Железная дань

Глава 1

В пограничье шёпота всё было не так. Все поверхности искажались. Деревья, скалы. Да-да, деревья здесь тоже были при почти полном отсутствии солнечных лучей. И звук — он просто исчезал при входе в серую пелену. Конечно, исчезал он не в привычном нам понимании. Звук сменялся на шёпот, даровавший этому месту название.

Группа, ведомая слепым проводником, состояла из восьми человек, выстроенных цепочкой. Каждый из них очень бережно держался за бичевую нить, передний конец которой был обвязан вокруг пояса проводника. Ведь нить — это единственное, что отделяет их от бесконечных скитаний по пограничью. Шёпот не выпустит никого.

В цепочке ведомых людей больше всех выделялся тот, что шёл предпоследним. Он, как и все, был нагружен тяжёлыми сумками до отказа, а во рту у него был кляп. «Кляп малютки» — так называли это изделие местные, ведь детям не объяснишь, что в этом неприветливом месте шуметь не стоит. И тем не менее иногда через пограничье переводят даже с детьми, не забывая о таких вот предосторожностях. Сказать, что парень был малышом, было трудно: к своим шестнадцати с половиной он уже перерос половину жителей собственной деревни. Возможно, это и сподвигло его двинуться за добычей, и не абы куда, а в земли Союза железных песков. И вот в его первый почётный переход через пограничье проводник наградил его кляпом.

— Если кто узнает из наших, так засмеют же. Ещё и прозвище какое придумают. — Парень поморщился. Бесцветное, плывущее в глазах окружение ему уже порядком поднадоело и вызывало тошноту, а ещё был этот шёпот…

Темнеющий вдали силуэт проводника исчез как по щелчку пальцев. Глаза парня расширились. Он наблюдал, как один за другим исчезали впереди идущие люди. Кулак, сжимающий нить, побелел от напряжения, но натянуть он её так и не посмел. Уже шестеро исчезли из виду, он втянул в лёгкие побольше местного безвкусного воздуха, а затем…

В лицо парня долбануло сухим солнечным жаром. Его брови скривились, выдавливая из кожи на лбу крошечные капельки пота.

— Расслабься, малютка, пришли, — замыкающий шлёпнул его по плечу и поспешил к остальным членам группы.

— Какой я тебе малютка? У меня вообще-то имя есть!

— Да не расстраивайся ты, Батис, мы никому не расскажем, что дяденька проводник заставил нашего мальчика нацепить детский кляп. Подумаешь, делов-то, с кем не бывало. — Сказал один из мужичков, помогавший стягивать со спины остальным здоровенные рюкзаки.

— А с кем бывало? Я вот такого не припомню, — донеслось от кого-то из возившихся с сумками.

На секунду воцарилась пауза. И тут же оборвалась раскатами смеха.

— Придурки, — пробасил ломающимся голосом Батис, однако даже по его лицу скользнула улыбка, которую он стыдливо спрятал, потерев щёку плечом.

Батис был последним, с кого сняли тяжёлую ношу, и на этом его работа была окончена.

— Может, с нами до Сартаниса? Тут недалеко, день туда — день обратно. Фрукты сгрузим — и хватит с меня этих песков и пограничья до следующего урожая. — Сказал ему крепкий мужичок, вытирая лицо рукавом. Он был негласным лидером группы челночников, и звали его Кип.

— Спасибо, Кип. Но ты и сам знаешь, что мне в другую сторону. — Ответил Батис, пожимая очень широкую ладонь собеседника.

— Да-да, железо, помню. А знаешь, ты парень крепкий, глядишь, чего у тебя и получится, — Кип отошёл от парня на пару шагов и окинул оценивающим взглядом. Затем сунул руку в одну из сумок и достал оттуда сочный, зеленеющий на палящем солнце плод: — Вот тебе на дорожку.

Батис не стал отвечать, лишь слегка приподнялся один уголок его губ, после чего он взял фрукт, развернулся и пошёл вдоль серой пелены, казалось бы, бесконечной.

Народ поговаривал, что эта штука поднимается выше небес и упирается прямо туда, где в небе застряла «Малая луна». Хотя откуда им знать — летать у нас всё равно никто не умеет. А может, Наморцы? Нее, бред…

Так он и шёл, погружённый в свои бурно кипящие, ничего не значащие мысли, пока ноги его не увязли в ржаво-коричневом песке.

— Сроду бы не подумал, что по этой штуке так трудно ходить, — он повернул свой взгляд на серое марево пограничья слева от него. — Вот был бы я проводником — никаких бед бы не знал, водил бы отряды туда-сюда, а не вот это вот всё. — Он покосился на тяжёлый горячий песок, поглотивший его ноги по щиколотку.

— В проводники захотел, парниша? — Позади проскрипел, царапнув по мозгу, мерзкий голос.

Батис вжал голову в плечи и обернулся. Он прекрасно знал, кто был источником этого голоса. Ведь именно он перед входом в пограничье совсем недавно вынес суровый вердикт: «Кляп ему нацепите».

Обернувшись, парень и правда увидел старого проводника в длинном бесцветном балахоне. На его сморщенном ослеплённом лице не было ни единой волосинки, и точный возраст определить было почти невозможно. Зато его выражение читалось с лёгкостью, и значило оно противную насмешку.

— Что вы, ведущий Фарад, это всего лишь мысли вслух. Иду вот к железной скале. Вам-м, эм, может, чем-то могу помочь? — Услужливо запричитал Батис. В его деревне все дети, да и не только, боялись проводников, при этом они же сами и придумывали про них различные байки.

— Ты смотри как заикался. Мой тебе совет, Батис: не вздумай в этих землях показывать свой страх. Если ты боишься — значит, тебя можно продать. Был бы ты помоложе, как я в своё время, тебя бы уже везли связанным и ослеплённым в обучение проводникам. Ведь наша слепота — это не последствие, а скорее условие для начала обучения. Так что поосторожней с желаниями.

Парень сглотнул. Не от накатывающей понемногу жажды, а скорее от осознания, через что проходят все эти люди. Ему сперва захотелось извиниться за свои слова, но в голове вспыхнула более важная фраза: «Не показывай свой страх», после чего его плечи расправились, а губы перестали друг друга жевать, и он ответил:

— Спасибо за мудрость, «Ведущий».

Старик развернулся и побрёл обратно к хижине проводника, в которой и обитал, пока находился по эту сторону. А с другой стороны, там, где раскинулись зелёные земли Цветущей империи, была вторая точно такая же, но на данный момент пустая.

Взгляд Батиса скользнул по сутулой спине старика вниз, на худые костлявые ноги. Они были босыми и в этот вязкий горячий песок нисколько не проваливались.

Парень выдохнул, когда понял, что разговор окончен, и снова уставился на свои ноги в кожаных тонких ботинках, уже начинающие страдать от жара, даруемого песком. Наклонился, потрогал песок голой ладонью, отдернул. Мотнул головой и побрёл дальше. А где-то там впереди на горизонте воздух искажался и плавился, озаряемый палящим солнцем, почти точно так же, как в пограничье…

***

Этот день казался ему пыткой. В родных землях никогда не бывает такого осатаневшего солнца, прожигающего своими лучами тоненькую одежду насквозь. И путь его всё никак не кончался. Пару раз Батис засекал там вдалеке искажённым изваянием застывшие горы, но спустя пару мгновений мираж растворялся. Хорошо хоть он догадался послушать совета знающих путешественников и не стал далеко отходить от серого марева пограничья, так как тут почти никогда не бывает ветра. Горячего, поднимающего в воздух раскалённый ржавый песок беспощадного ветра.

Бурдюк с водой, притороченный к поясу парня, уже опустел наполовину, и надо было что-то решать. Идти дальше, не видя никаких ориентиров, и всё больше и больше подвергать сомнению слова о существовании железных гор. Или же развернуться, дойти до хижины проводника, а после дождаться в теньке группу Кипа, чтобы вместе с ними снова пересечь пограничье.

Батису не хотелось подпускать к себе даже мысли о том, чтобы вернуться. Ведь он, почти самый крупный в деревне и уже даже взрослый, обязательно должен держать своё слово. И он, Батис, сдержит своё.

— Хм, интересно, а если я вернусь домой с настоящим железным орудием, меня же могут начать называть Батис Железный. — Пробормотал парень слипающимися губами для самого себя, и от этой мысли его сердце стукнуло один раз не в такт, а глаза немного расширились.

— Батис же… А-ай!!! — Он уставился вниз на свою правую ногу, где ровнёхонько над голенищем ботинка появился характерный след из двух красных точек от укуса.

Глаза Батиса зашарили по песку, выискивая агрессора, и в итоге зафиксировались на змейке такого же, как и песок, ржавого цвета. Он успел заметить её в последний момент, до того как она зарылась в горячий песок.

— Вот же плутовка! Такая мелкая, а кусается больно. — Обиженно заворчал Батис. — Ну ничего, у меня на родине, в Цветущей империи, тоже змеи водятся, и, как правило, чем они меньше, тем и вреда от них меньше. А уж это совсем какой-то заморыш размером с ладошку.

Парень окинул взглядом свою ладонь — всего лишь на мгновение количество пальцев на ней увеличилось вдвое. Он встряхнул головой, прогнав наваждение, глотнул воды из почти опустевшего бурдюка и двинулся дальше, не забывая теперь пристальнее смотреть под ноги.

Не прошло и получаса, как иссушенный воздух наполнился запахом дыма, а на горизонте из-под земли вылезло очертание чёрной горы.

— Ну наконец-то! — Воскликнул Батис. — Осталось только договориться с местными о найме, и через пару месяцев в моих руках будет настоящая железная лопата, а может быть, даже и пила.

Он мечтательно закатил глаза, но перед следующим шагом не забыл окинуть песок беглым взглядом. Прямо под его ботинком ярко сверкнуло. Батис замер. Постоял секунд десять, соображая. Затем упал на колени и принялся яростно рыть обжигающий кожу песок.

Спустя минуту Батис уже размахивал сверкающим «волшебным» орудием.

Ему раньше уже доводилось видеть железный инструмент: топоры, лопаты и прочие ценнейшие артефакты, передаваемые в их деревне из поколения в поколение. Всех их объединяло одно — топорный внешний вид, и сам металл был землисто-серого цвета. Но это… он окинул инструмент расширенными глазами.

Отполированная до блеска мотыга сияла на солнце, поверхность её была при этом абсолютно холодной и так и просила прикоснуться к ней разгорячённым лицом. И было ещё одно: рукоятка — она тоже была железной.

— Такого просто не может быть! — Воскликнул Батис. — С тобой, — он уставился на инструмент, — я стану старейшиной, а может быть, даже пойду в услужение самому императору.

Запах дыма снова закрался в иссушенный жарой нос парня. Он посмотрел вдаль, туда, где его ждала тяжёлая долгая работа. И всё ради чего? Ради ржавой лопаты?

— Не-ет уж! Выплачивайте сами себе свою «Железную дань». А я уже нашёл то, что искал.

Батис попытался сплюнуть, но слюны не было. Это совершенно не расстроило парня. Он развернулся назад и пошёл, не чувствуя ни жара от песка, ни ожогов на коже, которые тут и там ему оставило беспощадное солнце. Его уже не беспокоило ничего, ведь он шёл домой. Туда, где его станут звать Батис Железный.

***

Жаркий день уже подходил к концу, оставляя на песке вытянутые тени. Но одна из теней была необычной для этого места. Её источником являлось тело с распухшей правой ногой. Руки у тела были сложены в необычной позе, словно удерживали перед собой рукоятку несуществующего орудия. В то же самое место был устремлён и мертвенный взгляд слишком улыбчивого по меркам местных земель лица.

Видимо, ещё один зелёный мальчишка возомнил, что способен выплатить «Железную дань».

Конец.