Рэг-Тайм

Глава 1

Я был один. Никто, ничто, нигде, никогда. Четыре слова. Я мерил по ним шаги, уходя вдаль, но возвращаясь обратно. Никто, ничто, нигде, никогда. Никто, ничто, нигде, никогда. Гулко отзывалась пустота, повторяя за мной: никто, ничто, нигде, никогда. Я не помнил, что было, что есть, что будет. Ничего, кроме этих слов: никто, ничто, нигде, никогда. Я не мог увязать их ни с чем, а увязывать было не с чем. Я мог только машинально бормотать, отмеривая шаги: никто, ничто, нигде, никогда.

Я плыл на корабле, на парусе было написано: никто, ничто, нигде, никогда. Руль делился на четыре румба: никто, ничто, нигде, никогда. Я пытался вспомнить четыре стороны света, вместо этого выходило: никто, ничто, нигде, никогда.

Я не замечал, что слова переосмыслялись самым немыслимым образом и становились бессмыслицей, но главным везде было число четыре.

Заблудиться в четырех соснах, четыре тюка в амбаре, четыре чулка в чемодане. Четыре чернильных чертенка, четыре чертежных черепашонка.

И снова: никто, ничто, нигде, никогда.

… Отчаянно звонил телефон. Надоедливый звонок отзывался в голове тупой болью. Я побрел к ванной, еле волоча ноги и держась за стенку. Память переставляла жуткие бредовые картины отравленного мозга, перетасовывая их колодой карт в бессмысленном гадании. Плеснул водой в лицо и кое-как добрался до кровати. Комната снова наполнилась видениями. Потолок сместился по диагонали на полметра. Где-то внизу зашумел морской прибой, и пространство наполнилось ясными и отчетливыми голосами. Кто-то крикнул: «Лови мяч!», где-то засмеялись, и смех рассыпался по комнате упругими горошинами. Меня закачало…

… Один шаг, второй шаг, третий шаг, четвертый шаг; стена - камень, окно - стекло, решетка - сталь, дверь - окно… «Ошибка», - прокомментировал тоненький голос. Я огляделся, заметив движение, но никого не увидел. «Дурак, вверх посмотри». Сверху вниз на меня смотрели огромные глаза. Чеширский Кот вынырнул из Ниоткуда, прошипел: «Убирайся!» - и глаза исчезли. «Напугал?» - вежливо осведомился Кот, и не дожидаясь ответа, устроился у меня на голове. «Тепло и уютно. А ты не петляй в петле и скинь голову». «А куда денешься ты?» «Я останусь, разумеется. А ты скинь голову, если не хочешь петлять безголовым. Где-то она у тебя все равно появится».

Кот говорил разумно, и я снял голову.

Кот сердито проворчал: «Не забудь номерок, а то не отдадут», - и уснул. Я повесил номерок на гвоздь, гвоздь прибил к штанам и запетлял дальше.

Я кружил на месте, петлял через один и через два. Куб - косая развертка в гиперкуб - вмещал икосаэдр, додекаэдр и еще кучу всяких «эдров». При этом куб говорил басом: «Будь паинькой» - а остальные пищали в смысловых формах и витали в облаках.

Кот выглянул и зашипел. Куб остановился: «Опять вечеринку испортил. Как тебя тут вообще терпят?» - и растворился в воздухе.

Сверху свалился ряд алгебраических функций. Они заплясали вокруг меня, хором напевая однообразную мелодию. У меня закружилась голова… оказавшаяся на месте. «Вот видишь, я же говорил, что появится», - промурлыкал Кот. - «смотри только, чтобы ее тебе Мандрагор не откусил. Вон уже и функции разлетелись». Вокруг стало тихо и пустынно.

… Время растягивалось в ожидании. Минуты, как капли воды из неисправного крана, собирались на краю и с хорошо слышным в тишине стуком падали вниз. С открытого балкона слетел ветерок и закачался на занавесках. Комната имела обычный вид, вещи не сходили с ума, находясь на своих местах. Я закрыл глаза…

… Я стоял в белом, ослепительно белом зале. Огромные колонны уходили высоко, и не было видно, где они кончались. Я поднял голову. «Не глазей!» - прошипел Кот, - «там Галилей свои опыты ставит. Прилетит тебе кирпич на голову. С силой F». Зал заискрился, заиграл, будто соглашаясь с Котом. Сверху раздался свист. Я бросился бежать. Позади меня поднялась туча пыли, обволакивая все кругом. С грохотом повалились колонны. Машинально я начал их считать: «Одна, две, три, четыре», - опять: «одна, две, три, четыре», - и снова: «одна, две, три, четыре». «Ты что, не видишь, что здесь делается?» - заорал Кот, - «давай убираться отсюда!» «Давай», - согласился я. Под моими ногами закрутился вихрь. Тонкие голоса напевали мелодию, сначала медленно, потом быстрее, быстрее, пока не слились в единый вопль, раздирающий уши. «Эй, я же сказал, нам надо убираться!» - простонал Кот. Я вспомнил тихую улочку, по которой ходил домой…

… И оказался там.

Дома, деревья, дорога… Я вдохнул свежий ночной воздух и зашагал по улице, намереваясь пойти домой и лечь спать. Крыша одного дома вдруг превратилась в кошачью голову и, подмигнув, пробасила: «Не петляй в петле и скинь голову», и мяукнув, исчезла в темноте. Гасли и вновь зажигались звезды. Асфальт под ногами исчез, предоставив мне полную возможность падать в пустоту в темноте. Я свалился на что-то мягкое, перевернулся на спину и так и остался лежать.

А вокруг меня земля ходила ходуном. Зашедшись в диком хохоте, тряслось небо, собралось складками и, гикнув, куда-то умчалось. А я тихо плыл в черном пространстве…

… И приплыл в тихое маленькое кафе. Дверь за мной захлопнулась, зазвенел колокольчик. Я встал на ноги и увидел обращенное ко мне усатое лицо хозяина. На миг мне привиделся черный хвост за его спиной. Я покачал головой, удивляясь сам себе.

… Мне казалось, что прошло много часов. Или дней? Стрелки часов стояли на месте. В окно мелко стучал дождь…

… Хозяин вышел за занавеску. Я оглядел кафе, но в нем было почти пусто, только в дальнем углу кто-то сидел перед бутылкой и заунывно тянул: «Я - Шляпочник. Сдвинутый Шляпочник. Всего лишь болван-Шляпочник с приветом.Я-Шляпочник… » Я отвернулся к стойке. Из-за занавески вышел Кот с чашкой дымящегося кофе. Помахивая хвостом, он поставил ее передо мной. «Ах, это вы», - сказал Кот. - «Рад, что вы оказались в нашей компании. Хозяин уехал, и мы решили устроить вечеринку».

Кафе наполнилось гулом голосов. Я оглянулся. За столиками сидели, стояли, лежали самые различные существа. В аквариуме сидела рыба в фуражке и с возмущением повторяла: «Это не море! Это не остров! Это! Кадка! С Фикусом!» Ее собеседник, кот в колпаке, отвечал: «Ну конечно это не остров! Ну конечно это слон!» И огромный розовый слон проходил мимо, успевая выпить кружку пива за здоровье кота в колпаке.

Уэльский пони за соседним столиком говорил фокс-терьеру: «М-монморэнси, зак-кажи мне ещ-ще пива!» И очаровательная кошечка-официантка подносила пони еще одну полоскательницу…

Прижимаясь лбом к холодному стеклу, я стоял и смотрел на улицу через косые линии дождя. На запотевшем стекле появлялись и исчезали силуэты.

… Кот подошел ко мне и подал чашку дымящегося кофе. Из-за занавески выплыли четыре огненных шара и, разделившись на пары, зависли под потолком.

- Ну так кто из нас со сдвигом? - поинтересовался Кот, мягко пропадая в молочном тумане. Пони захохотал и запустил в Кота полоскательницей. Разбилось зеркало. На пол полетели столики. Кто-то истошно завопил:

- А где Четверка? Где Четверка?..

Я попятился назад. Кот бросил в Пони комком пламени. Пони отскочил, превращаясь в Тень Черной Лошади.

- Добро пожаловать, Тайфун! - прогрохотал Кот, быстро увеличиваясь в размерах.

- Пошел к черту, паршивая драная кошка!

С грохотом обрушился потолок, и надо мной повисла черная ткань Космоса. Двумя изваяниями на ней застыли гигантские фигуры. У Пони рядом с лошадиной выросла собачья голова:

- Что случилось?

- Тебя не звали, Анубис! - огрызнулся Тайфун.

- Не мешайся в игры взрослых! - рявкнул Кот, уворачиваясь от копыт Тени Черной Лошади.

Пони собрал с неба звезды, сделал из них стрелу и пустил ее в Кота из Лунного Арбалета. Кот метнул в него солнечный диск и отскочил в сторону, пропуская разъяренного Тельца…

… А я все пятился и пятился назад…

…Белые облака, похожие на комки ваты, застилали все вокруг. Темный воздух прилипал к одежде. Было грязно и сыро. И тревожно. Из окон домов вверх били столбы пены. Облака опускались, опускались, опускались…

(1996-1997)