Белые розы на чёрной футболке

Предисловие

В Теразане будто бы всегда была ночь. Ночь промозглая, с хлопающими от ветра хлипкими дверями и абсолютной невозможностью нормально чихнуть.

А я опять не могу уснуть. Сижу на мосту, смотрю на кишащих внизу людей, как они прячутся под зонтами, кутаются в плащи и наперебой ловят такси.

У самого кожаный черный плащ (а тут иных не носят) нараспашку, майка какая-то рокерская, с рисунком белых роз, истекающих кровью, промокла уже вся. Волосы спутанными темными змеями по шее ползут. Рядом - бутылка дешёвого пойла.

Выгляжу демонически, не правда ли? Самому смешно, знаю.

Я, главное, когда сюда устраивался, меня предупреждали ведь. Говорили не геройствовать, ведь город-то пропащий, и лучше уж и вовсе про него забыть, а то крылья потеряешь.

Ну, срезать их тут могут в любой подворотне, так что прятать и правда надо научиться.

Да, вы всё правильно поняли. Я и впрямь не герой, я играю немного на другом поле.

Меня зовут Варахиил, и я - ангел-хранитель всего этого несчастного города Теразана.

А ещё мой перерыв закончился, и мне следует вернуться к работе.

Это будет весёлая ночь, уж поверьте. Как и всякая другая здесь, впрочем.

Глава 1. Цель

В общем, я побрёл в сторону центральной площади. Патрулирую город в меру возможностей, так сказать. Я же не Босс, чтобы всё, везде и сразу. Я поменьше, так сказать.

Усталость наваливается с каждым шагом. Но лететь нельзя, хоть одним глазом кто заметит - выговор сверху мне обеспечен, можно не сомневаться. А мне так лень разбираться с бумагами, писать объяснительную, ну, вот это вот всё. Так что надо идти.

Под ногами хлюпает грязь, приходится то и дело перепрыгивать через ямы и канавы. Между прочим, это я ещё на проспекте, представляете, что на окраине творится? Зато увлекательно, и классики никакие не нужны.

Наконец-то, добираюсь до площади. Небоскрёбы подмигивают синеватыми и мерзкими жёлтыми окнами, булькает весело, словно не замечая всего вокруг, фонтан. Впрочем, возможно, ему совсем не до веселья, и чёрные кованные трубы просто захлёбываются у всех на виду.

Смотрю в мутную воду, вниз, гляжу на своё отражение. Фонтаны видят меня насквозь, и среди бензиновых радужных пятен отчётливо виднеются два моих белых крыла. Люди не замечают, я позаботился, а вот фонтаны смотрят прямо в душу.

Глаза у меня, как чашки, тёмные и большущие. Братья давным-давно "девчонкой" дразнили за них. Сейчас ещё больше видны стали, я как-то осунулся в последнее время.

Люди вокруг гудят, но это привычный, хороший гул. Теразан не спит ночью, как и любой мегаполис, хотя, на самом деле, даже больше любого прочего города-гиганта.

Но вот звук стёртых шин от резко тормозящих машин.... Вот это уже похоже на работку для меня.

Я не ошибся. Мне, строго говоря, по статусу не положено, но я давно потерял какую бы то ни было уверенность в своей непогрешимости. Не тот город, мягко говоря.

Один бедолага выскакивает из первой машины, несётся прочь, а из мешка у него в руках вылетают купюры. Парень, ну, ты хоть бы получше мешок выбрал, что ли.

Другие вылетают следом, уже из второй тачки, покрупнее. Достают автоматы, целятся и открывают по нему огонь.

Пара моих пассов - и пули проходят мимо, замедляются и валятся на землю, никого не ранив. Раньше я бы ещё выбил у паренька из рук краденное, но сейчас не стану. Я поумнел, знаете ли.

И вот какое дело - не делают люди что-то настолько отчаянное без цели. Может, ему надо себя прокормить, или детей, или больную тётушку. А потому лезть не стоит, люди и сами должны справляться с некими затруднениями.

Да и потом...

Я ведь сам не лучше. Тоже ведь цель есть, иначе я бы сюда ни за что не напросился работать. Лететь в Теразан никто не хотел, город был без хранителя в принципе некоторое время. А потом - я. Решил, что очень устал и хочу уснуть. Мы же не люди, сон не входит в ежедневные процедуры.

Наш сон - нечто более глубокое, масштабное. И я очень хочу спать.

А этот город может мне в этом помочь, я надеюсь.

Но пока мне остаётся только патрулировать улицы. Собственно, пора отправляться дальше!

Глава 2. Белая кровь

Собирался к местной мафии. Кажется, они опять придумали какую-то ерунду, типа, "пытать должника" или что-то вроде этого.

Что мне там делать? Ну, его боль взять. И сделать так, чтобы выжил. Укрепить кости, прилить крови, добавить мужества. Только бы не потерял сознание навсегда.

Однако, меня задержали.

Она стояла под обидчиво мерцавшим фонарём. Роковая красотка в небесно-голубом платье. Как только местные мужчины слюни не пускали?

Не нападали понятно почему - я эту защитную ауру издалека почувствовал. В целом, она и означала то, что местные бедняги думали.

"У неё есть могущественный покровитель".

Я сразу сообразил, что она - херувим. Вопрос, конечно, под чьим началом работает, но ранг определялся быстро.

- Доброй ночи, Варахиил, - кивает, когда подхожу ближе. М-да, отвертеться не выйдет... - Моё имя Рэйчел. Я должна поговорить с вами.

- Доброй ночи, Рэйчел, - улыбаюсь мягко. - У нас не принято беседовать на улице, может быть, ты знаешь, куда зайти, чтобы мы не привлекли внимания?

Она сдержанно кивает, надевает на лицо расслабленное выражение, будто немного пьяна, и хватает меня под руку. Умница, отлично сыграно.

В бар вваливаемся, как типичная парочка. Забавно, но захмелевший хохот и собирание локтями всех косяков привлекает тут меньшее внимание, чем спокойная походка. Забавный город, всё-таки.

Тут темно, над столиками есть лампочки, но они очень тусклые. Музыка бьёт по ушам, и, был бы я человеком, давно бы уже оглох - у меня очень чуткий слух. Всё грязное и обшарпанное, пол местами подгнил, на потолке - плесень. Но по углам нет трупов, а ещё никто не дерётся и не обжимается прямо тут, так что это заведение можно даже элитным считать. Садимся за стойку. Ей наливают какой-то кислотно-синий коктейль, а мне... Себе заказываю водки. В целом, не важно, что мы будем пить, поскольку пьянеть - это человеческая компетенция, не наша. Мне просто приятнее смотреть на прозрачную стопку. К тому же, можно чуть-чуть поворожить... Оп-па, и тут уже чистая родниковая вода. А её я люблю пить.

- Мне поручено известить вас, что сверху поступил приказ о вашем скором переводе, - перешла к делу херувим.

У меня крылья чуть не отсохли.

- В каком смысле?

- В наипрямейшем. Вы должны будете покинуть этот город, - отчеканила Рейчел.

- На моё место придёт кто-то? - склоняю голову набок, опрокидываю стопку, чтобы была возможность сглотнуть подступившую кислую слюну. Ангелы не должны бояться. Это тоже вне наших компетенций.

- Нет. Город Теразан должен пожрать себя, такова идея, таков замысел.

Ох... Я так не хотел знать этого. Знал, конечно, но не хотел. Сам хотел... Перевестись в некотором роде. Только в пустоту, а не куда-то ещё.

Надеялся на шальную пулю, на нож под ребро в подворотне, на удушливый смог. Ангел не может уснуть.

Но вот усыпить его вполне можно.

Однако... Если на моё место даже в этом случае никого не придёт, что же делать? Я-то надеялся, что, увидив результаты моих трудов, они возьмутся за Теразан.

Смертность снизилась, как и количество других преступлений. Ведь зачем идти воровать детям, если их отец жив и может работать? Вот именно.

Что же мне теперь делать?

- Разве вы не видите, что мне удалось добиться прогресса? - спрашиваю, стараясь унять дрожь в голосе.

- Не имеет значения. Мир станет чище гораздо скорее, коли будет полыхать в огне Теразан, - рапортует Рейчел заученный текст. Херувим, конечно же, уже собрала тысячу и одну проповедь, почему город должен погибнуть.

- Кто автор этого замечательного плана? - едва сдерживаю сарказм.

- Вы слышали что-нибудь о Йехоэле? - херувим выгнула красивую бровку.

- Нет, - качаю головой. - Но звучит похоже на какого-то серафима.

- Это так, - подтверждает мою догадку Рейчел. - Когда вы выполните приказ?

Очень хотелось сказать "никогда". Я не планировал покидать Теразан. Но, разумеется, так открыто выражать протест - идея очень сомнительная.

- Я смогу уведомить вас позже, - я встаю, намереваясь закончить разговор.

- Можно вопрос? - вдруг спрашивает Рейчел, и отчего-то в её голосе проскальзывает детское любопытство, так что мне хочется ответить. Замираю и жду. - Почему вы покинули пост архангела? Вам же, наверное, не очень нравится отчитываться перед, ну... Нижестоящими по службе.

Я смог только грустно улыбнуться и покачать головой. Мне и с самим собой сложно было говорить, и уж тем более перед полузнакомой девочкой отчитываться. Она ведь молодая ещё. А я...

Я был почти с самого начала. Почти.

Просто пожимаю плечами и иду прочь.

Слишком ровно.

Конечно, на меня нападают. А херувима и след уже простыл, выручать меня некому.

Прицепились исключительно потому, что им хотелось прицепиться.

"Ты что, меня не уважаешь?"

"Эй, красавчик, а что кожа чистая такая?"

"Белоснежка, дай прикурить!"

А потом стали толкать. Локтями. Под дых.

Позже перешли и на лицо, разбили губу и висок.

И ногами пинали.

Больно? Да. Могу что-то предпринять? Нет. Не положено. Отвечать могут тоже только люди.

Ушли уже тогда, когда я сполз по стене в каком-то затхлом проулке. В глазах темнело, а я только и мог думать о том, как в нескольких кварталах отсюда корчится в агонии несчастный должник мафии, которого я не успеваю спасти.

Почему-то в эту минуту засыпать очень не хотелось.

На белые розы на футболке капала моя собственная белая кровь.

Глава 3. Встреча

- Ну, как вы? Убедились, что их незачем спасать?

В себя прихожу уже в каком-то помещении. Вопреки всем канонам, свет не бьёт мне резко в глаза. Напротив, мерцает едва-едва, отсветы пляшут на стенах. Это свечи в витиеватых канделябрах. Пол холодный, каменный, возможно, мрамор, но, вероятнее, закос под него. На стенах - фрески со знакомыми, хоть и чуть приукрашенными событиями.

Да, давно я в церкви не был. Никогда, по правде. Это не для нас место, мы иначе молимся. Само наше существование - молитва, если так подумать.

Мои руки и ноги в порядке, раны заботливо подлечены, а вот крылья - связаны. Очень удобный способ показать, что мой "спаситель" - скорее всего, не человек.

Он, кстати, стоит у алтаря. Черный силуэт на фоне золота. Как местные не ободрали это всё, вот что мне по-настоящему любопытно.

- Мне неловко просить, но не могли бы вы освободить мне крылья? Очень неудобно, - вежливо жалуюсь. "Спаситель" качает головой и подходит ближе.

Батюшки, сколько крыльев! Раз, два... шесть!

- Доброй ночи, Йехоэль, - сообразить, кто передо мной, труда не составило.

- И вам, Варахиил, и вам, - кивает мне. Выглядит совсем молодо, честно говоря. Уж на что я не стар, а он по сравнению со мной, считай, подросток. Рыжий, голова пылает. Костюмчик сдержанный, изумрудно-зелёный, да ещё и тройка. Стильно до жути, но как его ещё не отпинали здешние бедняги, для меня загадка не меньшая, чем алтарь. Возможно, его неплохо прикрывает накидка с капюшоном. - Вы не ответили на мой вопрос.

- Поскольку мой ответ не придётся вам по вкусу, - едва сдерживаюсь, чтобы не улыбнуться. Он меня забавляет.

- Вот оно что... - серафим медлит. - Что вам обо мне известно?

- Под вашим началом работает очаровательная Рейчел, через вас передали приказ о моём переводе, вы хотите, чтобы Теразан пожрал сам себя, - перечислил я свои познания. - А ещё, возможно, вы и предложили мой перевод, я прав?

- Не могу сказать обратное, - поджимает губы Йехоэль. - Но, как вы думаете, почему?

- Вам тут не нравится? - всё, я не могу сдерживаться. Смешно.

- Для вас это шутки всё, что ли? - вскипает серафим.

- А для вас? - ловлю его по горячим следам. Буквально, кстати, пол после него теплее. Огненные ангелы, что с них взять.

- Теразан всегда был непокорным городом, за что и платит своим существованием, - вздохнул Йехоэль, подойдя к свечам, и стал задумчиво водить пальцами по огонькам. Перебирал их, как умелый пианист - клавиши. - Уж кому, как не вам, знать.

А вот тут я напрягся. Ладно, моя истинная мощь, это знание, как бы, на поверхности. Но вот связь с городом... Немногие в курсе. Что же у этого мальчишки на уме?

- Я знаю больше, чем вы думаете, - Йехоэль склонил голову на бок, размышляя. Сжал руку в кулак, сломав свечи и резко задушив огонь. Повеяло холодом. - Более того, ваш перевод - моё предложение. Я сожгу город до тла, как только вы его покинете. От Теразана не останется и камня.

- Зачем такая жестокость? - интересуюсь спокойно.

- Заразу дезинфицируют, - сухо поясняет мой собеседник.

- Но ведь есть и другие способы обеззараживания, - быстро подхватываю метафору.

- Проповеди - для херувимов. Мы же приходим, когда проповеди не работают, - отвечает мне князь серафимов.

- Терпение есть наша добродетель, - замечаю ему.

- Но даже ему приходит конец, - парирует Йехоэль. - И, кроме меня, некому решить, когда он настанет.

- Мне кажется, вы...

Договорить мне не дают. Пламя в оставшихся целыми свечах на стенах вспыхивает, чуть ли не до потолка вздымается.

- Молчите, - его лицо не выдаёт эмоций, неясно, чувствует он что-то в принципе или нет. - У вас есть время до рассвета. Не покинете город - сгорите вместе с ним.

С этими словами невидимые путы спадают с моих крыльев, слышится несколько хлопков, и серафим исчезает.

Я задумчиво выхожу из церкви, устало опускаюсь на ступени. Значит, сегодня?

Почему-то, когда я представлял этот день, мне казалось, что будет иначе. Что я усну один, а не со всеми ними. Что раздавят или испепелят лишь меня.

В голове не укладывается.

С другой стороны, итог-то всё равно один. Так, может быть, это и к лучшему?

Только почему-то в груди что-то царапается, да и крылья кровоточат... А, вот про них причина известна - малец натёр путами. Надо перебинтовать, пока не загноилось, а то будет до жути неприятно. Исцелять себя всё равно не умею, да уж...

А так... Ну, говорил же я, что ночь будет весёлая? Говорил. Вот она такая и есть, и с этим жить придётся нам всем.

Правда, не слишком долго...

Глава 4. Без сил

Потрясающе. Нет, серьёзно, мне хочется в голос рассмеяться, давно такого не было.

Я продвигаюсь в сторону аптеки мелкими шажками. Идти-то я могу спокойно, с ногами нет проблем, но беда в том, что при каждом неосторожном движении крылья вспыхивают жгучей болью.

И именно в таком состоянии меня находит Крысюк с прихвостнями.

Длинный и тонкий, с неопрятным хвостиком и узкими раскосыми глазами, Крысюк представлял собой классического местного бандита. Ну, то есть строил из себя самого главного, но, по факту, ходил под куда более грозным мафиози - Рэтиганом Кёртисом. Вот тот уже как с кадра какого-нибудь новомодного кино сошёл. Весь такой грузный, усатый, с неизменной сигарой в зубах.

Вдвоём, думается мне, они стали бы отличными клоунами, но, увы, ребята избрали иной путь.

Кстати, о путях: наши с Крысюком сегодня уже пересекались. Да-да, он был одним из тех парней, что устроили перестрелку на площади с фонтаном. И, кажется, по их мнению я нарвался.

Меня берут, как тут говорят, "тёпленьким". Поначалу я честно пытаюсь бежать, только считав неблагоприятное намерение в сторону своей ауры. Но, знаете, превозмогать боль, ничего не делая, и превозмогать боль, пытаясь куда-то двигаться - это абсолютно разные по сложности задачи. Я прикидываю свою судьбу и выбрал первое.

За следующие полчаса меня притащили в какой-то сырой подвал, усадили на стул и приковали цепью. Хм, по-моему, люди обычно иначе пытаются договориться с небесами? Надо перепроверить, уточнить момент. Может сдаться, я что-то упустил в Руководстве.

- К-как ты пули перенаправил? - голос Крысюка от гнева дрожит. - Ты фокусник? Ловкач? Шарлатан?

- Ангел Божий, Варахиил, - отвечаю честно. Может, я и ошибся где-то, но ложь в Руководстве точно не могла поощряться, в этом я не сомневался.

- Ч-что за ерунду ты мелешь? Рассудок потерял, что ли? - кривится Крысюк.

- Нет. Вам тоже доброй ночи, любезный мистер Абдул Муба... - к сожалению, он не даёт мне закончить, отвесив эффектную пощёчину. Интересная штука - настоящее имя как-то сразу напоминает людям о том, что все они пришли в этот мир... Ну, даже не то, чтобы более чистыми, а просто другими, понимаете? Что избранное родителями имя уже может не подходить.

Мне всегда в этом плане нравилась система индейцев, я даже расстроился, что она не прижилась в мире.

- Он просто не хочет говорить, - мягким бархатом с хрипотцой утверждает силуэт, замерший у противоположной стены. О, а вот и Рэтиган, я, признаться честно, даже начал тревожиться. Мне бы не хотелось, чтобы с ним что-то случилось, пока я был занят с Йехоэлем и Рейчел. И так минимум троих упустил уже, если прислушиваться к ощущениям в городе. Не хочу больше. - Оставь его... В правильном положении.

Дыба? Ого. Не видел её со средних веков. Я больше удивлён, чем напуган. И немного рад, что они не видят крылья - если б закрепили их, я бы, вероятно, не выдержал.

А так... Что ж, вполне себе неплохое место, чтобы зависнуть и подумать о всяком перед концом.

Крысюк высвобождает меня из цепей и любезно провожаеь до пыточного сооружения, закрепляет держатели на запястьях и лодыжках и запускает нехитрый механизм. После этого бедолаги покидают помещение.

Я смотрю на задумчиво раскачивающуюся под потолком лампочку. Нервным жёлтым она расцвечивает холодные плесневелые стены, а в самой яркой, ослепительно белой части её вдруг видется мне белое солнце, охватывавшее здешние края давным-давно, когда на месте города была пустыня, повышенная влажность - засухой, а собачий холод - чудовищным пеклом.

Я тогда был моложе. Почти ребёнок, всего ничего.

А Содом уже полыхал. Наш Босс, ну, Всевышний, послал нас вместе с дождём из серы и огня, чтобы мы лично проконтролировали его кару.

Мне было жаль тех людей. Они были слишком... Одновременно и человечны, и бесчеловечны. Однако я не хотел их защищать, поскольку то, что они сделали, было их выбором. И они заслужили наказание. Отцы ведь дают провинившимся детям ремня и ставят в угол, правильно?

Но запах серы въелся в мои лёгкие. Пепел осел на крыльях. Мне было плохо. Очень плохо.

Я видел, как кричали женщины и дети. Как старики рвали свою морщинистую кожу, которую разъедала горящая сера. Как мужчины не справлялись с тем, чтобы сдержать слёзы. Я видел тех, кто пытался спасти не только себя, но и близких. Я видел жертвы.

Да, эти люди не были праведниками. Они совершали злые и жестокие поступки, обманывали друг друга, предавались разврату и грязи. Всё так.

Но я отчего-то не мог перестать любить их, как всё живое, как нам велено было, и это разъедало мне сердце. Я хотел закричать вместе с ними, но горло пересохло.

И вот я брёл прочь по пустыне, совсем опустошённый, и сам не заметил, как потерялся. Братья, видимо, решили не трогать меня, но я раньше не летал особо без своих старших. Да Михаил бы мне уши надрал и перья выщипал, если б я позволил себе такую опрометчивую вольность!

А пить хотелось всё сильнее.

Тогда я наткнулся на засохший колодец. О том, что воды там нет, мне сообщила женщина, пришедшая к нему через много миль из ближайшей деревни. Все их колодцы тоже пришли в негодность.

Как сейчас помню, на голове у неё был белый-белый платок, а рядом - мальчишка с грудничком, своим младшим братиком, на руках. Сама женщина держала большой кувшин, едва ли на четверть заполненный водой.

Она сказала, что это было всё, что получилось достать. И больше воды не было. Я молчаливо кивнул и пошёл дальше, судорожно пытаясь сглотнуть. Так бы и окончить мне мои метания в этой пустыне, но эта добрая душа отдала всё мне.

Я сразу же почувствовал себя лучше, будто умылся, будто мигом спали с меня грязь и сера.

И только тут я увидел, как измождена она была, и как измождены её дети. Теперь, когда разум мой прояснился, я, повинуясь искреннему порыву, кинулся к колодцу. Я расчистил реку внизу, что замело песком, я повелел ей течь до скончания веков и поить таких несчастных путников, как я.

И колодец ожил.

А там, где вода, есть люди. А там, где люди, есть город.

Если быть конкретнее, то в нашем случае - как раз Теразан.

Вынырнув из воспоминаний, я задумчиво отмечаю, что кистям моим становится уже не по себе.

Но, что гораздо более важно, не на месте моё сердце.

Я не хочу, чтобы история повторилась. Давно не хотел, только понять не мог никак. Потому что наказание предполагает, что ты извлечёшь из него урок. Чего ты не сможешь сделать, будучи мёртвым.

Пока живы люди - жив и шанс разбудить их, как колодец. Я не хочу убивать шансы.

Вы скажете, я предаю этим братьев. Нет, это не так. Я лишь качественно выполню свою работу. Я ведь ангел-хранитель, всё же.

Теразан должен выжить. Следовательно, должен выжить и я. Вопрос только один.

Как?

Глава 5. Сделка и конец

В общем, мне приходится извернуться, чтобы выбраться. Буквально. Пока вся банда где-то ходит, а охраняющий меня у двери Крысюк сладко дрыхнет, прислонившись к стене, и храпит, как трактор, мне удаётся и бесшумно разделаться с рыбой, и тихо поойкать из-за больных крыльев, и уйти спокойно по своим делам. Надо будет потом позаботиться, чтобы несчастный уставший мой сторож не получил слишком серьёзный выговор.

Вылетаю прочь из подвала, почти полпрыгиваю, делая размах для взлёта, хоть и вовремя вспоминаю о травме. Несусь во всю прыть, словно мальчишка, в сторону центральной площади - она тут недалеко. Прикидываю по пути, как связаться с Йехоэлем - у меня к нему точно разговор, просто я не придумал пока, какой. Можно отыскать Рейчел - она, вероятно, в каком-нибудь баре. Можно в церковь пойти, раз он там был, значит, то место слушает и контролирует. А можно...

- ЙЕХОЭЛЬ! - кричу в небо почти счастливо. Нет, я не потерял разум. Я использую свой клич, как старший по званию. Такой, которого не ослушаешься, даже если работаешь на другие идеи или под иным началом.

Очень долго некого было так позвать, не хотелось. И почему-то теперь это очень приятно.

- Босса ради, не так же открыто! - шипит моментально оказавшийся рядом серафим, даже приглушает ближние к нам фонари. - Что вам нужно?

- Я не хочу, чтобы вы разрушали мой город, - заявляю я.

Йехоэль долго смотрит на меня, видимо, оценивая моё душевное здоровье. Думает, не слишком ли я очеловечился. А я и не думал, очеловечившиеся ангелы совсем иначе выглядят и ведут себя, история знавала и такие примеры. Нет, я - всё ещё эфирная сущность. Даже у нас могут быть свои желания, просто редко.

Видимо, это отразилось в моей мягкой улыбке, добавив ей новый, немного жёсткий полутон. Оценив её, Йехоэль решил отвечать сухо и по делу.

- Исключено.

- Постойте, но ведь даже в Содоме и Гоморре давали шанс немногим праведникам, что там были. А если б их набралось ещё больше, то города и вовсе могли бы уцелеть, - замечаю ему я, сам припоминая историю с Лотом и его семьёй.

- Насколько мне известно, такого договора не было. Ангелы лишь предупредили Лота, племянника Авраама, истинного праведника, - возразил мне Йехоэль приглушённо.

- Но что мешает нам воплотить в реальность эту идею? - настаиваю я.

- Вы думаете, в Теразане найдётся хоть один праведник? - хмыкает недоверчиво серафим.

- Я думаю, что в людях есть добро, - честно говорю я. Простите, уважаемые теразанцы, но я не испытываю иллюзий на ваш счёт, и рисковать так не могу. Тем более, глядя на мутные лениво пляшущие фонтаны, у меня возникла идея. - И на это я хочу поспорить.

Что-то во взгляде Йехоэля разгорелось. Вот, пожалуйста, ангел, а азартный. Кое-что человеческое и ему не чуждо, ага.

- И как именно? - интересуется настороженно, но искренне.

- Я притворюсь изнемогающим от жажды нищим. В городе проблемы с водой, несмотря на реку, для питья приходится покупать. Причём деньги не маленькие. Так вот, моё условие: если кто-то напоит меня до того, как взойдёт солнце, город живёт дальше, - выложил, как на духу.

- А если нет? - прищуривается Йехоэль.

- Тогда всё остаётся в силе, - судорожно выдыхаю я, вспоминая серу и пепел.

- Мало, - холодно пожимает плечами серафим и собирается улететь.

- Тогда что вам нужно?

- Ваши крылья, - кивает в их сторону. - Неразумно будет, если вся ваша сила уйдёт вместе с вами. А после таких сделок на отлёт можете не рассчитывать. Я лично позабочусь, чтобы мои ребята вас не выпустили.

Нашёл, чем пугать, рыжий-бесстыжий.

- По рукам.

***

Из-за бурных событий ночи, мне не составило труда моё притворство. Я и так был изрядно помятым, усталым и грязным, так что с этим проблем не возникало.

Я пробовал разные тактики.

Я сидел с картонкой и жалобными глазами. Я подходил к людям и вежливо просил. Я кидался и умолял прохожих (но это я делал меньше всего, поскольку, во-первых, такое поведение отталкивало, а, во-вторых, мне самому было противно). Несколько раз меня больно пнули. Причём, что забавно, это случилось тогда, когда я тихонько сидел с картонкой.

Я менял места действия. Центральная площадь и главные улицы, каждый жалкий закоулок, пороги всех заводов и фабрик, наконец, вывернул на набережную. Отсюда посмотрел на мост. Он ощущался далёким, хотя именно с него и началась сегодняшняя ночь. Я рухнул на колени, задумчиво глядя на сточные трубы, выходящие в реку, на расплывающиеся по поверхности воды цветные круги. Небо отчаянно светлело, и мне очень не хотелось верить в то, что я ошибся в этих людях. Впрочем, у меня ещё было немного времени...

- Время вышло, уважаемый Варахиил, - раздался сбоку тоненький голосок Рейчел. Сюдя по шелесту крыльев, с нею была ещё и армия, прибывшая сжигать город. Конечно, Йехоэль рассказал своим подчинённым о сделке, но...

- Твоя ставка не сыграла, так сказать, - усмехнулся из-за спины князь серафимов. Возможно, он и был прав, но...

- Вот он где, подлец! - да ладно, вы сговорились все? Даже Крысюк с сияющим фиолетовым фингалом и остальной шайкой подоспел. Ну, что ж, по здешним меркам - легко отделался. Но, всё-таки...

- Солнце не взошло ещё! - возражаю я. Встаю, разворачиваюсь, оказываясь с Йехоэлем лицом к лицу.

- Это всё равно ничего не изменит, Варахиил!

- Ты заигрался, архангел.

- Держи волшебника!

Я чувствую, как заполошено колотится в груди сердце. Я не могу проиграть, нет, не сейчас, не тогда, когда я нашёл в себе силы не закрывать глаза, не тогда, когда я только-только вновь научился не сдаваться!

- Мне нужно время... Остановитесь! Ни с места, никто ничего не сделает, мне нужно, мне нужно...

Я начинаю пятиться, и совсем не замечаю, как моя нога уже лишается опоры. Я падаю, падаю в реку. Она чернильно-чёрная, можно было бы спутать с нефтью. Такая мутная, ничего, совсем ничего не видно. Теразан, может, уже горит, а я - тону. Я даже не умру вместе со своим городом... Это жестоко.

Вспоминаю почему-то братьев. Я не видел их с самого момента своего отчаяния.

После Содома я всё же сумел вернуться на небеса и жил там, но я смотрел на страдания людей там, внизу, изо дня в день, из года в год, из века в век... С бессмертием по чудовищности может сравниться разве что несвоевременная смерть.

Люди грешили. Люди умирали. Люди не достигали нас, не было никакого шанса исправить это. Я спустился, я бродил по земле. Я пытался помочь везде, от севера до юга, от востока до запада

У меня выходило... Иногда. С течением времени всё реже и реже.

На небесах меня прозвали Блудным ангелом за мои странствия.

В итоге я осел в Теразане, надеясь, что добро живо в том месте, где я впервые встретил его.

Похоже, я был неправ. Это конец.

Воздух стремительно уходит, всё моё тело болит, отходы въедаются в кожу и нет никаких сил всплывать. Я камнем лечу на дно, где полно ржавых острых штырей, оставшихся от строительных лесов разного калибра. Наверняка один из них проткнет мне сердце.

Я сам закрываю глаза.

Глава 6. Чистая вода

Небо золотистое, я уже и забыл, когда видел его таким в последний раз. Спокойствие проходит по всему телу волнами, унося тревоги. Я больше не устал. Я могу дышать.

Вдруг виду, как надо мной склоняется пожилая женщина. Лицо её землистое и морщинистое, как и руки с крючковатыми пальцами. Старушка сухая и крепкая, опрятная, хоть и в одеждах, которые, кажется, старше меня.

- Здравствуй, - шепчу ей рвано. Иронично - я захлебнулся, а пить всё равно хочется. - Я искал тебя всю жизнь, но вот мы встретились, и я совершенно не рад...

- Экий поганец, ещё и не рад он! - возмущённо кряхтит старушка. - И чем же я тебе не угодила?

- Ты пришла за мной невовремя, Смерть, вот и всё, - закрываю глаза вновь, принимая свою участь.

- Эй, Дилли, мальчик, ты только глянь на этого болвана, которого ты выловил! - меж тем зовёт кого-то старуха. - Решил, понимаешь, что я - смерть!

- А разве нет? - недоверчиво приоткрываю один глаз. Им же и наблюдаю чумазого подростка, что выжимает майку, сидя на бетонном берегу рядом, и свесив ноги вниз.

- Каков нахал! - оскорблённо фыркает "Смерть". - Милок, я, конечно, долго жила на этом свете, но не настолько!

- Оставь его, бабушка, - вздохнул Дилли. - Ну, подумаешь, рассеянный попался ангел, забыл, что умереть может. Ты б лучше ему повязку на крыльях сменила.

- Дак ты неси сюда её тогда, а то мы будем как убийцы оба ходить скоро, все в крови. Хотя, она ж белая, не страшно...

Пока бабушка бормотала о своём, о хозяйственном, я медленно переваривал информацию. Они меня спасли? Они видят, что я - ангел? Я пока не понимаю, я в ужасе или в хорошем... Эээ... Ужасе.

- Кто вы? - решаюсь спросить.

- Бабушка Жозель и внучок её Дилли. Мы тут, на окраине, хижину себе смастерили, - объясняет старушка, меняя мне повязки на саднящих крыльях. С удивлением отмечаю, что это бывшая майка паренька. Сам Дилли зябко потирает плечи и прыгает, но иных признаков дискомфорта, вроде бы, не испытывает. - Бандиты сюда не забредают, токмо если тело спрятать, но то в обычной школе мусорке им проще, а мы тут вот.

- Совсем одни? - удивляюсь, осознавая, что передо мной обычные люди, которые меня настоящим видят.

- Ну, что уж ты. У нас во всём городе друзья, Дилли ж работает, не покладая рук, мотается то тут, то там. Да и я, чем могу, подсоблю, - рассказывает бабушка.

- Кем? - оторопело спрашиваю, и губы облищываю. Как же пить хочется...

- Да где придётся, по мелочи. Улицы подметаю, окна мою, фонтаны переключаю и чищу, да и всякое другое, - подросток начинает пояснять, а меня неожиданно прошибает мысль, что я никогда не думал, что за фонтанами тоже нужно ухаживать, какими бы старыми они ни были, и как бы их ни пачкала вода. - Ещё обувь всяким пижонам чищу. Полгода назад с одним главарём познакомился, его Кёртисом звать. Добился, был в нужном месте в нужное время. Стал регулярно это делать, ох, как у него туфли сверкать стали! Так ему понравилось, он меня в банду свою пытался заманить, но я не пошёл. Там и подстрелить могут, а мне бабушку кормить. Или дадут заказ. На такую же вот бабушку. Или женщину беременную. Или вообще дадут заказ, ну, на человека. И вот чего я делать буду, а? Убивать его, что ли? Ему ж больно будет. Так что туфли чистить - пожалуйста. А мафия - это без меня как-нибудь.

Если бы не горло, в котором воцарилась засуха, я бы слушал пацана с раскрытым ртом.

- Ну, что ты всё болтаешь, да болтаешь, будто не видишь, что бедному ангелу пить охота, - проворчала бабушка и сунула мне в руки грубую глиняную чашку, до краев наполненную водой.

Чистой, питьевой водой!

Я честно позволил себе выпить половину, а вторую оставил в качестве доказательства, держа в ладонях, как величайшую драгоценность.

- Ну, и как тебе Кёртис? - не сумел сдержать смешка я, глядя на мальчика.

- Да дядька как дядька, - пожал плечами Дилли. - Байки прикольные травит, рассмешить его несложно, если умеючи. Может и по-справедливому, если захочет. А так... Да, человек и человек.

Почему, ну, вот скажите мне, почему парнишка лет четырнадцати оказался мудрее тысячелетнего меня? Почему бабушка, которой от силы шестьдесят, внимательнее меня? Я идиот, кажется.

Нет, точно, форменный дурак.

- А что с городом? - я уже знаю ответ, но всё же боюсь поверить.

- А с ним что-то должно быть не так? - напрягаются оба.

Прелестно. У меня есть ещё шансы.

- Теперь, кажется, нет. Нам с вами придётся прогуляться, простите за лишнее беспокойство, - я вежливо улыбаюсь им и встаю.

- Мне на работу ещё, - нахмурился Дилли.

- А я далеко не уйду, - вторит ему бабушка Жозель.

- Нам не нужно никуда идти. И не волнуйся, на работу успеешь. Ну, что скажете?

Люди неуверенно кивают.

Я, не медля, передаю кружку Жозель, кручу замысловатую фигуру руками и начинаю хлопать крыльями. Лёгкие облака над нами вспыхивают белым, оттуда прорывается столп света. Облака окружают нас весёлым вихрем. Бабушка и внук прижимаются друг к дружке, но восхищённо озираются по сторонам.

Всё стихает резко. Чего я не ожидал, так это того, что застану Йехоэля, Рейчел и их отряд, а также бедолаг под предводительством Крысюка в тех же позах, в каких я их и покинул.

- Эм... Вообще, я хотел сказать, что выиграл, но у меня вопрос. Что происходит

Молчание. Все устремляют на меня взгляды в силу возможностей, но не говорят ни слова. У части вообще открыты рты, будто они до сих пор кричат и ругаются на меня.

Осмотрев их, и, как следует, подумав, я обращаюсь к знакомому херувиму.

- Рейчел, ответь мне, пожалуйста...

Херувим отмирает, и, видимо, прошедшая ночь сильно её потрепало, поскольку сдерживаться в выражениях она не намерена.

- Сэр, вы приказали нам "остановиться". Даже солнце, блин, замерло! - Рейчел, кажется, то ли восхищается мной, то ли ненавидит. - Знаете, с меня хватит. Я простой проповедник, вообще-то. Моё дело - нести людям милосердие, а не торчать столбом в немом ожидании освобождения, как жена Лота какая-то!

С этими словами она посмотрела на своего начальника и заломила руки.

- Разбирайтесь сами, я - увольняюсь, - только крыльями хлопнула, и след простыл.

- Ох, неловко вышло...

Я расстроен. Ну, правда. Заставить их всех вот так себя чувствовать... Скорее всего, сегодня вечером я буду долго об этом думать. Ну, а пока надо делать.

- Простите меня, ради Бога. Вы свободны.

Крысюк с приятелями бросаются наутёк моментально. Дилли пытается что-то ободряющее ему крикнуть, но бестолку. Сверкающие пятки слухом не обладают.

Серафимы тоже сматываются, посмотрев на меня. Возможно, у меня видок чересчур потрёпанный, и они решили, что добивать калеку - ниже их достоинства?

Остаётся один Йехоэль. Смотрит устало на посудину в руках у бабушки, поднимает глаза на меня и отчего-то тут же их закатывает.

- Так и не понял, да? Отчего мы все тут застряли, - хмыкает невесело, потирает виски. - Отчего сейчас все разбежались... Я прав?

- Признаться честно, да, - неловко переминаюсь с ноги на ногу

- Ты светишься, дурень, - беззлобно объясняет князь серафимов. Гляжу - и в самом деле, от кожи идёт мерцание, которого я давно не видел. Словно впервые отмыться сумел. Даже волосы мои больше не обвивают плечи чёрными змеями, а лежат пепельным облаком. - Ты вернул свою силу и показал нам себя, архангел. И отстоял этот городишко.

Йехоэль сделал кислую мину, легонько кивнув в сторону людей.

- Уж не знаю, что ты здесь делать будешь, а мы тебя не побеспокоим больше, если сам не захочешь. Меня-то вообще понизят теперь, так что вряд ли пересечёмся, - Йехоэль поправляет шляпу и исчезает вслед за своим воинством.

- Ну, вот и всё, - возвращаю кружку, потирая руки с чувством выполненного долга. Быстро вспоминаю об одной детали, зачерпываю чуть-чуть и бросаю мальчику на торс. Пара секунд, и новая футболка материализуется сама собой. - Есть вопросы?

- До работы подбросите? - осведомился Дилли, осматривая новенький предмет гардероба, на который он явно не рассчитывал. Я рассмеялся легко и кивнул.

- А больше нет?

- А то мы вас, небесных оболтусов, не знаем, - отмахнулась бабушка Жозель. - Всё равно ж ничего не расскажете.

Я точно так же кивнул, и на этот раз мы смеялись уже втроём.

Глава 7. Утро

Знаете, вот никогда не любил утро. Долгие годы утро открывало все неказистые углы, что покрывала ночь. Утро было серым и безрадостным, в то время как ночь представляла собой игру света и тени. Ночью была самая жизнь, а утро оголяло её, уязвляло и выставляла на всеобщее обозрение тех, кому его увидеть было не суждено.

Но сейчас я сижу себе на своём любимом мосту, пью чай из полюбившейся мне глиняной кружки, смотрю на то, как радостно пляшут на воде солнечные зайчики и думаю... А ведь утро тоже может быть хорошим, если и ночь такой была.

- Фух, еле вырвался, - Михаил приземляется рядом и, особо не церемонясь, сгребает меня в медвежьи объятия. Надо же, а я по нему соскучился.

- Здравствуй, - изо всех сил пытаюсь ответить ему тем же, но я по сравнению с нашим старшим чересчур щуплый.

- Ну, Варахиил, расскажешь, наконец, что за дурость ты учудил тут? У нас наверху такой переполох был, я голову сломал, всё улаживая.

Михаил очень забавный. Если вы думаете, что архангелы - все такие важные, в хитонах и с возвышенными лицами, вы ошибаетесь. Я хотя бы лицом похожу, а вот наш старший брат - это вообще что-то с чем-то. Курносый, кудрявый, в веснушках. И почему-то даже в самом элегантном костюме умудряется выглядеть шпаной. Хоть к Йехоэлю на курсы стиля отправляй. Кстати, неплохо бы разузнать, что случилось с серафимом...

- Я б тебе уши надрал, но не стану, скажи спасибо Рафаилу, - сообщает мне Михаил, накручивая галстук на ладонь. - Он мне сказал, представляешь, что тебя эта история на ноги поставила. Не хочу тебя ни в чём винить, братик, но мы все изрядно отчаялись, думая, как тебя из этой дыры вытащить!

- Теразан - не дыра, - отмечаю тихо, но резко. - Это мой город.

Сам не замечаю, как моя аура решает себя проявить, и моя кожа вновь светится.

- Тихо-тихо, рассверкался мне тут. Я тебе! - шутливо грозит пальцем Михаил. - Не забывай, кто тут старший! И прости, я не о том. Ты ж сам не свой веками ходил, я уж думал, и не поболтаем с тобой вот так.

- Это верно, - вздыхаю. - Но, скажем так, одна очень весёлая ночь может принести много хороших часов утром.

И, что вы думаете? Рассказал ему всё с самого начала. Да-да, прошёл уже год, но у Михаила то одно, то другое. А вы попробуйте быть старшим архангелом! Да и вообще, у нас время по-другому идёт, знаете ли.

А всю эту историю я и через тысячу лет не забуду.

- Вот, собственно, с тех пор так и живём, - плавно перемещаюсь в настоящее. - Дилли всё так же работает везде, где может, но только без риска для жизни. Бабушка Жозель шить начала. Она и раньше, по мелочи, но теперь и вовсе всех бедняков обшивает. Я б её с Тавифой познакомил, но это подождёт, у этой старушки и на земле ещё дел много. Кёртис, конечно, всё ещё глыба глыбой, но нет-нет да и простит кому-то долг ради пары чистых ботинок. Крысюк в церковь ходить начал, как и все бандиты. Странноватый приход, но я иногда даже вместе с ними за компанию наведываюсь, скрытно, конечно, но очень весело наблюдать за их умными лицами на службах. Слушай, я ещё спросить хотел, как там Рэйчел и Йехоэль.

- Смеяться будешь, - хмыкает Михаил. - Впрочем, я б твой смех послушал, так что... Рейчел теперь у меня - первый херувим.

- А я знал, что девчонка не пропадёт! - радуюсь за знакомую я. - Только что же тут весёлого?

- Да то, дорогой мой, что в качестве наказания за излишне амбициозную идею, которую только наш Босс мог бы позволить себе, Йехоэль теперь некоторое время служит под началом Рейчел.

Ну, брата я не разочаровал - смеялся в голос.

- Серафим-испепелитель? У херувима? - сквозь всхлипы выдавил я. - Потрясающе! Хочу на его проповедь!

- Я тебя отведу, если про главное расскажешь, скромник, - ухмыляется Михаил, показывая на реку.

Вода в ней не кристально, но вполне себе чистая, даже пригодна для питья. И на дне, к слову, не оказалось никаких ржавых штырей. Я был разочарован.

- Ну, в общем, да, воду чистил я. Только пришлось ещё поднапрячься, я даже запрос как раз Рафаилу направлял, на несколько отрядов херувимов, он тебе не говорил? - уточняю я.

- Упомянул вскользь. Ну? - ей-богу, он такой ребёнок вне работы. Сейчас от нетерпения подпрыгнет.

- Так вот, они проповедовали и тут, и в нескольких соседних городах. Фабрикам новые способы утилизации отходов предлагали, людей учили себя вести. Не везде сработало идеально, но тут местные главари мафии подстраховали. Дилли выручил, пробил по нескольким своим каналам, в итоге устроил им соревнование, кто сможет наиболее крутые фильтры оплатить. И, представляешь, с появлением доступной чистой воды преступность снизилась.

- Конечно, когда умытый и напитый, воровать не очень хочется, - гогочет старший братишка. Потом, однако, спрашивает серьёзно. - Но это ведь всё ещё Теразан?

- Конечно, а ты что думал? - опустил плечи я. - Здесь всё ещё по семь раз на дню перестрелки, убийства, кражи и сущая несправедливость. Но этому городу просто есть куда меняться, вот и всё. Ой-ёй...

- Ой-ёй? - выгибает бровь Михаил.

- Да там опять эти бедолаги что-то не поделили, похоже, мне бежать пора! - я подскакиваю, как пружина.

- Может, лететь? - интересуется ненавязчиво брат.

- Ой, забыл... - рассеянно чешу в затылке я. - Короче, мне - туда!

И с этими словами я упорхнул в привычном уже вихре.

А Михаил остался сидеть, созерцая то, как бежит вперёд чистый поток, и как любуется им солнце. Он с наслаждением прислонился к перилам и облегчённо выдохнул. У него впервые за последнюю сотню лет был выходной.

Ну, а у меня выходной выдастся очень нескоро. И это, на самом деле, весьма недурно.

Ведь я совершенно не устал.

Теперь-то весело мне (Бонусная песня)

С братьями ты смотрел

На горящие города.

Сердце слышал, как разрывали

Людской крик и своя слеза.

Пустыня так жестока,

И пекло, как в аду.

А в горле пересохло...

Думаешь, "здесь упаду".

Ты чувствуешь пепел,

Ангел небесный, ангел небесный?

Слышишь? Сквозь песок прорастает плевел...

Ангел небесный, ангел небесный!

И только мысль одна в голове:

"И теперь весело мне?"

На месте колодца

Город пророс.

И вот уже не видно за небоскрёбами солнца...

Идёт всё под откос.

Ты сам решил

Остаться здесь.

И выбился из сил,

Сбивая их спесь.

Ты чувствуешь пепел,

Ангел небесный, ангел небесный?

Слышишь? Сквозь асфальт прорастает плевел...

Ангел небесный, ангел небесный!

И только мысль одна в голове:

"Теперь-то весело мне?"

Ты думал, что

Окончен твой путь...

Надеялся, исправится всё

Без тебя как-нибудь.

Но грянул огонь с небес

Разрушить грозится твою обитель.

Теперь, пока не исчез,

Спасти ты их должен, ангел-хранитель.

Ты помнишь тот пепел,

Ангел небесный, ангел небесный?

Слышишь? Вовсю колосится плевел...

Ангел небесный, ангел небесный!

И только мысль одна в голове:

"Теперь-то весело мне..."

Огонь загорелся в очах,

И тут же погас.

Будто в страшных снах

Канул в реку в тот час.

Но капля чистой воды

Может спасти

И непутёвого ангела,

И город, полный грязи...

Ты чувствуешь в крыльях ветер,

Ангел небесный, ангел небесный?

Видишь? Пшеницей становится плевел,

Ангел небесный, ангел небесный!

И только мыслей об этом нет в голове:

Но теперь и впрямь весело тебе.