Темнее всего перед рассветом

Глава 1

Зима на хуторах — пора отдыха. Девки занимаются домашними делами — шьют, вяжут, готовят. Мужикам, конечно, тоже есть работа — в лес за дровами сходить, печь растопить, сарай подлатать аль новый построить. Но всё равно забот зимой куда меньше, чем весной, летом или осенью.

Не то, что раньше. Раньше в зимний лес ходили только по особой надобности, да и то — большими группами, да непременно с мечами и луками наготове. О том, чтобы одному в лес выйти, никто и помыслить не мог. Орда могла в любой момент наскочить — и поминай как звали. Да и в самих хуторах постоянно приходилось от неё отбиваться.

Но то когда было! Вот уже восемь лет, как прекратились нашествия Орды. Как раз с тех пор, как Аратарн, сын Эльстана, уходил в поход свой неведомо куда. Сам-то он про то отмалчивается, да мужики сразу смекнули, что он ходил к хозяевам Орды и одолел их всех.

Поэтому когда старика Каргара немощь свалила, никто даже не задался вопросом, кто будет новым хозяином хутора. Сыновей у Каргара не осталось, и наследник был только один — Аратарн, сын его дочери Сааты. Так и стал хутор Каргара хутором Аратарна.

И все уважали нового главу да слушались — даром, что ему было тогда всего двадцать четыре. Не по годам он был умён да отважен, и не нашлось в его хуторе желающих сказать слово поперёк или отведать кулака хозяйского.

А через год после своего возвращения справил Аратарн свадьбу с Лидаэлью-травницей. Поговаривают, что она дочка какого-то чародея могучего, да только не видел никто того чародея ни разу — может, и брешут. А расспрашивать её саму — так Аратарн быстро отбил у всех охоту.

Сами твари-то ордынские, конечно, никуда не делись. Шляются по лесам до сих пор. Только совсем не опасны они стали после того, как злой воли своих хозяев лишились. Мужики быстро наловчились охотиться на них, и теперь уже никого не удивишь жареной тушей рогача или засоленным салом брюхоеда. А жена Харлага так вообще шубу пошила из шкуры хоботяры.

Стали торговать мясом этих тварей, шкурами да панцирями с югом, где Всевеликое Вольное Войско раскинулось, что Аргнист Славный возглавляет. Сам Аргнист хотел когда-то вернуться на родной хутор, да только не отпустили его вольные во второй раз — втолковали, что замены ему нет и что без его мудрого правления королевские войска снова их наголову разгромят. Так он и осел там, а хутор его перешёл старшему сыну — Алорту.

Хорошо стало жить на севере континента! Радуется хуторянин, что может свою силушку применить в мирных целях — лес валить, на охоту ходить, дома возводить, ковать да сеять. Радуются и в самом Вольном Войске — воевать-то уже не с кем: в дальние походы они отродясь не ходили, а Орда-то считай что и сгинула. Зато галенский король исправно поставляет оружие, одежду, провиант да всё прочее потребное, и ещё звонкой монетой одаривает.

Долго ли ещё простоит этот мирный уклад, и не начнут ли грозовые тучи снова сгущаться над Северным Хьёрвардом? Кто знает...

***

Аратарн и Лидаэль шагали по весеннему лесу. Юноша был, как всегда, мрачен и сосредоточен, но девушку это нисколько не смущало: она знала, что это его естественное состояние. Даже любуясь своей ненаглядной, он оставался скуп на эмоции или тем более комплименты. А уж рассмешить Аратарна или хотя бы вызвать улыбку на его суровом лице было делом поистине невозможным — он всегда был внешне собран и серьёзен.

Зато сама Лидаэль радовалась, казалось, всему вокруг: каждой травинке, что робко пробивались из-под остатков снега, каждому ручью, что весело журчали на их пути, каждой пичужке, что звонкими трелями отмечали приход тепла. Девушка то и дело перебегала между берёзками, смеясь, и её муж молча наблюдал за этим. Кулаки сжаты не были — значит, он тоже радовался.

Они отошли от хутора уже далеко. Лидаэль успела набрать лукошко ранних ягод, и можно было возвращаться домой. Однако в последний момент их внимание привлёк слабый стон.

Не сговариваясь, они пошли на звук. Вскоре хуторяне увидели и его источник. Прижатая поваленной сосной, посреди поляны темнела огромная туша хоботяры.

Хоботяра! В былые годы — гроза хуторов, каждую зиму уносившая жизни десятков людей. Сильнейшая и свирепейшая тварь Орды; при должном везении в одиночку могла завалить даже Защитника. Зверюга, против которой не рискнул бы выйти без подмоги ни один богатырь-хуторянин, не исключая и самого Аратарна. Чудовище, которым пугали маленьких детей перед сном.

Сейчас же зверь выглядел совсем беспомощным и лишь тихо стонал, то и дело тяжело вздыхая. Аратарн взвёл арбалет.

— Вот хорошо-то, давненько мы такого мясца не едали!

Однако Лидаэль предостерегающе подняла руку.

— Постой... Разве ты не чувствуешь... Ему же... Больно...

Аратарн нахмурился сильнее обычного.

— Ну так сейчас я облегчу его страдания! Делов-то...

— Нет, подожди, подожди... Нельзя же так... Он же... не сделал ничего плохого... Ему нужна помощь...

— Не сделал плохого, говоришь? Да эта тварь, может быть, сотню хуторян сожрала за свой век! А мы её спасать будем?!

Лидаэль строго посмотрела на мужа.

— Даже если и так — он же это по чужой воле делал, не со зла! Добивать раненого — разве это достойно такого воина, как ты, Ари?

Аратарн ничего не успел возразить — девушка в мгновение ока подбежала к несчастному зверю. Она прикоснулась к его грубой шерсти и закрыла глаза.

— Тс-с-с, мой маленький, всё хорошо... Где болит?.. Вижу... Аратарн! Ну помоги же!

Хуторянин нехотя подошёл к жене и взял её за руку.

Уже много прошло времени с тех пор, как они побывали в Джибулистане и Новые Маги перестали управлять Ордой. Судя по всему, загадочный Чёрный как раз в тот момент лишил своей подпитки и самих Аратарна с Лидаэлью: их миссия была выполнена. И теперь им уже не удавалось сотворить хотя бы маленький огненный вихрь — а они пробовали неоднократно. Лидаэль, хоть и сохранила способности к волшбе, по силе стала подобна простой травнице, что в каждом хуторе есть. Однако до сих пор ворожба давалась ей лучше, когда муж держал её за руку, как сейчас.

Хоботяра через некоторое время перестал стонать. Раны на его теле медленно стали затягиваться. Со лба Лидаэли скатилась капелька пота. Аратарн проворчал:

— Ну, вот и что нам теперь с ним делать? Не убивать же, раз сами вылечили?

— А давай его просто отпустим.

Аратарн покачал головой, но вскоре напрягся и откатил в сторону ствол дерева, прижимавший чудовище — ведь и в самом деле, не убивать же теперь!

— Ну, давай, беги уже. Благодари жену мою, что добрая такая. Но в следующий раз лучше не попадайся мне на пути!

Однако хоботяра не собирался уходить. Он стоял неподвижно, глядя на хуторян. Аратарн махнул рукой:

— Ну и Тьма с тобой, оставайся тут! Пойдём, Лили.

Лидаэль подобрала отложенное в сторону лукошко, и они отправились обратно.

Вскоре Лидаэль невзначай обернулась и залилась звонким смехом.

— Смотри, Ари! Он за нами идёт.

И точно: зверь следовал за людьми, отставая всего на несколько шагов. Когда они остановились, он тоже замер. Аратарн хмуро посмотрел на него, а потом подошёл вплотную.

— И чего ты за нами идёшь? Беги в свою берлогу! Или мне придётся тебя...

Вместо ответа хоботяра издал звук, похожий на мурчание довольного кота, и потёрся своей огромной мордой о кольчугу Аратарна, так что тот едва устоял на ногах.

Лидаэль расхохоталась.

***

Аргнист прослушал очередные отчёты с границ. Уже не первый год они не отличались разнообразием — всё спокойно, всё тихо. Возле Бракара завалили двух заблудившихся костоглотов, в деревне Хемме повязали пьяного тролля, пытавшегося развалить сарай, да отстегали розгами. Десяток беглых южан завернули обратно в Гален. Но в целом всё было тихо и мирно, вот уже восемь лет подряд. И Аргнисту это совсем не нравилось.

Без внешнего врага, которым была Орда при создании Вольного Войска, мужикам становилось скучно. Им совсем нечем было себя занять. Ну что за войско такое, которое ни с кем не воюет? Не с Галеном же воевать — он провиантом снабжает, да и оружием тоже. Не с Эльфраном же — эти за неприступными горами упрятались, к ним ни за что не подобраться. Не с Ар-ан-Ашпарангом же — гномы давние друзья, делить с ними нечего. Не с лесными хуторами же! Вот и набирают постепенно жирок местные вояки. А превращать свою новую отчизну в очередной Орден Звезды Аргнисту совсем не хотелось.

«Думай, Аргнист, думай! Надо тебе срочно найти цель для бравых ребят, пока свой запал совсем не растеряли!»

От подобных мыслей старика отвлекла неожиданная весть, принесённая гонцом. На следующий день стоило ждать делегацию от очередного короля Галена. Аргнист густым басом прикрикнул мальчишкам, чтобы как следует подготовились ко встрече.

И к встрече действительно подготовились на славу. К приезду дорогих гостей опустошили погреба, достав оттуда бочки с дорогими винами. Зажарили двух кабанов и даже брюхоеда — такой-то диковинки южане точно никогда не пробовали. Где-то достали красной ткани, и выстелили ею полы в замке Аргниста — по обычному-то времени он чурался подобной роскоши. В закромах замка даже серебряные ложки с ножами нашлись. В общем, подготовились так, словно это сам король со всеми фрейлинами да пажами приехал.

К полудню прибыла делегация из пятерых человек, если не считать охраны. Четверо из них были низкорослы и тучны. Впрочем, что взять с достигших высокого чина южан, проводящих время преимущественно в развлечениях и только смутно догадывающихся, с какой стороны надо браться за меч? Пятый резко отличался от них: высокий и худощавый, он внимательно стрелял повсюду цепкими глазками и постоянно дёргал носом, точно что-то вынюхивая.

Гостей провели в центральную залу, где в бытность Ордена Звезды пировали рыцари. Столы с яствами и винами были уже накрыты. Аргнист лично вышел встречать посланников в окружении ближней дружины. Когда все расселись, худощавый назвался распорядителем Карандом и представил остальных. Он достал свиток, запечатанный сургучными печатями, и скрипучий голос эхом разнёсся по зале:

— Аргнист, сардар Всевеликого, гхм, Вольного Войска. Именем короля Арбальда...

Сардар жестом остановил его.

— Постой-постой, уважаемый Каранд. Вижу, что ты спешишь передать важные вести, от самого короля. Но разве ты и твои товарищи не утомились с дороги? Отведайте же сначала наших угощений да отпейте вина вместе со мной. А уж потом поговорим о делах.

Каранд переглянулся со своими. Толстякам очень понравилась идея сначала поесть и попить, а потом всё остальное. Распорядитель сузил глаза и процедил:

— Конечно, Аргнист. Я не сомневался в твоём гостеприимстве. О твоих добродетелях известно далеко за пределами Вольного, гхм, Войска.

«Опасный тип», — отметил про себя Аргнист и напрягся. Похвалы Каранда звучали как оскорбления и ничего хорошего не предвещали.

Наконец, когда все насытились, Каранд снова достал свиток и продолжил скрипеть:

— Так слушай же, гхм, Аргнист. Именем короля Арбальда хочу узнать, насколько успешно проходит оборона наших северных рубежей.

Распорядитель замолчал, вызывающе глядя на Аргниста. Тот чувствовал подвох, но не мог отказать — по договору между Вольным Войском и Галенским королевством последнее имело право требовать таких отчётов.

— Оборона проходит успешно, досточтимый Каранд. Я распоряжусь составить подробный письменный рапорт и пошлю его с ближайшим караваном.

Распорядитель усмехнулся.

— Можешь не утруждать себя, гхм, сотник, — он сделал ударение на последнем слове, хотя в Вольном Войске Аргнист был верховным командиром, и в его непосредственном подчинении было несколько тысячников. — По нашим сведениям, уже много лет как натиск Орды полностью прекратился. С гномами или, гхм, эльфами мы не воюем, с лесными хуторами — тем более. Так ли это?

Аргнист начал понимать, к чему клонит скрипящий, но опуститься до лжи не мог.

— Всё так. Сейчас мы обороняемся по большей части от Нелюди...

Проигнорировав его, распорядитель продолжил:

— Таким образом, гхм, угроза с севера практически исчезла, а это значит... — он сделал паузу, — что Галенское королевство больше не нуждается в услугах охраны северных рубежей.

Повисла зловещая тишина. Аргнист и его дружина обратились в слух. Даже толстяки перестали чавкать. Каранд потряс своим свитком и сказал:

— Я имею, гхм, честь сообщить, что договор между Галенским королевством и Всевеликим, гхм, Вольным Войском утратил свою силу. С сегодняшнего дня территория Всевеликого, гхм, Вольного Войска объявляется территорией Галенского королевства, а само, гхм, Вольное Войско упраздняется. Все пригодные к службе мужчины могут поступить на службу в королевские войска и принять присягу...

Аргнист сузил глаза и перебил говорящего:

— Подожди, уважаемый Каранд. Ты, видимо, шутишь. Галенское королевство — наш хороший сосед, но входить в него мы не собираемся. У вас своя страна, у нас — своя. Что же до присяги, то я её принял уже давно, и исправно оберегаю, как ты сам выразился, северные рубежи...

На этот раз перебил Каранд. Всё тем же скрипучим голосом он парировал:

— Присягу ты презрел, гхм, ещё четверть века назад, когда пошёл против Ордена Звезды, нашего союзника. Но король Арбальд в своей великой добродетели готов забыть о твоём проступке. Приняв присягу снова, ты сможешь даже остаться, гхм, сотником в его армии, кем ты и был до своего самовольства. Аргнист, ты славный военачальник. Память о том, как ты натянул Орден Звезды на рукоять меча, до сих пор свежа. Король мудр и не хочет терять такого, гхм, ценного командира. И король считает, что твоё место в столице. Твоё и, гхм, тех твоих воинов, что ещё не разучились держать меч и лук. Король обеспечит вам достойное жалование. И я, гхм, уверен, что ты легко дослужишься до тысячника и даже маршала в королевской Гвардии. Но ваше, гхм, Вольное Войско здесь никому уже не нужно.

Каранд впервые поднял бокал вина и пригубил. Толстяки зачавкали мясом брюхоеда. А Аргнист промолчал пару минут, после чего спокойно произнёс:

— Что ж, гости дорогие, мой ответ — нет. Жалованием и чинами нас не купишь. Для нас воля дороже. А захотите припугнуть нас — приходите, мы пуганые уже. И не таких видали...

Распорядитель назидательно поднял палец:

— Не хорохорься, гхм, сотник. Ты не вечен. А без тебя тут всё развалится. Память о твоих, гхм, подвигах свежа, но свежа и память о том, как наша Гвардия уже громила твоё, гхм, Вольное Войско без твоего руководства. За эти годы твои дружинники обзавелись новыми семьями, осели, жирку поднабрали. Ты считаешь, что ты такой же несокрушимый, как и раньше? Напрасно, гхм. Да и то — если б не Орда, которая заставила рыцарей Ордена, гхм, отступить, не факт, что ты так легко бы с ними разделался.

Аргнист рассмеялся.

— Отступить... Почтенный Каранд снова шутит. Они не отступили, а трусливо попрятались в своих цитаделях, оставив на растерзание простых селян.

Каранд улыбнулся в ответ. Так могла бы улыбаться ядовитая змея перед броском.

— Есть разные точки зрения на этот счёт. Но я спешу тебя обрадовать, гхм. Видишь ли, король Арбальд не только мудр, но и бесконечно добр и справедлив. Он не хочет лишней крови.

Говоря о лишней крови, Каранд облизнулся, точно только упомянутой кровью и питался.

— Никто с вами воевать не собирается. Если, конечно, ты не вздумаешь сам идти на Гален. Но ты, гхм, опытный вояка, и сам должен понимать, что на нашей территории Гвардия сотрёт вас в пыль.

Каранд потёр пальцами, показывая, как Гвардия будет осуществлять указанное действие.

— В общем, гхм, король даёт тебе месяц на размышление. Через месяц спроси у своих, гхм, тысячников, хотят ли они и дальше упираться. На этом мы удаляемся.

Каранд встал и направился к выходу. Его упитанные спутники засеменили следом, с грустью оглядываясь на недоеденное.

Аргнист дал знак одному из сотников, и тот пошёл провожать гостей.

***

Мальчишка Колт, дежуривший на сторожевой башне хутора, заметил их издалека. Он радостно закричал вниз:

— Эге-гей! Хозяин Аратарн возвращается!

Вдруг из леса вслед за Аратарном показалась туша лютейшего врага хуторов — хоботяры. Колт выпучил глаза, и радости в его голосе поубавилось. Он заорал:

— Караул! За ним хоботяра гонится!

На хуторе мгновенно поднялся переполох. Давненько местные не встречали ордынских тварей у ворот, но реакция была незамедлительной: мужики побросали свои дела, приготовив оружие к бою. Ворота поспешно закрылись.

Однако непохоже было, что хоботяра «гонится», а Аратарн убегает от него. Напротив, оба двигались неторопливо, и воин даже то и дело оглядывался на зверюгу, словно проверяя, не отстал ли тот. Ещё пуще обеспокоились хуторяне. Видано ли — столько лет от Орды отбивались, а теперь хозяин сам Орду в дом ведёт! И когда Аратарн с Лидаэлью подошли к родному хутору, их встретили десятки напуганных глаз и взведённые арбалеты.

— Отворяй ворота, хозяин вернулся! Совсем ослепли, что ли? — рыкнул на хуторян Аратарн.

— Да видим, как не видеть. Только мы и другое видим: что ты тварь ордынскую привёл за собой. Никак зажарить хочешь? Так что ж в лесу не зарубил? Послал бы потом парней за тушей — притащили бы.

— Поговори мне ещё тут! Никого мы рубить сейчас не будем! Отложили арбалеты!

Со стен раздался голос Кииты, старшей сестры Аратарна:

— Братец, да в своём ты ль уме? Аль волчьих ягод объелся? Ты зачем эту страхолюдину сюда приволок? Подшутить над нами решил? Ну так посмеялись и хватит.

И тут заговорила Лидаэль:

— Послушайте, братцы! Восемь лет уже не нападает Орда на наши хутора! Разве вы не заметили ещё, что эти звери стали совсем не опасны? Если позлить, конечно, то и котёнок будет царапаться и кусаться. Но если с добром к нему прийти, то и он добром ответит. А мы их только убиваем и убиваем. А зачем? Давайте попробуем их... приручить! Пусть они служат в хозяйстве, как кони или овцы. От такого крепыша будет много пользы, я уверена!

Она почесала хоботяру за макушкой, и тот довольно ухнул. Охнули в ответ и хуторяне.

— Не слышали, что ли, — снова пробасил Аратарн, — открывайте! Это новый жилец хутора. А кому не нравится — так пусть мне в лицо скажет, я с ним потолкую.

Хуторяне покумекали-покумекали, и решили, что гнева Аратарна стоит опасаться ничуть не меньше, чем хоботяру, а сам-то зверь вроде смирный, ярости не выказывает. Так и появился в хуторе новый постоялец.

Не сразу, конечно, к нему привыкли. Девки ещё месяц в обморок падали, лишь завидев его. А он подползал после этого на своих шести ногах, и давай хоботом тыкать: вставай, мол, чего валяешься. Однако против Аратарна особо-то не поспоришь: никто так и не осмелился в открытую возразить богатырю.

Хуторские Защитники тоже поначалу обнюхивали пришельца да тихо рычали, но вскоре и они свыклись с новым членом общины. А потом весть разнеслась по хуторам, и к Аратарну стали приходить гости со всех концов смотреть на диковинку — ручного хоботяру. Задумчиво чесали затылки, опасливо поглядывая издалека, да уходили ни с чем. И только Нивар — сын Нивена, хутор которого остался без Защитников ещё четверть века назад, задержался. Ему было дюже интересно, как они так приручили его, да как с новым зверем живётся, да какая польза от него.

— Приручили очень просто, — отвечала Лидаэль. — Надо просто с добром к нему подойти. Чтобы он видел, что ты друг и не боишься его.

Нивара передёрнуло от этих слов. Скажут тоже: подойти без оружия к хоботяре и не бояться при этом.

— А польза от него огромная! — вторил Аратарн. — Он, знаешь ли, разрешает на себя хомут надевать, вон видишь, какой огромный мои кузнецы выковали? И теперь поле вспахать, аль брёвна из леса приволочь — цены ему нет! То, что раньше за две седмицы делали, теперь за день успеваем.

Покачал Нивар головой и тоже ушёл восвояси. А через месяц от него пришла весть — он тоже обзавёлся ручным хоботярой, да ещё и брюхоеда завёл. И с этих пор началось одомашнивание Орды. Уже к осени каждый уважающий себя хутор имел стойло для пары-тройки хоботяр, сарай для пятка броненосцев или хлев для десятка стеноломов. Стеноломы, как выяснилось, не только ломать стены умеют, но и строить их — лепить намёт из глины у них очень ловко получалось. Броненосцев можно было доить, как коров. А брюхоедов откармливали в основном ради мяса и сала.

Тем временем с юга, от Аргниста, перестали приходить вести. Уж не случилось ли чего дурного с Вольным Войском? Главы хуторов хуторов посовещались и решили отправить туда гонца.

***

Аргнист, сардар Всевеликого Вольного Войска, король без короны, правитель без мантии, сидел в своей каморке один. Приёмного зала, где на троне восседали прежние хозяева замка, он не признавал — слишком много места для того, чтобы там сидел один человек, говорил он. Поэтому бывший тронный зал Ордена Звезды использовали только для общих сборов, да приёмов гостей навроде Каранда. Прошёл уже месяц с визита последнего; срок, обозначенный им, подходил к концу, но новых вестей или посланцев с юга всё не было.

И весь этот месяц Аргнист размышлял об услышанном. Короля, конечно, можно было понять: раз видимого супостата нет и не предвидится, то и содержать такое войско на севере нет никакого резона. А король именно содержал их, с грустью признавал Аргнист. За годы борьбы с Ордой здесь привыкли к тому, что провиант, оружие, одежда приходят с юга — держать меч в Войске умели почти все, а вот плуг или кузнечный молот — весьма немногие. Такова была цена за несокрушимый щит против Орды, согласно договору двадцатилетней давности.

И вот договор расторгнут. Теперь следовало ждать нашествия южан. Король не преминёт захватить «северные территории», чтобы в казну поступили новые налоги и подати, а аристократии достались земли — леса, поля, пастбища, рудники. Но на этом ненасытный правитель Галена не остановится. Его войска пойдут дальше на север, чтобы и хутора прибрать. Если, конечно, Вольное Войско их не остановит.

Но Аргнист был уверен, что его воякам найдётся, чем встретить южан.

Слова же Каранда о том, что никакой войны не будет, только ещё сильнее укрепляли сардара в мысли, что надо вооружаться до зубов и быть готовым ко всему.

От размышлений его отвлёк Мром, за двадцать пять лет выслужившийся в тысячника. От хнычущего новобранца, который присоединился к Аргнисту в форте Гэсар, не осталось и следа. Теперь это был настоящий богатырь на полголовы выше самого сардара, не уступающий гному в плечах; с окладистой бородой, со шрамом от клешни хоботяры, рассекающим лицо от виска до челюсти — в общем, красавец, да и только.

Он пробасил:

— Господин главнокомандующий, — Аргнист поморщился. За все эти годы Мром так и не отвык от этого «господина». — Тысячники с окраин прибыли. Готовы держать совет. Тебя ждут в приёмном зале.

Выйдя в зал, Аргнист одобрительно обвёл глазами собравшихся. Мром, Килиан, Фрабар, Хлодвиг, Марк... Все — проверенные годами парни, крепкие, как корунд, на любого можно положиться, с любым можно смело идти в бой, любому без опаски можно доверить защиту спины.

— Братья! — громыхнул сардар после приветствий и крепких объятий. — Как вам всем известно, Галенское королевство вероломно решило прервать нашу многолетнюю дружбу. Зная монархов Галена, могу сказать одно — это означает новую войну. Но разве мы позволим южным толстобрюхам покуситься на наши вольные владения? Разве не способны мы постоять за себя, как в старые времена?

Ответом ему были поднятые мечи и радостный рёв:

— Не сдадимся! Конечно, способны! Пусть только сунутся сюда!..

Сардар ни на миг не сомневался в своих боевых товарищах. И зачем только Каранд предлагал спросить у них, будут ли они стоять на своём? Конечно, будут; никто не дрогнет, никто не предаст свою родину.

Аргнист подал знак стоявшему неподалёку мальчишке, и тот расстелил на массивном дубовом столе карту владений Вольного Войска. Предстояло обсудить план обороны – где и какие отряды расположить, как обеспечить тылы, какие форты укрепить и прочее, прочее, прочее…

Однако шли дни и недели, а захватчиков с юга всё не было и не было. Вместо этого стали приходить другие тревожные вести с полуденных границ. С тех самых пор, как прошёл месяц, который Каранд дал Аргнисту на раздумье, Гален перестал посылать караваны с продуктами, одеждой, обувью и всем прочим жизненно необходимым. Конечно, это могло быть и случайностью — мало ли, напали разбойники по дороге — всякое бывало за эти четверть века. Но Аргнист всё сильнее хмурил брови.

Через месяц он собрал тысячников снова. Мром, Килиан, Фрабар, Хлодвиг, Марк, Хавр, Набат и прочие — пришли снова все, однако от прежнего задора не осталось и следа. Каждый из них хмуро молчал и почему-то старался опустить глаза, когда встречался взглядом с Аргнистом. Но он не мог позволить себе дать слабину.

— Братья! Ведомо мне, почему вы так невеселы. Ждали мы нашествия с юга, да всё нет его. Засиделись уже наши воины, охочие до драки — а подлый южанин решил нас вместо этого голодом сморить. Но разве не устоим мы против такой напасти? Разве не в единстве и крепком духе наша главная сила? Оружие мы сможем покупать у гномов, еду — у хуторян, для работ наймём Нелюдь. Так или иначе, но справимся! Верно я говорю?

Но вместо радостного гвалта, как на прошлом совете, раздалось лишь несколько невнятных:

— Ну да... Как бы верно...

И вдруг пророкотал баритон Хавра:

— Верно, да не совсем, господин главнокомандующий.

В зале воцарилось молчание. Аргнист в упор посмотрел на тысячника, который на этот раз не отвёл глаз. Хавр, тот самый Хавр Отчаянный, который на спор выходил против брюхоеда с голыми руками — один такой спор, кстати, стоил ему правой кисти, которую теперь заменял зловещий пиратский крюк. Что не мешало ему крушить Орду одной левой.

— Сардар, люди голодают. Еды не хватает. Намедни был один караван на востоке, но он шёл к гномам, и купцы отвечали, что им строго-настрого запрещено торговать с Вольным Войском. Даже на тройную цену не позарились. Мы пригрозили — они ответили, что выручать их Гален не будет, войска вслед не пошлёт, зато мы сами с гномами поссоримся — ведь это для них товары.

Хавр закончил, и вступил Марк, самый молодой из тысячников, но готовый помериться с любым из ветеранов числом боевых шрамов:

— Сардар, мы не привыкли заниматься земледелием и ремеслом. Мы — воины. Да, у нас есть поля и пастбища, да только они почти все неухоженные — крестьян-то в Вольном Войске всего ничего. И забирать то немногое, что у них есть — обретать их самих на голодную смерть. Мы могли бы нанять гоблинов, будь весна — засеяли бы поля. Но уже осень, поздно об этом думать.

Продолжил коренастый Хлодвиг, тот самый, что не раз личным примером показывал десятникам и сотникам, как надо отбиваться от Нелюди, за что и получил прозвище Бесстрашный:

— С хуторянами торговля и так на пике, но при всём желании не прокормят они нас, слишком их мало. Мы могли бы охотиться — но нового оружия с юга тоже нет; стрелы на исходе, а гномы за свои такую цену загибают, что наша казна за неделю дно покажет. Своих кузнецов мало, да они и так трудятся до седьмого пота. Но тут новая беда: заканчиваются запасы руды. А за ней снова только к гномам.

Поддержал его Фрабар Храбрый, тот самый, кому Аргнист доверил руководство Войском, когда решил вернуться на родной хутор. Все помнили, как печально закончилось то руководство, в том числе и сам Фрабар, поэтому он на деле вот уже два десятилетия доказывал, что всё-таки не зря ест свой хлеб в Войске.

— Воины изморены голодом, годного оружия и доспехов не хватает. Мы не можем пойти войной на Галенское королевство. Попытаемся захватить столицу — поляжем все, как один. А просто пограбить... Но мы же не разбойники какие-то, сардар! Не пойдём мы на такое. Одно дело — честная война, и совсем другое — грабёж и разбой.

С каждым выступающим на лице Аргниста проявлялось всё больше недоумения. Он смотрел то на одного, то на другого, ища поддержки. Но нет — они все были заодно. Наконец высказался Килиан Лихой, которого Аргнист ещё на заре Войска лично спас от обезумевшего тролля и который с тех пор был бесконечно благодарен командиру и первым шёл в самые сумасшедшие атаки:

— Отец-командир, ты великий воевода. Без тебя нас бы тут сейчас не стояло, меня так уж точно. На поле брани или в стратегии с тактикой нет тебе равных. Но, ты уж прости мои слова, с новой бедой ты справиться не можешь. Есть только один выход... Принять предложение Каранда.

Аргнист сжал пальцы на эфесе и процедил:

— В военное время за такие слова я лично зарубил бы тебя на месте...

Однако Килиан не стушевался:

— Ну так руби, сардар, руби! Моя жизнь принадлежит тебе, сам знаешь! Если от этого нашему народу станет легче — руби! Но выслушай сначала моего сотника Вальдия.

Ряды тысячников разошлись, и вышел напуганный Вальдий. Аргнист вспомнил — это был тот самый сотник, который провожал Каранда в обратный путь. Сотник промямлил:

— Сардар… Ты уж прости нас, что не сказали тебе сразу… Не сочли нужным… Ну, болтал он и болтал себе… Мало ли что болтают…

— Да кто болтал-то? — рявкнул Аргнист.

Сотник сглотнул и затараторил:

— Каранд, Каранд же! Говорил он, что, мол, не враги мы Галену и что никогда он не пойдёт на нас войной. Говорил, что готовится большой поход на юг, за море, что вот там — враги. Что надо быть единым народом, что нам делить нечего… Ну и ещё что-то совсем непонятное: мол, кто не работает, тот не ест…

Снова заговорил Килиан:

— И об этом всё войско уже знает! Слухи быстро разошлись. Спроси у любого воина — он тебе в лицо, конечно, не скажет, но про себя все давно поняли, что Гален с нами воевать не собирается, а сардар только зря воду мутит. Сардар, мы все тебя здесь ценим и уважаем! Но пойми: время войны вышло. Не пойдут воины на Гален. Надо идти к Каранду с миром.

Аргнист промолчал немного и процедил сквозь зубы:

— Вот как вы, значит, заговорили… Под каблук жирного лорда захотелось… Так знайте же: не бывать этому никогда! Кто не согласен — пусть уходит! А я буду стоять за вольную родину до конца!

Никто из тысячников не шелохнулся. Килиан опустил голову и продолжил:

— Мы не уйдём. Мы любим родину не меньше твоего, и поэтому принимаем предложение Каранда.

Аргнист снова было схватился за эфес, однако у его шеи уже блестела сталь другого клинка. Он медленно повернул голову, чтобы увидеть, чей это меч.

— И ты, Мром...

— Прости, сардар... Нам очень жаль. Но так будет лучше для всех.

Из-за спин тысячников раздался неприятно знакомый скрипучий голос:

— Я же говорил: не хорохорься. Ты, гхм, толковый воин, и воевать с тобой было бы весьма накладно. Но твоя беда в том, что ты, гхм, не мыслишь своей жизни без войны. А народ не хочет войны. Народ хочет, чтобы семьи были, гхм, в тепле и сыты. А ты так и не понял этого… В темницу его.

***

В избе старика Харлага собрался совет.

Пришли главы практически всех хуторов Лесного Предела — Нивар, Аратарн и ещё четыре десятка видавших виды вояк. Тороватый хозяин опустошил погреба, чтобы порадовать гостей славным угощением: сыры, соленья, мясо, свежий хлеб и, конечно, огромный бочонок пива. Кому же хочется ударить в грязь лицом, когда собирается вся хуторская знать?

Дождавшись, когда гости насытятся, Харлаг поднял руку, призывая ко вниманию.

— Братья! Нечасто мы собираем совет всех хуторов — на моей памяти такое всего раз было, полвека назад. Рыцари тогда совсем разбуянились, и мы держали совет, как сообща от них обороняться. Рыцарей тех давно и след простыл, а наши хутора стоят себе. Но грядёт новая беда, и потому собрались мы здесь снова.

Харлаг окинул взглядом собравшихся — присмирели, все внимательно слушают. Мало кто лично застал прошлый общехуторский сбор, но всё равно понимают: раз уж собрались, значит, что-то из ряда вон случилось. Хозяин продолжил:

— Гонец, которого мы месяц как посылали на юг, вернулся с недобрыми вестями. Говорит, нет больше Вольного Войска, а вместо него теперь провинция галенская. Говорит, Аргниста Славного посадили в темницу его же тысячники, которые предали его.

По хате пронёсся неодобрительный гул. Многие из пришедших знавали Аргниста лично, а кое-кто, в том числе и сам Харлаг, даже воевал с ним против Орды плечом к плечу.

— Дела эти, конечно, важные, но и они не стоили бы того, чтобы нам всем бросать дела насущные и приезжать сюда. Но вот покумекал наш гонец с местными крестьянами да вояками и узнал, что собираются королевские чиновники идти дальше на север, чтобы наши родные хутора к ногтю прибрать. И собрались мы здесь как раз для того, чтобы потолковать, что же делать будем с этой напастью.

Среди общего гула раздался голос Дракса, сына Дромара:

— Да что тут делать! Брать копья с пиками и встречать незваных гостей как подобает. Сотни лет безо всяких королей жили, и ещё столько же проживём!

Подхватил Нивар:

— И то верно! Где были эти нобили, когда мы с Ордой воевали? А теперь, когда опасности нет, на всё готовенькое решили прийти?

Выступил и Аратарн:

— Всё верно говорите вы, братья. Нечего королевским рукам загребущим тут делать! Уж мы найдём, чем их тут встретить. И Орду били, и рыцарей били, и прихвостней короля как-нибудь побьём. Но вот что я скажу вам: Аргниста в беде оставлять тоже негоже.

Гости враз притихли. Заговорил Нивар:

— Погоди-погоди. Одно дело — наши земли от чужаков защищать, и совсем другое — соваться в дела Вольного Войска. По мне, так нечего нам туда свой нос совать. Не удержался Аргнист на месте главы — ну так и поделом, значит. Нам-то какое до того дело?

Аратарн сжал кулаки.

— Да как можешь ты так говорить, Нивар? Разве не помнишь ты, как Аргнист вместе с Харлагом и другими соседями защищал хутор отца твоего от Орды? Аль совсем малой был тогда?

— Малой — не малой, а всё помню. Ещё бы не помнить, — Нивар прищурил глаза. — Когда наши Защитники полегли, Аргнист первым на нашем хуторе крест поставил. Первым стал уговаривать отца идти в приживалы да на самую чёрную работу. Всё помню. Так что катился бы этот Аргнист куда подальше. Свой дом мы защитим, а Аргниста выручать не будем.

В спор встрял сам хозяин:

— Будет тебе, Нивар! Испокон веков ведь так завелось — без Защитников же верная гибель, и остаётся только разбредаться поселенцам по окрестным хуторам. То, что твой отец выстоял — честь ему и хвала, конечно. Но напрасно ты на Аргниста зуб точишь: не было в его словах никакой хулы и злобы.

Нивар пробурчал в ответ что-то неразборчивое, и ещё пару часов хуторяне спорили о том, стоит ли помогать Аргнисту или нет. И большинство склонилось к тому, что всё-таки надо. Что он такой же хуторянин, как и все здесь, и не раз выручал от беды неминучей. А что Нивар обиду на Аргниста держит — так это его, Нивара, личное дело.

Стали думать, как же это провернуть. У себя на хуторах они бы оказали существенный отпор не то, что южным толстосумам, но и даже самому Вольному Войску, буде оно неожиданно решится напасть. Но вот в чистом поле хуторяне вряд ли могли явить себя как серьёзный противник. Конечно, когда воевали с рыцарями полвека назад, и на ихнюю территорию хаживали — но то когда было-то. С тех пор много воды утекло, два поколения сменилось, и навыков наступления у новобранцев было куда меньше, чем у стариков.

Однако неожиданно в разговор вклинился Нивар, который прежде отмалчивался в сторонке. Он напомнил, что у хуторян есть кое-что, от чего королевские рати сразу же побегут, как трусливые зайцы. Мало того, что у южан сразу пропадёт всякое желание идти порабощать хутора, так ещё и Аргниста это поможет спасти, раз уж так неймётся.

Настроение собравшихся сразу поднялось, и со свистом и хохотом они стали составлять план похода на юг. До поздней ночи совещались гости Харлага, а потом отправились по родным хуторам отсыпаться да готовить всё необходимое.

***

Худощавая фигура Каранда величественно возвышалась на троне в главном зале Мальдены — замка, бывшего столицей сначала Ордена Звезды, потом Всевеликого Вольного Войска, а теперь — Северной Провинции. Новый правитель восстановил многие орденские порядки — например, красная ткань теперь устилала полы не только по торжественным случаям, а постоянно. Серебряная посуда вернулась из сокровищницы на господский стол. Крестьяне снова стали кланяться перед вельможами и платить десятину. В общем, всё напоминало о возвращении рыцарских времён.

Каранд внимательно слушал доклады о положении дел в его новых владениях: сколько собрано десятины, скольких крестьян выпороли за несоблюдение нового Устава, сколько недовольных новыми порядками выявили доносчики. Не менее тщательно всё это конспектировал стоявший за конторкой писарь.

Недовольных практически не было. Конечно, вольная жизнь всяко лучше, чем под сапогом вельмож, но голодная всё-таки ещё хуже этого сапога. После свержения Аргниста по всей стране проехали торговые обозы, но вместе с товарами пришли в города и сёла рестрикты о том, что больше нет Вольного Войска, что теперь новый глава — Каранд, и что отныне надлежит следовать новому Уставу.

Большую часть воинов действительно отправили на юг, за море. Опасности со стороны хуторов Каранд не видел, но и идти на абордаж не спешил. Возможно, он собирался захватить их так же, как и бывшие владения Аргниста — торговой блокадой. Но с хуторами это сделать было сложнее: они всё-таки обладали куда большей самостоятельностью, чем Вольное Войско.

Личную охрану Каранд не доверил местным — привёл свою дружину прямиком из Галена. Оттуда же пришла целая армия надсмотрщиков и надзирателей, которые на поле боя ни разу не выходили, зато безоружных крестьян секли с удивительным мастерством.

Докладчики из разных частей Провинции сменяли друг друга, и их очередь подходила уже к концу. Внезапно дверь зала распахнулась, и запыхавшийся мальчишка прокричал с порога:

— Ваше... Ваше высоко... Превосходительство! Нас атакуют... С севера! Караул!!!

Не дождавшись разрешения, он убежал прочь — только его и видели.

Каранд поднял бровь и подманил стоящего рядом советника.

— Поди-ка узнай, гхм, что за новости. И почему мне не докладывают по форме? Куда моя, гхм, охрана смотрит, в конце концов?!

Советник вышел из зала. Однако время шло, а он всё не возвращался. Злобно поглядев на докладчиков, правитель встал и направился к выходу, ворча:

— Да что ж такое происходит-то... Гхм...

Предзимний двор замка встретил его безмолвием — слышно было только, как воет ветер. Каранд присвистнул в недоумении. Окликнул пару раз, и вскоре с крепостной стены высунулся молодой воин из местных.

— А ну, иди сюда, служивый. Расскажи-ка, гхм, по порядку, что здесь происходит.

Парень не стал спускаться и прокричал сверху:

— Никак не могу прийти, выше высокоблагородие! Оборону держать надобно. Орда наступает!

Правитель Северной Провинции побледнел.

— Какая такая Орда? Шутки, гхм, шутить вздумал?

— Никак нет, ваше высокопревосходительство! Какая такая Орда? Докладываю: около трёх десятков хоботяр, сотня рогачей...

Каранд сглотнул.

— А где же все мои, гхм, войска?

Воин усмехнулся.

— Не могу знать, ваше высокосиятельство. Как узнали о том, что Орда идёт, так все и убежали через южные ворота. Даже закрыть, видите, не успели.

Каранд обернулся и увидел распахнутые ворота.

Он сжал кулаки и стал забираться на стену.

— А ну, посторонись! Дай-ка я сам, гхм, погляжу...

Правитель становился всё бледнее, глядя открывшийся ему сверху вид: на поле, покрытом первым снегом, чёрными пятнами надвигался строй чудищ, идущих ровной полоской у самого горизонта. Он посмотрел вокруг себя. На стене находилось ещё несколько молодых парней с луками наготове. Вот и вся армия. Верные столичные воины бежали. Все более-менее сильные местные отправлены на юг. С кем теперь защищать крепость?

Однако что это сверху страшилищ? Каранд прищурил глаза. Неужели люди? И точно: когда Орда подошла ближе, стало заметно, что на каждом из зверей восседал, словно на коне, воин в небогатых доспехах. Что за небывальщина? Неужто кто-то смог поставить Орду себе на службу?

Он сглотнул, а паренёк тем временем обрадовался:

— Ваше высокоблагородие, да это ж хуторские! Я их доспехи за версту узнаю. Значит, можно не беспокоиться. Опустить луки!

Каранд опешил. От неожиданности он даже забыл своё постоянное «гхм» и завизжал:

— Ч-что значит, опустить луки? А кто будет защищаться от этих страшилищ? Поднять луки! Держать оборону! Подойдут на выстрел — так и стреляйте! Закрыть ворота!

Вместо этого паренёк, который всё время говорил с Карандом, сделал незаметное движение, и все луки оказались направлены на самого правителя. Сам командир лучников лишь усмехнулся:

— Что-то не слушается вас дружина, ваше высокопреблагородие! — последнее слово он произнёс явно с издёвкой. — Зовите же сюда всех своих карателей, пусть накажут нас! Что, нет карателей? Поджали хвосты, едва увидев зверушек, и умчались под юбками галенских фрейлин прятаться?

Каранд взял себя в руки и зашипел зловещим скрипом:

— Да кто ты такой, чтобы так говорить со мной, королевским наместником? Да я тебя завтра же в порошок сотру!

— Марк меня зовут, честь имею. Тысячник Всевеликого Вольного Войска. Мы уже встречались; напрасно ты простолюдинов в лицо не запоминаешь. А кто кого в порошок сотрёт, мы ещё посмотрим. Ты смелый мужик, Каранд, не дрогнул даже перед видом Орды. Но вот все твои приспешники этим качеством похвастать явно не могут. Ты здесь один на много вёрст окрест, и никто тебя выручать не станет. Так что давай-ка не рыпайся, и пойдём вниз встречать гостей дорогих.

Хуторяне верхом на тварях Орды тем временем уже приблизились к крепостным стенам и теперь по одному заходили в распахнутые северные ворота.

***

За мощным дубовым столом, который повидал и рыцарей, и вольных воинов, который попил и вина, и крови, собралась разношёрстная компания. Были здесь и хуторские богатыри, были и Аргнистовы воины, и даже Каранда вместе с его писарем посадили рядом со всеми. Во главе стола сидел сам Аргнист, которого Марк освободил первым же делом, сразу после прибытия хуторян. Сардар сурово смотрел на писаря, а тот записывал под его диктовку:

— ...Пиши дальше: ввиду возобновления нападений Орды расторжение договора между Всевеликим Вольным Войском и Галенским королевством считать недействительным, как и все указы, подписанные в Мальдене с момента этого расторжения. Всех воинов Вольного Войска в срочном порядке отозвать из южного похода и вернуть домой, снабдив провизией и золотом... Да-да, Каранд, нечего брови гнуть, после твоей блокады нам до сих пор живётся несладко. А ты пиши, пиши, — обратился он уже к дрожащему от страха писарю. — В связи со сложившимися обстоятельствами снимаю с себя полномочия и возвращаю всю полноту власти Аргнисту, главнокомандующему Всевеликого Вольного Войска.

Когда Аргнист закончил диктовать, он забрал у писаря свиток, перечитал его и передал Каранду.

— Подписывай, любезный Каранд, ставь печати — всё, как полагается, чтобы король Арбальд ничего не заподозрил... Вот и славно. Теперь можешь идти на все четыре стороны — кроме южной, конечно, — Аргнист хохотнул. — Вздумаешь убежать — поймаем. Убивать не станем, а вот хоботяре на любовные утехи отдадим, они до этого дела весьма охочи.

Бывший правитель Северной Провинции и его писарь, белый как мел, поспешно удалились. Собравшиеся молча проводили их взглядами. Наконец Аргнист улыбнулся и крикнул мальчишкам нести пиво. После этого Аратарн обратился к нему:

— Ну, расскажи уже нам, что тут произошло. До нас дошли слухи, что Вольного Войска больше нет, и мы пришли дать отпор войскам короля загодя, пока они не пришли в наш дом.

Аргнист кивнул.

— Всё так, всё так. Но одного вы не знали и знать не могли: это было подстроено заранее. Всё началось с того, что к нам пришёл этот самый Каранд и заявил, что, дескать, договор больше не действует, и Вольное Войско упраздняется. Само собой, мы ответили отказом. В ответ на этот он начал нас морить голодом. Хитёр ты, Каранд, подумали мы с моими тысячниками, да только мы хитрее. И решили сделать вид, что согласны на его условия. Расскажи, Марк.

— Да что рассказывать-то... Собрались мы с Аргнистом и его тысячниками и придумали план. О нём только мы знали, даже сотников не посвятили. Чтобы всё выглядело взаправду, мы показали Каранду, словно в наших рядах разлад. Посылали к нему в Гален тайных гонцов, передавали, что все мы хотим лишь людей от голода спасти, а Аргниста даже готовы свергнуть. Ну и свергли в конце концов — как раз, когда наместник приехал второй раз. Своего мы добились: Каранд купился, торговля снова пошла. Сотня крестьян, которых высекли розгами — так то небольшая плата за это. Всяко лучше, чем если бы тысячи с голоду померли.

Нивар, который отправился в поход несмотря на все свои заверения, почесал затылок.

— Ну, так и что дальше? Как вы планировали возвращать всё на круги своя?

Аргнист нахмурился.

— Сперва надо было зиму переждать, чтобы люди не голодали. Это было самым важным. Всё остальное — потом. Уже по весне мы хотели собрать сопротивление и вышвырнуть Каранда со всеми его палачами. Засеяли бы поля, наняли бы гоблинов с троллями взамен на нашу службу. Открыли бы южные границы для беглых крестьян — кто хочет работать, милости просим! Но мы просчитались.

Он опустил глаза, и Марк продолжил:

— Король оказался хитёр и почти всех, кто мечом владеет, за море, на юг отправил. Только я и остался. Я без доспехов-то весьма худосочный, вот меня в отряд и не взяли.

— В общем, в ловушке мы оказались. И если бы вы на подмогу не пришли, ещё долго нам пришлось бы силы копить. Спасибо вам, хуторяне! Век не забудем!

Сардар громыхнул кулачищем по столешнице. Аратарн слегка кивнул в ответ.

— И вы им, конечно, показали жару! Все бежавшие южане теперь подтвердят королю: да, наступает Орда! Арбальд тысячу раз подумает, прежде чем соваться сюда снова. Но расскажите теперь вы, как сумели этих тварей приручить-то.

Ответил Аратарн:

— Первыми были мы с Лидаэлью. Увидели, что зверю плохо, и помогли ему. А он взял и увязался за нами. И мы смекнули, что теперь, без злой воли прежних хозяев, твари Орды стали смирными. Надо только не бояться, и идти к ним с добром. И они станут друзьями не хуже коня или пса. Ну и пошло по хуторам.

Снова встрял Нивар:

— В том и дело, что теперь это вовсе не боевые звери. Когда мы решили пойти с ними в поход, расчёт был только на испуг. Если хотя бы сотая часть королевского войска была такая же смелая, как Каранд, нам бы несдобровать. Но нет — все струсили, раньше-то они с Ордой не воевали.

Все дружно посмеялись над трусостью армии, пришедшей с Карандом. Аратарн продолжил:

— Но мы не могли не рискнуть. Мы шли защищать свой дом и освобождать тебя. Думали, что тёмные времена вернулись — тут уж не до выбора средств.

Аргнист задумчиво произнёс:

— Ты прав, Аратарн... Хозяева Орды сгинули, но тёмные времена ещё не закончились. Тьма сидит внутри людей, таких как Каранд и Арбальд. Но знай: темнее всего перед рассветом. И рассвет уже близок. Мы с тобой оба увидим его.

Он поднялся с кружкой пива:

— За новый рассвет!

«За рассвет!» — рявкнули богатыри и пивные кружки гулко сошлись под сводами замка.