Купальский пепел

Глава 1

Вторая половина июня выдалась не просто жаркой – она была раскаленной, как горнило. Воздух дрожал над асфальтом, превращая горизонт в зыбкое марево. В такие дни даже тень не спасала, а новостные сайты пестрели тревожными заголовками: "Рекордные температуры", "Реки мелеют", "Лесные пожары на границе области".

Седой мужчина стоял у окна своей съемной квартиры, наблюдая, как внизу, на раскаленном тротуаре, медленно таяло брошенное кем-то мороженое. Он повернулся к своим необычным питомцам – двум лохматым черным псам, чьи глаза светились странным янтарным отблеском даже в ярком солнечном свете.

"Ну что, ребята, поехали", – пробормотал он, наклоняясь, чтобы потрепать собак по загривкам. Его пальцы автоматически проверили застежки на ошейниках – массивных кожаных ремнях, украшенных странными руническими насечками.

Сборы заняли не больше пяти минут. Весь его скарб уместился в потрепанный армейский вещмешок: сверток с провизией, несколько странно выглядящих флаконов и увесистый нож в ножнах, который он предусмотрительно завернул в плащ. На голову он повязал выцветшую бандану – не столько для стиля, сколько чтобы пот не заливал глаза.

Автовокзал встретил их шумом и суетой. На платформе толпились дачницы с корзинками, бродяги, ищущие тенистое местечко, и – что особенно привлекло внимание охотника – группа молодежи в белых вышиванках. Их громкий смех и туристические рюкзаки выдавали в них участников какого-то фольклорного фестиваля.

"Купалье", – мелькнуло у него в голове. Он иронично хмыкнул и последовал за шумной компанией – они направлялись как раз к тому автобусу, который ему был нужен.

Дорога выдалась мучительной. Автобус, старый "Икарус", пыхтел и скрипел, а внутри было душно, как в бане. Псы, обычно такие активные, лежали, тяжело дыша, у его ног. Лишь их глаза, те самые странные янтарные глаза, внимательно следили за окружающими.

Остановка в нужном населенном пункте. Охотник вышел первым, давая собакам возможность размять лапы. Компания в вышиванках последовала за ним, но вскоре свернула к видневшемуся вдалеке лесу.

Дальше – пешком.

Заброшенная усадьба XIX века стояла на холме, как забытый страж. Ее колонны потемнели от времени и кое-где обнажились до кирпича, а окна были наглухо заколочены досками. Местная дворняга, тощая шавка с облезлой шкурой, залилась лаем, но его псы даже не удостоили ее взглядом.

"Ставры, Гавры, рядом", – бросил он, и собаки послушно пристроились у его ног.

Ложбина у реки оказалась именно такой, как он помнил: влажный воздух, густой запах ивняка и – конечно же – тучи комаров. Дым от костра почти не помогал, но использовать репеллент он не мог – резкий химический запах мог спугнуть его настоящую добычу.

Он работал молча и методично. Петли из особой веревки, вымоченной в соляном растворе и переплетенной со стеблями чертополоха, были разложены в высокой траве. Несколько лассо он оставил под рукой. Для вида воткнул в берег вербовую рогатину с удочкой – рыбак выглядел куда менее подозрительно, чем человек, просто сидящий у реки.

День тянулся невыносимо медленно. Несколько раз мимо проходили местные рыбаки. Один даже попытался завязать разговор, но, получив в ответ лишь невнятное бурчание, разочарованно удалился.Воздух над рекой был густым, словно пропитанным дрожащим маревом.

Время близилось к вечеру. Сумерки спускались быстро, растворяя границы между водой и берегом. Охотник сидел у потухающего костра, прислушиваясь к ночи. Его псы, Ставры и Гавры, лежали рядом, их янтарные глаза полуприкрыты, но уши — напряжены. Они чуяли.

Издалека доносились обрывки песен и криков — купальские гуляния были в самом разгаре. Где-то за лесом пылал костер, и ветер доносил запах дыма, полыни и чего-то... древнего.

— Скоро, — пробормотал охотник, проверяя лассо. Веревка, сплетенная из соляных нитей и чертополоха, слегка обжигала пальцы.

Тишину разорвал треск веток.

Псы вскочили, шерсть на загривках встала дыбом.

И тогда они появились.

Сначала — лишь рябь, будто от крупной рыбы. Потом — тени, скользящие под поверхностью воды.

И наконец — они поднялись над речной гладью.

Три коня.

Высокие, с шерстью, переливающейся, как мокрый гранит. Их гривы струились, но не ветром — они шевелились сами по себе, извиваясь, как щупальца. А может это и были щупальца? Глаза — черные, без зрачков, отражали последние блики заката.

Один шагнул на берег.

Песок под его копытом... зашипел.

Охотник медленно поднялся.

— Ну что, красавцы... — прошептал он. — Давайте познакомимся.

Первый конь наступил на петлю.

Веревка вспыхнула голубоватым огнем, впиваясь в плоть. Чудовище взревело — звук, от которого содрогнулся воздух. Это было не конское ржание, а что-то древнее, первобытное, крик из времен, когда реки были молодыми, а люди — лишь добычей.

Два других рванулись — один в воду, второй прямо на охотника.

Ставры и Гавры бросились вперед.

Черные, как сама ночь, псы вцепились в щупальца-гривы. Янтарные глаза вспыхнули, и там, где их клыки впивались в плоть, пошел дым.

Охотник метнул лассо.

Веревка обвила шею второго коня, но тот рванулся, сбивая его с ног. Копыто просвистело в сантиметре от головы — такой удар, запросто бы мог размозжить череп. Чистое везение.

— Гавры! — рявкнул охотник, катаясь в сторону.

Пес впился в ногу чудовища. Конь взвыл, пытаясь стряхнуть его, но Гавры держал мертвой хваткой.

Охотник вскочил, выхватив нож. Лезвие блеснуло — и вонзилось в бок третьего коня, рвавшегося к воде.

Тот вздрогнул. Из раны хлынула не кровь, а что-то густое, иссиня черное, пахнущее медью и гнилью.

— Солью их, ребята! — крикнул охотник, швыряя горсть белого порошка в морду ближайшему чудовищу.

Песок вокруг зашипел.

Конь завыл.

К утру они сдались.

Петли держали. Соль выжгла им глаза, превратив в мутные, дымящиеся буркалы. Их гривы-щупальца безвольно свисали, а могучие тела дрожали, будто в лихорадке.

Охотник стоял перед ними, тяжело дыша. Рукава его рубашки были изорваны, на плече — глубокая царапина.

— Ну что, — прошептал он, — теперь вы мои.

Он достал флягу с мутной жидкостью и плеснул им в морды.

Шкура коней затрещала, покрываясь язвами ожогов.

Через мгновение от них остались лишь три темных пятна на песке да слабый запах гари.

Утро пришло мутное и сырое. Дождь, начавшийся еще ночью, теперь накрыл реку мелкой дрожью, смывая следы борьбы. Лишь три черных пятна на песке да обрывки соляных петель напоминали о том, что здесь происходило.

Охотник свернул лагерь, не торопясь. Псы, Ставры и Гавры, сидели рядом, их шерсть уже не была взъерошена, но глаза по-прежнему зорко следили за округой.

Именно тогда на берегу показались они — двое в милицейской форме, тяжело ступая по мокрому песку.

— Гражданин! — окликнул старший, придерживая фуражку от ветра. — Вы тут ночевали?

Бай медленно поднял голову, делая вид, что только сейчас их заметил.

— Да. Рыбачил.

Милиционеры переглянулись. Младший, коренастый, с недоверчивым взглядом, шагнул вперед:

— Ничего подозрительного не видели? Вчера тут молодежь гуляла, Купалье справляли. Трое пропали.

— Я далеко от костра был, — пожал плечами Бай, указывая на удочку, воткнутую в песок. — Рыба не любит шум.

— Местные говорят, слышали ржание, — вступил старший, внимательно осматривая место. — Лошадей. Диких, будто из воды вышли.

Охотник хмыкнул, доставая из кармана потрепанную пачку сигарет.

— Ну, молодежь же пила. Могло почудиться.

— А вы точно ничего не видели? — не отступал младший, бросая взгляд на псов. — Собаки ваши не лаяли?

— Лаяли, — Бай чиркнул зажигалкой. — На лису, наверное.

Милиционеры замялись. Дождь усиливался, превращая песок в жижу.

— Вы местный? — спросил старший.

— Нет. Приехал порыбачить из города.

— Фамилия?

— Бай.

Тот записал в блокнот, потом вздохнул:

— Ладно. Если что вспомните — вот номер.

Он протянул визитку. Бай взял, сунул в карман, даже не глядя.

Младший все еще колебался, но старший уже разворачивался:

— Пойдем, еще полберега обойти надо.

Когда они отошли на несколько шагов, младший обернулся:

— А вы знаете, что один парень утонул? Вытащили только утром.

Бай замер на секунду, потом медленно выпустил дым.

— Жаль.

— Говорят, перед этим орал, что его кони в воду тащат.

— Пьяный, — пожал плечами охотник. — Река глубокая?

— Местами.

— Ну, вот и ответ.

Милиционеры ушли.

Бай стоял, глядя им вслед, пока их фигуры не растворились в дожде.

Потом вздохнул, пнул ногой пепелище костра.

— Глупые люди, — пробормотал он. — Кони-то уже давно не те.

Ставры и Гавры ткнулись мордами в его ладонь.

Он потрепал их по загривкам, поднял вещмешок и двинулся вдоль реки.

Впереди была дорога.

Новая охота. Бесконечная охота за теми, кто был гораздо больше похож на него самого.