В глубокой змеиной норе

Глава 1

***

Топ-топ-топ — стучали мягкие кожаные подошвы, с силой ударяя в сбитую землю. Кольта неслась по туннелю и едва успевала уклоняться от кристаллов, растущих из потолка. За спиной обдирала чешую о стены злая сажевая змея. Кольта вырвалась из норы, ободрав щёку, куртку на плече и рукава об острые кварцевые щётки. Вывалилась в грязь, откатилась в сторону и уставилась на тихое чёрное небо. Змеиная башка врезалась в свод туннеля, слишком узкий для неё, и весь шахтовый склон содрогнулся от удара.

Кольта распласталась на грязном щебне, не слыша вдохов и выдохов — только своё колотящееся сердце. Щёку жгло от порезов. Под спиной вздрогнула, поднялась и опала щебневая насыпь, под которой развернула свои кольца большая сажевая змея. Кольта соскользнула на камнях и скорее ощутила, чем услышала, как змея уползла, — и выдохнула в тёплую пыльную ночь. Спаслась. У неё получилось! Пусть не добыла жемчуг, зато выбралась живой и здоровой, а царапины от щёток не в счёт.

Она рассмеялась. Смеялась так долго, что заболел живот, так долго, что почти позабыла о голоде.

Она не добыла жемчуг.

Нет жемчуга — нет денег, нет денег — нет еды, а Кольта не наедалась досыта уже очень и очень давно. Что она скажет сегодня заказчику? То же, что и вчера, что в этой шахте живёт змея длиной в пятьдесят локтей, и на голодный желудок Кольта её точно не одолеет?

Она поднялась на ноги, отряхнула штаны, старую куртку, вытрясла пыль из чёрной косички и с силой провела по лицу ладонями. Город расстилался внизу. Сейчас, в середину ночи, Кольта его не видела: только угольно-чёрное небо, голубые уколы звёзд да молодую луну по левую свою руку. Больше ни одного огонька. Она подтянула шнурок на поясе, завязала крепкий узел и зигзагом побежала вниз. Щебёнка скользила под мягкими подошвами сапог из змеиной кожи, тишину летней ночи нарушал лишь шорох камней да песка, лёгкие удары ступней, мерные вдохи и выдохи. Город приближался.

На ярмарочной площади было тихо, шатры осунулись, стояли скучные и пустые. Кольта прошагала по рядам, свернула за сизым продымлённым шатром направо и протиснулась в Чёрный переулок. Стены в нём настолько близко примыкали друг к другу, что пройти, не замаравшись, мог бы лишь ребёнок. Переулок открывался на мощёную улицу, столь круто взбирающуюся вверх, что напоминала лестницу, и так она и называлась. Кольта поднялась до самой последней ступеньки Лестницы и вышла на смотровую площадь, где по правую руку возле кустов караганы ждал на каменной скамейке её заказчик.

Кольта натянула капюшон на лоб, пряча грязные волосы, вытерла перемазанные пылью и сажей ладони о штаны и направилась к нему. Заказчик поднялся со скамьи, и балахон, серо-зелёный при дневном свете, окутал его до самых пят. Темень капюшона скрадывала черты лица. Кольта помнила этот наряд, формой и цветом словно кристалл апатита, помнила невыразительный голос, помнила звон монет задатка — и только. Они виделись уже два раза, обсуждали дело, но приди заказчик в другом наряде — и Кольта его не узнает. У неё мурашки под рукавами забегали. Жуткий тип.

Заказчик молчал.

— Слишком большая змея, — наконец призналась Кольта. Добавлять что-либо, по её мнению, было излишне.

Заказчик не пошевелился. Кольта переступила с ноги на ногу, гоняя кровь по уставшему телу. Она взяла задаток и уже потратила часть. Она обязана добыть жемчуг! И она это сделает. Просто не сегодня. Поспит, немного поест, найдёт нору со змеёй меньше сорока локтей в длину — тогда и добудет.

— Что Высокочтимая Кольта намерена делать, — наконец, услышала она. Не вопрос, не утверждение, чётко произнесённые слова и только. Будто камешки уронил. Кольта пожала плечами, и капюшон съехал с её головы:

— Отосплюсь и попробую снова. Рядом есть ещё одна жилая нора.

Заказчик кивнул. За его спиной шелохнула кусты припозднившаяся кошка. Огоньки зрачков блеснули в листве и скрылись из виду, Кольта проводила их голодным взглядом. Как давно она не наедалась досыта. Заказчик что-то сказал, и Кольта подняла голову:

— Что?

— Завтра Достойная Кольта добудет жемчуг. А не то.

С шелестом ткани, напомнившим шорох опавших листьев под грязными сапогами, он развернулся и исчез в темноте. Какое-то время Кольта просто смотрела ему вслед. Потом сунула руки в карманы и нашарила последние из монеток задатка. Сжала их в кулаке.

— Ну и катись, — буркнула она, пнула камень, устилающий смотровую площадку, и поморщилась от боли в отбитых пальцах. Встряхивая ногу, подняла взгляд к небу, к колючим звёздам, к молодой луне, скользнула к силуэтам гор и терриконов, чьи недра заселили змеи. Завтра она снова туда пойдёт. Кольта вытащила руки из карманов, дошла до края смотровой площадки и начала спускаться вниз. Вниз по Лестнице, мимо Угольного, Сажевого, Штольного переулков, далеко-далеко до самого дна. Там свернула направо, нырнула в гранитную арку и оказалась перед дверями Приюта. Еда тут была сносная, комнаты дешёвые, а люди сменяли друг друга, как сны в беспокойную ночь. Кольта с радостью заночевала бы улице, не будь она так голодна. Кормили здесь только постояльцев. Заплатив за комнату одной монеткой и за будущий завтрак другой, она поднялась наверх, стянула нога об ногу сапоги, распустила шнурок на штанах и выпуталась из куртки. Рухнула в постель и, перекатившись на спину, запрокинула к изголовью руки, обтянутые змеиной шкурой. Жемчужины впивались в кожу. Целых шесть штук, неприкосновенный запас, но если Кольта не добудет завтра новую и не получит за неё деньги, придётся продать одну из своих. Вспомнив напоследок кошку в кустах на площади и сглотнув слюну, Кольта провалилась в голодный сон.

В дверь постучали.

— Тебя спрашивают внизу, норушница.

За окном чирикали воробьи, летнее солнышко нагрело Кольте запястья и кончик грязной чёрной косицы. Несмотря на голод, ужом свернувшийся в желудке, Кольта улыбнулась. Завтрак. Она оплатила завтрак и скоро поест.

В дверь постучали снова.

— Эй, ты слышишь?

Она свесилась с кровати, подняла сапог и, размахнувшись, швырнула его в косяк. Хозяин выругался и затопал прочь. Кольта полежала ещё немного, грея глаза под солнцем, затем оделась и вышла из комнаты.

Спрашивал её заказчик. Стоял у подножья лестницы в своём глухом балахоне и глядел из-под капюшона блеклыми рыбьими глазами. Кольта кивнула ему в знак приветствия и прошла мимо — во двор, умыться. Когда выпрямилась над лоханью, вздрогнула: заказчик стоял за её спиной.

— Ну, чего тебе? — недружелюбно спросила она.

— Решено пойти в нору с Уважаемой Кольтой.

Она уставилась ему в лицо. При свете дня стало видно и побитые пылью волосы, и глаза навыкате, и узкие острые плечи под толстой тканью балахона. Какой из него норушник? Кольта принялась расчесывать волосы пальцами, обдумывая, стоит ли соглашаться. С одной стороны, балласт, с другой — чем не приманка. Сложно.

Она заплела волосы в косу, отбросила её за спину и только тогда ответила:

— Хорошо. Но заплатишь вдвое.

— И Любезная Кольта пойдёт сейчас.

Кольта моргнула. Заказчик требовательно тянул к ней руку, чтобы увести со двора. Всё у неё внутри содрогнулось:

— Но у меня оплачен завтрак!

— Достопочтенная Кольта поест потом, — и пресёк на корню все мыслимые возмущения: — либо вернёт задаток.

Возвращать ей было нечего. Кольта раздула ноздри, швырнула на лохань полотенце и топнула ногой:

— Отлично!

В жаркий звенящий полдень они пришли к террикону и начали подниматься. Вход в нору чернел в двадцати отвесных локтях. Кольта вскипала при мыслях о пропущенном завтраке, голод в желудке свивался теперь не ужом, а гадюкой и подгонял закончить дело побыстрее. Сверху припекало солнце, блестя на выломанных кварцевых щётках, разбросанных тут и там. Заказчик тяжело сопел, путался в полах балахона и еле плёлся, шурша песком и осыпая камни. Кольта дождалась его у входа в змеиное логово и, схватив за запястье, втащила внутрь. Пальцы нащупали под тканью гладкую сетчатую броню. Мысль о чём-то знакомом пришла Кольте в голову и тут же улетучилась в порыве гнева.

— Значит, так! — ткнула она заказчика в грудь. — Не отстаёшь от меня, ведёшь себя тихо, а увидишь змею — замираешь, не дыша, понял?

Заказчик отстранился и оправил балахон:

— Разлюбезная Кольта ясно выразилась.

Кольта прищурилась. Помолчала с полминуты, глядя в равнодушные зрачки, развернулась и пошла вглубь норы. Сюда она прежде не забредала и не была уверена, где гнездуется змея. Придётся положиться на чутьё.

Дальше, дальше, под лёгким уклоном вниз на пятнадцать шагов, на развилке направо и прямо-прямо-прямо до тупика. В полной темноте Кольта прикрыла глаза и втянула воздух, пропуская его под нёбом, пробуя языком. Налево. Заказчик шёл за ней след в след, держась за концы поясного шнурка, чтобы не потеряться.

Наконец, пол тоннеля выровнялся, и под сапогами зашуршали лоскуты сброшенной змеиной кожи. Кольта остановилась. Присела, нащупала лоскут: ломкий, старый, выемки чешуек с большую виноградину — значит, в змее было не больше двадцати локтей, когда она сбросила эту шкуру. Кольта выдернула шнурок из рук заказчик, прокралась на пару шагов вперёд и нащупала ещё один лоскут, где выемки чешуй были уже крупнее. Шаг за шагом обшарила пол этого рукава тоннеля, и на самом свежем лоскуте сошедшей кожи чешуя была размером с Кольтину ладонь.

— Почтеннейшая Кольта, — подал голос заказчик. Она мотнула головой в кромешной тьме:

— В ней больше сорока локтей.

— Если Достойная Кольта так говорит.

Кольта отряхнула колени и, нащупав в темноте край тяжёлого балахона, потянула заказчика за собой. У дальней стены принюхалась. Здесь скорее прямо. Можно и налево, но, пойдя прямо, они доберутся быстрей. Мелькнула мысль бросить заказчика в темноте среди ворохов змеиных шкур, но как же тогда она получит от него оплату?

— Как быстро Уважаемая Кольта побеждает змей, — произнёс заказчик.

А ведь он ни разу не запнулся в темноте.

— Не быстро, но побеждаю.

Кольта вспомнила последнюю свою удачную охоту. В старой шахте на другой окраине, глубоко-глубоко в норе скрывалась змея тридцати локтей в длину с прекрасной розовой жемчужиной на темечке. Бурная вышла стычка, они чуть не обрушили своды шахты. За добычу дали пятнадцать монет, не торгуясь: розовый перламутр в диковинку. И Кольта наелась, будто впервые в жизни. Воспоминание замедлило её шаги. Сегодня она была не одна в норе, придётся быть осторожной. Хотя… главное, чтобы заказчик пострадал не настолько сильно, что не сможет заплатить.

Шагов через восемь пахнуло прохладой, и стены и потолок разъехались куда-то в стороны. Кольта кожей ощутила простор и расправила плечи. Уже скоро. Ещё один поворот, и там…

В гроте было светло.

Кругом клубились смятые змеиные шкуры; танцующие розовые отблески обрисовывали чешуйки, преломлялись на краях и рассеивались в темноте. Такой свет в глубине змеиной норы мог означать только одно.

У Кольты застучало сердце.

Змеи здесь не было, и чёрные материны кольца не прятали рдеющую кладку в широком гнезде. Золотисто-розовые змейки извивались в хрустальной скорлупе, вот-вот готовясь появиться на свет. Судя по сиянию гнезда, ещё дня два, не больше — и змейки расколют скорлупки, выпадут в грязь и сажу, и не пройдёт и часа, как от нежной розовой и золотой чешуи не останется и следа. Они вырастут в сажевых змей, чёрных, как уголь из этой шахты.

Кольта повернулась к своему спутнику:

— Мы отсюда уходим.

— Здесь гнездо, — медленно произнёс он. — Змея вернётся, нет смысла покидать пещеру.

— Ты не понял, мы уходим из норы, — прервала его Кольта. — Совсем. Денег, конечно, жалко, но я за такое не возьмусь. Возвращаемся.

— Трусливая Кольта.

Её даже не хотелось злиться — надо было срочно уйти от кладки и увести этого человека прежде, чем вернётся мать-змея.

— Послушная Кольта поднимется в гнездо и найдёт что-нибудь ценное, — скомандовал ей заказчик. — А когда змея вернётся, убьёт её.

Кольта скрипнула зубами. Ему что, настолько срочно нужна жемчужина? Это же просто редкая драгоценность, от неё никакого толка. Никакого толка, если ты человек. Она вдохнула и выдохнула:

— Я отведу тебя в другую нору.

Заказчик её не слушал. Он поднялся на гнездо и смотрел теперь сверху вниз на детёнышей в прозрачной скорлупе.

В соседнем рукаве что-то зашуршало. Кольта стрельнула туда глазами и медленно двинулась к гнезду, предприняв ещё одну попытку:

— Слезай оттуда, сюда ползёт их мать.

Шорох повторился ближе. Где-то рядом чешуи размером с Кольтину ладонь тёрлись о стены туннеля, и змея вот-вот должна была появиться в гроте.

Кольта дёрнула заказчика за балахон, и он свалился наземь.

— Пошли!

Балахон у него разметался, и мягкий рассветный цвет окрасил белёсую чешую на груди и брюхе и три жемчужины на шнурке. Кольта распахнула глаза. А заказчик — наоборот, прищурил. И прошипел:

— Глупая Кольта-с.

Змей! Её заказчик — змей! Кольта нервно хихикнула. Шорох чешуи хозяйки гнезда раздался совсем близко, и Кольта облизнула губы. Слева чужая кладка, а перед ней змей — белый змей с тремя жемчужинами! Совсем скоро здесь будет растревоженная мать сорока локтей в длину.

А Кольта устала и голодна.

Не сводя с неё глаз, заказчик поднялся на ноги и сбросил балахон. Блеснули три жёлтых жемчужины. Кольта отступила на шаг, потом ещё, ещё, ещё, пока не упёрлась лопатками в стену. В розово-золотистом свете кладки белая чешуя блестела, как перламутр.

— С-станешь приманкой для с-змеи, — прошипел заказчик. — А пока-с она будет есть тебя, я добуду жемчуг.

Она чуть не спросила, как он собирается это сделать. В хозяйке норы локтей сорок, а в нём, если судить по жемчужинам — не больше тридцати. Ну тридцать два, если с тремя жемчужинами он еле сходит за человека. Вот зачем ему четвёртая. У Кольты в голове вдруг прояснилось.

В нём — всего лишь тридцать локтей.

В тёмном провале за гнездом показалась плоскомордая голова. Миг — и янтарные глаза матери увидели чужаков.

Миг — и чёрные её кольца взметнули вверх лоскуты сброшенных шкур. Кольта схватила себя за локти.

Миг — и три жемчужины упали на пол, и развернулись белые кольца. В темени заказчика сверкнуло золото.

Кольта потянула за рукава.

Миг — и клацнули друг о друга зубы, белая чешуя замаралась, и хвост матери взбил сажу в двух локтях от гнезда.

Грот был достаточно большим.

Кольта уронила в пыль шесть чёрных жемчужин.

Мать-змея распустила кольца, и грот снова озарился мягким свечением кладки. Две ночи. Ещё две ночи — и дети расколют скорлупки, вымажут чешую и до поры до времени спрячутся в темноте. Сегодня они все могли погибнуть.

Когда чёрная змея развернула кольца, она не думала — метнулась к детям и сжалась, прикрывая гнездо, спасая его от неминуемой смерти.

Шурхи.

Лязг зубов о чешую.

И тишина.

Она стиснула плотнее кольца и приподняла глаза: кое-где ещё виднелась белая чешуя в пятнах сажи. Голова поверженного белого скрылась в глотке большой чёрной змеи. Мать-змея смотрела и смотрела долгие часы, как чёрная змея пожирает белую, и как выплёвывает потом жемчужину, и как собирает что-то в пыли, обернувшись чумазой тщедушной двуногой.

Кольта заправила в рукав последнюю жемчужину и потрясла сброшенный белым балахон. Ни монетки. Будто с самого начала решил её сожрать.

— Знаешь, — сказала она хозяйке норы, — он почему-то решил, что змею может победить обычный человек.

Мать-змея сжалась вокруг драгоценной кладки. Кольта прошлась чуть дальше, подняла сплюнутую жемчужину и шнурок с ещё тремя. Четыре жёлтых — это пятьдесят-шестьдесят монет, да к тому же она наелась от пуза. Отличный сегодня день.

Она взглянула на гнездо и на молодую мать:

— Я тебя не трону. Я знаю, каково остаться без матери.

Она накинула на плечи пыльный балахон, сунула в карманы жемчуг и, насвистывая, отправилась на поверхность. Чёрная Кольта вернётся с сокровищем. А что на самом деле произошло в глубокой змеиной норе, никто никогда не узнает.