейтральное "кивийцы", пренебрежительное "кивосы", ласкательное "кивики") славятся своей неприхотливостью, дружелюбием и доверчивостью.
Все эти качества явно выработались как приспособление к жизни с малой плотностью населения и отсутствием чужаков. До недавнего времени основными подвидами были Maori (местные аборигены, в прошлом людоеды) и Pakeha (маорийское название для белых).
В начале двухтысячных стремительно увеличивалось число Coconuts ("кокосы", островитяне из Тихого океана) , Curry eaters ("пожиратели карри", то бишь, индусы) и Bloody Asians (долбанные азиаты), особенно Chinks (китайцы). В отдельных местах особо высокой концентрации населения врожденное добродушие кивийцев начинает переходит в подозрительность и раздражение.
Очень долго, годов так до 80-90-х прошлого века, кивийцы варились в собственном соку, потому что добраться туда было сложно — да и что там ловить? Но потом начался туристический бум, молодёжь из Азии рванула учить английский и всё такое. В результате местная популяция (общей численностью всего-то миллионов пять) стала испытывать миграционное давление от соседних подвидов Homo Sapiens.
Глобализация сильно изменила лицо Новой Зеландии, но тут я вам расскажу в основном про времена, когда пришлых было не так уж и много.
И я была одним из них.
Вид на центр Окленда с вершины вулкана на острове Рангитото
2.1. Вулканы, стрип-бары и яблоко за доллар — что меня поразило в Новой Зеландии
Когда я уезжала в Новую Зеландию, родители были в панике: это же на другом конце света! И разве не где-то там аборигены съели Кука?
Ну, да, местные аборигены (маори) действительно были людоедами. Но на дворе ж 21-й век, везде давно уже цивилизация!
Или нет?
Новая Зеландия оказалась совсем не такой, как я ожидала. И даже не такой, какой я увидела её поначалу.
Центр Окленда на закате
Страна на краю света
Добираться туда и правда сложно, долго и дорого: требуется пара пересадок и самый длинный рейс занимает часов 12. Плюс разное туда-сюда, так что на дорогу уходит 2-3 дня.
Но это ерунда, ведь раньше, когда не было современных самолётов, добраться до Новой Зеландии можно было только на корабле — за несколько месяцев.
И это наложило отпечаток на всю страну: ещё в 80-90-е годы там царили британские обычаи, которых уже и в самой Британии не было, а из «понаехов» были разве что китайцы, которые ещё в 19-м веке ринулись в Зеландию золото добывать.
Я приехала туда в 2001 году — и ещё застала времена, когда страна была не слишком испорчена «понаехами»: даже в Окленде, самом крупном городе, их было не так уж много.
Моё первое впечатление о Новой Зеландии — ослепительно яркий солнечный свет. Казалось бы после жаркого солнца Средней Азии глаза должны быть привычны к яркому свету, но куда там: в Бишкеке я очень редко носила солнечные очки, а в Зеландии пользовалась ими постоянно.
Просто в Киргизии очень сухо, и в воздухе много пыли, поэтому свет сильнее рассеивается и не так бьёт по глазам, а в Новой Зеландии воздух очень чистый, ведь это лишь узкая полоска суши посреди океана, и морские ветра постоянно продувают её насквозь.
Знаете, как называют эту землю племена маори?
«Аотеароа» – земля длинного белого облака. Очень поэтично и прямо в точку: облаков здесь много в любое время года, и погода постоянно меняется. Как шутят сами оклендцы, в один день сменяются все четыре сезона.
Новая Зеландия — лишь островок в огромном океане
Жизнь на пороховой бочке
Окленд — уникальный город: на западных пляжах можно окунуться в Тасманово море, а на восточных — в Тихий океан. И расстояние между ними всего… пара километров по прямой.
А ещё он стоит на 50 вулканах. Когда-то каждый из этих мирных зелёных холмиков извергал раскалённую лаву. И это может случиться снова. Правда, это довольно мирные вулканы: они не взрываются, из них лава просто потихоньку вытекает, образуя характерный конус.
В последний раз такое приключилось лет этак 600 назад: маори с ужасом наблюдали, как в течение нескольких лет со дна океана в заливе Хаураки поднимался новый остров — называется он Рангитото и сейчас является заповедником и популярным местом туристических экскурсий.
Где вулканы, там и землетрясения. А также цунами. Конечно, стихийные бедствия случаются далеко не каждый год, и местные жители вряд ли задумываются о том, что фактически живут на бочке с порохом, но лично мне было сложновато жить с постоянным ощущением, что земля под ногами может в любой момент затрястись, а то и вовсе взорваться.
Посмотрите внимательно: в центре фото не снег и не облако, а дым от извержения вулкана. Это горы вокруг озера Таупо, которое на самом деле кальдера супервулкана ("супер-" — это когда взорвался и устроил ядерную зиму на всей планете).
Мегаполис-деревня
Ещё Окленд поразил меня странной архитектурной смесью из прошлого и современности: высоченные небоскрёбы вырастают из двухэтажных построек XIX века. Город всегда был портовым, так что рядом с портом «массажные салоны» и стрип-бары. И это самый центр города!
Толпы народа на улицах, причём очень много азиатских лиц: сюда приезжают много молодых японцев и китайцев для изучения английского языка, вся главная улица (Queen Street), где и расположено множество этих школ, больше похожа на какой-нибудь Гонконг.
Японские, корейские, китайские вывески в Окленде — норма
А вообще, в центре всякого народа хватает: и клерки из офисов, и студенты университета, и туристы со всего света, и уличные музыканты, и попрошайки, и чёрт знает кто ещё. На каждом шагу магазины, магазинчики, кафе, рестораны, гостиницы и банки.
Впрочем, в то время я ещё не знала, что центр Окленда очень сильно отличается от остального города. В том числе отличаются цены для туристов и для местных: в первый день, гуляя по центру, я сильно удивилась, когда увидела яблоки по доллару штука. Доллар! За ОДНО яблоко! Сколько же килограмм стоит? А про апельсины вообще лучше забыть, что ли?
Потом выяснилось, что апельсины можно купить по доллару за килограмм — прямо на улице или в китайских магазинчиках, но это места надо знать! В такие места туристы не заходят, ведь большая часть города — это, как мы бы сказали, частный сектор: одноэтажные (редко двухэтажные) дома и практически безлюдные улицы, ведь на самом деле Окленд — это не столько город, сколько несколько больших «деревень», разросшихся до слияния друг с другом.
Типичный центр одной из "деревень": вся застройка малоэтажная, высотки есть только в центре города
У каждой «деревни» свои особенности: есть районы для богатых, есть для бедных; есть районы промышленные, где сосредоточены производства, а есть районы курортные, которые славятся своими пляжами; есть многонаселённые, а есть совсем «дикие»; есть вполне безопасные, где жители даже дверь не запирают, уходя ненадолго, и оставляют велосипеды на улице, а есть такие, где лучше не ходить, особенно белым.
Здесь можно жить практически в лесу, но при этом в пределах лёгкого доступа будут все блага современной цивилизации.
Окленд — удивительный город, он навсегда остался в моём сердце.
2.2. Зима под пальмами: новозеландцы выходят на улицу, чтобы… погреться
В чужой монастырь со своим уставом не ходят, конечно, но некоторые традиции новозеландцев не переставали меня изумлять.
Пошла я как-то зимним вечерком прогуляться, несмотря на хмурое небо и собирающийся дождик. Слышу сзади шаги: широким шагом, энергично размахивая руками, меня нагоняет товарищ лет около 60.
Поравнявшись со мной, он приветственно кивает (как это в ихних деревнях принято) и говорит:
— А прохладно сегодня, и сыро!
— Угу, — киваю я, глядя ему вслед, и думаю: вот если б ты штаны надел, то было б не так холодно, а в шортах да, ну совсем не жарко!
Или ехала как-то мимо местной школы. Дождь идёт. Ну не ливень, но неплохо так идёт. По тротуару бегут детишки лет 10-11. Под дождём. Физкультура, однако.
В Новой Зеландии вообще довольно суровое воспитание — традиционно британское. Школьная форма — только шорты или юбки и гольфы. Никаких брюк или колгот.
Мне говорили, что наши русские родители пытались возмутиться, что детям же холодно, но на них посмотрели в полном недоумении и сказали, что колгот и брюк не положено (про особенности местного воспитания детей я уже писала вот тут).
И вообще, местные не верят, что от холода можно заболеть. Поэтому никто не делает детям замечания, когда те сидят на холодном полу. А как-то я видала детишек из начальной школы, которые шлёпали домой босиком. Хотя весной-осенью температура даже днём выше +16 не поднимается.
Но это неудивительно, если учесть, что в доме температура зимой такая же, как на улице: +8. Изредка падает к нулю, и тогда на траве появляется иней.
Отопления, в нашем понимании, в Новой Зеландии НЕТ.
Типичная улица в одной из "деревень" Окленда. Зелёный холм на заднем плане — один из 50 вулканов в городе
Когда я говорила новозеландцам, что мёрзну, они с удивлением взирали на меня: «Ты же русская! У вас морозы -40! С чего ты в субтропиках мёрзнешь?»
Глаза у них совсем на лоб вылезали, когда я объясняла, что у нас вообще-то центральное отопление, и -40 — это на улице, а в доме зимой +20-25, а иногда и форточки открывать приходится. И стоит это вполне вменяемые деньги.
В Окленде же зима смертельно опасна. Особенно для пожилых людей и младенцев: согласно исследованиям медиков, зимой смертность увеличивается на… 35%, то есть за 4 месяца зимы умирает на 1600 человек больше, чем в другие сезоны года. В Британии, откуда и пришли эти традиции ходить без штанов и не отапливать дома, точно такая же картина: зимой люди, можно сказать, замерзают насмерть.
Люди умирают, потому что не могут себе позволить нормальное отопление в доме. Простужаются, заболевают гриппом, получают воспаление лёгких — и всё, не откачали…
Как я вам уже говорила в прошлой главе, Окленд — это огромная деревня, люди живут в одноэтажных частных домах. Большинство построено из дерева и гипсокартона, никакой теплоизоляции нет в принципе.
Я жила в довольно старых домах, построенных из дерева, и при сильном ветре они продуваются насквозь. С одной стороны, это неплохо, потому что уменьшает влажность, а с другой стороны, всё тепло мгновенно выдувается наружу. Обогрев при этом только от обогревателя (электрического или, реже, газового) или от кондиционера.
В одном доме была печка-буржуйка, и это было круто! Правда, печка была в гостиной, а в спальнях всё равно был дубак. Особенно к утру, когда дрова прогорали, но вечерком было очень приятно посидеть у живого огня.
В одном, более современном, доме вентиляция была плохая, и зимним утром на потолке спальни висели крупные капли конденсата. Просыпаешься — а у тебя над головой дождик собирается. Одежду в шкафу надо было регулярно проветривать, а замшевые туфли у меня заплесневели.
В другом доме был осушитель воздуха, и это было счастье: запустишь его на часок перед сном в спальне, и простыни уже не кажутся только что вытащенными из стиралки. За несколько часов работы осушитель мог «выжать» из воздуха в одной маленькой закрытой комнате этак поллитра, а то литр воды.
Типичный новозеландский дом больше похож на нашу летнюю дачу. Правда, конкретно в этом есть даже печка-буржуйка
Как народ греется? Ну, я по утрам первым делом бежала под горячий душ. Вечером перед сном — горячая ванна. Правда, ванна была не в каждой квартире, да и, в отличие от советских, те ванны какие-то мелкие и маленькие: полностью в воду не погрузиться, что-то всё равно торчит наружу и мёрзнет.
На работе, к счастью, везде были кондиционеры, так что было терпимо, но топиться электричеством дома очень и очень накладно.
Когда я гостила на одной ферме у местных, они использовали электрические одеяла: одеяло кладётся на простынь, накрывается сверху обычным одеялом и включается. Постель таким образом прогревается, и в ней уже можно спать.
Ну или просто грелку можно положить, так тоже теплее.
Была у меня там одна знакомая русская семья, которая построила себе дом — нормальный, кирпичный. С теплоизоляцией. И с камином.
Потому что выходить зимой из дома на улицу, чтобы погреться на солнышке — это так себе удовольствие. Особенно если ветерок холодный и наскозь пронизывает.
Утешает только одно: зима в Окленде обычно недолгая. Зимние месяцы — с июня по август, но к нулю или ниже нуля температура падает очень редко (хотя я видела по утрам иней на кактусах). Девять месяцев в году не так уж и холодно, а летом бывает и невыносимо жарко.
Вот если бы у них, как в России, холода стояли этак по 9 месяцев в году, то новозеландцы бы либо вымерзли совсем, либо научились наконец строить нормальные дома — с отоплением!
Холодовой мазохизм — это ещё не все странности национального менталитета. В следующий раз расскажу вам про свой опыт работы в Окленде: как человек с пионерским детством попал в мир развитого капитализма и стал многократным победителем капсоревнований.
2.3. За что капиталисты любят пионеров? Мой опыт работы в Новой Зеландии
Иммигранту найти работу сложно по трём причинам: нет языка, нет связей и нет местного опыта работы. Как только удаётся найти первую работу, в последующем процесс поиска работы упрощается: у вас уже есть опыт и рекомендации от местного работодателя.
Лично у меня случай был довольно нетипичный для иммигранта: во-первых, с языком особых проблем не было; во-вторых, были рекомендации на английском от англоязычных работодателей, что всё-таки лучше, чем рекомендации от русскоязычных. Поэтому первую работу я нашла за 3 недели, причём более-менее в той же сфере, что я работала до того – офис-менеджером. Многим приходится начинать с работы продавцами, уборщицами и так далее.
В Зеландии вообще проще устроиться тем, у кого рабочая специальность, причём это и к местным тоже относится. Строители, сантехники, маляры, парикмахеры, повара – вот эти специалисты нарасхват. В сельском хозяйстве тоже работники требуются – молодёжь идёт! Не в университеты рвутся за корочками, а в рабочие специальности.
Потому что за «корочки» нужно заплатить десятки тысяч долларов – и потом долго расплачиваться. А рабочая специальность всегда прокормит.
Однако всякая палка о двух концах: при таком уровне образования и интересы у народа на соответствующем уровне. Самые популярные телепередачи знаете какие? Про кулинарию и благоустройство дома (как чего отремонтировать, как садоводством заниматься – причём «сад» здесь понятие декоративное: цветочки, деревца, клумбочки, а не плодово-ягодно-овощное для пропитания). Ну ещё спорт популярен, да.
Впрочем, погоня за «корочками» просто ради «корочек» – это ещё хуже. Зеландцы хотя бы руками работать умеют: а куда было деваться во времена, когда корабль из Англии плыл сюда несколько месяцев?
Мужчина должен был уметь не только гвоздь забить, но и лодку сделать, и всё хозяйство в рабочем состоянии содержать. А женщины и пряли, и ткали, и шили, и вязали – и сейчас ещё многие этим занимаются. В основном старушки, конечно, но и молодёжь интересуется: этакие клубы по интересам работают, семинары, даже журналы выпускаются.
А одна зеландская компания до сих пор делает прялки, причём усовершенствованные с помощью современных материалов, и успешно продаёт их по всему миру.
Новая Зеландия не индустриальный гигант. Это страна фермеров и мелких предпринимателей. Есть жилые районы города, а есть — индустриальные, где находятся всякие мелкие предприятия. Совсем мелкие: я работала в трёх таких, и в двух из них сотрудников было меньше 10 человек — включая владельцев, а в одном нас и вовсе было четверо.
Но есть и «предприятия» покрупнее: когда я пошла в колледж учиться на графического дизайнера, то пришлось искать не работу, а подработку — с гибким графиком. К счастью, прямо по соседству с домом был супермаркет, и я, недолго думая, пошла туда устраиваться кассиром.
В этом супермаркете я работала, когда училась
Для трудоустройства требовалось заполнить анкету и… пройти математический тест. На сложение и вычитание. Потому что кассир — должность ответственная, надо уметь деньги считать, причём в уме!
Честно говоря, не знаю, нужно ли проходить такой тест для работы в российских супермаркетах или достаточно школьного аттестата, но в Новой Зеландии такой тест точно необходим: в кассиры (в то время) шли три категории людей — местные пожилые тётеньки, местные старшеклассники и «понаехи». Как вы понимаете, тут лучше бы заранее уровень математических знаний проверить, а то мало ли…
С красным дипломом — в разнорабочие
Пока я заполняла бумажки в офисе, туда зашла хозяйка супермаркета. Поинтересовалась, кто я, откуда, какое образование. Услышав, что я русская, да ещё и с высшим образованием, она стала усиленно зазывать меня не в кассиры, а в менеджеры. Еле отбрыкалась: не могу, говорю, мне учиться надо, я не могу на полный день!
Как оказалось, в этом супермаркете уже был русский менеджер и очень неплохо себя проявил. Поэтому хозяйка очень охотно нанимала именно русских: лишь бы нормально по-английски говорили. К сожалению, «нормально» говорили далеко не все, поэтому некоторым, даже с высшим образованием, приходилось идти даже не в кассиры, а в разнорабочие — расставлять товар на полках поздно вечером.
Представляете? У вас красный диплом вуза, а вы разнорабочий в супермаркете…
Типичная история для иммигранта на самом деле.
Победитель капсоревнования на доске почёта
В общем, кассиром я проработала почти год, и за этот год неоднократно выигрывала в капсоревновании и попадала на доску почёта. Соревнование состояло в том, чтобы закончить неделю с нулевым балансом.
Это только кажется, что кассиром быть просто: за тебя всё машина посчитала, просто выдай нужную сдачу и всё. Не знаю, как так получается, но так получается и нередко: баланс не сходится! Кассир либо недодал сдачу, либо дал слишком много. Выйти в ноль мало кому удаётся. Мне это удавалось очень часто.
Ну и вообще, я только гораздо позже поняла, что мои капиталистические работодатели (начиная с иностранной компании в Бишкеке) души во мне не чаяли не за красивые глазки, а за мой пионерский задор и трудовой энтузиазм, привитые мне с детства жизнью в социалистическом обществе.
Они никак не могли понять, почему я «горю на работе». И не беру взяток, когда предлагают. И даже не прошу прибавку к зарплате. Поэтому давали прибавку сами, подозревая, что мой интерес всё же именно в деньгах, просто я об этом скромно умалчиваю.
А мой интерес был вовсе не в деньгах. Просто воспитали меня так: работай на совесть, на благо общества, не думая о личной выгоде.
Для людей, выросших в капиталистическом обществе, это просто инопланетная логика: они такого не понимают! Поэтому и удивляются.
Моя первая работа в Окленде — здание, в котором находилась компания. На втором этаже — квартира владельцев (да, тех самых, радужных https://author.today/reader/532444/5353103)
2.4. Алкоголь прямо на рабочем месте и молоко два раза в день: права работников в Новой Зеландии
Права работников: 3 недели отпуска и штрафы для шефа
Видимо в подражание Британии, где когда-то были сильны профсоюзы, в Зеландии полагается 3 недели оплачиваемого отпуска. Обычно в отпуск все идут на Рождество: последняя неделя декабря и январь — практически мёртвый сезон в городе, все на пляжах, на рыбалке, в походах и так далее.
Работают только те, кому не работать никак нельзя: супермаркеты, кафе, банки, почта, общественный транспорт. Но и то, многие кафе и магазинчики в праздничные дни закрываются: во-первых, зарплату в этот день положено платить повышенную (за что и с посетителей берут с праздничной наценкой!), а во-вторых, охота ведь и самим отдохнуть!
Правда, в 21-м веке понаехали всякие китайцы и индусы, которым местные праздники не писаны, а Трудовой кодекс они в глаза не видели, поэтому местным предпринимателям приходится несладко: цены на фрукты-овощи в китайских магазинах заметно ниже, чем в супермаркетах, так что отовариваются у китайцев не только соплеменники.
Ещё есть специальная комиссия, которая рассматривает споры и жалобы работников и работодателей. За незаконное увольнение сотрудника работодатель может получить немалый штраф. Именно поэтому один из моих работодателей добровольно согласился выплачивать мне зарплату ещё 2 месяца после увольнения (но это уже другая история, как-нибудь потом расскажу).
При поступлении на работу всегда подписывается трудовой договор, где прописаны обязанности, зарплата и так далее. Зарплату обычно перечисляют раз в неделю прямо на банковский счёт (за вычетом подоходного налога). За переработку положена повышенная ставка. Ну или отгулы.
Некоторым сотрудникам предоставляют служебную машину в личное пользование: например, в одной моей компании была менеджер по продажам, чья работа заключалась в постоянных разъездах в поисках заказчиков, поэтому ездила она на служебной машине. Владелец компании, как правило, тоже на служебной машине ездит — это удобный способ списать побольше на расходы и заплатить поменьше налогов (регистрация в налоговой и оплата налогов — это тоже история, которая заслуживает отдельного поста).
Чай — это святое! А алкоголь только по четвергам
Рабочий день обычно длится 8 часов плюс полчаса на обед и два пятнадцатиминутных перерыва «на чай»: утром и после обеда. Причём традиционно компания обеспечивает сотрудников посудой, собственно чаем (в наши времена в пакетиках), кофе (растворимым), сахаром и молоком — традиционно, англичане пьют именно чай с молоком.
А когда я работала в газете, то у нас ещё был бар, полный всяких прохладительно-горячительных напитков. В четверг вечером, после сдачи номера (газета была еженедельная), все сотрудники приглашались в meeting-room для совместного распития алкогольных напитков. За счёт редакции, разумеется.
Вообще традиционное время поголовного распития и упития в стельку — это вечер пятницы и выходные. Тогда на дорогах нередко можно встретить полицию, которая останавливает «подозрительные» машины, чтобы водитель дыхнул в трубочку.
Видя за рулем взрослого человека, особенно женщину, они обычно спокойно пропускают, а вот машину, полную подростков, непременно остановят и проверят: подростки там пьют не меньше взрослых (получение прав и вождение — это ещё одна отдельная история).
Чем занимался народ в редакции по пятницам, я не знаю (у меня рабочая неделя была с понедельника по четверг), но один из журналистов каждый день выглядел так, будто сегодня вечер четверга. Но он был лучшим журналистом в редакции, поэтому ему всё прощалось.
Ну и в целом, поскольку большинство организаций на самом деле очень мелкие частные предприятия, то и атмосфера там соответствующая: в большинстве случаев, весьма доброжелательная, но иногда может и не повезти с коллективом (точнее, с владельцем).
Традиционный английский чай — с молоком и с булочкой (scone) со взбитыми сливками и джемом
2.5. Коробочка честности: просто оставь товар на улице, покупатель заплатит сам
Когда я первый раз добиралась на свою первую работу в Окленде, я внимательно разглядывала окрестности (дорогу-то я знала пока очень плохо) и вдруг, проходя мимо одного из домов на обычной улице, увидела на тротуаре столик, заваленный сеточками с апельсинами и авокадо. И вокруг ни души.
При ближайшем рассмотрении на столике обнаружилась картонка с кривой надписью от руки: “Please take one. $1 each” («Пожалуйста, угощайтесь. Упаковка за 1 доллар»). И рядом стояла маленькая коробочка с надписью Honesty Box («коробочка честности»).
Тут глаза у меня широко распахнулись, и я ошарашенно огляделась — никого. Продавец явно не собирался торчать целый день на улице, продавая свой товар: товар продавался сам. Почти каждый день. Иду на работу — стоит себе столик, заваленный фруктами. Иду с работы — фруктов заметно поубавилось.
Через несколько дней, попривыкнув к ситуации, я взяла со столика упаковку апельсинов и бросила в коробочку долларовую монетку. Апельсины были отменные, и я стала постоянным покупателем. Покупателей явно хватало, потому что иногда, особенно к концу дня, столик стоял совсем пустой.
Ещё через какое-то время мне посчастливилось застать владельца этого «магазинчика» за разгрузкой товара. Оказалось, что живёт он с семьей в доме в Маунт-Иден, но у них есть небольшой участок «на севере» (к северу от Окленда, эти места славятся своими садами, особенно хороши апельсины из Керикери), откуда они и привозят экологически чистые фрукты и продают их таким вот нехитрым способом: не ради прибыли, а потому что самим лишнее.
Чуть позже выяснилось, что способ этот был довольно распространён: на пристани в Девонпорте, где я тогда жила, открылось новое кафе, и вечером, когда с битком набитого парома из центра города валит толпа усталых граждан, возле кафе выставляли пару столиков с остатками дневной выпечки (кексы, слойки и прочие вкусности) — по доллару за штуку (то есть меньше, чем за полцены). Причём продавца опять-таки не было, а была «коробочка честности». И народ охотно хватал дешёвые плюшки, бросая в коробку долларовые монетки.
А уж если выехать за пределы Окленда, то вдоль трассы можно было увидеть столики с дарами местных садов и полей — и неизменной коробочкой честности.
Говорят, было время, когда даже оклендцы, приехав за покупками в магазин, оставляли ключи в замке зажигания и кошелёк на сиденье. А двери домов так и вовсе никогда не запирали. Поэтому я и назвала Окленд деревней: ну мыслимо ли в современном большом городе настолько доверять незнакомцам?
2.6. Как я вломилась в чужой дом в отсутствие хозяев
В марте туристический сезон уже идёт на убыль, но с проживанием лучше определиться заранее, так что ещё в феврале я нашла им поблизости отличный home-stay (то есть дом, где живёт семья, принимающая постояльцев).
— Ну давай, звони, когда твои гости приедут, — сказал хозяин дома Питер. — Дам тебе ключи от дома.
Так я и сделала: позвонила ему за пару часов до прилёта гостей.
— Когда у вас кто-нибудь дома будет? Надо бы ключи взять.
— Так это... тут такое дело... в общем, я подумал... ну ты же не перезвонила... короче, нету никого дома и не будет, потому что мы на Южном острове.
– ??!!
Я начинаю лихорадочно соображать, что же теперь делать.
Все хорошие места наверняка давно и надолго забиты: Девонпорт — место элитное и популярное в любое время года. Искать канадцам жильё в другом районе тоже как-то не вариант...
— Да ты не переживай, — вдруг говорит Питер. — Пусть твои друзья живут, как и договаривались. А в дом вы и без меня можете попасть: там сбоку гараж, на нём цифровой замок — вот, запиши код. Зайдёте через гараж в дом, там на кухонном столе лежат ключи от дома.
Пусть твои друзья выбирают любую комнату, постельное бельё и полотенца в шкафу. На кухне есть мюсли, печенье там, варенье — пусть угощаются на здоровье. В гараже пара велосипедов стоит, пусть катаются, если захотят.
Если я не вернусь к их отъезду, то на кухонном столе есть такая штучка для кредиток, пусть через неё и заплатят.
Пляж в Девонпорте — один из лучших в Окленде.
Приезжают гости, я отвожу главу семейства в сторонку и говорю:
— Джим, ты только не переживай, но давай мы твоих пока у меня оставим, а сами сначала за ключами от дома сходим.
Джим смотрит на меня в полном недоумении. Пришлось объяснить ему ситуацию. Глаза у него стали совсем квадратные.
— А ты это... уверена, что можно войти в дом?
— Так ведь хозяин сам разрешил, и код от замка на гараже дал!
— Ну всё равно... как-то это не того...
— Ну а что теперь делать-то? Теперь делать нечего, так что пошли!
И мы пошли. Настороженно озираясь, подошли к чужому гаражу.
— А если соседи увидят? — прошептал Джим. Соседи в это время как раз играли в баскетбол в пределах видимости.
— Ну увидят, ну и что... мы же не грабители! — сказала я и решительно нажала на кнопочки — дверь и открылась…
Мы вошли. Осмотрелись. Нашли кухню. На столе действительно лежали ключи и штучка для кредиток: кладёшь в неё карточку, сверху специальный бланк, потом — вжик! — и выдавленные надписи на кредитке отпечатываются на бланке; остаётся написать сумму и поставить подпись.
— Ну что, всё в порядке, — говорю я. — Можно перевозить всё семейство.
Джим всё ещё ошарашенно крутил головой, рассматривая камин, семейные фотографии на каминной полке и прочие вещицы колониального быта — дом, кстати, был старинной виллой.
— Да уж, — наконец изрёк он, — Окленд — это вам не Торонто!
— И не Бишкек, — согласилась я.
Друзья-канадцы отлично провели время и уехали, так и не повидав хозяина. Впрочем, я его тоже в глаза не видела: мы общались только по телефону. После отбытия гостей я позвонила Питеру, сказала, что им всё очень понравилось, они расплатились, как велено, оставили ключи на кухонном столе и уехали, выйдя через гараж.
Домик выглядит простеньким, но стоит нереально дорого: прямо за забором тот самый пляж. Навесик предназначен для лодки.
2.7. Как мне разбили стекло в машине ради мелочи
В прошлый раз я вам рассказала про то, как как доверчивые кивийцы спокойно пускают к себе домой пожить совершенно незнакомых людей. Но если вы подумали, что в Новой Зеландии совсем нет преступлений, то сильно ошибаетесь.
В Окленде есть очень разные районы: в одних живут в основном белые и богатые; в других — не очень белые и не очень богатые. Где-то можно спокойно оставлять дверь дома незапертой на ночь, а где-то — чужакам лучше вообще не появляться.
Первые три года я жила в очень фешенебельном районе Окленда, где особых проблем с преступностью не было. Ну или я о них не подозревала.
Реальность постучала в дверь, когда позвонила соседка и спросила: «А это не твоя машина возле дома стоит? В ней стекло разбили».
Я выскочила на улицу — и да, боковое окно сзади было разбито. В машину влезли — и вылезли… Ничего не пропало. Даже автомагнитола была на месте.
Я не поняла, зачем же тогда мне разбили стекло. Потом мне объяснили, что, скорее всего, искали мелочь для парковки, которую водители обычно оставляют в бардачке.
Сказать, что я расстроилась, это ничего не сказать. Я в принципе не ожидала такой подлянки. И она создавала мне много проблем.
Конечно, я сама сглупила, когда оставила машину на улице, ведь у меня был гараж. Но я только начинала учиться водить, и первые попытки заехать в гараж… ну, в общем, я чуть зеркало не снесла. И даже слегка поцарапала машину. Поэтому и побоялась заезжать в гараж после прошлого занятия с инструктором, оставила машину на улице, уверенная в её полной безопасности — и вот облом…
Кроме того, я не могла самостоятельно отвезти машину в сервис: у меня не было прав! То есть, у меня были ученические права, которые позволяют водить только в присутствии «опытного водителя» с полными правами.
Тут надо сделать отступление и объяснить систему получения прав в Новой Зеландии.
Местные получают права лет в 16. Для этого нужно прийти в ближайший офис АА (Ассоциация автолюбителей) и взять бланк с парой десятков теоретических вопросов и на них ответить. Пару вопросов можно даже завалить: права всё равно дадут. Потому что они ученические: с такими правами подросток имеет право сесть за руль, если рядом сидит один из родителей (а практически у всех взрослых там есть права, ведь это ещё и документ, вместо нашего паспорта, а кроме того без машины в Окленде очень сложно жить).
Поездив так какое-то время, можно сдать практический тест по вождению и получить — нет, не полные, а «ограниченные права». То есть, можно ездить в одиночку или с членами семьи в качестве пассажиров, но больше никого возить нельзя. Это сделано для того, чтобы компания подростков не набивалась в машину к неопытному водителю — да ещё и навеселе, как это у них обычно бывает.
И только через несколько лет на ограниченных правах можно сдать тест на вождение и получить полные права.
Процедура несколько ускоряется для тех, кто старше 25 лет.
Я могла сдать на ограниченные права через пару месяцев после получения ученических, но…
Проблема была в том, что я не местная! У меня не было родителей, которые могли бы научить меня водить. Мне нужно было платить инструктору по вождению — 45 баксов за час урока. А без инструктора рядом я вообще не могла сесть за руль.
Поэтому и отвезти машину в мастерскую, чтобы заменили стекло я не могла.
А ещё у меня на днях должен был быть как раз тот самый экзамен по вождению, на получение ограниченных прав — уже второй, потому что первый я ударно завалила. И чуть не задавила собственного инструктора…
Но про это уже в следующей главе.
Это моя вторая машина, не та, которую взломали.
2.8. Как я сдавала на права и чуть не задавила инструктора
Получив ученические права, я нашла инструктора по вождению — тётку.
— Ну давай, садись за руль, поехали на площадку, — сказала она в первую же минуту.
— ???!!!
Какое там «садись за руль», если я до этого сидела в машине только в качестве пассажира! И да, мне было хорошо за двадцать. Для местных это нечто невообразимое, потому что жить в Окленде без машины, конечно, можно, но это надо быть совсем нищим, потому что жить без машины — это постоянно иметь кучу проблем: поди доберись до супермаркета и работы, если общественный транспорт ходит через пень-колоду!
В общем, после одного раза я с той тёткой рассталась и нашла себе дядьку.
Дядька оказался человеком понимающим и терпеливо учил меня самым азам. Но каждое часовое занятие стоило мне 45 баксов! Через 10 занятий я упросила его допустить меня до экзамена.
И тут всё пошло не так…
Утром в день экзамена он позвонил и сказал, что его машина сломалась, поэтому экзамен мне придётся сдавать на своей — а я к ней не привыкла! И у неё не было специальных зеркал, позволяющих видеть разметку на парковке, а одно из заданий экзамена именно парковка.
Инструктор велел не паниковать. Зеркала привёз с собой: это такие круглые наклейки на обычное зеркало. Подфарник у меня не работал, но он уболтал проверяющего. В общем, мужик старался, как мог.
Но я не справилась… После моих пируэтов по улице проверяющий вытер со лба пот и поставил мне заслуженный «неуд».
— Ладно, — сказал инструктор, — не переживай, поехали хоть в подфарнике тебе лампочку заменим.
Это было очень мило с его стороны, потому что без него я не имела права сесть за руль — а значит, и доехать на сервис.
На сервисе он вышел, оставив переднюю пассажирскую дверь открытой.
— Давай, сдай немного вперёд! — велел он.
И тут я… перепутала скорости. На автомате! И включила заднюю… А дверь-то открыта, и там стоит инструктор…
Короче, бедный мужик в тот день с меня поседел, наверное. Но мужественно согласился позаниматься со мной ещё несколько раз.
И вот подходит время пересдачи. А я лежу на диване и страдаю, потому что мне стекло в машине разбили. И тут мне звонят из детского издательства, куда я обращалась год назад, и предлагают подработку. Но начинать надо в понедельник. А экзамен у меня в пятницу. А ехать в это издательство надо на другой конец города…
Второй раз за рулём собственной машины я чувствовала себя более уверенно: инструктор специально меня именно на ней всё это время гонял.
Но на самом деле навыки вождения у меня были так себе, мягко говоря. Я старалась, как могла.
Проверяющий (на этот раз не местный, а итальянец) в конце экзамена вздохнул и посмотрел на меня.
— Русская?
— Ага.
— На работу надо ездить?
— Ага.
— Ну, ладно… поставлю тебе зачёт, но только гонять не вздумай!
— Ой, спасибо огромное!
«Какое там “гонять”, — подумала я, — у меня уже на 60 км/ч мандраж начинается!»
Если вы подумали, что на этом мои приключения закончились, то нет, они ещё только начинались!
Спасибо за чтение
Вернуться к книге